Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Юрий КОТОВ Посвящается любимой жене Люсе — вдохновительнице всех моих кухонных «подвигов», в ходе свершения коих ей довелось перемыть Гималаи грязной посуды Юрий КОТОВ ПЕТУХ В ВИНЕ или гастрономические воспоминания дипломата Москва 2008 ББК 00 П 00 Оформление Филипп Барбышев Котов Ю. М. П 64 Петух в вине или Гастрономические воспоминания дип ломата. — М.: Человек, 2008. — с. ISBN 978 5 903508 35 8 А ISBN 978 5 903508 35 8 ББК 00 © Котов Ю. М.., 2008 © Издательство «Человек», оформление, издание, 2008 КАК ЖЕ ВСЕ−ТАКИ ПИШУТСЯ МЕМУАРЫ? (Нечто вроде предисловия) С молодых лет меня привлекала литература мемуарного жанра. Мне всегда нравились произведения таких писате лей, как К. Паустовский, В. Катаев, И. Эренбург, В. Каверин, Д. Гра нин, да и многих других. Интересовали меня, разумеется, и мемуары известных политиков, деятелей культуры, дипломатов. Однако только тогда, когда я набрался мужества (или нагло сти?) сесть за написание собственных воспоминаний, у меня и возник в сугубо прагматическом плане вопрос, вынесенный в заголовок данного предисловия, или, может быть, назовем его несколько иначе — неким «введением в тему». Более того, по ходу дела к нему стали присоединяться и другие: кем пишутся эти самые мемуары? О чем? Когда? И, наконец, для кого и за чем? Не скрою, все эти вопросы появились у меня в основном после того, как я имел неосторожность дать прочитать не сколько первых, еще не отредактированных и сырых глав не которым своим родственникам и друзьям — приятелям. Их реакция ввергла меня в легкий шок. Правда, воздадим им должное, никто, видимо, в силу дружеского ко мне расположе ния или по природной деликатности не сказал: «Знаешь что, 5 Юрий КОТОВ дорогой товарищ, прекращай ка ты всю эту никому ненужную писанину!» Наоборот, все они единогласно, как в былые годы на партсобраниях, пробовали даже подбодрить меня: мол, по лучается не совсем уж плохо, давай продолжай, коли начал» Только при этом: — Главы о коньяке и кальвадосе получились достаточно по знавательными, говорил один, — их можно было бы даже и расширить. А вот о визите Брежнева в Париж или покупке там «дачки» следовало бы убрать — кому это интересно! — Все бы ничего, — советовал другой, — но зря ты пытаешь ся как то заигрывать с читателем, надо бы посерьезней, ведь ты же все таки посол, а не массовик затейник в профсоюзном до ме отдыха. — Молодец, — с «точностью до наоборот» рекомендовал еще один приятель, — постарайся и дальше писать не слишком сухо, добавляй, где сможешь, побольше разных шуточек и за бавных эпизодов. И так далее, и тому подобное. Не буду утомлять читателя пол ным описанием всех критических стрел, пущенных в мой адрес. Могу только сказать, что все это мне напомнило подзабытую на тот момент басню С. В. Михалкова о слоне живописце, пригла сившем друзей на предварительный, т.е. до отправки на верни саж, просмотр своего пейзажа. Помнил, что и ему пришлось выслушать кучу противоречивых пожеланий, а вот мораль из го ловы вылетела. Лишь недавно я перечитал ее снова. Вот как она выглядит: «Мой друг! Не будь таким слоном! Советам следуй, но с умом! На всех друзей не угодишь, себе же только навредишь». Поначалу же, выслушав отзывы, не скрою, я слегка запани ковал и даже приостановил на время свою «писательскую» (ес ли оную так позволительно будет назвать) деятельность, после чего и задал сам себе вышеуказанные вопросы, а затем надолго задумался в поисках ответов на них. В результате мучительных размышлений и серьезных сомнений относительно целесооб разности написания своего гипотетического «творения» я пришел к следующим умозаключениям. 6 ПЕТУХ В ВИНЕ Попытаюсь изложить их по порядку, начиная с вопроса кто пишет эти самые мемуары или воспоминания, хотя, в общем то, между этими двумя понятиями практически никакой раз ницы нет. Подтверждение сему вы можете найти в Словаре русского языка С И. Ожегова: воспоминание — это мысленное воспроизведение чего нибудь, сохранившегося в памяти, а воспоминания во множественном числе обозначают уже запи ски или рассказы о прошлом. Мемуары — это тоже записки о прошлых событиях, сделанные их участниками или современ никами. В незапамятные времена в этом качестве выступали, прежде всего, во всяком случае, на мой взгляд, профессиональ ные писатели и некоторые известные деятели искусства или политики. Затем, однако, их круг стал неуклонно расширяться. В последние десятилетия советского периода в ряды авто ров, увлеченных написанием мемуаров, стройными шеренга ми стали входить видные военачальники, крупные дипломаты и высокопоставленные представители партийно администра тивной верхушки, начиная с … А, впрочем, вы и сами знаете, на чиная с кого. Здесь, правда, надо бы сделать одну поправочку. Глагол «писали», видимо, далеко не к каждому из них подходит. Наверное, правильнее было бы сказать «надиктовывали», «де лились воспоминаниями», «подключали архивные и стеногра фические материалы». Непосредственная же работа по собственно созданию книги и подготовке ее к печати осуще ствлялась специальными помощниками, литературными кон сультантами и прочим творческим людом. Ну и, наконец, наши дни. Сейчас, пожалуй, разного рода ме муарные произведения не пишет разве что ленивый или тот, кто средств на публикацию раздобыть не может. Это, в частно сти, и явилось одной из причин моих душевных терзаний. С одной стороны, как то не очень хотелось, чтобы и меня при числили к славной когорте подобных «мемуаристов». С дру гой, — возникала крамольная мысль: ну а я то чем хуже? Тут, видимо, пришло время сказать несколько слов и о «себе люби мом». Это определение прошу рассматривать в качестве шутки: 7 Юрий КОТОВ при всех своих многочисленных недостатках особым само мнением или самодовольством я вроде бы никогда не отличал ся. Кто не верит — пусть спросит у жены. Она у меня человек правдивый и по мелочам врать не будет. Одним словом, «Let me introduce myself» — если мне не из меняет память, примерно такой фразой начинаются записки майора Томпсона из одноименной повести французского пи сателя юмориста П. Даниноса. В переводе с чисто английского языка это звучит примерно так: «Разрешите, я представлю себя сам». Имеется в виду, что обычно настоящий джентльмен этого сам не делает, а его представляет кто то другой. Кстати, с П. Да ниносом мне пришлось как то в Париже иметь несколько те лефонных разговоров, в ходе которых я попытался с ним пошутить, но моего юмора он почему то не оценил. Постара юсь при случае рассказать об этом. А сейчас, поскольку мне не сколько затруднительно причислить себя к клану английских аристократов, разрешите все таки самому изложить свою краткую трудовую биографию. Профессиональный дипломат. Как напишут когда нибудь в некрологе (надеюсь, это произойдет еще совсем не скоро), «прошел путь от дежурного референта до Чрезвычайного и Полномочного Посла, Заслуженного работника дипломатиче ской службы Российской Федерации». Ну, никуда не денешься, действительно шел, шел и прошел. При этом, однако, мне ино гда кажется, что те сорок с лишним лет, которые довелось про работать в МИДе, не прошли, а пролетели. «Узкой» дипломатической специализации не имею. При ходилось трудиться в наших посольствах и в Западной Афри ке: в Дагомее (ныне Бенин), Мали, Сенегале, и в Европе — дважды во Франции. Был послом СССР на Шри Ланке и по совместительству на Мальдивских островах, послом России в Югославии (во время натовских бомбардировок) и в Марокко. В Центральном аппарате в Москве тоже занимался различны ми регионами, правда, суммарно получилось, что больше все го азиатским направлением. Был помощником у заместителя 8 ПЕТУХ В ВИНЕ министра Н. П. Фирюбина, который курировал вопросы на ших отношений с Азией. Позднее уже сам возглавлял Управле ние Южной Азии МИД СССР, а затем Департамент Западной и Южной Азии МИД РФ, входил в этом качестве в состав колле гии министерства. После этого вынужденного «самопредставления» перейдем к вопросу, о чем авторы рассказывают в своих воспоминаниях. Как правило, о той области, которая им наиболее близка. Дип ломаты, в частности, о различных аспектах внешней полити ки, хотя, конечно, иногда и со всякого рода отступлениями. Мне тоже вроде бы есть о чем вспомнить из прожитого и пере житого на профессиональной стезе. Немало интересных историй связано с участием в разви тии наших отношений с Индией или, например, в налажива нии межтаджикского диалога. А чего стоит эпопея с захватом в плен летчиков из Татарстана афганскими талибами? В свое время это дело было в фокусе внимания всех наших СМИ. На мою долю выпала нелегкая участь вести переговоры с талиба ми об условиях освобождения захваченных пилотов. Уверен, что, как и я, мои коллеги из разных ведомств вряд ли забыли наш совместный полет в Кандагар и встречу с одноглазым шейхом Омаром, которого до сих пор вместе с Бен Ладеном так и не могут найти американцы. Ну, а трагические события в Югославии сами по себе могли бы стать отдельным сюжетом для мемуарного повествования. И все же… И все же по разным причинам мне пока не хоте лось бы касаться этой тематики. Одной из таковых является то, что не наступила еще пора, когда можно было бы публично по ведать о многих нюансах, без изложения которых все проис ходившее выглядело бы скучным официозом. Что бы ни говорили об «открытой» или, как теперь модно называть — «транспарентной» дипломатии, она по самой своей сути в оп ределенных случаях таковой быть не может и не должна. Если я не прав, пусть меня поправят. Как бы то ни было, я основной, но отнюдь не единственной, темой своих воспоминаний вы 9 АХ, ЭТА ЭКЗОТИКА! В ообще то эту главу следовало бы назвать чуть чуть иначе — «Ох уж мне вся эта экзотика». Поскольку речь в ней пойдет в основном о ряде тропических стран, где помимо проче го водятся и всяческие «вкусненькие гадости». Рассказ будет, в частности, о лягушках и улитках, устрицах и мидиях, морских ежах и пауках. Или, используя более научную терминологию, о некоторых разновидностях ракообразных, а также о кое ка ких съедобных моллюсках. Сейчас, правда, многие из них стали хорошо известны и в нашей стране — я имею в виду в их гастрономической «ипоста си», а не только в сугубо зоологической, как это частенько бы вало ранее. Теперь они больше не вызывают того неприятия или даже отвращения, с каким многие у нас воспринимали их в описываемые времена. Мое знакомство с этими экзотически ми деликатесами началось где то с первой загранкомандиров ки на африканский континент. Поэтому с нее и начнем. В 1963 году, заканчивая 4 й курс МГИМО, я получил пред ложение поехать на год на работу в качестве дежурного рефе рента (это такая низшая оперативно дипломатическая 2 6 ПЕТУХ В ВИНЕ должность — вроде «мальчика на побегушках» со знанием иностранного языка) во вновь открываемое посольство СССР в Республике Дагомея (ныне Бенин). Естественно, я с энтузи азмом согласился. Пропущенный пятый курс потом пришлось «нагонять» экстерном на шестом. Сейчас подобной практики в МИДе вроде бы нет, а тогда она была достаточно широко распространена. Прошло два три месяца оформления, и вот я, наконец, в са молете, отправляющемся по маршруту Москва — Аккра. Време ни в пути до столицы Ганы — это ближайшая точка, куда летал наш «Аэрофлот» — ровно сутки. И надо же такому случиться, что они целиком пришлись на 17 сентября. Ну и память, впра ве усомниться читатель, даже точные даты помнит! Вообще то нет, однако именно эту я запомнил совсем не случайно. По скольку весь свой, двадцать второй, день рождения я целиком, не считая многочисленные посадки, провел на борту турбо винтового ИЛ 18. На следующий день короткий перелет в со седнюю с Дагомеей страну — Того, где уже несколько лет функционировало советское посольство. Оно временно слу жило как бы «опорным пунктом» для нашей передовой группы, состоявшей поначалу всего из двух человек: Временного пове ренного в делах П. М. Петрова и дежрефа — то бишь меня. Во время перелета из Аккры в Ломе я получил первые реко мендации относительно того, как следует вести себя в тропи ках. Рядом со мной сидел пожилой, а может быть, мне по молодости лишь так казалось, англичанин. Сухонький, с хоро шо продубленной солнцем и ветрами кожей. Познакомились, разговорились. Как выяснилось, он долгие годы проработал в компаниях, которые занимались добычей ценных пород дре весины. Причем не в центральных офисах, а, как обычно гово рится, «в поле», хотя в данном случае это выражение не слишком подходит — он то трудился в дремучих тропических лесах. В ходе беседы мой попутчик задал следующий вопрос: — А скажите ка, молодой человек, вам уже доводилось бы вать в странах с жарким климатом? 2 7 ЗА КУЛИСАМИ ВИЗИТА НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ О сенью 1971 года весь коллектив посольства СССР во Франции слегка лихорадило. Нет, погода тут была ни при чем — сезон выдался теплым и сухим, а посему даже наме ков на какую нибудь эпидемию гриппа не возникало. Причи ной массового «недомогания» сотрудников был сугубо внутренний климат — в Париже происходила смена послов. Во все времена, для всех посольств это вроде бы ординар ное, особенно на посторонний взгляд, событие ведь оно, как известно, всегда когда то случается, — все равно является свое го рода потрясением. Что за человек новый руководитель (да и его супруга также), откуда он взялся, какой у него характер, ка кие методы работы — все эти и многие другие вопросы ожив ленно и заинтересованно обсуждаются взволнованными подчиненными. В данном конкретном случае ситуация, однако, усугубилась тем, что вновь назначенный посол П. А. Абрасимов сразу же по приезде в Париж информировал дипсостав, что в ближайшем будущем состоится первый официальный визит Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева во Францию. Само по себе 7 8 ПЕТУХ В ВИНЕ это, конечно, можно было бы только приветствовать. Советско французские отношения в тот период находились на подъеме, и сам факт осуществления визита на «высшем уровне» как бы сим волически закреплял их выход на более высокие рубежи. Но вот то, что два этих, пусть и не совместимых по мас штабности, события пришлись на один и тот же довольно ко роткий период, меня, в частности, как то особо не порадовало. Подготовка к визиту подобного ранга — дело нешуточное, по этому совсем некстати, когда одновременно приходится при выкать и к новому начальнику. А надо откровенно признать, что моя «притирка» к нему на первых порах шла не очень то гладко. Началось все с его приезда из аэропорта в служебное зда ние посольства на улице Гренель. В нем в те времена (впрочем, как и сейчас, но уже в абсолютно иных условиях) проживал и посол. Я провел Абрасимова с супругой в его квартиру на пер вом этаже. Состояла она из четырех комнат: столовой, двух ма леньких узеньких проходных и спальни — всего где то порядка 80—90 кв. метров. Увидев ее, посол испытал подлин ный шок и поначалу, видимо, решил — не разыгрываю ли я его? — Это что? Это вы серьезно? И это вся квартира советского посла в Париже? И ничего больше? Что же, и Зорин здесь жил, и Виноградов? — возмущенно засыпал он меня недоуменными вопросами, похоже, полагая, что именно зловредный шеф протокола несет личную ответственность за подобное безоб разие. Мне не оставалось ничего другого, как покорно подтвер дить сей прискорбный факт. Сам я проживал в десятиметровой клетушке в мансардном помещении под крышей посольства, где на дюжину семейств приходилось два туалета, а для того чтобы принять душ, надо было спуститься на первый этаж и че рез гараж, где частенько бегали крысы, пройти в соседнее фли гельное крыло. Так что в моем тогдашнем наивном восприятии скромная квартирка посла больше походила на хоромы. Как говорится: кому жемчуг мелок, кому щи жидки. 7 9 О ПОСОЛЬСКИХ «ДАЧКАХ», МАРСЕЛЬСКОМ БУЙАБЕСЕ И О ПЕТУХЕ В ВИНЕ Н е буду скрывать от читателя, что в изначальном варианте название этой главы выглядело несколько иначе: «Поку паем продаем под Парижем дачки». Но, когда я фактически за вершил описание этого сюжета, в мою вечно неуемную душу невольно закрались определенные сомнения. Возникли они, однако, сосем не в связи с предлагаемой на ваш суд историей. Она не только «дорога мне как память», но и сама по себе, на мой взгляд, не лишена определенного интереса — недаром да же П. А. Абрасимов в своих сугубо политизированных мемуа рах «На дипломатическом посту» все же счел необходимым также поведать и о ней. Сделал он это, правда, походя, особо не касаясь разных занимательных, а порой и просто авантюрных деталей, а ведь в них то и заключается вся соль проведенной операции. Нет, меня смутили обстоятельства совсем другого характе ра: не слишком ли далеко в сторону занесло меня от основной канвы моих большей частью «гастрономических» воспомина ний? Я, разумеется, не давал строгого обета писать только и ис ключительно на эту тему. Но, так уж получилось, что у меня 1 0 3 Юрий КОТОВ практически нет ни одной главы, где бы она не проходила красной нитью или хотя бы не была упомянута. Пришлось на время прервать непосредственно «творческий» процесс и слегка призадуматься. Впрочем, не надолго — плох тот дипло мат, особенно вышедший из добротной школы А. А. Громыко и его сподвижников, который не может найти удобоваримый повод или предлог для того, чтобы связать воедино не совсем совместимые сюжеты. При этом я никоим образом не претендую на то, чтобы на зываться непосредственным учеником Андрея Андреевича. Пе реводить ему в молодые годы мне довелось неоднократно, причем не только официальные беседы в Москве с его афри канскими коллегами, но и, скажем, изредка французские кино фильмы во время их с супругой заездов в Париж. Но не более того. Видел, впрочем, много раз его рукописную правку представ ляемых ему на рассмотрение и подпись документов. Сделанная толстым синим карандашом, большими полупечатными «уче ническими» буквами, она всегда была, как говорится, весьма «по делу». Для личного же разговора и напутствий он принимал ме ня всего лишь один раз в Кремле уже много лет спустя в своем новом и недолгом качестве Председателя Президиума Верхов ного Совета СССР перед моим выездом послом на Шри Ланку. Но зато я немало потрудился бок о бок с его заместителями: сначала с И. Н. Земсковым, а затем с Н. П. Фирюбиным — а это тоже была школа весьма и весьма обстоятельная. «Ну, и к чему все эти доморощенные реминисценции?» — вправе спросить придирчивый читатель. А к тому, отвечу я, что, благодаря этой самой выучке, я быс тренько нашел приемлемый вариант для того, чтобы относи тельно логично и без больших натяжек соединить в одной главе всякие пертурбации, связанные с куплей продажей «да чек», с рассказом о некоторых наиболее любимых мною блю дах французской национальной кухни. С тем, чтобы все же не слишком уж смешивать в одну кучу эти, в общем то, разные сю 1 0 4 СУПРЕМАТИЗМ, ПРАГМАТИЗМ И АЛЬТРУИЗМ НАДИ ЛЕЖЕ А « не слишком ли умничает автор? — вправе спросить взыскательный читатель. — К чему было пихать столько «измов» в один короткий заголовок? Эрудицию свою показать хочет? Да и вообще, кто такая эта самая Надя Леже, чтобы по свящать ей отдельную главу?» В том, что касается первого упрека, каюсь, есть немножко от пижонства. Хотя кое какие пояснения к каждому «изму» и постараюсь привести. Со вторым же категорически согласить ся не могу. К сожалению, имя Надежды Петровны Леже дейст вительно не очень хорошо знакомо нашим широким читательским кругам. Даже чуть чуть обидно за нее. Это была необычайно яркая, неординарная личность: та лантливая художница, видный общественный деятель, а глав ное — просто интереснейший человек, проживший такую насыщенную бурными событиями жизнь, которой хватило бы на написание целого романа. Сам я всегда полагал, что должен быть благодарен фортуне, которая подарила мне возможность познакомиться и провести с ней немало времени в личном об щении. Мог ли я даже подозревать об этом в далеком 1963 году, 1 3 9 Юрий КОТОВ когда мне довелось впервые познакомиться с творчеством Фернана и Надежды Леже. Я был тогда студентом 4 курса. В качестве письменного за дания по французскому языку нам поручили написать сочине ние на вольную тему — желательно что нибудь из области культуры. В музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве проходила в то время выставка картин французского художника Фернана Леже, мне до тех пор практически неизве стного. Очень удачно, подумал я, схожу на выставку, пополню, как говорится, свой культурный багаж, да заодно и для сочине ния необходимые материалы подберу. Так и поступил. Признаюсь откровенно — монументальные картины само го мэтра особого впечатления на меня не произвели. Произ водственная тематика: заводы, стройки, трудовой процесс и отдых рабочих, хотя и выполненная в своеобразной красоч ной манере, оставила меня равнодушным. Но оказалось, что в соседних двух зальчиках экспонируются, как бы в дополнение к основной выставке, произведения еще двух художников: Жоржа Бокье и Нади (во французском произношении ее имя звучит как «Надья», а полностью — Надежда — не употребляет ся) Леже. Вот они мне понравились гораздо больше. Особенно графические рисунки Бокье, сделанные в сугубо реалистичес ком жанре. Ну а теперь вновь перенесемся в Париж, где я приступил к выполнению своих обязанностей шефа протокола посольства. Шла подготовка к проведению одного из важнейших прото кольных мероприятий — государственному приему по случаю очередной годовщины Октябрьской революции. Помимо про чего, занимались мы и декоративным оформлением предста вительских помещений. У меня тогда еще необходимого опыта не было, и руководил этой операцией завхоз. По его указанию у центральной части стены входного холла было оставлено пу стое пространство размером где то два на три метра. — А это для чего? — поинтересовался я. — Что мы здесь по местим? 1 4 0 ЭТЮД В ЯНТАРНЫХ ТОНАХ Т акое слегка таинственно лирическое название, попахива ющее плагиатом (припомните первый рассказ о Шерлоке Холмсе), я решил дать этой главе. Не будем долго интриговать читателя и сразу скажем: речь в ней пойдет не о детективных загадках и приключениях, а целиком о коньяке и только о нем. И для начала, видимо, надо кратко пояснить, с чего же это вдруг автор собрался излагать свои досужие размышления на дан ную весьма многогранную тему. «А есть у него на то весомые основания?» — строго спра шиваю я сам у себя. Ведь этому благороднейшему напитку французского происхождения многочисленные мэтры спе циалисты и умудренные знатоки любители уже посвятили тысячи страниц восторженных отзывов и ученых мнений. Я же трезво (подходящее наречие!) оценивая свои познания, дол жен откровенно признать, что на звание подлинного эксперта в этой области, увы, пока еще не дотягиваю. Нет, нет, не поймите меня превратно. Теоретически по час ти коньячного производства я вроде бы подкован весьма не дурно. Конечно, и прочитано было немало, но главное — 1 6 0 ПЕТУХ В ВИНЕ посчастливилось побывать в самом городе Коньяке и окрест ностях, посмотреть на все своими глазами, позадавать интере сующие меня вопросы и получить подробную информацию, как говорится, из первых рук. При всей присущей мне с детства скромности (некоторые в этом вроде бы сомневаются, но это их проблемы) осмелюсь ут верждать, что и с практикой употребления этого напитка все также сложилось достаточно неплохо. Поверьте на слово, за более чем сорокалетнюю дипломатическую службу отведать этого самого коньячка, что уж тут греха таить, довелось таки изрядно. В суммарном исчислении, разумеется. «Так в чем же загвоздка? — имеет право возмутиться чита тель. — Откуда эти сомнения, чего еще ему не хватает? Теорию якобы изучил досконально, коньяка, если не врет, выпил не од ну бочку, а на истинного эксперта, по собственным словам, так и не тянет. Бестолковый, однако». Последнее утверждение, пожалуй, и оспаривать не возь мусь. Но слегка оправдаться все таки попробую. Дело, видите ли, в том, что больно уж это сложный, утончен ный и деликатный напиток — настоящий коньяк. Он вбирает в себя широчайшую гамму вкусовых тонов и полутонов, арома тических нюансов и едва различимых характерных призна ков. Уверен, чтобы в нем действительно глубоко и безупречно разбираться, необходим своего рода врожденный или по край ней мере приобретенный талант. Иногда, правда, как сами уви дите, ошибаются и признанные специалисты, чей авторитет по сей части вроде бы выглядел непогрешимым. К тому же определенным утешением для меня является и то, что значительное количество людей, по всей видимости, знает о коньяке гораздо меньше, чем я. К ним прежде всего и обраще ны эти строки. А не то, не дай Бог, заглянут они в «Кулинарный словарь» В. В. Похлебкина и вычитают там следующий перл: «Коньяки до двух лет выдержки называются во Франции арма ньяками, и в этом случае время выдержки не указывается». Для меня до сих пор остается загадкой, откуда, из каких источни 1 6 1 КАК ПРОБИТЬ НОРМАНДСКУЮ ДЫРКУ В предыдущей главе о коньяке уже упоминалось о так назы ваемой «eau de vie» — «воде жизни». По русски это слово произносится как «о де ви». Кстати, из подобного французско го словосочетания «о де Колонь» (вода из Кельна) мы заимст вовали наш одеколон. У нас, как известно, случается, что и его тоже пьют, но сейчас речь пойдет все таки не о нем, а о неко торых других разновидностях этой крепкой и ароматной «во дички». В широком понимании во французском толковании к это му понятию можно отнести любой спиртной напиток, получа емый путем дистилляции. Однако большинство из них имеют свои собственные национальные названия, которые одинако во звучат на всех языках: будь то виски, джин, ром или водка. Да и в самой Франции в наше время к «о де ви» в основном отно сят лишь отдельные крепкие напитки из ягод или фруктов. Они тоже, как правило, гордо носят свои «родовые» имена, на пример, кальвадос. С него мы и начнем наше повествование. Не помню точно, где мне впервые встретилось упоминание об этом дотоле неизвестном французском напитке. Если не из 1 9 1 Юрий КОТОВ меняет память, скорее всего в «Триумфальной арке» или в «Трех товарищах» Э. М. Ремарка. В конце пятидесятых годов эти ро маны имели огромный успех среди московской молодежи. Вы ходили они небольшими тиражами, однако мне посчастливилось почти сразу стать их обладателем. Все мои друзья и знакомые выстроились в долгую очередь, чтобы запо лучить на короткое время заветные экземпляры. Сам же я имел возможность проштудировать эти книги без спешки, тщатель но разбираясь в новых для меня нюансах из той неведанной «заграничной» жизни. Позднее загадочное словечко «кальвадос» попадалось мне неоднократно и в других литературных произведениях. По этому вполне объяснимо, что по приезде в Дагомею я поста рался при первой возможности обзавестись бутылочкой этого напитка. Открыл, попробовал… И был глубоко разочарован. Еще одной юношеской иллюзией стало меньше — пить, конеч но, можно, но без особых восторгов. На длительный период о кальвадосе было забыто. А точнее — до командировки во Францию. В Париже по окончании рабочего дня в посольстве, как правило это случалось достаточно поздно, мы с приятелями частенько выходили на прогулку по близлежащим улочкам. На каждом шагу там тесно расположены многочисленные ресто ранчики и уютные кафеюшки. Соблазны были велики, но осо бо «шиковать» не позволяли наши скудные финансовые возможности. Мы могли побаловать себя лишь «половинкой» (бокал в 250 граммов) бочкового пива или «баллоном» (круг лая рюмка граммов на 60—70) дешевого красного вина. Иногда, правда, коллеги, уже опытные парижане, предлага ли взять маленькую рюмочку кальвадоса — «пти кальва». Пона чалу я соглашался не слишком охотно. Но затем попривык, как говорится, втянулся и постепенно смог прочувствовать скром ное обаяние этого напитка. Начал разбираться в его различ ных вкусовых оттенках — теперь уже понимал, что один кальвадос может сильно отличаться от другого. 1 9 2 И ЕЩЕ НЕМНОГО О НАПИТКАХ ОТ ДИЛЕТАНТА У же не впервые у меня возникают сомнения относительно правильности выбранного названия заголовка. На этот раз слегка смущает фигурирующее в нем понятие «дилетант». По определению толкового словаря русского языка, куда я пе риодически заглядываю, — это человек, который занимается каким то делом без специальной подготовки, обладающий о нем только поверхностными знаниями. Прямо скажем, не хо чется как то обижать самого себя, используя такую уничижи тельную терминологию. А что поделаешь? Ну, не могу при всем желании похвалиться, что обладаю в данной области глубоки ми профессиональными познаниями! Есть, правда, и другое схожее по смыслу слово — любитель. Так, например, понятия художник любитель, водитель люби тель или любитель— рыболов звучат вполне благопристойно. Но вот назвать себя «любителем» применительно к главе о спиртных напитках — эдакую констатацию, сами посудите, можно истолковать весьма двусмысленно. Пусть уж лучше я ос танусь дилетантом, хотя и достаточно «поднаторевшим» в за трагиваемом вопросе. Тем более что речь главным образом 2 0 8 ПЕТУХ В ВИНЕ пойдет не о теории, а о различных запомнившихся историях, в той или иной мере касающихся обозначенной темы. А теперь перейдем от общих рассуждений к конкретным делам. Случалось, меня спрашивали: а какой напиток является для вас самым предпочтительным? Подобного рода вопросы всегда загоняли меня в тупик. Что значит «самым»? В какое вре мя и по какому поводу? И, наконец, «подо что»? Весьма многое, если не все, зависит, с одной стороны, от обстоятельств, а с другой, от разнообразия имеющегося в вашем распоряжении ассортимента. Для воссоздания полноты картины возьмем, к примеру, не кое официальное протокольное мероприятие, проходящее ве чером, — на нем обычно присутствует достаточно широкая гамма всевозможных напитков. Не исключаю, что все они име ют место быть и на подробно описываемых в «желтоватой» прессе ныне модных в Москве светских тусовках. А возможно, что и нет — не берусь судить, я там никогда не был и не думаю, что рискую когда нибудь туда попасть. Посему мой рассказ бу дет опираться исключительно на собственный дипломатичес кий, а также житейский опыт. Начнем с того, с чего почти всегда начинается любой «зва ный» ужин — с аперитива. В его классический набор, как пра вило, входят виски, джин, какой нибудь вермут типа «Мартини» или «Чинзано». Неплохо иметь в запасе охлажден ное пиво, сухое вино, ну а для непьющих, естественно, соки и минеральную воду. У иностранцев на аперитив часто подается шампанское, а сами они (или точнее — некоторые из них) в наших посольствах охотно заказывают себе «кровавую Мэри» т. е. водку с томатным соком. Вот теперь уже можно было бы говорить и о моих личных предпочтениях. Я на этом этапе чаще всего выбираю виски со льдом и либо с содовой, либо с минеральной газированной во дой. Однако не всегда. Если предлагают какой нибудь особо редкий или высококачественный сорт, то стараюсь водой его не «портить», а употреблять «on the rocks» — с кусочками льда 2 0 9 ЧЕМ УГОЩАЮТ ГОСТЕЙ ПРЕЗИДЕНТЫ, МИНИСТРЫ И ПОСЛЫ П оначалу представлялось, что уж изложение этого то сю жета обойдется мне малой кровью. Не придется в очеред ной раз излишне утомлять свой хрупкий организм, и без того обессилевший от непомерных умственных перегрузок, воз никших при написании предыдущих глав. В данном случае, ду малось, даже и память особо напрягать не надо, благо в ее распоряжении имеется хорошее подспорье в виде более двух сотен карточек меню, прихваченных с разного рода офици альных обедов и ужинов. Казалось, достаточно будет извлечь их из большой картонной коробки, где они долгое время хра нились без толку, да разложить по порядку. А дальше, мол, все само по себе пойдет как по маслу — только успевай писать. Безусловно, моя скромная коллекция этих «первоисточни ков» не претендует на то, чтобы дать всеобъемлющую картину всего многообразия блюд, подаваемых в ходе подобного рода приемов. Но все таки некоей наглядной иллюстрацией обоб щенного характера она послужить могла бы. В ней достаточно широко представлены меню «парадных» обедов, устроенных от имени не только перечисленных в заголовке высоких особ, 2 4 5 Юрий КОТОВ но также и от нескольких премьер министров, руководителей парламентов и даже от одного короля. Как бы то ни было, высыпал я однажды перед собой все эти глянцевые бумажки — одни весьма красочные, другие более строгие — и погрузился в их чтение. Через какое то время в глазах зарябило, а одновременно и желудочный сок начал вы деляться. Первой и, к сожалению, единственной мыслью, при шедшей в голову, была такая: «Господи, помилуй, да неужели и на самом деле мне все это доводилось когда то попробовать!» А ведь надо еще принять во внимание, что эти самые меню принесены были менее чем с десятой части всех протоколь ных мероприятий, на которых довелось присутствовать в Москве и за рубежом. Ну и что же со всем этим добром делать? Просто перечис лять, кто, что и по какому поводу ел и пил? Скучно, наверное, будет, да и по объему материала только на такое изложение отдельной книги не хватит. Кое какие примеры, конечно, нужно будет привести, но только те, которые являются наи более типичными или представляют собой что то интерес ное. Пришлось снова прилагать мучительные усилия, чтобы слегка расшевелить извилины вконец уставшего головного мозга. В результате этой неблагодарной (в моем случае, разумеет ся) работы пришел к следующему решению. Прежде всего надо будет разделить эту тематику на две половины: как это проис ходит «у них» и как «у нас». Хотя некоторые общие моменты можно выделить по обе стороны границ. На первое место в этом контексте я бы поставил стремление продемонстриро вать достоинства собственной национальной кухни. Для меня это является закономерным — я всегда исходил из того посту лата, что кулинария является неотъемлемой составляющей ис тории и культуры каждого народа. Второй схожей чертой можно было бы назвать несомнен ное сокращение количества подаваемых блюд, особенно явно проявившееся в теперь уже прошлом XX том столетии. До сих 2 4 6 КАК И ЧТО ГОТОВЛЮ Я САМ В ЧАСЫ ДОСУГА Д обираться до непосредственного изложения этого сюже та я, наверное, буду вынужден несколько окольными пу тями. Прежде всего, как полагаю, следовало бы ответить на один вопрос, который мне многократно доводилось выслуши вать от разных людей. При этом на протяжении последней па ры десятилетий, когда я уже достиг высокой должности посла, звучал он во все более и более недоуменной форме: — Скажите, пожалуйста, Юрий Михайлович, а как случи лось, что вашим хобби стала именно кулинария? И как давно вы готовите? И вы, что действительно получаете удовольствие от возни на кухне? Ничего не попишешь, видимо, и сейчас придется начать с необходимых разъяснений, а для этого надо будет вернуться во времена детства, упомянув и о своих семейных корнях. Мои родители — выходцы из простой деревенской русской глубин ки: отец из тверской губернии, а мама из вологодской. Позна комились, а затем уже и поженились они в Ленинграде, где поначалу вместе учились в Институте политпросвещения име ни Н. К. Крупской. Затем, однако, в их судьбе произошел крутой 2 9 5 Юрий КОТОВ поворот — отцу предложили перейти на учебу в Ленинград ское Высшее училище, готовившее профессиональные кадры для нашей внешнеполитической разведки. Еще бы десяток лет тому назад я и близко бы не осмелился поведать об этом публично, но за последние годы у нас на эту тему издано немало книг, где фамилия и род занятий отца пре даны гласности. В одних из них просто перечисляется его слу жебная карьера, в других дается его краткая характеристика, как, например, в книге «Рука Москвы» (записки начальника со ветской разведки) Л. В. Шебаршина. Она, как мне представляет ся, довольно точно описывает характер отца, и, каюсь, не спросив разрешения у хорошо мне знакомого Леонида Влади мировича, я все же позволю себе привести ее здесь: «И вновь мне повезло с руководителем. Управление возглав лял ветеран нашей службы генерал майор Михаил Григорье вич Котов — натура волевая, организованная, с желчной стрункой. Его до крайности раздражали поверхностные сужде ния, попытки ввести в работу непродуманные конъюнктурные новации. Михаила Григорьевича уважали за широкую разведы вательную эрудицию, способность отсеять зерна от плевел, не сколько побаивались за прямоту, а кое кто и недолюбливал за нетерпимость к глупости и разболтанности». Мне и самому однажды выпал редкий шанс услышать мне ние об отце, причем от иностранца, во время работы в Марок ко. Посол Финляндии в этой стране был аккредитован по совместительству — постоянно он находился в Португалии, а в Рабате бывал лишь наездами. Мне с ним довелось лично позна комиться только тогда, когда он приехал туда с прощальными визитами. Случилось это на обеде в его честь, который устроил шведский посол. После того как нас представили друг другу, он сразу же пе решел с английского языка на довольно приличный русский. Как оказалось, когда то он служил в посольстве Финляндии в Москве, а потом занимался в своем МИДе вопросами отноше ний с Советским Союзом. Покойный отец совершенно свобод 2 9 6 НАМ ЮМОР СТРОИТЬ И ЖИТЬ ПОМОГАЕТ… (Нечто вроде послесловия) В ообще то, откровенно говоря, никаких таких послесло вий или эпилогов — не роман, чай, создаю — я сначала и вовсе писать не собирался. И все же, когда я завершил оный свой опус и впервые сам перечитал подряд все его главы, то по чему то непроизвольно вспомнил один афоризм, авторство которого приписывается Блезу Паскалю. Выглядит он следую щим образом: «Только в конце работы становится ясно, с чего надо было ее начинать». Полностью соглашаясь с высказыва нием великого французского мыслителя, ученого и философа, я бы даже позволил себе несколько дополнить его: не только с «чего начинать», но и как продолжить и чем завершить. Нет, ни от чего написанного я не отказываюсь: поведал о тех эпизодах, которые мне представляются интересными, рас сказал о тех блюдах и рецептах их изготовления, которые мне нравятся, а как уж это получилось — не мне судить. Смущают меня, однако, некоторые другие аспекты моих воспоминаний — а не усугубят ли они иногда и так встречающееся превратное представление о работе и жизни дипломатов в целом? Все ведь у меня получилось так гладко да «курчаво»: либо о еде да напит 3 5 1 Юрий КОТОВ ках, либо о каких то курьезных историях — профессиональ ного «леса» за этими байками— «деревьями» явно не увидишь. Я, правда, сразу оговорился, что в мои планы не входило описание никаких политических проблем, и старался строго следовать этому самоограничению. И все же легкие сомнения у меня остаются: возможно, что о повседневной, рутинной сто роне нашей работы стоило бы сказать и чуть больше. А то, бы вает, взглянешь ненароком на какой то телесериал (я их почти не смотрю, но все же изредка случается), где фигурируют не кие наши посольства или консульства, и диву даешься: где же это авторы сумели отыскать как прототипы подобных типа жей, так и отдельные детали их «дипломатической» деятельно сти? Чтобы никого не обижать, конкретных примеров из недавно увиденного приводить не буду, а возьму другой, еще более незамысловатый. Я являюсь завзятым «кроссвордистом» с многолетним ста жем — само по себе, не буду отрицать, разгадывание кросс вордов особо интеллектуальным занятием не назовешь, но, как утверждают, оно представляет собой неплохую трениров ку для памяти, что меня и утешает. Так вот, почему то очень ча сто в них встречается простенькое слово из четырех букв, к которому почти всегда дается следующее категорическое оп ределение — дипломатический демарш или форма диплома тического протеста. Как выяснилось, под этим «грозным» или «суровым» понятием скрывается просто напросто обычная для нашего брата нота. За десятилетия службы на внешнеполитическом по прище всяческих нот через мои руки прошла не одна тысяча: в молодые годы я их сам составлял, а в зрелые, став «начальни ком», в основном визировал уже готовые, хотя иногда и под править молодежь приходилось. Сама же по себе нота (она бывает вербальной или личной, но не об сейчас речь) — это самая распространенная и обы денная форма письменного общения между посольствами и МИД страны пребывания и между самими дипмиссиями. Она 3 5 2