Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Полевое руководство для научных журналистов Полевое руководство для научных журналистов Официальное руководство Национальной ассоциации научных журналистов под редакцией Деборы Блюм Мэри Кнудсон Робин Маранц Хениг Москва 2018 УДК 808.1 ББК 76.000.8 П 49 Переводчик Ольга Добровидова Редактор Мария Ремизова П 49 Полевое руководство для научных журналистов / Под ред. Деборы Блюм, Мэри Кнудсон, Робин Маранц Хениг ; Пер. с англ. — М.: Альпина нон-фикшн, 2018. — 484 с. ISBN 978-5-91671-816-4 Современные СМИ пестрят новостями о глобальном потеплении, исследовании стволовых клеток, биологическом оружии или этических проблемах изучения наших генов. Никогда прежде диалог между миром науки и широкой общественностью не был так актуален. В предлагаемом читателю официальном руководстве Национальной ассоциации научных журналистов ведущие специалисты в своей области делятся секретами ремесла — от поиска идей и источников до безупречного стиля. Авторы объясняют, как пробиваться через информационный поток к действительно важным сюжетам и как написать захватывающую историю, способную заинтересовать как специалиста, так и простого обывателя. УДК 808.1 ББК 76.000.8 Издание подготовлено проектом АО «РВК» «Коммуникационная лаборатория» и партнером проекта Университетом ИТМО. Миссия проекта — развитие системы внешних коммуникаций российских научных и образовательных центров. Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу mylib@alpina.ru. © 2006 by National Association of Science Writers ISBN 978-5-91671-816-4 (рус.) © Издание на русском языке, перевод, оформление. ISBN 978-0-19-517498-4 (англ.) ООО «Альпина нон-фикшн», 2018 Содержание Предисловие 9 От редакторов 11 Часть первая Учимся мастерству 17 М К Поиск идей и источников 23 1 Ф Я Новости из научных журналов 33 2 Т С Понимание и использование статистики 43 3 Л К Как писать о науке: техники от преподавателей 4 научной журналистики 55 Ваша история на новом уровне 67 5 Н Ш Ищем свой авторский голос и стиль 76 6 Д Э Часть вторая Выбираем свой рынок 87 К Г Небольшие газеты 94 7 Р С Крупные газеты 102 8 Р Л Х Содержание Массовые журналы 113 9 Д Х Т Отраслевые и научные журналы 123 10 К Н Научная журналистика на ТВ и радио 131 11 Д П Фриланс 139 12 К Б Научно-популярные книги 144 13 К Ц Общая аудитория в сети 154 14 А Б Научная аудитория в сети 164 15 Т П Научная редактура 169 16 М Д К Часть третья Пишем разными стилями 179 Р М Х Оперативная журналистика 185 17 Г К Журналистские расследования 194 18 А Р «Вот-это-да-журналистика» 206 19 Р К Объяснительная журналистика 216 20 Д Д Повествовательная журналистика 225 21 Д Ш Содержание Научное эссе 235 22 Р К Часть четвертая Освещаем науки о жизни 243 Д Б Медицина 250 23 Ш Б Инфекционные болезни 260 24 М Ч Наука о питании 270 25 С С Психическое здоровье 281 26 П Р Биология поведения 291 27 К Б Генетика человека 300 28 А Р Клонирование человека и стволовые клетки 312 29 С Х Часть пятая Освещение естественных наук 323 Д Б Технологии и инженерное дело 330 30 К Ч Науки о космосе 341 31 М Л Окружающая среда 351 32 Э Р Содержание Природа 362 33 М Д Науки о Земле 372 34 Г Ч Климат 382 35 У Л М Пишем о риске 394 36 К Р Выбираем другой путь Журналисты и пресс-секретари 403 Часть шестая Научная коммуникация в организациях 409 Д Т Университеты 418 37 Э Х Институциональные коммуникации в кризисе 427 38 Д Э Р Государственные организации 438 39 К Х Некоммерческие организации 449 40 Ф Б Музеи 458 41 М М Корпоративные связи с общественностью 468 42 М Г Эпилог 478 Д Г ПРЕДИСЛОВИЕ Т Ф Наука, несмотря на свою молодость, уже изменила наш мир: она спасла более миллиарда человек от голода и смертельных болезней, освободила миллионы от оков неведения и предрассудков и способствовала демократической революции, которая принесла политические свободы трети человечества. И это только начало. Научный подход к пониманию природы и нашего места в ней — этот обманчиво простой процесс системной проверки своих гипотез экспериментами — открыл нам бесконечные горизонты для исследований. Нет предела знаниям и могуществу, которого мы, к счастью или несчастью, можем достичь. И все же мало кто понимает науку, а многие боятся ее невероятной силы. Для неспециалистов заявления ученых могут звучать так же туманно, как магические заклинания волшебников. Французы говорят, что закон напоминает машину, которая, сдвинувшись с места, обязательно кого-нибудь задавит — то же самое можно сказать и о внутренних механизмах науки. Технофобы предостерегают: науку надо остановить, пока дело не зашло «слишком далеко». Религиозные фундаменталисты предписывают праведникам изучать только одну (священную) книгу и обращаться к тому, что Галилей называл книгой природы, только если это служит подтверждением их веры. Модные профессоры учат, что наука — всего лишь сово9 Полевое руководство для научных журналистов купность принятых обществом мнений, которые меняются так же часто, как высокая мода. Поп-культура настолько подозрительно относится к науке, что, согласно одному исследованию, в американском кино ученых убивают чаще, чем представителей любой другой профессии, включая стрелков из вестернов и мафиозных киллеров. Лекарство от страха перед наукой и ненависти к ней — не пропаганда или убеждение, но знание, которое передается в сюжетах, захватывающих внимание публики и вознаграждающих его. Научных журналистов и писателей, которые создают такие истории, немного, они не пользуются широкой известностью, и их часто недооценивают: как и спортивных и бизнес-журналистов, их слишком часто считают всего лишь переводчиками, а не «настоящими» писателями, как будто точный и образный абзац про биохимию или квантовую физику — меньшее достижение, чем такой же абзац, посвященный цветению лотоса или любовной интриге. Но у нас, тех, кто пишет о науке, есть и некоторые преимущества. Как покажут примеры, собранные в этой книге, нам принадлежат во многих смыслах лучшие сюжеты — имеющие важнейшее, эпохальное значение и при этом поразительно оригинальные. Кроме того, научные авторы обычно щедры духом. Подтекст этой насыщенной и приятной для чтения книги таков: «Тебе интересна научная журналистика? Приходи к нам и попробуй!» Последуйте совету, примите это приглашение, сделайте все, что от вас зависит, — и, готов поспорить, вы не сможете оторваться от нее. ОТ РЕДАКТОРОВ За восемь лет с момента публикации первого издания «Полевого руководства для научных журналистов» мир во многом изменился — как изменилась и научная журналистика. Былой заповедник умников и умников, о которых пишут эти умники, эволюционировал, став одновременно и более сложной областью, как и сама наука, и более обыденной. Важнейшие вопросы сегодняшней политики — исследования на эмбриональных стволовых клетках, глобальное потепление, реформа здравоохранения, изучение космоса, генетика и право на частную жизнь, биологическое оружие — накрепко связаны с научными идеями. Научная осведомленность еще никогда не была так важна для обычной публики. Здесь как раз и нужны научные журналисты, и поэтому пришло время обновить «Полевое руководство», уже ставшее незаменимой частью магистерских программ по научной журналистике по всей стране. Когда мы впервые взялись за этот проект в середине 1990-х гг., для Национальной ассоциации научных журналистов (NASW) это было в новинку. Созданная в 1934 г. как закрытый клуб для десятка журналистов, сейчас ассоциация — профессиональное объединение с почти 2500 членов. Вместе с организацией росла и профессия, и сейчас как никогда важно четко понимать, в чем суть этой профессии. 11 Полевое руководство для научных журналистов Чтобы хорошо писать о науке, нужно прежде всего преодолеть языковую пропасть, работая переводчиком с научного жаргона исследователей на язык публики с зачастую рассеянным вниманием. Но хорошая научная журналистика на этом не заканчивается. Можно нарисовать фантастическую картину освоения космоса со всеми его блестящими игрушками, но вы обязаны исследовать и его провалы. Можно описать пользу от генетически модифицированных культур или выгоды от расшифровки человеческого генома, но следует изучать и их возможные риски. Недостаточно сконцентрироваться на одной только науке: лучшая научная журналистика рассматривает и защиту общества от рисков нового знания, а также говорит о цене «большой науки» и о том, кто эту цену платит. Академическое сообщество недавно признало, как важно научным журналистам быть более подкованными, осведомленными и критически мыслящими в том, о чем они пишут. Сейчас программы подготовки по научной журналистике предлагают более 50 организаций. Кроме того, развиваются и стипендиальные программы для профессиональных журналистов, которые дают им возможность на время вернуться в ведущие университеты и получить специализированную подготовку. Мы приветствуем эти начинания и надеемся, что новое издание «Полевого руководства» станет их частью. На этих страницах мы собрали статьи опытных научных журналистов не менее «звездного» состава, чем в первом издании. Когда мы как редакторский коллектив думали, кого лучше привлечь для той или иной главы о конкретных медиа (газетах, журналах, отраслевых публикациях, книгах, телевидении и радио, сети) или конкретных стилях (объяснительном, расследовательском, повествовательном, эссеистическом или стиле, который один из авторов назвал «вот-это-да-журналистика»), мы начали с того, что обратились к ведущим специалистам в 12 От редакторов столько невелики, что они фактически работали для нас бесплатно. Они вели себя как настоящие профессионалы на всех стадиях процесса, быстро и тактично реагируя на, возможно, неудобные редакторские пожелания, исходившие не только от друзей и коллег, но и от нас троих. Спасибо, благодаря вам все было легко и просто. Спасибо Джоан Боссерт, нашему редактору в издательстве Oxford University Press, за то, что она увидела необходимость обновить «Полевое руководство» и с энтузиазмом взялась за этот проект, а также ее ассистенту Джессике Сонненшайн. Спасибо Мэри Макарушка, чьи великолепные организаторские навыки помогли нам в срок собрать эту книгу, и Дайан Макгерган из NASW, которая всегда помогала, когда это было нужно. И спасибо организациям, которые предоставили столь важную финансовую поддержку реализации этого проекта: фонду Альфреда Слоана, Совету по развитию научной журналистики (CASW) и Национальной ассоциации научных журналистов. выпала честь подготовить эту книгу и довести ее до конца — задача, которую облегчила теплая дружеская атмосфера. Надеемся, что «Полевое руководство» поможет новому поколению научных журналистов войти в профессию с энтузиазмом, упорством и подготовкой. И надеемся, что вы будете получать от этой профессии удовольствие всю оставшуюся жизнь. Д Б М К Р М Х Часть первая Учимся мастерству 1 Поиск идей и источников Ф Я Филип Ям делал первые шаги в журналистике в Cornell Daily Sun, независимой утренней газете города Итака в штате Нью-Йорк, пока изучал физику в Корнеллском университете. Через несколько лет после выпуска в 1986 г. он пришел работать выпускающим редактором в Scientific American. Через год стал пишущим редактором: он писал статьи и биографические справки и редактировал материалы, написанные учеными, а также был редактором колонки «Ученый-любитель». В сентябре 1996 г. Ям стал редактором отдела новостей журнала. Фил был стипендиатом программы по научной журналистике в Морской биологической лаборатории в Вудс-Хол, Массачусетс, и участником краткого курса Фонда Найтов в MIT. Тема прионов настолько его захватила, что он написал о них научно-популярную книгу «Патологический белок: коровье бешенство, хроническая изнуряющая болезнь и другие смертельные прионные инфекции» (The Pathological Protein: Mad Cow, Chronic Wasting, and Other Deadly Prion Diseases, 2003). Работаете вы как фрилансер или в штате — рано или поздно вас начнет беспокоить тревожная мысль, а хороши ли задумки для текстов, которые вы собрались предложить своему редактору. Это случается с любым из нас. Единой формулы, как найти тот самый новый ракурс или свежую тему, нет, но 23 Учимся мастерству кое-какие навыки и стратегии могут помочь развить нюх на научные новости и находить интересные сюжеты, которые понравятся редакторам. Прежде всего изучите СМИ — как печатные, так и онлайн. Если вы думаете о карьере научного журналиста, вы, скорее всего, читали научно-технологические рубрики ведущих газет и просматривали научно-популярные журналы на прилавках. Ознакомьтесь с еженедельными изданиями вроде New Scientist и Science News, а также с новостным разделом Science. Ищите более глубокие материалы: например, в обзорах Scientific American, разделах News and Views в журнале Nature и News & Commentary журнала Science. Изучите сервисы рассылки и агрегаторы пресс-релизов, например Newswise, Eurekalert! и PR Newswire. Они регулярно рассылают уведомления по электронной почте и поддерживают сайты с возможностью поиска по материалам. Некоторые из этих сервисов потребуют от вас наличия опубликованных материалов для доступа к закрытой информации (например, к контактам ученых), другие — письма от редактора. Вы можете также подписаться на рассылки пресс-служб университетов, медицинских центров и других научных организаций и на различные отраслевые рассылки. В поисках научной информации в интернете не забывайте про крупные правительственные сайты вроде сайтов НАСА, Национальных институтов здоровья, Национального института стандартов и технологий (NIST), а также Министерства энергетики, которое управляет национальными лабораториями. Помимо военных разработок эти лаборатории — в том числе Лос-Аламос, Брукхейвен, Оук-Ридж и Ливерморская лаборатория им. Лоуренса — занимаются исследованиями в области физических и биологических наук. Другие полезные ресурсы в сети — информационные рассылки и блоги, но имейте в виду, что информация там не проверяется так, как в журна24 2 Новости из научных журналов Т С Том Сигфрид родился в Огайо и переехал в Техас, закончив Техасский христианский университет в 1974 г. с дипломом по журналистике, химии и истории. В 1981 г. он закончил магистратуру Техасского университета. С 1985-го по 2004-й работал редактором по науке в газете Dallas Morning News. Ему принадлежат две научно-популярные книги: «Бит и маятник» (The Bit and the Pendulum, 2000) и «Странные штуки» (Strange Matters, 2002). За свою работу Том получил награды Американского химического общества, Американской психиатрической ассоциации, Американской ассоциации содействия развитию науки и Национальной ассоциации научных журналистов. У криминальных журналистов есть преступления, у политических — выборы, у спортивных — игры, а у научных — научные журналы. На самом деле за год научных статей выходит больше, чем происходит игр, выборов и убийств во всех городах США вместе взятых. Так что научным журналистам приходится быть избирательными. Чтобы выбирать грамотно, надо прежде всего знать главные «новостные» научные журналы и то, какие исследования они публикуют. Нужно различать виды журналов и виды статей в них. И наконец, нужно понимать, 33 Учимся мастерству как работать со сложной системой цензуры, которую накладывают на журналистов большинство журналов — вредное «удобство», которое носит название системы эмбарго на распространение информации. Зная все это, вы можете сосредоточиться на репортерской работе и подготовке текста. Меню журналов Научных журналистов интересуют только рецензируемые научные журналы, т. е. те, где эксперты в тех или иных научных областях прочитали статьи и, возможно, предложили свои исправления и уточнения перед тем, как журнал их опубликовал. Многие научные журналисты традиционно выбирают материалы из «Большой четверки» рецензируемых журналов: Science, Nature, New England Journal of Medicine и Journal of the American Medical Association (JAMA). Science и Nature — главные источники научных новостей, и это обоснованно. Это главные междисциплинарные журналы англоговорящего мира, и в них, соответственно, публикуются самые важные исследования, представляющие наибольший интерес для научного сообщества. Естественно, такие исследования, скорее всего, заинтересуют и широкую публику. В последние годы к «Большой четверке» в качестве постоянных источников новостей добавилось еще несколько изданий — прежде всего Proceedings of the National Academy of Sciences, биологический журнал Cell и журнал по нейронаукам Neuron. Издательство Nature Publishing Group наводнило рынок «медийных» журналов целым рядом специализированных изданий, посвященных таким областям, как нейронауки, биотехнологии, генетика и наука о материалах. Среди других значимых медицинских журналов, например, Annals of Internal 34 3 Понимание и использование статистики Л К Льюис Коуп 29 лет проработал научным журналистом в газете Minneapolis — St. Paul Star Tribune. Он член правления Совета по развитию научной журналистики и экс-президент Национальной ассоциации научных журналистов. Коуп стал соавтором Виктора Кона из Washington Post, скончавшегося в 2000 г., во втором издании книги «Новости и цифры: Как писать о статистике и спорных вопросах в медицине и других областях» (News & Numbers: A Guide to Reporting Statistical Claims and Controversies in Health and Other Fields, 1989, 2001). Врач заявляет о «многообещающем» новом лекарстве. Можно ли верить его заявлению или же оно основано на искаженной или ненадежной информации? Экоактивист утверждает, что свалка вызывает рак, а промышленник гневно это отрицает. Кто прав? В это время эксперты то и дело меняют свои мнения, что нужно есть, чтобы оставаться здоровым. Другие эксперты никак не придут к согласию, что погубило динозавров. Каким научным исследованиям верить? 43 Учимся мастерству В этой главе мы поговорим о правильном (а иногда и неправильном) использовании статистики. Но не пугайтесь этого слова на букву «с»: хорошему научному журналисту не требуется заумная математика. А понадобится доля здорового скептицизма и умение задать хорошие вопросы о вещах, которые могли повлиять на качество научных исследований и другие заявления. Чтобы отделить вероятную правду от вероятного мусора, нужно получить ответы на следующие вопросы: Проводилось ли научное исследование или же заявление сделано только на основе ограниченного количества наблюдений? Если исследование было, как оно было спланировано и проведено? 2. Что насчет цифр? Было ли исследование достаточно масштабным (включало ли достаточно много пациентов, экспериментов и т. д.), чтобы сделать убедительные выводы? Являются ли статистически значимыми его результаты? Эта фраза означает всего-навсего, что, согласно научным стандартам, маловероятно, что такие статистические результаты получились просто случайно. 3. Есть ли другие возможные объяснения выводов исследования? Могли ли повлиять на выводы исследования какие-либо искажения, преднамеренные или нет? 5. Проверялись ли результаты другими экспертами? И как они соотносятся с другой научной информацией и представлениями? проверки исследований Чтобы получить ответы на эти вопросы, следует знать пять принципов научного анализа. 44 4 Как писать о науке: техники от преподавателей научной журналистики Остальная часть этой книги посвящена тому, как выполнять разную журналистскую работу, освещать некоторые темы и использовать конкретные инструменты, а в этой главе мы заглянем в кабинеты нескольких преподавателей научной журналистики. Их техники помогут решить распространенные проблемы и покажут, как писать хорошо и понятно. Дебора Блюм — профессор журналистики Университета Висконсин — Мэдисон (и с 2015 г. руководитель программы Knight Science Journalism Fellowship в MIT. — Прим. пер.). Мэри Кнудсон преподает научную журналистику в магистерской программе по журналистике и писательскому ремеслу в Университете Джонса Хопкинса в Вашингтоне. Рут Леви Гайер преподает в той же программе, а также в Хэверфорд-колледже в Пенсильвании и на медицинском факультете Калифорнийского университета в Лос- Анджелесе. Шэрон Данвуди — профессор журналистики и массовых коммуникаций в Университете Висконсин — Мэдисон. Энн Финкбейнер руководит магистерской программой по научной журналистике на писательских семинарах в Университете Джонса Хопкинса в Балтиморе. А Джон Уилкс возглавляет программу по научной журналистике в Калифорнийском университете в Санта-Круз. 55 Учимся мастерству Десять советов, проверенных временем 1. Прочтите свой текст вслух. Так вы сможете расслышать ритм и пластику текста — читая про себя, сделать это трудно. 2. Не скромничайте. Попросите коллег прочесть черновик вашего текста. Мы все стоим слишком «близко» к собственному тексту, чтобы заметить проблемы в нем, и лучший друг любого писателя — беспристрастный читатель. Хорошие авторы привлекают таких читателей для всего подряд — от газетных заметок до целых книг (для последнего требуются очень хорошие друзья). 3. Воспринимайте лид как способ привлечь. Как вы заманите недоверчивого, а может, и незаинтересованного читателя «на чашечку чая»? Историю нужно начинать так, чтобы читателя захватило. Мой излюбленный базовый подход — соблазнительный лид, разделы «ну так что» (зачем я это читаю), «карта» (вот главные моменты истории). Такой подход подводит к следующему совету: 4. Как следует разберитесь с сутью своей истории и ее структурой, прежде чем начнете писать. Если представить текст как дугу или радугу, полезно знать, где она начинается и где закончится, чтобы заранее понимать, как выстроить эту дугу. 5. Не пренебрегайте связностью. История должна развиваться плавно. Если вы будете перескакивать с места на место, точно водомерка на пруду, воспринимать текст будет нелегко. 6. Используйте аналогии. Это прекрасный способ сделать науку яркой и осязаемой — только не переборщите. 7. И вообще, не переусердствуйте с украшательством. И никогда, никогда, никогда не используйте клише. Если вы хотите писать в своем стиле, общие слова не годятся. 56 5 Ваша история на новом уровне Н Ш Нэнси Шут проработала в журналистике 20 лет, она первой сообщала о вспышке атипичной пневмонии, писала о работе судебно-медицинских экспертов, идентифицировавших останки жертв теракта 11 сентября, и рассказала, как карикатурист Гэри Ларсон уморительно использовал науку. Где она только ни побывала — от российского Дальнего Востока, где она была первым стипендиатом программы Фулбрайта на Камчатке в 1991 г., до Галапагосских островов и Исландии. Ее статьи публиковались в изданиях от Smithsonian и Outside до New York Times. Она была заместителем главного редактора в US. News & World Report, руководя научной тематикой в журнале, и сейчас работает старшим корреспондентом в журнале в Вашингтоне, округ Колумбия. «Не выбирай сложные истории, дорогая, — очень-очень давно сказал мне один редактор. — Они разбивают сердце». Я подумала, что это чушь. Будучи молодой и амбициозной, я была готова ради сюжета провести несколько суток без сна. Редактор был пожилым, умудренным опытом и ценил истории, которые как по маслу проходят через редакцию так, что- бы он успел вернуться домой к семейному ужину со стаканчиком скотча. 67 Учимся мастерству Теперь, через двадцать с лишним лет после того хорошего совета, я тоже ценю простые истории. Но все равно пытаюсь браться за сложные. Раз в несколько лет, если повезет, мне удается найти такую и написать. И маленькая тайная радость от этого поддерживает меня на протяжении нескольких месяцев слишком коротких сроков и слишком малого пространства для текста. Размышляя о том, что делает хорошую историю превосходной, превращает еще один день в офисе в материал для первых страниц портфолио, я вновь думаю о том редакторе, седом ветеране газеты Saturday Evening Post. «Не пытайся быть другой, — говорил он мне. — Пиши о том же, о чем пишут остальные. Это большие, по-настоящему важные истории». И он был прав. В научной и медицинской журналистике у нас, к счастью, нет недостатка в больших историях. Клонирование, рак, исследования Марса, сибирская язва, Большой взрыв, изменение климата, нанотехнологии, сердечно-сосудистые заболевания — все это о рождении, смерти, созидании и смысле жизни. Если уж эти темы не приведут вас на первую полосу, что тогда приведет? Но именно это многообразие и поток информации, который несет эти истории, создают соблазн ограничиться простой работой — отписываться по журналам, выбирать темы вслед за New York Times — и на этом все. Превосходная история требует куда больше. Мне нравится думать о журналистике, как об укладке кирпичей, — благородном ремесле, но все же именно ремесле. Чтобы построить стену, мне нужны кирпичи. Чтобы построить отличную стену, мне нужны лучшие кирпичи на свете. Факты — это кирпичи истории, и поиск правильных кирпичей требует серьезной репортерской работы. Я не могу утверждать, что исчерпывающее расследование гарантирует отличную историю, но без него у меня не обошлось ни в одном из таких случаев. Процесс начинается совершенно невинно. 68 6 Ищем свой авторский голос и стиль Д Э Дэвид Эверетт возглавляет магистерскую программу по журналистике и литературе в Университете Джонса Хопкинса, где преподает документальную литературу и научную и медицинскую журналистику. Его работы получили множество местных и национальных наград, в том числе признание Общества профессиональных журналистов (SPJ), Национального пресс-клуба, Клуба международных корреспондентов (OPC), Одюбоновского общества (известной природоохранной организации в США. — Прим. пер.) в Мичигане, агентства Associated Press и Университета штата Миссури. Более двух десятков лет Эверетт проработал в 23 американских штатах и 11 иностранных государствах в роли корреспондента газет Detroit Free Press и Knight-Ridder. Он писал об окружающей среде, энергетике, политике, экономике, государственном управлении и политике в области трудовых отношений, работая выпускающим редактором, редактором городского раздела, корреспондентом в Вашингтоне, занимался журналистскими расследованиями и редактурой, а также стал соавтором трех книг. Его журналистские материалы, эссе, юмористические работы и рассказы продолжают выходить в газетах, журналах, литературных альманахах и в сети. Дэвид начал преподавать журналистику и писательское мастерство еще в 1986 г., оставаясь профессиональным журналистом. Он живет недалеко от Вашингтона, округ Колумбия. Ищем свой авторский голос и стиль Однажды я слушал магистерский курс одной популярной и высокообразованной писательницы об авторском голосе. В самом начале занятия несколько человек настойчиво попросили преподавателя дать определение этому понятию. Через несколько минут, пока она отвечала на вопрос, я почувствовал, что в аудитории растет недоумение. Через 10 минут растерянного обсуждения стало понятно, что преподаватель не может ответить на базовый вопрос. К нашему удивлению, она сказала, что узнает голос писателя, когда читает текст, но разве можно определить само понятие голоса или его литературного «близнеца» — стиля? Сегодня, после долгих лет преподавания предметов именно об этом — и после многих лет собственного письма — я наконец понимаю растерянность той преподавательницы. Хотя все авторы стремятся к собственному индивидуальному стилю и мы все жаждем найти особенный голос для себя или своих героев, эти задачи по-прежнему самые сложные, и даже опытные практики могут скатиться в спор об их мистической сущности. Многие авторы научно-популярных текстов вынуждены при этом вступать в противоречие с нормами журналистики, которые подавляют или даже полностью уничтожают индивидуальный стиль. В этой главе я рассмотрю сложности и расскажу об инструментах авторского голоса и стиля, закончив упражнениями, которые призваны помочь авторам найти и отточить их собственный голос и стиль. Когда о стиле говорят авторы текстов для газеты New York Times, американской Ассоциации современного языка (MLA) или научного журнала New England Journal of Medicine, они зачастую имеют в виду жесткие правила правописания, пунктуации, сокращения слов и другие нормы языка, закрепленные в «святых» руководствах и стайл-гайдах. Термин «стиль» в разговорной речи часто используется для характеристики назначения текста или профессиональной принадлежности ав77 Ищем свой авторский голос и стиль шение могут быть важными инструментами стиля. Чем эти упражнения отличаются от текстов, которые вы пишете ежедневно? 7. Изучите свои бумажные или электронные письма. В этих текстах мы чаще передаем чувства, а не идеи, пользуемся более разговорным языком. Поэтому какие-то черты вашего голоса могут лучше проявиться именно в таких материалах, а не в «серьезных» текстах, которые вы пишете как профессионал. Однажды я написал другу быстрое электронное письмо о встрече бойскаутов, писать (и, я подозреваю, читать) которое было веселее, чем все те записки для декана, которые я пишу на работе. В конце концов ваша писательская индивидуальность подтверждается тем, насколько вам комфортно так писать. Со всеми этими упражнениями, анализом текста и риторическими спорами вы будете тем тоньше настроены на индивидуальность, чем чаще будете ее проявлять. Даже если вы не можете дать определение ни одному из двух терминов, чем больше в ваших словах авторского голоса и стиля, тем более оригинальным автором вы станете. Часть вторая Выбираем свой рынок 7 Небольшие газеты Р С Рон Сили пишет о науке и окружающей среде для Wisconsin State Journal, ежедневной газеты города Мэдисон и второй по размеру газеты в штате Висконсин. Он освещает новости науки Висконсинского университета и пишет об экологических проблемах штата и севера Среднего Запада. Преподает введение в научную коммуникацию на кафедре естественно-научной коммуникации Висконсинского университета. Теперь, когда мне исполнилось 50, я часто удивляюсь, что я не кто-нибудь, а научный журналист в ежедневной газете маленького, но интересного города, ежедневно погруженный в мир столовых клеток, белоголовых орланов с радиоошейниками, частиц марсианских метеоритов и странных болезней оленей. Сейчас я не могу представить, где хотел бы быть, если не здесь, хотя иногда от извилистого пути, которым я сюда пришел, случайной природы всего этого у меня кружится голова — не говоря уже о том, как страшно бывает делать нечто под названием «протеомика» понятным для аудитории, у которой может быть всего полторы минуты на чтение того, что я написал. 94 Небольшие газеты В конце концов, когда-то давным-давно, еще в школе, я ужасно справился с заданием по вскрытию лягушки. А попытки разобраться, что именно Мендель делал со всем этим горохом, сводили меня с ума. Математика? Ну, можно сказать, что проблемы с алгеброй и уравнениями и привели меня в журналистику. Тем не менее я здесь, в городе Мэдисон, штат Висконсин, на севере Среднего Запада, и на моих визитках написано, что я научный и экологический журналист газеты Wisconsin State Journal. За прошлую, типичную для меня неделю я подготовил и написал колонку о роботах, настрочил текст, почему человеку холодно зимой, надоедал чиновникам штата звонками, интересуясь, почему они не следят за исполнением нового закона о загрязнении окружающей среды, а также выпустил новости обо всем — от облаков ионизированного водорода в Солнечной системе до слушаний о разрешении на выбросы для местного завода. Между заданиями я успел прочесть лекцию о научной журналистике на уроке биологии в местной старшей школе и выиграть один раунд постоянных игр в «Скрэббл» за моим рабочим столом в газете, где я обитаю в рабочее время. Не проходит и дня, чтобы я не переживал, что могу потерять эту замечательную работу. Потому что штатные научные журналисты в маленьких и средних газетах в этой стране — вымирающий вид. State Journal — вторая по величине ежедневная газета в Висконсине с тиражом 95 000 экземпляров в будни и 150 000 в воскресенье. На самом деле в нашем штате полно хороших ежедневных газет в местах вроде Грин-Бей, О-Клэр и Ла-Кросс. Но журналистов, которые бы, как я, писали для своих изданий только о науке, мало. Чтобы понять эту тенденцию, достаточно подумать о журналистах, которых можно было встретить на последней конференции Национальной ассоциации научных журналистов. Скорее всего, они работают 95 8 Крупные газеты Р Л Х Роберт Ли Хотц пишет о науке и технологиях для газеты Los Angeles Times. Большую часть своей газетной карьеры, с 1976 г., когда он писал для небольшой ежедневной газеты в районе долины Шенандоа в штате Виргиния, он работает научным журналистом. Он дважды получал национальные награды Общества профессиональных журналистов (SPJ) и трижды — награды в научной журналистике от Американской ассоциации содействия развитию науки. В 1986 г. он вышел в финал Пулитцеровской премии за освещение темы генной инженерии, а в 2004 г. — за материалы о катастрофе шаттла «Колумбия». А в 1995 г. в составе редакции LA Times он получил Пулитцера за освещение землетрясения в Нортридже. Ли Хотц — почетный пожизненный член научно-исследовательского общества «Сигма Кси», вице-президент и избранный президент Национальной ассоциации научных журналистов. меркам камней это был симпатичный камень — большой кусок розового кварца, сверкающий мелкими кристаллами, — но не такой, который украсил бы безымянный палец какой-нибудь старлетки. Несмотря на это, сотрудники Американского музея естественной истории в Нью-Йорке обставили его так же шикар102 Крупные газеты но, как фирма Tiffany могла бы обставить свой самый редкий бриллиант: отдельное место для экспоната, эффектное освещение и даже имя, будоражащее воображение зевак. Этот камень был ручным топором, возраст — 350 000 лет. Обнаружившие его испанские археологи назвали его Эскалибур. Они же заявили, что это самое раннее свидетельство эпохи рассвета разума современного человека. По мнению первооткрывателей, топор, найденный среди останков 27 древних мужчин, женщин и детей, мог быть самым древним из найденных археологами погребальных подношений. Если это действительно так, то он на 250 000 лет старше всех остальных свидетельств того, что древние люди чтили таким образом память умерших. Как журналист я оказался в тупике. Обнаружение такого камня давало возможность — новостной повод — для увлекательной истории. Но оно же вызывало ряд острых вопросов, с которыми я должен был разобраться, прежде чем с чистой совестью публиковать заметку о находке. Они возникают всякий раз, когда речь идет о потенциально значимом научном открытии. Это вопросы о корректности исследования, его важности для широкой аудитории и о том, могут ли независимые ученые подтвердить его ценность. Есть и практические соображения. Сколько времени на это должен потратить журналист? Как быстро можно подготовить историю? Хватит ли в ней материала для схемы или другой иллюстрации? Можно ли получить фотографию? Сколько места на странице заслуживает открытие? Есть ли у него шансы попасть на первую полосу? Заявление испанских археологов, конечно, было провокационным и, без сомнения, искренним. Но насколько оно надежно? происхождения человека — область науки, определяемая скудостью свидетельств и противоречивыми 103 9 Массовые журналы Д Х Т Дженис Хопкинс Тэнн последние 20 лет успешно работает как фрилансер для массовых журналов. Она запустила рубрику «Лучшие врачи Нью-Йорка» для журнала New York и «Лучшие врачи в Америке» для American Health. Ее статьи публиковались в Columbia Journalism Review, Family Circle, Self, Woman’s Day, Child, Parade, Vogue, The Carnegie Reporter, Reader’s Digest и многих других изданиях. В соавторстве с доктором Ли Райхманом она написала книгу «Бомба замедленного действия: глобальная эпидемия туберкулеза с множественной лекарственной устойчивостью» (Timebomb: The Global Epidemic of Multi-Drug Resistant Tuberculosis, 2002) и еженедельно пишет об американских новостях в медицине для BMJ (British Medical Journal). За свои тексты по медицинской тематике Дженис получила 11 наград. Она экс-президент Американского общества журналистов и авторов, один из руководителей Нью-Йоркского клуба женщин-новостников, член Национальной ассоциации научных журналистов и Гильдии авторов. Мне нравится понимать, как что работает: почему бляшки скапливаются в артериях, как микробиологи определяют различные штаммы бактерий, как хирурги разделяют сросшихся близнецов, почему одни медицинские центры лучше других. 113 Выбираем свой рынок Я хочу давать людям информацию, которая поможет им принимать оптимальные медицинские решения. Самый увлекательный способ узнавать такие вещи и информировать публику — писать для журналов. Большинство журнальных статей начинается с предложения, также называемого письмом-запросом. Вот как я начала свое письмо в журнал Child: Ева-Мария — энергичная четырехлетняя красотка с большими темными глазами, блестящей стрижкой под пажа и дырой в сердце. Врачи сказали, что дыру можно заделать, но для операции придется вскрыть грудную клетку, а после нее останется шрам по центру ее маленького тела. Еве-Марии придется три дня провести в отделении детской интенсивной терапии и по крайней мере семь дней в госпитале. Как объяснить четырехлетнему ребенку, что такое серьезная операция на сердце? Родители Евы-Марии надеялись найти способ спасти ее от боли, шрамов и длительного восстановления. Им повезло. Хирурги в Нью-Йоркском медицинском центре, впервые опробовавшие минимально инвазивные операции на сердце у взрослых, сегодня используют ту же технику для лечения пороков сердца у детей, таких как у Евы-Марии. Редактору понравилось мое предложение, и он выдал мне задание — статья в итоге вышла под заголовком «Нежный ремонт для крохотных сердечек» в августовском номере журнала за 2000 г. Рынок Основные рынки для материалов о здоровье и медицине — массовые журналы, женские журналы, журналы для родителей, издания о здоровье и научно-популярные издания. 114 10 Отраслевые и научные журналы К Н Колин Норман — новостной редактор журнала Science, где он управляет, насколько это вообще возможно, разношерстной командой штатных и внештатных журналистов с множеством наград. У него есть степень бакалавра по науке Манчестерского университета в Великобритании, но нет диплома по научной журналистике. Он учился — и продолжает учиться — на рабочем месте, сначала в Nature как штатный корреспондент в Лондоне и Вашингтоне, округ Колумбия, а затем в WorldWatch Institute в американской столице как старший исследователь, где он много и вдумчиво писал о науке, технологиях и обществе. Ненадолго излечившись от желания писать книги с помощью «Бога, который хромает» (The God That Limps, 1981), книги о социальных последствиях новых технологий, он вернулся в еженедельную журналистику, присоединившись к команде Science в 1981 г. в качестве автора и редактора раздела новостей. Однажды я спросил своего друга, политического репортера влиятельной британской ежедневной газеты, есть ли у него какой-то образ читателя, с которым он садится за пишущую машинку (да, пишущую машинку — это было давно). Он ответил: «Это человек, который шевелит губами, когда читает». 123 Выбираем свой рынок В то время я, имея только степень бакалавра, начал работать репортером в Nature, журнале, который читают передовые ученые — и даже Нобелевские лауреаты. Легкомысленное замечание моего друга несло в себе важную мысль, поэтому оно мне и заполнилось: не бойтесь своих читателей. Работа на научный журнал и правда может напугать любого. Часть ваших читателей будут знать о теме вашей заметки куда больше, чем вы, а еще большая часть мигом обнаружит ваши ошибки. В то же время, если вы пишете для междисциплинарного журнала вроде Science или Nature и надеетесь привлечь внимание астрофизика, например, к статье о генетике, вам придется объяснить некоторые базовые термины, и нужно сделать это так, чтобы не оттолкнуть тех, кто уже хорошо разбирается в теме. Кроме того, вы пишете для очень занятой аудитории, так что она оценит хороший текст. Ученым и так трудно разбираться в научных статьях в журнальном номере, и они скорее пролистнут страницу, чем будут пробираться через слишком сложную новость. И, наконец, возможно, самое главное — вы создаете контекст для исследования, о котором пишете. Ваши читатели могут сами разобраться в результатах исследования, прочитав статьи, но не смогут сами понять, как эти результаты согласуются с новым модным направлением в науке или как это исследование толкала вперед жесткая конкуренция. Это — ваша задача. Итак, из чего складывается хороший материал для профессионального издания? Помните, ваши читатели — сообщество ученых: довольно специализированное, если вы пишете для журнала вроде Chemical and Engineering News, или очень широкое, если вы работаете на Science или Nature. Как и у любого сообщества, у ученых есть общие интересы и заботы — не только о последних научных результатах, но и о силах, которые формируют это сообщество изнутри и снаружи, в том числе тренды, конфликты, личности, конкуренция, государственная 124 11 Научная журналистика на ТВ и радио Д П Джо Палька — старший научный корреспондент NPR. Он пришел в журналистику из науки — у Джо кандидатская степень по психологии Калифорнийского университета в Санта-Круз, где он работал в области физиологии сна у человека. В 1999–2000 гг. Джо возглавлял Национальную ассоциацию научных журналистов. У него множество журналистских наград, в том числе премия за научную коммуникациию Национальных академий наук и награда NASW. Он живет в Вашингтоне, округ Колумбия, с женой и двумя сыновьями. Когда я только перешел из печатной журналистики на радио, люди все время спрашивали, не скучаю ли я по текстам. Вопрос казался забавным и в то же время обидным. Я не перестал писать тексты, я просто стал писать иначе — да даже не так уж и иначе, просто короче. Но через какое-то время досада прошла, и я решил, что этот вопрос — своеобразная форма лести. Хорошие материалы на радио — интимные, личные истории, когда читателю кажется, что с ним говорят, а не вещают. Они не должны звучать постановочно или как чтение книги вслух — они должны быть похожи на разговор за обедом. Сьюзен Стамберг однажды сравнила хорошие радиоматериалы с 131 Выбираем свой рынок тайным подслушиванием очень интересного разговора за соседним столиком в ресторане. Радио дает людям возможность использовать воображение. Вот, к примеру, интервью, которое я взял у Гарольда Вармуса, когда тот в 1993 г. стал директором Национальных институтов здоровья. Я хотел показать Вармуса как ученого из академической среды, которому плевать на нормы вашингтонской бюрократии. Поэтому я взял у него интервью по пути на работу, но не в правительственной машине, на которых ездит большинство высших чиновников, а так, как он всегда добирался на работу, — на велосипеде. Вам не нужно было видеть, как Вармус крутит педали на оживленной дороге; чтобы выстроить картинку у себя в голове, вам хватало звука близких автомобилей и велосипедной цепи, скользящей через переключатель передач. Работа на радио бывает разной. Я писал материалы и на 30 секунд, и на 30 минут. Сейчас это случается реже, но бывали и часовые документальные передачи. Но во всех форматах, коротких или длинных, есть одно ключевое правило: история должна развиваться прямолинейно. Зрители или слушатели не могут быстро промотать к началу, чтобы вспомнить, что случилось пять минут назад. Если с момента представления героя прошло слишком много времени, представьте его еще раз. Лучшие тексты для радио и ТВ — это истории. Они привлекают внимание аудитории. И дают вам структуру: у истории есть начало, середина и конец. У них есть герои. Они создают конфликт, что помогает вам увидеть научный вопрос с более интересной стороны. На радио журналисты иногда попадают в ловушку, концентрируясь на звуках и забывая об истории. Рассказывайте свою историю, а звук пусть помогает вам это делать. Но, по правде говоря, чаще всего у вас не будет какого-то примечательного звука для истории. Если вам удастся найти примечательные звуки в лаборатории молекулярной биологии, вы круче меня: 132 12 Фриланс К Б Кэтрин Браун недавно основала коммуникационную компанию EndPoint Creative, которая занимается созданием и редактурой текстов для научных, медицинских и технологических организаций. До этого она 12 лет работала с Science, Scientific American, Discover, Popular Science, Technology Review, New Scientist и другими журналами как успешный фрилансер. Кэтрин ранее состояла в правлении Национальной ассоциации научных журналистов, где также возглавляла комитет по фрилансу, а в 1999 г. получила награду ассоциации для молодых научных журналистов. Живя на окраине Вашингтона, округ Колумбия, я часто сталкиваюсь с классическим вопросом на вечеринках: «А чем вы занимаетесь?» Услышав в ответ, что я фрилансер, люди реагируют по-разному. Одни наклоняются ближе, задерживают дыхание и выражают восторг, насколько, должно быть, романтична и свободна моя жизнь. Другие цокают языком, склоняют голову и бормочут, что моя жизнь, вероятно, безрадостна, если приходится выживать благодаря текстам. Правда же где-то посередине. Среди преимуществ фриланса гибкость занимает ведущее место. Сегодня я могу писать о биологической защите, а зав139 Выбираем свой рынок тра — о психическом здоровье. Я могу работать в библиотеке, на своей веранде или, да, в спортивной одежде. Мое время принадлежит только мне. Цена за такую роскошь? Ответственность. Фрилансеры — это предприниматели. Наша задача — искать для себя работу, договариваться о ней и решать все деловые вопросы — от налогов, страховки и пенсии до визиток и бумаги для принтера. Если вы начинаете или собираетесь начать карьеру научного журналиста-фрилансера, вот несколько практических советов. клонирования и стволовых клеток до освоения космоса, продуктов питания и окружающей среды — наука занимает видное место в жизни общества. Для фрилансеров это хорошая новость. Не ограничивайтесь несколькими СМИ, которые плохо платят, когда вы можете расти и учиться (не говоря уже о том, что и больше зарабатывать), диверсифицируя свою работу. Сегодня успешные фрилансеры часто помимо обычных журнальных статей пишут книги или работают над проектами для некоммерческих организаций, сайтов, корпораций, государственных органов и пиар-агентств. По мере того как вы диверсифицируетесь, ищите одного или нескольких базовых клиентов, которые будут постоянно заказывать у вас материалы. Кроме того, попробуйте проверенную технику карьерного роста. Если вам нужен опыт, нет ничего плохого в том, чтобы поработать на городскую газету или небольшую НКО (больших денег этим не заработаешь). Потом вы можете развивать этот опыт — работать с этими же клиентами, используя материалы для них, чтобы анонсировать куда-то еще более крупные проекты. 140 13 Научно-популярные книги К Ц Карл Циммер пишет научно-популярные книги, статьи для журналов и газет и ведет собственный блог. Его статьи выходят в New York Times, National Geographic, Newsweek, Popular Science, Discover, Natural History, Science и других изданиях. Он автор таких книг, как «Душа во плоти» (Soul Made Flesh, 2004), «Эволюция. Триумф идеи» 2 (Evolution: The Triumph jf an Idea, 2001), «Паразиты. Тайный 3 мир» (Parasite Rex, 2000) и «На краю воды» (At the Water’s Edge, 1998). Он также ведет собственный блог о науке — «Веретено» — с 7000 просмотров в неделю. Карл с отличием окончил Йельский университет, получив степень бакалавра по английскому языку и литературе в 1987 г. В 1989 г. он присоединился к команде журнала Discover, где с 1994 по 1999 г. занимал должность старшего редактора. В 2002 г. он стал стипендиатом программы Фонда Джона Саймона Гуггенхайма. Он получил награду за лучший материал о здравоохранении Панамериканской организации здравоохранения и награду Американского института биологических наук. У каждого научно-популярного текста своя траектория, своя история жизни. Вы решаете, что хотите что-то написать, находите тему и издателя, изучаете ее, пишете, а затем, 2 Циммер К. Эволюция: Триумф идеи. — М.: Альпина нон-фикшн, 2017. 3 Циммер К. Паразиты. Тайный мир. — М.: Альпина нон-фикшн, 2011. 144 Научно-популярные книги если все прошло хорошо, ваш материал публикуют. Эти моменты есть в жизни каждого текста, будь то статья для журнала, новостная заметка на ленте информагентства, пост в блоге или книга. Но эти жанры чем-то похожи на животных. У каждого вида своя история жизни. Все животные рождаются, растут и достигают зрелости, но у каждого вида свой путь от одного этапа к другому. Нельзя сравнивать жизнь поденки с жизнью черепахи. Перед вами история научно-популярной книги. Я надеюсь, что, описав ее, я смогу убедить вас, что книга — это не просто очень длинная статья, но совсем другой зверь. Идея Идеи для книг возникают разными путями. Идея моей первой книги, «На краю воды», пришла ко мне в один прекрасный день в 1996 г., когда я сидел за рабочим столом в редакции Discover. Я только что закончил статью о том, как 360 миллионов лет назад наши далекие предки, похожие на рыб, вышли на сушу. Я просматривал опубликованную статью, поглядывая на стопку своих заметок и бумаг. Стопка была высотой сантиметров 30. (Я очень медленно разбираю бумаги на своем столе.) В материал попал где-то сантиметр из всей этой информации. Все остальные удивительные «истории внутри истории» — о принципах эволюции, которые иллюстрируют эти животные, о полутора веках научных дебатов вокруг этой главной загадки нашей истории — никогда не увидели бы свет. Я подумал о других моих статьях, посвященных другим великим эволюционным преобразованиям, и всех деталях, которые я не упомянул из-за ограниченности журнальных площадей. И решил написать книгу. Мне кажется, это популярный путь к первой книге. Другие книги рождаются, когда к авторам обращаются с просьбой 145 14 Общая аудитория в сети А Б Алан Бойл — научный редактор сайта MSNBC. Его первой работой в журналистике была должность ночного редактора в газете Cincinnati Post, после этого он работал на разных позициях в Spokesman-Review в городе Спокейн, штат Вашингтон, и Seattle Post-Intelligencer, постепенно переходя от редакторской функции к авторской. Как редактор иностранных материалов для газеты Post-Intelligencer в 1990-е гг. он помогал проводить семинары по онлайн-журналистике для российских журналистов и написал гид по онлайн-журналистике для журналистов Азиатско-Тихоокеанского региона в рамках программы ЮНЕСКО. В 1996 г. он стал членом стартовой команды MSNBC.com и вскоре сосредоточился на теме науки и космоса. В 2002 г. его репортаж о генетической генеалогии получил награду NASW и премию Американской ассоциации содействия развитию науки. Посмотрим правде в глаза: теперь мы все интернет-журналисты. можете работать в журнале или газете, на телеканале или радиостанции, но ваш материал почти наверняка окажется опубликован еще и в сети. Вы или ваше издание может подготовить для онлайн-версии эксклюзивный материал — кулуарные заметки, интерактивную графику или блог. 154 Общая аудитория в сети Или же вы, как и я, можете быть журналистом, чьи работы появляются почти исключительно в интернете. До того как я попал на MSNBC, телеканал с собственным сайтом, я 19 лет проработал в ежедневных газетах. Так что я все еще воспринимаю интернет как онлайн-газету с большим количеством текста, несколькими иллюстрациями и кое-какими своими фишками. Но со временем онлайн-журналистика становится независимой от газет — точно так же, как телевидение начиналось как радио с картинками и постепенно стало самостоятельным новостным форматом. На мой взгляд, принципы онлайн-журналистики — справедливость, точность и полнота, например — такие же, как и в офлайн-журналистике. Но средства передачи информации влияют на сообщение, как и качества, которые в каждом СМИ считаются наиболее важными. Те, кто работает на агентства, ценят скорость публикации материала, газетчики — эксклюзивные источники, журналам нужна глубина раскрытия темы, а на радио и телевидении важны звук и картинка, благодаря которым и возникает сюжет. Все эти факторы важны и для материалов в сети, но кое-что делает онлайн-журналистику уникальной: сетевые авторы ищут возможность рассказать историю, используя специальное ПО. Давайте рассмотрим подробнее, как разворачивалась одна мультимедийная история, а затем перейдем к тому, как можно использовать в своей работе инструменты и игрушки нашего ремесла. Кейс: Катастрофа шаттла «Колумбия» Освещение запусков и посадок шаттлов обычно проходит по стандартному образцу: из редакции MSNBC на западном побережье в городе Редмонд, штат Вашингтон, я постоянно 155 15 Научная аудитория в сети Т П Табита Пауледж пишет о науке и медицине уже более 30 лет. Получив магистерскую степень по генетике в Колледже Сары Лоренс, она работала в биоэтической организации Hastings Center. Ее статьи выходили в Scientific American, Washington Post, New York Times, Current Biology, PLoS Biology, The Scientist, BioScience, Archaeology, Health, Popular Science, Nature Medicine и Lancet и др. Тэмми была старшим редактором в Nature Biotechnology и редактором-основателем The Scientist, а сейчас работает редактором в издании Национальной академии наук Issues in Science and Technology. Она автор книги «Ваш мозг: откуда вы его взяли и как он работает» (Your Brain: How You Got It and How It Works, 1994). Тэмми дважды получала стипендию от Центра специализированной журналистики Найтов и почетную награду Общества технической коммуникации. Она писала для различных онлайн-изданий для ученых, в том числе BioMedNet, HMS Beagle, Genome News Network, SAGE KE и The Scientist. В эти трудные времена по крайней мере один рынок для научной журналистики, по-видимому, растет: профессиональные издания, особенно в сети. Этот рынок может принести нежданное профессиональное удовлетворение. Когда пишешь для ученых, можно игнорировать модные темы в 164 Научная аудитория в сети научной и медицинской журналистике. В сети вы можете посвятить себя темам, которые вам интересны, погружаться в технические детали и писать о них с удивительной гибкостью и свободой. Как и все остальное в мире доткомов, онлайн-издания для ученых появляются и исчезают. Я, например, все еще оплакиваю BioMedNet, который издательство Elsevier закрыло в конце 2003 г. Несколько лет BMN был значимым рынком для научных журналистов. Он публиковал по крайней мере два текста в день и освещал несколько ежегодных конференций по фундаментальной науке. Но есть и хорошие новости: некоторые онлайн-издания с печатными приложениями чувствуют себя хорошо. Сайты вроде TheScientist.com (www.the-scientist.com) и NewScientist. com (www.newscientist.com) публикуют уникальный контент, который не попадает в бумажную версию. Топовые еженедельные журналы также публикуют ежедневные новости он- лайн — в их числе Nature (www.nature.com/news) и Science (sciencenow.sciencemag.org). Это же делает и Scientific American (www.sciam.com), который привлекает как любителей науки, так и самих ученых. Материалы в этих онлайн-изданиях — обычно короткие тексты по 400–600 слов — пишут как штатные авторы, так и фрилансеры. Одна из главных отличительных особенностей онлайн-журналистики для ученых — она совсем не похожа на привычные материалы. Она напоминает традиционную печатную журналистику, но, как правило, с меньшим количеством ограничений. И ее лишь слегка украшают всякие цифровые штуки. Отраслевые издания для ученых не гонятся за мультимедийным контентом, так что слова в вашем материале не должны уступать место документальному видео, интерактивным тестам, flash-анимации и чатам. Гиперссылки — да, но слайд-шоу или шикарная статичная графика будет появляться очень редко. 165 16 Научная редактура М Д К Мариэтт ДиКристина заняла пост исполнительного редактора Scientific American весной 2001 г. До этого она работала исполнительным редактором Popular Science, где провела почти 14 лет. В 2001 г. Космический фонд вручил Popular Science свою награду имени Дугласа Морроу, отметив ее заслуги как автора и редактора статей на космическую тематику для этого журнала. До журналов она работала репортером в Gannett Westchester Newspapers, сейчас известных как Journal News, и стрингером для нескольких газет в Нью-Йорке и Массачусетсе. Мариэтт входит в правление Национальной ассоциации научных журналистов, в прошлом она занимала пост председателя правления Нью-Йоркской ассоциации научных журналистов. Она изучала журналистику в Бостонском университете, живет в Вестчестере, штат Нью-Йорк, с мужем и двумя дочерьми. Давайте будем честны. Редакторы, как скажет вам любой автор, не очень-то и умны. Они могут уверять вас, что им нужны истории, которые расскажут читателям что-то важное об окружающем мире, но на самом деле им хочется чего-то увлекательного. Они не могут уследить за авторской логикой. Их утомляют сложные тексты, и им не хватает терпения для скучных фактических подробностей. Они путаются, когда в 169 Выбираем свой рынок повествовании слишком много героев, а избыточные цитаты их раздражают. И они не очень-то любят длинные слова. Другими словами, мы, редакторы, во многом напоминаем читателей, которых мы — и вы — хотим привлечь. На самом деле мы особенный вид читателей, выживание которых зависит от способности думать, как аудитория наших изданий. Это касается любой редактуры, не только научной. Авторы могут менять тон или подход для разных рынков, но редакторы живут и дышат тем же, чем и наши читатели. Мы должны усвоить их интересы, понять, кто они и чего ждут от наших журналов, газет или сайтов. Редакторы знают, какой уровень научного языка читатели поймут, а какой — нет. Кроме того, каждый из нас хорошо понимает уникальную миссию своего издания. Многие говорят, что, прежде чем стать хорошим редактором, нужно быть хорошим автором и репортером. Нам, редакторам, приятно так думать. Авторский опыт помогает в хорошей редактуре, и такой редактор больше ценит точку зрения репортера. И, разумеется, при необходимости редактор должен уметь присоединиться к работе над материалом и закончить его подготовку и исправления. Но, помимо того, чтобы самому уметь хорошо писать, редактор должен уметь мыслить критически, видеть и оценивать хороший текст или понимать, как извлечь максимум из не очень хорошего текста. Особенно когда речь идет о науке, которая может быть сложной и запутанной, у редактора должен быть острый глаз на детали. Нам нужно быть организованными, уметь видеть структуру статьи, которой еще нет, или находить недостающие элементы или пробелы в логике, которая должна все это скреплять. В каком-то смысле работа редактора как в научном, так и в любом другом издании похожа на работу телевизионного продюсера. Помимо уточнения сюжетной линии мы отвечаем за всю «упаковку» (воспользуюсь термином журнальной 170 Выбираем свой рынок негатив). Затем приходит время запускать печатный станок — в буквальном смысле. Ваш опыт работы с редакторами, конечно, будет отличаться от того процесса, который я здесь описала. Как и сама наука, творческий процесс редко проходит так гладко. Например, у всех этих безымянных редакторов будут имена, таланты и эго. Они могут показаться вам блестящими или тупоголовыми, полезными помощниками или проклятьем вашей жизни. Но быть частью дела, которое рассказывает людям о науке, стоит всех этих сложностей и головной боли. Часть третья Пишем разными стилями 17 Оперативная журналистика Г К Гарет Кук, научный журналист в Boston Globe. В 2005 г. получил Пулитцеровскую премию в номинации объясняющей журналистики за материалы о стволовых клетках. Он закончил Университет Брауна в 1991 г. с двумя степенями бакалавра: по международным отношениям и математической физике. До того как он пришел в Globe, Гарет работал на ряд других изданий: Foreign Policy, U.S. News & World Report, Washington Monthly и Boston Phoenix. Он живет в бостонском районе Джамайка Плейн, штат Массачусетс, с женой Амандой и сыном Эйданом. Едва войдя в редакцию, я сразу понял: что-то не так. В отделе городских новостей толпились редакторы и о чем-то переговаривались. В офисе работали телевизоры. Люди выглядели не просто напряженными — они казались по-настоящему встревоженными. Пока я шел к своему столу, я увидел изображение горящего здания. Это был Всемирный торговый центр. Я стоял и смотрел, как рухнула вторая башня. В голове у меня была та же мысль, что и у многих других: как это могло произойти? Но я еще и газетчик и сразу понял, что необходим научный материал: почему рухнули башни? Через шесть-семь часов у меня должна была быть статья, отвечающая на этот вопрос. 185 Пишем разными стилями Перевести историю с замысловатого научного жаргона на человеческий язык и так-то нелегко. Дедлайн делает это еще более сложным делом — на ум приходят слова вроде «увлекательно» и «пугающе». У научного репортера столь срочные новости появляются нечасто. Когда я несколько лет назад перешел в научную журналистику, одной из больших неожиданностей для меня стало то, что многие новости в ежедневных газетах на самом деле пишутся не оперативно. Я поражался, как кому-то удается всего за день разобраться в какой-нибудь сложной научной статье о происхождении человека или о сверхновых, добраться до всех важных людей и написать ясную и элегантную статью. Разумеется, многие крупные журналы работают по системе эмбарго на распространение информации, когда журналисты заранее получают статьи и могут подготовить материал, который не будет опубликован, пока научный журнал не выйдет в свет. И все же бывают моменты, когда научную новость нужно написать оперативно, либо потому, что пришло какое-то срочное известие, либо потому, что у вас есть эксклюзив, с которым вам не хочется пролететь. На подобный случай, мне кажется, у каждого, кто так зарабатывает на жизнь, есть свой набор инструментов. Успех безжалостно требует внимания к тому, на каком этапе рабочего процесса вы находитесь, который сейчас час и что вам еще нужно. Паника — главный враг оперативной журналистики, особенно когда материал сам по себе сложный. Паника означает, что вы не можете думать нормально. Что вы не можете мыслить творчески. Сдерживать панику помогает план. Со временем инструменты работы с дедлайном стали частью моих размышлений над материалом, даже когда жесткого дедлайна нет. Они помогают сосредоточиться, даже если на текст у меня есть неделя, месяц или год. 186 18 Журналистские расследования А Р Антонио Регаладо — научный корреспондент журнала Wall Street Journal. В 1991 г. закончил Йельский университет со степенью бакалавра по физике, в 1995 г. получил степень магистра журналистики по программе научной и экологической журналистики Нью-Йоркского университета. Как член редакционного коллектива Антонио принимал участие в освещении атак 11 сентября 2001 г., за которое Wall Street Journal был удостоен Пулитцеровской премии в номинации срочных новостей. Когда руководитель биотехнологической компании, о которой я много писал, выпустил свои мемуары, я получил возможность понять, как он видит журналистов, в частности меня. Этот руководитель, Майкл Уэст из компании Advanced Cell Technology Inc. в Вустере, штат Массачусетс, винил меня в некотором неприятном внимании, которое досталось его небольшому предприятию по клонированию. На с. 193 своей книги «Бессмертная клетка» (The Immortal Cell, 2003) он написал обо мне так: «Антонио Регаладо — скорее детектив, чем репортер» (выделено мной). Полагаю, доктор Уэст был и в самом деле поражен усилиями, которые я потратил, чтобы узнать об исследованиях его 194 Журналистские расследования компании. В то время ACT была первопроходцем в использовании спорной технологии под названием «терапевтическое клонирование». Я сходил в патентное ведомство и просмотрел объемные файлы. Позвонил почти всем, кто когда-либо работал с этой компанией. Задавал неудобные вопросы. И не принимал отказов. Хотя книга доктора Уэста описывает меня как довольно неприятного типа, «детектив» — это один из самых больших комплиментов, которые мне когда бы то ни было делали. Кроме того, из его пассажа я узнал, что мой подход к репортерской работе сильно отличается от подхода других журналистов, с которыми он имел дело. Большинство научных журналистов заняты объяснением научных проблем неспециализированной аудитории. Репортеры берут сложный материал и подают его так, чтобы читатели могли его понять. Учитывая, какую роль наука играет в современной жизни, рассказывать о ней понятным языком — вероятно, самая важная задача нашего сообщества. Но иногда мы, научные журналисты, склонны почивать на лаврах. Мы слишком охотно доверяем ученым и их добрым намерениям и забываем о скептицизме. Слишком часто мы позволяем Science, Nature и Journal of the American Medical Association кормить нас новостями с ложечки каждую неделю. Сет Шульман, журналист, который писал о токсичных отходах и правительственной цензуре науки, как-то сказал мне, что его определение журналистского расследования — это «история, которая не хочет, чтобы ее рассказали». Поэтому в расследованиях «слитые» отчеты и конфиденциальные записки так часто играют важную роль. Иногда материальный «бумажный след» — единственный способ узнать, что на самом деле думали люди. Быть научным «детективом» — значит смотреть на вещи критичнее. Я, например, обычно предполагаю, что ученые 195 19 «Вот-это-да-журналистика» Р К Поколесив в молодости по Европе, Роберт Кунциг прослушал курс истории науки в Гарварде в основном для собственного удовольствия. Загадывая на будущее, Кунциг рассчитывал, что может стать зарубежным корреспондентом. Но с таким академическим бэкграундом он был более интересен редакторам как научный журналист. Статья в Newsday о распаде протонов принесла ему работу в Scientific American, затем он поработал еще в нескольких местах и 14 лет — в журнале Discover, где и по сей день остается редактором. За это время он получил ряд наград, в том числе две премии Американской ассоциации содействия развитию науки за статьи в журналах и премию британского Королевского общества в 2000 г. за книгу «Изучая глубины» (Mapping the Deep). В 1996 г. Роб с семьей переехал в Дижон (Франция). Он все-таки стал зарубежным корреспондентом — зарубежным научным корреспондентом. лет назад я узнал, что черные дыры вращаются. И по мере вращения увлекают за собой ткань пространства- времени, закручивая ее, подобно торнадо. «Где же ты был все это время? — спросите вы. — Это же прямое следствие общей теории относительности! Лензе и Тирринг предсказали его более 80 лет назад». Я это упустил. Когда я (вроде бы) 206 «Вот-это-да-журналистика» понял это, я был счастлив. Мне захотелось кому-то об этом рассказать — и, к моему большому счастью, платят мне как раз за это. Ради таких дней я и занимаюсь научной журналистикой — «вот-это-да-журналистикой», если угодно. Многие мои коллеги сегодня считают такой подход устаревшим, наивным и даже немного декоративным — сейчас в моде журналистские расследования. Шэннон Браунли недавно, получая свою более чем заслуженную награду за критические статьи о медицине, сказала: «Разве настоящий сюжет не о том, как работают наука и медицина? Я говорю о структурах власти, о влиянии, о деньгах». Мне такие вещи не особенно интересны. Я согласен, иногда это важно — без сомнения, важнее для рака груди, чем для исследований черных дыр, и тем важнее, чем более прикладное у вас исследование. Одна из настоящих историй о медицинских исследованиях, возможно, как раз о том, как иногда их результаты искажаются из-за конфликта интересов. Власть, влияние и деньги — постоянные человеческих отношений, как секс и насилие. И иногда научному журналисту приходится писать о них, точно так же как автору, пишущему о бейсболе, приходится с тяжелым сердцем писать о переговорах о контракте спортсмена или допинговом скандале. Но «настоящим сюжетом» в бейсболе остается сама игра, и в науке, на мой взгляд, сюжет тоже в том, чем наука отличается от других человеческих занятий, а не в том, чем она на них похожа. Я говорю об идеях, экспериментах, истине и красоте. И прежде всего я говорю о тех маленьких самородках радости и удовольствия, которые притягивают нас, как ученых, так и журналистов, к науке, хотя с нашими высоченными IQ мы могли бы искать где-то большей власти, влияния и денег. Фрагменты нового знания, элегантные цепочки рассуждений, гениальные эксперименты, которые заставили бы любого вос207 20 Объяснительная журналистика Д Д Джордж Джонсон пишет о науке для газеты New York Times из Санта-Фе, штат Нью-Мексико. Он лауреат премии Американской ассоциации содействия развитию науки. Две его книги — «Странная красота: Марри Гелл-Ман и революция в физике XX века» (Strange Beauty: Murray Gell-Mann and the Revolution in 20th-century Physics, 1999) и «Пожар в голове: наука, вера и поиски порядка» (Fire in the Mind: Science, Faith, and the Search for Order, 1995) — вышли в финал премии Королевского общества. Его последняя книга — «Звезды мисс Ливитт: Нерассказанная история женщины, которая придумала, как измерить Вселенную» (Miss Leavitt’s Stars: The Untold Story of the Woman Who Discovered How to Measure the Universe, 2005). Джордж — соруководитель семинара по научной журналистике в Санта-Фе и бывший стипендиат фонда Алисии Паттерсон. После окончания университета штата Нью-Мексико и Американского университета он писал о работе полиции для газеты Albuquerque Journal. В сети его можно найти на сайте talaya.net. Я довольно точно помню, когда пришел к мысли, что на свете нет ничего настолько сложного, что сколько-нибудь разумный человек не смог бы это понять. Как-то в один из летних дней, когда мне было лет 15 или 16, я и мой лучший друг Рон 216 Объяснительная журналистика Лайт решили, что хотим разобраться, как работает гитарный усилитель. Мы оба играли в посредственной гаражной группе 1960-х. Рон потом стал довольно известным гитаристом, а я постепенно понял, что мой талант не связан с музыкой. Уже будучи увлеченным маленьким ученым, я смог усвоить логику базовой теории гармонии достаточно хорошо, чтобы исполнять простейшие последовательности действий, басовые риффы, и, если уж очень нужно, мог сыграть и соло, ужас всех любителей концертов. Но мой подход к инструменту был чисто интеллектуальным — в моей игре не было ритма, а может быть, души. Разглядывать символы на схеме усилителя Рона фирмы Fender казалось мне бесконечно более интересным, чем читать музыку с листа. Мне хотелось узнать, что на самом деле означает эта впечатляюще запутанная схема, как электричество течет по лабиринту проводов и деталей таким образом, что малейшая вибрация гитарной струны приумножается во столько раз, что сотрясает стены гостиной, а соседи звонят в полицию. Дело было в ламповую эпоху, еще до того, как эффективные транзисторы и микрочипы сменили эти светящиеся стеклянные трубки. Электроника была довольно проста для понимания. Я уже знал кое-какие из ее основ из книги «Второе руководство для мальчиков по радио и электронике» (The Boys’ Second Book of Radio and Electronics) и руководства для бойскаута, чтобы получить знак отличия за успехи в области электричества (на разноцветной нашивке был изображен кулак, сжимающий молнии). В типичной схеме были резисторы, которые, как понятно из названия, сопротивляются электрическому току. В ней были конденсаторы — тоже с подходящим названием, — которые хранят электрический заряд. Были туго намотанные индукционные катушки из медной проволоки, которые удерживали энергию в виде электромагнитного поля. 217 21 Повествовательная журналистика Д Ш Самая свежая книга Джейми Шрива — «Геномная война: как Крейг Вентер пытался захватить код жизни и спасти мир» (The Genome War: How Craig Venter Tried to Capture the Code of Life and Save the World, 2004). Закончив курс для писателей в Айове в 1979 г., Джейми писал рассказы в литературные журналы, а потом решил стать научным журналистом. С 1983 по 1985 г. он возглавлял пресс-службу Морской биологической лаборатории в Вудс-Хол, штат Массачусетс, где основал стипендиальную программу для научных журналистов. В числе его книг «Загадка неандертальца: раскрытие тайны происхождения современного человека» (The Neandertal Enigma: Solving the Mystery of Modern Human Origins, 1995) и «Ребенок Люси: открытие предка человека» (Lucy’s Child: The Discovery of a Human Ancestor, 1989) в соавторстве с Дональдом Йохансоном. Джейми живет в Саут-Оранж, штат Нью-Джерси, и пишет для Atlantic Monthly, National Geographic, New York Times Magazine, Wired и других изданий. «Вселенная состоит из историй, а не атомов», — писала поэтесса Мюриэл Ракисер. Некоторые физики могут с этим не согласиться, но сила сюжета и его способность завладевать вниманием слушателя совершенно точно повсюду видна в нашем обществе, ее корни уходят далеко вглубь истории — воз225 Пишем разными стилями можно, так же далеко, как и корни самого языка. Есть даже некоторые свидетельства, что мозг так устроен, что информация запоминается лучше, если она передается в повествовательной форме. Как научный автор вы должны пользоваться этой склонностью всякий раз, когда возникает такая возможность. простым языком, повествование, или нарратив, — это последовательность событий с началом, серединой и концом. В этом смысле нарратив живет в самой науке: возникновение Вселенной, история жизни бабочки, воздействие антитела на патоген — все это, по сути, повествования. В широком смысле научная статья — это тоже повествование, в котором есть гипотеза (начало), определяющая методы исследования (середина), которые приводят к каким-то результатам и выводам (конец). Возможно, вам выпадет возможность выстроить историю вокруг течения какого-либо естественного процесса или следуя за протоколом какого-то эксперимента. Однако в большинстве случаев хорошее повествование требует не только начала, середины и конца — обычно нужны герои, какой-то контекст, в котором они взаимодействуют, и некое скрытое напряжение (конфликт между двумя группами, работающими над одной задачей, или очень медленное, пошаговое течение экспериментальной операции, где на кону стоит человеческая жизнь). Для развития персонажей и нарастания напряжения нужно место, поэтому большинство повествовательных материалов научных авторов выходят в виде журнальных и газетных статей или книг. Но даже журналист, у которого жесткий дедлайн, может добавить в свой материал повествовательные элементы, особенно в лиде в качестве зацепки или по всему тексту статьи, чтобы уравновесить сложные научные концепции. Какими бы ни были измерения вашего материала, соблазняйте читателя убедительным началом, иначе он никогда не 226 22 Научное эссе Р К Роберт Канигел написал сотни журнальных статей, эссе и обзоров для таких изданий, как The Sciences, New York Times Magazine, Johns Hopkins Magazine, и десятков других. Он автор книг «Подмастерье гения» (Apprentice to Genius, 1986) о наставничестве среди ведущих ученых, «Наилучший путь» (The One Best Way, 1997), биографии первого эксперта по эффективности Фредерика Уинслоу Тейлора и «Человек, который знал бесконечность» (The Man Who Knew Infinity, 1991), книги, отмеченной Нью-Йоркской публичной библиотекой и дошедшей до финала премий Национальной ассоциации книжных критиков и газеты Los Angeles Times. Он получил награду по научной журналистике Американской химической ассоциации в 1989 г. и звание «Автор года» от Американского общества журналистов и писателей в 1998 г. В 1999 г. Канигел стал преподавать научную журналистику в MIT, где он руководит магистерской программой по этой дисциплине. Он заканчивает книгу о коже и кожзаменителях. Эссе — разрушитель жанров. Публицистические жанры — статья, рецензия на книгу, мемуары, новость — формируют своеобразную таксономию, подобную той, которую биолог накладывает на царство животных, а астроном — на небесные объекты. А эссе — это жанр, 235 Пишем разными стилями который подрывает саму идею жанра. Это не новость. Оно несет отпечаток личности автора, его мысли, опыт или неподражаемый взгляд. Но помимо этих немногих критериев само слово «эссе» мало что говорит о материале. Научное эссе может быть формальным и даже величественным, как пространные системные рассуждения главного редактора журнала Science Дональда Кеннеди об изменении климата, которые изначально были лекцией. Оно может быть забавным, как воспоминания Алана Лайтмана о том, как проваленный университетский проект по электронике сделал из начинающего физика экс-экспериментатора. Оно может душить своим языком, как богатые описания анатомии у Ричарда Сельцера в «Смертные уроки: Заметки об искусстве хирургии» (1976). Я воспеваю кожу, уложенную тонкими слоями, точно пахлава, чьи цвета могут пристыдить рассвет, одновременно и ножны, на которые мы наносим свою подпись, и инструмент, который нас восторгает, защищает и удерживает в нашем естественном месте. Эссе может касаться жизни и смерти, космоса и бесконечности. Оно может быть легким, как элегия логарифмической линейке, которую я написал примерно тогда, когда ее стал заменять карманный калькулятор: Долгие ночи, проведенные за физическими и химическими задачами, обнаруживали механические особенности каждой линейки, точки, где она сдвигалась плавно и где за что-то цеплялась. Не было двух одинаковых линеек: одолжил линейку друга — той же марки, той же модели, возможно, купленную всего через несколько минут в том же студенческом магазине, — и чувствуешь себя неуютно. Это не твоя линейка — неровности у нее другие. 236 Пишем разными стилями будущему эссеисту есть что почерпнуть из такого анализа. Скорее, использовать богатства эссе — значит оставить последние попытки удержаться за форму, отправиться в путешествие, не совсем понятно куда. Дэвид Кваммен начинает свое эссе «Воронка» 1992 г. с описания смертельно опасного эпизода в порогах реки Гэллатин в штате Монтана, сравнивает водовороты с огромными вращающимися щетками на мойке машин, упоминает ламинарное течение, напряжение сдвига и числа Рейнольдса, затягивает нас в анатомию и физиологию сердечных клапанов и рассказывает, как Леонардо да Винчи изучал движение семян травы, выброшенных в реку, таким образом получая рисунки грациозной турбулентности, которые выводит вода, сталкиваясь с препятствием или падая с высоты: завитки, вихри, пенные шапки, длинные волны с гребнями, спирали внутри спиралей, все эти формы, накладывающиеся друг на друга, создавая прозрачную глубину. Мы смакуем каждое свободное слово и мысль. Но вся эта чертова свобода предполагает, что написание эссе покажется новым и странным тем, кто воспитан суровой дисциплиной газетной журналистики или даже работой на журналы с отсроченными дедлайнами. Острый фокус и хорошо определенный предмет, который почти в любом другом виде журналистской работы будет желательным, ограничивает размах и амбиции эссе. Не то чтобы эссе позволяет дряблость — в конечном счете оно требует такой же строгости и постоянной саморедактуры, как и все хорошие тексты. Но можно не слишком торопиться обращаться к этим верным профессиональным инструментам: можно потерпеть какое-то время свои писательские эксцессы и остаться открытым для шумных и назойливых вспышек своего воображения. Часть четвертая Освещаем науки о жизни 23 Медицина Ш Б Уйдя из U.S. News & World Report во фриланс в 1999 г., Шэннон Браунли пишет о медицине, здравоохранении и биотехнологиях для таких изданий, как Atlantic Monthly, Discover, New York Times Magazine, New Republic, Time и Washington Post Magazine. Шэннон — лауреат премии имени Виктора Коэна за мастерство в медицинской журналистике и Национальной ассоциации научных журналистов, она является сотрудником New America Foundation, где занимается темой взаимосвязей между отсутствием научного обоснования в медицине, низким качеством здравоохранения в США и бесконтрольно растущими затратами. Медицинские журналисты прошли период душевных метаний и переоценки нашей роли как журналистов и четвертой власти. Должны ли мы просто освещать медицинские новости, новые результаты и «прорывы», о которых пишут в медицинских журналах? Или же мы должны стать критиками медицины, раскрывать коррупцию и преступления, как это делают наши коллеги в политике, военной и бизнес-журналистике? я начинала работать в этой сфере в 1980-х, медицинским журналистам нравилось именовать себя переводчиками. 250 Медицина Наша работа заключалась в просеивании медицинских журналов, выборе ценной информации и переводе с жаргона науки и статистики на язык, понятный обычным читателям. За прошедшие годы мы отлично справились с задачей перевода и распространения информации. На самом деле мы, возможно, справились с этим даже слишком хорошо, потому что, просто описывая все стоящие открытия из профессиональных журналов, пресса помогает продавать медицинские продукты и услуги обществу, жаждущему хороших новостей о своем здоровье. В результате мы непреднамеренно придали медицине глянец и лоск, вместо того чтобы писать о ней честно. По мере того как медицина все более коммерциализируется и политизируется, медицинские журналисты все чаще становятся критиками и контролерами. Нам все еще приходится писать о медицинских новостях, но для каждого нового результата мы должны обеспечить необходимый социальный, политический и научный контекст. Сегодня корректное освещение медицинской темы требует больше, чем просто понимания молекулярной биологии, основ разработки клинических испытаний или описания относительного и абсолютного рисков. Корректная работа требует понимания роли, которую отрасль играет в продвижении медицинской науки. Она побуждает нас сомневаться в предположениях, что такое болезнь. Например, наберите в поисковой системе LexisNexis термины «С-реактивный белок» и «заболевания сердца» и найдете десятки историй о том, что С-реактивный белок (СРБ) — новейший и лучший предиктор болезней сердца. Но вы с трудом найдете во всей этой писанине вопросы, лучше ли СРБ, чем наши нынешние предикторы болезней сердца, например уровень холестерина в сыворотке крови или стресс-тесты. Вы увидите еще меньше заметок, авторы которых задаются вопросом, помогают ли тесты на СРБ избежать сердечных приступов или же они просто приводят к тому, что все больше и 251 24 Инфекционные болезни М Ч Мэрилин Чейз, медицинский репортер Wall Street Journal, с отличием закончила программу бакалавриата по английскому языку Стэнфорда и получила магистерскую степень по журналистике в Калифорнийском университете в Беркли. Она начала писать о здоровье и медицине в начале 1980-х гг. и сейчас пишет в основном об инфекционных болезнях. Автор книги «Бубонная чума, или Черная смерть, в Сан-Франциско во времена королевы Виктории» (The Barbary Plague: The Black Death in Victorian San Francisco, 2003). В каждой истории о вспышке инфекционной болезни содержится множество историй поменьше, и каждая раскрывает свой аспект этого мощного пересечения людей и медицины. история пациента, история тела, атакованного микроскопическими захватчиками, история борьбы за здоровье и жизнь. Есть история микроба — история того, как бактерия или вирус попадает из своего природного резервуара в тела животных или людей, путешествует в их крови, заселяется в органы и устраивает бардак на клеточном уровне. 260 Инфекционные болезни Есть драматические события в лабораториях, где люди в масках или скафандрах химзащиты выращивают и анализируют микроорганизмы, чтобы опознать их, охарактеризовать их свойства и, наконец, найти ахиллесову пяту, которая обеспечит нам эффективную контратаку. Есть истории врачей, которые используют все имеющиеся у них инструменты диагностики и лечения. Когда таких инструментов мало, есть истории их изобретения — сначала грубых и со множеством побочных эффектов, а затем все более сложных, включая узконаправленные лекарства и вакцины. Есть истории клинических испытаний, исследователей, которые вместе с добровольцами ищут баланс между надеждой на исцеление и риском вреда, — истории с подкладкой из эгоизма и альтруизма. Есть истории компаний, корпоративных менеджеров, которые берут эти научные открытия и запускают испытания, производство и сбыт препаратов или вакцин и, конечно, получают с этого прибыль. Есть истории регуляторов, попыток Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов найти баланс между острой необходимостью дать зеленый свет жизненно важным препаратам и мерами по обеспечению безопасности и соблюдению клятвы Гиппократа — «не навреди». И есть истории политических и финансовых мотивов. Эти точки зрения — личные и политические, общественные и финансовые — часто сталкиваются между собой. Многие из самых острых историй разворачиваются вокруг таких конфликтов. Глобальная битва с ВИЧ-инфекцией богата столкновениями научных и социальных целей. Один из недавних таких конфликтов касается препарата, который можно использовать для предотвращения заражения. Этот препарат — «Тенофовир» — проходит испытания на людях, которые не могут или не хотят 261 25 Наука о питании С С Салли Сквайрз — отмеченный разными наградами медицинский журналист газеты Washington Post, где она в числе прочего является одним из авторов колонки Lean Plate Club для Washington Post Writers Group. Она также ведет еженедельный онлайн-чат Lean Plate Club по вторникам на www.washingtonpost.com. Салли пишет о науке из Вашингтона с 1981 г., сначала как федеральный медицинский журналист Newhouse Newspapers, а затем, с 1984 г., как соосновательница рубрики о здоровье в Washington Post. Она часто выступает на телевидении и радио как медицинский комментатор. У Салли две магистерские степени Колумбийского университета: по журналистике и по нутрициологии. Автор книги «Секреты Клуба постной тарелки» (Secrets of the Lean Plate Club, 2005) и соавтор «Светофорной диеты для детей» (The Stoplight Diet for Children, 1987), Салли Сквайрз — первый среди журналистов почетный член американского Общества образования в сфере здравоохранения и первый лауреат премии Американского общества наук о питании и Американского общества клинической нутрициологии. Если бы кто-то двадцать лет назад сказал мне, что новости о питании будут регулярно попадать на первые полосы крупных газет — и часто даже в передовицу, — я бы, навер270 Наука о питании ное, посмеялась. Да, конечно, за эти годы новости о питании или массе тела периодически попадали на первую полосу. В 1998 г. комитет Национального института сердца, легких и крови изменил определение избыточного веса. 29 млн американцев легли спать с нормальным весом, а проснувшись, узнали, что с точки зрения государства до здоровой массы тела им нужно сбросить 3–5 кг. Эта история, о которой я писала для Washington Post, попала не просто на первую страницу — на самый верх. Мой текст начинался так: Федеральное правительство планирует изменить определение здорового веса — этот спорный шаг грозит миллионам американцев диагнозом ожирение. По новым правилам примерно 29 млн американцев, вес которых сегодня считается здоровым, станут толстяками и получат рекомендации делать все, чтобы не набирать вес. Тем, кто уже ощущает неблагоприятные последствия для здоровья вроде высокого давления, высокого уровня холестерина или диабета, будут рекомендовать похудеть на 3–5 кг до более безопасного веса. Но в дополнительном материале для раздела о здоровье я написала чуть более интересный лид: Что общего у олимпийской чемпионки по горным лыжам Пикабо Стрит и игрока третьей базы бейсбольной команды «Балтимор Ориолс» Кэла Рипкена-младшего? По новым федеральным правилам у обоих избыточный вес. Так что же делать им и миллионам других взрослых людей, внезапно получивших диагноз лишнего веса, со своими килограммами? Атлеты вроде Стрит и Рипкена — особый случай, но как быть всем остальным? 271 26 Психическое здоровье П Р Пол Рэйберн — автор книги «Знакомый с ночью: Путь родителя к пониманию депрессии и биполярного расстройства у своих детей» (Acquainted With the Night: A Parent’s Quest to Understand Depression and Bipolar Disorder in His Children, 2004). Он был старшим редактором и автором в Business Week до мая 2004 г., а до этого работал научным редактором и старшим научным корреспондентом в Associated Press. Пол писал для New York Times, Popular Science, Child, American Health, Technology Review и многих других газет и журналов. Он также автор книг «Марс: Раскрывая секреты Красной планеты» (Mars: Uncovering the Secrets of the Red Planet, 1998) и «Последний урожай: Генетическая игра, которая угрожает разрушить американское сельское хозяйство» (The Last Harvest: The Genetic Gamble that Threatens to Destroy American Agriculture, 1995). Пол, в прошлом президент Национальной ассоциации научных журналистов и лауреат ее премии, родился в Детройте и учился в Массачусетском технологическом институте. Живет и работает в Нью-Йорке вместе с женой, писательницей Элизабет Девита-Рэйберн. Я начал писать о психиатрии и психологии только после того, как сам столкнулся с психическими заболеваниями в своей семье. В конце 1990-х гг. моему сыну Алексу поставили диа281 Освещаем науки о жизни гноз — биполярное расстройство. Через несколько лет у моей дочери Алисии начались приступы тяжелой депрессии. Даже после того как это случилось, я не хотел писать о психическом здоровье. И только испытав на себе страдания, которые вызывают эти недуги, я все же поддался. Если я хотел помочь своим детям, мне нужно было гораздо больше узнать о психиатрии — как об исследованиях, так и о лечении. С моим опытом научной журналистики я мог бы ограничиться научными статьями и конференциями, основой работы любого научного журналиста. Но я быстро понял, что с таким подходом увижу лишь небольшую часть общей истории. Во-первых, исследования в науках о поведении, как я всегда подозревал, находятся на довольно примитивной стадии. Ученые гораздо больше знают о сердце, почках и клетках опухолей, чем о мозге. Это понятно: мозг — куда более сложная структура. Проблема, однако, в том, что психиатров редко учат тому, что мы знаем о мозге. «Большая часть продвинутой подготовки молодых психиатров — скорее, стажировка, в которой наука о мозге играет совсем малую или нулевую роль», — пишут в своей книге «Без ума: Кризис в психиатрии» (Out of Its Mind: Psychiatry in Crisis, 2002) гарвардский психиатр Дж. Аллан Хобсон и журналист Джонатан Леонард. По их словам, «знания о мозге у многих практикующих психиатров все еще довольно неформальны или даже случайны, поэтому психотерапия и психофармакология изолированы друг от друга даже сейчас, когда наука о мозге может питать и сочетать их, делая сильнее». Для журналистов это означает, что, если мы хотим понять психиатрию, психологию и психические болезни и качественно писать о них, следует не только читать научные журналы и ходить на конференции по нейронаукам. Нужно попасть в 282 27 Биология поведения К Б Кевин Бегос занимается журналистскими расследованиями в Winston-Salem Journal и недавно был стипендиатом программы Knight Science Journalism Fellowship в Массачусетском технологическом институте. Он первым из журналистов получил доступ к тысячам засекреченных документов Совета по евгенике Северной Каролины, по указанию которого за период с 1929 по 1974 г. было стерилизовано 7600 человек. Серия его материалов о евгенике получила награды сообщества журналистов и редакторов, Гильдии газет и Общества профессиональных журналистов (SPJ). Раньше Кевин работал в Вашингтоне, округ Колумбия, где писал о политике (особенно в сфере охраны окружающей среды). Он также писал из Ирака, Афганистана, Пакистана, Судана, Западного берега реки Иордан и других стран. Сейчас работает над своей первой книгой о евгенике в США в послевоенное время. В 1970 г. нобелевский лауреат Уильям Шокли сделал громкое заявление: средний IQ у темнокожих существенно ниже, чем у белых, и афроамериканцев с низким интеллектом нужно стерилизовать за счет общества. Нобелевскую премию Шокли получил за работу в Bell Telephone Labs, которая привела к изобретению транзистора. 291 Освещаем науки о жизни Он не был экспертом ни по генетике, ни по биологии, ни по социологии, ни по какой-либо другой области, связанной с интеллектом, поведением или размножением. А просто использовал статус нобелевского лауреата, чтобы получить широкое освещение в СМИ своего плана стерилизации. Почему журналисты с такой охотой писали о Шокли? Отправили бы они или их редакторы проблемного ребенка, которому нужна помощь, в мастерскую по ремонту телевизоров или сломанный компьютер к психологу из Гарвардского университета? Почему же тогда они стали цитировать физика Шокли в статьях о расе и интеллекте? Тема биологии и генетики поведения ставит много подобных вопросов. Это увлекательная область, но она заведет вас на довольно сложную территорию. Вы (и ваши источники) часто будете метаться туда-сюда между совершенно разными научными царствами — лабораторией, где все традиционно основывается на химии, биологии и экспериментах, которые можно воспроизвести и подтвердить, и теоретической наукой, где люди пытаются находить и объяснять широкие понятия жизни. Люди, с которыми вы столкнетесь, будут специалистами в конкретных областях, но некоторые из них, сознательно или нет, будут пытаться делать масштабные выводы, как какая-то идея или открытие повлияют на человечество. сложная, запутанная, спорная тема, которая так и ждет, чтобы журналисты попали в ее жадную пасть, откуда она потом выплюнет нас мелкими кусочками. Ладно, это я (слегка) утрирую. Но здесь бывает крайне трудно даже понять, с чего начать. Есть Дарвин и клеточная биология, психология, социология, религия и политика. Есть исторические фигуры вроде Берреса Скиннера и современные звезды вроде Ноама Хомски из MIT и Эдварда Уилсона и Стивена Пинкера из Гарварда. А где-то с краю притулилась еще и 292 28 Генетика человека А Р Антонио Регаладо — научный корреспондент Wall Street Journal. До этого с 1998 по 2000 г. он работал в журнале Массачусетского технологического института Technology Review, где писал о биотехнологии, робототехнике и патентных делах. С 1995 по 1998 г. Регаладо работал на Windhover Information в Норуолке, штат Коннектикут, — издательство отраслевых журналов о фармацевтической, диагностической отрасли и производителях медицинского оборудования. Его статьи о нормировании в здравоохранении стали частью серии публикаций, получивших премию фонда Национального института управления в здравоохранении в 2004 г. и вышедших в финал Пулитцеровской премии. В наши дни генетические исследования движутся быстрее, чем нематода при прикосновении раскаленной платиновой иглы. Каждую неделю научные журналы сообщают о множестве новых открытий генов у мышей, червей и людей. Как научному журналисту все это осветить? Конечно, дело это безнадежное. Так что я стараюсь никогда не забывать, что часто лучшие возможности для материалов кроются не в самих открытиях, а в научных инструментах, которые за ними стоят. Примеры тем для таких «инструменталь300 Генетика человека ных историй» — ДНК-чипы, протеомика и новые технологии визуализации вроде зеленого флуоресцентного белка (GFP), который заставляет рыбок данио рерио и других лабораторных животных светиться. Работая с технологиями, которые используют в биологических исследованиях, я вывел для себя отлично работающее правило. Конечно, не все истории можно вписать в одни и те же рамки, а лучшие тексты и вовсе их разрушают. Но важно знать, откуда обычно берется технологическая история и как ее писать. Мне нравится представлять биологию как большую луковицу, которую быстро очищают. Десятки тысяч биологов каждый день снимают с нее чешуйки, раскрывая, как работают механизмы жизни. Но я никогда не видел особого смысла в изучении каждого кусочка луковой шелухи на предмет его новостного потенциала. (Некоторые мои знакомые редакторы скептически называют очередные известия о гене сердечного приступа или шизофрении новостями о «гене недели».) Иногда лучше сосредоточиться на новых техниках и способах очищать луковицу. Такие «инструментальные» истории — крупный формат, который может быть привязан к новостной повестке, но тренды обычно «живут» дольше. Они переживают множество новостных циклов, и в конечном счете почти каждое СМИ в медийной пищевой цепи осветит самые крупные из них. От вас зависит, когда ловить эту волну. Некоторые журналисты делают упор на первенство, другие предпочитают смотреть, как разворачивается история, и написать о ней в подходящий для их аудитории момент. В любом случае рассказ, как новая технология меняет биологические исследования, — это отличный способ показать читателям, да и самому увидеть, как на самом деле работает наука. От мощных секвенаторов до клонирования и последних 301 29 Клонирование человека и стволовые клетки С Х Стивен Холл — автор четырех признанных критиками книг по истории науки: «Невидимые границы» (Invisible Frontiers, 1987) о рождении биотехнологии, «Карты следующего тысячелетия» (Mapping the Next Millennium, 1992) о новых формах картографии, «Столпотворение в крови» (A Commotion in the Blood,1997) об иммунной системе и раке и «Продавцы бессмертия» (Merchants of Immortality, 2003), получившей премию Национальной ассоциации научных журналистов, — об истории регенеративной медицины, в том числе научной, экономической, политической и этической сторонах исследований стволовых клеток и клонирования. Он работал редактором и автором в New York Times Magazine, а также писал для Atlantic Monthly, Science, Technology Review, Discover, Smithsonian и многих других журналов. Он живет в Бруклине, Нью-Йорк, с женой и двумя детьми и сейчас работает над книгой о росте и комплекции человека. Из бесчисленного множества интервью, которые я взял у ученых за эти годы, лишь однажды в ответе на вопрос я увидел нечто похожее на стриптиз. В декабре 1999 г. я оказался в изысканном зале частного Union Club в Нью-Йорке и беседо312 Клонирование человека и стволовые клетки вал с биологом по имени Леонард Хэйфлик. Мало известный широкой публике, Хэйфлик — один из немногих ученых, чье имя навсегда связано с одним биологическим феноменом. Это «предел Хэйфлика», который получил название в честь экспериментов, которые биолог проводил в конце 1950-х — начале 1960-х гг. Они показали, что человеческие клетки, выращиваемые в чашке Петри, будут некоторое время делиться, а потом достигают какого-то предела и делиться перестают. У этого факта есть очевидные следствия в области клеточной биологии, старения и бессмертия (in vitro), и предел Хэйфлика стал не чем иным, как семенем, из которого выросли оживленные споры в области биологии старения — споры, которые не удается разрешить уже около четырех десятилетий. Из-за этой истории Хэйфлик внимательно следил за недавними работами по биологии старения и регенеративной медицине, что, в свою очередь, поместило его в самый центр дискуссии об исследованиях эмбриональных стволовых клеток человека и «терапевтическом клонировании». К моменту моей беседы с Хэйфликом его давний друг Майкл Уэст пытался получить человеческие эмбриональные стволовые клетки с помощью клонирования — особенно спорным способом, т. е. помещая ядра человеческих клеток в яйцеклетки… коров. Между делом я спросил Хэйфлика, что он думает об экспериментах Уэста. Хэйфлик в ответ закатал штанину. И показал крохотную ямочку на правом колене. «Человеческие клетки, которые использует Уэст для работы с коровами, взяты вот отсюда», — сказал Хэйфлик. Мне пришлось привстать и нагнуться, чтобы разглядеть маленькое углубление на его коже. Это было поразительно: Леонард Хэйфлик, отец теории клеточного старения и один из столпов геронтологии, некоторым образом разрешил себя клонировать. Помимо очевидного вывода, что даже самый невинный вопрос может привести к удивительному ответу, от313 Освещаем науки о жизни о стволовых клетках и проблеме клонирования приходится использовать что-то вроде политической скорописи, чтобы передать разницу в позициях сторон: скажем, частое преувеличение потенциальных выгод или пламенные описания вреда, которые так любят пролайферы. Эти заготовленные, «консервированные» характеристики часто выглядят карикатурными. В более крупном журнальном формате я мог рассказать о ранней истории спора об исследованиях на эмбрионах в США, преподнося информацию в лучшем историческом контексте. В книге у меня было еще больше свободы для подробных описаний битв пролайферов и ученых, заинтересованных в исследованиях на человеческих эмбрионах, в 1970-х гг. и того, как это напрямую связано со спорами о стволовых клетках и клонировании. Весь этот исторический контекст предвосхищает нынешние проблемы. Благодаря ему можно увидеть, что то, что мы, судя по газетам, считаем научными спорами сегодняшнего дня, на самом деле совсем не ново. Часть пятая Освещение естественных наук 30 Технологии и инженерное дело К Ч Изучая физику в магистратуре Иллинойсского университета в Урбана-Шампейн, Кеннет Чанг работал в Национальном центре суперкомпьютерных приложений (NCSA), где был создан Mosaic, первый браузер, отображающий веб-страницы с картинками. NCSA играл ведущую роль во взрывном развитии интернета, и Кеннет написал большую часть ранних версий «Руководства по HTML для начинающих» (A Beginner’s Guide to HTML), а также разработал первую страницу Центра в сети в 1993 г. Через год он оставил свою работу в области физики — тщетную попытку контролировать хаос, — но вместо того, чтобы искать успеха и богатства в сети, стал научным журналистом. Он окончил курс по программе научной журналистики в Калифорнийском университете в Санта-Круз и после череды стажировок и временной работы оказался в ABCNEWS.com на самом пике ажиотажа вокруг интернета, когда уже было слишком поздно реализовывать опционы на акции. В 2000 г. стал членом редакции New York Times в качестве научного журналиста, освещающего физику и смежные науки. Когда в моем родном штате Нью-Джерси несколько лет назад провели дерегулирование электростанций, мой отец сказал: «Как это? Как я могу покупать электричество у другой 330 Технологии и инженерное дело компании? Если провода те же самые, как другая компания может подавать электричество в мой дом?» Я ответил: «Не знаю». Возможно, вы лучше меня разбираетесь в теме, и ответ вам очевиден. А может, вы тоже не знаете. В любом случае подумайте, как бы вы могли объяснить это кому-то еще. Я еще вернусь к электросети немного спустя. Эта глава посвящена не технологиям. Я никогда не писал и не пишу о последних микропроцессорах Intel или айподе и не могу рассказать, как отличить настоящий биотехнологический стартап от пустышки. Я газетный научный журналист, который большую часть времени нежится в разряженном воздухе Чуда и Радости Человеческого Познания, делая материалы о галактиках, нейтрино и динозаврах. Я радостно отвечаю пиарщикам, предлагающим мне написать о каком-нибудь высокотехнологичном девайсе: «Извините, для меня эта штука слишком полезная». Но, конечно, в научной журналистике есть важный технологический аспект, призванный объяснять, как научные основы стволовых клеток, сверхпроводников, нанотехнологий и т. д. повлияют на повседневную жизнь — это взгляд с позиции «что это означает для прохожего на улице». Эта часть статьи может быть написана поверхностно и плохо. Вот пример: почти все статьи о высокотемпературных сверхпроводниках — материалах, которые могут проводить ток почти без сопротивления при относительно высоких температурах — включают фразу «когда-нибудь могут появиться летающие поезда». Звучит здорово и поверхностно отвечает на вопрос, в чем заключается практическое применение технологии. Но летающие поезда дают слишком мало представления о том, чем ученым и инженерам интересны эти материалы, в чем их пре331 31 Науки о космосе М Л Майкл Лемоник — старший корреспондент журнала Time, где он работает с 1986 г. Он написал более 40 главных материалов номера на самые разные темы, в том числе о сверхновых, сверхпроводимости, физике элементарных частиц, египтологии и космологии, и дважды удостоился премии Американской ассоциации содействия развитию науки. Майк закончил Гарвард в 1976 г. со степенью бакалавра экономики, а в 1983 г. получил степень магистра журналистики в Колумбийском университете. Свою карьеру Майк начал в журнале Science Digest и какое-то время работал исполнительным редактором журнала Discover. Он писал для Discover (шесть выносов на обложку), People, Science 83, American Health, Audubon, Playboy и Washington Post. Майкл — автор трех книг об астрономии: «Свет в конце Вселенной» (The Light at the Edge of the Universe, 1991), «Другие миры» (Other Worlds) (в 1998 г. получила премию Американского института физики) и «Эхо Большого взрыва» (Echo of the Big Bang, 2003). Астрономия — единственная область науки, где вопросы в буквальном смысле имеют космический масштаб. Астрономы пытаются ответить на самые глубокие вопросы, какие толь- ко можно себе представить, над которыми философы бьются тысячелетиями. Какого размера Вселенная? Сколько ей лет? 341 Освещение естественных наук Из чего она состоит? Одиноки ли мы во Вселенной или же на планетах, вращающихся вокруг каких-то далеких звезд, живут другие разумные существа? С чего начался космос и чем он закончится? 10 лет назад ни на один из этих вопросов мы не могли дать сколько-нибудь определенного ответа. Теперь благодаря новым мощным космическим обсерваториям и хитроумным технологиям изучения неба астрономы разрешили некоторые из них. Теперь мы знаем, что Вселенной 13,7 млрд лет, что более 100 планет вращаются вокруг звезд, похожих на Солнце, в наших космических окрестностях, и что космос, скорее всего, будет вечно расширяться, пока не сгорят все звезды и не исчезнет сама материя. Мы знаем, что гамма-всплески — взрывы такой мощности, что мы десятилетиями не могли их понять — это взрывы звезд, по силе поражающие воображение. И все же осталось много загадок. Астрономы знают, что видимые звезды и галактики составляют примерно лишь пятую часть вещества Вселенной. Остальное — некая таинственная темная материя, которую можно увидеть только по ее гравитационному воздействию на видимые объекты. Поиски темной материи — одна из главных задач современной астрономии. Кроме того, мы ищем не просто планеты, а планеты, похожие на Землю, у звезд неподалеку от нас. Массивные газовые гиганты, похожие на Юпитер, которые мы нашли, впечатляют, но, насколько нам известно, для жизни, этой главной цели искателей планет, нужно что-то поменьше и потверже. Хотя астрономы давно бросили искать жизнь в нашей Солнечной системе, биологи дают им новую надежду. Оказывается, жизнь может существовать в куда более суровых условиях, чем мы думали (горячие источники, лед Антарктики, горные породы), — это означает, что она может существовать и под поверхностью Марса или в океанах под ледовым покровом Европы, спутника Юпитера. 342 32 Окружающая среда Э Р Эндрю Ревкин пишет о науке и окружающей среде уже два десятка лет, в последнее время — в качестве журналиста New York Times. Он автор книг «Сезон пожаров: Убийство Чико Мендеса и битва за амазонский тропический лес» (The Burning Season: The Murder of Chko Mendes and the Fight for the Amazon Rain Forest, 1990, 2004). Эндрю получил множество наград, в том числе премию за научную коммуникацию Национальных академий наук, две награды Американской ассоциации содействия развитию науки и премию Общества расследовательских журналистов и редакторов. Взгляд с позиции прошлого обычно выражается с оттенком бравады. Вот, например, такая фраза: «Вам сейчас все так легко дается». Но, глядя на недавнюю историю экологических новостей, получаешь совершенно противоположное впечатление. Несколько десятилетий назад любой человек с блокнотом или камерой мог посмотреть куда угодно и запечатлеть яркий пример разграбления природы и пренебрежительного отношения к ней. К их чести, лишь немногие журналисты и авторы смогли разглядеть приближающуюся катастрофу, которая была прямо перед глазами. Но по крайней мере эта катастрофа была видна. 351 Освещение естественных наук Сегодня вызовы в экологической журналистике куда серьезнее по целому ряду причин. Некоторые из них касаются тонкостей и сложностей оставшихся проблем с загрязнением и охраной окружающей среды (после того как с очевидными проблемами разобрались). Это вовсе не точечное загрязнение в виде стоков с бескрайних фермерских полей и городских лужаек или, например, танкер Exxon Valdez, разливший свою нефть в океан у побережья Аляски. Здесь будет полезно немного поразмышлять. Большинство журналистов моего поколения выросли в эпоху неминуемой катастрофы. На упражнениях по защите от ядерного взрыва времен холодной войны мы постоянно прятались в школьном подвале. Призрак безмолвной весны гулял на ветру. Мы выросли в мире, где экологические проблемы было легко найти и описать. В зависимости от того, где именно на берегу Гудзона вы стояли, почва была покрыта клеем, красителями, краской или другими материалами, указывающими на ближайшую к реке фабрику. А сама река была, разумеется, резервуаром для отходов из канализации, так что в большинстве мест купаться было нельзя. На дымовых трубах не было фильтров. В бензине был свинец. Затем ситуация начала меняться. В словарь общеупотребительных слов прокрались «смог», «кислотный дождь» и «токсичные отходы». В то же время граждане США почувствовали прилив духа после того, как из-за общественных протестов прекратилась война. Новой мишенью стало загрязнение окружающей среды. Газеты писали о Дне Земли с воодушевлением, а не как о причудливом анахронизме. Республиканский Белый дом и конгрессмены обеих партий приняли пакет законов, улучшающих качество воды и воздуха и защищающих дикую природу. Поразительно, но эти законы начали работать. До самого конца 1980-х гг. главные экологические проблемы того времени, а значит, и новости, касались знаковых 352 33 Природа М Д Маккей Дженкинз закончил Массачусетский университет в Эмхерсте, Высшую школу журналистики Колумбийского университета и Принстон, где получил кандидатскую степень по английскому языку и литературе. Ранее он писал для Atlanta Constitution, Outside, Orion и многих других изданий. Автор книг «Последний хребет: эпическая история 10-й горной дивизии армии США и атаки гитлеровской Европы» (The Last Ridge: The Epic Story of the U.S. Army’s 10th Mountain Division and the Assault on Hitler’s Europe, 2003), «Белая смерть: трагедия и героизм в зоне схода лавины» (The White Death: Tragedy and Heroism in an Avalanche Zone, 2000) и «Черно-белый Юг: раса, секс и литература в 1940-е годы» (The South in Black and White: Race, Sex, and Literature in the 1940, 1999) и редактор сборника рассказов Питера Маттисена (2000). Его последняя книга — «Кровавый водопад реки Коппермайн: безумие, убийства и столкновение культур в Арктике, 1913» (Bloody Falls of the Coppermine: Madness, Murder, and the Collision of Cultures in the Arctic, 1913, 2005). Маккей — профессор английского языка и литературы и сотрудник программы журналистики Университета штата Делавэр. Живет со своей семьей в Балтиморе. Не так давно, в начале моего курса «Литература о земле», я спросил своих студентов-бакалавров, почему им так трудно 362 Природа находить темы для текстов. В чем проблема с описанием природы? поднял руку, и, как это часто бывает, ответ оказался более широким, чем я рассчитывал. «О природе в Делавэре писать трудно, потому что в Делавэре нет никакой природы», — сказал студент. В этих словах было нечто символическое, выражающее трудности, которые возникают у молодых писателей, когда они пытаются понять, что значит «писать о природе». Моим первым побуждением было перечислить всю «природу» штата, которой пренебрег студент: побережье Атлантического океана, заливы Делавэр и Чесапик, Аппалачи с одной стороны и химические фабрики DuPont, огромные свалки и бесконечная городская застройка — с другой. Вместо этого я сделал паузу и дал комментарию повиснуть в воздухе. О чем именно мы говорили? Неспециалисту «литература о природе» может показаться особенно пугающей, потому что на первый взгляд кажется, что в ней нет человеческой драмы, повествовательной траектории, начала, середины и конца, в отличие от других тем: скажем, полиции, судов, политики или спорта. Эта тема может показаться слишком специализированной, тяжеловесной или мизантропической. Она может выглядеть слишком абстрактной и даже бессмысленной, особенно для городской аудитории, для которой «природа» — это то, что они видят, когда едут в дорогой отпуск на запад. Существует легенда, что один нью- йоркский издатель забраковал рассказ «Там, где течет река» (A River Runs Through It) Нормана Маклина, потому что «в нем было слишком много деревьев». Но в Делавэре или где бы то ни было еще нам не хватает не природы, а воображения, перспективы, видения. Да, в месте вроде Делавэра нет ни гор в четыре километра высотой, ни арктических фьордов, ни экваториальных тропических лесов, 363 34 Науки о Земле Г Ч Гленнда Чуи пишет о науке для газеты San Jose Mercury News, где освещает самые разные темы — от землетрясений до глобального изменения климата, нанотехнологий и поисков жизни во Вселенной. Кроме того, она преподает в программе по научной коммуникации Калифорнийского университета в Санта-Круз. Хотя она никогда не изучала науку, Гленнда давно ею интересуется: первое землетрясение она пережила еще в детстве — в три года — в районе залива Сан-Франциско. Чуи была членом команды из сотен репортеров своей газеты, получивших Пулитцеровскую премию за освещение землетрясения Лома-Приета в 1989 г. В 2001 г. она получила премию за особые успехи в научной журналистике Американского геофизического союза. В августе 1999 г. я стояла среди руин разрушенного жилого дома неподалеку от Измита (Турция) — одного из 60 000 зданий, разрушенных за 40 секунд самого мощного почти за целое столетие в этом большом городе землетрясения. Современное здание было окружено деревьями и зеленью. В сохранившейся комнате стояли диван и стол, полно было цветов в горшках— теперь уже на открытом воздухе. На остатках стены аккуратно висело женское пальто. Вокруг веяло за372 Науки о Земле пахом смерти, и мне подумалось, не похоронена ли владелица пальто под обломками под моими ногами. Меня отправили в Турцию написать научный материал — рассказать об уроках, которые можно извлечь из этого землетрясения, читателям, которые живут рядом с поразительно похожей системой разломов в Калифорнии. Но, осматривая следы разрушений от землетрясения вместе с командой ученых и инженеров, я понимала, что науку тут не отделить от политики. Покрытые потом, смешанным с пылью от разрушенных зданий и известью, которую разбросали, чтобы предотвратить распространение болезней, мы своими глазами увидели, что силы природы, уничтожившие более 17 000 человек, действовали в сговоре с жадностью и коррупцией. Некоторые здания были построены прямо на Северо-Анатолийском разломе. Его кротовые норы прошлись по казармам, которые погребли под собой 120 армейских офицеров, по эстакаде, рухнувшей на автобус, по мосту, без которого четыре деревни оказались отрезанными от помощи. Исследователи обнаружили бетон с кавернами, рассыпавшийся в руках, и фрагменты пенопласта там, где должна была быть металлическая арматура. А вот другие, хорошо укрепленные здания, задетые разломом и даже те, по которым он прошел основательно, выстояли: например, один многоквартирный дом сдвинулся метра на три и остался без крыльца. Другой дом разрезало пополам: одна часть обрушилась, а в другой уцелели даже стекла в окнах. «Как такое возможно? — не уставал поражаться один из инженеров. — Это здание никак не могло устоять во время землетрясения». Эта смесь науки, политики и человеческой натуры — лишь часть того, что делает науки о Земле такими интересными. Они выходят за пределы кабинетной геологии и тектонических плит к землетрясениям, наводнениям, ураганам, извержениям вулканов и оползням — природным катаклизмам, 373 35 Климат У Л М Уша Ли Макфарлинг, научный журналист газеты Los Angeles Times, пишет об изменении климата и специализируется на науках о Земле и планетарных исследованиях. До прихода в газету в 2000 г. писала о науке в вашингтонском бюро Knight Ridder, работала в отделе науки и здоровья в Boston Globe и писала о городской жизни в газете San Antonio Light. В 1992 г. Уша стала стипендиатом программы Knight Science Journalism Fellowship в MIT. Получила степень бакалавра по биологии в Университете Брауна и степень магистра по этологии и биопсихологии в Калифорнийском университете в Беркли. Если планируете писать об изменении климата, без толстой кожи не обойтись. Сегодня эта тема — одна из самых политизированных в научной журналистике. Ничего удивительного, если учесть, что стоит на кону. Экологические активисты опасаются за будущее нашей планеты, а политики-консерваторы и короли энергетики боятся ограничений на выбросы, которые могут угрожать процветанию страны. Как и во всех спорных областях, представители обеих сторон моментально атакуют материалы — и их авторов, — которые не продвигают их точку зрения. Консервативные экс382 Климат пертные организации критиковали меня за преувеличение потенциальных рисков изменения климата, а экологи — за их приуменьшение. Меня утешает мысль, что, если я раздражаю обе стороны, значит, поступаю справедливо. В каком-то смысле критики освещения этой темы в СМИ правы. На мой взгляд, во всей научной журналистике эта тема освещается хуже всего. Это связано с тем, что политические кампании по дезинформации мутят здесь воду, а о науке о климате, очень сложной и исполненной неопределенности, трудно писать. Многие заметки об изменении климата преувеличивают потенциальные проблемы или слишком сильно все упрощают. Тема освещается неравномерно: когда от ледового щита Антарктики откалывается особенно крупный айсберг или когда на Восточное побережье приходит экстремальная жара, материалов очень много, а вот прохладной осенью все они испаряются. Изменение климата без достаточных оснований связывают с самыми разными событиями — от вспышек малярии до сокращения численности видов. Изменение климата часто оказывается на ничейной территории между специализациями журналистов. Это не просто научная история — она и политическая, и внешнеполитическая, и экономическая. Лучше всего было бы, если бы климат освещался со всех этих сторон, но чаще случается так, что за тему не берется никто. Научные журналисты с их знаниями, способностью переводить с научного жаргона и терпением к деталям лучше всего подходят на роль передовиков климатической журналистики — возможно, погружаясь время от времени в политику и экономику, когда это необходимо. Эта тема с ее бесконечными обратными связями и отсылками к прошлому может выглядеть пугающе. Но изменение климата и споры, которые его окружают, в обозримом будущем 383 36 Пишем о риске К Р Кристин Расселл — фрилансер, последние три десятка лет она пишет о науке и медицине. Раньше она работала научным журналистом в газетах Washington Post и Washington Star и вела телепередачу Washington Week in Review. Она вице-президент Совета по развитию научной журналистики и экс-президент Национальной ассоциации научных журналистов. Кристин получила множество профессиональных наград и является почетным членом научного общества «Сигма Кси». Имеет степень бакалавра по биологии Миллс-колледжа. В 1987 г. она изучала риски для здоровья и окружающей среды как стипендиат программы Alicia Patterson Journalism Fellowship и с тех пор все не может успокоиться на эту тему. В последние три десятилетия СМИ обрушили на общество почти бесконечный поток рисков — от знакомых до экзотических: гормонозаместительная терапия, сибирская язва, коровье бешенство, атипичная пневмония, вирус лихорадки Западного Нила, радон, аутизм, связанный с вакцинацией, детское ожирение, врачебные ошибки, пассивное курение, свинец, асбест и даже ВИЧ в порноиндустрии. Это постоянный перечень рисков, больших и маленьких, о которых приходится 394 Пишем о риске переживать, поскольку новые исследования часто противоречат старым и создают еще больше путаницы. Все настолько плохо, что некоторым кажется, будто они решают вопрос жизни и смерти, всего лишь заказывая еду в ресторане. «Что предпочитаете: бешеную говядину, гормональную курицу или рыбу со ртутью?» — спрашивает надменный официант на одной из моих любимых карикатур в Washington Post. «Эээ… пожалуй, возьму вегетарианское блюдо», — пугается посетитель. «Пестициды или гепатит?» — интересуется официант. Посетитель в еще большем ужасе просит воды. Официант неумолим: «Из канализации или сточную с полей?» Возможно, для СМИ пришло время перестать быть частью проблемы и стать частью решения. В идеале научные журналисты могли бы возглавить движение к лучшему освещению рисков, которое вышло бы за пределы отдельных случаев и легких сенсаций к более последовательному, сбалансированному подходу, в котором очередная угроза подается в более широком контексте. Наша задача — писать истории в технике светотени, используя более тонкие оттенки серого, а не только черный и белый. Слишком часто, как однажды сказал мой покойный коллега по Washington Post Виктор Кон, журналисты и их редакторы тяготеют к одному из двух плюсов, утверждая, что либо надежды нет, либо что вся надежда только на это. К сожалению, сегодняшняя надежда часто становится завтрашней безнадегой (и это достаточная причина вообще избегать слов вроде «прорыв» или «исцеление»). Гормонозаместительная терапия — классический пример такой «йо-йо»-журналистики. В 1960-е и 1970-е гг. СМИ помогли раскрутить гормоны как волшебные таблетки для женщин, обещая вечную молодость и средство от приливов. Однако потом, когда стала появляться информация о возможной связи гормонов с раком груди и матки, возникли опасения. Затем, 395 Освещение естественных наук или юридический стимул. В этот момент перед людьми встает сложный выбор, как лучше действовать в отношении индивидуальных рисков, пока научной информации еще нет. Слово «профилактика» уже затерто, да и не всегда она возможна. Скажем, для рака молочной железы главный фактор риска — наследственность, контролировать которую невозможно. До недавнего времени единственной доступной мерой против этого риска был усиленный врачебный контроль. Однако быстрое развитие генетических исследований уже создает для нас новые возможности, которые изменят картину рисков онкологии и других болезней и поставят нас перед новыми этическими проблемами (которые послужат материалом для новых историй). В нашем освещении рисков для здоровья и окружающей среды на кону стоят доверие к СМИ и в конечном счете к науке. У множества разных аудиторий разный интеллектуальный и эмоциональный багаж. Некоторые впадают в истерику по любому поводу, а другие сдаются или отключают мозг из-за информационной перегрузки. Между этими группами располагаются читатели, которые ждут от СМИ помощи в понимании рисков, которые нам угрожают, и того, что с ними делать. Иногда лучшее, что мы можем предложить, — чистая правда о том, что пока у науки нет однозначных ответов на этот вопрос, и нам необходимо научиться жить в ситуации неопределенности. Мы должны обеспечивать своей аудитории более комплексное и сбалансированное освещение риска, а не делать передачу «Фактор страха» и не уподобляться цыпленку, который кричит, что небо рушится на землю. Выбираем другой путь Журналисты и пресс-секретари Полевое руководство для научных журналистов торые запрещают прямой и беспрепятственный доступ СМИ к информации, если такая информация не нарушает права пациента на личную жизнь. Журналисты должны требовать доступа ко всем ресурсам, которые могут дать информацию, необходимую для материалов о том, что общество имеет право знать. Неудивительно, что в споре о доступе к информации между журналистами и пресс-секретарями в составе NASW мы как редакторы и, соответственно, тоже журналисты выступаем на стороне журналистов. Тем не менее в шестой части книги мы дали слово пресссекретарям по двум причинам. Во-первых, мы считаем, что студентам, которые выберут профессию пресс-секретаря, важно иметь представление о том, что предполагает эта работа. Мы хотим сделать «Руководство» как можно более полным, чтобы оно действительно отражало весь спектр возможностей научного автора в XXI в. Во-вторых, мы считаем, что журналистам необходимо ясно понимать, как работают пресс-секретари. Поэтому мы представляем вам шестую часть книги, отчетливо понимая, что некоторые практики, которые будут в ней рекомендованы, не всегда одобряются и принимаются журналистами. Мы предупреждаем, что порой задача пресс- секретаря противоположна задаче журналиста, и призываем всех молодых журналистов, читающих эту книгу, бороться за один из основополагающих принципов NASW: полный и безвозмездный доступ к новостям. Р Часть шестая Научная коммуникация в организациях 37 Университеты Э Х Эрл Холланд уже более четверти века возглавляет отдел научных коммуникаций в Университете штата Огайо. Он несколько сроков отработал в совете Национальной ассоциации научных журналистов и Общества экологических журналистов, а также в национальном консультативном комитете сервиса EurekAlert!. Бывший репортер газеты Birmingham (Alabama) News, он 18 лет вел еженедельную колонку о науке и медицине для Columbus Dispatch. Последние шесть лет он пишет в еженедельную коллективную колонку GeoWeek. Эрл также 20 лет вел курс магистратуры по научной журналистике в школе журналистики Университета штата Огайо. При его содействии пресс-служба университета получила более 65 национальных наград. Думаю, писать о науке в университете — одна из лучших работ на свете. Если университет серьезно занимается наукой, вы чувствуете себя ребенком в магазине сладостей. В моем случае в Университете штата Огайо, где работают более 3500 ученых, проблема не в том, где искать сюжеты, а в том, о чем написать в первую очередь. Так устроены большие университеты, но и в маленьких организациях, настроенных заниматься большой наукой, действуют те же правила. Давайте начнем с основ. 418 Университеты В чем заключается работа? Хотя пресс-секретари в университетах занимаются самыми разными делами — от освещения встреч совета попечителей до спортивных скандалов и протестов студентов, — роль научного пресс-секретаря куда уже: сосредоточьтесь на научных исследованиях, объясняйте, что в них нового и почему обществу важно об этом знать. В такой формулировке работа кажется простой, но научным пресс-секретарям в университетах приходится переключаться с астрономии на иммунологию и с психологии на антропологию в течение одной недели. Для этого требуется то и дело дергать рычаг коробки передач в мозгу, но помните, что правила, как писать об исследованиях, в целом одни и те же. В чем состоит новость? Почему это важно? Каков контекст исследования? Иными словами, какие проблемы занимали его авторов? Почему читателям это должно быть интересно? И, наконец, на что указывают новые открытия? Единственное, что меняется от текста к тексту, — язык ученых и особая культура их области. Где искать истории? Почти каждый раз, когда я выступаю на тему пиара университетской науки — а это бывало уже десятки раз, — кто-нибудь задает классический вопрос: где вы находите истории? Простой ответ — везде. Но, по правде говоря, примерно так оно и есть. Некоторые представляют себе научный процесс так: воскликнув «Эврика!», лучшие исследователи тут же бросаются к телефону, чтобы связаться с научным пресс-секретарем университета. Или, скажем, начальник отдела, где работает ученый, или декан факультета, тонко чувствующий работу своих коллег, сообщает подобные новости пресс-секретарю. Хотелось бы, чтобы так и было. К сожалению, куда вероятнее, что 419 38 Институциональные коммуникации в кризисе Д Э Р Джоанн Эллисон Роджерс, бывший президент Совета по развитию научной журналистики и Национальной ассоциации научных журналистов, — автор шести книг, в том числе «Психохирургия: повредить мозг, чтобы спасти разум» (Psychosurgery: Damaging the Brain to Save the Mind, 1992) и «Секс: естественная история» (Sex: A Natural History, 2002). Джоанн — лауреат Ласкеровской премии по медицинской журналистике, стипендиат Американской ассоциации содействия развитию науки и один из 24 членов общества «Сигма Кси», не являющихся учеными. После 18 лет работы журналистом, колумнистом и национальным научным корреспондентом в Hearst Newspapers она стала директором по связям с медиа в медицинской школе Университета Джонса Хопкинса, где она также занимает должность заместителя директора по связям с общественностью. Вскоре после того, как я ушла из ежедневных газет в 1984 г. ради работы в пресс-службе медицинской школы Университета Джонса Хопкинса, меня вызвали на совещание руководителей университетского госпиталя. И дали задание понять, что сказать — и нужно ли вообще что-то говорить — о вспышке 427 Научная коммуникация в организациях смертельно опасного менингита в отделении новорожденных и необходимости закрыть это отделение, пока эпидемиологи госпиталя и штата не найдут и не устранят источник инфекции. Больница уже совершила правильные шаги по защите населения и своих сотрудников и взяла на себя ответственность за проблему, расследовала ее, чтобы исправить то, что пошло не так. Вопрос был в коммуникациях. Мой еще свежий нюх репортера подсказывал, что больница должна провести пресс-конференцию, чтобы поскорее сообщить о неприятных новостях, пока они сами не утекли в СМИ и те не стали подозревать, что больница пытается скрыть информацию. Нам следовало публично сообщить будущим матерям, что больница позаботится о том, чтобы их приняли в других местах. Несмотря на опасения, что история в СМИ повредит нашей репутации, напугает пациентов и посетителей и откроет дорогу для судебных исков, моему мнению доверились, и я в тот же день объявила о случившемся перед телекамерами. Больница попала в редакционную колонку, где нас похвалили, что на первое место мы поставили безопасность пациентов, благодаря чему укрепили репутацию надежного места и гарантировали увеличение количества пациентов и выручки. Неплохой результат, хотя и не идеальный. Я могла бы попросить терапевта или медсестру выступить перед камерами, чтобы у этой истории было лицо настоящего эксперта. (Прессе не особенно понравились моя должность и статус.) Я могла бы убедиться, что инсайдеры получили уведомление до того, как увидели мое лицо в вечерних новостях. (Они не без оснований ворчали, что их застали врасплох и не дали подготовиться к вопросам пациентов, их семей и журналистов.) И еще мне стоило предупредить пресс-секретарей в управлении здравоохранения штата, что им обязательно будут звонить журналисты, чтобы они могли быстро отреагировать. 428 39 Государственные организации К Х Коллин Хенриксен с 1990 г. возглавляет коммуникационный отдел Клинического центра Национальных институтов здоровья. В NIH она работает более 23 лет. До этого занималась связями с общественностью и коммуникациями в Торговой палате США, Университете Бригама Янга и конгрессе США. Закончила Университет Бригама Янга в 1973 г. со степенью по коммуникациям. Однажды ночью в 1979 г. в Нью-Йоркский госпиталь доставили 27-летнего охранника с редкой формой пневмонии, и там дежурил некий студент-резидент. Хотя опыта у него было немного, он знал, что такая редкая пневмония бывает толь- ко у людей, больных раком, перенесших пересадку органов, или тех, у кого по каким-то причинам подавлена иммунная система. У этого здорового молодого человека ничего подобного не было. Несколько недель спустя, когда этот студент рассказывал об этом случае на врачебном обходе района, поднялось несколько рук. Врачи тоже сталкивались с похожими случаями. Доклад студента о случае в Нью-Йорке стал одним из трех сообщений, на которых основывался первый отчет о болезни, которая позднее получила название СПИД. 438 Государственные организации Через три года этот терапевт, доктор Генри Мазур, прибыл в Национальные институты здоровья, где стал членом коллектива опытных исследователей, которые лихорадочно пытались разобраться в этом новом смертельно опасном заболевании. пресс-центрах кампуса NIH не смолкали телефоны: журналисты со всего мира хотели знать, что Институты предпринимают по этому поводу. Как пресс-секретари мы узнавали о болезни одновременно с учеными. Почему она так непропорционально охватывает геев? Почему люди с этой болезнью умирают от обычных инфекций? Мы узнавали ответы на эти вопросы, переводили их на понятный язык и доносили информацию до общества. В кабинет одной из моих коллег зашел видный исследователь СПИДа, сел рядом с ней и нарисовал простую картинку, как новый вирус поражает клетки иммунной системы, наглядно объясняя ей это тогда же, когда в этом только начали разбираться сами ученые. Сейчас доктор Мазур возглавляет департамент критического ухода в Клиническом центре NIH. Я писала о его первой встрече с пациентом со СПИДом для рассылки для сотрудников институтов, когда в 2002 г. он выступал с почетной лекцией, которой поощрялись ученые, наблюдавшие и изучавшие редкие клинические ситуации. Во всех институтах системы NIH есть похожие истории изучения болезней. И коммуникаторы в других американских агентствах, в том числе НАСА, Агентстве по защите окружающей среды (EPA), Национальном научном фонде (NSF) и Центрах по контролю и профилактике заболеваний, рассказывают похожие истории о том, как им приходилось освещать ситуации, которые разворачивались на их глазах. Как специалист по коммуникациям в научной государственной структуре вы не то чтобы часть научного процесса, но вы точно его сопровождаете. 40 Некоммерческие организации Ф Б Фрэнк Бланшар с 1994 г. руководит пресс-службой фонда Уитакера, где отвечает за все внешние коммуникации, в том числе за гранты на премию для журналистов Американской ассоциации содействия развитию науки и серию семинаров Национального фонда прессы. Его карьера началась в 1977 г. с должности помощника редактора в газете Monroe Journal в Алабаме, затем он стал политическим журналистом в газете Montgomery Advertiser, а затем ночным редактором в Associated Press в Атланте. В 1985 г. Фрэнк ушел из журналистики и стал старшим автором в пресс-службе Мичиганского университета. В 1988 г. он стал старшим пресс-секретарем Медицинского института имени Говарда Хьюза. Фрэнк имеет степень бакалавра журналистики Флоридского университета. Дверь распахнулась, и ко мне повернулось с десяток лиц. У меня было запланировано интервью для материала о научном образовании, но сейчас мне показалось, что это какая-то вечеринка-сюрприз, а я здесь почетный гость. Никогда еще меня не встречало на интервью такое количество людей. За длинным столом расположилась настоящая толпа. Во главе сидела женщина с широкой улыбкой, с которой я познакомился в Университете Ксавье штата Луизиана в Новом Орлеане. 449 Научная коммуникация в организациях Мой спутник, опытный консультант, который представлял благотворительные организации, частные фонды и другие некоммерческие организации, отнесся к этому спокойно и тут же заговорил. Он сказал, что мы представляем Медицинский центр имени Говарда Хьюза в Бетесде, штат Мэриленд, который в то время был самой крупной из всех благотворительных организацией страны, обладающей $5,2 млрд. Институт Хьюза дал этому небольшому колледжу, который лидировал в стране по количеству темнокожих студентов- медиков, грант на $1,8 млн, чтобы поддержать его научную программу бакалавриата. Университет Ксавье, как исторически сложилось, — единственный католический университет для афроамериканцев в США, делал нечто невероятное. Мы хотели об этом рассказать. Как научный автор института я договорился об интервью с преподавателем, который руководил научной программой, и несколькими студентами, что- бы оживить материал их рассказами. Я думал, что понятно изложил свои пожелания по телефону за несколько недель до поездки, но у директора программы оказались другие планы. Она спланировала для нас маршрут, который мог бы стать первоклассной защитой заявки на грант. В комнате сидели преподаватели, сотрудники факультета и все, кто мог бы подтвердить пользу от финансирования. Познакомившись с группой, я должен был поговорить с президентом университета и другими людьми, а потом у меня была бы возможность пообщаться со студентами. День предстоял долгий, и все это было пустой тратой времени. Мы приехали, чтобы собрать определенную информацию для статьи. Мы не собирались проверять, как идут дела по гранту. Мы не могли предложить им больше денег и не могли лишить их финансирования. Наконец, когда это стало понятно, преподаватели разошлись по своим кабинетам. Другие со450 41 Музеи М М Закончив Калифорнийский университет в Санта-Круз со степенью бакалавра по биологии и магистра научной журналистики, Мэри Миллер собиралась стать корреспондентом небольшой газеты, как и рекомендуют начинающим научным журналистам. И тут узнала о вакансии научного коммуникатора в Эксплораториуме, знаменитом интерактивном музее. Научный руководитель сказал ей, что пара лет «игр» в Эксплораториуме карьере не повредит. Через 10 с лишним лет после того, как она начала там работать, Мэри утверждает, что ей ни разу не пришлось скучать или жалеть о выборе профессии. За это время Мэри писала для таких журналов, как Natural History, New Scientist, Smithsonian, Popular Science, California Wild и The Sciences, а также для множества сайтов как фрилансер. Она стала соавтором книги «Изучая погоду» (Watching Weather, 1998) и одним из авторов двух гидов журнала Discovery, — «Раскопки динозавров» (Dinosaur Digs, 1999) и «Плавание с аквалангом в Северной Америке и на Карибах» (Scuba Diving in North America and the Caribbean, 2000). Некоторое время она занимала пост президента Ассоциации научных авторов Северной Калифорнии. В музее, зоопарке или океанариуме научные коммуникаторы играют важную роль. Мы даем первую информацию, которую посетители получают о месте, куда пришли. Читающая 458 Музеи публика приходит к нам в надежде получить заряд вдохновения, развлечься и, возможно, попутно что-то узнать о науке и природе. Одна из главных задач научного коммуникатора в музее — написать текст, который сопровождает экспонаты. Когда-то этим занимались ученые или кураторы, они без тени сомнения пользовались сложным языком, их тексты изобиловали подробностями, через которые читатели с трудом пробивались или просто игнорировали их. Пока в этикетку не вкрадывалась ошибка в названии динозавра или закона природы, все было хорошо. К счастью, за последние 20 лет создание сопроводительного текста для выставок здорово изменилось. Кураторы и директора музеев сжалились над посетителями и стали нанимать профессиональных авторов, чтобы те сделали опыт посещения музея менее заумным. Организаторы выставок поняли, что говорят не сами с собой, а с аудиторией, которой, может быть, нужна помощь для понимания экспозиции, где представлены какие-то темы из физики, чучела животных или странные глубоководные медузы, которые плавают у них перед глазами. Это может оказаться непростой задачей, особенно в музее вроде Эксплораториума, где для успеха интерактивных экспонатов необходимо, чтобы они были понятны посетителям и чтобы те могли с ними взаимодействовать. Немногим авторам приходится решать столько задач в таких коротких текстах. Название экспоната и подпись требуют мастерства рекламного копирайтера, чтобы привлечь человека еще до того, как он понял, что будет делать. Дальнейший набор инструкций помогает посетителю построить, испытать или сделать нечто, что может сработать или не сработать. А затем вы становитесь рассказчиком историй, который объясняет, что только что произошло и почему, выступая переводчиком с языка биолога, физика или автора экспоната. Затем вы берете 459 42 Корпоративные связи с общественностью М Г Марион Глик — старший вице-президент по связям со СМИ в здравоохранении в Porter Novelli, одной из крупнейших PR-компаний мира. Она начала свою карьеру в Медицинских институтах Джонса Хопкинса, где была первым пресс-секретарем по вопросам ВИЧ/СПИД. Затем возглавила отдел информационных проектов в департаменте коммуникаций Национального института аллергии и инфекционных заболеваний в составе Национальных институтов здоровья. До перехода в Porter Novelli она возглавляла отдел коммуникаций в Университете Рокфеллера. Марион имеет степень магистра по журналистике и научным коммуникациям Школы журналистики Мэрилендского университета и степень бакалавра по биологии колледжа Мюленберга, где сейчас она является членом попечительского совета. Связи с общественностью — это не только рассылка пресс- релизов или приглашений на мероприятие. Это работа по регулированию коммуникаций организации с ее целевыми аудиториями. Как профессионал в этой сфере вы создаете и выполняете коммуникационные программы, которые учитывают и поддерживают такие цели вашей организации, как 468 Корпоративные связи с общественностью создание репутации, продажи продуктов и услуг, наем сотрудников и привлечение инвестиций. Вы можете делать это как штатный профессионал в компании или как клиентский менеджер, если работаете в агентстве. Если вы хотите применить свои навыки научной журналистики в сфере корпоративного пиара, их очень высоко оценят фармацевтические, биотехнологические компании, производители медицинского оборудования, технологические и другие подобные компании. Вы не просто понимаете научные факты об окружающем мире и живых существах, вы можете сделать их понятными для всех остальных. Вы можете точно и эффективно доносить информацию о функциях и ценности продукта или услуги до клиентов компании, акционеров, регуляторов и журналистов, чьи уровни восприятия научной информации очень отличаются. Но недостаточно просто разбираться в науке и журналистике. Надо еще и ориентироваться в бизнесе. Да, речь о деньгах или даже, скорее, о принятии бизнес-решений. Что- бы хорошо выполнять свою работу, вы должны знать, как компания зарабатывает, кто всем управляет, кто ее клиенты, как будет расти бизнес, как он регулируется и кто его потенциальные партнеры и конкуренты. Вы должны разбираться в этом ничуть не хуже, чем в процессе исследований и разработок компании, ее патентах и предлагаемых продуктах и услугах. Как человек, перешедший из сферы пиар-управления в медицинских исследованиях для академических и государственных организаций в фармацевтическую и биотехнологическую компанию, могу утверждать, что изучить «бизнес-аспекты» своей работы можно. Для этого есть множество отличных ресурсов, но начать стоит с просмотра деловых изданий, изучения сайта Hoover›s Online (www.hoovers.com) и чтения годовых отчетов вашей компании и ее клиентов. 469 ЭПИЛОГ Д Г Джеймс Гляйк, репортер, редактор и колумнист газеты New York Times, — автор недавней книги «Исаак Ньютон» (Isaac Newton), которая вышла в финал Пулитцеровской премии 2004 г. В числе других его работ — «Хаос: создавая новую науку» (Chaos: Making a New Science, 1987), «Гений: жизнь и наука Ричарда Фейнмана» (Genius: The Life and Science of Richard Feynman, 1992) и несколько книг о связи технологий и культуры; этой же теме посвящен его сайт www.around.com. Он родился в 1954 г. в Нью-Йорке и закончил Гарвард, а теперь с женой и двумя собаками живет в долине Гудзона. Работает над новой книгой об информации и теории информации и время от времени продолжает заниматься журналистикой. в интервью какому-то журналу Маршалл Маклюэн, великий мудрец массовых коммуникаций, автор книг «Понимание медиа» (Understanding Media) и «Галактика Гутенберга» (The Gutenberg Galaxy), заговорил об астрологии, ясновидении и оккультизме. Собеседник спросил, не ушел ли он в мистику. «Да, — ответил Маклюэн, — в такую же мистику, как и самые продвинутые теории современной ядерной физики. Мистика — это наука завтрашнего дня, о которой мы мечтаем сегодня». Замечательный афоризм — и в корне неправильный. Как пути к знанию мистицизм и ядерная физика кардинально отличаются друг от друга. Нам, жителям современного мира, 478 Эпилог крайне необходимо держать в уме эту разницу и, таким образом, помнить, что у науки в нашей культуре уникальное место. У нее есть особая заявка на истину. Открытие ядерного физика может быть неверным. В нем будут сомневаться, и оно будет предварительным. И все же оно заслуживает иметь авторитет, которым нельзя наделить мистику. Мы знаем об этом. Даже самые враждебно настроенные к науке люди в глубине души верят, что ученые занимаются чем- то важным. Мы видели бомбы, садимся в самолеты, пользуемся мобильными телефонами. Мы знаем, что этими устройствами управляет нечто более надежное, чем магия. Но Маклюэн тоже понял нечто важное. Он имел в виду, что у ядерной физики и оккультизма общие трудности. Их нелегко понять обычным людям. Они используют эзотерический язык и таинственные методы. И дают результаты, которые кажутся нам чудом. Но на этом сходство заканчивается. Потому что результаты науки, какими бы поразительными и фантастическими они ни казались, — это не чудеса. Поэтому писать о науке так трудно и так важно. Рассмотрим следующие факты, которые человек узнал без помощи мистиков и теологов за свое недолгое пребывание в этом мире: 1. Земля — одна из нескольких планет, вращающихся вокруг Солнца. 2. Все виды, включая и наш, эволюционировали из более простых форм жизни. 3. Климат Земли теплеет, по крайней мере отчасти из-за газов, выбросы которых происходят в результате человеческой деятельности. 4. Презервативы помогают предотвратить передачу заболеваний половым путем. 479