Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Джон Харрисон ПЕРЕОСМ Ы СЛ Е Н И Е ЗАИ КА НИ Я Скифия Санкт-Петербург 2020 ББК 74.3 УДК 376.3 Х20 Харрисон Джон Х20 Переосмысление заикания. — Изд. 2-е, испр. СПб. : Издательско-Торговый Дом «СКИФИЯ», 2020. — 808 с. ISBN 978-5-00025-197-3 Заикание является одним из самых распространенных речевых расстройств. По статистике, более трех миллионов человек в мире страдает этим нарушением. Несмотря на то, что заикание появилось практически одновременно с речью, проблему лечения заикания нельзя назвать решенной до сих пор. Данная книга — первое издание на русском языке популярного в англоязычном мире труда Джона Харрисона «Redefining Stuttering». Автор подвергает радикальному пересмотру традиционные взгляды на заикание и вводит концепцию «Гексагона» — заикания как системы, всегда стремящейся вернуться в некое устойчивое состояние. Книгу можно рассматривать как методическое пособие для самостоятельного преодоления проблемы заикания во взрослом возрасте. ISBN 978-5-00025-197-3 © Õàððèñîí Ä., 2011 © Ïåðåâîä. Êîëëåêòèâ àâòîðîâ, 2014 © Èçäàíèå íà ðóññêîì ÿçûêå, îôîðìëåíèå. ÎÎÎ «ÈÒÄ “Ñêèôèÿ”», 2020 Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав. КООРДИНАТОР ПРОЕКТА ИЗДАНИЯ КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ АЛЕКСАНДР ВОЛКОВ Работа по переводу книги Джона Харрисона «Переосмысление заикания» проходила в рамках форума сайта stuttering.su. Впервые упоминание о книге появилось на сайте в 2012 году, а в начале 2013-го на форуме возникла идея перевести книгу на русский. Участники перевода (по мере подключения к проекту): Мария Надуева Александра Фомина Александр Волков Алина Калакуцкая Надежда Белова Алексей Горобий В процессе работы над текстом отдельные фрагменты публиковались на интернет-форуме, созданном для общения людей с проблемой заикания: stuttering.su. Здесь же происходило обсуждение книги. После завершения перевода состоялся контакт с Джоном Харрисоном (спасибо Анне Маргулиной), получен зеленый свет на публикацию книги. И вот она перед вами! Книга содержит готовые рекомендации по проведению встреч людей с заиканием, которые хотели бы совершить конкретные шаги по преодолению своей напасти. Во многом она стала катализатором того, что в Москве, Санкт-Петербурге и Минске появились клубы взаимопомощи заикающихся. Надеемся, что публикация этой книги на русском языке повлияет на возникновение таких клубов для русскоговорящих и в других городах, поможет каждому заикающемуся разобраться в природе своей проблемы и постепенно решить ее. ПРОФЕССОР ЛИЛИЯ ЗИНОВЬЕВНА АРУТЮНЯН (РЦ «АРЛИЛИЯ») Недавно я познакомилась с переводом книги Джона Харрисона «Переосмысление заикания». Хочу поделиться моими впечатлениями о ней. Я всегда с огромным уважением и чувством благодарности относилась к людям, которые не сдавались, стремились преодолеть и преодолевали свое заикание. Их опыт и мысли очень полезны и могут помочь не только заикающимся, но и специалистам. Джон Харрисон настолько точно описывает заикание, что многие заикающиеся могут увидеть в этой книге себя. Эта книга — словно репортаж «изнутри заикания». Глубокое понимание проблемы привело Джона Харрисона к очень хорошей идее представить заикание в виде Гексагона, углами которого являются основные проявления заикания. По сути, Гексагон учитывает как симптомокомплекс заикания, так и взаимосвязи между симптомами, что позволяет конкретизировать задачи терапии. Хочу отметить, что Джон Харрисон основной акцент делает на изменениях личностного, поведенческого характера. Спазматические задержки автор считает следствием психологических нарушений. Такой подход разумен и весьма продуктивен в приложении к большому количеству случаев заикания, но в то же время нельзя забывать о сопутствующем заиканию физиологическом дефиците, ведущем, как правило, к появлению первых речевых судорог, на фоне которых, по сути, разворачивается и крепнет вся причудливая картина заикания. Роль логопедии в данном случае оказывается заниженной. Считаю, что заниматься личностью, не занимаясь речью (особенно в случаях тяжелого заикания), все равно как во время землетрясения начать строительство новых домов. Неслучайно программа МакГуайра, использующая наработки Джона Харрисона, широко использует приемы логопедии. В заключение хочу поблагодарить переводчиков книги за их важный труд и сказать, что сама книга интересна, полна догадок и озарений, заставляющих задуматься, а идея Гексагона просто великолепна. ОРГАНИЗАТОР ГРУППЫ ВЗАИМОПОМОЩИ «Я ГОВОРЮ СВОБОДНО» (МИНСК) ДЕНИС СОТНИКОВ Привет всем, меня зовут Денис, и я человек, который заикается. Что же было ДО прочтения этой книги? Я жил в своей старой парадигме, в которой заикание рассматривалось только как проблема речи. Моя история преодоления заикания не нова и не сможет никак вас удивить, такой задачи у меня и не стоит. Но все же только сейчас я понимаю, насколько ошибочны были мои представления о себе, насколько далеко я всегда уплывал от указывающего маяка в себе. Уплывал, потому что так сулили мне авторитеты в лице логопедов, а заикание всегда возвращалось, и я не понимал, почему. К слову, именно с вопроса «почему» начались мои первые исследования себя. Как-то я начал замечать, что моя речь может измениться за время разговора несколько раз! Особенно это было заметно при разговоре по телефону, когда, начиная разговор, я сильно заикался, а в итоге мог достаточно свободно закончить беседу. И я стал разбираться. Выяснилось, что моя речь менялась от моего восприятия: если тема разговора или отношение человека ко мне выглядели для меня безопасными для выражения чувств (собеседник в целом лояльно и открыто относился ко мне), то я отпускал себя и ступорил меньше, но когда чувствовал безразличие и формальное отношение ко мне — ступорил больше. И именно в то время мне попалась книга «Переосмысление заикания», которая сразу притянула меня своим многообещающим названием. Книгу я прочитал залпом за несколько ночей. Я был в шоке: оказалось, что мои догадки были верны, но не целостны в общем многообразии понимания заикания. Джон Харрисон дал многостороннюю характеристику этой проблемы. Все вопросы сняло как рукой, стало понятно, что я целиком и полностью связан со своим заиканием, и оно происходит не просто так. На протяжении многих лет у меня формировалось определенное мышление, состоящее из ограничивающих убеждений касаемо меня и других, а мое суждение о себе всегда проецировалось на других людей: видел мир как спектакль, в котором я был актером, не желавшим раскрываться, а зрителей в нем воспринимал как судьей, ждавших от меня гладкой идеальной речи. Поэтому я решил снять с себя ярлык беспомощного «заики» и стать полноценной личностью, со всеми ее положительными и от5 рицательными сторонами. Я стал больше читать о человеческой природе, о психологии, о взаимоотношениях между людьми, о коммуникации, начал вести дневник. Я стал выступать публично и организовал собственную группу взаимопомощи в Минске «Я говорю свободно», где многие люди, которые заикаются, имеют прекрасный шанс в безопасной для них обстановке стать сторонними наблюдателями своего поведения. Мое сдерживание не ушло на сто процентов, но оно теперь не такое ужасное, как раньше. С того момента, как мое представление о себе стало шире и больше, появилась свобода в выражении себя, а также практически пропал страх общения. Заикание мне не мешает говорить то, что хочу и кому хочу. А гладкая речь меня непременно еще ждет, в этом нет никаких сомнений. Я изменил свой подход к пониманию проблемы, заикание перестало меня характеризовать как личность, а речь намного улучшилась. Расширяя свою зону комфорта, я стал находить потерянные когда-то кусочки себя, которые лежали где-то в темноте на задворках полного представления о себе. Теперь я доверяю себе как никогда в жизни и знаю, куда нужно стремиться! всем чтения! ДЖОН ХАРРИСОН ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ ЗАИКАНИЯ Будь тем, кто ты есть, потому что если ты не будешь тем, кто ты есть, это будешь не ты. Эпитафия, кладбище Бутхилл, Тумстоун, Аризона Жизнь идет дальше, и человек должен двигаться вместе с ней. С момента, когда он отказывается от самого себя, и в той мере, в какой он отказывается от самого себя, он совершенно незаметно начинает творить и пестовать свое псевдо-Я. Но это — Я без желаний. Человек что-то делает, но не для развлечения или удовольствия, а потому, что так надо — он должен подчиняться. Неосознаваемые навязчивые порывы начнут разрывать его на части, внутренние конфликты парализуют волю. Любой шаг, каждый миг станут разрушать его сущность и целостность. Но все это время он будет казаться обычным человеком, который ведет себя как обычный человек! Цит. по: Гордон Олпорт, «К психологии существования» Нас изменяют не мысли, не прочитанные книги, а наши поступки. Уинстон Черчилль Предисловие Как-то летним вечером в начале 80-х годов я сидел в гостиной Джона Альбака (John Ahlbach), исполнительного директо1 Национального проекта «Заикание» (NSP ). Мы пили пиво, говорили о том о сем. Было почти 11 часов ночи, совсем недавно завершилась встреча в отделении NSP в Сан-Франциско — одна из тех скучных встреч, когда приходят лишь несколько человек. На самом деле тем летом дела у нас в местном отделении шли не слишком удачно. На каждую встречу приходило по четыре человека, и то при удачном раскладе. Беседа проходила оживленно, поскольку у меня и у Джона было нечто общее, что оказало сильное воздействие на наши жизни: мы оба боролись с хроническим заиканием и были одержимы желанием помочь другим справиться с этой проблемой. нарушение проявилось внезапно, когда мне было три с половиной года. Однажды мама уехала на полтора месяца в Европу с бабушкой, а когда она вернулась, я повел ее в сад и, как она рассказывает, показал на грядку петуний со словами: «Мамочка, смо… смо... смо... смотри ка… ка… ка... какие цветы!» Хроническое заикания преследовало меня почти до 30 лет. Мое заикание никогда не было тяжелым: явное следствие того, что я никогда не позволял себе причуды во что бы то ни стало «продавить» речевой ступор. Я просто пережидал его, выдерживая длинные паузы. 1 в 1999 году совет директоров NSP проголосовал за изменение названия организации, и она стала называться NSA (Национальная ассоциация заикающихся). К тому времени организация давно уже переросла рамки просто «проекта». Далее в книге будут ссылки и на NSP, и на NSA. 9 Тем не менее, при моей чувствительной натуре, эти необъяснимые длительные паузы меня просто убивали. Говорить я мог хорошо, только болтая с друзьями. Но если мне нужно было читать в классе, говорить с кем-то важным в моем представлении или остановить незнакомца на улице, чтобы задать ему вопрос, меня будто чем-то затыкало. В итоге я стал «скрытым» заикой, то есть таким человеком, который может сойти за «нормального», но всегда опасается, что в любой момент его ужасный секрет раскроется. Никаких особенных изменений не происходило, пока мне не стукнуло 25. Внезапно я бросил работу в рекламном агентстве моего отца, загрузился в Боинг-707 и улетел из Нью-Йорка в Сан-Франциско. Движение личностного роста в Калифорнии в начале 60-х годов только зарождалось, а Сан-Франциско был его эпицентром. Немедленно я оказался вовлеченным в различные мероприятия, связанные с развитием личности, включая встречи по интересам, 48-часовые марафоны без сна, посвященные самосознанию, несколько ЛСД-трипов, пару лет курсов психодрамы, группы гештальт- терапии, клубы ведущих и тому подобное. Ко времени, когда 60-е подошли к концу, вследствие такого многостороннего исследования самого себя я имел уже большой опыт работы со своей внутренней сущностью. Побочным эффектом такой моей активности стало постепенное исчезновение заикания. Более того, я почувствовал, что понимаю нечто, относящееся к сущности хронического заикания, о чем другие — даже профессионалы — не имеют представления: я увидел, что мои нарушения речи связаны с более глобальными проблемами. Оказалось, что на деле это трудности коммуникационного плана. Неудивительно, что я не заикался, когда был один. Но с кем я мог этим поделиться? Ответ нашелся в 1977 году, когда Боб Голдман и Майкл Шугерман (Bob Goldman & Michael Sugarman), два двадцатилетних парня из близлежащего местечка Walnut Creek, основали NSP (Национальный проект «Заикание»), организацию самопомощи людей с заиканием. У меня наконец появилось место, где мои идеи могли принести пользу. Я немедленно присоединился к NSP, где в конце концов на общественных 10 Пролог ЧТО ТАКОЕ ЗАИКАНИЕ НА САМОМ ДЕЛЕ? Отчего я не могу говорить? Почему мои слова застревают? Почему я могу говорить, пока я один, но не могу при других? Эти вопросы сводят с ума. На протяжении тысячелетий хроническое заикание является одной из самых загадочных, непонятных, ставящих в тупик и, кажется, неразрешимых головоломок. В появлении заикания обвиняют детскую травму, ревность между родными братьями и сестрами в семье, подавленный гнев, детскую сексуальность, дефекты языка, губ, неба, челюстей, глотки, химический дисбаланс, чрезмерно строгое воспитание, чувство вины, конфликт притяжения — избегания, — много чего. За заикание брались врачи, исследователи речи и языка, психологи, философы, бихевиористы, семантики, генетики и, конечно же, множество шарлатанов. Тем не менее, несмотря на количество умов, занятых проблемой, невзирая на количество боли и страданий, которые принесло это нарушение людям за много веков, как это ни удивительно, мы так и не смогли достичь консенсуса в вопросе сущности заикания и его причин. От нехватки теорий мы, однако, не страдали. Вероятно, вы слышали о Демосфене, известном полемисте из Афин, родившемся в 384 году до н. э., который вырос с заиканием, был замкнутым, одиноким и проводил детство за книгами. Несмотря на заикание, Демосфена обуревали амбиции и тяга к публичности. И ничего… ничего!.. не могло остановить его, даже его нарушенная речь. Чтобы укрепить свой голос, он вставал на берегу и упражнялся в речи с камешками во рту, пока его голос не становился слышен в грохоте волн. Он также поднимался на холмы с грузом, висящим на груди, чтоб развить силу легких. Но на каждого Демосфена приходились сотни страдальцев, которые прятались от разговоров. Либо их публично унижали, либо они скрывали свой недостаток, постоянно опасаясь, что их «секрет» будет раскрыт. 14 И всегда стоял вопрос: «Что же такое заикание на самом деле?» По заключению Аристотеля, люди заикаются, потому что либо слишком много выпили, либо думают быстрее, чем могут говорить. В те же времена Гиппократ полагал, что проблема может возникнуть, если у говорящего «мысли о новых вещах появляются прежде, чем он успел выразить то, что у него уже было в мыслях». Раз язык и ротовая полость очевидно принимают участие в борьбе за речь, то и ранние подходы к решению задачи ограничивались исключительно этими частями тела. Многие «лечения» вызовут у вас улыбку и удивление, а какие-то заставят и содрогнуться. Корнелий Цельс, римский врач и философ, полагал, что ответ лежит в полоскании горла отварами различных пряностей, жевании горчицы, лука и чеснока (в качестве стимулирующих средств). Он рекомендовал втирать в язык лекарственные растения, чтобы помочь расслабить мышцыартикуляторы, а также массаж головы, шеи, рта и подбородка. Если результата эти действия не приносили, то, по его требованию, пациент погружал голову в холодную воду, употреблял хрен и рвотные средства. Все идет еще с тех времен. Тем, кто страдал этой проблемой с рождения, предписывалось захватить язык щипцами, потом вытянуть его и подрезать крючком нижнюю поверхность языка. Противостоять хирургическим решениям было сложно. В 1608 году врач Фебрикус Хилданус подрезал уздечку языка — складку кожи под языком, которая крепится ко дну ротовой полости, — предполагая, что ее аномальная толщина препятствует языку подниматься к небу или к зубам. В 1830 году хирург Эрве де Шегуэн решил, что причиной заикания является либо слишком короткий язык, либо неправильно расположенная уздечка (которую в таком случае рекомендовалось удалить). В 1841 году Иоганн Фридрих Диффенбах в Берлинском университете выдвинул гипотезу, что заикание вызывается спазмом голосовой щели, который передается на язык в виде языковой судороги. Его метод лечения заключался (пригото15 ЧАСТЬ 1 ПОНИМАНИЕ СИСТЕМЫ ЗАИКАНИЯ Первоначально эта книга была опубликована под названием «Как преодолеть страх выступлений на публике» и была посвящена тому, как стать более эффективным оратором и чувствовать себя комфортнее во время публичного выступления. Но когда я закончил излагать десять упражнений, я осознал, что затронутые мной вопросы — восприятие себя и других, характер восприятия, убеждения, физиологические реакции, традиционные способы мышления — и составляют тот круг вопросов, рассмотрение которых необходимо, если вы хотите убрать свое заикание. Люди не осознают, что все взаимосвязано. Всем знакомы сетования: «Вот если бы я не заикался, то бы мог сделать то-то и то-то». Однако, по моим наблюдениям, ваша речь и ваша жизнь должны рассматриваться как сделанные из одного теста. А те же самые силы, что движут вашим заиканием, управляют и другими сферами жизни. В очерках Части 1 сделана попытка охарактеризовать систему заикания в целом и ответить на некоторые начальные вопросы о том, как функционирует хроническое заикание и почему именно таким образом. 28 Не тесновата ли 1 старая парадигма? Если я спрошу вас, о какой стране вы подумаете при словах «наручные часы», вы, вероятно, ответите: «О Швейцарии». И причина будет веская. На протяжении веков швейцарцы занимали лидирующую позицию в производстве часов. Они были в авангарде каждого новшества, от самозаводящихся часов до водонепроницаемых. К 1968 году более 65% всех часов, проданных в мире, были произведены в Швейцарии. И на их долю приходилось более 80% прибыли с продаж. Однако к 1980 году уже только 10% всех часов в мире были швейцарскими, а прибыль упала до 20%. Что же случилось? Когда швейцарские ученые из исследовательского института кантона Невшатель изобрели первый в мире электронно-кварцевый механизм, существенно превосходящий по точности механические аналоги, они показали свое изобретение швейцарским часовщикам. Но, к их удивлению, часовые компании со старинными традициями к новинке остались равнодушны. «И где здесь прецизионные пружины? — поинтересовались они. — Где все те ноу-хау, на которых держится наша репутация? Да, концепция интересна. Но это, конечно же, не может называться Часами». Затем были совершены две большие ошибки: (1) не был оформлен патент на кварцевый механизм и (2) было сказано: «Давайте представим изобретение на Всемирной конференции часовых производителей и посмотрим, что скажут люди». А кто там был на конференции? Догадываетесь, конечно. «Сейко». Японские часовщики быстро смекнули, какой роскошный подарок свалился им на голову. И таким образом, не 1 Это текст презентации, сделанной Джоном Харрисоном на Первом всемирном конгрессе речевых нарушений. Конгресс спонсировался Международной ассоциацией свободной речи и проходил 1-5 августа 1994 года в Мюнхене. 29 швейцарцы, а японцы обогатились на разработке электроннокварцевого механизма, став безусловными лидерами на мировом часовом рынке. Как получилось, что швейцарские компании упустили такую замечательную возможность? Швейцарские часовщики оказались зашорены в своих застывших представлениях о том, что такое наручные часы. Короче говоря, часовая промышленность Швейцарии пострадала от паралича парадигмы. Что такое паралич парадигмы? И что такое вообще парадигма? «парадигма» происходит от греческого слова paradeigma, которое означает «модель, принцип, образец». Парадигма — это набор предположений, идей и убеждений, которые определяют то, как мы формируем наши мысли. Благодаря парадигме в сознании существует заслонка или фильтр, который сдерживает поток мыслей и эмоций, не позволяя ему переполнить нас. Иначе информации было бы слишком много, и мы не могли бы отличить важное от несущественного. определяет наше видение. Возьмем, к примеру, политические парадигмы: демократия, социалистическое государство, монархия, диктатура или тоталитарное государство. В каждом из перечисленных государств разное представление об индивиде и разные формы правления. Представьте себе, например, насколько по-разному встретят в столице страны самопровозглашенного диктатора и законно избранного президента. Благодаря парадигме каждое событие в стране воспринимается человеком уникальным образом. Парадигмы побуждают нас замечать некоторые вещи и игнорировать другие, а также предугадывать вероятные события, основываясь на ряде предположений. Например, до 80-х годов XX века считалось, что причиной язвы желудка и двенадцатиперстной кишки является стресс и неправильное питание, а упор при лечении делался на госпитализацию, постельный режим и специальную диету. Однако подобное лечение давало недостаточный эффект. Затем парадигма значительно изменилась. В 1982 году австралийские врачи Робин Уоррен и Бэрри Маршалл установили наличие связи между 30 Разработка новой парадигмы заикания Есть известная задачка, в которой девять точек собраны в квадрат по три точки в каждом ряду. Вам надо соединить все эти точки четырьмя прямыми линиями, не отрывая при этом пера от бумаги. Я помню свои попытки решить эту головоломку и разочарование, когда решение так и не находилось. После бесплодных усилий, когда казалось, что ничего так и не получится, я прекратил борьбу. Но просто так я сдаться не мог и спустя некоторое время к задаче вернулся. Я спросил себя: «Что я предположил изначально? Как это меня ограничило?» И я действительно нашел решение. Как и большинство людей, я полагал, что линии должны располагаться в пределах квадрата из 9 точек. Как только я вышел за границы фигуры, ответ был найден. Извлеченный из этой истории урок имеет прямое отношение к моему излечению от заикания. Как человек, чья профессиональная деятельность была связана с творчеством (в NSA я работал на общественных началах), я знал, что если я долго и безрезультатно борюсь с проблемой, то обычно задача изначально неверна. Как человек, прозаикавшийся 30 лет и пол1 излечившийся после 40, я убежден, что парадигмы, традиционно использовавшиеся при описании речевых ступоров у взрослых заикающихся, дают неполную картину того, что лежит в основании этих проблем. Далее будет предложена другая парадигма, которая соответствует моему опыту превращения в человека с нормальной речью, а также моему более чем 30-летнему опыту пребывания в Национальной Ассоциации Заикающихся. Под излечением я понимаю вовсе не то, что я стал контролировать заика1 Я имею в виду то, что заикание не просто исчезло, оно перестало вызывать у меня эмоциональный отклик. Страх речи в моей жизни тоже перестал играть роль. Фактически я получаю удовольствие от любой возможности поговорить, говорю ли я по телефону или обращаюсь к аудитории. 36 Но перед этим несколько слов об истории моего заикания. Я всегда знал, что у меня есть какая-то проблема с речью. Когда мне было четыре с половиной года, меня отправили на несколько месяцев в Национальный госпиталь для больных с нарушениями слуха и речи в Нью-Йорке. Позже, когда мне было уже восемнадцать, я еще раз побывал в этом госпитале. В средних и старших классах школы, а также в университете у меня был болезненный и повергающий в уныние опыт, связанный с хроническим заиканием. Мое речевое нарушение приобрело форму полной невозможности сказать что-либо и проявлялось по ситуации. В целом у меня не было проблем поговорить с одноклассниками, но если я должен был отвечать перед классом, обратиться к незнакомому человеку на улице или поговорить с авторитетным для меня человеком, то меня, что называется, «переклинивало». Тот факт, что я заикался не всегда и не везде, делало эти эпизоды заикания еще более болезненными, я ощущал себя в подвешенном состоянии, поскольку не мог отнести себя ни к нормальным, ни к ненормальным. не считать тех двух моих посещений Национального госпиталя, то формально лечением речи я не занимался. Я говорю «формально», поскольку потратил в возрасте уже после 20 лет много времени на дотошное наблюдение за процессом своего заикания и в итоге получил довольно обстоятельное знание о мышцах и других компонентах внешних проявлений речевого ступора. И еще я перебрался в Сан-Франциско и погрузился в атмосферу программ личностного роста, которые позже широко распространились по всей Калифорнии. КАК ИСЧЕЗАЛО МОЕ ЗАИКАНИЕ Люди часто спрашивают меня: «Когда вы перестали заикаться?» я отвечаю: «Я перестал заикаться задолго до того, как перестал заикаться». Я говорю так не для загадок, а для того, чтобы показать, как же происходила эта трансформация. После сотен часов участия в групповой терапии и другой групповой работе я обнаружил, что моя «проблема с ре37 Эффект Хоторна и его связь с заиканием В 1927 году компания Western Electric Company на своем заводе в Хоторне, штат Иллинойс, начала серию исследований, посвященных нематериальным факторам на производстве, которые влияли на моральный дух и производительность рабочих. Эти исследования проф. Гаучи из Университета Брайанта назвал «возможно, самыми важными и оказавшими наибольшее влияние научными исследованиями, выполненными когда-либо в отношении психологии труда». Я помню исследования в Хоторне из «Социологии для начинающих». В общем, это единственное, что я запомнил из того курса. Но через 40 лет я вдруг понял, что исследования в Хоторне имеют глубокий смысл применительно к заиканию. ПОНИМАНИЕ ЭФФЕКТА ХОТОРНА Немного истории. Завод в Хоторне был производственным подразделением для телефонных компаний Bell System. На нем работало более 29 000 мужчин и женщин, занятых производством телефонов, оборудованием для офисов, удлинительных катушек, телефонного провода, освинцованного кабеля, многожильного кабеля и другой аппаратуры. В середине 1920-х годов на заводе были начаты исследования, чтобы установить, что может повысить производительность труда работников. В частности, компания была заинтересована в том, чтобы понять, как могут влиять разные варианты освещения, график перерывов и другие условия на рабочем месте на рост выпуска продукции. Предполагалось, что даже небольшое улучшение может оказать существенное влияние на чистую прибыль компании, поскольку объемы продукции, выпускаемой заводом для сети Bell, были просто огромны. В первых экспериментах участвовала группа из шести женщин, работавших на линии намотки катушек. Эти добровольцы были сняты с линии и переведены в помещение меньшего размера, где можно было менять условия производства. 68 В первом эксперименте проверялось, окажет ли положительное влияние на производительность изменение интенсивности освещения. Начали с той же самой интенсивности, что обычно использовалась на производственной линии. Затем освещенность слегка увеличили. Выпуск продукции пошел вверх. Вдохновленные результатом, освещенность повысили еще. Выпуск продукции снова увеличился. Будучи уверенными, что они на правильном пути, исследователи продолжили понемногу повышать яркость света. До тех пор, пока освещенность в помещении не превысила норму в несколько раз. И при каждом увеличении производитель- ность продолжала расти. Потом исследователи посчитали нужным проверить свою гипотезу — они вернули освещение на исходный уровень, затем слегка его понизили. К их удивлению, производство продолжило расти. Может, это случайность? Одновременно и заинтригованные и обеспокоенные, исследователи снова понизили уровень освещения, и, конечно же, производство продолжило нарастать. В помещении становилось все тусклее. Производительность понемногу, но продолжала расти — пока свет не стал настолько тусклым, что женщины уже с трудом могли видеть свое рабочее место. После этого выход продукции стал выравниваться. Что происходило? Было понятно, что рост выпуска продукции не связан с улучшением освещенности, раз производительность продолжала расти и при тусклом свете. После проверки других факторов ответ на вопрос появился. Хотя изменения условий и давали какой-то второстепенный эффект, но причиной роста продукции было то, что привлечение работниц позволило им образовать сплоченную группу, и именно возникновение такой групповой динамики оказало глубокое влияние на образ мыслей и производительность каждого отдельного члена группы. Чтобы лучше понять, что произошло, давайте более подробно рассмотрим разницу между рабочими местами, и обратим внимание на то, как это различие повлияло на женщин, занятых на намотке катушек. Будучи безымянными винтиками 69 Отчего речевые ступоры настолько непредсказуемы? Много лет я ломал себе голову, пытаясь найти какое-то логическое объяснение кажущемуся таким капризным поведению речевых ступоров. — Отчего у меня бывают дни плохие и дни хорошие? — Почему ступоры иногда возникают на словах, которые обычно проскакивают безо всяких усилий? — Почему ощущение, что возникнет ступор, появляется из ниоткуда по непонятной причине? — Отчего у меня может быть три минуты без ступора, а потом вдруг все рушится? Бывало и такое, что я думал: лучше бы я заикался на каждом слове, а не только в особых ситуациях. Тогда, по крайней мере, моя жизнь была бы более предсказуемой. Люди незаикающиеся не имеют ни малейшего представления о неопределенностях, которые возникают, когда такая важная вещь, как речь, тормозит, трогается, дергается туда-сюда, как машина с неисправным карбюратором. Это бросает тень неопределенности на каждый аспект вашей жизни. Как-то раз я постарался объяснить это состояние другу без заикания. Представь, сказал я ему, идешь ты довольный по улице после того, как затарился в универмаге «Мэйси», и вдруг откуда- то прилетает кулак в перчатке — ШЛЕП!— ты получаешь по носу. Не сильно. Не так, чтобы пошла кровь. Но достаточно неожиданно, чтоб напугать. «Опа! — говоришь ты. — И откуда это взялось?» Слегка озадаченный, ты продолжаешь движение. Идешь в банк, чтобы положить на депозит. Но когда ты подходишь к окошку кассы и открываешь рот, чтобы что-то сказать, — из ниоткуда появляется рука в перчатке — ХЛОП! — снова по носу. Не сильно, но достаточно чувствительно, чтобы смутить тебя. Ты внес депозит и уходишь из банка. Идя к газетному киоску, ты чувствуешь себя слегка потрепанным и решаешь купить журнал, чтобы отвлечься от тревог. Собираешь мелочь, 106 чтобы расплатиться, протягиваешь продавцу за прилавком, открываешь рот, чтобы сказать название журнала… Вдруг эта рука в перчатке выскакивает откуда ни возьмись — ШЛЕП! — опять получаешь по носу. И каким ты теперь ощущаешь мир? Непредсказуемым. Время ланча, ты идешь в местную закусочную. Когда ты входишь туда, замечаешь, что делаешь то, что прежде никогда не делал. Ты осматриваешь помещение перед собой, отыскивая эту чертову руку в перчатке. Твой шнобель уже гудит от ударов. А так вообще ничего такого не происходит. Успокоившись, находишь свободный столик, садишься, открываешь меню. О! Сэндвич с ростбифом — это то, что надо. Подходит официант, чтобы принять заказ. «Что заказываем?» — говорит он. «Ростбиф и чтоб хлеб цельнозерновой», — отвечаешь ты. «Еще что-то?» «Да, с картошкой фри». «А пить?» «Миллер лайт». «Еще раз, не расслышал?» «М…» Ты начал было повторять «Миллер лайт», но не успел, потому что вдруг из ниоткуда появляется рука в перчатке и — ШЛЕП! — снова тебе по носу. Хватит уже!! С какой стати?! Все это совершенно бессмысленно. Почему получается, что рубашку в «Маки» ты купил без приключений, потом пошел поесть и получил по носу? Эти постоянные сюрпризы сводят с ума. Мой друг сказал, что понял, отчего я считаю мир таким непредсказуемым. РЕЧЕВЫЕ СТУПОРЫ ИМЕЮТ МНОГО МЕХАНИЗМОВ ЗАПУСКА Традиционно говорят, что заикание — это все то, что мы делаем, когда боимся, что начнем заикаться. Логопеды и большинство заикающихся исповедуют эту точку зрения уже почти 80 лет. Но, как и многие объяснения заикания, это 107 Потеря желания говорить Пару лет назад мы с женой ездили на сельскую ярмарку в Сан-Матео, к югу от Сан-Франциско. Нам всегда нравились сельские ярмарки, потому что на них можно увидеть то, что городской обыватель увидит нечасто: коров, экспонаты программы 4-Н, работу овчарок. И всегда там бывают какие-то сюрпризы. Мы собирались уезжать, когда через динамики было объявлено, что известный гипнотизер Джордж Такой-то через пять минут начнет свое шоу. Гипнотизеры меня восхищали с малолетства. Дорис тоже. Мы, конечно, все отложили и стали ждать шоу. Гипнотизер был довольно хороший. Он заставлял угловатых подростков неумело изображать рокера Тони Орландо, а неуклюжего футболиста — прыгать по эстраде, как Кролик Питер. Но лучше всего я запомнил большого, здоровенного мотоциклиста, такой мог бы играть в волейбол холодильником. Гипнотизер сказал ему, что когда он разбудит его, тот не сможет оторваться от своего сиденья. И точно, парня разбудили, и гипнотизер через некоторое время попросил всех на сцене встать и потянуться. Все смогли, кроме бедного паренька. Как он ни старался, задницу от кресла ему оторвать так и не удалось. Публика была в истерике. Вдруг меня озарило. Может быть, именно так и бывает, когда возникает ступор?! Мы находимся под гипнозом! «Да ладно! — скажете вы. — Я заикаюсь, и никто в транс меня не вгонял». Минутку. Давайте посмотрим, как мы представляем то, что кто-то кого-то загипнотизировал. Субъекта призывают полностью довериться. Его призывают полностью сосредоточиться на том, что говорится, и в какой-то момент он настолько сконцентрирован, что утрачивает ощущение себя. Вся реальность для него заключена в голосе. В этот момент он ХОЧЕТ верить всему, что ему говорится, даже если это противоречит его собственному опыту. Все звучит знакомо? Несомненно. Похоже на то, как дети «гипнотизируются» взрослыми. Как и гипнотизи133 руемый, ребенок крайне впечатлителен. Он видит в лице взрослого авторитет, который владеет ИСТИНОЙ. Он хочет верить и подчиняться. И хочет, чтоб этот взрослый опекал его. Следовательно, он склонен считать истиной то, что взрослый говорит ему… независимо от того, правда это или нет. Вуаля! Гипноз без транса. Эти постгипнотические внушения из детства переносятся во взрослую жизнь и контролируют то, как мы чувствуем и действуем. Ясно, что большая часть того, что говорят нам наши родители, полезна нам, если мы хотим хорошо вписаться в социум. Но иногда из лучших побуждений родитель или другой авторитет внушает нам то, что не отвечает нашим интересам. Например, «хороших детей должно быть видно, но не слышно», «хорошие дети не должны плакать и злиться, не должны хотеть того, что им вдруг захотелось» и так далее. Эти внушения отделяют нас от того, что мы на самом деле думаем и чувствуем, и если они не вызвали возражений, то будут управлять нами всю жизнь. КОРНИ УБЕЖДЕНИЙ ЗАБЫТЫ Но отчего же мы не знаем, что загипнотизированы? Ответ прост. Мы забыли, откуда взялись наши убеждения. Со временем мы начинаем верить, что это маниакальное стремление быть хорошим, сдержанным в своих чувствах, идеально говорить, всегда угождать другим в ущерб собственным интересам — все это действительно хотим именно мы. Мы забываем, что следуем чьим-то наставлениям. Потому, когда мы хотим выразить наши действительные желания… попросить кого-то потушить сигарету там, где курить не положено… мы останавливаемся — и сами не знаем почему. Видите, насколько похожа эта ситуация на случай с мотоциклистом во время сеанса гипноза? Ему сказано, что он не сможет оторвать себя от стула. И что он забудет все произошедшее. Потом его будят, просят встать и потянуться. Сколько он ни старайся, он подняться не сможет. С одной стороны, он действительно желает встать. Это проявление его собственной воли. Но на более глубоком уровне, по-настоящему он подниматься не хочет. Он хочет до по134 Тринадцать фактов о заикающихся За многие годы наблюдения за собой и тесного общения с членами NSA я отметил ряд закономерностей, присущих заикающимся. Конечно, не каждый пункт из списка ниже можно отнести ко всем людям, которых принято считать заикающимися, но эти особенности имеют достаточно общий характер. (Этот список первоначально был размещен в январском издании Letting GO 1982 года.) 1. Нам сложно раскрепоститься не только при речи, но и во всем, что касается чувств и готовности к риску. 2. Мы не имеем почвы под ногами. У нас нет устойчивого мнения насчет того, кто мы есть, потому что мы слишком обеспокоены чужим мнением о нас. 3. Из-за того, что мы сконцентрированы на том, чтобы угодить другим, мы постоянно беспокоимся об их мнении… Что они подумают о наших мыслях, желаниях, убеждениях — обо всем, что касается нашей индивидуальности?.. 4. Мы имеем очень ограниченную самооценку. Она не охватывает всего того, что мы из себя представляем. И мы постоянно пытаемся втиснуть себя в этот узкий формат. Эта самооценка не только чрезвычайно ограничена, но и очень жестка. 5. Нам не хватает самоуверенности. Мы оцениваем каждый факт уверенности в себе как агрессивность, и это создает напряженность окружающего нас мира. Мы видим себя лишенными всяких прав. Поэтому когда мы действительно ощущаем себя на вершине, нам всегда кажется, что кто-то из-за этого пострадал (потому что на вершине горы место есть толь- ко для одного). 6. У нас есть глубочайшие заблуждения относительно приемлемого речевого поведения. Для кого-то нормально говорить громко и напористо, но когда мы сами говорим ожив140 ленно, нам это представляется оглушающим, подавляющим и чересчур бросающимся в глаза. 7. Идя рука об руку со страхом выглядеть слишком сильными, мы видим себя бессильными. Жертвами. Беспомощными. 8. Мы видим жизнь как спектакль. Это связано с нашей потребностью угодить другим. 9. Из-за того, что жизнь видится нам как спектакль, мы боимся делать ошибки, потому что нас могут осудить. 10. Из-за того, что мы боимся делать ошибки, мы боимся ответственности и принятия решений. 11. Из-за того, что мы бежим от себя, мы очень мало о себе знаем. Следовательно, имеем склонность зацикливаться на том, что мы видим, — нашей несовершенной речи. И все наши проблемы мы склонны приписывать именно ей. 12. Из-за всего того, что упомянуто выше, мы рассматриваем себя как принципиально отличающихся от других людей. 13. Таким образом, вовсе не удивительно, что у нас очень мало положительного речевого опыта. Если он вообще есть. ЧАСТЬ 2 МЫШЛЕНИЕ ЗАИКАЮЩЕГОСЯ ЧЕЛОВЕКА Да, заикающийся человек мыслит особым образом. Такое мышление создается вследствие взаимодействия эмоций, ощущений, убеждений и надежд. Оно настолько неуловимо, что, конечно, происходит без вашего в нем участия. Оно не кричит, оно шепчет. И послания, которые оно шлет, не улавливаются вашим сознанием. Но все же этот шепоток оказывает сильное влияние на то, как вы думаете, и на то, как вы переживаете ситуацию с речью. У людей, которые заикаются, обычно возникает много вопросов. Вот те, которые чаще всего приходят на ум: «Почему легче говорить, когда я один?» или «Почему легче, когда я говорю с акцентом или притворяюсь другим человеком?» Интересно, что эти вопросы перестают быть головоломкой, если посмотреть на хроническое заикание и ступоры как на систему. Когда вы понимаете, как взаимодействуют между собой вершины Гексагона Заикания, ответы становятся удивительно доступными. 144 Почему легче говорить, когда вы притворяетесь кем-то другим Вам легче говорить, если вы представляете себя другим человеком? Почему многие люди не заикаются, когда они играют на сцене? Может быть, следующая история поможет пролить свет на эту китайскую головоломку. Все школьные годы я жил в постоянном страхе из-за необходимости говорить перед аудиторией. У меня колени подгибались перед приближением постановки школьной пьесы, традиционного мероприятия в старших классах. Мне дали роль учителя французского, мсье Кинша. Я должен был читать стихотворение, одновременно показывая свой уровень наставника и большой интерес к женщинам. (Это было что-то вроде шутки, поскольку мсье был довольно толстый, старомодный, всю жизнь сидел за своим столом и диктовал неправильные глаголы, которые никто никогда не помнил.) Приближался вечер спектакля, и я уже страдал от ожидаемой реакции моего слабого желудка. Я не мог избавиться от страха, что ничего не смогу сказать перед сотнями учителей, родителей и одноклассников, и думал, что вообще не смогу перенести весь этот позор. Но, к моему великому изумлению, Армагеддон не наступил. Я встал перед аудиторией, открыл рот и с сильным английским акцентом начал читать стихи. Я до сих пор помню первые строчки: I’m ze teachaire of ze houaire, I’m ze teachaire of ze year. My language is known from ‘ere to ‘ere to ‘ere. It’s ze language of savoir faire. Who am I? I’m Woodmere’s Pierre. (Исковерканный английский вперемешку с французским) Я был мелодраматичен. Я был эффектен. И я абсолютно свободно говорил. 145 Что же произошло? Как я смог все это вынести? Почему я смог свободно говорить, когда представлял себя другим человеком? ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О СЕБЕ И РЕАЛЬНОСТЬ Когда мы вырастаем, мы смотрим на самих себя по- особому. Я видел себя милым и застенчивым человеком. Я никогда не выделялся на общем фоне. Сильным чувствам не было места в моей жизни. И это не давало мне двигаться вперед. Представим свой Собственный Образ в виде круга. Но ведь есть еще один я, более полный вариант. Назовем его Полный Образ — это все, из чего в реальности состоит моя личность: мои мысли, способности, чувства, опыт, убеждения, физическое я, моя деятельность — все известное и неизвестное обо мне. Мой полный образ представим вторым кругом. Теперь позвольте мне задать вопрос. Есть ли глобальное совпадение между этими двумя кругами, т. е. между тем, как я вижу самого себя, и тем, чем я действительно являюсь? Иными словами, что я за человек? Вы правы. Я приму самого себя. Человека, твердо стоящего на ногах, который всегда использует все свои возможности. Я увижу и приму разные свои стороны — силу, слабости, самонадеянность, чувство юмора, печали, заботы, зависть, щедрость. Очевидно, что не все мои черты будут входить в круг моих представлений о себе самом. У всех нас есть свойства или скрытые особенности, с которыми мы никогда не столкнемся, 146 Почему легче говорить, когда никого нет рядом Вспоминаю ранние семидесятые. Я совершал регулярные ежедневные сорокаминутные поездки из Сан-Франциско в Пало-Альто, где работал в рекламном агентстве. И каждый год бывал период ненастных дней, которые всегда ставили меня перед дилеммой. Если вы когда-нибудь ехали на машине сквозь густой туман, то понимаете, о чем я. Туман — это не настоящий дождь, но поскольку он достаточно густой, иногда сложно смотреть через ветровое стекло. Я никак не мог решить, с включенными или выключенными дворниками мне ехать. (Это было до того, как появились стеклоочистители, работающие в прерывистом режиме.) Обычно я склонялся к тому, чтобы делать то, что делают другие. Если у них дворники работают, то и мои будут работать. Но если у меня они были включены, а у других — нет, мне очень хотелось выключить свои тоже. Обычно я так и поступал. Однажды зимним вечером, возвращаясь домой с работы, я опять попал в эту ситуацию. Появился легкий туман, видимость стала хуже, и я включил дворники. Я хорошо помню этот момент. Я ехал по 101-й магистрали мимо Кэндлстик-парка и подходил к повороту на 280-й. Я был уже почти у города, когда мимо меня промчался большой черный «Форд Мустанг». Дворники у него не работали. Я забеспокоился. Проехал еще несколько секунд, прежде чем осознал, что моя рука потянулась к переключателю и выключила дворники. Большая черная машина скрылась в сумерках, а я понял, что с превеликим трудом высматриваю что-то через муть, которая появилась на стекле. «Подожди-ка! — сказал я вслух громко. — ПОЧЕМУ я ЭТО СДЕЛАЛ? Я ничего не вижу сквозь это чертово стекло!» «Ты прекрасно знаешь, почему ты выключил дворники, — ответило мое второе я. — Потому что они не работали у черного “Мустанга”». «Отлично, черт меня дери! — воскликнул я. — Предположим, я не выключил бы дворники. Что бы произошло?» 153 «Ну… — сказал мой внутренний голос, — он подумал бы, что ты … странный». Я уже вряд ли видел черную машину вдалеке. Она только что свернула на Арми-стрит. Я не знал никого, кто жил бы на этой улице. «Но я не знаю его. Он не знает меня. Возможно, что мы никогда не встретимся в этой жизни. И даже если я столкнусь с ним на улице или на вечеринке, очень маловероятно, что он меня узнает и завопит, чтобы все слышали: «Я знаю тебя! Ты тот самый чудик, который 12 декабря прошлого года ехал по 101-му хайвэю со включенными дворниками, когда у всех они были выключены». Этого никогда бы не случилось. Зачем же мне нужно было выключать мои дворники? Тогда это меня поразило. Я выключил их потому, что не желал отличаться от других. Не хотел казаться странным… САМОМУ СЕБЕ. И так было со времен моего детства. Я не хотел говорить по-смешному или делать что-то, что отличало бы меня от других людей. Я желал быть принятым, быть «своим». Поэтому я всегда воздерживался делать то, что выставляло бы меня как-то особняком. И было совсем иначе, когда я был один. Я мог разговаривать сам с собой, глядя в зеркало, или читать вслух, не испытывая никаких проблем. Но как только кто-то появлялся в поле моего зрения, мой внутренний сторож давал мне пинка, и я сразу начинал оценивать себя. Как я это делаю? Правильно ли? Все ли у меня в порядке? Я рассматривал и оценивал себя глазами другого человека. И именно тогда я начинал заикаться. В реальности, кроме как спросить, не было другого способа узнать, что действительно думает обо мне другой человек. Но на практике это не имело бы смысла: я всегда проецировал на другого человека то, что думал сам о себе. Реакцией на эту проекцию было заикание. С каждым ли это происходило? Конечно, нет, т. к. не каждого человека я квалифицировал как соломенное чучело, способное отражать мои чувства. Я никогда не заикался в присутствии двухлетнего ребенка, т. к. не мог спроецировать на него свою оценку себя. Я не заикался с Дитто, моей собакой. 154 Вы можете контролировать то, как другие видят вас Друг однажды дал мне очень полезный совет. «Ты хотел бы контролировать то, как другие люди воспринимают тебя?» — спросил он. Я в таких вопросах полный профан. «Это просто, — продолжал он. — Сыграй тот образ, в котором ты хотел бы, чтобы тебя видели. Люди не будут знать, настоящий это ты или нет. Большинство из нас не старается разглядеть что-то сверх очевидного. Поэтому мы заглотнем то, что ты нам предложишь». Это правило действовало вовсю на последнем ежегодном собрании Национальной Ассоциации Заикающихся. Люди, которые никогда раньше не выступали перед большой аудиторией, шли к микрофону и, объявив, что они напуганы до смерти, начинали рассказывать о себе так, как если бы они имели многолетний опыт подобных выступлений. Я бы проголосовал за любого из них. Размышления о фразе «действуй так, чтобы тебя воспринимали, как ты хочешь» напомнили мне смешной случай, который произошел со мной 29 лет назад. Это было спустя год после того, как я закончил колледж. Я жил вместе с моим приятелем Доном в апартаментах на 84-й Вест-стрит в Нью- Йорке. Мы с ним учились вместе в школе. Он был любитель погулять, хороший спортсмен, с четкими чертами лица и грубоватым шармом. Это был мой самый старый друг, и мы весело проводили время вместе. Было в Доне кое-что, что очень меня занимало. Он был абсолютно несознательным человеком. Ему было наплевать, что другие о нем думают. Как же мы с ним различались в этом вопросе. Я рос с проблемой заикания и был сверхчувствителен к тому, что (как я сам представлял) люди думают обо мне. У Дона была досадная привычка расхаживать голым по квартире с незадернутыми шторами. Я все время приставал к нему по этому поводу, ссылаясь на соседей, но ему было все равно, и в конце концов я уступал и просто задергивал шторы. 157 Несмотря на то, что мы были совершенно разными людьми, мы неплохо ладили. Однажды в пятницу вечером около 6.30 я был в гостиной и пылесосил ковер. В комнате был беспорядок, а мы ждали гостей. Как обычно, я опаздывал и все еще был в нижнем белье. Зазвонил дверной звонок. Дон пошел открывать. Черт! Мне еще нужно было убрать сигаретный пепел, скопившийся на диване за неделю, поэтому я продолжал уборку, крикнув Дону, чтобы он придержал гостей на минутку, пока я закончу. Опять я переоценил общественную сознательность Дона. «Входите», — сказал Дон. До сих пор у меня перед глазами стоит Линда, смотрящая на меня через плечо Дона. Я знал Линду со школы. Она жила ниже нас по улице на Лонг-Айленде. Да, она принарядилась для вечеринки. Шикарное коктейльное платье, жемчуг. Черт, они все были одеты с ног до головы. Это ведь был не захолустный городишко, это был Нью-Йорк в пятницу вечером, и они были шикарно выглядящими горожанами, готовыми к ночному гулянью по городу, и входили в нашу гостиную, где я пылесосил в нижнем белье, и это был не сон, ЭТО ПРОИСХОДИЛО РЕАЛЬНО! Пока они медленно и неуверенно входили в комнату, я принял решение. Это было, возможно, самое быстрое решение, которое я когда-либо принимал, потому что у меня не было и секунды, чтобы взвесить все возможные варианты: первый — выбежать из комнаты и выглядеть дураком, второй — выйти из комнаты и выглядеть дураком, третий — извиниться и не только выглядеть дураком, но и почувствовать себя таким и замолчать, как я обычно и делал, когда заикался. Четвертым вариантом было остаться там, где я находился. Я выбрал последнее. «О, привет»,— сказал я так бесцеремонно, как только мог, делая вид, что такое бывало ежедневно. И продолжал пылесосить. Причем не только диван. Я повернулся и опять пропылесосил все около стола. «Буду готов через минуту», — сказал я. Они смотрели на меня с любопытством, как на что-то диковинное. «В пробках стояли, когда к нам ехали?» — спросил я. (В тот момент дорожное движение интересовало меня так же, как цены на муравьиные фермы в Нигерии.) 158 Создаем оправу для свободной речи Есть у вас кольцо с камнем? Наденьте его на палец и рассмотрите поближе. Замечаете, как точно подогнана оправа, в которую помещен этот камень? Видите, как удобно он там сидит? Предположим, что в вашем кольце бриллиант в один карат. Подумайте, сможете ли вы поместить туда камень в два карата? Без замены оправы это невозможно. Кажется очевидным, не правда ли? Хорошо. Подумайте вот о чем. Ваша речь является таким же элементом в системе. Вы — ваш полный образ — являетесь оправой для своей речи. И единственный тип речи, с которым вам комфортно, это тот, который отражает вас самих. Вернемся к кольцу. Вы можете постараться и установить камень другой формы в эту оправу. Вы даже можете сделать так, чтобы он там пробыл… какое-то время. И знаете, что произойдет? Оправа некоторое время эту деформацию удержит. А потом, когда вы не будете смотреть… ХЛОП... И камень выпадет. тот ли это эксперимент, который проводят столько заикающихся людей, проходящих программы терапии? Вы выбрасываете несколько тысяч долларов на программы по постановке свободной речи или правильному дыханию или проводите месяцы, занимаясь с прибором, который воспроизводит вашу речь с задержкой. И у вас нет реального прогресса. Или, может быть, вам удается значительно улучшить речь, а потом наблюдать, как все возвращается обратно спустя недели и месяцы. «Почему? — спрашиваете вы. — Почему, почему, почему?» Вы не найдете ответа, пока ищете Святой Грааль (ту самую методику, которая работает). Вам куда больше повезет, если вы займетесь изменением той «оправы», которая поддерживает ваше особенное речевое поведение. Позвольте мне объяснить. 162 ВСЕ ПРИВОДИТСЯ В СООТВЕТСТВИЕ Разум и тело — два чудесных взаимосвязанных механизма. Я ощущаю это каждые несколько месяцев, когда заглядываю к своему остеопату. Моя старая проблема — боль в нижней части спины: где-то глубоко внутри, сам я там не могу помассировать. Стоит наклониться — возникает боль. Доктор Чэпмен никогда не начинает с того места, которое болит. Им она будет заниматься потом. Она начинает с бедер, потом переходит к грудной клетке и расслабляет другие мускулы, об участии которых я и не подозревал. Я открыл для себя, что тело — это паутина взаимосвязей, и когда одна мышца повреждена, я бессознательно напрягаю другие, чтобы облегчить ее работу. Доктору Чэпмен нужно не только ослабить спазм в том месте, которое болит, но и расслабить поддерживающие мышцы в других частях моего тела. Если она не разрушит «систему», которую я создал, чтобы компенсировать спазм, то ожившая мышца окажется в чужом для нее окружении — том, которое создалось для поддержки больной. И догадайтесь, что произойдет? Природа не терпит вакуума, и я каким-то образом снова травмирую мышцу спины, чтобы компенсационная система, которую я уже создал, вновь оказалась в равновесии. Скажем об этом по-другому. Моя спазмированная спинная мышца — это «драгоценный камень». А все другие части тела — это оправа, которая удерживает этот камень на своем месте. Ваша психика работает таким же образом. Будучи ребенком с речевыми проблемами, вы психологически приспособились компенсировать вашу речь… особенно в плане негативных эмоций, связанных с заиканием. С течением лет это стало частью вашей личности. Например, вы взяли на себя роль беспомощного, зависящего от других человека, за которого должны будут говорить другие люди. Вы можете стараться избегать проявления чувств, потому что чувства — гнев, боль, даже радость могут усилить заикание. И конечно, люди, которые заикаются, никогда не будут уверены в себе, потому что их медленная речь — нагрузка для окружающих. С тех пор, как вы отчаянно нуждаетесь в одобрении других, вы всегда вынуждены принимать извиняющуюся позу. 163 Когда ты не как все В начале 70-х мы с женой провели две недели, полные приключений, в Марокко. На третий день поездки мы оказались в маленьком городке Чечауно, расположенном в горах. После завтрака мы отправились на экскурсию в медину — арабский квартал — с 12-летним мальчиком, который взял над нами шефство, став нашим «официальным» гидом. Когда мы шли по узким выбеленным улицам, мы увидели группу маленьких девочек, направлявшихся в школу. Какое-то время мы шли вместе с ними, и я получил прекрасную возможность попрактиковаться во французском языке. Для меня, как и всегда, пообщаться с людьми другой культуры и поговорить на их родном языке было очень интересным и полезным делом. Оказалось, что мы с девочками легко понимаем друг друга, и я подумал, что неплохо было бы повеселиться, сыграв с ними в игру, которой я научился много лет назад у старого друга нашей семьи. «У меня мышка в кармане», — сказал я им, засовывая руку в карман и вынимая ее слегка сжатой в кулак, как если бы у меня там действительно была мышь. «Послушайте, она сейчас заговорит». В этот момент, так же как наш друг всегда и делал, я несколько раз сложил вместе и разъединил ладони, издавая тем самым писклявый звук. Затем я показал оба кулака. «В какой руке мышка?» — спросил я одну из девочек. Она показала на один из кулаков. «Нет, — сказал я, — не там», — и раскрыл кулак, чтобы показать, что он пустой. Затем сжал оба кулака опять. «Где мышка теперь?» Маленькая девочка указала на другой кулак. Я притворился, что перекладываю мышь из руки в руку, а затем открыл кулак, в котором как бы первоначально находилась мышь, чтобы показать, что и он пустой. «Нет, ее там нет». «Она в другой руке, — закричала маленькая девочка, — открой другую руку!» Опять я показал это шоу с предполагаемым перекладыванием мыши и раскрыл кулак, из которого «переложил» 167 мышь. «Нет, ее там нет», — сказал я, показывая девочкам пустую ладонь. Они подумали, что поймали меня. «Она в другой руке», — сказали они возбужденно. В этот момент я развел обе руки и одновременно раскрыл их, чтобы показать, что они обе пусты. «Она исчезла». Девочки застыли. Мышки нет. Наступил кульминационный момент моего трюка. Когда я был ребенком, наш друг в этот момент наклонялся к моему уху и говорил: «Вот она. Она была в твоем ухе». Он обхватывал мое ухо рукой и притворялся, что вытаскивает что-то оттуда. Затем складывал ладони вместе, чтобы показать, что мышь снова находится в его руках в полной безопасности. «Ах, вот она где!» — сказал я и потянулся к уху ближайшей девочки. Она испуганно отскочила назад. Затем все дети бросились бежать от меня, и мгновенно я оказался один. Их реакция изумила меня, и мое сердце бешено забилось. Люди, с которыми у меня только что был близкий контакт, в ужасе убежали от меня. Я почувствовал себя как прокаженный. Стараясь изо всех сил не показать мое смущение, я продолжал игру и снова поскрипывал руками, показывая, что мышка снова спрятана у меня в ладонях. Девочки продолжали наблюдать за мной, но с безопасного расстояния. Потом, одна за другой они направились в школу, а Дорис, я и наш маленький гид продолжили экскурсию по медине. Я был расстроен случившимся и переживал по этому поводу несколько дней. Это не поддавалось разумному объяснению. Казалось, что само по себе событие не должно иметь такого значения. Однако я сильно мучился и не мог выйти из этого состояния. Отчего моя реакция оказалась такой продолжительной и острой? Какое вообще значение имел для меня этот случай? Что-то меня заинтриговало. Чувства были знакомы. Я уже испытывал их раньше. Но где? О да, я вспомнил. Я испытывал их всегда, когда у меня случался длинный речевой ступор и люди смотрели на меня удивленно. Я мог быть в школе или в любой другой речевой ситуации. Я зажимался, не мог говорить и после этого бывал 168 ЧАСТЬ 3 ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ Еще в школе мне стало очень любопытно, что же происходит с моей речью. Чем больше жизненного опыта накапливалось, тем больше я видел, насколько тесно речь связана с аспектами жизни, на которые я даже не обращал внимание. Но наблюдение как таковое еще не гарантирует достижение истины. Это зависит и от того, как вы наблюдаете. Если вы видите только то, что хотите видеть, то у вас мало шансов вырваться «на свободу». Напротив, те, кто сможет наблюдать непредвзято, с открытым сердцем, имеют шанс выйти за рамки очевидного, открывая что-то новое, получая недоступные раньше возможности. Что делает хороший наблюдатель? Хороший наблюдатель не воздействует на положение вещей, чтобы придать им какую-то осмысленность, если на деле в этом нет никакой необходимости. Он в состоянии видеть без предубеждений. Это означает непредвзятость даже в том случае, если ответы не приходят. Величайший прорыв происходит, когда мы принимаем неизвестность, наблюдая с открытым к восприятию разумом и отказываясь от преждевременных выводов. Части этого раздела книги так или иначе имеют дело с силой наблюдения. Некоторые наблюдения таковы, что в корне противоречат установкам разума. Другие привлекают внимание к тем сторонам речи, которые настолько очевидны, что мы просто не замечаем их. Еще какие-то показывают, насколько иначе выглядит мир, стоит взглянуть на него под другим углом зрения. Когда вы будете читать эти материалы, вы поймете, что важнейший ключ к процессу излечения — быть хорошим и беспристрастным наблюдателем. 174 Сила наблюдения Несколько лет назад в Центре Холистической Медицины я услышал взбудоражившие меня слова Фриджофа Кейпры (Frijof Capra), автора эпохального труда «Дао Физики» (The Tao of Physics). Кейпра — один из той волны блестящих молодых физиков, которая помогла пересмотреть наши взгляды на зарождение Вселенной. Но Кейпра — это более чем просто ученый. В 60-х годах он был совершенно очарован восточными религией и философией и потратил немало времени на исследование связей между учениями Запада и Востока. Его фундаментальный труд «Дао Физики» был синтезом этих наблюдений. Более всего мне запомнилось, с каким восторгом и благоговением он относился к тому, насколько разными путями мыслители шли к одним и тем же заключениям. Он поведал нам, насколько его поразило, как медитацией и размышлениями древние китайские провидцы пять тысяч лет назад получили примерно ту же картину Вселенной, которую Кейпра и его соратники в лице блестящих молодых физиков построили, основываясь на современных научных методах. По словам Кейпры, наука вышла на эти передовые концепции благодаря скрупулезнейшим научным изысканиям, тогда как эти самые китайцы получили то же самое простым наблюдением. Люди недооценивают силу наблюдения. Я когда-то сильно разругался на интернетовском форуме заикающихся с членом NSP (ныне NSA — Национальная Ассоциация Заикающихся), который пришел в ярость, когда я осмелился продвигать в позитивном ключе мои наблюдения и мысли относительно заикания. Он полагал, что мне бы лучше помолчать и оставить при себе свои предложения людям в белых халатах, которые в этих делах разбираются получше и действительно отдают себе отчет в своих действиях. Он был убежден, что ответы на все вопросы о заикании в конце концов будут найдены учеными и выложены заикающимся на блюдечке с золотой каемочкой. Те из нас, кто рос в преклонении перед авторитетами, вероятно, так и будут сидеть сложа руки и дожидаться, пока люди, чьи имена пишутся с большой буквы, прочтут наши 175 мысли и изложат все точно, потому что, как профессионалы, они «знают», что делают. Поступая таким образом, мы сильно преуменьшаем наши собственные способности открыть что-то значимое путем простого самонаблюдения и наблюдения за поведением других людей. В конце концов, насколько важны могут быть наши собственные наблюдения? Мы не можем причислить себя к признанным авторитетам в этой области. Мы не читали и не писали «правильные» учебники. Что мы можем сказать о важности? Что же, в самом деле? Я встречал немало людей, которые существенно снизили степень заикания или вовсе избавились от него. Все они были очень хорошими наблюдателями. Каждый из них имел свою точку зрения, то есть мог говорить с позиций своего собственного опыта. Эти люди знали, как использовать свои наблюдения, чтобы прорваться через те путы, которые представляло для них собственное заикание. Девяносто пять процентов материала этой книги получено простым наблюдением за собственными мыслями и чувствами, а также за тем, как другие люди описывают свои. На самом деле процесс исчезновения заикания из моей жизни, когда скованность в поведении исчезла окончательно, длился довольно долго. Я просто наблюдал за тем, что делаю, но с иной точки зрения. Когда я перестал отслеживать свою проблему только с позиций заикания, заикание, по сути, и закончилось. То есть я прекратил смотреть на свое поведение как на нечто, называемое «заиканием», на его месте возникло несколько других проблем, как-то связанных между собой, которые надо было решать. При решении каждой из этих возникших задач реальная физическая скованность понемногу уменьшалась и через некоторое время исчезла. Из этого опыта я вынес несколько полезных правил. Одно из самых действенных: все личные изменения начинаются с наблюдения. Но наблюдения особенного. Если мы собираемся рассматривать наши переживания сквозь привычные рамки, то те же самые привычные мнения и истины мы и увидим. «Окно», сквозь которое мы смотрим на проблему, имеет огромное влияние на формирование нашего 176 Вы заика или нет? Я собираюсь раскрыть вам секрет, с которым еще ни с кем не делился. О нем не знают даже мои лучшие друзья. Я вор. Вы не ослышались. Я вор. Честное слово, клянусь всеми святыми, самый настоящий вор. И провалиться мне на этом самом месте. И теперь, когда я сознался в воровстве, как вы отреагируете на это? Попрячете приличное серебро, если я приду на ужин? Попрятали бы? Я не удивлен. Навешивание ярлыка приводит к неким ожиданиям и заставляет относиться к человеку определенным образом. К примеру, вообразите: вваливаетесь вы в местный бар в провинциальном городишке на глухом юге и громогласно возглашаете всем серьезным местным завсегдатаям, что вы янки, Настоящий Американец. «Опа! Гляньте-ка, кто к нам пришел. К нам пожаловал настоящий янки!» — воскликнет кто-то — сразу же все повернутся и будут с удивлением таращиться на вас. Вам, наверное, продвигаться к стойке будет слегка некомфортно, поскольку вас будут сопровождать взгляды, которые дружелюбными не назовешь никак. Вы можете быть святым, как мать Тереза, либо популярным, как Майкл Джордан. Но слово «янки» вызывает у всех в воображении чувства, связанные с Гражданской войной. Народ знает, кто вы есть на самом деле. Слово «янки» говорит все. ЯРЛЫКИ ОПРЕДЕЛЯЮТ, КАК ЛЮДИ ВИДЯТ ВАС Ярлыки — это мощное средство формирования восприятия. Они не только причина, по которой вы не видите того, что есть, — они заставляют вас видеть то, чего нет. Например, если бы кто-то сказал вам, что я заика, а я проговорил час и за выступление ни разу не запнулся, не заикнулся, не повторился, на что бы вы обратили внимание? Действительно, на что? 200 Вы ожидали подтверждения недостатка. Вы ждали, что я буду заикаться. Ваше знание основывалось на чем-то, что должно было случиться, но не случилось. Вы могли также неосознанно приписывать мне мысли и чувства, которых у меня не было — страхи, требовательность к себе, смещение фокуса внимания во время выступления и так далее, — потому что это то, что, как полагают, подразумевает слово «заика». Вы подменили меня на кого- то, кем я не являюсь. Ярлыки устанавливают также рамки компетентности. Пару лет назад в «Сан-Франциско Кроникл» я видел статью о двух защитниках из местной футбольной команды, которые были также медиками. Я помню, какое удивление испытал. Мое представление о защитнике, которое формировалось годами, как о большом, грубом, неуклюжем человеке, заветная мечта которого — покалечить противника, пошатнулось. Ведь врач — это целитель, тот, кто поддерживает здоровье и хорошее самочувствие других. Я не мог совместить два этих представления. Такого просто не могло быть! И тут я обратил внимание на слово «защитник» и на то, как оно действовало на меня. «Читаешь ты о двух докторах, которые еще и защитники, — говорил я себе, — ты начинаешь воспринимать все иначе?» Да. Почему-то врач, который любит дать выход своей агрессии, был более приемлем, чем защитник, который хотел лечить людей. Одни и те же люди, только ярлыки разные. БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ Когда вы вешаете на кого-то ярлык, говорите, что этот человек — «такой-то», вы относите его к определенной категории. Категории важны, особенно в науках, когда необходимо классифицировать и проанализировать огромное количество природных явлений. Например, скажет вам биолог, возможность классифицировать животное в пределах частного вида позволяет сделать определенные предположения относительно специфических особенностей животного и о его повадках. 201 Как избавиться от заикания за 60 секунд Тема этого эссе уже обсуждалась ранее, но не была проработана до такой степени, как здесь. Вариант этой статьи был опубликован в «Journal of Fluency Disorders». Кстати, когда дочитаете это, хотел бы пригласить вас к себе на ужин. Собираемся на барбекю из кошки. Что вы говорите? Как я могу творить такое? А в чем проблема? Мы 1 собираемся есть сома. А вы что подумали? Это не то, о чем вы подумали. Это вовсе не статья о быстром излечении от заикания. Это нечто более реальное, что- то такое, что работает на самом деле. Но прежде чем я начну свой рассказ, я хочу, чтобы вы прочли две цитаты, появившиеся в печати в нынешнем году. Первая — из статьи, которая появилась в бюллетене AFS Newsletter, публикуемом Британской Ассоциацией Заикающихся. Возможности ребенка улучшить свою речь с возрастом увеличиваются. Однако и требования к нему становятся выше. Когда эти требования перестают соответствовать возможностям ребенка, возникает заикание. Если в дальнейшем ребенок развивается достаточно быстро либо требования к нему повышаются медленно или не меняются совсем, заикание уходит само собой. Если же этого не происходит, заикание остается. Эта статья подкреплена хорошими наблюдениями и типична для многих полезных и умных работ по ранним проявлениям заикания. Однако приведенный выше фрагмент содержит утверждение, которое на самом деле не является истинным. Можете вы его найти? 1 Сatfi sh (англ.) — сом, первая часть слова (саt) переводится как «кошка» (прим. пер.) 206 Теперь взгляните на отрывок из материала, пришедшего мне на почту Национального совета по заиканию. (Заикание) это сложный поведенческий комплекс, воздействующий на нормальную плавную речь, которую большинство людей считает единственно возможной… Многие маленькие дети заикаются, когда только учатся говорить. Большинство это перерастает, но для некоторых такая проблема остается и в зрелом возрасте, их заикание переходит в хроническую форму. Информация более качественная, в которой также скрыта неправда. И в том и в другом случае фантазия заключается в предположении того, что заикание у взрослых — это продолжение той же проблемы из детства (прослеживается во фразе «заикание остается и в зрелом возрасте»). Я полагаю, что это всеобщее заблуждение. На нескольких следующих страницах я хочу обратить ваше внимание на вопрос, который рассматривается очень редко, если вообще рассматривается. Я имею в виду лексику, относящуюся к проблеме заикания. Я имею в виду, что слово «заикание» настолько удручающе несовершенно, что заслоняет ключевые различия, заставляет нас видеть и верить в ложные понятия и держит нас в неведении, из которого способны выбраться лишь немногие. Я чувствую себя достаточно грамотным, чтобы говорить об этом, поскольку имел дело с хроническим заиканием в течение приблизительно 30 лет. Последние 40 лет в моей жизни нет заикания, такой темы не существует. Мое избавление от ступоров не могло состояться без существенных сдвигов в восприятии, о которых я и намерен рассказать. Я хочу также показать вам путь выхода из неведения. ЯЗЫК ВЛИЯЕТ НА ТО, КАК МЫ ВОСПРИНИМАЕМ Некоторое время назад я слушал доклад об уникальном диалекте, выработанном в пригороде Лос-Анджелеса, диалекте, на котором говорили суровые обитатели мексиканского района трущоб. Тезис доклада был в том, что преобладание 207 Получайте удовольствие: это сильнее, чем вы думаете Начало апреля. Мне 12 лет. Я снедаем страхом, потому что в нашем седьмом классе планируется постановка сцен из шекспировской пьесы «Сон в летнюю ночь» и у меня там роль второго плана. Я не могу вспомнить точно всю роль, но уже 45 лет дословно помню ту особенную строку, которая въелась в мое сознание. Строка была такая: «Я пришел сюда с Хермией». Ожидание выговаривания этой строки на сцене целый месяц портило мне жизнь. Потому что скрываемая мной правда была в том, что я заикался, а «х» был одним из самых трудных для меня звуков. Очень часто меня «клинило» на звуке «х». Я просто прекращал говорить. А потом, чтобы скрыть смущение, я, бывало, делал вид, что забыл то, что хотел сказать, или менял слово на другое. Проблема была в том, что у меня застревали не просто слова, а слова самого Шекспира. Я не мог сделать замену. Потому недели три меня мучили кошмары, что я стою перед всей гимназией, а слово «Хермией» застряло у меня в глотке, и звенящая тишина зала бьется в моих ушах. Я проскочил этот спектакль просто чудом, обрушившись на слово «Хермией» с отрешенностью камикадзе, как парашютист во время своего первого прыжка. Моя тайна была сохранена. Я выжил в этой речевой ситуации. Как вы понимаете, выступления не доставляли мне радости, когда я был ребенком. Как и большинству людей, и молодых, и старых. Опрос общественного мнения относительно десяти самых больших страхов ставит публичное выступление на первое место в списке, тогда как смерть располагается на третьем-четвертом месте. В конце концов я одолел проблему заикания. Но это было непросто, и я над ней много работал. Работал я также над способностью получать удовольствие при речи. Это снимало гнет выступления, позволяло мне быть в ладу с самим собой и превращало совершаемое в некий позитив. С тех пор я задумался, 215 отчего удовольствие не имеет всеобщего признания в качестве одного из самых мощных катализаторов изменений. Удовольствие обычно представляют как глазурь на пирожном. Это не очень верно и создало в моей жизни большую путаницу. Правда, похоже, в том, что удовольствие — это не просто глазурь, это и само пирожное; в нем источник моей силы, индивидуальности и созидательности. Представляю сейчас, как какая-нибудь замученная мать говорит: «Ради Бога, Джордж, пусть только дети это не читают!» Когда ваши дети хотят скакать вокруг именно в тот момент, когда они должны отмокать в ванне или корпеть над домашними заданиями, самой последней вещью, которую вы хотите, чтобы они услышали, будет то, что удовольствия — это «пирожное». Мы же знаем, что удовольствия — это несерьезно. Это то, что бывает после ванны и выполненных домашних заданий. Это отдых. Это… это… ну, это УДОВОЛЬСТВИЯ. Правда ведь? Мы продолжаем думать об удовольствии примерно так, как о сладостях: это вкусно, пока ешь их в умеренных количествах, но если не остановиться, то может стать и плохо. А все совсем даже наоборот. Я видел, что может творить энергия удовольствия. ОСВОБОЖДАЮЩАЯ СИЛА УДОВОЛЬСТВИЯ Несколько лет назад во время встречи координаторов Национального Проекта по Заиканию мы по очереди делали короткие сообщения и наконец добрались до миниатюрной женщины по имени Лила. Когда Лила начала свое выступление, она говорила обычным голосом, бесцветным, хрупким, прерывающимся частыми ступорами. Было ясно, что это ее обычный режим выживания. Ну, вы знаете, неулыбчивая, глаза устремлены куда-то в пространство, выглядит, будто готова сделать что угодно, но только не сказать нам что-то. Я подумал, что, может, смогу помочь ей, и посредине ее выступления взял на себя смелость прервать ее. «Лила, — сказал я, — вы испытываете сейчас какое-то удовольствие?» Преодоление страха действовать Несколько лет назад мы с другом пошли бегать трусцой в Марин Каунти, к северу от Сан-Франциско. Было отличное ясное воскресное утро, и я предвкушал эту шестимильную пробежку вокруг водохранилища. Когда мы добрались до места, увидели, что дорога перекрыта для автомобильного движения цепью, натянутой между двумя столбиками. Мой друг Стив, который любит приключения, перепрыгнул через эту цепь. И я, подражая ему, попытался сделать то же самое. Я не рассчитал, что мои ноги уже слегка не в той кондиции, — мы две мили шли до водоема. Я понял это внезапно, уже в полете, когда зацепил ногой одно из звеньев и споткнулся. Я скорее был удивлен, чем почувствовал боль; слегка ободранное колено не могло помешать мне продолжить пробежку, но с этого дня у меня появилось некоторое опасение по поводу прыжков через изгороди. Теперь перенесемся на шесть месяцев вперед. В один прекрасный день я бегу по сан-францисскому Марин, и вдруг мне приходит мысль, что, наверное, классно будет пробежать через яхт-клуб до конца мыса, который называется Маячный (Lighthouse Point). Я перехожу на маршрут, который ведет меня мимо рядов яхт и моторных лодок. Асфальт заканчивается, дорога становится грязной. И там, зловеще натянутая поперек тропы, висит незатейливая цепь. Первым моим инстинктивным порывом было эту цепь перепрыгнуть. Висит высоко, но это далеко не мой предел. И все же за мгновение до того, как я приблизился к препятствию, память о прежней неудаче путает мне все карты. Я иду на попятный и обегаю цепочку. На обратном пути делаю то же самое. Той ночью я мучился от того, что отказался от прыжка. Это очень похоже на мои давно минувшие битвы с заиканием. Хотя я, бывало, много раз отступал в последний момент и начинал свои предложения с «э-э…» или «хм», я всегда подходил к каждой речевой ситуации с позиции «на этот раз я собираюсь сказать слово без всяких уловок и замен». И вот я снова с другой проблемой, но все с теми же знакомыми чувствами. Я знаю, что собираюсь сделать: бежать снова, и знаю, что должен перепрыгнуть через эту цепь. 224 Начинаются опасения. Представляю, как спотыкаюсь и получаю растяжение в колене или еще что похуже. Вижу себя с вывихнутой ногой у Lighthouse Point, рядом нет никого, кто помог бы вернуться. Может, даже заработаю воспаление легких в этой вечерней сырости и умру. (Мои фантазии выдают мелодрамы и почище этой.) Сколько бы я ни уговаривал себя не прыгать через заграждение, настойчивое требование не оставляет меня в покое. Я должен перепрыгнуть! За многие годы я кое-что понял о том, как работает мой разум, и заметил, что часто он вытворяет один и тот же номер. Книга пластического хирурга по имени Максвелл Малц (Maxwell Maltz), впервые помогла мне выявить этот фокус и в то же время дала мне мой первый полезный инструмент против ступоров. В своем труде «Психокибернетика» (PsychoCibernetics, ее до сих пор издают, и ее стоит почитать) Малц сравнивает работу ума с современным компьютером. Он говорит, что самая мощная часть ума, подсознание, это безликий компьютер для решения задач, назначение которо- го — справляться с любыми проблемами, которые ставит сознание. Сознание — это «программист». Оно определяет проблему и доводит ее до подсознания. «Язык» программирования, которым пользуется сознание, это «ментальные образы». Чтобы продемонстрировать свою точку зрения, Малц придумывает необычный пример. Он просит читателей представить себе инструктора по гольфу, который обучает людей в очень своеобразной манере. На первом занятии этот инструктор сажает ученика в удобное кресло. Затем показывает, как должен выглядеть удар в гольфе. Он демонстрирует это снова и снова, пока ученик не получит четкую картину всего движения. Потом говорит: «Практикуй это движение мысленно каждый вечер по 10 минут в течение месяца и приходи на второе занятие. Просто сиди удобно и воображай, как тебе надо ударить по мячу». А на втором занятии, когда ученик уже участвует в настоящей игре в гольф, он выполняет удары середины 90-х годов — необыкновенное достижение для начинающего. Почему это работает? Малц объясняет, что воображаемый опыт, по сути, ничем не отличается от реального. Отличие только в интенсивности. 225 Ощущение свободы речи На что же похоже ощущение свободы? Что тогда хочется на самом деле? Когда заикающиеся думают о легкости и плавности, они почти всегда сфокусированы на своей речи, а не на ощущениях. Они видят в плавности только отсутствие остановок. Они полагают, что, став свободными, они будут точно теми же людьми, что и сейчас, изменится только речь. Но свобода простирается гораздо дальше. Свобода — это общее состояние. Это состояние, когда человек любые действия совершает спонтанно. Реальная свобода не в контроле над речью… и вообще не в каком-либо контроле над чем-нибудь. Она в том, чтобы отпустить себя, чтобы блоков в сознании не осталось. Настоящая свобода в том, чтобы говорить без самоконтроля. Вы намерены выразить какую-то мысль или идею и вдруг обнаруживаете, что уже это делаете. Это просто происходит. Это касается не только речи, но и других форм самовыражения, когда человек действует открыто и интуитивно, не обращаясь при этом к своему Я. Ниже приводятся несколько личных историй, которые иллюстрируют те составляющие, которые требуются для создания опыта переживания настоящей свободы. Почему я решил воспользоваться историями? Я как-то обнаружил, что лучший способ распространения идей — иллюстрация их примерами из жизни. Вы можете подумать, что некоторые детали можно было бы и опустить. И тем не менее я пришел к выводу, что лучший способ понять и почувствовать то, что кто-то испытал, — поставить себя на его место, оказаться в его шкуре. Я хочу почувствовать то, что чувствовали они. Так что позвольте мне пригласить вас на несколько человеческих историй, которые помогли мне уяснить собственные затруднения с ощущением свободы. НЕОБХОДИМОСТЬ СДАТЬСЯ История первая — это рассказ о том, как я научился читать со скоростью 3000 слов в минуту, а потом потерял это умение, потому что не смог вытерпеть чувства свободы. 235 «Ух! — вероятно, подумаете вы. — Люди не могут читать так быстро и при этом понимать смысл текста». Неправда. Какой-то процент населения относится к людям, которые быстро читают. Президент Джон Ф. Кеннеди был одним из таких людей. Моя сестра Джоан также. Еще в гимназии для Джоан было обычным делом читать по две-три книги за выходные. И она все усваивала. Большинство людей ползают на скорости от 200 до 300 слов в минуту. Они постоянно возвращаются, чтобы перечитать предложения и абзацы. Для сравнения, Джоан могла прочитать целый роман, пока была в книжном магазине, и потом весь его пересказать. Я встречал людей, скорость чтения которых была 10000 слов в минуту. А слышал о некоей женщине, которая выдавала 50000 слов в минуту, пробегая глазами вниз по одной странице, а возвращаясь вверх по соседней. Я знаю, что звучит это неправдоподобно. Для меня тоже. И если бы я не научился читать по 3000 за минуту, я бы никогда не поверил в это. Есть некоторые любопытные параллели между беглостью речи и беглостью чтения. Они включают в себя схожесть мышления. Я хочу рассказать вам о том, как научился читать с суперскоростью, как потерял эту способность и что дал мне этот опыт в отношении моего заикания. ДИНАМИЧЕСКОЕ ЧТЕНИЕ Как-то, еще в середине 60-х годов, я случайно увидел заметку в газете о программе по скорости чтения. Она называлась «Динамическое чтение», и я был совершенно ошеломлен тем, о чем в ней утверждалось. Обычная реклама курсов по улучшению качества чтения заявляет об удвоении или утроении скорости чтения. И это само по себе выглядит впечатляющим. Но реклама «Динамического чтения» обещала гораздо большее. «Представьте себе, — говорилось в объявлении, — что вы могли бы читать со скоростью 4000 или 5000 слов в минуту». «Невозможно, — подумал я. — Должно быть, опечатка». Я перечитал снова. Нет, все так: те же скорости упоминались в объявлении в нескольких местах. 236 Аналогия с гольфом Джейк Дин [Если вы когда-либо сомневались в том, что сдерживание себя, которое бывает при заикании, встречается и в других формах человеческой активности, то история с гольфом, рассказанная Джейком Дином, должна убедить вас совершенно. Когда я получил этот материал, Джейк был первокурсником Корнельского университета в Итаке, штат Нью-Йорк. — Прим. Дж. Харрисона] Привет! Я учусь на первом курсе в Корнеле. Примерно в течение шести лет у меня есть проблемы со ступорами в речи. Я читал вашу статью, и она полностью относится ко мне. Я получаю кое-какие консультации в кампусе сейчас, пытаюсь как-то улучшить положение. Когда я один (так бывает со многими), все хорошо, но как только наступает момент, когда я должен говорить с другими, мне приходится туго, очень похоже на тот эпизод в Сан-Франциско, о котором вы рассказывали. Только у меня такие случаи не исключительны: они происходят целыми днями. Другим это не очень заметно, но меня сильно расстраивает. Я прикидываю наперед слова, которые собираюсь произнести, и когда доходит до дела, всегда останавливаюсь перед ними. Интересно то, что ТОЧНО ТО ЖЕ САМОЕ у меня происходило и с ударами в гольфе. В соревнованиях по гольфу я начал участвовать с 12 лет, и тогда же стал сильно переживать за результат каждого удара. У меня появилась привычка подходить к шару и долго-долго примеряться к нему, будучи не в состоянии отвести клюшку для удара. Такое чувство, что руки были заморожены и вообще не могли двигаться. В конце концов это ощущение ослабевало, удар я каким- то образом выполнял, но в полную силу у меня играть не получалось. то, что когда шара не было, я мог проводить удар без проблем. Можно провести аналогию: точно так же я говорил без ступоров, если рядом никого не было. 264 Весной в выпускном классе школы я вышел на поле для гольфа и сказал себе: «Все! Теперь это для меня не имеет никакого значения». Потому что я знал, что в колледже играть в гольф не буду. И эти ощущения немедленно пропали. Я уже мог контролировать себя и выбирать то, о чем хотел думать. Уже год как такой ступор у меня не появлялся. Что довольно примечательно, поскольку шесть лет это происходило во время каждого удара. Я действительно думаю, что есть связь всего этого с моим заиканием. Наблюдения Хелен Винер Я долго думала, что покончила с заиканием, которое мучило меня в течение 46 лет. Я много работала над использованием дыхательной техники (разработанной программой McGuire), которая позволила мне контролировать речевые ступоры. Вдобавок я действительно очень много работала над изменением своего мировоззрения или, как называет это Джон Харрисон, своего Гексагона Заикания. Я по праву горжусь всем тем, чего достигла. Я больше не перекладываю на кого-то те слова, которые должна говорить, даже если нахожусь в состоянии стресса или имею дело с трудной ситуацией. Моя вновь обретенная уверенность и самооценка позволяют мне принимать на себя роли, о которых я никогда и не мечтала. От ведения собраний до добровольной работы с молодыми правонарушителями, до споров и отстаивания своей точки зрения. Я не боюсь никаких речевых ситуаций. Чтобы расширить свою зону комфорта, я даже вступила в драмкружок (чего никогда не сделала бы, будучи заикающейся), и как-то раз в этой обстановке все мои старые страхи вылились в ужасающий ступор. Немного предыстории. Хотя я и считала себя человеком, у которого больше нет проблем с речью, я еще чувствовала, что есть возможности для ее улучшения. Не касаемо речи как таковой, а того, что я не могу ее пока по-настоящему отпустить. Так что драмкружок, который требовал импровизации, казался мне решением. И хотя не все мне нравилось, каждое занятие было вызовом, и я всегда уходила, чувствуя, что эти часы принесли мне пользу. На одном из занятий педагог попросила нас разбиться на группы по четыре человека. Она дала нам набросок короткой сцены, а мы должны были наполнить ее содержанием. Наша группа обсуждала, как мы должны играть эту сцену, и каждый предлагал что-то, с чем я была не согласна. Но альтернативы не было. Я чувствовала, что у меня нет иного варианта, кроме как следовать тому, что придумала группа. 266 Проблема была в том, что мне не нравился сценарий. И хотя я была согласна со всеми, но ощущения того, что это действительно мой выбор, у меня не было. Более того, мне была поручена роль телерепортера, я ее не выбирала и считала, что мне она совершенно не подходит. Чтобы все согласовать, один из нашей группы, довольно разговорчивый и любящий верховодить парень, начал диктовать мне, как, по его мнению, я должна сыграть свою роль. Я не чувствовала себя уверенно, в частности, из-за того, что не понимала, что же должно было получиться. Я ощущала, что эта роль мне навязана. Я не отвечала. А самое обидное, я обнаружила у себя речевой ступор. Через несколько дней я стала понимать смысл произошедшего. Я поняла, что в тот момент попала в свое старое состояние и истратила всю свою энергию. Я была расстроена, потому что не испытывала такого уже очень давно, и это воскресило все прежние болезненные ощущения, испытываемые когда-то при заикании. Я думала также, что могу потерять свободу речи и начать заикаться снова (чего, кстати, не произошло). Короче говоря, я съехала обратно в роль ребенка, который был вынужден угождать другим, ребенка, который заикался и был скован. Но что любопытно, была одна эмоция, которую я не испытывала. Это смущение. В старые времена я бы покрыла себя несмываемым позором и зациклилась на том, что другие подумали обо мне. Они считают меня дурой? Я им еще нравлюсь? Захотят ли они снова со мной работать? Я обнаружила, что этой дорожкой не пошла, и это было удивительное открытие. Как только мне стало ясно, откуда у меня возник ступор, настроение заметно поднялось. Я ободрилась, поскольку это был хороший урок, который позволил мне понять проблемы, которые прятались за моими речевыми ступорами многие годы. Я считаю, что это по-настоящему позитивный и поучительный опыт. 267 Сопротивление переменам История Марианны За время моих первых десяти лет в National Stuttering Project (NSP, ныне NSA — Национальная Ассоциация Заикающихся) я регулярно посещал встречи филиала проекта в Сан- Франциско. Заседания, обычно проводившиеся в апартаментах исполнительного директора Джона Албаха (John Ahlbach), были настоящей школой для заикающихся. В те дни у нас была основная группа постоянных клиентов, которые испытывали острую необходимость в дружеском общении и возможности поговорить в непринужденной, неофициальной обстановке, встречи они почти никогда не пропускали. Заходили к нам и люди, чье присутствие было нерегулярным, но они тем не менее старались связи поддерживать. Были также и те, кто в Сан-Франциско был проездом, хотел зайти и навестить друзей. И, наконец, большое количество отчаявшихся людей, которые слышали о нас: они приходили, потому что полагали, что у нас есть волшебная палочка. Неизменно они бывали разочарованы и обычно пропадали в течение месяца. Человеком, воспоминания о котором с той поры у меня остаются неизменно яркими, была Марианна (имя изменено из соображений конфиденциальности). Она регулярно присутствовала на встречах. Марианна была застенчивой, замкнутой в себе 30-летней женщиной с умеренным заиканием. Всякий раз, когда у Марианны случался ступор, она широко открывала рот, молча пытаясь вытолкнуть страшное для нее слово. Марианна была учителем начальной школы и, как я подозреваю, учителем хорошим. Замужем, с несколькими детьми, она была чрезвычайно доброй и заботливой, и, как от постоянного участника, от нее во многом зависел дух и настрой группы. Хотя Марианна обычно участвовала в разговорах, она всячески стремилась избежать любой возможности быть ведущей встречи. По этой причине мне очень хотелось, чтобы Марианна расширила свою зону комфорта, попробовав себя 270 в роли ведущей. Наконец однажды такое согласие с ее стороны было получено. Стандартный формат встреч был разработан таким образом, чтобы помочь заикающимся окунуться в комфортные и доверительные условия при речевой ситуации. Первая половина встречи резервировалась под общую беседу. Не было ли у кого-нибудь неудач, не нужно ли о них поговорить, чтобы как-то ослабить их последствия? Сделаны ли какие-то открытия? Такого рода вопросы затрагивались во время первой половины встречи. Вторая половина отводилась под выступления. Каждому полагалось записать тему выступления и положить бумажку в шляпу. Потом шляпа проходила по кругу, и все вытягивали по записке. Говорить именно по теме было не обязательно, но мы призывали людей выстраивать доверие к себе, выступая экспромтом. Выступления выводили людей за их зону комфорта, но не настолько, чтобы они закрылись. Акцент был на то, чтобы речь приносила удовольствие. Человеку предлагалось говорить столько, сколько ему хочется, но не более трех минут, после чего он получал свою порцию аплодисментов. Затем его просили поделиться впечатлениями о произошедшем. Наконец наступало время для положительных отзывов. Это был очень удобный формат, по- скольку не требовалось привлекать обученных ведущих для проведения встречи. Провести ее мог каждый. Роль ведущего включала в себя и объяснение новичкам того, как будет проходить встреча. Именно эта часть — стоять перед группой и рассказывать правила, — как призналась Марианна, была для нее самой непростой. В тот вечер, когда надо было вести встречу, пришло толь- ко четыре человека, причем все были старожилы. Увидев такое небольшое количество людей, Марианна испытала явное облегчение. Она подумала, что ей не придется играть свою роль, поскольку правила уже все знали. На самом деле ведущий может оказаться и не востребован. Все шло к тому, что она сорвется с крючка. Тогда я пошел в наступление. — Марианна, — сказал я, — нет ли у тебя желания все-таки побыть в роли ведущего? 271 Последняя игра Джон Харрисон Этот рассказ был написан мною, когда мне было двадцать четыре. Это было началом трудного времени, когда я не знал, кто я и каково мое мнение о чем бы то ни было. И тем не менее в разгар всей этой неустроенности у меня было чувство, что я начал понимать что-то о своей речи и о том, что стояло за моими трудностями самовыражения. И вот однажды вечером я решил написать рассказ, который смог бы зафиксировать некоторые мои предвидения. Перед вами результат этого действия. События в рассказе вымышленны, но чувства реальны. Роберт шел по улице. Он знал, что проходит парк, — мальчишеские крики и смех достигали его ушей неровными, нестройными всплесками. Была пятница. Его отпустили из школы всего полчаса назад, но он тем не менее уже ощущал легкомыслие и жизнерадостность выходных, долгожданных, которые наконец наступали. Он чувствовал себя свободным, как легкий ветерок, ласкающий его руки и чело, приводивший его длинноватые светлые волосы в полный беспорядок. Никто не покушался на его время и не призывал его к порядку. Это было настоящее роскошество жизни. Он шел по потрескавшемуся и продавленному тротуару, осторожно ступая по сухим, бурым листьям, которые дробились и разлетались на сотни мелких кусочков. Это было поздней осенью, уже после того времени, когда деревья творят свой блестящий финальный аккорд. Осень была порой умирания. Умирало все. Деревья являли собой скелеты прежнего великолепия. Эфемерная красота полей уходила медленно, по мере того, как в неминуемом распаде желтела и увядала высокая трава. Стрекочущий народец, который очаровывал его все лето своей сухой, ритмичной трескотней, был мертв или ушел на покой в застывающую землю, такие подробности были ему неведомы. И все же в неотвратимой предсмертной маске природы тоже была своя красота. В этом была глубокая 276 и умудренная печаль, которая никогда не трогала его, когда он осенью бродил в одиночестве. Там и сям по улице перед каждым домом листья были свалены в высокие или рассыпавшиеся кучи, извергавшие дым либо, если подует ветерок, лизавшие воздух колеблющимся пламенем. Для Роберта этот дым был почти благовонием, ибо пах лесом и свежестью. Иногда горящие листья поправляли садовники бамбуковыми или металлическими граблями. Они стояли безучастно, попыхивая трубками или свисающими между губ сигаретами, и наблюдали, как дым поднимается, а пламя трепещет в полуденном ветерке. Иногда они подталкивали ветки или выравнивали горящие кучи граблями. Но в основном просто стояли и созерцали завораживающее превращение листвы в золу и дым. Роберт свернул за угол бакалейной лавки Манделла и подошел к парку. Парк был не настолько велик, как бывает сейчас, но вполне подходил для пригорода, в котором жил Роберт. Там были посыпанные гравием дорожки, равномерно утыканные скамейками, и каменные фонтаны, в которых непрерывно журчала вода. Под дубами и кленами, которые летом прятали в своей тени гуляющих, няньки в накрахмаленных белых униформах выгуливали малышню, семенившую мелкими быстрыми шажками и издающую разные умильные звуки. Старухи сидели на скамейках и наблюдали кончину еще одного года, точный номер которого был уже не важен и подзабыт. Часть парка была открытой, на одном конце ее был бейсбольный ромб, убранный за забор. Роберт шел вдоль периметра парка, пока не оказался достаточно близко, чтобы можно было заглянуть за забор и посмотреть, что там происходит. Он увидел, как мальчишки делились на команды. Крики, споры, ругань… они стояли гурьбой и ждали своей очереди. Почиталось за честь быть выбранным первым, и Роберт мог видеть, как портилось настроение у остававшихся, а последних вообще разобрали нехотя. Наконец с командами было все понятно, и капитаны бросили жребий, кто начинает. Роберт незаметно обошел ограждение и поднялся на деревянные трибуны. Трибуны были старые и выветрившиеся; они пережили много лет снега, солнца и весенних дождей. Он осторожно переходил с уровня на уровень, стараясь не уши277 Долгая прогулка Джеймс О’Хара [Несколько лет назад я видел захватывающий фильм о шерифе небольшого западного городка, который не избегает противостояния с наемными убийцами. Этот фильм, насколько я могу помнить, называется «Ровно в полдень» (High Noon). Фильм содержал для меня серьезное послание, а именно: чтобы быть свободным от страха, вы не должны от него бегать. Единственный способ преодолеть его это встать и сказать: «Я перед тобой. Давай разбираться». Очевидно, что такое отношение очень важно для тех, кто борется со своим заиканием. Многочисленные воодушевляющие статьи в ежемесячном бюллетене Национальной Ассоциации Заикающихся «Освобождаемся» отражают такой подход уже многие годы. Это эссе Джима О’Хары — одно из таких.] Расстояние было двадцать футов. Хотя каждый фут от складного стула до импровизированного подиума, скособоченного и покрытого линялыми пятнами, казался длинной извилистой милей. С того момента, когда я поднялся и начал свой путь мимо сотни с небольшим людей, удивленных и недоумевающих именно из-за того, что я собираюсь что-то сказать, я шел в сопровождении призраков бесчисленных унижений, разочарований и слез. Хотя звучали и жили эти призраки в моем сознании, но были они отражениями разнообразного отношения ко мне многих людей на протяжении почти четырех десятков лет: это было и сострадание («Боже! Этому бедному юноше так трудно говорить!»), и безразличие («Что же в мире не так, если такое творится?») и оскорбления («Давай, давай, рожай быстрее, Поросенок Порки!»). Да, это расстояние было в двадцать футов. А еще мне потребовалось двадцать четыре года, чтобы его пройти. Это было долгое время ожидания, и еще нужно будет много-много времени, чтобы все стерлось. Тем теплым влажным вечером я поднялся высоко… но все еще полностью не распрямился. 290 13 августа 1988 года было совершенно не похоже на другие дни того угнетающе жаркого и скучного лета. В зале Рыцарей Колумба, на самом востоке Сидар Рэпидс, штат Айова, было собрание выпускников 1968 года школы Ла-Саль в честь празднования двадцатилетия свершений, поражений, славы и печали. Обычные бонусы в виде ужина, счастливого часа и танцев для меня были перекрыты событием, о котором большинство и не подозревало. Видите ли, я намеревался за ужином обратиться к моим одноклассникам… одноклассникам, которым было хорошо известно, что я заикался в те времена… Они знали, что я и сейчас заикаюсь. Хотя я вскоре и понял, что мои проблемы с речью мало кого волновали, для меня это всегда было источником терзаний, заставляло бояться того, что меня никто не воспринимает всерьез и что я всегда останусь «мальчиком со странностями» или «бедным парнем», который не может говорить. Все эти терзания, а также то обстоятельство, что я достиг определенных успехов как оратор в Клубе ведущих, привели меня в начале весны к решению подготовить выступление относительно своих мытарств 1968 года с конкретной целью донести все это до одноклассников. Я всегда имел дело с парой демонов-искусителей. Эти демоны, страх и неуверенность, облекались в человеческие образы ни в чем не повинных людей, которые проходили передо мной. Эти демоны обитали в темных областях моей души в течение 24 лет… с того самого первого дня, когда мы вошли в двери школы Ла-Саль. Это были друзья, которые, за редким исключением, испытывали на себе все прелести моего заикания с тем же упорством, что и я сам. Если я хочу порвать с прошлым… прошлым, наполненным стыдом и чувством вины из-за нежелания выставить себя заикой… и если когда-нибудь хочу примириться с человеком, которого каждое утро вижу в зеркале, я должен пройти эти двадцать пять футов, впервые признавшись, что я действительно заика, и идти дальше! Я должен отпустить всех тех призраков, демонов, воспоминания и самобичевание. И я должен сделать это сейчас! Со струйками пота на лбу, на подгибающихся коленках, совершенно мокрый, я начал свое абсолютно добровольное заявление: «Как вы знаете, — я говорил, глядя всем в гла291 ЧАСТЬ 4 РОЛЬ ГЕНЕТИКИ За эти годы я уже и не помню, сколько раз слышал, что заикание наследственно, притом что подтверждений таким данным явно не хватало. Хотя к концу первого десятилетия нового века могло показаться, что положение изменилось. Результаты работы нескольких исследовательских групп, появившиеся в начале 2010 года, свидетельствуют о том, что заикание может вызываться генетическим фактором. И все, включая широкую общественность, группы самопомощи заикающихся и профессиональный мир, быстро перешли на повальное увлечение генетической доктриной. Вот примеры высказываний на различных сайтах и в блогах в июне 2011 года. Я тоже полагаю, что мозги у заикающихся устроены по-другому, и, надеюсь, вскоре мы узнаем, что с этим делать. То, что заикание не лечится, это известный факт. Заикание — это изъян в неврологии. — Заикающийся Я считаю, что, да, мозг устроен иначе и мозговые импульсы типа застревают или вроде того. — Родитель заикающегося ребенка Это потрясающее открытие. Оно подтверждает наши взгляды. Заикание имеет и наследственный компонент, это не поведенческая реакция. Эмоциональные факторы не вызывают заикания. — Председатель совета Национальной Ассоциации Заикающихся. Очень немногие люди (печально, что это относится к большинству заикающихся) понимают, что заикание — это симптом состояния, при котором нейронные цепи мозга, отвечающие за речь, имеют нарушения. — Председатель совета Британской ассоциации заикающихся. позволили получить доказательства того, что заикание — это не расстройство поведения, оно имеет в своей основе генетическое проявление аномальной активности нейронов. Недавние достижения в области томографии мозга и фармакологии 296 Не в генетике ли причина заикания? Не запрятано ли глубоко в наших хромосомах нечто, что является корнем заикания, — ген заикания, если хотите, который влияет на нас так же, как незамечаемые генетические нарушения приводят к рассеянному склерозу и раку? Если нам не обращаться к генетике, то как мы сможем объяснить тот факт, что заикание часто носит семейный характер? Я бы хотел начать это исследование одним неожиданным сравнением и поговорить о вещах, далеких от заикания, — о геноциде в Косово в 1999 году. Как и многие люди, я был потрясен, впервые услышав об «этнических чистках». И еще более я был ошеломлен, когда узнал, что история плохих отношений между сербами и этническими албанцами уходит в давние времена, еще в четырнадцатый век. В битве при Косово в 1389 году сербы были побиты вторгшимися османскими турками, и к середине пятнадцатого столетия вся Сербия, включая Косово, подпала под турецкое владычество. С этого момента началась миграция сербов на север в Боснию и вытеснение сербов, главным образом мусульманами-албанцами, которые пришли на плодородные земли Косова из более засушливых горных районов Албании. По сей день Сербия еще видит в Косово свои земли, тогда как албанские националисты в Косово продолжают настаивать на независимости. И в этом споре за землю вражда между сербами и этническими албанцами продолжает тлеть. Но чтобы 500 лет?! Должно же быть какое-то объяснение живучести такой озлобленности. Каким образом эта вражда передается из поколения в поколение с такой эффективностью? И такое объяснение находится. В его основе лежит предположение, что сербы должны иметь генетическую предрасположенность убивать албанцев, в то время как албанцы — сербов. Это бы объясняло все. Заключение абсурдное, конечно. Генетические предрасположенности — это не единственный определяющий 299 фактор, который столетиями может передаваться по крови. Другие факторы также могут передаваться от поколения к поколению. Но они никогда не принимаются во внимание, когда дело доходит до заикания, из-за тенденции привлечения одной тайны (в данном случае генетики) для объяснения другой. Генетика является одним из таких ответов на все случаи жизни — люди к ней обращаются, когда исчерпаны все варианты объяснения неизвестного. Сотни раз я слышал фразу: «Раз мой отец (мать, дядя, тетя, брат и т. п.) заикался, то у меня в семье должна быть генетическая предрасположенность к заиканию». Многие исследователи на эту приманку клюнули. Было потрачено много усилий на то, чтобы найти и выделить ген заикания или, по крайней мере, ключевой генетический фактор, который бы являл собой основную причину заикания. Может быть, как предполагалось, это будет рассинхронизация речи или, например, дефект слуховой обратной связи. Какова бы ни была причина, росло число людей, которые делали МРТ головного мозга или сдавали кровь на анализ ученым, искавшим ключ к заиканию по образцам ДНК. Их настойчивость заслуживает уважения, но я подозреваю, что история в конце концов докажет тщетность этих усилий. Есть гораздо более простое объяснение того, что заикание часто наследуется. Хотя это объяснение, похоже, ускользает от исследователей речевой патологии. Почему? Потому что все они страдают одной общей болезнью. Той, которую называют параличом парадигмы или неспособностью выйти за рамки текущих представлений. ОГРАНИЧЕННОСТЬ МЫШЛЕНИЯ Парадигма — это модель, общий набор предположений о том, как мы воспринимаем мир. Парадигмы диктуют нам, на что нам обратить внимание, а что можно спокойно проигнорировать. Парадигмы имеют важное значение, поскольку, не обладая способностью отделять важное от второстепенного, 300 Наука свободной речи Анна Марголина, Ph. D. «Отчего вы постоянно улыбаетесь?» Это вопрос, который Джон Харрисон задал мне на одной из наших первых встреч по Скайпу. А я даже и не знала за собой такой привычки. Но когда я начала обращать на это внимание, вскоре поняла, что все действительно так. Похоже на то, что маленький нервный смешок выходил у меня каждый раз, когда содержание сказанного становилось слишком эмоциональным. Я не знала, как мне выразить свои эмоции, потому прятала их за улыбку. Я вышла на контакт с Джоном Харрисоном вскоре после того, как нашла и проглотила его книгу «Переосмысление заикания». В то время у меня были сплошные неприятности. Я очень плохо контролировала свою речь: мой голос легко становился крикливым (я об этом также не знала, пока Джон не указал мне на это), а темп речи часто был очень высок. Эта ускоренная речь часто прерывалась болезненными усилиями, ступорами, которые могли продолжаться до семи секунд (это официальные замеры). Время от времени я попадала в речевой ступор, из которого не могла выйти, и эти усилия могли продолжаться по-настоящему долго. Еще хуже было то, что ступоры сопровождались сильными гримасами, подмигиванием, надуванием щек и другими непроизвольными движениями. Даже один такой эпизод мог разрушить любое приятное воспоминание, скажем, вечеринку с друзьями. Вместо воспоминаний о счастливых мгновениях я прокручивала в голове то, что не могла рассказать конец анекдота, превращая этим попытку рассмешить в неловкое испытание. Я воображала, конечно, что все за столом помнили о моем ступоре. ПРЕВРАТНОСТИ ПРОЦЕССА ИЗЛЕЧЕНИЯ Для человека, который заикался в течение почти 40 лет, я была в блаженном неведении. Мои знания о заикании легко можно обобщить одной фразой: «Это не лечится». Это фраза 316 снова и снова повторялась многими логопедами и накрепко засела в моем сознании. Но как только такое убеждение было разрушено множеством реальных примеров успешного избавления от заикания, не осталось ничего, что могло бы мне помешать воспринимать новые идеи. Сначала, вдохновленная книгой «Переосмысление заикания», я принялась за эксперименты с собственной речью, но вскоре поняла, что это может оказаться слишком долгим. Я была слишком сильно эмоционально вовлечена в свое заикание, и с ним было связано слишком много вопросов. Я чувствовала, что потеряюсь в этих джунглях. Мне нужен был путеводитель и проводник. Джон Харрисон, как человек, одолевший свое заикание, казался идеальным кандидатом. По мере продвижения в изучении моих речевых привычек я накапливала все больше и больше доказательств своей склонности сдерживаться и блокировать себя во время речи. Чтобы позволить эмоциям проявиться, Джон посоветовал мне замедлить речь и почаще делать паузы. Вскоре я заметила, что замедление речи и окрашивание ее эмоциями ведет к большей плавности, позволяя мне оставаться в контакте с собой. В речи еще оставалось много моментов проявления заикания, но управляться с жесткими ступорами стало проще. Вдобавок к занятиям с Джоном Харрисоном я начала занятия с практиком НЛП Бобом Боденхеймером (Bob Bodenhamer), автором книги «Преодоление ступоров и заикания» (Mastering Blocking and Stuttering). У меня было подозрение, что мое стремление сдерживать эмоции идет из детства. После одного из занятий что-то щелкнуло — и я вдруг начала говорить удивительно свободно. Однако я вскоре обнаружила, что процесс излечения не настолько гладок, как это представлялось поначалу. Он имеет свои взлеты и падения. Около четырех недель я говорила свободно и легко, о чем и мечтать не могла. Потом как-то возник небольшой ступор, после которого я видела сон, в котором заикаюсь так же ужасно, как и раньше. Когда я проснулась, я почувствовала напряжение в горле. В тот день у меня были небольшие ступоры. И в то время я вспомнила совет Джона замедлиться и постараться выражать свои эмоции настолько свободно, насколько это возможно, для того чтобы восста317 Дзен в искусстве свободной речи Как-то одним воскресеньем, несколько лет назад, мы поехали в гости к Ричу и Марсии, нашим друзьям, живущим по другую сторону залива Сан-Франциско. Каждый наш визит заканчивается тем, что я играю с Ричем в настольный теннис, но в тот день дома был 14-летний сын Рича Энди, а поскольку Энди считался довольно приличным игроком, Рич спросил, почему бы мне не сыграть с ним несколько партий. Я согласился. был более чем хорош. Его защита была потрясающей, и к моему огорчению, в первой партии я был разбит наголову. игру я пытался резко бить по шарику, но был напряжен и нескоординирован, все удары уходили куда попало. Когда началась вторая партия, я обнаружил, что стал сдерживать себя и не бил уже, как прежде. Честно говоря, я беспокоился о том, что унизительно будет проиграть еще партию 14-летнему. Я начал играть осторожно. Прошла четверть партии, пока я наконец понял, что делаю. «Держись, Джон, — думал я про себя. — Так дело не пойдет. Если ты не выложишься целиком, Энди снова вытрет о тебя ноги, потому что он просто хорош». Так что я выбрал, что лучше опозориться с проигрышем Энди, и вернулся к своим ударам… и промахам… и вскоре Энди снова был впереди. Но примерно в середине партии что-то случилось. Может быть, я разогрелся. Либо промазал уже столько раз, что меня это перестало волновать. Или все вместе. Но по каким-то причинам я почувствовал перемену. Я стал вдруг уверен, точен и сконцентрирован. У меня пошли удары и справа и слева. Я нападал даже с подачи Энди. Я добавил топ-спины, боковые подкрутки, подрезал, и все работало. Бедный Энди. С того момента у него не было шансов. Из того, что произошло, я извлек урок. Я понял, насколько важно было сказать «Какого черта!» и не беспокоиться 331 о последствиях. Если бы я пошел на поводу моих опасений и старался контролировать нестабильные движения ракетки, то никогда не поймал бы свою старую игру. Чрезмерный контроль над ракеткой только добавил бы напряжения и нарушил мой ритм, поскольку это было бы еще одним элементом контроля в придачу к уже имевшимся. Большинство из нас, выросших с заиканием, смотрят на наши речевые ступоры как на угрозу, на то, что нам надо контролировать. Вместо того чтобы понять, когда нам надо сосредоточиться на технике, а когда на речи вообще, мы концентрируемся всегда исключительно на технике. Конечно, важно признавать и исправлять неверную механику производства речи. Но в какой-то момент нам также следует научиться видеть, когда надо переключиться с техники на доверие и освобождение, даже если это и не приведет немедленно к желаемому результату. Нам нужно последовать примеру Дзен-лучников, которые могут выдавать чудеса мастерства без видимых усилий. УРОКИ МАСТЕРА ДЗЕН Процесс действия без усилий превосходно описан в классическом труде «Дзен в искусстве стрельбы из лука» (Zen in the Art of Archery). Эта книга была написана в начале 1950-х Ойгеном Херригелем (Eugen Herrigel), немецким философом, который был приглашен преподавать в течение нескольких лет в университете Токио. Херригель воспринял свое пребывание в Японии как уникальную возможность узнать страну и ее народ, но прежде всего он решил получить более глубокое понимание буддизма и «интроспективную практику мистицизма». много слышал о том, — сказал Херригель, — что в Японии были тщательно оберегаемые живые традиции Дзен, искусство обучения, проверенное веками, и, самое главное, учителя Дзен, которые удивительно владеют искусством духовного руководства». профессору было сказано, что «совершенно бесполезно европейцу пытаться проникнуть в это царство духовной жиз- ни — возможно, самое удивительное, что может дать Дальний 332 ЧАСТЬ 5 ПУТЬ К ИЗБАВЛЕНИЮ Часть 5 К сожалению, избавление от хронического заикания, за исключением редчайших случаев, не бывает мгновенным. Обычно это происходит настолько постепенно, что изменения трудноуловимы. Представьте себе, как меняется яблоня, когда она проходит свой цикл роста. Сначала появляются первые ростки — облачко из листочков, затем, когда весна уже совсем близко, цветочное море покрывает дерево. Постепенно цветы умирают и появляются незрелые плоды. Приходит лето. Фрукты растут и созревают до тех пор, пока их не соберут. Изменения происходят постоянно, но они малозаметны, и если даже вы будете не отрываясь смотреть на дерево целый час, вряд ли вы что-нибудь увидите. За те 35 лет, что я находился в сообществе людей, которые помогают самим себе и другим бороться с заиканием, я своими собственными глазами видел, как менялась речь сотен людей с течением времени. Я знаю тех, кто исцелился полностью, в чьей речи не осталось и следа от прежних изнуряющих ступоров. Я знаю многих заикающихся, которые значительно улучшили свою речь, и тех, которые стали уверенными и убедительными ораторами. Я даже встречал людей, чье заикание исчезло полностью после всего нескольких сеансов НЛП или другой терапии. Как правило, такой «быстро выздоровевший» человек занимался своим личностным ростом какое-то время до того, как с ним начинали терапию, и его свободная речь лишь ждала своего часа, чтобы проявиться в полной мере. Избавление может иметь совершенно разный смысл для разных людей. Для меня оно означает то, что ты можешь сосредоточиться на том, что говоришь, произносишь слова с естественной легкостью, не ждешь ступоров и не меняешь своего поведения. Речь больше не является проблемой для тебя. Но все же многие хотят знать, что нужно для того, чтобы заставить речевые ступоры исчезнуть полностью. «Получится у меня?» — спрашивают они. И я, пожалуй, выделю те черты характера, которые, по моим наблюдениям, повышают шансы на исчезновение ступоров, а также обозначу пять стадий, которые обычно проходят те, кто излечивается. 342 Заикание — не только речевая проблема Алан Бэдминтон Меня зовут Алан Бэдминтон. Вы не представляете, какое для меня удовольствие говорить это перед аудиторией. Видите ли, больше пятидесяти лет мне было крайне трудно говорить людям, кто я такой. Да, эта простая задача, которую большинство решает безо всяких затруднений, всегда вызывала у меня столько разочарований, беспокойства и болей в сердце. Я знаю, что начал заикаться примерно с трех лет, и хотя меня сразу начали лечить, не помню больших затруднений до тех пор, пока не пошел в грамматическую школу (школа с очень высокими стандартами обучения) в возрасте 11 лет. В первый же день, когда заполняли журналы, я испытал огромные трудности, чтобы назвать свои имя и адрес перед тридцатью другими учениками, большинство из которых были мне совершенно незнакомы. Эти воспоминания до сих пор стоят у меня перед глазами. Чтение вслух перед классом было еще одним кошмаром. Поскольку все читали по порядку, я точно высчитывал (десять парт передо мной), какой абзац я буду читать. Удрученный тем, что в моем отрывке много слов, с которыми, я это точно знал, у меня будут проблемы, я отказывался и молчал. Очередь читать переходила к следующему ученику. Это был один из первых примеров предвидения и избегания опасной ситуации, которые я могу вспомнить. В дальнейшем речевая терапия проходила без большого успеха. Я мог читать вслух у логопеда, но не мог задавать вопросы или отвечать на них в классе. Я знал ответы, но не мог осмелиться поднять руку из страха выставить себя дураком. Другие ученики получали похвалы за ответы, подсказанные мной. Я учился, и ситуация ухудшалась. Пришло понимание того, что я никогда не смогу говорить перед аудиторией. Я чувствовал, что мне также крайне тяжело разговаривать с малознакомыми людьми. В компании близких друзей я был 347 достаточно раскован, а в присутствии незнакомых (и малознакомых) людей мне всегда было трудно говорить. Понимаете, у меня всегда были особые проблемы со словами, начинающимися на букву b (к несчастью, моя фамилия Badmington). Также я испытывал проблемы с c, d, f, g, j, k, m, n, p, s, t и v. Следовательно, я старался не употреблять эти слова и заменять их на синонимы, которые не начинались с этих жутких букв. Мое участие в беседе всегда было коротким: несколько торопливо втиснутых, тщательно отобранных слов — и я выходил из разговора. Я никогда не мог давать подробных объяснений: я специально вмешивался в разговор, когда говорили другие, чтобы внимание не оказывалось на мне, когда я начну говорить. Итак, в столь раннем возрасте мои негативные убеждения уже формировались. Я полагал, например, что: • я не смогу говорить перед группой людей или людьми, которых я не знаю лично; • я не смогу использовать слова, начинающиеся на b, c, d и т. д. • я никогда не смогу давать подробные объяснения; • я никогда не смогу говорить, если буду в центре внимания окружающих людей; • только другие люди могут выступать в вышеописанных ситуациях (и я завидовал тем, кто может говорить не задумываясь и безо всякого волнения). Как хороший спортсмен, я выступал в первых школьных командах и выделялся среди ребят моего возраста. Мои ровесники мной восхищались, и, в отличие от многих присутствующих здесь людей, я не могу вспомнить, чтобы надо мной смеялись или дразнили из-за моего заикания. Раньше, как я уже говорил, у меня были проблемы с тем, чтобы сказать мое имя. И однажды, когда меня выбрали участвовать в престижном спортивном мероприятии, по мне это больно ударило. Я вовремя пришел к месту соревнований со своим снаряжением, но не нашел в себе достаточно храбрости, чтобы назвать себя и зарегистрироваться. Меня никто не знал, а я не смог им сказать — в итоге в игре я не участвовал. 348 1 И заикание просто исчезает Джек Менир [В начале 1982 года я натолкнулся на довольно необычную статью, которую кто-то прислал в Национальную Ассоциацию Заикающихся. Ее автор, Джек Менир, по-видимому, вылечился от заикания и объяснял свое излечение тем, что он изменил образ мыслей. Эти мысли, пусть и выраженные иными словами, были удивительно похожи на то, что я к тому времени понял о своем заикании. Возможно, эти идеи были более универсальными, чем я думал. В конце концов, мы дважды опубликовали данную статью по разным поводам на страницах «Letting GO», и она вызвала больше откликов и комментариев со стороны читателей, чем любая другая статья до того времени. — Джон Харрисон] Я заикался более 20 лет, и казалось, что нет места, где мне смогут оказать реальную помощь. Однако по прошествии года самостоятельного анализа проблемы выход начал вырисовываться. Поскольку я никогда не вставал на путь логопедического лечения, мой подход к исправлению речи не является стандартным. Сейчас очевидно, что заикание — это целый образ жизни, основанный на ложных ментальных привычках. Если мы осознаем, что речевой ступор — это внешнее проявление этих ментальных привычек, то сможем изменить их, и заикание просто исчезает. Важно отметить пассивный характер данного подхода. Вместо «борьбы с заиканием» я сосредоточился на искоренении тех ментальных привычек, которые вызывали его. Заикание исчезает без прямой борьбы с ним. Следовательно, теряет свою значимость классическая модель коррекции речи в моменты перед, во время и после ступоров. 1 Эта статья впервые опубликована в ежемесячном бюллетене Национального проекта заикающихся «Letting GO» в январе 1982 г. 374 ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ТЕЗИСЫ О ЗАИКАНИИ Малкольм Фрейзер (основатель Фонда помощи заикающимся Америки) высказывает интересную мысль: «…можно сказать, что заикание — это в основном то, что заикающийся делает, пытаясь не заикаться. Другими словами, это удивительный трюк, который вы проделываете сами с собой из-за своего всепоглощающего желания говорить гладко». Фрейзер верно улавливает причину: мы заикаемся потому, что боимся, что можем заикаться. Далее в той же главе он продолжает: «Если бы вы могли каким-либо образом избавить свой разум от страха или не думать о страхе, вероятно, это решило бы все проблемы. Или если бы вы могли забыть, что вы заика, вероятно, вы бы не заикались, но мы не знаем, как добиться этого». По понятным причинам люди не могут добиться «забывания». Чем усерднее вы пытаетесь не думать о чем-либо, тем меньше получается. Вы можете сказать себе: «Я не думаю о заикании. Я не думаю о заикании. Я не думаю о заикании». Но при этом вы все равно думаете о нем. Какой досадный замкнутый круг! Однако я не считаю, что следует отказаться от этого пути. Нужно просто сделать его окольным — и это самый быстрый способ решить проблему заикания. Кроме того, если вы выбираете эту дорогу, вы больше не будете зависеть от техник преодоления ступоров или уловок. А поскольку такой путь правдив и честен, он гарантирует надежность результатов. В целом, для «забывания» о заикании надо перестать бороться с ним и даже с его причинами. Просто будьте готовы отказаться от тех паттернов мышления, которые провоцируют заикание. Не сражайтесь и не усердствуйте — просто дайте проблеме уйти. МЕНТАЛЬНЫЕ ПАТТЕРНЫ, КОТОРЫЕ ВЫЗЫВАЮТ ЗАИКАНИЕ Для понимания ментальных паттернов, вызывающих заикание, необходимо рассмотреть: (1) различия между мысля375 Интервью с Джеком Мениром: человек, который вылечился [В номере «Letting GO» за январь 1982 года Национальный проект заикающихся опубликовал статью Джека Менира «И заикание просто исчезает», в которой были представлены некоторые оригинальные соображения о ментальных привычках, связанных с заиканием. В статье также подробно рассказывалось, как человек может диаметрально переменить эти привычки, чтобы добиться гладкости, не работая над речью как таковой. Как и многие другие, я жаждал узнать, как Джек пришел к своим озарениям, и решил разыскать его. Мое письмо догнало его в Сан-Антонио, Техас, куда он недавно переехал и где работал застройщиком (хотя теперь уже вернулся к своей первоначальной профессии химика). После подготовительных контактов я организовал полуторачасовое интервью по телефону, которое записал на бумаге. Мы опубликовали это интервью в качестве специальной вставки в «Letting GO». Это был первый подобный опыт, но я считал, что история Джека была захватывающей и исключительно полезной для других участников Национального Проекта Заикающихся. Джек был первым встреченным мной человеком, который полностью справился с проблемой заикания. (Джек не только говорил совершенно гладко, но и казался лишенным всех мыслей, типичных при «свободном» заикании.) Еще реже мне попадались люди, которые могли настолько четко изложить шаг за шагом процесс избавления от своей проблемы. Это долгое интервью, которое отнимет у вас определенное время. Но я гарантирую, что чтение стоит того. Вы познакомитесь с некоторыми радикальными мыслями о сущности заикания. А главное, вы обнаружите, каким образом заикание отражает жизнь человека. — Джон Харрисон] Джон Харрисон: Расскажите мне немного о вашем опыте заикания. Каким было ваше детство? Что оно из себя представляло? Насколько плохой была ваша речь? 381 Джек Менир: я сказал бы, что речь была очень плохой в средних и старших классах школы. Она оставалась практически такой же в колледже, когда я предпочитал не задавать вопрос в аудитории, а найти ответ в книгах позже. С этой точки зрения она была плохой. Я чувствовал, что она действительно ограничивает меня. И, как и у многих, заикание было волнообразным: иногда очень сильным, иногда совсем слабым. Создавалось впечатление, что я не заикаюсь, когда гуляю и пью с друзьями. Поэтому и пил много. Раньше я не связывал эти две вещи. Просто шел, расслаблялся и переставал беспокоиться о речи. Обычно я доходил до состояния, в котором у меня прекращался контроль речи. Я оказывался в некоей точке спокойствия и мог говорить слово за словом. Но, конечно, такой способ не всегда работает. Это жестокий способ. И борьба все равно есть. Мне никогда не удавалось радикально решить проблему заикания вплоть до последних лет. Оно всегда оставалось, и если я не заикался, у меня все равно были напряженность и беспокойство. Заикание никуда не уходило. Возможно, со стороны это было не видно, но внутри я заикался. Дж. Х.: Как ваше заикание проявлялось? Как повторы или как полные ступоры? Дж. М.: Могло быть и так, и так. Правда, я никогда особо не вникал в симптомы. Я просто знал, что не могу говорить. Дж. Х.: Полностью не могли из-за ступоров? Дж. М.: Иногда я начинал говорить что-то, но первый слог повторялся много раз. Но обычно, если я не мог что-то сказать — значит, не мог. Дж. Х.: То есть это началось в старших классах? Дж. М.: Я бы сказал, в средних классах. Дж. Х.: Вы заикались, когда были маленьким? Дж. М.: Нет. Это началось именно в средних классах. Я помню даже первый случай заикания. Это произошло на уроке географии. В классе был еще один заикающийся ребенок. Вероятно, я думал: «О боже, я надеюсь, со мной такого никогда не будет». И однажды в классе я, должно быть, сосредоточился на этом страхе настолько, что процесс пошел. Один парень задал мне вопрос, а я не смог ответить. Это было просто ужасно. Заикание надолго стало очень сильным. Просто ужасным. Как и большинство людей, я пытался в то время добиться 382 От заикания к стабильности Линда Раундс Представьте, что наступило завтрашнее утро. Как и всегда, вы просыпаетесь, чтобы встретить новый день заикающимся человеком. Вы начинаете свои обычные утренние процедуры, которые во всем похожи на процедуры любого незаикающегося человека. Фактически единственное отличие вашего утра и утра незаикающегося человека — это то, что происходит в вашей голове. В то время как незаикающийся озабочен тем, что ему надеть и не предстоит ли ему тяжелый день, вы прокручиваете в мыслях то, что может произойти за сутки, выискивая коммуникативные угрозы, которые могут вас ожидать. Вы наперед чувствуете беспокойство, опасения и начинаете прикидывать, как избежать некомфортных ситуаций. День разворачивается, как вы ожидали. С какими-то коммуникативными угрозами вы смогли справиться, с какими-то — нет. Когда вы приходите домой вечером, вы эмоционально истощены и израсходовали всю свою энергию, пытаясь свести проблему заикания к минимуму или скрыть ее полностью. Но что если в один конкретный вечер, когда вы пришли домой, вам дадут эмоциональные инструменты, чтобы непосредственно управлять заиканием? Слишком хорошо, чтобы быть правдой? Еще одно пустое обещание? Не делайте поспешных выводов — это действительно произошло со мной. Я начала заикаться в возрасте пяти лет и к семи годам уже была матерым заикой. У меня присутствовали все эмоции и убеждения, необходимые для настоящего заикания. Я носила их с собой повсюду, в том числе и когда стала взрослой. В школьные годы, один раз в неделю, вместо того чтобы играть на улице, я должна была идти на логопедические курсы. В старших классах мои учителя считали, что я преодолею заикание, если они предоставят мне возможность постоянно выступать перед классом. Их намерения были благими, но они заставили меня чувствовать себя еще более неполноценной и робкой. Мне стало ясно, что не только я чувствовала 402 свое отличие от других детей, но и взрослые воспринимали меня так же. После 18 лет я пошла в армию на 4 года, чтобы скопить денег на учебу в колледже. Рекрутер обещал, что армия поможет мне преодолеть заикание. Не сказал он только, что заикание они изгоняли испугом. Такие методы вряд ли были особо полезными. мне было 19 лет, я приняла самое важное решение в своей жизни. Нет, я не говорю о браке, хотя он тоже сыграл большую роль. Я говорю о решении принять христианство. С того момента мой взгляд на жизнь и мир повернулся на 180°. Однако обращение в христианство не избавило меня от заикания и много лет я испытывала разочарование от кажущегося безразличия Бога к моей речевой проблеме. Но я вернусь к этому вопросу немного позже. Итак, вы думаете, что большинство заикающихся избегают профессий, которые требуют много говорить? Возможно, это правда, однако по непонятной причине 12 лет назад я выбрала профессию, которая не только требовала много говорить, но и делать это на публике. В принципе, именно динамичность моей профессии поставила меня на путь неуклонного избавления от заикания. ПРЕДШЕСТВУЮЩЕЕ ЛЕЧЕНИЕ Перед тем, как я расскажу о переходе от заикания к стабильности, я думаю, необходимо упомянуть, что я попробовала некоторые наиболее популярные методики лечения заикания с ничтожным успехом. Во всем разочаровавшись (и лишившись нескольких тысяч долларов), я начала собственные исследования в поисках ключа к тайне моей проблемы. Знаете, меня всегда раздражали теории о том, что заикание вызвано физическим дефектом в речевом механизме и/или мозге. Они заставляли меня чувствовать себя бессильной, как будто единственный выход — это ждать, пока кто-нибудь изобретет волшебную таблетку от заикания. Также не требовалось большого ума, чтобы понять, что мой речевой аппарат вполне работоспособен, поскольку даже самые трудные слова я могла произносить гладко в определенных ситуациях. И, кроме того, 403 Стратегии работы с эмоциями, речью и коммуникацией при заикании Марк Ирвин, доктор стоматологии Я заикался начиная с четырехлетнего возраста, но приспособился скрывать свое заикание — заменяя слова, избегая общения и изображая неосведомленность, когда мне задавали какой-либо вопрос. Когда мне было 24 и я начал свою частную практику дантиста, моя речь была ужасна. В те дни мне казалось, что ситуация безвыходная. Изображать неосведомленность в ответ на вопросы пациентов (единственная доступная мне стратегия «выживания», так как заменять научные и анатомические термины сложно) было для меня столь же неловко, как и заикаться. К возрасту 30 лет у меня было от 10 до 16 пациентов в день. Я старался говорить как можно меньше, вменив в обязанности моим сотрудникам отвечать на все телефонные звонки и общаться с пациентами. Однако в течение первых лет практики моя речь немного улучшилась и вследствие этого я начал замечать кое-что интересное. В любой день гладкость моей речи изменялась от пациента к пациенту. С очень молодыми, очень пожилыми и очень тревожными клиентами я говорил относительно гладко, но с очень нетерпеливыми, тараторящими и требовательными бизнесменами у меня по-прежнему были серьезные затруднения. Между этими двумя крайностями был диапазон речевых успехов в зависимости от обстоятельств. В конечном счете для меня стало очевидно, что моя речь зависит от того, как я воспринимаю взаимодействие между мной и другим человеком. Оказалось, что мои ступоры более связаны с моим восприятием, чем с физиологической способностью к речи (я мог говорить вполне гладко с самим собой). Следовательно, я чувствовал, что если смогу изменить восприятие, то изменю и речь. 418 ЧТО Я ПРЕДПРИНЯЛ Я стал более ассертивным. Как бы глупо это ни звучало, но даже уже будучи дантистом, я должен был осознать мое право быть на своем месте и занимать столько времени, сколько мне нужно. Я передавал все полномочия собеседнику при общении и с пациентами, и с другими людьми вне работы. Моя стратегия состояла в том, чтобы наблюдать за ассертивными людьми (вживую, по телевизору или в кино) или быть рядом с ними, полагая, что их черты перейдут и ко мне. Для меня было очень важно учиться через наблюдение. Я повышал самооценку и уверенность в себе. Я решил больше узнавать, больше читать, посещать больше курсов. Моей целью была коммуникация. Я прочитал все, что мог о языке тела, улучшил свое владение английским, свою грамматику и лексикон, для общего развития изучал психологию, антропологию и историю. Я понял, что если хочу говорить хорошо, мне нужно знать, что сказать. И широкий кругозор должен увеличить мою уверенность в себе. Я сосредоточился на том, что я делал хорошо в процессе коммуникации, а не на том, что плохо. Я прекратил быть зацикленным на своих запинках. Я научился больше улыбаться, расслабляться, слушать и дышать одновременно! Я отслеживал свой уровень беспокойства относительно уровня беспокойства собеседника. Я разработал технику, которую я назвал Контролируемым эмоциональным откликом. Я просто сосредоточивался на присоединении к эмоциональным реакциям человека, с которым общался (вместо того, чтобы волноваться о том, как я говорю!), давая этим реакциям оценку от нуля до 10 в зависимости от того, насколько велик был уровень беспокойства собеседника в моем восприятии. Затем я сосредоточивался на том, чтобы достаточно расслабиться и достичь для самого себя уровня беспокойства, который был бы равен уровню беспокойства собеседника или даже был бы ниже его. Таким образом, я мог быть начеку и не позволять давно знакомому чувству беспокойства захлестывать меня, как раньше. Я также снимал напряжение с себя, сосредоточиваясь на ком-то другом. Кроме того, внимание к тому, что чувствует другой человек, содействовало коммуникации в целом. 419 Заикание с точки зрения говорящего Марк Ирвин, доктор стоматологии Клинический психолог Джозеф Шиан (сам заикавшийся, умер в 1983 году) написал, будучи уже на смертном одре, следующее: «Когда мы определяем заикание как проблему гладкости речи... мы игнорируем человека — восприятие им самого себя, роль заикания в его жизни... игнорируем то, что заикание зачастую выступает в качестве парового котла, порождающего ощущение ущербности; игнорируем тот самый принцип, согласно которому врач, видя у пациента заикание, должен озадачиться причиной этого заикания». Цит. по: Perkins (90, p. 379). До сих пор у нас нет диагностического термина, который учитывал бы многогранность хронического заикания. Следовательно, простой диагноз «заикание» часто ведет к тому, что клиницисты оставляют без внимания важные эмоциональные и психологические проблемы, связанные с заиканием и требующие работы с ними. Данная статья исправляет ситуацию, вводя новый клинический термин, чтобы помочь специалистам эффективнее диагностировать и решать проблему заикания/ ступоров. Джо Шиан умер за два года до того, как в Диагностическом и статистическом руководстве по расстройствам психики (DSM 111-R) Американской ассоциации психиатров было расширено определение «социального беспокойства», в которое были включены страх и расстройство в большинстве ситуаций (Berman and Schneier, 2004). Впоследствии «социальное тревожное расстройство» (СТР), особенно в комбинации с другими диагнозами, было признано общей причиной психиатрических заболеваний и серьезного разрушения ролевого поведения людей. Связывая заикание с СТР, данная 427 статья стремится найти решение поставленных Шианом проблем и прояснить смысл следующего высказывания известного клинициста Уильяма Перкинса: «По моему опыту, у тех пациентов, кто больше всего жаловался на проблемы с речью и боялся их, я редко слышал заикание (а иногда и вообще не замечал). Сказать, что они не заикаются, значило бы отрицать, что они считают себя заиками». Цит. по: Perkins (90, p. 375). Если говорить кратко, то в этой статье предлагаются термины и определения, которые, как автор надеется, позволят рассматривать заикание с точки зрения говорящего. В свою очередь, это даст возможность ставить дифференцированные диагнозы, более точно и эффективно информировать общественность о проблемах заикания. НЫНЕШНЯЯ СИТУАЦИЯ Когда речь заходит о заикании, его трактуют по-разному — как негладкую речь (поведенческий феномен) или как синдром, включающий в себя негладкую речь и реакции на нее. Это порождает проблему. Как измерить силу заикания — по частоте запинок или по степени реакции на них? Это влечет за собой другие вопросы. Следует ли измерять силу заикания только по проценту слогов, на которых случаются запинки, или еще и по замене слов? Как описывать синдром заикания, если известно, что высокая частота запинок (поведенческий феномен) не связана напрямую с силой внутренних реакций (психопатология)? Кроме того, учитывая наличие общей психопатологии у заикающихся (СТР наблюдается у взрослых в количестве от 50% (Kraaimaaat et al., 2002) до 75% (Stein et al., 1996)), не следует ли ввести новую терминологию, чтобы привлечь внимание к этому факту? Заикание с СТР — это совсем не то же самое, что без него. Можно сказать, что именно оно подчеркивает ситуативную специфику заикания, а также вызывает чувство паники и потери контроля. Кроме того, именно СТР виновно в нарушении ролевого поведения и ухудшении качества жизни. Есть ли у нас слова/термины/ярлыки, чтобы описать это и дать ответы на поставленные выше вопросы? 428 Процесс выздоровления Д-р Уолт Мэннинг В 1996 году меня попросили принять участие в комитете «вылечившихся заикающихся» на ежегодном общенациональном съезде моей профессиональной ассоциации, Американской ассоциации речи, языка и слуха (American Speech-Language-Hearing Association) в Сиэттле. Во многих отношениях это было важной вехой в моем долгом путешествии к гладкой речи. Раньше я не мог представить даже в самых смелых мечтах, что когда-нибудь буду выступать перед аудиторией в несколько сотен человек и говорить достаточно гладко. Как ни удивительно, теперь я с нетерпением ждал этого события. Много лет назад я посетил подобное мероприятие на ежегодном съезде. Я сидел в заднем ряду большой комнаты и поражался способностям этих людей, которые достигли гладкой речи. Многие из них были хорошо известны в этой области. Я помню, как завидовал, что их гладкая речь позволяет им быть в составе комитета. Кажется, я был также впечатлен профессиональной репутацией, которую они заработали. Я не мог и предположить тогда, что через какие-нибудь 20 лет буду находиться среди них. Пока я стоял на сцене в Сиэттле тем утром и ждал, что меня представят, я думал: как получилось так, что я стою здесь и с нетерпением жду своего участия? Я попытаюсь объяснить, как, по-видимому, это произошло. Хотя мои соображения перекликаются с другими подобными рассказами, я помню, что один из преподавателей однажды сказал мне, что есть много тропинок к вершине гладкой речи. Вообще мне кажется, что при лечении самое главное — это выбор момента, когда вы готовы к переменам, плюс удача найти хорошего специалиста. Вы также должны оценить количество времени, которое потребуется для практики поведенческих техник: они должны быть вызубрены до автоматизма, только тогда их успешно можно применять, несмотря на стрессы реальной жизни. Кроме того, важно понять, что перемены в эмоциональной и когнитивной сфере происходят медленнее, чем изменения в поведении. 438 Если бы я мог вспомнить, когда начал заикаться, это помогло бы мне понять историю моей проблемы. Было бы замечательно иметь аудио- или видеозаписи, чтобы по ним анализировать симптомы заикания. К сожалению, в 1950-х годах в нашем распоряжении были только беззвучные фильмы, которые запечатлели, как я и мои братья щуримся на огромные, как на стадионе, фонари, которые прикреплялись к кинокамерам тех лет. Хотя я точно не помню своих ощущений, я уверен, что заикался и, вероятно, до некоторой степени избегал речевых ситуаций к концу начальной школы (6-й класс). Когда я пошел в младшую среднюю школу (7-й класс), я был, несомненно, заикающимся. С того момента мой выбор в жизни зачастую был продиктован наличием заикания или его вероятностью. У меня было много пугающих и смущающих речевых ситуаций, в основном в классе, в связи с необходимостью отвечать устно, особенно делать презентации. Хотя я учился достаточно хорошо и был вполне счастлив в годы средней школы (9-12-й классы) и колледжа, я часто чувствовал себя как бы на краю пропасти и осторожно произносил слова, чтобы не свалиться с кромки гладкой речи в бездну заикания. Хотя мне удавалось жить с заиканием, я часто расстраивался и иногда злился: я не мог до конца раскрыться и ощущал, что способен на большее. Я часто был осторожен, когда говорил, и не позволял себе сказать что-либо, предварительно не прокрутив фразу в голове в поисках опасных слов. Спустя годы я понял, что мне действительно было что сообщить, но я отказывался даже попробовать. Из-за своего страха перед заиканием я не думал об участии в некоторых разговорах или мероприятиях, таких как презентации или школьные пьесы. Возможно, это еще важнее — я начал понимать, что у меня есть идеи, о которых я даже не подозревал. Это как написать сценарий и не знать, какие идеи вы в него вложили, пока не увидите готовый фильм. А затем эти идеи вызывают новые мысли, которые иначе не возникли бы. Поскольку я тратил так много сил, убегая от своего заикания, избегая ситуаций общения и заменяя слова, я часто не позволял себе точно знать, что на самом деле думал, и у моих мыслей никогда не было шанса развиться. 439 Свободная речь: как я одолел заикание Тим Макеси (Tim Mackesey) БОКА РАТОН Вторая неделя второго курса университета в Бока Ратон, Флорида. Занятие по бухгалтерскому учету. Только что материализовался мой самый страшный кошмар. Преподаватель объявил, что мы по рядам один за другим будем по очереди зачитывать вопросы домашнего задания и давать свои ответы. Я в полной панике. Все мои воспоминания о трудностях с чтением вслух перед классом, с детства и до этого момента, нахлынули на меня и превратились в один большой кошмар. Самый ужасный страх моей жизни встал сейчас передо мной. Я должен читать. Я не могу выйти из аудитории. Многие годы я выходил из класса, говоря, что мне надо в умывальник. Страх заикания вынуждал меня к бегству. А сейчас я чувствовал себя голым безоружным рыцарем, загнанным в угол огнедышащим драконом. И вот я заикаюсь почти на каждом слове: задыхаюсь, горло мое перехвачено, у меня жесточайшие ступоры. Замечаю, что некоторые мои однокашники смотрят на меня с удивлением, поскольку никогда не слышали, как я говорю. Похоже, для них это большой сюрприз. До этого на занятиях я всегда молчал... Я вышел тогда из аудитории совершенно подавленным, зашел в учебную часть и пропустил остаток занятий. Чего-то я в тот день не узнал, но у меня появился стимул начать наконец изменения. Именно так. Дальше это продолжаться не могло. Позже, в тот же день, я сидел в своей комнате один. Я произносил вслух тот же самый текст, который читал на занятии. Совершенно свободно и легко. Я думаю, что это выглядело, будто я корреспондент новостного канала или актер. Богатый голос, грудь расслаблена, свободная артикуляция. От звука к звуку, от слога к слогу… легко и свободно. Это мои фантазии 446 или я действительно могу так говорить? В тот момент я был в другой реальности. Моя «личность сама по себе» не ожидала либо не знала, как заикаться. Потом у меня появилась мысль записать себя. Я пошел и нажал на кнопку записи, начал читать и немедленно стал заикаться. Я с отвращением выключил аппарат. Такое бывало с телефонным автоответчиком. Знаете, я почти десять лет просто вешал трубку вместо того, чтобы оставлять сообщения на автоответчиках. Автоматический определитель номера еще не изобрели. И вот я вижу, что делаю что-то такое, от чего речь становится невозможной. Я полагал, что поскольку могу говорить абсолютно свободно, когда один, то Господь создал меня без изъяна. В тот момент мне было настолько плохо, что я наконец нашел для себя недостающую мотивацию. Если это меня настолько убивает, то я обязан достичь своей цели: речи свободной, без ступоров. «У ЛЮБОГО ПУТИ ЕСТЬ И НАЧАЛО, И КОНЕЦ» — СУФИИ В то время, в 19 лет, я жил, как сказал Джозеф Шихан (Joseph Sheehan), «великаном в цепях комплексов». Я чувствовал себя в оковах заикания, подобно великану в «Путешествиях Гулливера», которого пришпилили к земле лилипуты. Свою проблему с речью я винил во всем. Например, менеджер эксклюзивного ресторана, где я работал, несколько раз предлагал мне повышение от помощника официанта до официанта. А я сочинял совершенно нелогичные причины и отказывался. Мог бы получать вместо 50$ за ночь примерно 200$. Вина была свалена на заикание. Я не встречался с женщинами во многом из-за того, что не смог бы позвонить ни одной из них. Отказ от звонков женщинам был вроде навязанной себе пытки. Я понял, что когда люди наконец начинают действовать, то они движимы либо болью, либо удовольствием: болью от продолжающейся борьбы в том виде, какая она есть, либо удовольствием от преодоления возникших препятствий. Как тот осел, который погиб от голода между двух стогов сена, я был обездвижен собственной нерешительностью. Я много лет отказывался от логопедии. Я застыл посредине, страдая, но без447 Речь без запинок — это еще не все Джефф Ингрэм [Программы, обеспечивающие речь без запинок, существуют уже давно, и кому-то они могут послужить панацеей от заикания. Мне кажется, у них есть один потенциальный недостаток: почти все они ориентированы на механические аспекты речи, а не на всю систему заикания в целом. Тим Макеси (Tim Mackesey), специалист по речевым нарушениям, сам избавившийся от заикания, прислал мне этот очень убедительный фрагмент, написанный одним из его клиентов. Подход Тима к лечению включает в себя несколько моментов. Тим — приверженец когнитивной терапии и практик НЛП. Этот отрывок — прекрасный пример того, как наблюдательность приводит к четкому разграничению свободной речи и речи без формальных запинок. — Прим. Дж. Харрисон] Подобно многим людям, встреченным мной, я «закончил» курсы излечения от заикания и столкнулся потом с рецидивом. Меня сильно смущало и заставляло чувствовать себя виноватым понимание того, что все большие и большие объемы занятий, направленных на достижение определенной цели, не приносят результата. Единственная рекомендация, предлагаемая программой по окончании курсов, гласила: «Побольше практики!» Многие из моих основных страхов и тревог программой получения хорошей речи во внимание не принимались. Если мной овладевал страх, то я не мог контролировать свой язык, губы и связки в той степени, чтобы получить результат. Многочисленные выпускники курсов рассказывали мне о том же самом. Я пытался достичь результата снова и снова, не имея видимого прогресса, от чего ощущение собственной вины у меня нарастало. Тим Макеси помог мне снять завесу тайны с заикания. 475 Самым первым постулатом программ избавления от заикания является то, что человек в состоянии сохранять спокойствие, находчивость и контроль над моторикой речевого аппарата в проблемных ситуациях. У каждого подростка и взрослого заикающегося, которых я встречал, был длинный список своих страхов и спусковых механизмов, вводящих в панику. Я хорошо изучил страх, называемый боязнью социума, страхом ожидания либо реакцией «бей или беги». Мой подробный список страхов и опасений программа излечения от заикания не рассматривала. Курс лечения, по-видимому, лечил симптомы, а не корни проблемы. Отчего заикающиеся заменяют слова и уходят от разговора? У них страх заикания. Тема каждой поддерживающей консультации, на которой я оказывался, затрагивала страхи и ощущения, относящиеся к проблемам с речью. Еще в 80-х я проходил курс лечения от заикания… ДВАЖДЫ. Он был весьма интенсивным и очень дорогим. Исходной посылкой курса являлось восстановление речи путем обучения очень медленному темпу. Например, односложное слово должно было быть растянуто на две секунды. По мере прохождения трехнедельного курса темп ускорялся до секунды на слог с полусекундными интервалами между слогами. Одной из составляющих программы были звонки в организации с вопросами типа «когда вы открываетесь?». В конце курса мы шли в местный торговый центр и задавали людям массу вопросов. Все это время мы старались четко следовать установкам (полная схема дыхания и протяжное выговаривание по слогам). Да, наша речь иногда была «гладкой», но звучала она монотонно и роботизированно. Это можно было бы считать и успехом, если бы не малый срок жизни такой вот плавной речи. Реальность такова, что процесс общения в мире идет гораздо быстрее, а на такой скорости выполнять установки сложно. Даже после ежедневных упражнений у себя дома, с использованием секундомера для определения продолжительности проговаривания слогов, я возвращался к своей старой речи. Я считаю, что безопасность и изоляция в относительно комфортном окружении для заикающегося в течение продолжительного времени ненадолго снижают страх. Но мои специфические 476 Мое путешествие к счастью Антонио Раско [Есть такая старая поговорка: «Чтобы узнать, каков пудинг, надо его съесть». Однажды утром в середине 2011 года я получил это письмо от 36-летнего Антонио Раско. Ранее Антонио прочитал о Гексагоне Заикания. Для него это было очень важно, и он претворил концепцию в жизнь, получив исключительный результат. Антонио показывает, что простое изменение точки зрения может поменять все. — Прим. Дж. Харрисона.] «Меня зовут Хуан». И пусть меня зовут Антонио, но именно так я ответил своему университетскому преподавателю. Происходило это перед аудиторией. Мне в то время было 22 года. Выговорить имя «Антонио» было для меня сущим кошмаром, и я применил одну из своих уловок, чтобы скрыть сам факт моего заикания. я возвращаюсь к своему Гексагону Заикания, то понимаю, как много работы я проделал, чтобы превратить его из сугубо негативного в позитивный. Без этих усилий было не обойтись, чтобы… ну нельзя сказать, чтобы стать совершенно свободным, но принять себя, быть счастливым, ну и получить власть над своей речью в качестве побочного продукта. Я мог бы бесконечно говорить о многих вещах, которые сделал, чтобы улучшить свою жизнь, но постараюсь главное уместить в несколько абзацев. Я анализировал свои мысли, убеждения и, как результат, свое поведение. Я изучил их и выработал такое правило: не прекращать делать того, что мне хочется, из-за заикания. Этот лозунг останется со мной до конца моих дней. Например, я обычно думал, что люди станут дразниться или подумают, что я идиот, если у меня будет ступор. Конечно, вы столкнетесь с такими уникумами, но мой опыт, полученный в разных ситуациях, говорит о том, что на деле людей совершенно не заботит ваше заикание. У них и своих проблем 480 полно. А если их это не беспокоит, то почему это должно тревожить вас? Самым важным для меня было знание того, что я должен предпринять какие-то меры. Вот неполный список того, что я сделал, столкнувшись со своими страхами: — вступил в Клуб ораторов; — вступил в Лигу сквоша, чтоб иметь возможность разговаривать с незнакомцами; — вступил в кружки речи, организованные NHS; — присоединился к программе МакГуайра; — прочел много материалов типа книги Джона Харрисона, книг по медитации и книг по НЛП; — за год имел 5000 контактов (останавливал людей на улицах, задавал вопросы в магазинах, звонил тем, с кем боялся разговаривать, и так далее); — был максимально открыт (теперь я могу говорить о своем заикании так, будто говорю о предстоящем отпуске). На днях я ходил на собеседование, где нужно было говорить перед тремя людьми сразу. Ситуация смахивала бы на гангстерский боевик, произойди это когда я учился в университете. Только на этот раз я болтал столько, что похоже было на то, что они слегка приустали слушать меня. Я говорил медленно, сразу дал им понять о своей речи и использовал заикание как способ показать свои способности бороться в жизни. Потом выяснилось, что я эту работу не получил, но знаете что — меня не сильно это озаботило, поскольку с собеседования я шел с высоко поднятой головой. Меня распирала гордость. Я говорил себе: ты не мог бы сделать это лучше! Я чувствовал себя счастливым. Если сравнить Антонио на собеседовании с тем Антонио, который сказал преподавателю, что его зовут Хуан, то разница будет огромна. Я тот же самый человек, но мой Гексагон стал позитивен. Следующая переписка показывает, что работу Гексагона Заикания Антонио понимает просто отлично. Антонио: Как, по-вашему, верно ли, что если человек заикается на собственном имени, то у него нет ни настоящего 481 Мое развитие как человека с заиканием Кристина Дитц [Этот отрывок появился на форуме Yahoo neurosemanticsofstuttering за авторством Кристины Дитц (Christine Dits) в конце 2006 года, когда она была в выпускном классе школы. В нем рассматривается проблема, которая стоит перед всеми заикающимися: как найти сочувствующих и понимающих людей, чтобы поговорить с ними на темы, связанные с заиканием? Особенно остры эти проблемы для школьников в переходном возрасте, когда отношение к жизни и к себе меняется резко и порой болезненно. Сегодня у интернета есть огромнейшие возможности, чтобы помочь заикающимся, особенно молодому поколению. Это и тысячи онлайн публикаций, и многие сотни людей, готовых поделиться своими мыслями, чувствами и опытом. В связи с доступностью коммуникационного обеспечения типа Skype и технологий, подобным интернетовским видеокамерам, заикающийся в Чикаого теперь может поговорить с глазу на глаз с кем-нибудь в Сиднее, Праге или Йоханесбурге… и все это бесплатно. Одним из лучших мест в интернете для того, чтобы человек любого возраста мог поделиться своими мыслями, идеями и чувствами, является форум Yahoo neurosemanticsofstuttering: http://health.groups.yahoo.com/group/neurosemanticsofstuttering. — Прим. Дж. Харрисона.] Меня зовут Кристина Дитц, мне 18 лет, и я заикаюсь. Я начала заикаться в возрасте между шестью и девятью годами: тогда мои тетя и бабушка замечали, что я как бы замираю, когда приходит черед что-то сказать. Я сама заметила, что повторяю много слогов и звуков, в возрасте около 12 или 13 лет. Это было и время, когда решили развестись мои родители. Говорю об этом, поскольку считаю, что развод родителей не483 сомненно повлиял на мой Гексагон Заикания (термин Джона Харрисона). Гексагон Заикания — это модель, которая описывает эмоции, поведение, восприятие, физиологический отклик, намерения и убеждения человека, который заикается. Джон полагает, что если взять даже только одну точку Гексагона Заикания и начать ее раскачивать, разрушать или сдвигать со своего места, то заикающийся попадет в состояние речевого ступора и заикания. Могу сказать, что я чувствовала это во многих моментах из своей жизни. Вот один конкретный пример. Помню ночь, когда я ужинала в компании примерно девяти взрослых, включая отца и мою сестру. Я сидела тихо, чувствовала себя довольно стесненно, не особенно участвовала в общем разговоре, пока не решила что-то сказать. Я начала рассказывать всем о фильме, который посмотрела: «Взломщики сердец» (I Heart Huckabees). Но когда дело дошло до названия фильма, я непроизвольно начала заикаться на слове «heart», сделав примерно четыре-пять «заходов». Я застряла на «I Heart» на какое-то время, и знаю, что должна была выглядеть полной дурой. Я почувствовала, что краснею, а от всей ситуации остался для меня только этот злосчастный момент заикания. Я чувствовала, что делаю все бессознательно, это самое обычное состояние у заикающихся при ступоре. Моя сестра, которая сидела рядом со мной, по доброте душевной помогла мне, и я завершила фразу с ее помощью. Хотя и было бы хорошо закончить фразу самой, но мне позарез нужен был кто-то, кто бы за меня заступился. Я была совершенно подавленна. В этой ситуации мои детские убеждения удерживали меня от того, чтобы выразиться четко и спокойно. Где-то глубоко в подсознании я была убеждена, что взрослые превосходят меня, что они умнее, они более ясно выражают свои мысли. Моим намерением в тот момент было произвести впечатление на всех взрослых своей свободной, умной речью, тогда как в реальности взрослые, скорее всего, не ожидали от меня ничего вообще. Они просто хотели увидеться со мной, также как и со всеми, и вкусно поесть. Кого беспокоило, заикаюсь я или нет? 484 Бескорыстный труд Ричард Пэрент В середине 80-х я переводил статьи о заикании на французский (французский — для меня родной язык, а переводы — мое хобби) для группы самопомощи в Монреале. Тогда я впервые встретил оригинальную статью Джона Харрисона о Гексагоне Заикания. Для меня этот перевод стал настоящим прорывом: я впервые что-то узнал о природе заикания и о том, что это, по сути, система со множеством граней. Я подозревал, что мое умеренное заикание было проблемой скорее психологической, нежели физической, но я не знал, что мне делать, поскольку был не в состоянии четко это уяснить. Статья о Гексагоне Заикания дала мне то, в чем я нуждался, чтобы начать свой путь. Вскоре после этого я приобрел одно из первых изданий руководства Джона по публичным выступлениям. Поскольку еженедельные встречи для нашей группы были темой непроработанной, я перевел 10 упражнений (они входят в книгу, которую вы сейчас читаете) и организовал группу, чтобы попробовать их выполнить. Все участники получили огромный опыт. В возрасте 40 лет я обнаружил, что могу не только выступать перед другими, но и получать от этого удовольствие. Какое же это открытие для заикающегося! Год спустя я вступил в Клуб ведущих. Ух ты! Еще одно открытие. Этот четырехлетний опыт изменил мое представление о себе. У меня стало больше связей с моим настоящим Я. Я всегда был интровертом и неуверенным в себе человеком, который пытался угодить другим, но вдруг понял, что вовсе не должен ограничивать свою жизнь из-за возникающего внезапно заикания. Я мог развиваться и как личность, и как яркий и доходчивый оратор. Клуб ведущих был для меня тем лекарством, которое требовалось, чтобы излечить «внутреннего человека». Мы хотели, чтобы Джон поделился своими мыслями с другими, поэтому пригласили его в Монреаль в июне 1994 года при содействии Еврейской больницы общего профи490 ля Монреаля. Он обратился в профессиональное сообщество Квебека и договорился о проведении семинара, который вел в крупных городах США. Был успех при полном аншлаге. Потом был 14-летний перерыв, когда между мной и Джоном контакты практически прекратились. Мы обменивались рождественскими открытками, но каждый из нас занимался своей собственной жизнью. В 2008 году я обнаружил, что книга Джона подрастала все эти годы и состояла теперь уже более чем из 500 страниц. Поскольку Джон оставил книгу в свободном доступе в виде файла PDF, я скачал ее и электронной почтой выразил ему свою признательность. Его ответ пришел мгновенно: «Эй, Рик! Может, тебе будет интересно перевести некоторые из этих статей на французский?» Конечно же, я согласился. И вот я приступил к работе, начав с тех статей, которые были для меня наиболее интересны. Тогда ни Джон, ни я не ожидали, что я стану переводить всю книгу целиком. Но я быстро обнаружил, что все написанное было для меня интересным. Я мог видеть собственное отражение в каждом комментарии Джона и его соратников. В какой-то момент я понял, что обязан перевести всю книгу. Что и сделал. Как и английское издание, французская версия доступна в бесплатном варианте. этого я начал распространение концепции Гексагона Заикания во франкоязычном мире, и мы получаем много благодарностей, в основном из Африки, континента, где недостаток материалов для заикающихся особенно чувствуется. Я помог также с переводом книги на испанский, связав Джона с Арасели Эррерой, который перевел ее для Испанского Фонда Заикания (Fundación Española de la Tartamudez), распространив, таким образом, концепцию Гексагона Заикания в той части земного шара, которая говорит на совершенно другом языке. Когда же загорится зеленый? Хэйзел Перси Вопрос «когда же загорится зеленый?» выглядит как начало веселой шутки! Тем не менее я считаю светофор очень подходящей метафорой, когда рассказываю о своем пути к здоровой речи. Надеюсь, что в моей истории люди, которые заикаются, смогут найти помощь и поддержку. КРАСНЫЙ Мне 40 лет. Замужем, живу в Великобритании, имею проблемы с заиканием с раннего детства. Хотя оно и началось с легкого, но значительно усилилось в подростковом возрасте. С того времени я все больше видела перед собой по жизни «красный», будучи не в состоянии двигаться вперед из-за опасений по поводу речи. Поскольку заикалась я в любой речевой ситуации (за исключением случаев, когда вокруг никого не было, хотя и здесь абсолютной плавности не наблюдалось), то чувствовала себя взаперти, когда вставал вопрос о том, чем я буду заниматься по жизни. Например, выбор работы был обусловлен не моими способностями или интересами, а тем, как много мне придется говорить. Я выбирала самый легкий путь избегания и, следовательно, зачастую была занята чем-то скучным, не приносящим удовлетворения и чувствовала себя не в своей тарелке. Когда я работала, то иногда избегала деловых переговоров по телефону, а когда набиралась смелости их начать, то чувствовала стыд, унижение и ощущала большое физическое напряжение. Социальные контакты были также затруднительны, даже в относительно комфортной зоне собственного дома с семьей и друзьями. Много раз я предпочитала промолчать, когда должна была что-то сказать, потому что знала, что стоит мне открыть рот, как начнется та самая борьба, которая оставит после себя эмоциональное и физическое опустошение. 492 Если я видела наших соседей, занятых в своем саду, я частенько избегала разговоров с ними. Либо ждала, пока они уйдут, чтобы выйти самой, либо делала вид, что не вижу их, либо изображала слишком сильную занятость, будто мне не до разговоров. Что они должны были подумать! И не то что я хотела бы быть недружелюбной: мне просто было слишком неловко и боязно стоять и заикаться при них. Вскоре после рождения нашей первой дочери, в июне 1999 года, я четко помню, как сказала мужу, что он должен читать все сказки на ночь. Я не видела для себя ни малейшей возможности делать это самой. Короче говоря, из-за своего заикания я ставила себя ниже других людей, казалась себе несостоявшейся. В результате этого я всегда все усложняла в попытках как-то скомпенсировать свой речевой недостаток. Хотя у меня и было заметное и довольно сильное заикание, я особо не пользовалась его преимуществами. Это значит, например, что только в крайних случаях я могла заменить «трудное» слово на «легкое». На мой взгляд, любое слово бывает сложно сказать, поэтому, как правило, я не вижу особого смысла в попытках замены! Единственным исключением был день свадьбы, когда страх начать заикаться прилюдно был особенно велик. По этому случаю брачная церемония была изменена таким образом, что самой мне нужно было сказать только «я согласна», а потом просто повторять какие-то слова вместе с мужем, что, конечно, сделать было несложно. Такое положение вещей дало мне громадную мотивацию что-то попытаться изменить. Еще подростком я прошла несколько курсов традиционной логопедии, но они оказались бесполезны. Когда мне было уже за двадцать, я побывала на курсах в Великобритании, которые проводили люди, одолевшие собственные проблемы с речью. В каком-то смысле они помогли (по крайней мере, это позволило мне облегчить общение с близкими и друзьями). Но метод, который заключался в том, чтобы произносить все очень медленно, в реальной жизни использовать было сложно. Со временем я понемногу отошла от него и вернулась к своей старой речи. Тем не менее в сентябре 2000 года, когда мне было 34, в моей жизни произошел поворот. Я услышала о программе 493 Подружиться с чудовищем — вот ключ к исцелению Анна Марголина, Ph. D. Я больше не смотрю на собеседника, беседа неожиданно прервалась. Рот у меня широко открыт, но слов из него не вылетает. Стараясь выдавить из себя звук, я чувствую, как немая слепая сила, которой нет дела до моих рассуждений, давит на мои челюсти, сжимает их, сводит вместе. Мир вокруг меня застыл, мое лицо искажено жуткой гримасой, но я не в силах прекратить это. Несколько бесконечных секунд я остаюсь одна, наедине со своим собственным чудовищем — моим заиканием. НАЧАЛО По словам моей мамы, я начала заикаться, когда мне было четыре года. Она полагает, что меня испугала большая собака. По мне, так это чепуха. Я люблю собак. Я никогда не заикаюсь, когда разговариваю с собакой. Не то что с людьми. Безразлично, говорю ли я с близкими друзьями, с домашними или случайным прохожим, это чудовище всегда здесь, сжимает мое горло всякий раз, когда я пытаюсь заговорить. Свою речь я вспоминаю как всегдашнюю борьбу, на которую уходят все силы. И даже если бывали моменты, когда я оказывалась более свободной, моя память их не сохранила. Мне повезло, что я выросла в Советском Союзе, где медицина была бесплатной, а лечение доступно всем заикающимся. У меня было множество логопедов, я изучила различные методики плавной речи, например, особым образом организованное дыхание, когда перед каждой фразой делался мягкий выдох, слова соединялись в предложение с едва слышимым гудением, а согласные произносились очень мягко в воздушном потоке. Все эти методы борьбы со ступорами были довольно эффективными, но их недостатком было то, что они делали мою речь «другой» и «неестественной» (мне так казалось). Именно этого я и боялась больше всего. Если бы они давали мне сво504 боду, то и с этим можно было бы согласиться. Но когда я пользовалась такими техниками, в душе я понимала, что все-таки заикаюсь, и боялась, что моя ужасная тайна всплывет, если метод вдруг даст осечку. Что бы я ни делала, мое чудовище всегда было при мне, запрятанное где-то на задворках моего сознания, готовое наброситься, заставляющее меня чувствовать себя маленькой, беспомощной и недостойной, отличающейся от людей, которые говорят свободно. Неудивительно, что в конце концов я отказывалась от предложенных методик, погружаясь в свое привычное заикание. И это неизбежно возвращало мне ступоры и запинки. Другим популярным подходом были тренинги, на которых обыгрывались разные житейские ситуации, повышалась уверенность в себе и способность отстаивать собственные позиции. Еще были сеансы гипноза, акупунктура и психотерапия. Было и такое, что отец возил меня в глухую деревню к бабке, которая капала мне на голову воск и бормотала что-то под нос. Я доверяла отцу и все время надеялась, что стоит открыть рот и речь моя польется свободно. Но первое же слово получалось с усилием, так что никакого улучшения не было. Несмотря на рецидивы после каждого курса лечения, со временем моя речь понемногу улучшилась, так что, когда я выросла, более или менее могла выражать свои мысли. Страхи у меня еще были, но не такие частые, как в детстве, и я в какой-то степени справлялась с ними, пользуясь методиками плавной речи. СТАРАЯ БОРЬБА И НОВАЯ НАДЕЖДА В 2001 году мы с мужем переехали в США. И здесь, за несколько месяцев, качество моей речи ухудшилось настолько, что без тяжелых ступоров мне невозможно было сказать даже несколько слов. Причина была в том, что с самого детства я была твердо убеждена, что четкая и грамматически правильная речь — это важный признак высокого интеллекта и образованности. Это было аксиомой. А я теперь говорила с выраженным русским акцентом и болезненно это чувствовала. Я знала, что 505 Как Гексагон избавляет от страха речи Рут Мид Не плачьте. Не возмущайтесь. Понимайте. Спиноза Движущей силой моего бытия было стремление к пониманию. Желание более глубокого изучения всегда преследовало меня и ничто не расстраивало так сильно, как пребывание в неведении относительно вещей, которые я не просто хотела понять, но и испытывала в этом необходимость. Дело в том, что заикание для меня всегда было загадкой, вероятно, поэтому оно так долго мне не поддавалось. Заикание всегда представлялось мне в образе этакого громилы с бейсбольной битой, который неожиданно налетает на меня сзади и лупит по затылку со всей силы. И каждый раз, когда это случалось, я была смущена и удивлена, как и в предыдущий. Где здесь логика? Это что, шутка? Или сумасшествие? Все это для меня просто не имело смысла. Я прошла долгий путь от «озадаченной» до «понимающей». Ситуация начала проясняться через несколько лет после того, как заикание ушло. А что я ожидала? Понимание всегда приходит позже. Тот факт, что я добилась плавной речи прежде, чем поняла процессы, лежащие в основе заикания, научил меня тому, что понимание не обязательно предшествует исцелению, да и не обязательно ведет к нему. Мое понимание появилось из моего опыта заикающегося, а затем уже и незаикающегося человека, из моих наблюдений, получивших свое объяснение после прочтения книги Джона Харрисона «Переосмысление заикания», что в конце концов помогло мне собрать разрозненные элементы в единое целое. СДЕРЖИВАТЬ СЕБЯ Одна из первых вещей, которую Харрисон предлагает сделать немедленно, это определить, что же такое «заикание». Он 515 предложил заменить слово «заикаться» на «сдерживаться» во всех случаях, когда я говорю о своей проблеме. Это оказалось очень полезным для понимания того, что же происходит на самом деле. Само понятие «сдерживаться» подразумевает наличие цели в ситуациях ступоров, в которые вы попадаете. Это подразумевает также вашу ответственность в такие моменты. К тому времени я уже начинала избавляться от изначального своего понимания заикания как хулигана с битой, который творит что хочет. Так что когда я говорю здесь о заикании, я понимаю, что «заикаться» — это слово с набором значений. Полагая, что «сдерживать себя» лучше отражает то, что происходит, Харрисон пишет: «Постоянно называя его (заикание) так, будто это нечто целостное, мы придаем ему некую реальность, что, в свою очередь, маскирует то, что происходит на самом деле. Даже замена на «блокировка» уже выглядит лучше, по- скольку предполагает нечто такое, что заблокировано». ВСЕОБЩАЯ ВНУТРЕННЯЯ СВЯЗЬ Джон Харрисон писал: «Заикание — это соцветие разнообразных проблем, включая сложности с самоутверждением, неверную самооценку, неохотное выражение своих эмоций, небезупречный речевой аппарат и так далее». Относительно взаимосвязей я кое-что начала понимать, хотя на тот момент была еще не способна связать свои представления о мире и заикание. Я вдруг осознала, как одни стороны моей жизни влияют на другие. И в конце концов поняла, что практически все происходящее со мной так или иначе отражается на моем заикании. Я начинала заикаться больше, если разговаривала с человеком, педантом в моем представлении, который вдруг начинал стряхивать с моего плеча воображаемую перхоть. Если я думала о своей проблеме, зацикливалась на том, как правильно произнести слово, я заикалась больше. Если, наоборот, я была слишком занята, чтобы волноваться, то заикалась меньше. Если я начинала концентрироваться на ощущениях до того, как произнесу слово, то заикалась больше. В окружении друзей я заикалась меньше. 516 Как я избавился от многолетнего заикания Джон Харрисон Я знал, что в какой-то момент мне надо будет подробно остановиться на собственной истории излечения, и это меня немного пугало. Насколько подробным должен быть рассказ? Что мне придется вынести на всеобщее обозрение? И я этот момент как-то все откладывал. А потом меня пригласили сделать головной доклад на ежегодном собрании Британской Ассоциации Заикающихся 8 сентября 2002 года в Лондоне. Это была идеальная возможность свести наконец воедино все существенные события моей жизни, относящиеся к речи. А также продемонстрировать, что означает для меня трансформация Гексагона Заикания. Я решил собрать все свои скитания по заиканию в 90-минутное выступление. А здесь представлена слегка отредактированная версия моей речи в Имперском колледже. Заикание отражалось на многих сторонах моей жизни. Оно влияло на то, как я себя видел. Оно определяло выбор карьеры. Оно окрашивало мои амбиции. Оно внесло свой вклад в зыбкость моих представлений о мире и жизни вообще. Заикание оказалось вплетено в самую суть моего существования, и так или иначе я боролся с ним в течение 30 лет. Мое заикание работало по ситуации. В кругу друзей я, как правило, говорил без затруднений. Но если я должен был что- то сказать в классе, обратиться к человеку, которого считал значительной фигурой, войти в автобус и сказать, куда еду, либо остановить незнакомца на улице, я впадал в ступор. А уж что касается того, чтоб встать и выступить перед группой… забудьте об этом. И все же я исцелился. Это вовсе не означает, что я контролирую заикание. Просто у меня более нет рефлекторной блокировки речи. Она исчезла. По мнению большинства людей, такого не должно было случиться. Я слышал сотни и сотни раз: «Заикание не лечит544 ся». «Если заикаешься, то это навсегда». «Никто не знает, отчего возникает заикание». И зачастую это мнение профессионалов. Главным образом они говорят о контроле заикания. Но не говорят о его исчезновении. То, что, по крайней мере, несколько человек заставили свои проблемы с речью полностью уйти, — а я встретил таковых — важное указание на сущность заикания. РЕШЕНИЕ НЕРАЗРЕШИМОГО Причина, по которой успехи в решении проблемы были не столь значительны, в том, что заикание в 1920-х годах было классифицировано как патология речи. Мое мнение (и число сторонников такого взгляда растет) заключается в том, что эта классификация в корне неверна. Сама точка отсчета является ложной. Ставилась не та проблема. То, как вы поставили задачу, во многом определяет, найдете ли вы решение. Верная точка отсчета очень важна, поскольку она служит фильтром входящей информации. Все, что не подпадает под выбранные критерии, считается ненужным и неуместным, хотя многое из того, что остается незамеченным, может оказаться необходимым для решения проблемы. Другая причина, по которой мы застряли на наших представлениях о заикании, это то, что, по большому счету, большинство из нас занимаются поисками ответов там, где привыкли это делать. Похоже на анекдот, когда человек ночью по дороге до- мой встречает мужика, ползающего на коленках под фонарем и явно что-то ищущего: «Что, парень? Помочь?» «Неплохо бы, — отвечает мужичок. — я потерял ключи от машины». «Помочь — это святое», — отзывается прохожий. Следующие пять минут они оба протирают коленки под фонарем. Наконец прохожий интересуется: «А точно здесь потерял?» конечно! Они выпали где-то там», — мужик показывает на заросли в темени. 545 ЧАСТЬ 6 ТРЕХЛЕТНЯЯ ЭПОПЕЯ ЭНДРЮ Эта трехлетняя электронная переписка с Эндрю Рисом (Andrew Reis) достаточно объемна, но я думаю, что вы найдете ее поучительной. В частности, вы увидите, как важно сохранять ясное намерение, когда путь становится трудным, и сколько нужно терпения, чтобы произошли серьезные изменения. Хотя я провожу формальные сессии коучинга для заикающихся, в случае с Эндрю я выступал не как коуч. Я отвечал просто как заинтересованный друг. Тем не менее диалог демонстрирует, насколько полезным оказывается иметь знающего стороннего наблюдателя, который может предложить свое видение происходящего. Этот вид обратной связи — идет ли он от членов группы в виде дискуссий, от опытного профессионала или от сведущего друга — предохраняет вас от того, чтобы стать жертвой собственной субъективности. Особенно это относится к тем случаям, когда вы чувствуете себя деморализованными из-за того, что изменения происходят медленно или не происходят совсем. А факт в том, что если у вас есть четкое намерение и вы продолжаете прилагать усилия, то в конце концов увидите прогресс. 572 История Эндрю Трехлетняя переписка по интернету 17.11.98 Привет, Джон, это Эндрю. Передо мной встают новые вызовы. Я должен постоянно помнить, откуда иду. Моя речь стала очень беглой. Последнее время я был очень жестким по отношению к себе. Не должно быть ни единой ошибки, а это опасно, и я видел это. Когда ты находишься под таким прессом, твои намерения ускользают от тебя. Ты используешь разные уловки, чтобы убежать от самого себя, потому что сам становишься похож на строгого директора школы. Я заметил это и почувствовал, что мой Гексагон изменился за последнюю ночь. Я попросил себя изменить его, подробно рассмотрев, что же я делаю. Если возникает этот страх, хотя все шло достаточно хорошо, значит, я недостаточно сосредоточен, и я прекращал попытки практиковаться в реальных жизненных ситуациях. Я чувствовал, что таким образом снова маскировал свое истинное Я. В реальных жизненных ситуациях мне нужна уверенность в том, что я действительно хочу сказать то, что несут мои слова. Мне пришла в голову занятная аналогия. Это относится к методу МакГуайра и касается борьбы со словами, которых боишься. Ты должен ставить себя и человека, с которым разговариваешь, по одну сторону баррикад, против этого самого слова, честно, а не противопоставлять себя и слову, и человеку, пытаясь представить себя тем, кем на самом деле не являешься (как твое сравнение с двумя кругами). Все сводится к тому, чтобы не терять из виду то самое принятие себя. Я уходил от моего приниженного Я через мое Эго, которое расширялось по мере возрастания беглости речи. Сейчас я чувствую себя освобожденным. Я поменял все для поддержки беглости, точнее сказать, в поддержку того, чтобы не потерять свою беглость. Я хотел встретиться с тобой лично в Дублине (я должен был проводить там семинар. — Дж. Х.), 573 но финансовая ситуация складывается не лучшим образом на данный момент. Береги себя. Спасибо за твое время, Эндрю 07.12.98 [Я спросил Эндрю, могу ли я использовать в книге фрагменты его писем мне.] Привет, Джон, конечно можно, я сочту это за честь. С того времени, когда я писал тебе в последний раз, произошли еще кое-какие открытия относительно моего сдерживающего поведения. когда человек сдерживает себя, — речь являет собой демонстрацию этого. Когда он решается отпустить себя, меняется установка, и это то, что прорывает ступоры. Недавно у меня были кое-какие волнения, но я рад такому опыту. Теперь я знаю, что каждый раз, когда это происходит, я имею возможность увидеть, отчего ступорю, и знаю, что должен быть близок к завершению борьбы. Может быть, борьба — неправильное слово. Может быть, правильнее сказать — просветление. В последнее время я ощущаю себя как змея, сбрасывающая свою кожу, благодаря курсу Дэйва (т. е. программе МакГуайра). Если ты не сбросишь старую кожу достаточно быстро — ты снова впадешь в прежнее состояние. Нужно менять правила игры и влезать в новую кожу, которая поддерживает и поощряет выздоровление от заикания, даже если вы чувствуете, что уже здоровы. В этом вызов. Это — граница, которую нужно перейти. Многие люди, как и я сам, переживали рецидивы, потому что пытались выздороветь в старой коже. Это не работает, по- тому что в старой коже Гексагон выстроен не под выздоровление. Я до сих пор могу застрять, задавая вопросы людям разных национальностей. У меня все нормально с «правильными» вопросами типа «сколько сейчас времени?», «не подскажете, который час?», но вопрос «время сколько?» — все еще большая проблема. И вроде нет ничего такого, но я часто начинаю запинаться, потому что иностранцы никогда не учили такой фразы. Когда я подхожу к ним, то знаю, что они не поймут то, что я скажу, отсюда смущение и паника. Я буду настойчивым, однако. 574 ЧАСТЬ 7 КАК ПОБЕДИТЬ СТРАХ ПУБЛИЧНЫХ ВЫСТУПЛЕНИЙ В каждом опросе, проведенном с целью узнать, чего люди боятся больше всего, страх публичных выступлений занимает первое место. Я лично знаком с этим, потому что проводил тренинги публичных выступлений для широкой публики в Сан-Франциско с 2001 года. Я видел сотни людей, стоящих первый раз лицом к лицу с аудиторией. Большинству из них очень неуютно, поскольку они чувствуют себя в крайне неловком положении. Они знают, что должны выступить, и их самооценка опускается до нуля. Но происходит забавная вещь. После того как человек выступил перед аудиторией несколько раз, он начинает чувствовать себя как рыба в воде. К сожалению, это не всегда относится к людям с заиканием. Многие из нас озабочены тем, как просто выговорить слово. Это может быть такой непреодолимой проблемой, что мы никогда не позволим себе расслабиться и попробовать опыт публичных выступлений. Но если стоять перед группой таких же, как мы, наш страх ступоров и заикания с большой вероятностью значительно уменьшится или исчезнет, мы сможем расслабиться и отпустить себя. Мы почувствуем, как это — комфортно общаться с аудиторией, поэтому, когда возникнет необходимость выступления в школе или на работе — она уже не будет казаться такой устрашающей. В начале существования проекта NSP (ныне NSA — Национальная ассоциация заикающихся) в нашем подразделении в Сан-Франциско мы просто собирались каждую неделю и болтали о том о сем. Все было отлично вначале, но по истечении времени — устарело. Тогда мы придумали стандартный формат встреч. Люди обсуждали свой опыт в первой части, и во второй части каждый имел возможность выступления перед группой без прерывания и перебивания. После выступления участник получал шквал аплодисментов и потом выслушивал только позитивные вещи от других членов группы. Со временем человек должен был начать чувствовать себя лучше перед аудиторией. 682 Выступление 1: Заявление права на ваше пространство Когда Дэнни Кей в качестве исполнителя гастролировал по миру, он дал одно в особенности запоминающееся шоу в лондонском театре Palladium. Вообразите: полный аншлаг в зале на 4000 мест, все сидят затаив дыхание, все внимание сосредоточено на одинокой фигуре, обрамленной огромным пространством сцены. Сцена в этом театре — 15 метров слева направо, и Дэнни Кей двигался так, как будто он владеет каждым сантиметром этого пространства. Фактически, Дэнни Кей действительно владел каждым сантиметром этого пространства. Он настолько тотально владел сценой в ходе представления, что в конце просто сел на ее угол, свесил ноги и разговаривал с этим морем лиц так, как будто обсуждал с другом, что съесть на ланч. Он вел себя словно совсем не был на сцене. Сравните это с тем, как обычный человек ведет себя перед публикой. Средний индивидуум обычно стоит как вкопанный на островке шириной в метр. Он действует так, как если бы пространство вокруг него было заминировано, и единственный участок, на который он осмеливается претендовать — это тот маленький кусочек поверхности вокруг него. Неудивительно, что люди чувствуют себя некомфортно в такой ситуации. Не ощущали ли бы вы дискомфорт, произнося речь посреди заминированного поля, когда каждый неверный шаг грозит тем, что вас разорвет на куски? Звучит глупо, не так ли? Но почему тогда люди не используют все доступное им пространство так, как это делает профессиональный артист Дэнни Кей? НАШ ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ В ДЕЙСТВИИ Находясь лицом к лицу с аудиторией, некоторые из нас едва ли могут пошевелиться. В этот момент мы находимся под контролем базового мощного инстинкта — инстинкта самосохранения. Если бы 684 вы были внезапно окружены стаей носорогов в африканской степи, вы непременно склонялись бы к тому, чтобы встать неподвижно, чтобы не быть мишенью. Неподвижность — естественная реакция на опасность. Но если бы вы находились на Пятой Авеню в Нью-Йорке в прекрасный воскресный полдень, вы бы не стояли как вкопанный. Ни за что. Вы бы прогуливались наравне со всеми, наслаждаясь окружающим. Когда люди чувствуют себя расслабленными и в безопасности, они двигаются свободно. Таким образом, один из путей показать вашему эмоциональному, бессознательному Я, что все хорошо — это двигаться. Двигаться свободно… заявляя право на пространство, необходимое вам, чтобы чувствовать себя комфортно и ощущать свободу действий… В этом суть Выступления 1. Такая вот преамбула. Вы нашли комфортную для вас тему, предпочтительно что-то, связанное с вашим личным опытом. Сейчас вы стоите перед аудиторией, готовые выступать. Не суетитесь, нужно немного времени, чтобы собраться. Почувствуйте, как ваши ноги упираются в пол, убедитесь, что они твердо зафиксированы в удобной позиции. Если вы волнуетесь, чувствуете дрожь в ногах или посасывание под ложечкой, просто отметьте это для себя. Не пытайтесь сдерживать эту энергию. Вы не хотите ее заблокировать, вы хотите ее использовать. Вы желаете заставить ее работать на себя. Теперь начинайте ваше выступление. ИССЛЕДОВАНИЕ ТЕРРИТОРИИ Когда вы говорите, позвольте ногам принести вас к какому-либо одному краю аудитории. Познакомьтесь с тем, как это — говорить оттуда. Кажется ли это странным — говорить из боковой позиции, а не фронтальной? Сделайте это нормальным для себя — чувствовать себя странно, и продолжайте находить новые места в аудитории, из которых вы можете говорить. от ваших слушателей так далеко, насколько это возможно. Теперь двигайтесь навстречу, чтобы оказаться почти над ними. Есть ли в комнате места, из которых го685 Выступление 2: Говорим громко и четко Почему происходит так, что многие из нас опасаются звука своего собственного голоса? Может быть, мы боимся показаться слишком громкими. Средний человек не имеет никаких проблем, оживленно болтая с соседом по другую сторону забора, но поставьте его перед аудиторией, и его голос превращается в шепот. Будто мы обязаны скомпенсировать свое доминирующее положение, прикрутив громкость и отступив. Когда вы находитесь перед аудиторией, вы главенствуете. Выступая убедительно в этой роли, вы показываете, что получаете от нее удовольствие. Многие из нас, заикающихся, с трудом привыкают к тому, что они оказываются «над» аудиторией. Таким образом, говоря слабым придушенным голосом, мы как бы восстанавливаем свой статус-кво. Так, что никто никогда не сможет обвинить нас в том, что мы пользуемся своим положением. Итак, догадайтесь, какую возможность предоставит вам следующее упражнение? Конечно. У вас будет шанс показать свою силу и власть. НАСКОЛЬКО ХОРОШО ВЫ СПРАВЛЯЕТЕСЬ С ВЛАСТЬЮ? Перед тем как перейти к следующему выступлению, потратьте немного времени, чтобы поразмышлять над тем, как вы себя чувствуете, когда вы главный. Вот несколько вопросов, которые вы могли бы себе задать: • Как я себя чувствую, когда другие видят меня сильным? • Думаю ли я, что другие завидуют, когда я выгляжу сильным и властным? (Или иначе: чувствую ли я зависть или возмущение, когда другие ведут себя уверенно и властно?) • Боюсь ли я действовать слишком жестко? • Как я чувствую себя физически, когда я ощущаю свою власть? (Чувствуют ли себя мои ноги прочно стоящими на 692 земле? На что похожи ощущения в животе, в груди, в горле, на лице? Как мне дышится?) • В отношениях с другим человеком мне удобнее доминировать или подчиняться? • Легче ли мне, когда никто никем не командует? • Каков я в роли босса? Уважают ли меня люди? Позволяю ли я им «вытирать об меня ноги»? Чувствую ли я облегчение, когда могу избежать ответственности? Вероятно, вы сможете придумать и другие такие вопросы, но найдите время ответить хотя бы на эти. Если вы начнете выявлять свои скрытые установки, касающиеся власти, то вам уже не будет казаться, что внезапные эмоции, которые выходят на поверхность в «ситуации власти», появляются из ниоткуда. Вы начнете понимать, что их провоцирует. Цель следующего упражнения — испытать, как это — увеличить громкость вашего голоса. Это не означает, что вы будете кричать на слушателей, но для этого упражнения нужно будет представить, что вы говорите в комнате, которая в десять раз длиннее той, в которой вы находитесь… и слушатели сидят в противоположном конце. Чтобы быть услышанным, вам придется говорить громко. УПРАЖНЕНИЕ С ДВУМЯ БИТАМИ Существует стандартный тест, который нужно, для начала, провести дома — он дает представление о том, насколько громко вам стоит говорить. Рассказывайте в течение десяти секунд своим обычным голосом о том, что делали вчера. Теперь скажите то же самое, но вдвое увеличив громкость голоса. Потом повторите все снова, еще раз в двое увеличив громкость. Что вы ощущаете? Беспокоит ли вас реакция аудитории на то, как вы надрываетесь подобным образом? Вы немного поеживаетесь? Значит, сейчас у вас нужная громкость. Если вы чувствуете, что говорить с такой громкостью для вас — дело пустяковое, продолжайте удваивать ее, пока не возникнет дискомфорт. Помните, что вы не должны говорить как 693 Выступление 3: Добавляем в речь музыки Давайте посмотрим, куда вы уже продвинулись. В Выступлении 1 вы учились заявлять свои права, захватив в собственность все пространство сцены. Вы говорили из разных частей комнаты. Вы трогали все, что могли. Вы действовали так, словно вы Председатель Совета Директоров. В Выступлении 2 вы учились говорить громко. Усилив голос, вы даете понять, что не боитесь полностью раскрепоститься. сомнений в том, что вы чувствовали себя крайне некомфортно, пробуя новые модели поведения… возможно, совсем не в своей тарелке. Но, по крайней мере, на короткий промежуток времени вы желали пребывать в дискомфорте. И если вы действительно воспользовались шансом и вышли за рамки себя — вы сделали несколько важных открытий: 1) люди оценивали вас как более живого и напористого оратора, 2) то, что вы расцениваете как «слишком сильный напор», другие воспринимают как нечто вполне обычное, 3) возможно, вы даже обнаружили, что стало легче говорить. посмотрим на другой способ добавить вдохновения вашей речи. ПОЧЕМУ МЫ НЕ ЗАИКАЕМСЯ, КОГДА ПОЕМ? Вы когда-нибудь замечали, как взрослые разговаривают с маленькими детьми, когда хотят привлечь их внимание? Вы не сможете удержать внимание ребенка, говоря с ним монотонно. Маленькие дети сохраняют концентрацию ненадолго и легко начинают скучать. Их интеллектуальные способности еще не развиты в достаточной мере, поэтому обычно трудно заполучить и удержать их внимание, апеллируя только к разуму. Чтобы добиться успеха, вы должны также апеллировать к их эмоциям. 697 Существует два основных способа добавить эмоциональности вашему голосу. Первый — использовать громкость. Если вы скажете: «Убери свою КОМНАТУ! И ЖИВО!», ребенок получит сообщение гораздо быстрее, нежели если вы скажете монотонно. «Уберисвоюкомнатуиживо». Громкость — это живость, шарм, сексуальность. Это как басы, которые чувствуешь нутром. Но если вы хотите привлечь внимание ребенка, читая «Три медведя», вы не будете кричать. В лучшем случае вы будете звучать таинственно, в худшем — зловеще. Лучший способ привнести эмоции в ваш голос — варьировать высоту. Представьте, как было бы скучно, если бы вы принесли другу на день рождение торт с горящими свечами, а потом произнесли бы поздравление абсолютно монотонным голосом. Это производит впечатление того, что вы прячете свои чувства. Но если вы бы читали: «ОднАЖДЫ, давнЫМ-ДАВНО, ЖИли- БЫли ТРИ медВЕдя!», позволяя вашему голосу скользить вверх там, где хочется подчеркнуть мысль, вы передавали бы ребенку свои чувства относительно повествования. Вы бы даже обнаружили, что чем больше меняете высоту голоса, тем легче вам поймать и удержать внимание ребенка. Хотите знать, почему мы не заикаемся, когда поем? Отчасти потому, что пение заставляет нас быть эмоциональными. громкости и высоты голоса — два мощных инструмента для передачи эмоций — являются неотъемлемой частью музыки. Мы не сможем их избежать до тех пор, пока не начнем петь монотонным голосом (тогда мы уже не поем, а бормочем). В самом деле, мы бы выглядели довольно странно, если бы пытались петь, не меняя уровень звука. Так что нам просто необходимо себя отпустить… что гораздо сложнее сделать, когда говоришь. СДЕЛАЙТЕ ИХ ЧЕТЫРЕХЛЕТНИМИ Выступление 3 разработано для того, чтобы дать вам возможность УСИЛИТЬ модуляции голоса… увеличивая их, пока не почувствуете себя полным дураком. 698 Выступление 4: Учимся паузам В 1950-х годах ведущими одного из наиболее популярных утренних радиошоу Нью-Йорка была парочка сумасбродных личностей по имени Боб Элиот и Рэй Голдинг. «Боб и Рэй», как их называла обожающая аудитория, были сокровищницей различных характеров и комичных ситуаций. Они сделали одну пародию — в чем-то она покажется знакомой ситуацией многим заикающимся. Она называлась «Клуб говорящих медленно». Типичная ситуация, Рэй, в качестве репортера, опрашивает Боба, президента «Клуба говорящих медленно». Паузы Боба между словами сводят с ума своей длительностью. В отчаянии Рэй пытается вставить нужное слово в промежутки, но всегда забавно промахивается и вставляет что-то не то. Например. Рэй: Кто проводит сегодняшнюю встречу, раз вы отсутствуете? Полномочный............. представитель……………… Рэй: ВАШ ПОЛНОМОЧНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ??? Боб: полномочный …. представитель …… полиции …. нравов …… наложил …… арест …… на ……клуб …… поэтому …… мы …… не …… встречаемся. Довольно увлекательно. Если это не происходит с тобой. Те из нас, кто вырос с заиканием, научились ненавидеть паузы, так как для нас они ассоциируются с недостатком беглости. Мы пытаемся до предела наполнить каждый момент словами. Каждая полусекундная пауза в речи ощущается как вечность. МЫ ДОЛЖНЫ ПРОДОЛЖАТЬ ГОВОРИТЬ!!! Но должны ли!? Паузы могут быть очень полезными, даже очень долгие. Спросите любого актера, который произносил когда-либо: «Господа… король…. мертв». Насколько более драматично это звучит, нежели: «Господакорольмертв». Паузы используются для выделения, для создания драматического эффекта. Глава державы, взывающий к своему народу: «Нас… не сломить… никому… И никогда!», использует публику на всю катушку. 702 Я уже слышу вашу реплику в этот момент. Она будет примерно такой: «Все так, только это не мой случай. У меня пауза, когда я в ступоре. Я не могу говорить». Может быть. Может быть. Но одна из причин наших ступоров это то, что наши естественные паузы повергают нас в панику. В моменты остановок мы напрягаем наши речевые мускулы, сдерживаем дыхание и предпринимаем другие контрпродуктивные меры, которые влияют на нашу способность общаться. Лучший и, возможно, единственный путь почувствовать себя комфортно, делая паузы, это опробовать их. Предназначение Выступления 4 — дать вам эту возможность. СОЗДАНИЕ ВАШЕГО «МЕРТВОГО ЭФИРНОГО ВРЕМЕНИ» Как обычно, способ что-то действительно познать — это преувеличить. В эту речь вы будете вовлечены как член Клуба Говорящих Медленно. То есть каждый ОЖИДАЕТ от вас, что вы будете говорить медленно, фактически — это норма. Лучше выбрать тему, которая затрагивает ваши очень личные глубокие чувства, тогда паузы помогут создать драматический эффект. Если такой темы вы найти не можете, то подойдет любая. О паузах. Они должны быть длиииииииииииииииинными. Между 3 и 6 секундами, и даже больше. Конечно, вы можете их варьировать, делая какие-то длиннее, какие-то короче. Что касается того, как часто вы должны делать паузы: делайте их через каждые 3-4 слова. По крайней мере, вы должны запрограммировать достаточно намеренных пауз, чтобы речь казалась неестественной. Хотите послушать, как может звучать начало такой речи? Вот пример: «Я…… ОЧЕНЬ РАД……. присутствовать здесь…… На этом……. НЕЗАБЫВАЕМОМ мероприятии…….и ВЫСТУПАТЬ перед…… вами…… в честь РАДОСТНОГО события…… НЕБЫВАЛОГО ……… урожая……. арбузов». Вот в таком духе. 703 Выступление 5: Смотрите в глаза Вы когда-нибудь интересовались, почему лидер ООП Ясир Арафат на фото в новостях обычно появляется в темных очках? В газетах была интересная статья по этому поводу. Кажется, он носил темные очки для того, чтобы его глаза не выдавали реальных чувств. Глаза говорят многое. Это окна, через которые общается душа. Вы когда-нибудь наблюдали двух влюбленных, держащихся за руки, абсолютно забывших об окружающем мире, в то время как они пристально смотрят друг другу… на нос? Конечно, нет. Они смотрели друг другу в глаза. Именно глаза — место, где все происходит. С глазами происходят изменения, которые непосредственно связаны с эмоциями. Например, когда вы чувствуете себя мягким, доверяющим и экспрессивным — ваши зрачки расширяются. Фактически некоторые афродизиаки лишь расширяют зрачки, чтобы искусственно включить этот невербальный сигнал. Когда вы не смотрите в глаза партнера, ваш интерес друг к другу теряет интенсивность. Легко наблюдать важность контакта глазами в мире животных. Понаблюдайте раз, где-нибудь в парке, когда встречаются два кобеля и один хочет доказать свою доминирующую позицию. Если другая собака не хочет принять вызов — она будет прятать глаза. УСТАНОВЛЕНИЕ КОНТАКТА С ВАШЕЙ АУДИТОРИЕЙ Контакт глазами — это мост, через который эмоции путешествуют от вас к слушателю. Таким образом, избегание контакта — это способ отстраниться от участия в ситуации. Ваше тело может быть там, но вы — нет. Что это за страх? Это может быть страх осуждения. Или страх выглядеть глупо, или страх, что вы предстаете слишком доминирующим. Или чувство дискомфорта при слишком близком личностном контакте. 706 Зрительный контакт выносит все эти чувства на поверхность. из нас, кто заикается, боятся чувств. Мы склоняемся к сверхконтролю. Таким образом, мы видим свое вовлечение (контакт глазами) как нечто, что заставляет нас отбросить часть контроля в пользу эмоций. Действительно, если вы не вкладываете эмоции в речевую ситуацию, у вас меньше шансов испытать боль. Но здесь кроется ловушка. Без эмоций у вас нет ни силы, ни власти, ни ощущения присутствия. Вы — просто набор слов. В итоге, Выступление 5 фокусируется на двух вещах. Во- первых, конечно, вы будете работать над зрительным контактом. И во-вторых, вы будете наблюдать за своими чувствами при таком контакте. ПРАКТИКУЕМ ВИЗУАЛИЗАЦИЮ Прежде всего, поищите удобную тему для выступления. И еще, для начала — небольшое, на несколько минут, упражнение, которое нужно попрактиковать в течение недели перед выступлением. Это упражнение на визуализацию. Сядьте в свое любимое кресло, успокойтесь, расслабьтесь. Закройте глаза и нарисуйте в своем воображении картину себя, стоящего перед аудиторией, готовящегося начать речь. Перед началом воображаемого выступления позвольте вашим глазам встретить глаза нескольких членов воображаемой аудитории. Действительно смотрите на них. Представьте, как это — чувствовать контакт с аудиторией. Продолжайте воображать — начинайте свою речь. Продолжая говорить, позвольте своим глазам свободно перемещаться по слушателям. Говорите для одного человека 3-4 секунды. Потом разрешайте себе взглянуть на другого. Если поднимаются какие-либо эмоции — не блокируйте их. Просто примите эти чувства и сфокусируйте ваше внимание на том, что вы хотите испытывать. Позвольте себе ощутить, каково это — говорить с аудиторией, которая хочет видеть вас ярким, сильным и авторитетным. Увидьте себя касающимся своим взглядом каждого члена аудитории. Не кон707 Выступление 6: Выказывайте свои чувства Когда в последний раз вы вспылили на кого-то? Для многих заикающихся ответом будет: «Никогда». Есть по крайней мере одна вещь в жизни, которую мы выучили очень хорошо: безопаснее держать при себе то, что мы чувствуем. И мы решили быть хорошими со всеми, чтобы всем понравиться. «Что? Я раздражен? Не сочиняйте! Я абсолютно спокоен. Короче, высоко мне подпрыгнуть?» Неудивительно, что многие из нас часто ощущают себя объектом манипуляций. Мы сделаем что угодно, чтобы предотвратить потерю контроля. Что угодно. Мы продадим наши идеи, веру, даже себя. Зачастую наша способность блокировать свои чувства становится до такой степени автоматической, что мы даже не подозреваем о существовании этих чувств. Проблема заключается в том, что мы не расстаемся с эмоциями только потому, что мы их прячем. Эмоции и биохимические процессы в нашем организме взаимосвязаны. Когда мы переживаем стресс, наш организм реагирует синдромом «бей-беги». Адреналин и другие биохимические вещества впрыскиваются в кровь, чтобы придать нам сил и выносливости в кризисной ситуации. Эта дополнительный «пинок» был необходим первобытному человеку, чтобы выжить в условиях доисторического мира. Пещерный человек сжигал эти вещества, сражаясь со зверем или убегая от него. Но что происходит, когда вы или я расстроены и не имеем возможности высвободить негативную энергию через физическое действие: накричать на кого- то, поиграть в теннис до потери сил или помедитировать час, чтобы прийти в равновесие? А факты печальны! Вся эта биохимия остается в нашем организме в течение трех недель. Если вы не высвобождаете эти энергии, вы буквально варитесь в собственном соку. 710 Давайте посмотрим, как это все соотносится с речевыми ступорами. Выступления на публике — это всегда стрессовая ситуация для каждого! Включая людей, которые никогда не заикались. Когда вы предвидите необходимость говорить (например, вы следующий в очереди докладчиков), ваш организм начинает мобилизовать свои силы. Химия крови изменяется. Увеличивается частота биения сердца. Тело готовит себя к кризису, буквально готовясь взорваться в действии. И теперь, если вы боитесь высвобождения этой энергии во время речи, вы должны направить часть своих усилий на ее сдерживание. Люди складируют свои эмоции бесчисленным количеством способов. Испытывают головные боли. Получают язвы, зажатые спины и плечи. Запирают себя, «забывая» то, что хотели сказать. Но блокируя энергию, напрягая мышцы глотки, гортани, губ, языка или сдерживая свое дыхание, вы прибавляете себе проблем. Человек может говорить, если у него напряжена спина. Это не мешает его способности общаться. Но человек, который заблокировал свои голосовые связки, не может произнести звук. Его страх того, что он не способен заговорить, становится дополнительным источником стресса, который усиливает ступоры, ведущие к еще большему стрессу, ступорам, стрессу …и так далее. Замкнутый круг. И хотя страх речевого ступора становится стимулом для еще большего ступора, исходная причина сдерживания может не иметь ничего общего с речью. Она может быть связана с невозможностью выразить то, что вы втайне побаиваетесь человека перед вами, мнение которого для вас значимо. Или боль, ассоциирующаяся с боязнью быть отвергнутым. Или, возможно, человек, с которым вы разговариваете, напоминает (бессознательно) ребенка, который издевался над вами в пять лет, когда вы были беззащитны. Или просто ситуация, когда вы находитесь перед другими, вызывает воспоминания о схожей ситуации в детстве, когда вас стыдили и вы чувствовали себя изгоем. Часто очень сложно прийти в контакт с этими чувствами. Но одну эмоцию — гнев — кажется, вспомнить проще, если за711 Выступление 7: Намеренное заикание О ужас! Это та самая речь, которую все ненавидят. Делать то, что вы пытались прятать все эти годы, противоречит всякому здравому смыслу! Тогда для чего же это нужно? Зачем выносить на публику ВЕЛИКИЙ СЕКРЕТ? Один гуру сказал об этом наилучшим образом: «Ты то, чему ты противостоишь». Он имел в виду, что если вы хотите избавиться от проблемы, сначала вам нужно включить ее в себя. Принять ее. Сделать частью себя. Только тогда вы можете начать отпускать ее. НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ НЕ МОГУТ БЫТЬ РЕШЕНЫ Мы продолжаем думать, что мы можем РЕШИТЬ нашу проблему заикания, как будто это некая математическая задача. Мы думаем, что можем заставить эти речевые ступоры исчезнуть, обращаясь с ними так, будто они не часть нас, а нечто «там, снаружи». Вы не можете этого сделать. Правда, может показаться, что вы заставили нежелательное поведение исчезнуть, сосредоточиваясь на том, чтобы его не повторять (как предлагается в программах типа «формирование беглости»). Но, скорее всего, все вернется, если вы не сделаете следующий шаг — не растворите «клей», цементирующий проблему… Почему? Очень просто. Чтобы решить проблему, вам нужно продолжать воссоздавать ее. (Иначе не будет того, над чем вы работаете.) В этом вся ирония: чем больше вы стараетесь решить проблему заикания, тем больше утверждаете ее присутствие. Форменное иезуитство. Означает ли это, что проблема не может быть решена? Вовсе нет. 716 Многие проблемы могут быть решены. Вы можете решить это хитрое алгебраическое уравнение. Вы можете прийти к ответу, как реорганизовать корпорацию. Или куда поехать на каникулы в следующем году. И все потому, что вы не пытаетесь заставить алгебраическую задачу, корпорацию или ваши каникулы исчезнуть. Но если вы хотите заставить что-либо исчезнуть, как ваше заикание, вам нужно выбрать другой подход. Чтобы заставить что-либо исчезнуть, вам это не нужно решать. Это нужно растворить. РЕШИТЬ ИЛИ РАСТВОРИТЬ Когда вы решаете проблему, предмет продолжает существовать, хотя его форма может быть изменена или замаскирована. вы ее растворяете, предмет исчезает, потому что его демонтировали. (Это напоминает то, что вы делали, когда были ребенком, — разбирали на части машинку, собранную из Лего, и складывали детали в коробку.) Вы разъединили части, поэтому они больше не взаимодействуют. Вы устранили проблему, разрушив ее структуру. Для иллюстрации: 10-летние Том, Дик, Гарри и Джонни — шайка малолетних хулиганов, от которых сплошные неприятности. Вы хотите поубавить их активность. Как это сделать? Вероятно, вы мало чего добьетесь, если будете взаимодействовать с ними как с группой. Потому что между ними существует связь, которая поддерживает существование проблемы. Чем больше вы взаимодействуете с ними как с группой, тем более вы подтверждаете существование шайки. И тем самым укрепляете их поведение. Но если вы заставите их присоединиться к группе молодежи и займете каким-то делом, шайка Тома, Дика, Гарри и Джонни растворится в чем-то большем, чем она сама. Структура, определяющая их группу, больше не существует. Части демонтированы и рассредоточены. Шайка… и проблема… исчезли. 717 Выступление 8: Использование своего тела Это упражнение направлено на то, чтобы почувствовать себя более расслабленным перед лицом аудитории. Фактически, вы уже практиковались в этом во время Выступления 1, где заявляли права на свое пространство. Как вы знаете, нет ничего более мучительного, чем быть неподвижным, когда нервничаете. Не случайно будущий отец, ожидающий рождения ребенка, всегда расхаживает в комнате ожидания. Если бы он вынужден был сидеть смирно, он, вероятно, родил бы сам. Итак, что же делает обычный человек, когда выступает перед другими? Он стоит неподвижно. Абсолютно неподвижно. Он не двигает своими ногами. Он не двигает своими руками. Он не двигает ни одной частью своего тела. В лучшем случае он судорожно стискивает трибуну, в то время как его эмоции безуспешно сражаются за то, чтобы быть выпущенными наружу. Это очень трудно. Это заложено в генах у всех нас — оставаться неподвижным перед лицом опасности. Это абсолютно оправданно: оставаться неподвижным, когда разъяренный бык проносится неподалеку. Вы не хотите привлечь к себе его внимание. А теперь подумайте о том, насколько это противоречит здравому смыслу и потенциально проигрышно: произнося речь вести себя так, как будто не хотите, чтобы люди вас заметили. Вы сводите на нет сами себя. Вы пытаетесь быть видимым и невидимым одновременно. И именно эта ситуация — когда две противоположные силы перетягивают вас в разные стороны — провоцирует ступор. ПОЗВОЛЯЕМ ДВИЖЕНИЮ ОСВОБОДИТЬ ВАС Цель Выступления 8 — открыть для себя удовольствие подвигаться в то время, когда говорите. Вы это сделаете, выступая на тему «Как это делается». 723 Ваша задача — разъяснить процесс какой-либо деятельности. Как обслуживать автомобиль. Как построить забор. Как размахивать клюшкой для гольфа или как складывать парашют. Как сделать хороший массаж. Очевидно, невозможно должным образом раскрыть эти темы, не демонстрируя то, о чем вы говорите. Это означает, что вы должны двигаться. Вы хотите, чтобы у ваших слушателей сложился четкий и ясный образ того, о чем вы говорите. Они должны иметь возможность «увидеть» эту клюшку для гольфа или автомобиль, над которым вы работаете. Единственный способ передать эти образы — это сыграть действия так, будто вы на самом деле их производите. Чем более точно вы это сделаете, тем более ясной будет картина для ваших слушателей. ПРОИЗНЕСЕНИЕ РЕЧИ Для большего эффекта выполняйте все утрированно, используя язык тела. Представьте, что ваша аудитория находится в километре от вас и единственный способ достучаться до нее — делать все нарочито. Какова тема вашего выступления? Как прочистить сток ванны? Супер! Будьте уверены: движения здесь предостаточно. Покажите, что действие идет все то время, что вы будете говорить. Например, если вы описываете как готовить великолепное мясное рагу с овощами, изобразите, как достаете кастрюлю из шкафа. Где шкаф — справа сверху? Подойдите к нему и откройте дверь. Для скольких людей вы собираетесь накрывать стол? На двоих? На десяток? Убедитесь, что зрители имеют представление о том, насколько велика кастрюля, когда вы несете ее от шкафа до стола. Теперь расскажите нам, какие ингредиенты входят в состав блюда, и продемонстрируйте, как каждый из них должен быть нарезан. (Кстати, не забудьте помыть все овощи, перед тем как положить их в кастрюлю.) Когда все приготовлено, поставьте кастрюлю на плиту и зажгите огонь. Если вы относитесь к людям, которые любят попробовать рагу, когда оно еще кипит, покажите нам, как вы 724 Выступление 9: Взаимодействие с аудиторией Одной из лучших рекламных кампаний десятилетия является кампания фирмы AT&T «Протяни руку и коснись кого-нибудь». В одном трогательном телевизионном ролике, снятом во Франции, молодой мужчина прощается со своей семьей на платформе железнодорожного вокзала. Судя по всему, разлука будет долгой. Все в слезах. Облако пара от локомотива окутывает молодого человека и его родителей, когда они обнимаются на прощание. И он уходит. Но не совсем и не навсегда. Время идет. Звонит телефон в родительском доме. Это их сын. Он тянется через океан, через страны, чтобы прикоснуться к людям, которые ему небезразличны. Звонок издалека может разрушить географические барьеры. Но существуют другие преграды, например, психологическая дистанция между оратором и зрителями. Один из лучших способов разрушить этот барьер — «протянуть руку» и активно вовлечь себя во взаимодействие с аудиторией. Это может быть что угодно, начиная от вопросов по теме вашего выступления до проведения «уличного» интервью с членами аудитории. Это не только разогревает обстановку, но попросту является забавой и удовольствием, потому что вы задействуете слушателей на личностном уровне. СИЛА ПРОТЯНУТОЙ РУКИ Большинство выступающих изолируют себя в защитном коконе. Они настолько подавлены наличием публики, что возводят барьер, через который едва проходит их голос, и ничего более. Если вы тоже делаете так при выступлении, то наверняка заметили, насколько вам одиноко в такие моменты. Одинокий и всеми покинутый перед толпой. Выступление 9 предлагает вам технику разрушения этого кокона, способ сделать опыт общения более теплым и душевным. 726 Те из нас, кто заикается, всегда пытались опыт выступления лишить индивидуальности, потому что он всю жизнь приносил нам боль. Мы не хотели чувствовать больше, чем вынуждены. Мы не хотели быть в контакте с кем-либо, в то время как переживали эти ужасные ступоры. То есть мы отступали. И этот подход, это сдерживание как раз и помогает создавать и увековечивать речевые ступоры. Но мы можем сделать речь удовольствием с помощью возвращения личностного контакта — на наших условиях! — в контролируемых обстоятельствах. Мы можем сделать это, находя разные способы взаимодействия с аудиторией. Вспомните Монти Холла в его шоу «Давай заключим сделку». Монти не делал ничего особенного, только общался с публикой на протяжении получаса. Если он не платил кому-либо 50$ за шариковую ручку, то предлагал участнику некий неизвестный набор товаров в обмен на выигрыш в 1000$. Возможно, вы заметили, как комфортно все себя чувствовали на шоу. Даже если участники, нацепив нелепую одежду, вели себя так, что их дети готовы были спрятаться от стыда, никто не чувствовал себя смущенно. На это просто не хватало времени, потому что все были закружены вихрем шуток и приколов, в который вовлекал их Монти. Вот что означает взаимодействие с аудиторией. Это вовлекает говорящего и аудиторию в единый процесс. Это поможет вам забыть себя. Это сделает выступление удовольствием. Взаимодействие на личностном уровне может пугать вас. И только потому, что вы никогда раньше такого не делали. КОНТАКТ С ВАШЕЙ СИЛОЙ Когда вы задаете вопросы аудитории или побуждаете ее к активному участию другими способами, вы берете бразды правления в свои руки. Таким образом, будет важно осознавать то, как вы себя чувствуете в это время. Обычно заикающиеся имеют смешанные чувства по поводу лидерства. Оно и привлекает и отталкивает нас одновременно. Мы фантазируем, что бы делали, если бы говорили свободно. Мы видим, как добиваемся цели, эффективно 727 Выступление 10: Побуждение людей к действию Если вы смотрели ABC-TV в октябре 1988 года, возможно, вы видели часовое шоу празднования успешной карьеры одного уникума по имени Дар Робинсон. Если бы вы столкнулись с Даром в супермаркете, то, очевидно, подумали бы о нем как о типичном жителе пригорода, ну знаете, который работает в деловой части города на непыльной работе для белых воротничков, может быть, биржевой маклер или молодой руководитель. Обычный паренек с женой и двумя детьми. Кого вам хотелось бы пригласить на ваше очередное барбекю из-за его приятных манер и улыбчивости. Если пойти дальше, вы, возможно, приписали бы его к типу людей, самые волнительные моменты в жизни которых — тренировка Малой Лиги или раунд гольфа восьмидесятых. Но в Даре есть все, кроме обычного. В свои 39 он был величайшим каскадером Голливуда. Дар был отважным смельчаком, который выбрасывал себя из 16-и этажного офисного здания в фильме Берта Рейнолда «Машина Шарка». Дар установил мировой рекорд в прыжках без парашюта (95 м!) на надувную подушку — выдающееся событие, снятое в парке развлечений Knott’s Berry Farm в Калифорнии. Его трюки были действительно экстраординарными, и когда ему не платили за то, что он рискует собственной головой, он всегда бросал вызов самому себе, прыгнув, к примеру, с верхушки самого высокого здания Северной Америки — Канадской Национальной Башни в Торонто, — страхуемый всего лишь тонким кабелем. Почему я говорю о Даре? Потому что он был одним из тех немногих людей, которые постоянно жаждут риска, стремятся выйти из своей зоны комфорта. Большинство из нас идет другим путем. Мы ставим свои жизни на автомат, поселяемся в нашем безопасном предсказуемом мирке и делаем все возможное, чтобы поддерживать свой статус-кво. Следовательно, когда мы произносим речь с целью сподвигнуть людей на действия, то должны найти способы, чтобы вы731 тащить… буквально вырвать!.. людей из их зоны комфорта. И как вы, возможно, уже обнаружили, это не такой уж большой подвиг. ЗАСТАВИТЬ ЛЮДЕЙ ПРОЯВИТЬ ЗАБОТУ Подумайте о том времени, когда вы были ребенком. Помните, как вы хотели, чтобы родители купили вам морскую свинку, или пистолет вашей мечты, или невероятно дорогую куклу Барби с шестью полными комплектами одежды? Что работало? Секрет был в том, чтобы заставить родителей почувствовать достаточное желание заботиться, которое подтолкнет их к действию. Вы должны были вовлечь их в свое желание. Ваши родители чувствовали себя вполне комфортно с тем, что у вас не было свинки, пистолета или куклы. Вы должны были заставить их почувствовать от этого дискомфорт. Вытолкнуть их из зоны комфорта. Именно в этом цель последнего Выступления — вытряхнуть людей из их удовлетворенности, заставить почувствовать беспокойство, которое побудит к действию. Чтобы побудить людей к действию, вам для начала нужно найти что-то — возможность, причину, проблему, — которая важна для вас лично. Что это может быть? Вот несколько типичных тем, которые заставят вашу аудиторию шевелиться: • Рассказать местным школам о Национальной Ассоциации Заикающихся и/или помочь провести кампанию «Неделя Понимания Проблем Заикающихся». • Отправить серьезное пожелание своему сенатору или конгрессмену. • Пожертвовать на благотворительность. • Пообещать сделать для себя то, что давно хочется, но все откладывается до лучших времен. • Провести выходные так, как давно хотелось, да все никак не получается. Теперь вы имеете представление. Что бы вы ни выбрали, это должно быть что-то, что крайне важно для вас именно сейчас. Никто не будет заниматься вашей проблемой усерднее вас самих. Вы выполняете роль эталона целеустремленности. 732 ЧАСТЬ 8 А ДАЛЬШЕ ЧТО? Я никогда не думал, что книга окажется такой длинной. Тот факт, что в ней более 800 страниц, отражает всю сложность вопроса хронического заикания. Чем более вы в него углубляетесь, тем более понимаете, насколько затронутыми оказываются многие стороны личности. Затронутым оказывается сам способ нашего мышления. То, какими мы себя ощущаем. Как мы к себе относимся. Иногда я представляю, насколько все было бы проще, если бы заикание вызвалось только генетическим «глюком», и находится много людей, которые так все и видят. Но сказать, что заикание является следствием генетики, — это как утверждать, что суть салата «Цезарь» в майонезе, поскольку, там можно обнаружить его присутствие. В этой книге я постарался показать, что хроническое заикание — штука системная, и чем более плотно вы сможете с ним работать как с системой, тем более заметными и стабильными будут результаты. В последней части книги помещен список ресурсов, которые помогут вам охватить проблему заикания настолько широко, насколько это возможно. Поддержку вы можете получить, находясь даже в самых удаленных уголках земного шара. В вашем распоряжении не только коллективные знания онлайн-сообщества заикающихся, но и электронные почтовые ящики и общение посредством Скайпа. Вебсайты, подобные Stuttering Home Page, представляют собой настоящие сокровищницы полезной и практической информации. А доступность поддерживающих мероприятий типа Клубов ведущих, Клубов ораторского искусства, программ личностного роста и им подобных дает вам множество вариантов на выбор. 740 Подключение к ресурсам интернета Заикание — это проблема «сама в себе». Если вы в детстве были похожи на меня, то, возможно, поймете человека, который запинается и не может выговорить слово, но которому из-за стыда и невозможности прослыть заикой практически нереально каким-то образом обсудить собственное состояние со сверстниками. Я был слишком занят отрицанием самого себя. Поэтому я вырос в полном неведении относительно собственной речи. Для большинства заикающихся рисунок коммуникаций лишь слегка подкрашивается по мере взросления. Все потому, что доля людей с хроническим заиканием весьма мала. Большинство специалистов считают, что таковых примерно один процент населения, хотя даже эта цифра может быть завышенной, если отбросить детей, которые не испытывают неудобств от расстройства речи, зачастую исчезающего, когда ребенок становится взрослым. Следовательно, найти товарища по несчастью, с которым можно поделиться мыслями и идеями, бывает трудно. Нелегко заикающимся обсудить свои мысли и с профессионалами. Основная масса времени уходит на курс логопедии, и в отношениях клиента с логопедом обе стороны остаются в рамках вполне определенных ролей. Следовательно, для тех, кто изучает или исследует заикание, очень мало надежд на сотрудничество с заикающимися в поисках истины. А это досадно, поскольку сообщество заикающихся всегда даст материал для новых озарений. Некоторые продвинутые специалисты смогли преодолеть пропасть между двумя мирами, и их усилия по партнерству с сообществом были щедро вознаграждены. Непрофессионалы могут быть проницательными исследователями своей собственной речи. Взгляд изнутри проблемы может дать более глубокое понимание природы заикания, что не так-то просто для среднего специалиста, который вы741 нужден довольствоваться взглядом на проблему со стороны. Особенно интересен опыт малочисленной группы людей, которые излечились от заикания своими собственными силами, без логопедии. Если они при этом были хорошими наблюдателями, то у них есть уникальное видение всего процесса излечения и того, следствием чего он является. К сожалению, эти люди не имеют трибуны, чтобы рассказать о том, о чем они узнали, и их знания и опыт в значительной степени потеряны для профессионалов. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. ХОДЯЧАЯ ЛАБОРАТОРИЯ Отсутствие возможности поделиться опытом сильно меня расстраивало, когда я разменял пятый десяток. В течение 15 лет я был своей собственной ходячей лабораторией. Если у меня появлялась мысль, как можно улучшить свою речь, я не писал заявку на грант и не искал источники финансирования для исследований. Мне просто достаточно было пройти в лавку на углу и сказать: «Пакет молока». И я мог сразу узнать, добравшись до твердого «П», насколько плодотворной была моя идея. Мной были опробованы и проверены многие идеи и подходы. Я расспрашивал о тысячах вариантах автобусных маршрутов, которые мне были вовсе не нужны. Я проверял на практике самую последнюю свою идею каждый раз, когда заезжал на заправку и просил дежурного «залить доверху». Этому самонаблюдению способствовало то, что я участвовал в программах личностного роста, которые распространились в конце 60-х и начале 70-х годов в Калифорнии. Эти программы, некоторые из которых занимали один уикэнд, а некоторые собирали участников еженедельно в течение нескольких лет, ставили меня в условия жесткой обратной связи, когда я был вынужден отслеживать то, как думаю, чувствую и действую. Хотя у меня были задачи поважнее, чем мое хроническое заикание, я не мог не замечать корреляцию между тем, кем был, и своей способностью самовыражения. К середине четвертого десятка заикание растворилось и уже не играло существенной роли в моей жизни. Я чувство742 Ценность дискуссионных групп в интернете Алан Бэдминтон За свою жизнь я перепробовал множество способов борьбы с заиканием. Случалось, что в спокойной обстановке речь моя становилась более свободной (и плавной), но в реалиях сохранять такую речь мне никогда не удавалось. Главной причиной такой неспособности закрепить успех было то, что я всецело ориентировался лишь на технику речи. Я не понимал, что для достижения стабильного результата мне нужно поменять и свое мышление. Еще одним фактором являлось отсутствие поддержки, которая крайне важна, избавляетесь ли вы от заикания, зависимости от наркотиков, алкоголя и тому подобного. Когда в 2000 году я решился на последнюю попытку в отношении своего заикания, я нашел себе неожиданного союзника. Нет, я не имею в виду методику контроля своего заикания, которая стала отправной точкой для изменений. Я говорю о том, что в корне поменяло способ нашего общения, как индивидуального, так и коллективного: об ИНТЕРНЕТЕ. ИНТЕРНЕТ ОТКРЫЛ ЦЕЛЫЙ НОВЫЙ МИР К тому времени я не прочитал ни одной книги, ни одной серьезной статьи относительно того, что так пагубно влияло на мою жизнь с самого раннего детства. Я был практически в неведении относительно доступных методик лечения и не знал ничего о том, как другие справляются с подобными проблемами в своей жизни. Все поменялось в одночасье с получением доступа к Интернету. Я был поражен широчайшим спектром наличествующей информации и узнал о существовании нескольких международных дискуссионных групп по теме заикания. За пару дней я присоединился к нескольким таким группам, что дало мне доступ к письменному обмену информаци749 ей между участниками, живущими во многих частях земного шара. Форумы устроены так, что как только участник помещает сообщение, оно становится доступным для всех членов группы (либо отдельным сообщением, либо посредством доски объявлений форума). Если кто-то захочет ответить на сообщение, комментарий этого человека автоматически становится доступным всем участникам. Это, в свою очередь, стимулирует к общению и других, вызывая продолжение дискуссии, либо направляя тему в другое русло. Когда я впервые присоединился к форумам, я был удивлен и заинтригован характером происходящих обменов информацией. Моя реакция будет более понятна, если принять во внимание, что за свою жизнь я встретил очень немного заикающихся. Не подозревал я также и о существовании групп взаимопомощи и других поддерживающих организаций. Проживая в виртуальной изоляции (от других заикающихся) более 50 лет, я вдруг обнаружил себя за чтением интимных и трогательных подробностей, касающихся переживаний незнакомых мне людей, разбросанных по всему миру. Это было странно и как-то обнадеживало: узнать, что существует множество людей, которые испытали (или испытывают) те же переживания, страдания и разочарования. Поначалу я был полностью поглощен чтением, не делая никаких попыток отвечать. Казалось, что каждый друг друга знает: любой форум, похоже, был сложившейся социальной средой. Я предчувствовал, как люди будут реагировать на вторжение новичка, и спрашивал себя, будет ли от меня какой-то прок. С какой стати людям на другой стороне планеты будет интересно то, что происходило в моей жизни? Я ПРИСОЕДИНЯЮСЬ К ДИСКУССИИ Мне не потребовалось много времени, чтобы перестроиться. Когда кто-то рассказывал конкретный случай, затрагивал конкретную тему или спрашивал совета, я чувствовал необходимость ответить. В конце концов, рассматривались вопросы, которые были мне близки. Детали, возможно, и не совпадали, но сходства с моим личным опытом было много. 750 Ресурсы для перемен 1 Было бы идеальным, если бы каждый мог пойти на курс логопедии и после напряженной работы получить в результате полное выздоровление. Но это не тот случай. Все люди разные. У кого-то остаются ужасные воспоминания детства, которые необходимо проработать до конца. У других такого нет. У кого-то с возрастом заикание переходит в легкую форму. Кто-то выстроил сложные стратегии борьбы, от которых придется отучиваться. Система заикания у каждого своя, потому вряд ли всеобщий универсальный подход окажется успешным, ведь вашу историю вряд ли удастся подогнать под единый стандарт. Решения должны учитывать индивидуальность. Застарелое заикание — это многомерная структура, подход к которой, как правило, должен быть разносторонним. И что же в данном случае мы имеем в наличии? ЛОГОПЕДИЯ Начнем с традиционного: с логопедии. Я никогда не имел дела с логопедами, поэтому не могу обратиться к собственному опыту. Но я вращался в кругах общества самопомощи заикающихся в течение 33 лет и слышал много отзывов заикающихся об обращении к логопедам. Также я встречался и разговаривал со многими специалистами в области речевой патологии. И вот что я уяснил. Наличие опыта. Если вы намерены обратиться к специалисту в области патологии речи, для начала узнайте, работали ли он или она с заикающимися. Проблема заикания очень сильно отличается от проблемы, скажем, дефекта дикции или артикуляции. Приходится считаться с многочисленными нюансами личности человека. Специалист мог получить свои звания, не встречаясь с заиканием на практике. О заикании, возможно, он знает только 1 Примечание: ресурсы, упоминаемые в этой главе и в других частях книги, даны на сентябрь 2011 года и могли измениться. 759 по учебникам и лекциям. Но ничто не может заменить личный опыт. Без него, без собственных проб и ошибок, очень легко наметить план лечения, в котором упущено то важное, что могло бы решить проблему. Жизненный опыт играет важную роль. Самые успешные логопеды — те, кто имел опыт собственного личностного роста. Я знаю, например, одного такого специалиста, который участвовал в движении «Говори свободно» в Калифорнии в 1960-х. Для этого движения характерно было интенсивное взаимодействие и изучение личности, и в течение долгого времени он изучал, что же угнетает или мотивирует человеческое поведение. Другой известный на всю страну специалист в колледже занимался драмой и регулярно изучал мотивы и жизненные установки героев, которых он играл. Нельзя сказать, что такой опыт абсолютно необходим, но я точно знаю, что знание, полученное не понаслышке, ничуть не менее важно, чем чистая теория. Лучший вариант когда ваш врач обладает и тем и другим. Может ли логопедия тормозить ваш рост? Как ни странно, может. В главе под названием «Дзен в искусстве быть свободным» мы рассматривали подход Дзен к мастерству и то, что он подразумевает отказ от сознательного контроля и доверие к собственному подсознанию. Это очень важный момент. Есть логопеды, которые сосредоточены только на плавности речи, которые видят это вашей главной задачей. Ирония в том, что та самая механическая плавность может препятствовать вашему достижению следующих ступеней спонтанного самовыражения. что я намеренно избегаю слов «спонтанная беглость речи». Потому что общая беглость может не соответствовать вашей естественной речи. Обычные люди говорят и «ммм…», и «э-э…», и повторяются, и начинают заново, и бормочут что-то, не заботясь об этом. Заикающийся заинтересован только в свободе от ступоров. Вариации голоса — напряжение, скорость, тембр, громкость и паузы — передают 85 процентов информации вашего сообщения, которая невербальна. Я затрудняюсь сказать вам, сколько за эти годы я встретил заикающихся, которые признавались, что забросили техники плавной речи по той причине, 760 Книги, которые могут вам помочь Я никогда не слышал, чтобы у кого-то заикание прошло просто после чтения книг. Тем не менее они способны оказать существенное влияние на ваши понятия и убеждения, а уже изменения в этом могут явным образом отразиться на системе заикания в целом. Но какие именно книги самые важные? Сложно сказать. Поскольку мы все разные, вы не сможете точно предсказать то, как определенная книга повлияет на конкретного человека. Вот почему, когда составляется библиография, включаются все книги, которые потенциально могут оказаться нужными. Не знаю, как вы, а я пугаюсь, когда кто-то предлагает мне длинный список книг для чтения. Обычно там так много названий, что я не знаю, с чего начать, и решение просто предложить такой список представляется мне слишком суровым. Так что, сообразуясь со значимостью, я хочу ограничить свои рекомендации горсткой названий. Конечно, есть тонны книг, которые были бы полезны для вас. Тем не менее я полагаю, что приведенные книги могут оказать полезное влияние на вашу речь, поскольку все они обнажают нечто важное в системе заикания. Максвелл Малц и Дэн Кеннеди. Новая психокибернетика (The New Psycho-Cybernetics by Maxwell Maltz, MD. & Dan S. Kennedy. Psycho-Cybernetics Foundation). Это первая из четырех книг по когнитивным аспектам хронического заикания, которая, по моему мнению, должна быть прочитана. «Когнитивный» относится к «восприятию» и «убеждениям» в Гексагоне Заикания. Psycho-Cybernetics была первой книгой, которую я посчитал полезной в отношении собственной речи, потому что она давала мне понимание того, как образы в моем сознании управляют моими чувствами и поведением и, в конечном счете, способностью говорить свободно. Написанная Максвеллом Малцем, пластическим 775 хирургом, книга подробно расписывает силу внутренней самооценки и то, как сделать ее более позитивной. Первое издание этой книги вышло в начале 1960-х, и с той поры было продано более 10 миллионов экземпляров. Последнее издание вышло с поправками Дана Кеннеди, который когда-то сам заикался. Уэнделл Джонсон. Люди в затруднительных ситуациях (People in Quandaries by Wendell Johnson. International Society for General Semantics). Классический труд одного из главных авторитетов в области заикания. Общая семантика описывает тот способ, каким структура языка влияет на восприятие. Я понял важность общей семантики, поскольку на то, как я пользуюсь языком, влияет уровень моего стресса, а это, в свою очередь, прямо отражается на речи. Джонсон дает самое четкое представление по этому вопросу из всего того, что я когда-либо читал. Боб Боденхеймер. Я говорю! Как остановить заикание (I Have a Voice: How to Stop Stuttering by Bob Bodenhamer. Crown House Publishing Limited). Мне часто задают вопрос о том, как я одолел свои речевые затруднения. После того как я рассказываю свою историю, люди, естественно, спрашивают, что они могут сделать, чтобы следовать моим путем. В частности, им хочется узнать о конкретных шагах, которые нужно предпринять, чтобы избавиться от страхов и паники, связанных с речевыми ступорами. Книга представляет собой сборник концепций и приемов, использующих принципы нейросемантики (НС) — новейшей формы технологии управления разумом, — чтобы переформировать те мысли, которые приводят к ступорам. Боб Боденхеймер — авторитет в области НЛП, а также один из основателей НС. Он также является психологом и терапевтом, имевшим дело с многими заикающимися. Это дало ему интуитивное понимание мыслительных процессов, лежащих в основе заикания и ступоров. Книга чрезвычайно полезна всем заикающимся и логопедам, которым нужен инструмент для собственной переоценки, изменения состояния сознания, перестройки и изменения отношения к заиканию. 776 Семь советов в общении с вашим ребенком Составлено Барри Гитаром (Barry Guitar, Ph. D., Unuversity of Vermont) и Эдвардом Контурэ (Edward G. Conture, Ph. D., Vanderbilt University). (Хотя эта книга адресована заикающимся взрослым, многие люди задаются вопросами о том, как общаться с маленькими детьми, которые заикаются. Это — отдельный предмет для обсуждения, который выходит за пределы данной книги. Тем не менее я подумал, что этот список из семи советов будет особенно полезен в качестве отправной точки для родителей и других заинтересованных лиц. — Прим. Дж. Харрисона.) 1. Разговаривайте с вашим ребенком неторопливо, часто делайте паузы. Подождите несколько секунд после того, как ребенок закончил говорить, после чего начинайте говорить сами. Ваша собственная медленная, спокойная речь будет гораздо более эффективна, чем любая критика или советы, такие как «говори медленнее» или «попробуй сказать это еще раз медленнее». 2. Сократите количество вопросов, которые вы адресуете ребенку. Вместо того чтобы спрашивать, просто комментируйте то, что он говорит. 3. Используйте мимику и жесты, чтобы показать ребенку, что вы слушаете то, что он говорит, а не то, как он это делает. 4. Ежедневно выделяйте несколько минут в одно и то же время, чтобы целиком и полностью посвятить их вашему ребенку. Это тихое спокойное времяпрепровождение может способствовать становлению уверенности в себе. 5. Помогите всем членам семьи научиться говорить и слушать по очереди. Детям, особенно тем, кто заикается, гораздо легче говорить так, нежели чем когда все перебивают друг друга. 6. Понаблюдайте за тем, каким образом вы взаимодействуйте с вашим ребенком. Постарайтесь создать как можно 783 больше моментов в общении, через которые ребенок может воспринять ваше послание о том, что вы его слушаете и у него есть масса времени на то, чтобы говорить. 7. Кроме всего прочего, показывайте ребенку, что вы принимаете его таким, какой он есть. Заикается он или нет, самой мощной силой будет ваша поддержка. Больше полезной информации для родителей можно найти на сайте Фонда Заикающихся: http://www.stutteringhelp.org/Default.aspx?tabid=131. Кроме того, ищите информацию на сайте Национальной Ассоциации Заикающихся: http://www.westutter.org/WhoWeHelp/parents/index.html. Сорок лет спустя Какой была моя жизнь те сорок лет, в течение которых я уже не ступорил? Иначе вопрос можно переформулировать так: «Что бывает, когда человек перестает заикаться?» Бросился ли я вперед догонять и получать все то, что боялся сделать из-за заикания? Наверное, нет. Я бы так не сказал. Те движущие силы, которые способствовали моему заиканию и ступорам, составляли еще значительную мою часть. Я еще во многом был озабочен тем, как выгляжу. И сосредоточивался главным образом на том, чтобы угодить другим. Все это можно трактовать как отсутствие цели в жизни. Хотя я стал довольно приличным составителем рекламных буклетов, писал книги и статьи, карьера в этой области — это не то, что меня вдохновляло. Когда меня спрашивали о том, какие у меня планы на ближайшие пять лет, у меня их не было. Я просто делал ту работу, которая мне предлагалась. Но одна вещь, к которой меня тянуло, все же была. Мне нравилось учить. Много лет назад, когда я впервые появился в Сан-Франциско, мой первый сосед сказал мне, что у меня хорошо получилось бы выступать перед людьми, но я быстро отбросил эту идею. Меня тошнило от одной только мысли, что я стою перед всеми этими «судьями». Я вообще не представлял, как так можно что-то говорить. Так что я ограничился заработками и любопытством в отношении людей. Однако, а тогда я еще не знал об этом, было несколько направлений, связывающих все, что я делал. Мне нравилось сложное делать простым. Реклама способствует этому. У вас есть информация о продукте, которую вы должны прочитать и усвоить. Вы должны узнать и прочувствовать аудиторию. Вам надо найти творческий подход, чтобы представить преимущества продукта таким образом, что аудитория захотела его купить. Я считаю, что это непростая задача. Подобным же образом, мне нравится писать такого сорта статьи, что появляются в этой книге, поскольку они содержат в себе загадку. Если при этом мне удается проложить новые пути, то занятие становится еще более привлекательным. 785 Я прихожу в восторг, когда могу сделать что-то, что помогает людям получить новые возможности. Таким образом, вы понимаете, отчего Национальная Ассоциация Заикающихся имела для меня такую привлекательность. За 30 лет она стала моим главным занятием, а так- же полигоном, на котором можно было понять систему. Вся деятельность, которая мне была по душе, воплотилась в работе, которую я делал в этой организации. Самое главное, я не испытывал никакого давления, когда делал это, поскольку все делалось по доброй воле. На индивидуальных занятиях, еще в 70-х годах, наставник говорил нам: «Если хотите понять, что вы из себя представляете на самом деле, обратите внимание на то, что вы делаете просто так». Как же он был прав. Ассоциация дала мне место, где я нашел себя. В частности, она дала мне возможность заняться тем, что было и самым большим моим страхом, и притягивало меня: преподаванием. На первой встрече отделения Ассоциации, которую я всегда вспоминаю (с большим трепетом, могу добавить), я чему-то учил. Была куча проблем, но это было то, что мне хотелось делать. И поскольку никто в аудитории не знал больше меня, это придавало мне силы двигаться вперед. И тем не менее люди, уходя, говорили мне, что у меня хорошо получилось, а я мог только думать: «Ну, в этом вы ТОЧНО заблуждаетесь». В 70-х я посетил тренинги личностного роста и всегда связывал их с наставниками, которые их проводили. Мне очень нравилось то обстоятельство, что они ездили по многим городам. А самому быть тренером? Исключено. Тем не менее в начале 80-х я разработал и провел двухдневный семинар для Ассоциации (теперь это Национальная Ассоциация Заикающихся) в окрестностях Сан-Франциско. Да, я оказался единственным человеком, прошедшим программу личностного роста. Но это не важно. А суть в том, что рядом не было никого, кто мог бы оценивать меня, и я был свободен быть самим собой. В середине 80-х мной было написано первое издание этой книги: 50 страниц речевых упражнений плюс одно эссе. Тогда же прошел мой первый публичный семинар на ежегодной конференции Ассоциации в Филадельфии. Здорово! 786 Сила намерения Вот мы добрались до конца книги, и вы, вероятно, думаете: — Действительно ли я смогу научиться говорить без заикания или, по крайней мере, без страха заикания? — Сколько это потребует времени и усилий? — Если у меня получится, то даст ли мне это работу получше или больше денег? — Смогу ли я говорить в любой ситуации? — Смогу ли я добиться того, чего мне хочется? — На что будет похожа моя жизнь? Это вопросы, над которыми задумывались все, у кого были личные проблемы. Я знаю, потому что многие годы и сам задавал себе эти вопросы в попытках одолеть собственные жизненные невзгоды. Книги по работе над собой — это, конечно, здорово. Но действенность этой информации… ну, скажем, это другой разговор. Чтобы эта книга как-то повлияла на вас, что- то должно измениться, и это больше, чем только ваша речь. Вы должны действовать. А чтобы все получилось и ничего вас не удерживало — не позволяйте жизни соответствовать вашим ожиданиям. Давайте посмотрим, почему это так. ИСТОРИЯ О РЫБАХ Как-то я слышал об одном удивительном эксперименте. Биолог заполнил водой большой аквариум, разделенный пополам стеклянной перегородкой. С одной стороны он посадил довольно крупного окуня. С другой запустил стайку мелких пескарей. Он хотел посмотреть, какова будет реакция окуня. Целую неделю окунь непрерывно долбил по перегородке, безуспешно пытаясь добраться до пескарей. На следующую неделю попытки еще продолжались, но по ходу недели интерес окуня медленно угасал. К концу третьей недели окунь усвоил, что достать пескарей он не может, и все попытки прекратились. ученый удалил перегородку. И что вы думаете произошло? Сказал себе окунь: «Опа, наконец-то я сожру этих пескарей!» Так? Не так. На самом деле пескари заплывали ему чуть ли не в пасть, а окунь не обращал на них никакого внимания. Ведь окуньто уже знал, что «возможно», а что нет. Его ожидания были четко очерчены. Это был эксперимент, который может быть легко воспроизведен. Теперь будем откровенны. Похож тот окунь на вас? Не вы ли позволяете своим ожиданиям управлять своей жизнью? Не вы ли разрешаете детским убеждениям и стратегиям выживания ограничивать собственные возможности, хотя сами уже давно выросли? А знаете ли вы, что что-то не станет работать, если вы этого даже не пробуете? И не упускаете ли вы те самые возможности, которые плавают буквально перед носом? Если так, то в вас отвечает тот самый окунь. К счастью, в отличие от окуня у вас есть варианты. Вы можете управлять жизнью так, как сами этого хотите. — Можно основывать свою мотивацию и самооценку на том, как другие судят о вас, и на том, насколько ваши действия были или не были успешны. — Можно исходить и из того, насколько успешно были выявлены и осуществлены ваши намерения. Большую часть своей жизни я провел, следуя своим ожиданиям. Если я делал с полдесятка попыток, а все работало не так, как хотелось, то я отчаивался и переходил на что-то другое. Терпения у меня было мало. Так что вы можете себе представить, насколько я был поражен, прочитав следующую историю. НАМЕРЕНИЯ ПРОТИВ ОЖИДАНИЙ Томас Эдисон был человеком, чьи ожидания столько раз шли прахом, что вы бы подумали, что его жизнь была одним сплошным разочарованием. Наоборот! Эдисон это величайший и самый успешный изобретатель Америки. За свою жизнь он запатентовал 1093 изобретения, это больше, чем двое вместе взятых следующих изобретателей в том самом списке. 794 ТРЕНИНГИ Джон Харрисон проводит часовые индивидуальные тренинги на тему Гексагона Заикания по телефону или по Скайпу. Если вы хотите узнать и понять свою систему заикания, а также разработать стратегию победы над ним, пишите Джону на stutterhexagon@aol.com для бесплатного вводного получасового занятия. Вы также можете связаться с ним по Скайпу (jcharr1234) или по телефону 415-647-4700. Джону Харрисону в трехлетнем возрасте диагностировали выраженное речевое нарушение. Два года спустя ему провели курс логопедии в Нью-Йорке. Но эти ранние попытки лечения не принесли результата, и Джон страдал заиканием и в колледже, и в зрелом возрасте. Участие Джона в разнообразных программах личностного роста в течение трех десятилетий дало ему уникальное видение характеристик и динамики заикающихся людей. Сегодня он полностью свободен от проблем с речью. Один из первых членов Национального Проекта Заикание (National Stuttering Project, ныне National Stuttering Association — Национальная Ассоциация Заикающихся), он был постоянным членом Совета директоров, а ранее в течение 14 лет работал в качестве заместителя директора NSA. В течение девяти лет являлся редактором ежемесячного информационного бюллетеня Letting Go. Джон проводит семинары для сообществ заикающихся и профессиональных сообществ в США и Канаде, а также в Англии, Ирландии, Дании, Швеции, Норвегии и Австралии. Постоянный ведущий национальных конференций NSA. Публикуется в Advance Magazine и в Journal of Fluency Disorders. Выступал на съездах ASHA и CSHA, а также на Первом всемирном конгрессе по речевым расстройствам в Мюнхене. Был основным докладчиком на Ежегодном собрании Британской Ассоциации Заикающихся в 2002 году, на Седьмом всемирном конгрессе Международной Ассоциации Заикающихся в 2004 году во Фримантле, Австралия, и на Ежегодной Конференции NSA в 2007 году в Атланте. Вы можете посмотреть видео с выступлением Джона в Клубе ведущих на www.youtube.com/watch?v=kfzvO4Sj9IA Получил степень бакалавра по английскому языку в Дартмутском колледже и защитил диплом по словесности в университете Сан- Франциско. Живет со своей женой Дорис — графическим дизайнером и педагогом — в Сан-Франциско, где работает фрилансером как писатель и коуч по публичным выступлениям. Вопросы и комментарии можно выслать Джону по адресу: 3748 22nd Street, San Francisco, California 94114. Телефон: 415-647-4700. Электронный адрес: stutterhexagon@aol.com Скайп: jcharr1234.