Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Никита Алексеев Максим Андреев Андрей Бильжо Гриша Брускин Ольга Вельчинская Маша Вильямс Мария Галина Люба Гурова Гасан Гусейнов Мария Игнатьева Александр Иличевский Марта Кетро Наталья Ким Татьяна Малкина Анастасия Манакова Тинатин Мжаванадзе Борис Минаев Борис Мирза Алексей Моторов Ира Нахова Геля Певзнер Катя Рабей Лев Рубинштейн Маша Слоним Женя Снежкина Алена Солнцева Татьяна Толстая Информация от издательства Художественное электронное издание Художник Валерий Калныньш Счастье : Двадцать семь неожиданных признаний : сборник / составление и предисловие Ирины Головинской. — М. : Время, 2020. — (Диалог). ISBN 978-5-9691-1938-3 В этой книге двадцать семь авторов размышляют о счастье, делятся с читателями своими заветными воспоминаниями о том счастье, которое они пережили и запомнили, рассказывают истории, в которых главное — счастье. Не все эти истории радостные, да и веселья не так много, как хотелось бы, ведь счастье и радость — совершенно не всегда синонимы. Но люди неизменно с интересом и уважением смотрят на героических покорителей вершин, а поиск собственного пути к счастью — это как трудное восхождение на горную вершину. © Головинская И. Г., составление, предисловие, 2020 © Оформление, «Время», 2020 ОТ СОСТАВИТЕЛЯ Стоило лишь немного уйти в прошлое лагерному этическому кодексу (не верь, не бойся, не проси), как в нашем обществе возник запрос на счастье. Вернее, запрос был всегда, просто люди перестали стесняться своих чувств и стали четче осознавать свои базовые потребности. Однако некоторые психологи утверждают, что погоня за счастьем тщетна, и человечеству для выживания гораздо полезнее противоположные чувства, отрицательные эмоции, в которых есть большой эволюционный смысл. Так нужно ли счастье человеку как индивиду и человечеству как виду? Создан ли человек для счастья, как птица для полета? В свое время трезво и решительно настроенные представители тринадцати американских штатов, принимавшие свою Декларацию независимости, которая предопределила дух и нравственный закон новой нации, дали недвусмысленный ответ на этот вопрос: стремление к счастью — это столь же неотчуждаемое право человека, как право на жизнь и на свободу. Но великий гуманист Короленко недаром снабдил свою максиму продолжением («Но счастье не всегда создано для человека»), обозначив истинное положение вещей. И все-таки запрос на счастье и популярность этой темы не из воздуха возникли. Каждая эпоха нуждается в назывании вслух того, чего ей катастрофически не хватает, это такая привычная бытовая магия. Иногда она работает. В этой книге на 27 голосов разыгрывается вечная пьеса «Что такое счастье, каждый понимал по-своему» (жаль, что сейчас почти не читают Гайдара, он кое-что понимал в исследуемом предмете). Составитель предполагает, что каждый читатель мысленно дополнит этот хор своим уникальным голосом, своей чудесной историей или своим воспоминанием о том далеком и прекрасном времени, что когда-то составляло его, читателя, счастье. Или же помечтает о том далеком и прекрасном времени, когда его счастье наконец сбудется. Хотя, конечно, в прошлом счастье есть почти у всех, а вот в будущем лишь у избранных. Как известно, все движется любовью. Любви в этом сборнике много, хотя считается, что литература движется интригой, а несчастье более востребовано литературой, чем счастье. Возможно, эти свидетельства, представленные в книге, эти надежды авторов и их мечты и есть необходимые и достаточные заклинатели счастья, которые сработают для нас для всех. Ирина Головинская ВЧЕРА 1 Тинатин Мжаванадзе КУКУРИ Когда Сандро понял, что дедушкиной машины нигде нет — после тщательного осмотра и обыскивания двора, гаража, улицы и даже всего большого сада, — он впервые открыто впал в ярость. То есть раньше он, бывало, злился, но проявлял злость как-то посеверному — замыкался и игнорировал, доводя до бешенства других. До определенного момента этого было вполне достаточно — не так уж часто ему жизнь давала поводы злиться, — но, после того как Дато позвонил и сказал, что дедушки больше нет и Сандро с Мишкой надо ехать на похороны, он немного обуглился, и темное облако заполнило его изнутри. Я смотрела на него в ошеломлении, хотя отлично его понимала, просто не ожидала, что его прорвет на таком пустяке. Машина! Он и дедушку-то видел последний раз года два назад, что ему та развалюха?! — Я тебя сто раз просила поехать к ним со мной, они же не вечные, а теперь уже поздно. Сдалась тебе машина! Продали ее. — И много денег получили? — леденящим душу голосом спросил он и ушел, практически хлопнув дверью. Не хлопнул, но вообще мог бы. Папина машина была старой, как чертов котел в аду — проржавевшая от влажного климата, побитая от деревенских колдобин, скрюченная от разного бензина, и только аккумулятор всегда был новенький. И ее цвет темного шоколада не менялся все 35 лет, что она служила папе Росинантом, — хозяин не любил перемен. Все дети в семье росли в ней — на ее перекошенных сиденьях, в салоне, пропахшем сеном и дедовой пеной для бритья. Все дети учились водить машину именно на этом драндулете, на заедающих рычагах и скрипучем руле, и папа знал лучшие места: заброшенный аэродром, безлюдная дорога, сосновый бор на берегу моря. Особенно, конечно, бор. Он врезан в реальность и в память, как случайная комбинация чисел, открывающая безнадежный сейф. Там пахло нагретой смолой, йодом, огурцами, ветром и мокрым песком. В самую неподвижную жару среди сосен слегка сквозило зеленоватой прохладой, как будто там стояла божественная очистка пространства. Иголки с сосен падали, падали без конца, пружиня под ногами, казалось, что в самом деле это будет длиться вечно — пока мы тут, мы не стареем, не умираем, мы попали в капсулу бессмертия: пока идешь к морю, тени скользят по тебе длинными прохладными полосами, и от предвкушения соленой воды кожа покрывается мурашками. Море тут было посвободнее, чем на городских пляжах, волновалось яростнее, но при этом волны ложились ниже — пологими изгибами, видимо, дно уходило вниз очень постепенно, давая воде возможность дальнего разгона. Тут и мамушки орали чуть ниже регистром — воздух бил в самый центр тревоги и усыплял ее на время. — Миша, не бери в море Кукури, — угрожающе попросил Сандрик младшего брата. Тот и ухом не повел: он не расставался с Кукури ни днем ни ночью, как же теперь в воду без него. — Это не твой Кукури, а мой, — твердо парировал мелкий вредина и зашагал к воде по гальке на полусогнутых ножках. — Кукури, надо же, — засмеялась я. — А как его на самом деле зовут? — Берт, — нехотя буркнул Сандрик. — Или Эрни. — Кукури круче, идеально ему подходит, — закрепляя результат его отхода от гнева, я все же не очень кривила душой: имя и вправду смешное, что тут поделаешь. — Есть не хочешь? Вон продают булочки без кишмиша, как ты любишь. Сандрик помотал головой и сел на покрывало, уткнувшись подбородком в тощие коленки. — Как вы мне надоели своими грустными носами! — громко заявила я. — Сидите сейчас полчаса тихо, пока я поплаваю! Па, не пускай их в воду! Мой папа вытирал платком лысину и смотрел в море, где возле самой кромки прибоя Мишка окунал бедного Кукури. — Дедуля, потом посадишь за руль? — задрал голову Сандрик. Папа отрицательно качнул головой. — Детям до двенадцати за руль нельзя, меня оштрафуют. — Кукуруза, кукуруза, горячая кукуруза, молочная кукуруза, лучшая на пляже! — И кукурузу не хочешь? А вообще, где это написано — про руль и двенадцать лет? Папа прикрыл глаза и сел на бетонную ступеньку пляжной лестницы — это мы думаем, что он крепкий, а если вспомнить, сколько ему лет, то лучше заткнуться и не спорить. Сандрик посмотрел волком и снова уткнул подбородок в колени. Я вздохнула и пошла в воду. Полчаса были мои, только мои. Этот поход на море второй половины дня считался компромиссом — единственно правильным считается утренний, еще до восхода солнца, пока вода прозрачная и теплее воздуха, в нее входишь, как в масло, и без памяти висишь в ней, как в материнской утробе, но, во-первых, детей не отодрать от кроватей так рано, а во- вторых, — море с утра хорошее, а потом накаляется, и возвращаться домой очень жарко и тяжело. Море второй половины дня справедливо считается второсортным — в нем уже наплавались (мама говорит прямо — пописали) миллионы народу, смыли с себя все грехи, и вода, понятное дело, уже не вожделенной прозрачности небесной слезы, и все же, как говорит опять- таки мама, море имеет способность к самоочищению — просто эту воду не надо глотать. — Да, а зачем тогда было все время про чужие писи говорить, теперь они у меня в голове, — ныла я, на что мама вспыхивала и ругала меня слишком нежной. На самом деле мне все равно, я всегда обрушиваюсь в море так же, как и в свои далекие одиннадцать, когда только уверенно научилась плавать, — падаю, как скала или кашалот, вызывая брызги до неба, мгновенно переходя из нагретого состояния в замерзшее и тут же снова согреваясь, — наверняка я раньше была рыбой или каким-то еще морским зверем. Нырять до самого дна — лучшее мгновение. Касаться рукой камней, схватить первый попавшийся, выпускать стайки пузырей изо рта, слушать потрескивание в ушах сквозь зеленоватую стену воды, изогнуть позвоночник всласть, как будто я в самом деле угорь или мурена, перебросить ноги за спину, перекувыркнуться, вынырнуть, впустить полные легкие воздуха, отплевываясь и протирая горящие глаза, помахать детям камнем. — Па-а-а! Побросаешь нас в воду? Папа всегда это делал. Он сначала плыл неторопливо свои туда-обратно, потом окунался с головой, полностью приходил в соответствие с морем и наконец начинал