Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
БОГОСЛОВСКАЯ И ЦЕРКОВНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА ИСТОРИЧЕСКАЯ КНИГА А . В . КАРПОВ РЕЛИГИОЗНАЯ ЖИЗНЬ ДРЕВНЕЙ РУСИ В IX-XI ВЕКАХ ЯЗЫЧЕСТВО, ХРИСТИАНСТВО, ДВОЕВЕРИЕ Cанкт-Петербург АЛЕТЕЙЯ 2019 УДК 27-9(47)"08/10" ББК 86.37(2) К 265 Рецензенты: доктор философских наук, профессор Т. В. Чумакова (Санкт-Петербургский государственный университет), кандидат исторических наук, доцент Н. И. Петров (Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств) Карпов А. В. К 265 Религиозная жизнь Древней Руси в IX–XI веках. Язычество, христианство, двоеверие / А.  В. Карпов. – СПб.: Алетейя, 2019. – 182 с. – (Богословская и церковно-историческая библиотека). ISBN 978-5-91419-065-8 Книга посвящена анализу религиозно-мировоззренческих и социо культурных аспектов христианизации раннесредневековой Руси. Рассматриваются общие вопросы изучения массовой религиозности, история исследований в области русских религиозных древностей и основные проблемы взаимодействия христианства и языческих верований в IX–XI вв. Издание ориентировано как на специалистов по истории и культуре Древней Руси, так и на широкий круг читателей. УДК 27-9(47)"08/10" ББК 86.37(2) ISBN 978-5-91419-065-8 © © А. В. Карпов, 2008 © © Издательство «Алетейя» (СПб.), 2019 9 785914 190658 ВВЕДЕНИЕ Широко отмечавшиеся 1000-летие крещения Руси и 2000-летие христианства обусловили усиление общественного и научного интереса к эпохе становления русского православия. К тому важнейшему историческому периоду, когда сформировались характерные черты национальной религиозной традиции, оказывавшей определяющее влияние на духовную жизнь России. По мысли академика Д. С. Лихачева, именно со времени крещения и следует начинать историю русской культуры в ее всемирно-историческом значении: «основное, что сделано восточным славянством для мировой культуры, сделано за последнее тысячелетие» 1 . Среди различных сторон и аспектов такой многогранной темы, как религия ранней Руси, следует выделить проблему взаимоотношений христианства и язычества 2 . Несмотря на наличие значительного количества работ, посвященных частным сюжетам, до сих пор отсутствует целостное понимание сложного и неоднозначного процесса распространения христианского вероучения как социокультурного и религиозно-мировоззренческого феномена. Эпоха раннего средневековья только в последнее время стала воспри ниматься как историческое «ядро» древнерусской цивилизации, определившее направление тысячелетнего пути русской культуры. Парадигмы Лихачев Д. С. 1 Крещение Руси и государство Русь // Новый мир. М., 1988. ¹ 6. С. 257. 2 В данной работе я буду использовать термины «язычество» и «архаические (дохристианские) верования» в качестве эквивалентных. Существует мнение о том, что «для целей научного исследования термин “язычество” неудобен М.  Н. из за своей неопределенности» (Серебрякова Язычество // Религиозные верования: Свод этнографических понятий и терминов. Вып. 5. М., 1993. С. 234). Однако для изучения дохристианской культуры народов Восточной Европы он обычно применяется без каких-либо ограничительных «оговорок». Вполне правомерен вывод Б. А. Рыбакова: «при всем несовершенстве и расплывчатости слова “язычество”… крайне широкого и полисемантического, я считаю вполне законным обозначение им того необъятного круга спорных вопросов, которые входят в понятие первобытной религии: магия, анимизм, пандемонизм, Б. А. прамонотеизм, дуализм и т. п.» (Рыбаков Язычество древних славян. М., 1994. С.3). См. также о возможности и вариативности употребления термина Забияко А. П. «язычество»: Язычество: от религии крестьян до кибер-религии // Религиоведение. М., 2005. ¹ 4. С. 105–114; 2006. ¹ 1. С. 69–80. 6 А. В. Карпов. Язычество, христианство, двоеверие общественного сознания, формировавшиеся в переходный период христианизации, устойчиво воздействовали на духовное развитие Руси и в Киевский, и в Московский период. Становление новой христианской культуры на базе византийского и южнославянского наследия прои сходило параллельно с динамичной перестройкой всей системы традиционного культурного уклада. Трансформация основных структурных компонентов массовой религиозности была неразрывно связана с общим ходом исторического процесса. На протяжении XVIII–XX вв. данная проблематика являлась предметом обсуждения в многочисленных трудах историков, философов, филологов, этнографов и фольклористов. Однако ее изучение часто оказывалось в сфере влияния общественно-идеологических факторов, уменьшавших возможности объективного научного анализа. Следует отметить, что в отечественной научной литературе вплоть до начала XX в. религиозная жизнь средневековья преимущественно сводилась к истории богословских идей, отраженных в памятниках церковной письменности. Практически не привлекались археологические источники, имеющие важнейшее значение для реконструкции религиозного сознания Древней Руси. Проблема соотношения христианских и языческих компонентов древнерусской культуры не являлась приоритетной и в советской науке, сосредоточившей основное внимание на социальных предпосылках и последствиях христианизации. В 60–70-е годы ХХ в. началось активное изучение традиционной духовной культуры и архаических верований славян в рамках филологических, этнолингвистических и археологических исследований. Однако эпоха перехода от язычества к христианству по прежнему рассматривалась, преимущественно, на основе сформулированной еще в XIX столетии концепции двоеверия. Исследования религиозных аспектов древнерусской культуры носили обобщенный характер, не учитывалась этнокультурная специфика отдельных регионов , разли1 в темпах их социально-политического развития, особенности социальной структуры раннесредневекового общества . 2 Не уделялось должного внимания комплексу богословско-догматических знаний и канонических правил восточного христианства, которые 1 Христианизацию необходимо изучать с учетом этнокультурного взаимодействия, являющего одним из важнейших факторов исторического процесса в Европейской России, как и во всей Евразии (см.: Этнокультурное взаимодей ствие в Евразии: в 2-х кн. М., 2006. Кн. 1–2). 2 Как отмечает А. Я. Гуревич, «социальная структура и культура все еще остаются разобщенными сюжетами исторического исследования», а ведь «в реальной исторической жизни культура и социальность не разведены и не обосоА. Я. блены — они суть две стороны неразрывного единства» (Гуревич Историческая наука и научное мифотворчество // Исторические записки. М., 1995. Вып. 1 (119). С. 96). 7 Введение являлись непосредственной основой становления и развития древнерусской церковной организации. 1980-е гг. были ознаменованы большим количеством публикаций в той или иной мере связанных с празднованием 1000-летия крещения Руси. В ряде философских и культурологических работ были высказаны важные мысли и наблюдения относительно мировоззренческих аспектов введения христианства. Принципиально новый этап изучения религиозной жизни ранней Руси начался в 1990-е годы, что, в первую очередь, было связано с освобождением гуманитарных наук от искусственно навязываемых идеологических установок. Появились не только возможности свободной интерпретации источниковых материалов, но началась постепенная интеграция историко-археологических и философско-культурологических методов изучения древнерусского общества. Прежде всего, здесь следует отметить специальные исследования в области русских христианских древностей, осуществленные А. Е. Мусиным, Л. А. Беляевым и А. В. Чернецовым, Т. Д. Пановой, Н. А. Макаровым и В. Я. Петрухиным. Кроме того, в этот период были предложены и новые теоретические подходы к анализу древнерусской религиозности. Однако, не смотря на это, задача воссоздания реальной картины межрелигиозных контактов в системе древнерусской культуры еще очень далека от решения. Назрела необходимость перейти от анализа отдельных форм взаимодействия христианства и язычества к выработке целостной концепции эволюции религиозного мировоззрения на Руси. И эта задача должна выполнятся с учетом высказывавшегося многими убеждения в том, что русский народ «принял христианство не как схоластическую систему, которую разрабатывает Церковь, <…> а как руководство к праведной жизни и добротолюбию согласно с евангельскою правдою» . 1 Известное свойство практического благочестия в православной традиции, не только «народного» («благочестие простецов»), но и вполне просвещенного — то, что его богословский фундамент составляют преимущественно литургические тексты, которые обыкновенно в огромном количестве помнятся наизусть. Доктринальные же сочинения Св. Отцов составляют почти исключительно чтение ученых, «профессионалов». Но в отличие от рассуждения, литургическое богословие предполагает в воспринимающем состояние вовлеченности, а не дистанцирования и оценки. То, что при этом передается и принимается — не «смысл» реальность как какое-то конкретное понятийное содержание, а смысла, священная сила смысла 2 . Спекторский Е. 1 Своеобразие крещения Руси // Святой Креститель. Зарубежная Россия и Св. Владимир. М., 2000. С. 146–147. Седакова О. А. 2 Поэтика обряда. Погребальная обрядность восточных и южных славян. М., 2004. С. 282–283. 8 А. В. Карпов. Язычество, христианство, двоеверие Данная книга является переработанной и существенно расширенной версией моей монографии «Религия ранней Руси: от язычества к христианству», опубликованной Государственным музеем истории религии в 2006 г. Неизменной остается моя благодарность руководству музея и всем моим коллегам по работе за доброжелательную и дружескую поддержку. Считаю своим долгом выразить особую признательность моему научному руководителю — доктору исторических наук, профессору М. Б. Свердлову. Также искренне благодарю С. С. Гусева, Т. Н. Дмитриеву, А. Ф. Замалеева, О. М. Иоаннисяна, Л. С. Клейна, Н. А. Макарова, А. Е. Мусина, А. А. Панченко, Н. И. Петрова, Д. С. Пичугину, Е. А. Ростовцева, Е. А. Рябинина, В. Н. Седых, О. В. Творогова, А. В. Черемисина, И. Х. Черняка, Т. В. Чумакову, М. М. Шахнович, М. А. Шибаева, О. А. Щеглову за консультации, замечания и полезные советы. Благодарю всех, кто в той или иной степени помогал мне в научных изысканиях. глава 1. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ХРИСТИАНСКО-ЯЗЫЧЕСКИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ В ДРЕВНЕЙ РУСИ Теоретико-методологические аспекты исследования Общественные науки, на современном этапе их развития, характеризуются значительной неопределенностью методологических подходов. В этом контексте религиоведение, как сравнительно молодая отрасль гуманитарного знания, испытывает, возможно, наибольшие трудности. Являясь наукой синтетической и междисциплинарной, религиоведение, с одной стороны, пользуется методологией истории, этнографии и языкознания, с другой — стремится к выработке собственного методологического аппарата. Историческое религиоведение всегда применяло хорошо разработанные методы вспомогательных исторических дисциплин , а также опира1 на те или иные приемы обобщения фактического материала. Религиоведение теоретическое обращалось к общефилософской методологии; в этом русле развивалась и собственно философия религии 2 . Для религиоведения новейшего времени свойственно стремление использовать весь спектр имеющихся методов с целью получения наиболее адекватного описания и объяснения феноменов религиозной жизни . По всей 3 видимости, данный подход наиболее соответствует культурной специфике древнерусской религиозности периода перехода от язычества к христианству, когда в религиозном сознании общества одновременно наличествовали и элементы мифологической картины мира, и важнейшие компоненты христианского вероучения. Шепелев Л. Е. 1 Cм.: Источниковедение и вспомогательные исторические дисциплины: к вопросу о их задачах и роли в историческом исследовании // Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1982. Т. XIII. С. 3–22. Кимелев Ю. А. 2 См.: Современная западная философия религии. М., 1989; Его же. Философия религии: Систематический очерк. М., 1998. 3 Важные мысли по этому поводу были высказаны Д. М. Угриновичем, отмечавшим, что «различные уровни изучения религии тесно взаимосвязаны». Теоретический анализ может быть научным лишь в том случае, если он опирается на постоянный приток новой информации... «с другой стороны, эмпирические исследования религиозности обесцениваются и даже могут привести к ложным обобщениям и выводам, если они организуются без научной программы, если Д. М. пренебрегают вопросами их методологии и методики» (Угринович Введение в религиоведение. М., 1985. С. 87). 17 Глава 1. Современные проблемы изучения христианско-языческих отношений типологическое становление культуры». Причем «когнитивный результат оказывается культурным достижением, лишь будучи наследуемым на протяжении многих поколений, превращаясь в устоявшуюся матрицу культурного поведения». Межпоколенная преемственность когнитивных результатов, из закрепление в структурных перестройках языка, в стереотипах поведения превращает когнитивный режим в феномен культуры . 1 Изучение древнерусской религиозности и концепция двоеверия в отечественной гуманитарной науке Специальные труды по истории изучения древнерусской религиозности как сферы взаимодействия христианства и язычества еще не написаны. В отечественной научной литературе имеются лишь небольшие обзоры печатных работ по теме «православно-языческого синкретизма» . 2 Данная глава посвящена рассмотрению наиболее значимых гипотез и позиций отечественных ученых, обращавшихся к анализу соответствующей проблематики. В российской гуманитарной науке XVIII в. последовательный интерес к проблемам древнерусской религиозности еще не прослеживался. Однако уже в трудах В. Н. Татищева, М. В. Ломоносова и М. М. Щербатова наметились определенные подходы к исследованию духовной жизни Древней Руси. Началось изучение славянского язычества через его сопоставление с античным политеизмом; было выдвинуто положение о крещении во времена Владимира Святого не только Киева, но других областей Русской земли, христианизация которых связывалась с деятельностью первых русских епископов и сыновей великого князя; отмечен постепенный характер утверждения христианства в древнерусском обществе 3 . Рубеж XVIII–XIX вв. характеризуется резким возрастанием интереса к славяно-русским древностям, к летописям и документальным материалам. Появились многочисленные сочинения, посвященные языческим Режабек Е. Я. Становление мифологического сознания и его когнитивно 1 сти // Вопросы философии. М., 2002. ¹ 1. С. 64. Носова Г. А. Язычество в православии. М., 1975. С. 24–40; Тульцева Л. А. 2 Традиционные верования и обряды русских крестьян. М., 1990. С. 5–7. Татищев В. Н. История Российская. М.; Л., 1962. Т. 1. С. 97–102, 112; 3 Ломоносов М. В. Древняя российская история от начала российскаго народа до кончины великого князя Ярослава Перваго. СПб., 1766. С. 19–22, 98–100, 107–120, 121–122, 126; Щербатов М. История Российская от древнейших времян. СПб., 1794. Т. 1. С. 271–275; см. также: Шахнович М. М. Очерки по истории религиоведения. СПб., 2006. С. 24–72. 18 А. В. Карпов. Язычество, христианство, двоеверие верованиям древних славян 1 . Однако исследователи еще не разрабатывали вопроса о смене языческих представлений христианскими, ограничиваясь задачей воссоздания «славянского Олимпа» 2 . В 1800–1810-х годах выходят в свет первые систематические труды по истории Русской Церкви, принадлежащие перу митрополита московского Платона (Левшина), иеромонаха Амвросия (Орнатского), киевского митрополита Евгения (Болховитинова) и епископа Иннокентия (Смирнова) . Данные авторы, 3 сосредоточивая основное внимание на внутренней церковной истории, практически не касались проблем развития религиозного сознания. Эпохальным событием стала публикация «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина. Следуя общему направлению науки того времени, он специально остановился на дохристианских верованиях славян и ограничился небольшими замечаниями относительно становления христианского мировоззрения. «Многие люди крестились, — писал он, — рассуждая без сомнения так же, как и граждане киевские; другие, привязанные к закону древнему, отвергали новый: ибо язычество господствовало в некоторых странах России до самого XII в.» 4 . Карамзин обосновано полагал, что «одно просвещение долговременное смягчает сердца людей: купель христианская, освятив душу Владимира, не могла вдруг очистить народных нравов». А «успехи христианского благочестия в России не могли искоренить языческих суеверий и мнимого Глинка Г. 1 См.: Храм Световида // Вестник Европы. 1803. Ч. 10. ¹ 15. Его же. Кайсаров А. С. 173–186; Древняя религия славян. Митава, 1804; Калайдович П. Ф. Славянская и российская мифология. М., 1807; Перун // Строев П. Вестник Европы. 1807. Ч. 36. ¹ 24. С. 267–280; Краткое обозреСрезневский И. И. ние мифологии славян российских. М., 1815; Славянская мифология, или о богослужении в русском язычестве // Украинский вестник. 1817. Ч. 6. ¹ 4–5. 2 Как отмечает Т. Г. Иванова, «научный (а точнее, преднаучный) интерес к славянским языческим богам и персонажам низшей демонологии, несомненно, формировался под влиянием целого пласта литературы о героях античных мифов. Языческий пантеон киевского князя Владимира и русские домовые, лешие и водяные в понимании ученых начала XIX в. (как и их предшественников в XVIII в.) выстраиваются по аналогии с древнегреческим Олимпом» (Иванова Т. Г. Литература по русскому фольклору в 1800–1855 годах // Русский фольклор. Библиографический указатель. 1800–1855. СПб., 1996. С. 9). Платон (Левшин). 3 См.: Краткая российская церковная история. М., Амвросий (Орнатский). 1805. Т. 1–2; История Российской иерархии. М., Евгений (Болховитинов). 1807–1815. Т. 1–6; Описание Киево-Софийского соЕго же. бора и история киевской иерархии. Киев, 1825; Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина греко-российской церкви. СПб., Иннокентий (Смирнов). 1818. Т. 1–2; Начертание церковной истории от библейских времен до XVIII в. СПб., 1817. Т. 1–2. Карамзин Н. М. 4 История государства Российского. М., 1989. Т. 1. С. 154. ГЛАВА II. ОТ ПОЛИТЕИЗМА К МОНОТЕИЗМУ: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ РЕЛИГИОЗНЫХ СИСТЕМ и традиционная культура основные черты ДРЕВНЕРУССКОго ЯЗЫЧЕСТВа Не требует доказательств положение о том, что «без обращения к язычеству невозможно понять ни своеобразия христианизации Руси, ни важнейших идейных движений отечественного средневековья» . Из1 древнерусского язычества началось еще в XVIII столетии и с различной степенью интенсивности продолжается вплоть до наших дней . 2 Следует заметить, что соответствующие изыскания касались преимущественно восточнославянских архаических верований и практически не затрагивали дохристианскую религиозность финно-угорских и балтских племен, вошедших в состав Древней Руси и принявших непосред ственное участие в формировании единой древнерусской народности как этнокультурной и социально-политической общности. Подлинно научное осмысление феномена древнерусского язычества и его места в истории русской культуры приобрело сегодня и самостоятельную общественную значимость, т. к. последние десятилетия характеризовались появлением многочисленных неоязыческих доктрин и организаций, использующих не только разнообразные варианты гипотетических «пантеонов», но и такие сочинения как «Велесова книга» и т. п. 3 Определенного рода итоговыми работами в области исследования во сточнославянского язычества стали опубликованные в 1970–1980-х гг. совместные труды Вяч. Вс. Иванова и В. Н. Топорова, а также две широЗамалеев А. Ф. 1 Философская мысль в средневековой Руси (XI–XVI вв.). Л., 1987. С. 61. Иванов Вяч. Вс. 2 Славянское язычество как проблема медиевистики // Идеология и общественно-политическая мысль в странах Центральной и Юго- Восточной Европы периода Средневековья. М., 1986. С. 9–13. Гайдуков А. В. 3 См.: Идеология и практика славянского неоязычества: АвтоСоболев Н. А. реф. дис. … канд. филос. наук. СПб., 2000; «Велесова книга» в свете историографии фальсификаций и издательской практики ХХ в.: Автореф. дис. … Кобец В. В. канд. ист. наук. М., 2002; Российское и украинское неоязычество как социально-религиозный феномен: Автореф. дис. … канд. филос. наук. М., 2003. 42 А. В. Карпов. Язычество, христианство, двоеверие ко известные монографии Б. А. Рыбакова 1 . Несмотря на то, что ис с ле дователи использовали весьма несхожие, а порой и принципиально различные методы «воссоздания» восточнославянских языческих древностей, результаты этих реконструкций были восприняты научной общественностью неоднозначно. Основные упреки, предъявляемые к исследованиям Б. А. Рыбакова, сводились к тому, что он строил свои концепции на чрезвычайно вольной интерпретации историко-археологических материалов, при этом гипотезы по сути дела подменялись догадками, а степень доказательности выводов неуклонно понижалась по мере исторической ретроспекции. Однако сторонники возглавляемого Рыбаковым «археологического» направления в мифологической реконструкции продолжали пользоваться сходными методологическими приемами. Характерным примером в данном случае является работа И. П. Русановой и Б. А. Тимощука, посвященная языческим святилищам славян 2 . Исследовательская парадигма Вяч. Вс. Иванова и В. Н. Топорова основывалась на анализе языковых данных, рассматриваемых на широком индоевропейском фоне. Используемая ими методология структурализма, совмещаемая с семиотическим подходом к мифо-ритуальным системам, позволила реконструировать основные черты восточнославянского политеизма. Несмотря на неизбежную гипотетичность выводов о функциях и «ролях» верховных богов славянского пантеона , наблюдения данных 3 ученых остаются выдающимся достижением отечественной науки ХХ в. в области изучения древней славянской религии. Идейно близки к работам Вяч. Вс. Иванова и В. Н. Топорова труды Н. И. Толстого, а так- же его коллег и учеников по Институту славяноведения и балканистики. Избранное ими направление реконструкции традиционной духовной культуры славянских народов базировалось на последовательном собирании этнолингвистических данных, учитывающем не только языковые, но и культурные диалектные зоны. Результатом этих исследований стало Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. 1 1) Славянские языковые моделирующие семиотические системы. Древний период. М., 1965; 2) Исследования в области славянских древностей. М., 1974; 3) Славянская мифология // Мифы народов Рыбаков Б. А. мира. М., 1982. Т. 2. С. 450–456; Язычество древних славян. М., Его же. 1981; Язычество Древней Руси. М., 1987. Русанова И. П., Тимощук Б. А. 2 См.: Языческие святилища древних славян. М., 1993. 3 В. Н. Топоров справедливо замечает, что среди источников сведений о богах нет ни одного внутреннего, представляющего саму традицию. Поэтому информация о богах заведомо неполна, она «с неизбежными ошибками, В. Н. искажениями, вне соответствующего контекста» (Топоров Боги древних славян // Очерки истории культуры славян. М., 1996. С. 161). 57 Глава 2. От политеизма к монотеизму почти не несут никаких следов политеистических воззрений. Их традиционно-бытовой характер косвенно указывает на возможную автономность соответствующих праздничных ритуалов (и шире всего цикла весенне-летних и зимних аграрно-магических обрядов и обычаев) в общем «поле» языческого мировоззрения. Исследователи почти не обращали внимания на то, что само наличие магических верований — как бы более «примитивных» по сравнению с культом богов — неоспоримо свидетельствовало об отсутствии веры во всемогущество и всесилие последних. Если ту или иную жизненную проблему (будь то ежегодное стремление обеспечить хороший урожай или попытка справится с внезапно случившейся бедой — мор скота, бездождие и т. п.) невозможно решить только с помощью обращений к богам, вознеся им молитвы и принеся им жертвы, значит, существует то, что невозможно и для богов. Следовательно, сверхъестественные свойства и силы, присущие последним, оказываются ограниченными. Пожалуй, очень показательным для объяснения этого феномена является общая динамика трансформации массовой религиозности в Рос- сии от времен князя Владимира Святого до постсоветского периода. Магические верования (по крайней мере в виде суеверий) сохранились и после того как языческие боги «умерли», они передавались от поколения к поколению в период Средневековья и Нового Времени, они не исчезли и в эпоху «массового атеизма» в СССР, являясь, по-видимому, неотторжимым элементом традиционной культуры. В этой связи правомерно поставить вопрос о том, насколько глубокой и тесно связанной с повседневной жизнью древнерусского человека была вера в верховных богов. Допустимо предположение, что на уровне сельской общины, а тем более на уровне отдельной семьи статус политеистической религиозности не превышал статуса религиозности магической. Утверждение христианского вероучения: социокультурные факторы и религиозномировоззренческие перемены До официального крещения существовало два пути распространения христианства в ранней Руси — «сверху» и «снизу». «Сверху» — христианство воспринималось в княжеско-дружинной среде во время походов в Византию, русско-византийских переговоров. «Снизу» — христианство распространялось среди находившихся в христианских странах Центральной Европы и Византии русских купцов, их челяди, пленных русских, проданных рабов, а также «работающих» в Византии, которые имели там 58 А. В. Карпов. Язычество, христианство, двоеверие имущество 1 . Другим видом этого «низового» пути «стало прибытие на Русь христиан из европейских стран, в частности, скандинавов» . 2 Особое значение в этом контексте приобретает гипотеза о Рюрике — как первом христианском правителе Руси, «призванном», согласно летописям, в 862 г. Несмотря на сохраняющиеся до сих пор сомнения в нор3 происхождении основателя династии русских князей-рюриковичей , историческая достоверность «Сказания о призвании варягов» 4 подтверждается целой группой археологических и лингвистических данных . При этом Рюрик убедительно идентифицируется с фрисландским 5 конунгом Р¸риком , что позволяет признать правомерной версию о при6 к христианству его самого и, возможно, какой-то части его сподвижников и дружины . Древнейшим археологическим свидетель 7 ством, подтверждающим начало христианизации Руси в годы «призвания варягов», является находка так называемого фризского кувшина (с орна м ентом из оловянной фольги в состав которого входит «мальтийский» крест) в одном из курганов ладожского могильника Плакун. Находки аналогичных сосудов в важнейших религиозных центрах того Свердлов М. Б. Распространение христианства на Руси в IX–XI вв.: Мно1 тенденций // Восточная Европа в древности и средневековье. Язычество, христианство, Церковь. [Чтения памяти В. Т. Пашуто]. М., 1995. С. 74. Там же. 2 Повесть временных лет. С. 13. По мнению М. Б. Свердлова, имело место 3 не «призвание» Рюрика, а его избрание, что продолжало древнейшую традицию избрания князя на последней стадии существования племенного строя (см.: Свердлов М. Б. Его же. Дополнения // Повесть временных лет. С. 595–596; Становление феодализма в славянских странах. СПб., 1997. С. 116). Фомин В. В. 4 См.: Варяги и варяжская русь: К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М., 2005. Носов Е. Н. 5 См.: Новгородская земля IX–XI вв.: (Историко-археологические очерки). Диссертация … докт. ист. наук. СПб., 1992. // Архив ИИМК. Петров Н. И. Ф. 35, оп. 2-д, д. 493. С. 96–98; Поволховье и Ильменское ПоМельникова Е. А. озерье в IX–X вв. СПб., 1996. С. 46–53; Рюрик, Синеус и Трувор в древнерусской историографической традиции // Древнейшие государства Восточной Европы. 1998 год. М., 2000. С. 147–149. Свердлов М. Б. 6 Становление феодализма в славянских странах. С. 116; Его же. Домонгольская Русь: Князь и княжеская власть… С. 107–109; Войтович Л. В. Рюрик: легенды и действительность // Исследования по русской истории и культуре. Сб. ст. к 70-летию проф. И. Я. Фроянова. М., 2006. С. 111–121. 7 Такое предположение позволяют сделать сообщения письменных источниПчелов Е. В. ков о крещении Рюрика в Дании или в Германии (см.: Генеалогия древнерусских князей IX — начала XI в. М., 2001. С. 68–75) и материалы скандинавского могильника Плакун в Старой Ладоге, относящегося к эпохе его правМусин А. Е. ления на Руси (см.: Христианизация Новгородской земли в IX–XIV вв. Погребальный обряд и христианские древности. СПб., 2002. С. 122–127). 94 А. В. Карпов. Язычество, христианство, двоеверие в своих целях 1 . Представляется перспективным рассматривать именно в таком контексте народное движение, возглавленное волхвами из Яро славля в 1070-х гг., если признать, что последние являлись носителями поволжско-финской религиозной традиции. «ВОССТАНИЯ ВОЛХВОВ»: МИФОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ И СОЦИАЛЬНЫЙ ПРОТЕСТ Для изучения религиозной истории ранней Руси чрезвычайно важным является анализ летописных сообщений о так называемых «восстаниях волхвов». Летописи сохранили интереснейшие сведения о событиях 1024 г. в Суздале и о волнениях 1071 г. на Верхней Волге. Анализируемые далее сообщения неоднократно рассматривались в трудах отечественных ученых. Преимущественное внимание исследователей были обращено к социальной сущности событий, а также к уяснению языческого характера действий волхвов и их мировоззрения. Цель данной работы предполагает анализ «восстаний волхвов» в контексте процесса христианизации. При этом важнейшее значение будет иметь не только реконструкция собственно языческих реалий, отразившихся в летописном тексте, а возможность интерпретации изучаемых событий как фактов христианско-языческих взаимоотношений. Под 1024 г. «Повесть временных лет» содержит следующую запись. «Ярославу сущю Новегороде тогда. В се же лето въсташа волъсви в Суждали, избиваху старую чадь по дьяволю наущенью и бесованью, глаголюще, яко си держать гобино. Бе мятежь великъ и голодъ по всей той стране; идоша по Волзе вси людье в болгары, и привезоша жито, и тако ожиша. Слышав же Ярославъ волхвы, приде Суздалю; изъимавъ волхвы, расточи, а другыя показни, рекъ сице: “Богъ наводить по грехомъ на куюждо землю гладом, или моромъ, ли ведромь, ли иною казнью, а человекъ не весть ничтоже”. И възвративъся Ярославъ, приде Новугороду…» . 2 Понимание и религиоведческое изучение летописных известий зависит в большой степени от того, как переводить древнерусское выражение «старая чадь». Один из вариантов перевода — «старики», «старые люди». Он относительно нейтрален в социально-экономическом плане; старость в данном случае общекультурный возрастной параметр. Историки советского времени, в большинстве, рассматривали события как массовое народное восстание. И «старая чадь» представлялась им соТеребихин Н. М. Указ. соч. С. 11. 1 2 Повесть временных лет. С. 65. 95 Глава 2. От политеизма к монотеизму циально-классовой категорией. Так Н. Н. Воронин писал, что «восстание было вызвано, в первую очередь, внутренними противоречиями среди населения Суздальской земли, особенно обострившимися в районе, близком к старой торговой Волге. Здесь, очевидно, существовала какая- то зажиточная верхушка — старая чадь, — выделившаяся из среды местного общества; ее накопления в виде жита и хозяйственных продуктов делали особо острым охвативший эту местность голод. То, что Ярослав спешно прибыл из Новгорода <…> и встал на защиту старой чади, показывает, что этот слой находился уже под покровительством княжеской власти, являясь опорой ее политики на местах» 1 . Антифеодальный характер «избиения» старой чади безусловно признавали М. Н. Тихомиров, В. В. Мавродин, Л. В. Черепнин, А. А. Зимин, О. М. Рапов, В. И. Буганов . Разделяя взгляды коллег на феодализацию древнерус2 общества, Б. А. Рыба к ов отметил, что «люди ожили не после расправ волхвов со “старой чадью”, а лишь после закупки жита в Болгарии, что позволяет понимать вину “старой чади” не в фактическом владении запасами зерна, а в каком-то языческом влиянии на ход земледельческого хозяйства» 3 . С близкой версией анализа событий выступила Н. Н. Велецкая. Она расценивает сообщение летописи как свидетельство эпизодического проявления на Руси (при особых обстоятельствах) древнеславянского ритуала «проводов стариков на тот свет», в основе которого лежит представление о всестороннем (в данном случае — негативном) воздействии предков на жизнь человеческого коллектива. Впрочем, по ее наблюдениям, сравнительно-исторический анализ различных источников склоняет к заключению, что существование обычая как элемента социального уклада можно отнести лишь к самому раннему периоду славянской истории. В эпоху же, отраженную письменными памятниками, остатки его несут печать деградации. Ритуал выполняется не регулярно и поводом для обращения к нему служит голод . Стоит заметить, что еще 4 Е. В. Аничков указал на наличие в древнерусских церковных обличениях среди прочих запретов языческих действий и «избиение старой чади», когда живется впроголодь 5 . Воронин Н. Н. Восстание смердов в XI в. // Исторический журнал. 1940. 1 ¹ 2. С. 55. Свердлов М. Б. 2 Дополнения // Повесть временных лет. С. 623. Рыбаков Б. А. 3 Языческое мировоззрение русского средневековья // Вопросы истории. М., 1974. ¹ 1. С. 19. Велецкая Н. Н. О роли фольклора в изучении славянских древностей // 4 Средневековая Русь. М., 1976. С. 18–21; Ее же. Языческая символика славянских архаических ритуалов. М., 1978. С. 65–66. Аничков Е. В. 5 Язычество и древняя Русь. СПб., 1914. С. 103. ГЛАВА III. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ПОСМЕРТНОМ СУЩЕСТВОВАНИИ В ЭПОХУ ХРИСТИАНИЗАЦИИ ВОЗЗРЕНИЯ НА ЗАГРОБНУЮ ЖИЗНЬ В КОНТЕКСТЕ АРХАИЧЕСКОЙ КАРТИНЫ МИРА Вера в загробную жизнь являлась важнейшей частью архаической картины мира и может быть справедливо отнесена к числу культурных универсалий. Противопоставление мира земного и мира потустороннего следует считать одним из существенных элементов системы бинарных (двоичных) различительных признаков, набор которых является наиболее универсальным средством описания природной и социальной среды. Часть этих оппозиций связана с характеристикой структуры простран ства: верх — низ, небо — земля, земля — подземное царство . Привле1 к себе внимание тот факт, что в шумеро-вавилонском эпосе, в древнегреческой и других мифологиях представления о смертности людей так или иначе сочетаются с представлениями о подземном цар с тве, в котором собираются души умерших 2 . Убежденность в наличии какой-то формы существования за гранью жизни и смерти неизбежно вела к конструированию определенных моделей этого «второго» мира с помощью присущих архаическому сознанию мифопоэтических методов. Несомненно, что в основе наиболее ранней модели оказалась мысль о подобии земного и посмертного существования . С разной степенью усиления 3 или смягчения различий «двух миров» она доминировала в культуре древних и традиционных обществ и лишь в период распространения моно т еистических религий стала вытесняться концепцией воздаяния. В рамках архаической картины мира «тот» и этот свет тесно взаимосвязаны. Поэтому принципиальное значение имели погребальные обряды и погребальные сооружения. Сам погребальный обряд, как набор дей ствий, совершенных в конкретном месте в конкретное время, служил, в первую очередь, средством окончательного отправления умершего (его души) в потусторонний мир. При этом погребальное сооружение, с одСм.: Топоров В. Н. Первобытные представления о мире (общий 1 взгляд) // Очерки истории естественнонаучных знаний в древности. М., 1982. С. 24–26. Вишев И. В. Проблема личного бессмертия. Новосибирск, 1990. С. 91. 2 Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989. С. 292. 3 122 А. В. Карпов. Язычество, христианство, двоеверие ной стороны, создавало условия для этого «путешествия», а с другой, позволяло сохранить возможность контакта с ушедшими. Эта динамическая характеристика погребального сооружения позволяет говорить о том, что оно есть материализованное выражение идеи связи мира живых и «мира мертвых» и лишь в некоторой степени отражает представления о последнем. Кроме того, погребальные обряды предстают как объективированные элементы некоторой части социального опыта, являясь при этом формой хранения и трансляции определенной ценностной информации. Поэтому погребальная обрядность может быть включена в число символических систем, обеспечивающих социальное взаимодействие 1 . Представление о человеческом социуме, в самом реальном и практическом смысле сообщающемся с миром умерших, присуще любой традиционной культуре, будь то классическая Греция или самая архаическая «маническая» культура. Диалог с умершими, закрепленный в ритуалах, относится не к области частного, личного благочестия, но к общей социальной практике. Почитание «своих» умерших и создает традиционный социум, при этом «своим» каждого умершего делает совершенный над ним погребальный обряд . 2 Реконструкция конкретных представлений о смерти и посмертном существовании, свойственных славянской и древнерусской дохристианской культуре, предельно затруднена 3 . Свидетельства древнерусских и иностранных письменных источников, содержащих информацию по данному вопросу, весьма немногочисленны, а привлечение этнографических материалов для интерпретации археологических данных не всегда методологически оправдано . Также надо учитывать, что погребальный 4 обряд не может полностью отразится в своем результате — погребении, а тем более в погребальном памятнике, поврежденном многовековым процессом естественного разрушения . С другой стороны, и сам по себе 5 погребальный обряд не может служить последовательным отражением мировоззрения, взглядов, установок и т. п. уже в силу того, что разМышкин В. Н. 1 К проблеме взаимосвязи социальной структуры и погребальной обрядности в древних обществах // Вопросы археологии Поволжья. Сб. статей. Вып. 1. Самара, 1999. С. 274. Седакова О. А. 2 Поэтика обряда. Погребальная обрядность восточных и южных славян. М., 2004. С. 278–279. Петрухин В. Я. 3 Начало этнокультурной истории Руси IX–XI вв. Смоленск; М., 1995. С. 196. Дмитриева Т. Н. 4 К проблеме поиска метода реконструкции древних верований // Реконструкция древних верований: источники, метод, цель. СПб., 1991. С. 3–11. Ольховский В. С. 5 Погребальная обрядность и социологические рекон струкции // Российская археология. М., 1995. ¹ 2. С. 88. 146 А. В. Карпов. Язычество, христианство, двоеверие захоронений умерших сородичей. В Новгородском крае такими специфическими районами стала Водская земля и Юго-Восточное Приладожье. Причем, если в первом случае водь и ижора заимствовала курганы в ходе контактов со славянами, продвигавшимися сюда из центральных районов Новгородчины , то приладожская чудь перешла к курганному 1 обряду, по всей видимости, в результате взаимодействия со скандинавами, осваивавшими водные маршруты Невско-Ладожского бассейна . 2 В Ростово-Суздальской земле памятниками такого рода служат многочисленные курганы с мерянскими элементами обрядности в Суздальском Ополье и вблизи Плещеева озера . Отмеченное явление, подтверждает, 3 на наш взгляд, роль кургана как социально-статусного объекта. Ускорение социального развития финно-угорских народностей, вовлеченных в политическую структуру раннефеодального Русского государства, отразилось в заимствовании ими курганной обрядности, которое типологически тождественно сходным процессам в восточнославянском обществе более раннего периода. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХРИСТИАНСКОЙ ЭСХАТОЛОГИИ И ЭВОЛЮЦИЯ ПОГРЕБАЛЬНОЙ ОБРЯДНОСТИ Христианское учение о всеобщем Воскресении, Страшном Суде и последующем Воздаянии содержалось уже в Новом Завете. Будучи развито и дополнено в сочинениях Отцов и учителей Церкви оно обусловило формирование значительного по объему комплекса христианской культуры, связанного с богослужебным, догматическим и церковно-практическим «оформлением» эсхатологических воззрений. Эсхатологичность христианства, с самых первых десятилетий его существования ориентированного на скорый приход Мессии-Судьи, в известной степени утратила свою напряженность в эпоху становления Византийской империи. Однако учение о посмертной судьбе человека сохраняло стержневое значение в религиозно-мировоззренческой системе Восточнохристианской Церкви. Христианизация народов Европы, в том числе и славянских, в значительной степени была детерминирована распространением идеи индивидуальной эсхатологии. Историко-культурологические изыскания свиРябинин Е. А. 1 См.: Водская земля Великого Новгорода: (результаты архео логических исследований 1971–1991 гг.). СПб., 2001. Назаренко В. А. 2 См.: Погребальная обрядность приладожской чуди: Автореф. дис. … канд. ист. наук. Л., 1983. Рябинин Е. А. 3 Финно-угорские племена в составе Древней Руси. С. 174– 175, 179. 147 Глава 3. Трансформация представлений о посмертном существовании детельствуют, что с разложением патриархальных общностей индивид сам планирует свою судьбу, размышляет над ней и несет на себе груз ответственности. Опыт личного бытия, новые условия жизни разрушают общинное сознание; усиливают способность к рефлексии. Индивид осознает ценность собственной жизни и начинает серьезно относится к факту собственной смертности . 1 Представляется, что ключевое значение для анализа процессов изменения традиционных представлений о смерти на Руси имеет летописный рассказ о наставлении в христианской вере князя Владимира Святославича неким греческим «философом». Достаточно подробная «Речь философа» заканчивалась изложением церковного учения о конце мира: «Поставил же есть Богъ единъ день, в не же хощет судити, пришедъ с небесе, живымъ и мертвымъ, и въздати комуждо по деломъ его: праведнымъ царство небесное, и красоту неизреченьну, веселье без конца, и не умирати въ веки; грешником мука огнена, и червь неусыпаяй, и муце не будеть конца. Сица же будуть мученья, иже не веруеть къ Богу нашему Иисусу Христу: мучими будут в огни, иже ся не крестить». Сказав эти слова, «философ» «показа Володимеру запону, на ней же бе написано судище Господне, показываше ему о десну праведныя в весельи предъидуща въ рай, а о шююю грешники идуща в муку». «Володимеръ же вздохнувъ, рече: “Добро симъ о десную, горе же симъ о шююю”» . Несмотря на то, что повествование о Страшном 2 Cуде являлось обязательным завершающим элементом в катехизиче ских наставлениях, здесь мы встречаем необычный пример наглядной агитации — «запону» с соответствующей картиной. Интересно, что византийская иконография Страшного Cуда складывается именно в XI в. 3 Возможно, изображение на «запоне» было одним из свидетельств разработки данного сюжета. Ближайшей параллелью к русской летописи оказывается повествование греческого хрониста Продолжателя Феофана о крещении болгарского князя Бориса: византийский монах-художник Мефодий создал в одном из охотничьих домов князя «картину» Страшного Cуда, после чего Борис «воспринял в душу страх Божий» 4 . В этой связи надо обратить внимание на следующие за «Речью философа» известия «Повести временных лет», где сообщается, что князь Владимир на совете с боярами и «старцами Рашидов С. Ф. 1 Смысл жизни и страх смерти как обнаружение феномена самосознания // Фигуры Танатоса: Символы смерти в культуре. СПб., 1991. С. 45. Повесть временных лет. С. 48. 2 Петрухин В. Я. «Запона» с «судищем Господним»: к интерпретации текста 3 Начальной летописи // Византийский мир: искусство Константинополя и национальные традиции. Тез. докл. межд. конф. СПб., 2000. С. 57–58. 4 Там же. С. 58. 177 ЗАКЛЮЧЕНИЕ Исследуя процессы перехода от язычества к христианству в ранней Руси, следует иметь в виду, что собственно принятие христианской веры — любым человеком, жившим и живущим на Земле — не может быть в полной мере объяснено терминами научной лексики. Очень точно сказал об этом философ и богослов отец Сергий Булгаков. Он писал о раннем христианстве, но в расширительном значении его слова можно отнести и к древнерусской эпохе: «Поверить в Христа было тогда так же трудно, а если хотите, и так же легко, как и теперь, ибо слово о кресте и предлагалось, и принималось — тогда и теперь — не рассудком и не разумом, которому остается только признать совершившийся уже факт этого принятия и так или иначе его осмыслить и оправдать, но каким-то таинственным, внутренним переживанием — неизъяснимым, ибо иррациональным, точнее сверхрациональным, как новое рождение, как жизнь, как смерть, как любовь» . 1 Христианизация Руси, «доступная» нам в данных письменных и архео логических источников, предстает как многогранный феномен, очевидный в основных его проявлениях и предельно сложный для понимания, если видеть за ним всю глубину и сокровенность личного религиозного опыта наших далеких предков. Утверждение новой веры объективно не могло создать некоего «равномерного» и одинакового во всех слоях обществах христианского мировоззрения. И это не объяснялось степенью отказа от языческого наследия. По верному заключению Г. П. Федотова, «есть столько же типов русского христианства, сколько исторических типов русского человека, а может быть, и еще больше. Если каждый народ по- своему переживает христианство, то и каждый культурный слой народа имеет свой ключ к христианству или, по крайней мере, свои оттенки» 2 . В любом обществе культура, являясь «ответом» на потребности личности, группы или общества в целом, выполняет целый ряд жизненно важных функций . В переломные эпохи общество перестраивается, мо3 присущие ему культурные институты. Однако оно не может Булгаков С. Н. 1 О первохристианстве // Вестник Ленинградской духовной академии. Л., 1990. Вып. 1. С. 94. Федотов Г. П. 2 Письма о русской культуре // Русская идея / Сост. и вступ. ст. М. А. Маслина. М., 1992. С. 392. Соколов Э. В. 3 См.: Понятие, сущность и основные функции культуры. Л., 1989. С. 59, 68–77. 178 А. В. Карпов. Язычество, христианство, двоеверие «заставить» себя отказаться от них вообще. Вне культуры общество деградирует, по крайней мере, как социальный организм; саморазрушается. Древняя Русь, принимая христианство как новую культурную традицию, не могла «упразднить» все пространство прежней, хотя бы чисто хронологически «дохристианской» культуры. И те культурные институты, задачей которых было удовлетворение важнейших социальных (в т. ч. социально-психологических) потребностей, могли приобрести христиан с кие черты лишь постепенно. Русь достаточно быстро стала христианским государством. Но в пространстве культуре происходило постепенное распределение между «областями», занятыми новой религией Христа, и старой языческой верой. Фрагменты древних верований лучше всего сохранялись в тех сферах жизни людей, которые, с одной стороны, были высоко значимы для существования человека, а, с другой стороны, не вполне (или недостаточно) регламентированы в христианском вероучении и традиции. Показательно, что первым произведением, дающим православное осмысление и нормативное «обеспечение» устройства дома, семьи и круга сельскохозяйственных работ, был «Домострой» XVI в. 1 По верному замечанию Т. В. Чумаковой, мирская, «домашняя» жизнь, в отличие от монастырской, долгие века не имела своего «устава». Она мало регламентировалась государственными и церковными установлениями, представляя собой некоторую культурную лакуну, где «жили» языческие обычаи и сохранялся древний строй жизни . 2 Принципиальное значение имела хозяйственная система Древней Руси. В этой связи чрезвычайно интересны мысли М. Элиаде об особой важности сезонных ритмов для религиозного опыта аграрных обществ. «Тесная связь аграрных обществ с замкнутыми временными циклами объясняет множество церемоний, имеющих отношение к изгнанию “старого года” и приходу “нового”, к удалению “бедствий”, возрождению “сил”; церемоний, которые практически всюду существуют в единстве с аграрными обрядами» 3 . Как справедливо отмечал в свое время С. А. Токарев, «в христианстве, если рассматривать эту религию в целом, “земледельческий” компонент занимает сравнительно скромное место», так как оно ориентировано, в основном, на потусторонний Чумакова Т. В. 1 Образ человека в культуре Древней Руси (опыт философГрузнова Е. Б. ско-антропологического анализа). С. 20; см. также: Языческие традиции в русском простонародном быту (конец XV–XVI вв.): Автореф. дис. … канд. ист. наук. СПб., 2003. Чумакова Т. В. 2 Образ человека в культуре Древней Руси (опыт философско-антропологического анализа). С. 199. Элиаде М. 3 Трактат по истории религий. СПб., 1999. Т. 2. С. 191. Список сокращений ЕУСПб — Европейский университет в Санкт-Петербурге ЖМНП — Журнал Министерства народного просвещения ИА РАН — Институт археологии Российской академии наук ИИМК — Институт истории материальной культуры КСИА — Краткие сообщения Института археологии РГНФ — Российский гуманитарный научный фонд СПбГУ — Санкт-Петербургский государственный университет ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ.......................................................................................... 5 ГЛАВА I. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ХРИСТИАНСКО-ЯЗЫЧЕСКИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ В ДРЕВНЕЙ РУСИ.............................................................................. 9 Теоретико-методологические аспекты исследования ........................ 9 Изучение древнерусской религиозности и концепция двоеверия в отечественной гуманитарной науке............................................... 17 ГЛАВА II. ОТ ПОЛИТЕИЗМА К МОНОТЕИЗМУ: ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ РЕЛИГИОЗНЫХ СИСТЕМ И ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА..................................................... 41 Основные черты древнерусского язычества .................................... 41 Утверждение христианского монотеизма: социокультурные факторы и религиозно-мировоззренческие перемены...................... 57 «Восстания волхвов»: мифологическое сознание и социальный протест............................................................................................... 94 ГЛАВА III. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ПОСМЕРТНОМ СУЩЕСТВОВАНИИ В ЭПОХУ ХРИСТИАНИЗАЦИИ.......................................................................121 Воззрения на загробную жизнь в контексте архаической картины мира....................................................................................121 Распространение христианской эсхатологии и эволюция погребальной обрядности.................................................................146 ЗАКЛЮЧЕНИЕ.................................................................................177 СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ...............................................................180 Карпов Александр Владимирович РЕЛИГИОЗНАЯ ЖИЗНЬ ДРЕВНЕЙ РУСИ В IX–XI ВЕКАХ Язычество, христианство, двоеверие Главный редактор издательства Игорь Александрович Савкин Дизайн обложки И. Н. Граве Оригинал-макет О. Ю. Марусова Корректор Д. Ю. Былинкина ИД № 04372 от 26.03.2001 г. Издательство «Алетейя», 192029, Санкт-Петербург, пр. Обуховской обороны, 86 А, оф. 536 Тел. +7-921-951-98-99, Савкина Татьяна Михайловна, +7-911-820-22-47, Галина Михайловна, склад Редакция издательства «Алетейя»: СПб, 9-ая Советская, д. 4, офис 304, тел. (812) 577-48-72, aletheia92@mail.ru Отдел продаж: fempro@yandex.ru, тел. +7-921-951-98-99 www.aletheia.spb.ru Книги издательства «Алетейя» можно приобрести в Москве: «Библио-Глобус», ул. Мясницкая, 6. www.biblio-globus.ru Дом книги «Москва», ул. Тверская, 8. Тел. (495) 629-64-83 «Русское зарубежье», ул. Нижняя Радищевская, 2. Тел. (495) 915-27-97 «Фаланстер», М. Гнездниковский пер., 12/27. Тел. (495) 749-57-21, 629-88-21 «Циолковский», ул. Б. Молчановка, 18. Тел. (495) 691-51-16 Книжная лавка «У Кентавра». Миусская площадь, д. 6, корп. 6 Тел. (495) 250-65-46, +7-901-729-43-40, kentavr@kpole.ru в Киеве: «Книжный бум». Тел. +38 067 273-50-10, gron1111@mail.ru в Минске: «Экономпресс», ул. Толбухина, 11. Тел. +37 529 685-70-44, shop@literature.by в Варшаве: «Centrum Nauczania Języka Rosyjskiego», ul. Ptasia 4. Tel. +48 (22) 826-17-36, szkola@jezykrosyjski.com.pl в Риге: «Intelektuāla grāmata» Riga, Kr. Barona iela 45/47. Tel. +371 67315727, info@merion.lv Интернет-магазин: www.ozon.ru ⁄ Формат   60x88 . Усл. печ. л. 11,24. Печать офсетная. 1 16 Заказ №