Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
L T M E EMPS DES ODES М Э АРСЕЛЬ ДРИХ З АГАДОЧНАЯ К Ш ОКО АНЕЛЬ Марсель Эдрих Загадочная Коко Шанель Перевод с французского Натэллы Тодрия Глагол Альпина нон-фикшн Москва 2010 УДК 82-3;929 ББК 84(2Рос=Рус)г Э25 Переводчик Н. Тодрия Эдрих М. Э25 Загадочная Коко Шанель / Марсель Эдрих ; Пер. с фр. — М.: Альпина нон-фикшн; Глагол, 2010. – 408 с. + 32 с. вкл. ISBN 978-5-91671-046-5 В книге друга и многолетнего «летописца» жизни Коко Шанель, писателя Марселя Эдриха, запечатлен живой образ Великой Мадемуазель. Автор не ставил перед собой задачу написать подробную биографию. Ему важно было донести до читателя ее нрав, голос, интонации, манеру говорить. Перед нами фактически монологи Коко Шанель, в которых она рассказывает о том, что ей самой хотелось бы прочитать в книге о себе, замалчивая при этом некоторые «неудобные» факты своей жизни или подменяя их для создания законченного образа-легенды, оставляя за читателем право самому решать, что в ее словах правда, а что — вымысел. УДК 82-3;929 ББК 84(2Рос=Рус)г Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу lib@nonfiction.ru. © Тодрия Н., 2007 © А. Рыбаков, оформление, макет, 2007 978-5-91671-004-5 ISBN © Издательство «Глагол», 2007 (серия «Le Temps des Modes») ISBN 978-5-91671-046-5 © ООО «Альпина нон-фикшн», 2010 Содержание Предисловие. Натэлла Тодрия 7 ч З К Ш АГАДО НАЯ ОКО АНЕЛЬ «Люди, имеющие легенду, сами по себе – эта легенда» 19 «Я была маленькой узницей в своей семье» 37 Миф и реальность 58 «Мне угрожал исправительный дом» 69 Первая победа: заклятие бедности 85 Вторая победа: Коко становится модисткой 102 Третья победа: Коко становится Шанель 115 Познание Всего-Парижа 129 Париж семиста 148 Четвертая победа: герцог Вестминстерский 165 Нежданный друг: Пьер Реверди 178 Молчание оккупации 190 Пятая победа: Коко – деловая женщина 208 Шестая победа: come-back 217 Украшения Коко: «Состояния, которые ничего не стоят» 242 «Французы не любят меня» 246 Одиночество Коко 258 Коко – героиня оперетты 271 Заговор против Коко 278 «Я получаю хорошую взбучку...» 291 Коко за работой 316 Она говорила... 332 Коко открывает «простых людей» 339 Последняя победа: посмертный триумф 347 Комментарии и дополнения 355 Предисловие Марсель Эдрих назвал свою книгу «Загадочная Коко Шанель». Cлова «загадочная», «загадка» неизбежно повторяются всякий раз, когда говорят или пишут о Шанель. И дело заключается не только в тайне того, откуда она вышла – из монастырского приюта или из богатого овернского дома; не в том, кто был ее отец – бродячий торговец или деревенский кузнец; не в том, как прошла ее юность; не в годах, предшествовавших ее известности, которые она всю жизнь яростно уничтожала, путая следы, порождая самые невероятные легенды, к которым прибавила и свою собственную. Дело заключается в ней самой. Начиная с 1913 года, когда в Довилле, одном из самых фешенебельных курортов в мире, на рю 7 Предисловие Гонто Бирон впервые появилось на белой маркизе черными буквами имя «Шанель», о ней знали всё. Знали женщин, которые у нее одевались, знали ее друзей, ее романы, состояние, вкусы, мнения, удачи и неудачи; знали о приемах, которые она устраивала на своих виллах или в салонах на рю Фобур Сент-Оноре, а потом на рю Камбон. Словом, знали всё или почти всё о ней, но не знали и не знают ее. Она остается загадкой, потому что была особенной, «решительно ни на кого не похожей», как было замечено в предисловии к ее «Максимам», напечатанным за год до Второй мировой войны в одном из женских журналов. И в этой особенности, непохожести, быть может, и крылась одна из причин ее невиданного успеха. Она всегда плыла против течения, жила, поступала, добивалась триумфов разрушая традивопреки, прокладывая новые пути. Она и в «от кутюр» ворвалась внезапно и смело, быстро завоевав мировую известность. Уже в 1916 году, спустя всего три года как она открыла бутик в Довилле, знаменитый американский журнал «Харперс Базар» опубликовал ее первую модель; во Франции это произошло лишь в 1921 году – еще один из парадоксов Шанель: имя ее стало символом Франции, а признание пришло из Америки. Это повторилось и в 1954 году, когда после пятнадцатилетнего добровольного молчания она вновь принялась за работу. Все известные модельеры, прежде чем сделать себе имя или открыть собственные Дома, проходили то, что можно назвать «школой». Карден учился у Пакэн и Скиапарелли, потом работал у Диора. Живанши был учеником Балансиаги. Известнейший современный модельер Карл Лагерфельд, прежде чем стать арт-директором в 1983 го8 Предисловие ду Дома Шанель и открыть собственный, начинал у Бальмена . * Все они вышли из семей крупных промышленников, архитекторов, буржуа или, как Ив Сен-Лоран, * имели богатых меценатов. Все они еще подростками мечтали стать модельерами. Шанель все было не как у других – иначе. Никакой школы. Никаких меценатов. Дочь ярмарочных торговцев, воспитанница монастырского приюта, любовница офицера провинциального гарнизона, страстного любителя лошадей, – как далека была она от кругов, принадлежащих Высокой моде! Да и стремилась ли она приобщиться к ней? Было ли это ее призванием? Талант – да. Может быть, даже гений! Но призвание? Шанель занялась этой профессией после долгих колебаний, расставшись со многими иллюзиями, убедившись, что у нее нет другого пути добиться независимости, жаждой которой была одержима. (Характерно, что, уже открыв шляпную мастерскую на рю Камбон, она отправилась в парижскую студию Дункан, а разочаровавшись скорее в атмосфере, там царящей, чем в методе Айседоры, какое-то время брала уроки у характерной танцовщицы Кариатис .) * Можно сказать, что не она выбрала профессию, а профессия выбрала ее. К славе Шанель привели тысячи женщин – миллионерши и простые буржуазки, разгадавшие в ней редкий гений сделать их не только элегантными, но и даровать им свободу и независимость. Когда в начале 1910-х годов Шанель стала появляться на скачках в Довилле, она немедленно привлекла к себе внимание, была больше, чем красива, — *Здесь и далее см. «Комментарии и дополнения» на стр. 357. 9 Предисловие неповторима: гибкая, полная жизни, со своеобразным очарованием женщины-подростка. Как тонко заметила биограф Шанель Эдмонд Шарль-Ру , уже * тогда она открыла то, что стало секретом обольстительности «по Шанель», — выглядеть на десять лет моложе своего возраста. Строгая простота ее костюма, шляпа, напоминающая мужской котелок, резко контрастировали с роскошными туалетами дам полусвета. Такой костюм мог показаться тогда смешным и даже двусмысленным, если бы не природная грация Коко, подчеркивающая женственность ее облика, элегантность и редкое умение носить платье. Один из главных ее секретов — простоту приняли за экстравагантность, но экстравагантность самого хорошего тона. Эта простота родилась не только от ее природного вкуса, удивительного чувства меры и редкостного понимания того, что ей идет. Эта простота была и вызовом чрезмерной пышности «Белль эпок» и своеобразным вызо- *, вом судьбе. Шанель казалось, что с помощью этого созданного ее воображением костюма, столь не похожего на туалеты кокоток, она избежит и участи, которой боялась превыше всего, — участи остаться содержанкой. Уже тогда, может быть, еще не до конца отдавая себе в этом отчета, она связывала костюм с положением женщины в обществе, с ее самоощущением в нем. Так или иначе, вольно или невольно, она действительно создала не только новый облик, но и новый тип женщины, произвела революцию, выходящую далеко за пределы эстетических канонов «от кутюр». Не случайно в течение многих лет она была центром притяжения для целого поколения женщин, которым, сняв с них корсет, освободила тело, раскрепостила душу и сознание, дала восхи10 Предисловие тительное ощущение самостоятельности. К ней приходили не просто чтобы заказать туалет, но и вдохнуть и заразиться той дерзкой атмосферой свободы и независимости, которая ее окружала. Она казалась непобедимой, магия ее сияния, обаяние ее незаурядной личности много способствовали успеху ее предприятия. Шанель создала новый тип женщины и открыла перед ней еще невиданные горизонты, потому что сама была этой новой женщиной. «Я родилась на двадцать лет раньше, чем следовало», – не раз повторяла она. Единственной из модельеров Шанель удалось создать не моду, а свой неповторимый стиль. Ее ни с кем нельзя спутать. В этом стиле нет никаких культурных влияний, исторических реминисценций. Ей все открывали жизнь и собственный опыт. Она любила повторять, что в поисках новых идей рылась в гардеробах своих любовников. С Дягилевским балетом и Великим князем Димитрием на какое-то время в ее модели пришли русские мотивы. С Кейпелом и герцогом Вестминстерским – английские. Черный цвет, введенный ею в моду в 1925 году, – наследие ее далеких крестьянских предков. Знаменитые в 30-е годы усыпанные блестками платья родились, преображенные и облагороженные, из воспоминаний о туалетах фигуранток из кафе-концерта «Альказар», в котором она подвизалась в юности. В профессии ее путеводной нитью стал здравый смысл. Сама Шанель считала, что победу ей принесли очень простые вещи. Она поняла: одежда имеет свою логику, отвечающую потребностям времени, и с этим надо считаться. Разрушая устоявшиеся каноны и традиции существующей моды, она создала стиль, в котором мельчайший парадокс был связан с очевидной функциональностью, 11 «Люди, имеющие легенду, сами по себе – эта легенда» Я познакомился с Коко Шанель в 1958 году. Ей семьдесят пять лет. Священное чудовище . Триумфатор: она ут* свой стиль во всем мире. Я настаиваю, чтобы она рассказала о своих победах перед магнитофоном. Она бормочет в микрофон: «Даже не знаю, была ли я счастлива». Она говорила: «Каждый день я что-нибудь упрощаю, потому что каждый день чему-нибудь учусь». Она говорила: «Если настанет день, когда я ничего не смогу изобрести, мне будет крышка». Она говорила: «Эта женщина знает все, чему можно научить, и ничего, чему научить нельзя». Она говорила: «Молодость – это что-то очень новое, двадцать лет назад о ней не говорили». И еще она говорила: «Толь- ко истина не имеет предела». И еще: «У меня осталось любопытство только к одному – к смерти». 19 Загадочная Коко Шанель Из потока слов я выуживал золотые самородки. Это не всегда удавалось. Она говорила быстро, надо было привыкнуть к ее низкому, глуховатому голосу. Я находил, что у нее подчеркнуто вызывающий, почти агрессивный макияж: слишком красные губы, чересчур широкие черные брови, волосы выкрашены в слишком черный цвет. Тогда я видел в ней прежде всего старую размалеванную даму, которая все говорила, говорила, говорила... Она была на два года старше моей матери. Я думал: что ты делаешь у Коко Шанель, ты, мюнстернец из Мюнстера? Она внушала мне робость. Я развеши* уши. Входя к ней, вы погружались в монолог. Я смотрел во все глаза. Я посещал монумент. Что известно об Эйфелевой башне? У меня было довольно условное представление о Коко Шанель. Я знал, что она была очень красива, что один из львов «Белль эпок» привез ее в Париж из Мулена, где стоял кавалерийский полк; что в Париже она раскрепостила женщину, сняв с нее корсет; что создала стиль и духи; что герцог Вестминстерский осыпал ее драгоценностями (восемь метров жемчуга, изумрудов и бриллиантов); что она ввела в моду черный цвет, короткие волосы, бижутерию и т.д. Коко Шанель! Я находился в ее салоне, в пещере , лакированАли Бабы с сокровищами Голконды * ными ширмами из Короманделя , с перламутром, * черным деревом и слоновой костью, ланями и львами, золотом и хрусталем, масками, целой стеной бесценных книг, шарами, магией, ароматом туберозы; это была Византия, дворцы китайских императоров, Египет Птолемея ; в зеркалах над * камином отражение Греции с Афродитой IV века, облокотившейся на подобие фантастического разъяренного кабана, аэролит, тысячелетие назад упавший из глубины небес на монгольскую землю, – 20 «Я была маленькой узницей в своей семье» Случилось ли это потому, что я эльзасец, а она овернянка и родился в бедности, как и она? Но лед между нами был сломан. Она рассказывала о своем суровом детстве: в шесть лет лишилась матери, отец покинул ее, чтобы заново начать жизнь в Америке, строгие тетки, первое причастие, первое платье. Все то, что она еще никому не поверяла. Среди многочисленных журналистов, прежде всего американских, которые спрашивали о ее возрасте, был Хаузер из «Сатедей Ивнинг Пост». Он не добился ответа. Сколько ей лет? Она не слышала вопроса. Немного озадаченный этим молчанием, он сделал второй выстрел: – Где вы родились? 37 Загадочная Коко Шанель В конце концов, думал он, зная место рождения, нет ничего проще, как справиться в мэрии. – Я родилась в пути, – сказала она. Вот как она мне об этом рассказывала: «Отца не было дома. Моя бедная мать отправилась на его поиски. Это печальная история, мне рассказывали ее столько раз... В дороге матери стало дурно. Предполагаю, что благодаря моде тех лет не было видно, что она ждет ребенка. Добрые люди пришли ей на помощь, они отвели ее к себе, вызвали врача. Мать не хотела оставаться у них. – Вы сядете завтра на другой поезд, – говорили они, чтобы успокоить ее. – И завтра же встретитесь с вашим мужем. Врач понял, что мать вовсе не больна: – Она сейчас родит! Люди, которые только что были так добры, пришли в ярость. Они хотели выгнать ее. Но врач потребовал, чтобы они позаботились о ней. Тогда ее отвезли в госпиталь, где я родилась. Монахиня стала моей крестной». Коко родилась хилой. Выживет ли она? Решили предосторожности ради немедленно крестить ее, даже без священника. Какое дать ей имя? Казалось, что мать не выбрала его заранее. А может быть, она не сразу пришла в себя (роды были очень трудными). Коко говорила: «Монахиню, которая занималась мною, звали Габриэлль Бонэр. Не отличаясь воображением, она назвала меня своим именем и фамилией. Таким образом я стала Габриэлль Бонэр Шанель . Я долго * не знала этого, поскольку не видела своей метрики, никогда не нуждаясь в ней. Только во время войны, 38 Миф и реальность Теперь мы знаем о детстве Шанель, как она сама о нем рассказывала, что ей запомнилось, что хотела о нем сказать на закате своих дней. Мог ли я вообразить, слушая ее, что она выстраивает свою легенду? О ней рассказывали много небылиц. Вот одна из них, подхваченная Труменом Капоте: ее отец был кузнецом не в Оверне, а где-то в стране басков. Всадник останавливается у кузницы: надо подковать лошадь. Неудача, кузнец отсутствует. Но тут появляется Коко, разжигает кузню, раздувает меха, раскаляются угли, вспыхивает огонь, краснеет железо. Коко зажимает копыто лошади между ногами. – Как вы красивы! – говорит всадник (не кто иной, как Вестминстер!). Продолжение следует само собой. 58 Миф и реальность Коко очень над этим смеялась. Действительно абсурдно: ей было сорок пять лет, когда в 1928-м она встретилась с герцогом. По другой версии, тетки Коко выхаживали на своих лугах больных армейских лошадей. Эта версия имела то преимущество, что позволяла объяснить, каким образом Коко познакомилась с блестя щим ка ва ле ри с том, лей те нан том Этьеном Бальсаном, который привез ее в Париж и вывел в свет. По версии Луиз де Вильморен, начавшей писать вместе с Коко биографию Шанель, тетки были экономками то ли в дворянской усадьбе, то ли у нотариуса, владевшего землей. Можно ли хоть на мгновение поверить в эти версии, услышав то, что рассказывала сама Мадемуазель Шанель о своем детстве? Какие основания подвергнуть сомнению ее рассказы? Разве не звучат они правдиво, разве, слушая их, не видишь как живую маленькую, преданную отцом девочку, которую приютили неласковые тетки и которая пытается, преодолевая все трудности, утвердить свою личность? Как могло мне прийти в голову, что Коко Шанель выдумывает свое детство? Что она фабрикует его? А ведь именно так и было. Конечно, не все в ее признаниях казалось вполне правдоподобным. Например, отношения Коко с тетками. Можно было заметить противоречия в том, что она рассказывала. С одной стороны, строгость, суровость, с другой – вдруг излишнее доверие, как в случае с сиреневым платьем. Как только начинаешь сомневаться, и другие детали оказываются подозрительными. Форма, костюм, обязательный для девочек, которые учились дома... Правда? Вот она, поразительная в своей простоте. 59 «Мне угрожал исправительный дом» Итак, она отвергла сиротство и бедность – это недостойно Шанель. А после приюта? Каким образом девочка, порвавшая с приютом, «поднялась» в Париж, чтобы стать Коко Шанель? Это тайна тех лет, которые она вычеркивала из своей легенды. Мулен, главный город департамента Аллье, на реке Аллье, 22 тысячи жителей, в 313 км от Парижа, с которым его связывала железная дорога Париж – Лион – Медитеране. Мебельная фабрика, шляпное производство, уксусный завод. Родина Виллара , * Ленжанда, Теодора де Банвилля . В 1566 году Ми- * шель де Лопиталь заставил издать там знаменитый * Муленский указ о реформе судопроизводства. Вот что сказано в «Ларуссе для всех» , принадле* моему отцу. 69 Загадочная Коко Шанель Мулен был также местом постоянного расположения кавалерийского гарнизона. Шикарного! Его так и называли: шикарный. Восхитительный старинный город. С триптихом Мэтра де Мулена в со- * боре. С аллеями и бульварами на месте засыпанных рвов замка Бурбонов . По ним в тени башни, нося- * щей название Малькуаффе, где теперь содержались арестанты, прогуливались обитатели Мулена. На другом берегу Аллье – казарма конских стрелков, шикарный полк. В 1903 году один из младших лейтенантов, Этьен Бальсан, заканчивал там службу. 25 лет. Брюнет, великолепный наездник. Он приехал из Алжира. Довольно смуглый, с закрученными, как велосипедный руль, усами. Худой как палка. Богатый. Бальсаны не были дворянами, но их имя значилось в светском справочнике «Боттен» вместе с пред- * ставителями древних династий и немногих именитых, знатных буржуа, таких как Лебоди, Сэ, Эннеси. Промышленники, получившие образование в Центральной или Политехнической школе. Старший в семье, подписывавшийся тогда просто Бальсан, без имени, стал летчиком: Жак Бальсан. Второй брат, Робер, был промышленником. И поныне, как и всегда, Бальсаны занимают в светском «Боттен» больше места, чем многие дворянские роды; они чувствуют себя там почти так же непринужденно, как Ларошфуко . Сегодняшний глава семьи, подписы* просто Бальсан, без имени, исследует в Центральной Азии еще не известную пустыню. «Редкостная жемчужина», – говорит он. Его дядя Этьен может служить безусловным ориентиром, если хочешь восстановить юность Коко. В 25 лет весной 1903 года он заканчивал военную службу в Мулене. Факт, который не может вызвать сомнений. 70 Первая победа: заклятие бедности Коко покидает Мулен без сожаления. От того, что блестящий кавалерист увозит ее в Париж, она обретает уверенность в своей необычной, своеобразной красоте. Уже не боится своего прошлого и одерживает первую победу – победу над бедностью и обездоленностью. Пылкий, забавный, не похожий на других, Бальсан, первый любовник, имя которого она не забыла, помещает ее в своем замке в Руаллье. Она будет там не одна: Бальсан не женат, но у него есть постоянная любовница, знаменитая кокотка Эмильенн д'Алансон. Останется ли Коко на втором месте в жизни владельца замка? Еще до того как отправиться в Алжир к африканским стрелкам, Бальсан заявил, что собирается разводить лошадей. Это было вполне разумно: армия поглощала их в огромном количестве. Он также ду85 Загадочная Коко Шанель мал о скачках. Окончив военную службу, Бальсан всецело занялся лошадьми. Его тренировочный лагерь находился в Круа-Сент-Уен, неподалеку от Компьена. Он купил в этих местах замок Руаллье. Замок? Сегодня, когда у местных жителей спрашивают, где находится замок, они недоумевают: разве есть замок в наших краях? В очень давние времена это был форт Ла Невилль, передовой пост для защиты Парижа, служивший охотничьим павильоном Капетингам . Ла Не- * вилль стал Домом короля, когда там остановился Филипп Красивый . Отсюда – Руаллье 1 . Королева * Аделаида учредила там аббатство, вскоре превратившееся в монастырь. Позднее там разместился конный завод с огромными конюшнями, сохранившимися, но пустующими. Что оставалось от королевского замка в большом, ничем не примечательном доме, где Коко предстояло провести много лет? Может быть, несколько камней в фасаде, покрытом плющом. Да въезд в поместье. Деревянные ворота с крупными гвоздями были очень красивы. Коко обладала гением кратких характеристик. Она нарисовала мне такой портрет Этьена Бальсана: «Этьен Бальсан любил старых женщин. Он обожал Эмильенн д'Алансон. Красота, молодость не привлекали его. Он обожал кокоток и жил с кокоткой, вызывая возмущение своей семьи. Был очень независим. Держал конюшню скаковых лошадей». Эмильенн д'Алансон была всего несколькими годами старше Коко. Она находилась в расцвете своей красоты. Однако в суждениях Коко поражают 1 Королевское место (фр.). 86 Вторая победа: Коко становится модисткой Как заставить слишком уверенного в себе любовника воспринимать тебя всерьез? Завести себе второго. Это и сделала Коко. Вторым любовником стал английский плейбой Бой Кейпел. Благодаря ему она избежала подстерегавшей ее участи содержанки. «Я смогла создать свой Дом, потому что двое мужчин сражались за мою скромную персону», – говорила она с лукавой улыбкой. Это была ее вторая победа. Осенью Этьен Бальсан и его свита устроили свою штаб-квартиру в По, который, как и Мулен, был городом кавалеристов. Там проводились скачки, псовая охота, матчи модного тогда поло. Там и познакомилась Коко с англичанином Боем Кейпелом, черноволосым, причесанным и напомаженным, 102 Вторая победа как Рудольф Валентино , с очень красивыми сини- * ми глазами, в которого она влюбилась с первого взгляда. Коко признавалась в этом Луиз де Вильморен, когда убеждала ее написать вместе с ней биографию Мадемуазель Шанель. – Я слушала ее, – рассказывала мне Луиз, – делала заметки, показывала ей на другой день. Она их уничтожала. И Луиз воздевала глаза к небу. Ее сотрудничество с Коко не могло быть продолжительным. Как бы то ни было, это от нее я узнал, что Коко и Кейпел влюбились друг в друга с первого взгляда. Узнав, что Бой возвращается в Париж, Коко, присев на краешке стола, нацарапала несколько прощальных слов (как в романах с продолжением: прости меня! но я люблю его) и, ничего не взяв с собой, отправилась на вокзал. Там, сидя на скамейке, ждала Кейпела. Очень волнуясь! Как он поступит, увидев ее? – Он раскрыл объятия, – говорила Луиз де Вильморен и добавляла: – Коко могла бы уйти позднее, взяв чемодан, она хорошо знала расписание, это был единственный поезд. Бой Кейпел (согласно тому же источнику) отнес Коко на руках до дивана спального вагона. Тогда еще говорили sleeping 1 . – Надеюсь, – продолжала Луиз де Вильморен, – Кейпел нашел потом второй диван, потому что даже для одного он был узок. Если бы судьба не выбрала Коко, чтобы сделать из нее Великую Мадемуазель, привело бы приключение с Боем Кейпелом к серьезным последствиям? Оставалось бы в ряду других, даже до Бальсана?.. Кое-кто и сейчас повторяет, что Бальсан отнял ее у своего капитана, другие – у адъютанта. 1 Спальный вагон (англ.). 103 Третья победа: Коко становится Шанель Третья победа: Коко становится Шанель. Она делает шляпы. В Довилле изобретает платье из джерси. С безупречным вкусом, исключающим всякую двусмысленность, преображает английскую мужскую моду в женскую. Ободренная первыми успехами, она собирает своих: три Грации из Мулена вновь соединяются, поддерживают, помогают друг другу, дают приют сироте племяннику, а главное создают в магазинах Коко неведомую до сих пор атмосферу свободы, завораживающую богатых дам. Ее торговля шляпами очень быстро стала процветать. Вскоре она «переманила» у Каролин Ребу ее * знаменитую первую мастерицу Люсьенн. – Как только я – говорила она, – дело пошло. поняла, 115 Загадочная Коко Шанель Она зарабатывала деньги, становилась независимой, была счастлива, любила Кейпела. Почему она не вышла за него замуж? Он знал. Знал все, что она так неистово старалась скрыть. Во всяком случае, прежде чем думать о браке с ним, она должна реабилитировать себя, добившись успеха. Могущество денег заключается и в том, что они восстанавливают репутацию и даже чуть ли не девственность. Это она тоже усвоила. Между 1910 и 1914 годом, лет в 30 она прожила лучшие годы жизни. Именно эти годы, по ее замыслу, должны были лечь в основу оперетты «Коко». С Боем Кейпелом она стала известной и даже модной в свете. При Бальсане ее известность была скромнее. Правда, и тогда о ней уже говорили, но куда меньше, чем когда она стала выезжать с Боем Кейпелом, который всегда был в центре внимания. Его имя появлялось в газетах. Теперь определенная пресса посвящала ему первые полосы: «Счастье Боя под угрозой!». Или: «Тайна Боя зовется Коко». Все, что рассказывали о ней, даже если это не занимало еще восьми полос, помогало продавать ее первые шляпы. Схватив свой шанс, с поразительной прозорливостью и хладнокровным весельем она эксплуатировала его. С самого начала, настоящая крестьянка, она заставила свой талант приносить плоды. Она брала огромные деньги с дам, которые чтобы, попялить на нее глаза, приходили мерить шляпы. Теперь никто не эпатировал ее. А чтобы внушить почтение к себе... Из своего нелегкого познания Всего-Парижа она усвоила среди прочего, что богатые признают только одну цену – Как должна была она веселиться, самую высокую. продавая свои шляпы! Колпаки, купленные в Галери Лафайет (вскоре у поставщиков из Галери появились немалые барыши) за сущие пустяки, укра116 Познание Всего-Парижа Необходимо задаться вопросом: как сформировалась Коко, как маленькая сиротка, сбежавшая из приюта, как славная девушка из Руаллье стала императрицей вкуса, законодательницей моды, чье суждение приобретало силу закона во всех сферах Красоты и Ума? «Без Сертов, – признавалась она, – я бы так и умерла дурой». Она говорила: «Мне помогла война. При катаклизмах человек проявляет себя. В 1919-м я проснулась знаменитой». И конечно, добавила: – Я этого не подозревала. Если бы знала, что стала знаменитой, то убежала бы, чтобы поплакать в уголке. Я была глупа. Думают, что я была умной. На самом деле была чувствительной и очень глупой. 129 Загадочная Коко Шанель Но если бы ей тогда прямо сказали, что она глупа и робка, она бы с этим не согласилась. В 1919 году она только что перенесла свою вывеску на рю Камбон, открыв в доме № 25 бутик, где вечно была толпа людей. Потом она присоединила дома № 27, 29 и 31. Она стала в Париже модной персоной. Отнюдь не плакала в уголке. Очень веселая, живая, подвижная, много показывалась в обществе, чаще всего с великим князем Димитрием, * внуком Александра II, племянником Александра III, двоюродным братом Николая II и внуком короля Греции Георга I. В одиннадцать лет он командовал гренадерским полком, в четырнадцать – полком пехотинцев. В 27 лет – разоренный изгнанник, но по-прежнему окруженный ореолом обаяния императорской России, надеялся вновь обрести счастье с Мадемуазель Шанель. Он познакомился с ней перед войной, когда в компании Боя Кейпела и других светских львов забывал холодные петербургские ночи. Коко никогда не говорила о нем. Злые языки вспоминали, что она была резка с блестящим великим князем: – Дайте мне огня, Димитрий! Война для нее оказалась не так страшна, как она опасалась. Немцы не помешали продавать шляпы и платья из джерси. Март Давелли построила красивый дом на баскском побережье, неподалеку от Сен-Жан-де-Люз. Летом Коко играла там в гольф. Купаясь, она не снимала чулок. На фото мы видим Шанель в купальном костюме, ноги обтянуты шелковым трико по моде тех лет. Снимок сделан в разгар войны, в 1917-м. Рядом с ней Бой Кейпел. Он отдыхал между двумя сделками с углем. На заднем плане господа в белых брюках, темных блейзерах, в сдвинутых набок канотье: Эдмон Ростан и Пьер * Декурсель. Коко никогда не говорила с ним о его 130 Париж семиста Кокто, Радиге , Стравинский, Пикассо, Бакст – все, ко- * го Поль Моран называет «семистами», толпятся, сме няя друг друга, у Коко. Никогда она не была так прекрасна, как в свои 40 лет, победоносная, торжествующая. Такая красивая, такая удивительно юная, что может позволить убавить себе десять лет. Никто этого не замечает, никто не обращает на это внимания. А любовь? А Бой Кейпел? Она говорила: «Моя женская жизнь расстроилась. Человек, которого я любила, умер. Ничто меня не интересовало, кроме эзотеризма: я отказывалась верить, что все отрезано между нами навсегда». В моем повествовании я не соблюдаю хронологии. История, о которой я сейчас расскажу, отно148 Париж семиста сится к эпохе до «приключения» с Русским балетом. Но с какого времени приобрело оно значение для Коко? Человек, которого я любила, умер. Бой Кейпел разбился в автомобильной катастрофе на Лазурном берегу в январе 1919-го. Привратности судьбы: Этьен Бальсан тоже погиб в автомобильной катастрофе, но позднее, в 1951-м в Рио де ла Плата; ему было 73 года. В 1919 году Коко всюду показывалась с великим князем Димитрием. Что касается Боя Кейпела, он был уже женат, и Коко не только одевала его жену, поставлявшую ей клиентуру из Англии, но и была крестной одного из их детей. Разумеется, это не мешало ей страдать . Коко го* спасли меня от отчаяния. Может быть, было бы лучше, если бы они оставили меня на произвол судьбы. Я плакала целыми днями. Они увезли меня в Италию против моего желания. Я сбежала. Мизиа нашла меня в церкви, всю в слезах. В один прекрасный день произошло чудо». Красивое чудо, говорила Коко, рассказывая о нем несколько снисходительно, но и не без некоторого самолюбования. Она не спешила: «Мы были в Венеции. Мизиа сказала мне: – Мы должны поехать к Святому Антонию Падуанскому. Это поможет тебе. Ты дотронешься до его гробницы и попросишь у него успокоения. Он даст его тебе. Серты замечательные люди, каких теперь не сыщешь. Они вышли из Ренессанса. Не имея ни су, жили в роскоши, ни в чем себе не отказывая». Когда она путешествовала с ними, за все платила Коко. Она всегда хотела платить, это тоже был ее 149 Четвертая победа: герцог Вестминстерский Однако, несмотря на ее лучезарность вечного подростка, возраст все же сыграл злую шутку с Коко. Она любила герцога Вестминстерского. Для сиротки из приюта это был предел мечтаний. «Самый богатый человек на свете», – вздыхала она, говоря о нем. Он любил Коко, хотел жениться на ней. Они признавали себя равными. Если бы Коко могла, как этого хотела, дать ему сына, ее судьба безусловно изменилась бы. Но когда они встретились, ей было уже 45 лет. Великий князь Димитрий еще повсюду сопровождал Коко, когда однажды вечером в 1929 году в Монте-Карло в «Отеле де Пари» она познакомилась с герцогом Вестминстерским . «Каково!» – * воскликнула леди Эбди, когда они поднялись и пошли танцевать. У леди Эбди красивое имя Ия. Кра165 Загадочная Коко Шанель савица, очень русская, очень светлая блондинка, она эмигрировала в Париж после революции. Разрисовывала сумки и пеньюары для товарищей по изгнанию, которые их продавали в своих лавках. Мизиа представила ее Коко: – Увидишь, она делает необыкновенные вещи. Этот сезон был менее удачным для Дома Шанель, чем предыдущие. Пату одержал триумф, благода* гениальной идее: вернул талию на свое место. Это еще одно событие в моде, распространившееся по всему свету. Талия на месте! Только в Париже могли такое придумать! – Принесите мне то, что вы делаете, я посмотрю, – сказала Коко леди Эбди. Все, что она принесла, немедленно пустили в продажу в магазин аксессуаров, а сама она была принята на работу. Леди Эбди вздыхает, вспоминая эти славные годы: – Она была готова на все для своего Дома. Тут же начинала звать вас на «ты», что ей давало превосходство над вами. У нее бывали иногда забавные методы. Этьен де Бомон занимался украшениями в Доме Шанель. Леди Эбди считала, что это он вместе с Мизией создали ореол светскости, который окружал Дом Шанель. Вскоре после смерти жены он предложил Шанель выйти за него замуж. – Я буду вести себя с вами, как вел себя с женой, – обещал он ей. – Никогда не буду вам противоречить. говорила: «Моя настоящая жизнь началась, когда я встретилась с Вестминстером. Наконец я нашла плечо, на которое могла опереться, дерево, к которому могла прислониться». 166 Нежданный друг: Пьер Реверди * Какое место занимала любовь – настоящая любовь – в жизни Коко Шанель? В последние годы она вспоминала лишь несколько мужчин, но это не означало, что забыла остальных. Не говорила о них, потому что они ничего не прибавляли к ее легенде, которую она выстраивала в своем одиночестве. Среди тех, о ком говорила часто, – Реверди, великий поэт, еще не признанный. «Любовь начинается с любви, и самая горячая дружба может перейти только в подобие любви». Открыв случайно и наугад «Мысли» Лабрюйера , * поэт Реверди переписал это для Коко, добавив свой комментарий: «...Но он не сказал, что великая любовь может превратиться в вечную дружбу. Я же написал, что 178 Нежданный друг: Пьер Реверди не может быть ни настоящей любви без дружбы, ни великой дружбы без любви (это между мужчинами, и слово «любовь» имеет здесь особый смысл). Надо иметь наглость писать в таком духе после того, как прочтешь этого типа. Попросите купить вам «Характеры» Лабрюйера (если их нет в вашей библиотеке), «Максимы» Ларошфуко и Шамфора . Время * от времени по вечерам читайте их». С Реверди Коко познакомилась через ту же Мизию. Она представила ему на суд свои максимы: «Поздравляю вас с тремя максимами, что вы мне прислали, – писал он ей в одном из многочисленных и всегда не датированных писем. – Они очень хороши, последняя безукоризненна и совершенно на высоте самого лучшего, что можно найти в этом жанре». «Любопытный человек этот Реверди. Вера удалила его от рукоплесканий света», – писала Мизиа, гордая тем, что помогла ему осуществить самое заветное желание: укрыться в солемском аббатстве, где он мог писать регулярно и усердно. Что нашла для себя Коко в прозе Реверди? В момент разрыва Вестминстер признался одному из друзей: – Она сошла с ума, она любит кюре. Реверди жил у монахов и вел почти тот же образ жизни, что и они. Обращенный, как Кокто, Морис Саш и некоторые другие, в неотомизм под влия* Жака Маритэна и его жены. С Клоделем за- * * говорил Господь, когда он стоял около одной из колонн Нотр-Дам, к которой теперь совершают паломничество клоделианцы. Я знаю по опыту, что достаточно пройтись с Евангелием в кармане, что- бы заинтересовать людей, как правило богатых, озабоченных тем, что будет с ними в потустороннем мире. Как оказаться с праведниками? Эта про179 Молчание оккупации Так никто толком и не понял, почему в сентябре 1939 го, когда объявили войну, Коко закрыла Дом Шанель. «Я не думала, что кто нибудь будет заказывать платья», – неуверенно объясняла она. Она прошла через эти черные годы, как и остаток своей жизни, думая только о себе, то есть о Доме Шанель. Один немец снова встретился с ней на рю Камбон. Она никогда не произносила при мне его имени. В 1939 она занимала пять домов на рю Камбон. Она все закрыла, когда объявили войну. Это было плохо воспринято. Намекали, что она ушла со сцены, по- * тому что Скиапарелли затмила ее . Она говорила: * – Я перестала работать из-за войны. У всех моих кто-нибудь – отец, брат, муж – ушел на войну. Дом Шанель опустел в несколько часов. 190 Молчание оккупации Однако у нее работали только женщины. После ее смерти некоторые газеты давали понять, что она с трудом переносила соглашения 1936 года : социальное законодательство, оплачен- * ные отпуска и т.д. Она предоставила дом отдыха в Мимизане в распоряжение своих работниц. Она говорила: – Как можно было предполагать, что найдутся люди, которые будут покупать платья? Я была так глупа, у меня не хватило жизненного опыта, мне казалось это невозможным. Я говорила себе: ты все приведешь в порядок и займешься чем-нибудь другим. Я все умею делать. Только бы не вставать в пять утра! Ну что же, я ошиблась. Некоторые продавали платья всю войну. Это послужит мне уроком. Что бы теперь ни случилось, буду делать свои платья. Верю теперь только в мою работу. Ее племянник Паллас был мобилизован. Пессимист по натуре, он предвидел разгром. – Он был офицером в Англии (вспомним, что она послала его учиться в колледж Бомон). Но захотел служить солдатом во Франции. И он проделал эту «странную войну» (которая была странной 1 только для тех, кто в ней не участвовал, говорил он), его послали сапером на передовую. Когда пришли немцы... Она изображала, как она это себе представляет: немцы на танках, по двое на каждом. Она задирала юбку, сжимала колени, держась прямо, показывая, как они сидели. – Они были повсюду, – говорила она. И потом: – ...Тогда, рассказывал мой племянник, они нас приветствовали. 1 «drole de guerre» (фр.) – так называли во Франции Вторую мировую войну до немецкого наступления. 191 Пятая победа: Коко – деловая женщина После войны и прежде чем она вновь открыла Дом моделей, Коко Шанель дала одно из самых трудных сражений за всю свою карьеру. Маленькая сиротка из Виши на этот раз взялась за Деньги. Ее хотели лишить прибыли за ее духи. С хитростью и упорством крестьянки, с помощью адвоката Ренэ де Шамбрана она добилась от двух известных финансистов таких условий, какие сделали из нее самого высокооплачиваемого генерального директора в мире. В этот день – это было в 1935 году – один молодой адвокат, специалист по международному праву, что было тогда новостью, с бьющимся сердцем ждал своего первого клиента. Им оказалась клиентка. – Я посадил ее в это кресло. Оно кажется старым, но я не заменил его, – рассказывал он. 208 Пятая победа Его имя: Ренэ де Шамбран. Имя клиентки: Коко Шанель. – Я знаю, что вы вернулись из Соединенных Штатов, – сказала Шанель. Ренэ де Шамбран четыре года стажировался у больших адвокатов в Нью-Йорке, – В Нью-Йорке, – продолжала Мадемуазель Шанель, – вы виделись с Пьером Вертхеймером? * – Нет, – признался молодой адвокат. Она недоверчиво разглядывала его. Мог ли он не знать Пьера Вертхеймера? – Он меня обманывает! – прошипела она. – Вы мне нужны. Вы молоды и упорны, я знаю, мне сказали. Кроме того, я нуждаюсь в адвокате, который может уделить мне много времени. – Время – это единственное, что у меня было, – пошутил Ренэ де Шамбран, рассказывая об этой сцене. Его отец, генерал с пятью звездочками, администратор Насиональ Сити Банк, только что подарил ему огромный, роскошный кабинет, в котором он и принимал Коко. – Ты нам будешь давать плохие советы, – проворчал отец, – а взамен тебя избавят от платы за помещение. Шанель нуждалась в помощи адвоката в связи со своими духами. Она продавала их начиная с первой мировой войны. У нее тогда были: «Буа дез Иль», «№ 5» и «Кюир де Рюсси». Их можно было купить только у нее на рю Камбон и в ее бутике в Довилле. (Несколько позднее и в бутиках, которые она открыла в Биаррице и в Канне.) В 1924-м ее посетили братья Пьер и Поль Вертхеймеры. Она их очень хорошо знала. Умные, богатые, предприимчивые. Пьер принадлежал к той социальной категории, какую можно было бы на209 Шестая победа: come-back Что еще оставалось победить Коко Шанель, как не саму жизнь, обратив ее вспять и заставив Моду вернуться к источникам Шанель? Нет ничего более трудного – и это во всех сферах – как начать карьеру заново и преуспеть в том, что у спортивных чемпионов называется come back – возвращение. Эту победу над временем Коко Шанель одержала, вновь открыв свой Дом в 1954 году. Ей было 70 лет. Никто не щадил ее. Она никому не делала подарков. Это была битва, длящаяся многие годы. Действительно ли Мари-Эллен де Ротшильд, жена барона Ги, послужила толчком для возвращения Коко в 1954 году? Во всяком случае, так думает сама баронесса. В 1953 году Коко провела несколько недель в Нью-Йорке у матери Мари-Эллен, одной из самых 217 Загадочная Коко Шанель лучших своих подруг. Случилось так, что как раз в это время был первый бал Мари-Эллен. Она показала свое платье дебютантки, которое находила очень красивым. Ужас, решила Коко. И за несколько часов соорудила ослепительный туалет из красной тафтовой занавески. – Меня все спрашивали, от кого это платье, – рассказывала Мари-Эллен Коко. И, вспоминая об этом, добавила: – Тогда она и решила вернуться. На самом деле Коко уже давно подумывала о том, чтобы вновь завоевать царство, которое покинула в 39-м году. Успех с духами развил ее жажду реванша. Она не переставала думать о нем, начиная со своей первой поездки в Штаты после Освобождения, в 1947-м. Мы слышали, как она рассказывала о том, как получила свою визу: «Господин консул, вы знаете меня лучше, чем я сама. Так избавьте меня от формальностей, которые не касаются таких людей, как я». Поддался ли консул такому натиску? Он не дал визу горничной Коко, без которой, как она уверяла, не могла провести ни дня. Ее сопровождала ее племянница Тини, чьи большие достоинства она оценила за время путешествия. В Нью-Йорке в то время, как она сама укладывала свои чемоданы, на палубе царила суматоха. На борту находился знаменитый боксер Эл Браун . * – Он не мог быть в первом классе, – вспоминала Коко. – С тех пор эти вещи изменились. Она заметила толпу журналистов, стремившихся проникнуть на пароход, и решила, что они встречают Эла Брауна. Оказалось, что они были здесь из-за нее. – Какой-то мальчик попросил меня пройти в салон. Я не могла терять время. Кроме того, у меня ни с кем не было назначено свидания. Кончилось 218 Украшения Коко: * «Состояния, которые ничего не стоят» «Чего только я не сделала за свою жизнь! – говорила Коко. –Даже газету!»Разумеется, некоторым из своих начинаний по разным причинам она придавала особое значение. Духам, принесшим ей деньги и независимость. Украшениям, которые позволяли ей соединять драгоценные камни с фальшивыми, заставляя их сверкать в лучах света, играть ими, подобно тому, как она это делала со своей жизнью, мешая реальное и воображаемое, доказывая тем самым, что придуманное может отлично совмещаться с подлинным. Она говорила: «Мне наплевать на драгоценности. Они ничего не приносят, ничего не добавляют к радости жить. Как правило, женщины очень ими дорожат. Но их им не дарят. Я вовсе не ценю их, а мне их много дарили. Всякий раз мне приходилось отказываться: 242 Украшения Коко – Нет, спасибо! У меня достаточно драгоценностей. Что вы хотите, чтобы я с ними делала? Она говорила: «На мне так много колье, цепочек, брошек, серег, камней всех цветов, что трудно поверить, когда я утверждаю, что не люблю драгоценности. Что я не люблю в самом деле это камни ради камней – большие, как пробка от графина, бриллианты, которые служат свидетельством, внешним знаком богатства мужа или любовника женщин, которые их носят. Я не люблю драгоценности ради драгоценностей, бриллиантовые серьги или нити жемчуга, которые вынимают из сейфа, чтобы показаться в них вечером, а потом кладут обратно в сейф и которые чаще всего принадлежат какому-нибудь акционерному обществу. Все это драгоценности-которые можнопродать-в-случае-кризиса. Драгоценности для богатых. Я не люблю их». Она говорила: «Украшений должно быть много. Если они настоящие, это отдает хвастовством и дурным вкусом. Я делаю фальшивые и очень красивые. Они даже красивее настоящих». Она говорила: «Украшения ставят свою метку на эпохе. Я бы хотела, чтобы моя была отмечена бижутерией Шанель. Так и будет! Я думаю о всех женщинах, которые, благодаря украшениям Шанель, носят на себе ничего не стоящие состояния. Я спросила одну из своих манекенщиц, сколько стоило бы то, что у нее на шее, если бы было настоящим: – Понятия не имею, Мадемуазель. – Шестьсот или семьсот миллионов. Это были изумруды, изготовленные оптом. Фальшивые всегда надо делать оптом. Они стоили око- ло двадцати тысяч франков». 243 «Французы не любят меня» Почести? Коко от них отказывалась. Надо внести уточнение: отказывалась от наград, которые уже есть у других. «Они хотят свалить меня в одну кучу со всеми». Не означало ли это, что она ожидала от страны, от ее представителей, официального признания, благодарности, какими Франция (по ее мнению) обязана Шанель? Если она надеялась и на такую победу, то никогда и ничего не предпринимала, чтобы ее одержать. В ту пору, когда Мадемуазель Шанель удался ее come-back, модельеры внимательно следили за тем, чтобы не быть скопированными. Таким же трогательным образом притворяются, что опасаются шпионов, пришедших с холода или с жары , чтобы * разведать тайны национальной обороны, которые давно устарели. Справедливости ради надо при246 «Французы не любят меня» знать, что в то время несколько ловкачей умудрялись еще продать на вес золота воротник Жака Фата, манжеты Бальмэна или длину юбки, предложенную Диором, другим ловкачам, которые пускали подделку в ход прежде, чем оригинал мог быть использован самим модельером. Сколько их было, этих копий? Смехотворное количество, которое никого уже не интересовало теперь, когда надо было снабжать индустрию, конвейер, не перестававший работать всю ночь. Какой смысл при-сваивать находку, если ее можно эксплуатировать только после того, как она будет уже всем известна? Следовательно, шпионы моды исчезали. В таких делах надо считаться с очевидностью. Нельзя же содержать шпионов, чтобы доказывать, что мода продолжает существовать, как это делают в оборонной промышленности (там с расходами не считаются). просьбе мадам Вионне Мадемуазель Шанель * вступила в профсоюз «От Кутюр». «Для защиты искусства, которое меняется каждый сезон. Отнеситесь ко мне с почтением: я представляю сезонное искусство», иронизировала она. Несмотря на это, демарш мадам Вионне тронул ее в свое время. К Шанель не очень хорошо относились в кругах людей «От Кутюр». Она говорила: «Модельеры не принимали меня всерьез и были правы. Я ничего не понимала в этом ремесле. Вначале я заставляла шить платья своих модисток. Не знала, что существуют специалистки. Но это было к лучшему, потому что я всему научилась сама, всему, что надо знать, так как должна была объяснять моим модисткам, что и как нужно делать. Впрочем, это не так уж и сложно. В моде, как и в архитектуре, прежде всего важны пропорции. Самое трудное 247 Одиночество Коко Она, за очень редким исключением, не любила своих манекенщиц. Что находила она для себя в ежедневной конфронтации с ними? Еще одну причину быть одной. Она говорила: «Манекенщицы подобны часам. Часы показывают время. Манекенщица должна показать платье, которое на нее надевают». Было любопытно наблюдать, когда она была со своими девушками, и слушать, как она говорит о них, потому что в них узнавала себя двадцатилетнюю. красивы, – бормотала Коко, – поэтому они и могут заниматься этим ремеслом; если бы они были умны, то уже не занимались бы им». 258 Одиночество Коко Ее жизнь, ее выбор в этих двух фразах. Иногда она их презирала: «Они алчны, – ворчала она, – думают только о деньгах, вы им нужны, как прошлогодний снег». Иногда она позволяла себе умиляться: «Я все же думаю, что они немного восхищаются мной, это мило с их стороны. Они хотят получить мои старые костюмы. Чем больше они поношены, кажется, тем больше им хочется их иметь. Это льстит им. Мари-Элен просила меня раз десять: «Вы не продадите этот костюм, Мадемуазель, мне так хочется носить его». И десять раз я должна была ответить: «Я не могу отдать его тебе, Мари-Элен, у меня нет другого». В течение нескольких лет (в конце 50-х – начале 60-х годов) ее манекенщицы вербовались среди титулованных особ. Она всех их звала на «ты»: Мими, графиню д'Арканг, принцесс, светлейших княжен, как Одиль де Круа. Она говорила: «Они скучали. У их матерей и бабок было другое занятие: любовь. Мужчины их круга не работали. Они всегда имели время для любви, как герои Анри Бернстайна . Кому можно внушить сейчас столь * поглощающую страсть? И эти бедные девушки звонят друг другу, чтобы болтать о глупостях: а что если мы поступим к Шанель? Там встретишься с подружками и заодно оденешься». И Коко добавляет: «Они приходят посмотреть коллекцию и остаются работать, а любви так и не находят». Любовь... любви так и не находят. Надо было слышать, как она говорила это, она, которая отказывалась от любовных свиданий из-за своего Дома. Ее интересовали любовные похождения ее девушек, хоть она и притворялась раздраженной. Одна прекрасная испанка увязла в сложном романе с же259 Коко – героиня оперетты Некоторые великие люди ходят по улицам, носящим их имя. Другие могут созерцать свои статуи. Коко Шанель могла бы услышать и увидеть свою баснословную жизнь на сцене Бродвейского театра. Однако не свою подлинную жизнь. Удалось ли ей забыть то, что ее тревожило? Узнав это слишком поздно, я не смог спросить об этом. Можно представить себе прием, который ждал ее в Нью-Йорке, если бы она согласилась появиться на премьере оперетты «Коко». Проект возник за столом у братьев Милль на рю Варенн. Их дом после Освобождения был местом, где собиралась элита интернационального света. Рю Варенн тогда еще принадлежала не премьер- * министру, а братьям Эрвэ и Жерару Миллям, у ко271 Загадочная Коко Шанель торых бывали все, кто имел талант, имя, деньги, все, кто коротко ли, долго ли занимал прессу. Это не был салон в прустовском смысле слова, но Пруст мог бы найти там интереснейший материал и героев, которые были бы узнаны не только посвященными, но и широким читателем, потому что это были Брижитт Бардо, Марлон Брандо , * Жан Кокто, Питер Брук , Жюльетт Греко , Мари * * Белль , Жан Жене , Симон Беррио , все итальян- * * * ские князья и множество политических деятелей. Назову только Жака Шабан-Дельмаса, который, прощаясь, забавно отдал должное братьям, провозгласив журналиста Эрвэ лучшим декоратором, а декоратора Жерара – лучшим журналистом. Эрвэ Милль являлся тогда «тайным советчиком» прессы, без которого не могла сформироваться ни одна редакция. Невольно напрашивается сравнение салона братьев Милль на рю Варенн после Освобождения с салоном Коко на рю Камбон после первой мировой войны. Начиная с атмосферы, созданной убранством интерьера. Жерар Милль не скрывал, чем он обязан своей дорогой Коко. Те же ширмы Короманделя, та же игра зеркал, придающая комнатам колдовские пропорции, дерево старых кресел; в магическом пространстве, созданном игрой зеркал, – предметы, которые до этого считались по своим размерам невозможными в интерьере: китайские вазы, венецианские негры или большие, как в моих родных мюнстерских лесах, лани. Сколько издательских, журналистских, политических, кинематографических, эстрадных, театральных, литературных карьер стартовало на рю Варенн? Не говоря уже о любовных и дружеских отношениях, которые там завязывались. Вадим жил там, когда не имел ни су. Это сюда он приво272 Заговор против Коко Что такое заговор против трона? В то время как внешне никто не оспаривал правления Коко Домом, втайне готовили ее отстранение от власти. Мода уéуéвскружила головы модельерам. Так как Коко безусловно ее отвергала, задумали выжить ее. Никогда в прессе не говорили о заговоре против Коко Шанель, который она уничтожила в зародыше. Когда Лилу Грюмбах спрашивали, в чем именно заключались ее функции у Мадемуазель Шанель, она, смеясь, отвечала, что очень хотела бы, чтобы ей их кто-нибудь уточнил. Никто не проводил так много времени с Коко, как она, в последние шесть-семь лет ее жизни. Я познакомился с Лилу через ее брата, Кристиана Маркана (друга Вадима), одного из экзистенциалистов, бывавших в «Табу». Я помог его театральному дебюту под руководством Мише278 Заговор против Коко ля де Ре в спектакле, который частично финанси- * ровал. Чтобы его поставить в 1946 или 1947 году, необходимо было 90 000 франков. Я дал третью часть, вторую треть – Эрвэ Милль. Мы надеялись, что остальное внесет один бельгийский миллиардер, который никак не решался раскошелиться. – Это безумная затея! – стонал он. – Но посмотрите на. лица юношей и девушек, которые там играют. Вы не находите, что в них что- то есть? Это был Вадим, это была Жюльетт Греко. Чтобы подтолкнуть его, я внес его часть, которую он мне потом возместил. Бедняга, колоссально богатый, он умер один в номере отеля, не унеся с собой денег, которыми не умел распоряжаться. В основном у Шанель Лилу Грюмбах занималась прессой и рекламой под контролем Коко, а это означало, что ей мало что приходилось делать, но она должна была постоянно присутствовать в Доме, чтобы слушать Коко, завтракать с ней, вечером провожать ее в «Риц», а по утрам приходить туда за ней. Коко не могла обойтись без Лилу. И тем не менее постоянно ее изгоняла. – Кончено, – говорила она, – я не хочу терпеть любителей. Никто больше не умеет работать. А в Доме Шанель главное – работа. Даже сама Лилу не могла сосчитать, сколько раз она уходила и возвращалась. Вторая половина дня после представления зимней коллекции 1968 года. Манекенщицы демонстрировали модели клиенткам – их было около двадцати, – когда удивленная Лилу заметила маляра в рабочей одежде, в куртке и брюках из белого холста, который спокойно поднимался по зеркальной лестнице, держа банку с 279 «Я получаю хорошую взбучку...» Трудные годы. Дела Дома обстояли немного хуже. Имя все еще сверкало, но крик Моды шел от других. Коко все больше думала о смерти. Готовила себе убежище в Швейцарии. Укрепляла свою финансовую оборону. Как все стареющие деспоты, она искала в своих первых успехах рецепты новых побед. Все чаще и чаще говорила, что собирается все бросить, но на самом деле перегруппировывала силы, чтобы продержаться до конца грозы. Нель- зя было без волнения наблюдать за тем, как она использует все средства, чтобы продлить свое царствование до последней, решающей победы. Отказаться, капитулировать, уйти? Она говорила об этом, но это были только слова. «Почему я все еще занимаюсь этим гнусным ремеслом? Очень часто у меня возникает желание все бросить». 291 Загадочная Коко Шанель Она твердила это еще во время своих триумфов, когда все осыпали ее комплиментами. Ей возражали: – Вы уже говорили это после последней коллекции. К счастью... Она пожимала плечами, улыбаясь: – Что бы я делала, если бы перестала работать? Изнывала бы от скуки. Однако все чаще говорила о доме, купленном ею в Лозанне: «Нет, конечно, не на берегу озера, оно безобразно с его дурно пахнущими лебедями. Водяные курочки там дохнут. Вода прогнила. Я буду жить на возвышенности, в Синьале, в маленьком доме, он называется «Синьаль». В наше время нельзя жить в доме, который требует больше двух слуг. Я хочу иметь маленький дом, гнездышко, где смогу спокойно умереть. Это очень комфортабельный дом. Три ванных комнаты и душ, не считая моей ванной. Превращу его в типичное швейцарское шале, а стены внутри покрою лаковыми вещами. Вид? «Я вижу только мой сад. В десяти метрах от дома открывается божественный пейзаж. В конце концов, жизнь проводишь в спальне, не так ли?» Она показала мне кровать и кресла из кованой стали – чудо, сотворенное братом скульптора Джакометти . * «Все будет очень просто, никакого кривлянья. Дом будет открыт только для друзей. В Швейцарии я не буду устраивать приемы. Однако там есть люди, которые на это надеются. Мадемуазель Шанель сделает и то и это... Они ошибаются». Джакометти – ремесленник, мастер, сделавший мебель, находился в госпитале после неудачного падения ночью на улице; его не сразу подобрали. 292 Коко за работой Я расценил это как знак большого доверия и расположения, когда, наконец, однажды после завтрака Коко пригласила меня посмотреть, как она работает. В трудные годы я чаще виделся с Коко. Она получила из «Аргюса» статью, написанную мной о феноменах, потрясших Моду. – Это уже не важно, – сказала она мне, – я возьмусь за свою последнюю коллекцию, которая будет синтезом всего, что я сделала. – Я ношу этот костюм десять лет. Мне нравятся старые ткани, они не изнашиваются. Она поглаживала шерсть, как могла бы гладить собаку. У меня возникло предчувствие (конечно, ложное), что на сей раз это будет действительно последняя коллекция, что она говорит искренно. 316 Коко за работой Я видел ее растерянность. Она спросила журналиста из «Умен’с Уэр»: – Как, повашему, это будет хорошая длина? Казалось, она придает значение его ответу. «Умен’с Уэр» только что опубликовал рекламную страницу, оплаченную конфекционерами 1 , поперек которой было напечатано: «We love Coco» 2 , в о слове love было заменено изображением сердца. Жена журналиста обедала на рю Камбон в мини- юбке. Сделав героическое усилие, Коко показала ей два ожерелья, какие были на ней: – Какое вы хотите? Молодая женщина выбрала более длинное. Последняя коллекция Шанель. Мне казалось, что я должен быть рядом с Коко (как Жуанвилль со Св. ). В конце концов, это тоже был своеЛюдовиком! * го рода крестовый поход во имя Красоты и Совершенства. «Коллекцию надо найти, – говорила мне Коко. – Я ищу тему. Мы поговорим об этом. Вы поймете, как это Узнаете много вещей». происходит. Она находилась на рю Камбон. Был субботний день. Она вызвала всех своих служащих. – Я прихожу всегда, когда прошу работать. их Они знают, что я здесь. Если у них возникают вопросы, они могут прийти ко мне. Короткое молчание: – Но никто никогда не приходит. Я остаюсь одна, и это досадно, потому что дело делается за разговором. Что я могу сделать? Она волновалась, хотя была уверена в себе. – Чтобы коллекция удалась, надо сохранять спокойствие, когда готовишь ее. И со вздохом: – Все устарело. 1 Фабрикантами готового платья. 2 Мы любим Коко (англ.). 317 Она говорила... Она говорила. Магнитофон записывал. Я против моды, которая быстро проходит. Это у меня мужская черта. Не могу видеть, как выбрасывают одежду, потому что пришла весна. Я люблю только старую одежду. Никогда не выхожу в новом платье, слишком боюсь, что что-нибудь лопнет. Старая одежда как старые друзья. Я люблю платья, как книги, люблю дотрагиваться до них,перебирать их. 332 Она говорила... Женщины хотят меняться. Они не правы. Я за счастье. А счастье в постоянстве и в том, чтобы не изменяться. Элегантность не в том, чтобы надеть новое платье. Элегантна, потому что элегантна, новое платье тут ни при чем. Можно быть элегантной в юбке и в хорошо подобранной фуфайке. Было бы несчастьем, если надо было одеваться у Шанель, чтобы быть элегантной. Это так ограничивает! Раньше у каждого Дома был свой стиль. Я создала свой. И не могу от него отказаться. Я не могу носить ничего, что не сделала бы сама. И не могу сделать ничего, что сама не надела бы. Я все время задаю себе один и тот же вопрос: скажи честно, ты могла бы носить это? В сущности, я даже не задаю этого вопроса. Это инстинкт. Мода больше не существует. Ее создают для нескольких сотен людей. Я создала стиль для целого мира. В журналах пишут: «стиль Шанель». Ничего подобного не пишут о других. Я раба своего стиля. Шанель не выходит из моды. Стиль продолжает существовать, пока он соответствует своей эпохе. Когда возникает несоответствие между модой и духом времени, всегда проигрывает мода. Я смотрю на костюмы, которые выпускаю, и думаю: те, кто их покупают, пожалуются ли они на крошечные недостатки, какие замечаю я одна? 333 Коко открывает «простых людей» Одиночество все более тяготило ее. Зачем терпеть дурное настроение Коко Шанель, если она уже не диктует законы в мире моды? Тени, призраки вокруг ее стола не доносили до нее эхо ее монологов. К этому времени относится повышение в чине ее метрдотеля Франсуа Мироне, нормандца, сына крестьянина из Кобура, толстяка с внешностью мюнхенского монаха (изобретателя крепкого пива, продающегося во время Карнавала). Я заметил, что она задает ему множество вопросов, когда он в белой куртке и перчатках подает на стол. Она пользовалась им, как записной книжкой. Хотя память не часто изменяла ей. В один прекрасный день появился новый метрдотель. Загадочная Коко Шанель – Франсуа занимается теперь украшениями, – объяснила Коко. Она поручила ему убрать комнату, оставленную в беспорядке ее покойной сотрудницей. Придя посмотреть, хорошо ли он выполнил работу, Коко застала Франсуа, склонившимся над тремя колье. – Вы их сделали сами? Коко изобразила Франсуа, скромного, застенчивого, который, покраснев, отвечал: – Да, Мадемуазель, это меня забавляет. – Но это очень хорошо, Франсуа, продолжайте! И объясняла: – Я знала после того, как посетила его квартиру, что у него хороший вкус. Квартиру, которую она ему предоставила. – Меня к этому обязал закон, – говорила она. Однажды вечером... Какая изумительная сцена! Она ужинала одна на рю Камбон. Она все чаще и чаще бывала одна. Я не могу есть, если одна, если не с кем поговорить. – Франсуа... – Мадемуазель... – Снимите перчатки, переоденьтесь и садитесь за стол. Вот что произошло за несколько лет до ее смерти. В Нью-Йорке шла оперетта «Коко». Она зарабатывала горы денег. – Снимите перчатки, Франсуа. Она была одна за столом, есть ей не хотелось, у нее была потребность говорить; чтобы продолжать существовать, ей оставалось только есть и говорить, говорить и есть. Хороня день за днем свою жизнь, она кончила тем, что погружалась в пустоту. – Снимите перчатки, Франсуа, переоденьтесь и садитесь за стол. А мне дала потрясающее объяснение: 340 Последняя победа: посмертный триумф Сколько женщин во всем мире носили по ней траур? Без сомнения, ее оплакивали меньше, чем Сару Бернар. Но Коко Шанель оставила по себе память более реальную, осязаемую, более конкретную. Она станет костюмом, и стилем, и длиной, и вкусом, и украшениями, и духами. Она продолжает жить со своим лицом, воплотившим эпоху, со своей необычной мордочкой мятежной сиротки, с грацией олененка и орлиными когтями. Она умерла в «Рице» в воскресенье вечером 10 января 1971 года. Раздетая своей горничной, она собиралась лечь в постель. Успела издать протестующий возглас: – Вот так вас оставляют подыхать! Совсем как де Голль. У нее было много общего с де Голлем, ушедшим за два месяца, день в день до нее. Она отвергала 347 Загадочная Коко Шанель свое прошлое, как он отвергал поражение . И она * создала для себя из Шанель некую идею, которой было подчинено все остальное. Уже некоторое время слух о ее смерти распространялся по редакциям. Я звонил ей; виделся с ней еще чаще. Завтракал с ней. Она ничем не походила на умирающую. К ней вернулся аппетит. Она выпивала два-три бокала эльзасского вина, глаза ее искрились. Придете завтра? Я буду вовремя, знаю, что вы не можете ждать. Уйдете когда захотите. И подумайте о моем предложении. Не больше, не меньше, как управлять вместе с ней Домом Шанель. Что на это ответить? На самом деле она хотела, чтобы я помог провозгласить о ее победе. Так как она еще раз одержала победу. Предложенная ею длина утвердилась. Отныне помимо стиля Шанель существовала длина Шанель. По сравнению с прошлым годом сбыт в Париже увеличился на тридцать процентов. Маленькое черное платье, архипростое, завоевало мир. Его можно увидеть на фото Марлен Дитрих и Катрин * Денёв . В Нью-Йорке опрос общественного мне- * ния, организованный журналом «Уименс Уэр» по просьбе промышленников с Третьей авеню, которым мода на макси стоила миллионы долларов, благословил Шанель. «Хотим Шанель!» – кричали американки. Коко вынимала из сумки «Гэллап» , вырезанный * из «Уимен’с Уэр», разворачивала его, надевала очки: – Почему они не говорят этого здесь, во Франции? включало в себя одновременно множестони людей – и врагов, которые хотели лишить ее трона, и журналистов, и журналы, убивающие моду, и бутики, ее Париж. оскверняющие 348 Комментарии и дополнения