Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
π РОСТРАНСТВО ЕРЕВОДА КНИГА ЗАВЕЩАНИЙ Французские поэтические прощания и завещания XIII–XV веков В одолей М осква 2012 УДК 821.133.1 ББК 84 (4Фра) К53 На обложке: Ян Провост «Смерть и скряга» ISBN 978–5–91763–119–6 © Е. Витковский, составление, комментарии, 2012 © Я. Старцев, составление, перевод, комментарии, предисловие, 2012 © Г. Зельдович, перевод, 2012 © Р. Маньшин, иллюстрации, 2012 © Издательство «Водолей», оформление, 2012 «Уйду, пока не сволокли»: завещательная традиция французского средневековья Прощание перед уходом в мир иной, равно как и поэтическое завещание – не столько особый жанр, сколько одна из распространённых тем средневековой европейской поэзии. Долгие пассажи, посвящённые прощанию с друзьями, встречаются и в старофранцузском эпосе, и в куртуазной лирике; можно увидеть и несомненную связь с античной и с библейской традицией, или с фольклорными поминальными плачами и прощальными песнями. Однако, самостоятельной темой стихотворной речи поэтические заветы становятся с расцветом городской поэзии на вульгарных языках, вполне к тому времени олитературившихся, в XII–XV веках. Во Франции – собственно в стране «языка ойль», без учёта совершенно особого провансальского мира, – центром профессиональной поэзии третьего сословия становятся сначала богатые города северо-востока – Аррас, Бетюн, Камбре, Амьен, Турне, – а потом и догоняющие их столицы крупных феодальных доменов, Париж и Дижон, Орлеан и Блуа. Поначалу речь идёт о переплетении разных повторяющихся мотивов – покаяние, наставление, обличение грехов, молитва, прощальная похвала покровителю, – но постепенно завещания обретают некоторое жанровое единство за счёт как минимум двух формальных элементов: череда последовательных перечислений (что позволяет отнести многие произведения этого жанра к традиции средневековых перечней) и клишированные речевые обороты, заимствованные из настоящих завещаний и исповедей. Этапы формирования этой традиции восстановить очень легко: если не все произведения сохранились и стали известны потомкам, то самые яркие переписывались многократно, и этот пунктир выстраивается в хорошо различимую линию. 4 К н и га з а в е щ а н и й Почти неоспоримое начало истории поэтических заветов – произведение, которое не является ни завещанием, ни примером городской поэзии: «Стихи о смерти» цистерцианского монаха Гелинанда из Фруамона, 600 строк страстной речи, обращённой к Смерти. Смерть, что меня манком сманила И тело бросила в горнило, Где зло изыдет жаркой влагой, Ты тщетно палицей грозила: Никто не повернул правила, Не поднял ввысь иного стяга. Смерть, страх перед тобою – благо, Но кто воздержится от шага У края собственной могилы? Засим, простился я с отвагой И со страстей хмельною брагой: То не нагреть, что не остыло. (Пер. С. Бунтмана) * Для последующих авторов Гелинанд не только задал тон и тему – он создал (или первым столь ярко использовал) «гелинандову строфу», 12 восьмисложных строк, рифмующихся по схеме aab aab bba bba, «одический стих Средневековья» по выражению П. Зюмтора. Именно в этой строфике, и с явными аллюзиями на поэму Гелинанда, написаны в следующие десятилетия аррасские «Прощания». Три автора, каждый из которых был аррасцем, и профессиональным жонглёром, каждый написал сложенные гелинандовой строфой «Прощания» – перекличка, растянувшаяся на 80 лет, – фактически создали новый жанр, который, в столь строгой форме, на них же и закончился. Стих здесь напитан не только мыслью и страстью, но и гниющей плотью: Жеан Бодель и, 70 лет спустя, Бод Фастуль, обращаются к друзьям и покровителям перед отправкой в лепрозорий, и прощание оказывается совсем не Элинан из Фруамона. Стихи о смерти/ Пер. С. Бунтмана// Ино* литература, 1995, № 1. Прощания и завещания XIII–XV вв. 5 условной литературной формой. «Прощания» поражают неожиданным для этой эпохи отпечатком индивидуальности автора, и даже последнее «прости» не становится у Боделя полным смирением: Но, все препоны отвергая, Из гнили речь бежит живая: Недужна плоть, но разум здрав. И плещет родничок, сияя – Ведь сердце и хвороба злая Не сцепятся в единый сплав* . * Следуя прежнему – а, значит, уже ставшему каноном, – стилю, взывает к помощи Бод Фастуль: С каким бы счастием большим Лишь то, что нравится другим И делал я, и говорил! Но боль с терзанием моим Гнетут, и стал я нелюдим – Таюсь, пока не навредил. (Пер. Я. Старцева) И в совершенно ином духе, выворачивая наизнанку и завершая традицию, прощается с горожанами Адам де ла Аль – это уже не исповедальное прощание, а скорее прощальное проклятие: Аррас, гнездовье клеветы, Молвы, злословья, суеты, Ты благородным слыл впустую! Исправиться хотел бы ты, Но без Господней доброты Найдёшь ли истину святую? Монету ценят здесь любую Скупцы, добро своё ревнуя; Набитый ларь – венец мечты! Сто тысяч раз «Прощай!» скажу я, Помеченные астериском переводы представлены в этой книге. * 6 К н и га з а в е щ а н и й Науку поищу иную, А тут уж больно лживы рты.* Тогда же, в 1260-х годах, Адам де ла Аль пишет незаконченные (или не дошедшие до нас полностью) «Стихи о Смерти», повторяющие основные темы одноимённой поэмы Гелинанда, в той же строфике. Почти современное поэме Бода Фастуля «Покаяние» Рютбёфа* – это уже парижская культурная среда, именно туда постепенно перемещается центр поэтической жизни, – но до сужения литературных кругов к географии Парижа и предместий остаётся ещё не один век. Завершая свой цикл «Стихов обездоленного» , поэт превращает жа* на повседневные тяготы в вопль о прощении. В те же годы, но в совершенно ином стиле пишет своё «Завещание» другой известнейший поэт XIII века, Жан де Мён, автор второй части «Романа о Розе». Более 2000 строк обличений грехов этого мира, падения нравов и забвения традиций высвечивают заметный и много позже аспект стихотворных завещаний, которые могут превращаться в наказ о праведном житье. Всевышний наш Отец, и Сын, и Дух Святой, Единый в Трёх, молю с душевной чистотой, Дурных казни, благих блаженства удостой, Зачти моей душе молебен сей простой! Словами славу я во младости искал, И предан был тщете, шутник и зубоскал, Веселию других напрасно потакал: Ко благу их теперь направлю мой запал! (Пер. Я. Старцева) Ватрике из Кувена, полстолетия спустя, вписывает свою «Исповедь»* в систему омонимичных и тавтологичВ русском переводе опубликованы в книге: Век перевода: Антология * русского поэтического перевода XXI века. Второе десятилетие / Сост. Е.В. Витковский. – М.: Водолей. 2012. Прощания и завещания XIII–XV вв. 7 ных рифм, – тот самый приоритет формы при традиционном содержании, который будет играть всё большую роль и в XIV столетии, и в последующем. Но одновременно с этим тема завещаний может приобретать и более прагматичный, церковно-бытовой оттенок, как в стихотворной проповеди Николя Бозона.* Эсташ Дешан, поэт необычайно плодовитый, своё «Завещание забавы ради»* пишет между делом, оно и едва различимо на фоне куда более выверенных с формальной точки зрения баллад, рондо и поэм. Но именно игривое стихотворение Дешана демонстрирует наступление последнего этапа традиции: завещание становится шуткой, пародией, литературной игрой – и не более. Эта игра может приобретать и занятную бюрократическую форму – Пьер де Нессон в своём «Завещании»* передаёт себя Богородице душой и телом, но до того придирчиво сверяет её права с юридическими установлениями эпохи, оценивая и правомочность Христа, и юридически неоднозначный казус непорочного зачатия, и статус смертнорожденной матери по отношению к божественному Сыну. Жан Ренье, незаурядный автор с незаурядной биографией (его хрестоматийное рондо Bon jour, bon an – из числа произведений, которые принято считать непереводимыми), продолжает линию «подлинных» завещаний. Его «Завещание»* и «Прощание»* чуть не оказались действительно последними написанными им строками; кроме того, Жан Ренье, как кажется, стал мостиком, соединившим поэтов высокого и позднего средневековья. Именно «Завещание» Ренье, а вместе с ним шутливое послание Дешана, чаще всего цитируются как непосредственные жанровые предтечи «Большого» и «Малого» завещаний Вийона. Апофеозом этой традиции можно считать монументальное произведение Пьера де Отвиля, цикл из трёх поэм: «Жалобы влюблённого, принявшего обет любовного устава», «Исповедь и Завещание влюблённого, погибшего от тоски» и «Перечень вещей, оставленных скончавшимся от тоски влюблённым». Сюжетно и идеологически поэмы вписываются в растянувшийся на полтора столетия литературный спор о Безжалостной Прекрасной Даме, начало которому положило одноимённое произведение Алена 8 К н и га з а в е щ а н и й Шартье , Пьер де Отвиль развивает одно из поздних ответ- * влений этого сюжета: горе и смерть влюблённого связаны уже не с жестокосердием Дамы, а с её преждевременной смертью. Страдающий и несчастный, покинутый влюблённый предвидит собственную гибель от тоски и составляет завещание. Влюблён к несчастью – нет в любови счастья, Ненастней жизнь, чем бури и ненастья, – Чуть жив, лежу плашмя в недуге жутком, Терзаем горем, тягостной напастью, Боль в теле, в сердце боль от безучастья, Но до сих пор ещё здоров рассудком, И зная – смерть, безжалостный ревнитель, Кружит, грозит войти в мою обитель, И предвкушает время похорон, Её томит не опочивший житель, Ждёт в нетерпеньи жизни похититель, Когда избуду муку, покорён, И думая, что нет вернее вещи, Чем смерть, и близок час её зловещий, – Что до меня, то сам я не пойму, Терпя давно тоски унылой клещи, По смерти Дамы чуя скорбь всё резче – Зачем я тут, и годен я к чему, И, ведая тревогу зол случайных, Внезапных, умертвительных, печальных, Пока не полонён мой ум туманом, И голос жив, без судорог молчальных, В делах распоряжусь я поминальных, Как это должно добрым христианам. .................................... В русском переводе поэма Шартье опубликована в переводе * Н. Шаховской в книге: Семь веков французской поэзии. Пер. с французского / Сост. Е.В.Витковский. СПб.: Евразия, 1999. Прощания и завещания XIII–XV вв. 9 О, смерть, проклятое созданье! Сурова ты без оправданья, Похитив ту, в ком жизнь моя. Из лучших с лучшей расставанье! Но знай, пребудет воздаянье – И над тобой есть Судия. Уверен я, что никогда Тебе не делала вреда В поступках, в мыслях, ни в навете Та, что любого зла чужда, И незаслуженна беда, Так есть ли справедливость в свете? Я не по праву обездолен, Жить без наследства приневолен, Мне предназначенного честно, И вот – безрадостен и болен, И мне лишь смертный путь дозволен, И думать о душе уместно. Но думать как, с чего начать, Где для прощанья силы взять – Сознанье мутно, думы вялы, Когда б о смерти рассуждать Без мысли – вот бы благодать, Тогда бы, верно, легче стало. (Пер. Я. Старцева) «Перечень вещей» продолжает бытовую традицию – десятки предметов, от одежды до книг и домашней утвари, представляющих собой небольшой справочник по средневековому быту, прилежно рифмованный на протяжении почти тысячи строк. Пьер де Отвиль, избранный королём поэтов, написал свою «трилогию» в сороковых годах XV века – и, казалось, сделав из завещания аллегорическую поэму с вставными гимнами и ораториями, с диалогами и перечнями, нанизав это произведение на нить популярного сюжета, украсив его риторическими экзерсисами, снабдив разные части произведения и горечью, и иронией, 15 ~ Ж Б А ~ еан одель из рраса ПРОЩАНИЯ I Страданье темой выбираю. Словами вдосталь поиграю – И боль переведу в слова. Ведь я рассудок не теряю, Как скорбной плотью ни страдаю – Господня воля такова. Всевышний подыграл сперва, Да свой удар зачёл за два, И я позора не скрываю: Пока не прокляла молва – Шлю то, чем наврежу едва: Друзьям поклоны посылаю. II Поклон прощальный напервой Тому, кто прямо под рукой, Кого хвалить сильней пристало: Жеан Боске, прощусь с тобой! И в холод помню я, и в зной Что от тебя мне перепало. Коль я, таясь, рыдал немало, На то причин, увы, хватало: У боли урожай двойной. Сам не явлюсь к вам, как бывало, Посланцем сердце побежало – Здоровой части нет другой. III Негоже сердцу подлым быть И близких не благодарить – Им отправляю свой поклон. 16 К н и га з а в е щ а н и й Родством привык я дорожить, Родни вассалом крепким слыть, И быть не в тягость, не в урон. Я, верно, буду искуплён Решивши всё, чем наделён Во славу Божью раздарить. Я нынче Богом приведён К тому, что мне назначил Он: Как скорбь и гордость разделить? IV Симон д'Изер, не жалко слов Хвалить вас без обиняков, Вы – всех достоинств воплощенье. И каждый подтвердить готов – Девиза «Буду первым!» зов Взбодрит того, кто жил в презреньи. Я ныне – болести владенье, И гнет силён, и истощенье, Как видно, мой удел таков. Но сердцу – горечь и мученье Расстаться с вами – в сокрушеньи Скажу: прощай и будь здоров! V Скорбя, поклон свой сердце шлёт Тем, кто призрел среди невзгод – И Бодуэну Зутемону, Чье сердце добротой цветёт, К благим деяниям влечёт – Встречал ли в нём когда препону? Любезен клерку и барону, Не знай же никогда урону! Господь пускай тебя возьмёт Под райских древ благую крону – И прочих, сострадавших стону Того, кто жив, как ни гниёт! 33 ~ А А ~ дам де ла ль ПРОЩАНИЯ I Беспечно время тратил я, И совесть, гнева не тая, Меня склоняет к лучшей доле. Устав от этого нытья, Бегу бездарного житья, Бесславной и пустой юдоли. Скорблю от жалости и боли – Цвет лет моих я бросил в поле, Без толку, ради дурачья. Но воспротивиться легко ли Самой любви господской воле? Вина простительна моя. II Аррас, гнездовье клеветы, Молвы, злословья, суеты, Ты благородным слыл впустую! Исправиться хотел бы ты, Но без Господней доброты Найдёшь ли истину святую? Монету ценят здесь любую Скупцы, добро своё ревнуя; Набитый ларь – венец мечты! Сто тысяч раз «Прощай!» скажу я, Науку поищу иную, А тут уж больно лживы рты. III Аррас, Аррас, злосчастный град! Оборочусь ли я назад – С людьми немногими проститься, 41 .. ~ Р ~ ютбе ф .. ПОКАЯНИЕ РЮТБе ФА Мне должно пенье позабыть, И так рифмаческая прыть Моей питалась долго страстью. И сердцу впору слезы лить – Я Богу не умел кадить, Перед его склоняясь властью, Всегда влекла меня к участью Игра своей манящей сластью. Псалмы не пробовав нудить, В День Судный зря могу пропасть я, Коль Та, в ком Бог зачат, по счастью Не станет за меня молить. Да, время каяться пришло, Смириться сердце не смогло Заране – так сейчас придётся, Добра не знало, знало зло – И мне ли раскрывать хайло, Когда и праведник трясётся! Тащил я, что ни попадётся, Всё, что едят, и всё, что пьётся, – Я не монах, не подвезло. И если вопль мой вознесётся: «Не ведал!..», – он едва ль зачтётся: Снискать спасенье тяжело. Спасенье, как же! Боже правый! Ведь Ты давал мне разум здравый, И острый смысл, чтоб мир познать. И облик дал свой величавый, И дар бесценный и кровавый, Смерть за меня решив принять! Ведь мог Врага я отогнать, Зане в темнице не стенать, Что уготовил мне Лукавый! 42 К н и га з а в е щ а н и й Его молитвой не пронять, Ему едино – сброд иль знать, Не увернется и вертлявый. Я слушал тело, вожделел, Я рифмовал, пороки пел Одних, чтоб быть другим по нраву. Враг нашептал таких мне дел! Душа безродна, ей в удел – Узилище, увы, по праву. Коль Та, в ком вижу свет и славу Не исцелит мою растраву, То я, как видно, прогорел, Живя совсем не по уставу. В такой болезни быть мне здраву Какой бы врач помочь сумел? Целительница мне знакома – И от Лиона до Вандома, Нигде её искусней нет, В веках умелицей рекома, Ей гной подвластен и саркома, Любой заразы сгинет след! Она дала простой совет – И Египтянку Божий свет Спас от греха и от содома, Очистив от порочных лет! Как жажду я, угрюм и блед, Душе такого же приёма! Могуч да тощ – любой умрёт, И мне случится укорот, От смерти что защитой станет? Иной упрётся сумасброд, Упрямо ногу в пол упрёт – И рухнет, коли смерть потянет. Я смерти жду, лишь тем и занят – Едва ли кто её обманет, Она и денег не берёт. 45 ~ Н Б ~ иколь озон О ДУРНЯХ, КОИХ ЧАЯНЬЯ В ОДНОМ ЛИШЬ ЗАВЕЩАНИИ Теперь послушайте, прошу – Людскую глупость опишу, К которой многие привычны, Ведь человек обычно Не слишком щедр, пока живёт, Своё добро не раздаёт, Посмертной воле доверяясь, Во всём на близких полагаясь, Они, мол, душу отпоют И все по чину воздадут – Ведь завещал молебны он! Но, сразу после похорон Такое держат совещанье Наследники про завещанье: «Пусть мёртвый к мёртвому ложится, Живой с живым договорится. Скончался бедный Джон – Он или проклят, иль спасён. Коль он спасён, тогда ему Большой молебен ни к чему, Коль проклят он, – такой пустяк Его не выручит никак. А нам ещё детей поднять бы, Немного подкопить до свадьбы, И пользы тут, друзья мои, Куда поболе для семьи». Частенько, я не скрою, Случается такое – И если много завещаешь, Ты нить наверно обрезаешь Любви меж мёртвым и живым, И станет друг врагом твоим. 46 К н и га з а в е щ а н и й И лучше быть мудрей, Таких искать друзей, Чтоб преданными были, Как надо проводили. Но чтоб таких друзей найти, Жизнь важно праведно вести, И Богу праведность милей Чем подношенья и елей. Скажу о праведности вам Как понимаю её сам: Душою надобно своей Любить и Бога, и людей, Бывать почаще в Божьем храме, Чтоб милостив Господь был с нами, Отринуть грех и нечестивость, Хвалить и славить Божью милость, И душу чистить покаяньем, И подаяньем, Нисколь к наживе не стремиться, Но скромно с бедными делиться, И злом на зло не отвечать – И Божию любовь снискать. Но если кто считает, Что грех любой он оправдает, Прочтя полста молитв за раз, Иль если милостыню даст, Иль искупит грехи постом – Напрасно он уверен в том. Пожертвовать чуть-чуть на храм, Зато божиться тут и там, Перед крестом свечу зажечь, Зато родных своих допечь, Полушку нищему отдать, Но после слова не держать, Монахов щедро одарить, Но тяглом поселян давить, – Нет, жертву принеся благую Ты не искупишь жизнь лихую, 49 ~ В Б К ~ атрике рассенье из увена ИСПОВЕДЬ ВАТРИКЕ Сомненья в сотый раз имея, И мысля, да не разумея, О смысле вопрошал я разум, Осмыслить всё желая разом: Шла жизнь без должного раченья – Дела, и мысли, и реченья Дурны, пусты в забвеньи долга, Черны, греховны – слишком долго Разгульно жил – и нынче гулом Грехи аукнулись огулом. Я от стыда, должно быть, красен – Ущербностью пред миром красен, Не стало спеси ни вот столько, С дороги сбился, сбился с толка, Вот путь к погибели простой! И в мыслях тут настал простой: Душа, я вижу, гибнет даром, Молитвой, клятвой или даром Никак не обрести прощенья, Коль не возьмёт моё прошенье Тот, Кто явить способен милость, Позволить, чтоб душа отмылась, Кто милостив, и Кто всеблаг, Кто дарит, не жалея благ, Простит всего, а не отчасти – Всю плоть за нас отдал, не части, И на кресте простил он вора, Хоть жизнь лихую вел провора. Его прощение не ложно, Но целостно и непреложно, Он благо не делил на доли, И не оставил нас в недоле: Он дал на откуп лиху тело, И смерть его забрать хотела, 50 К н и га з а в е щ а н и й И плоти был погибнуть срок, И был Господь и наг, и строг, Затем явил нам чудо сам – Нет места большим чудесам, Чем дух и плоть нам в дар нести. Как вспомню, что он смог снести, Я в Божью милость сразу верю, И в то, что нам воздаст по вере, Благоволит услышать глас, Не отведет щадящих глаз. Молю прощения у Бога За жизнь, что сира и убога, Грехов я накопил немало, И этим не горжусь нимало, О малом я дерзну просить – Греховное житьё простить, И снизойти к душе кровящей, К прощающего славе вящей. Господь, реши моё смятенье! В неверной жизни словно тень я, Но был известен и добром, А за грехи винюсь добром. Зря о спасеньи вёл бы речь – Но снизойдёт меня сберечь Та, на кого храню надежду, Та, что помилует невежду. Душа, пока я в этом мире, Винясь, пребудет с Богом в мире, Молю заступницу об этом, Себя готов связать обетом, И слёз твоих благих сиянье Спасёт от адского зиянья! 51 ~ Э Д ~ сташ ешан ЗАВЕЩАНИЕ ЗАБАВЫ РАДИ Письмо, отправленное Эсташем в бытность его больным и вид имеющее завещания, забавы ради 18 июня... Мессиры, вы – моё спасенье: Молитвы ваши, без сомненья Поднять смогли меня с постели И здравие вернуть сумели, Когда, болящий, я стенал И вас почасно поминал, Друзья, и свидеться мечтая, И от горячки помирая, Как мне казалось; был болезным, Что мы навряд сочтём полезным, Недуг хватил меня такой, Что думать стал об отказной, В уме и в памяти пока я. Итак: Покоиться желаю На воздусях, дабы гния Не стала прахом плоть моя. Я поручаю душу Богу, И Сыну с Матерью, дорогу Господь на небо пусть укажет, Мои молитвы тем уважит. Сто су, что собирал по крохам, Я оставляю выпивохам, Кюре служаночку пускай Берёт, коль я отправлюсь в рай, Его причетнику отдам Мой плащ и шапку – старый хлам, 55 ~ Жан Ренье ~ ЗАВЕЩАНИЕ ПЛЕННИКА, ОЖИДАВШЕГО СМЕРТИ БУДУЧИ В ТЮРЬМЕ Диктует людям добродетель Чтоб всяк, чей смертный час настал, Свой скарб, как ревностный владетель, По завещанью отписал. Так церковь нас святая учит, И дóлжно подчиниться нам, И епитимию получит Кто глух к её благим словам. А не владеет кто ничем, И отказать не может много, Распорядиться должен тем, Чем он богат, всё в руце Бога. Засим я также должен взяться И долг исполнить прямо свой, Когда мне вскорости скончаться – Преставлюсь с чистою душой. Я узник, всякий знает это, Безденежен, – меж тем народ За каждый шаг рядит монету, И кто задаром груз возьмёт? Но долг мой надо мне исправить, Хоть малым списком завещать, Чтоб от хлопот друзей избавить, Кто волю станет исполнять. И днесь я Господа прошу, Чтоб силы дал, явив мне милость, Что делаю и что пишу – Его лишь волею сложилось. 63 ~ Жан Ренье ~ КАК ОЗНАЧЕННЫЙ ПЛЕННИК, НАПИСАВ ЗАВЕЩАНИЕ, СО ВСЕМИ ПРОЩАЕТСЯ Предчувствую, что смертный час проби́л, И сломлен, обессилен я недугом, И нет поддержки, как я ни просил, Бог положил предел моим досугам, Я с каждым распрощаюсь по заслугам, Пока в разлуке разум не угас. Прощайте, вот и прóбил смертный час. Со всеми я прощусь, кого припомню, Покуда не зашёлся в страшной пляске, В круженьи Смерти – будет нелегко мне Пускаться в танец по её указке, И в сердце горечь, всё идёт к развязке, И я держусь, но смерть сильнее нас – Прощайте, вот и пробил смертный час. Прекрасный герцог, доблестный властитель Бургундии, Арраса, фландрский граф! Приказов ваших верный исполнитель Скончается, подмоги не дождав. Уж год, как я тюремный чту устав, Как волею судьбы я тут погряз. Прощайте, вот и пробил смертный час. Сиятельная дама, герцогиня, Дай Бог вам счастья, радости и сил! На вашей службе, прежде и поныне, Я только об одном судьбу просил – Чтоб вас всечасно взор мой находил. Ослушлива фортуна в этот раз – Прощайте, вот и пробил смертный час. 64 К н и га з а в е щ а н и й Прощайте, рыцари, пажи, прощайте, Прощайте, двор, придворные и знать. Меня увидеть вновь уже не чайте, Моих услуг вам боле не сыскать. Прощай веселье, мне ли радость ждать, Коль сердце в горечи никто не спас – Прощайте, вот и пробил смертный час. Прощайте, дамы, девы и девицы, Прощайте, горожанки и торговки, На вашу прелесть я любил дивиться – Как милы вы, любезны, нежны, ловки, А нынче нет ни крыльев, ни сноровки – В темнице я безрадостной увяз. Прощайте, вот и пробил смертный час. Прощай, Оксерр, прощай мой бедный город, Служил тебе я верно много лет, Но вот, судьбой военною поборот, Стал жертвою и горестей, и бед, И выхода отсюда больше нет, И гибели суровый слышу глас – Прощайте, вот и пробил смертный час. Прощайте, досточтимые прелаты, Живущие в Оксерре и в округе. Бывал и я полезен вам когда-то, Теперь прошу не отказать в услуге: Молитесь Богу о почившем друге – Господь иной поддержки не припас. Прощайте, вот и пробил смертный час. Диаконы, кюре, весь добрый клир, Чтецы, причетники и аколиты, Миряне и отринувшие мир, Монахи черные и кармелиты, И проповедники, и минориты! Пропеть заупокой даю наказ. Прощайте, вот и пробил смертный час. 67 ~ Пьер де Нессон ~ МЭТРА ПЬЕРА ДЕ НЕССОНА ЗАВЕЩАНИЕ, ИЛИ ЕГО ЖЕ ПОКЛОНЕНИЕ БОГОРОДИЦЕ Моя любезнейшая Дева, Сосцами нежными средь хлева Вскормившая в любви Творца, Себе родившая Отца, Подруга, трепетная Дама, Я без чинов прошу вас прямо: Хоть недостоин я того, Но если спросят – у кого Служу сейчас и пребываю, Сказать позвольте, умоляю – Царице в небесах служу, К её двору принадлежу, И быть не только у подножья Потщусь, о Дщерь и Матерь Божья! Конечно, я неосторожен : Бесценна милость, я ж – ничтожен, И слишком был бы я польщён, И даром благостным смущён. Коль, Милая, прошу я много – Взываю – не судите строго За оскорбительный порыв Служить вам, Дама, всё забыв: Я одержим мечтой одной, И как бы ни твердил больной Что он здоров, прошли напасти – Он тянется к предмету страсти. Когда же соблаговолите Меня принять – сейчас велите: Я телом и душою ваш, Приносит также свой оммаж Моя жена, а с нею вместе Семья взыскует той же чести, 77 ~ Анри Бод ~ ЗАВЕЩАНИЕ МУЛИЦЫ БАРБО Рене де Булиньи меня привез Из Арагона, – так рекла мулица. – И я не даром ела свой овёс, Но он задумал мною поделиться. У де Тренеля не пришлось прижиться – Меня Дове спихнули из-за хвори, Потом дряхлеть я стала – что ж дивиться, Делакруа меня отдали вскоре. Его носила, с ним – его регистры, Но помер он, а я седою стала. И я Барбо досталась как-то быстро, За деньги, нет ли – я уже не знала. И груза, и работы с ним хватало, И так меня хозяин понужал, И остнем так истыкал где попало, Что брюхо мне, и спину искромсал. Достигла честно я преклонных лет, Не нажила добра, жила безлюбо, Друзей душевных не было и нет, Вот слабость чую каждый день сугубо. Ещё страшней – мне подпилили зубы, Не больно жаль, но было очень больно, Кузнец из Нанта вел себя так грубо, А я обману поддалась невольно. И что добавить о моей судьбине? Веселья не случалось мне давненько. Ещё болезнь меня терзает ныне, От холода: морозилась частенько. Пожуй-ка двадцать лет узду! Трудненько, Да ноги босы, мёрзнут без подков. Простынешь тут – побегай так весь день-ка! Уж год как я не знала кузнецов. 78 К н и га з а в е щ а н и й Не наедалась вдоволь так давно! И жалкой животиной век влачу я. Овса найдёшь иль сена – всё равно Еду жуёшь недолго и такую. Пощусь, хотя поста и не взыскую, Голодная работа мне знакома, И я к яслям склоняюсь, не рискуя Объесться – там всегда одна солома. Пришла пора природе взять своё – Не стало сил, осталась лишь усталость. И скоро смерть прервёт моё житьё, Её не спросишь, сколько мне осталось. Хочу раздать, кому что причиталось, Распорядиться всем, что я имею – С собой не потащу, и так досталось, Другим оставлю волею моею. Пусть тело, – им гордилась прежде я! – Всё целиком, как будет, без изъятья, Покоится в желудках воронья, Обратно вряд ли буду путь искать я. А кости, коль своей сгодятся статью, Бери любой, как станут побелее. А для Барбо, надеясь на приятье, Мой голосок оставлю, не жалея. Хвост будет мухобойкой, он привык, А шкуру я отдам на барабаны, На обувной рожок пойдёт язык – Барбо наденет туфли даже спьяну. Бальи получит, что ему желанно, И будет по закону наделён: Мои прицепит уши невозбранно, Поскольку он своих давно лишён. Собакам сен-жерменских мясников Даю наказ исполнить завещанье: Иных я не ищу духовников, Доверясь их вниманию и тщанью. 81 ~ Жан Молине ~ ЗАВЕЩАНИЕ ВОЙНЫ Да, я – война. Я умираю, И мне выходит смертный срок. Но больше оттого страдаю, Что недособран мой оброк, Да не подбит ещё итог – И, чтоб добро не пропадало, Чтобы пошло кому-то впрок – Я завещаньице склепала. Я завещаю Богу – душу, Когда её захочет взять, А нет – так я весь ад порушу, Чтоб чёрт сумел меня признать. Мою дух немирный постигать Придёт и сюзерен, и папа; Пускай берёт, кто смог сыскать – Увидим, хватит ли нахрапа. Бароны, принцы, короли – Меня вы знатно раскормили, Коль пережить войну смогли – Наследство честно заслужили. Вы на меня надеясь жили – По справедливости, по праву Берите то, о чём просили: Победы, и триумф, и славу. Но завещаю всем тиранам, Что, повинуясь злой натуре, Несут беду подвластным странам, И с бедняка дерут по шкуре, Несчастья, разоренье, бури, Болезни, бунты, мор, прострел, Сполна безумия и дури, Разруху для казны и тел. 82 К н и га з а в е щ а н и й Я оставляю всем аббатствам Загаженные алтари, Разлуку вечную с богатством, Пустые погреба, лари, Монахов, жгущих псалтыри, Урон скоту и урожаю, А вам особо, ключари, Налог побольше завещаю. Я завещаю городам Гнёт непомерный и поборы, Паденье башням и стенáм, Домам – упадок и раздоры, И по трибутам приговоры, И за добро боязнь и дрожь, Проулки, где свободны воры, И безнаказанный грабёж. Я завещаю жалким долам Пожоги замков и кружал, Непаханное поле – сёлам, Потраву, одурь и развал, Купцов, чье мясо напластал Иль нож лихой, иль серп кривой, И воронья крикливый бал, И шибениц унылый строй. Я завещаю всем служивым, Сполна исполнившим обет, Защитникам князей радивым, Тянувшим лямку много лет, Почёт, в котором фальши нет, И жизнь, что сыта и беспечна, Обещанный аннуитет И славу добрую навечно. Я завещаю хитрецам, Что замки с крепостями брали Обманом с ложью пополам, Под старость – горе и печали, 87 ~ Аноним ~ ОТКАЗНАЯ ВИНОЗНАЯ, КОРОЛЯ ПРОПОЙЦ Ох, матерь бочка, матерь кружка! Клянусь початием бутыли – Вот верная была подружка, Покуда нас не разлучили, – Хворобы вдруг меня скрутили, Тут исповедник и сказал, Что я уже почти в могиле, Чтоб отказную, мол, писал. Я, Винознай, король пьянчуг, Умом здоров, да телом болен, Сию обитель тяжких мук Оставить нынче приневолен. Надеюсь, ровный путь отмолен Душе в Господние чертоги: Пусть дух мой будет там прихолен, А тело тут протянет ноги. Итак, велю: да погребут Меня близ милого кружала, Табличку с именем прибьют, Дабы меня округа знала, И надпись чтоб не выцветала Про то, как жил я знаменито, И чтоб лоза ростки свивала Над черепушкою зарытой. С монетой, правда, дело худо – На деньги не было везенья, Коль заводились, врать не буду, Всё оставалось в заведеньи. Кошель мой пуст на удивленье, И где завязка, где застежка? Но что найдётся – на моленье Раздать монахам понемножку. 88 К н и га з а в е щ а н и й Здоровый яблоневый дрын, Что был со мной в любую пору, Что попрочней других жердин, Что пьяному давал опору, Я жалую без разговору Мужьям стервозин записных – И палка им придётся впору, Чтоб колченожить жён своих. Лучка и чесночка косицы, Висящие над очагом, Дарю друзьям, кто не постится, Но разговляется вином. Возьмут пусть окорок с жирком, Кусочка три, да полрулета, Да сверху доложить севком – Полезно для закуски это. Мой пурпуэн для носки гожий, Всего лет восемь, как зашитый, Возьмёт калика перехожий, И христарадник именитый. А славу татя и бандита Не заслужил он, видит Бог: Подарок примет – будем квиты, Коль сыщет меньше тыщи блох. Игральный стол с костьми, колоду Отписываю штукарям, И им во всём даю свободу, Нет масти – бей по козырям, Не выйдёт здесь – прокинься там, Тому, кто банковать привык – Сто тысяч с кона, коль упрям, Ну, иль пеньковый воротник. Дарую девкам из борделя, Кому винишко не в новинку, Мой рог, испытанный на деле – Поди, и это не впервинку. Прощания и завещания XIII–XV вв. 91 ~ Аноним (Жан Раго?) ~ ЗАВЕЩАНИЕ РАГО, БЛАГОРОДНОГО И ДОСТОЙНОГО МУЖА Вот завещанье видного мужчины. Он облегчал мошну больших людей, И звался он Раго, вплоть до кончины. Бери же стих, да заплати скорей. Предуведомление к Завещанию Раго Я, Жан Раго, главнейший из ханыг, В недуге тяжком, и умом поник. Допрежь во всех баталиях боец, Силач, битюг и статью молодец, Обучен буквам, по наукам ас, Пожрать герой и в неурочный час, Манерами известен средь хамья, А на язык проворнее бабья, – Я в городе где только не блистал, Латинский знает про меня квартал, Но тяжек рок, не задалась житуха, И Атропос, угрюмая старуха, Вот-вот придёт; пора мне, по всему, Бросать клюку, повязки да суму, И надо, хоть и тягостно, и нудно, Мне завещанье огласить прилюдно, И, значится, распределить добро, Что нахватал умело и хитро, Поскольку линия моя такая: Коль случай выпал – дёргай, не зевая, А случаев-то был, считай, мильён, И мне бы позавидовал Вийон. А пар, что я случил – не меньше тыщи, Свести с кошёлкой грош умеет нищий. Эй, голытьба! Пусть каждый нищеброд Раго словцом помянет в свой черёд. 92 К н и га з а в е щ а н и й Почуяв крепко, что конец приспел, Раздам добро, какого не имел, Коль тело голосит, что станет прахом. Делов-то – чуть, когда готов задел, Я в деле не обделаться умел, С размахом жил – и помирать с размахом. Итак, засим, чтоб с этим кончить махом, Свидетелей, гляжу, сбежалась рать: Монах, другой, ещё монах с монахом, Пропойца, хмырь, ханыга с вертопрахом – Так буду по-большому завещать. Теперь послушать час настал Что вам Раго назавещал. Чтоб тело благородное моё Не гнило в рыхлой почве среди смрада, Пусть городское славное жульё Проявит всё старание своё – Меня воздвигнет каменной громадой, Отвес, угольник, циркуль – всё, как надо. Вокруг пусть будут разные миракли, Чтобы меня народец этак, так ли Всечасно поминал, в душе ликуя, И чтоб в округе славилась статýя. Мощей, на раки разные по члену, Оставлю августинцам для размену, Из тех разменов, где я был горазд – Коль я помру, пускай придут на смену, За чудеса берут не меньше цену, Что не продал – пускай монах продаст. Проныру – и того обставят враз, И чтобы привалило им деньжат, Пускай блюдут святейший мой наказ, И пусть в ковчежце мой язык хранят. Пусть остаются те, кто половчей, Коль в ящик я сыграл не понарошку, ~ Франсуа Вийон ~ БОЛЬШОЕ ЗАВЕЩАНИЕ (П Г. З ч ) еревод ельдови а 1 За двадцать девять лет житья Искушав горькие пилюли, Не дуб, не мудрая змея, Я всё же грезил о притуле, И вот меня безбожно вздули – И вздул епископ д’Осиньи... Ему теперь – свои бирюли, Зато и мне – теперь свои. 2 Я достославному синьору И не олень, и не вассал; Его помоев в злую пору Я ухлебался наотвал. Я не пою ему похвал, Но умоляю, правый Боже: Что мне епископ даровал – Даруй епископу всё то же. 3 А если кто-то попрекнет, Что я сужу несправедливо, То можно и наоборот: Коли был добр ко мне на диво, Коли давал еду и пиво – Пускай несётся прямо в рай, Ему эдемская олива Свою прохладу простирай! 97 98 К н и га з а в е щ а н и й 4 В такой погряз он непотребе И столько мне нанес обид, Что пусть предвечный Бог на небе Ему заплатит квит на квит. Когда в молитвах надлежит Упоминать о супостате – Мое несчастье, весь мой стыд Взывают тысячей проклятий! 5 Ещё бы попросить добра Котару, спящему в могиле. Моя молитовка стара, Поскольку книги мне постыли, – Но в лучшем пикардийском стиле, Который можно изучить Сперва в Дуэ, а после в Лилле, Была бы прыть, была бы прыть! 6 Глаза мои да повылазьте, Коль помяну его добром! Он нужен как собаке здрасьте, Рази его небесный гром. Возьмите сто восьмой псалом – И прочитаете слова там: Мольба его – смерди грехом, В суде – да выйдет виноватым! 7 Но береги, о Боже Сил, К моей участливый заботе, Монарха, кто не разлучил Моей души и бренной плоти 167 ПРИЛОЖЕНИЕ ~ Рауль из Удана ~ СОН О ПРЕИСПОДНЕЙ (П Я. С ) еревод тарцева Во сне увидеть чушь – не диво, Но сон порой речёт правдиво. Вот и со мной такое было: Во сне исполнился я пыла Искать нехоженых путей – Собрался тут же, без затей, В пределы Ада прямиком. Пока добрёл туда пешком – Так за зимой настало лето. Кого видал в Аду – про это Вам не скажу сейчас ни слова, Пока не распишу толково Всё, что попалось на пути. Легко и сладостно идти Тропою, что ведет в геенну. День миновал, и ночь на смену – Ну ладно, сокращу рассказ. Заночевал я первый раз В Алчбе, одной из деревень, В стране названием Подлень. Как помню, в среду было дело, И вот, в Алчбу вхожу я смело. Там приняла в дому своём Меня Завидня, с ней вдвоём Мы славно время скоротали – Её знатней найдёшь едва ли Во всём селе; я, честь по чести, За стол с хозяйкой, с нами вместе – Каналья, с ней сестра, Ворина, И Скупердея, их кузина. 186 ~ Франсуа Вийон ~ ДВЕ БАЛЛАДЫ (П Г. З ч ) еревод ельдови а БАЛЛАДА ПОЭТИЧЕСКОГО СОСТЯЗАНИЯ В БЛУА В моём ручье песок, а не вода; Я легче ветра, на подъем тяжел; Мне сторона родимая чужда; В темнице я покой себе нашел; Я разодет, я по-червячьи гол; С улыбкой плачу, без надежды жду; Мне голодно, где подали еду; Мне холодно, где теплится очаг; Учуяв след, я медлю на следу, Желанный гость, отверженный чужак. Сомненьями душа моя тверда; Гляжу наверх, а вижу только дол; Я верую, не веря никогда; Я нехотя свершаю произвол; Всё съединив, я учиню раскол; Я стукнусь в двери – и тотчас уйду; Когда лежу, боюсь, что упаду; Топчась на месте, я проворю шаг; С волком хорош, с людьми я не в ладу, Желанный гость, отверженный чужак. Я, победив, сгораю со стыда; Я потерял всё то, что приобрел; Мне молвят «нет» – и слышится мне «да»; А истина родится из крамол; Кому вороной кажется орел, В таком безумце мудреца найду; Кто помогал, втравил меня в беду; Мне всё едино, ибо всё не так; Прощания и завещания XIII–XV вв. 187 Я слеп к тому, что прямо на виду, Желанный гость, отверженный чужак. О принц, в каком изволите году Язык я общий с мёртвыми найду; Я розен, я со всеми одинак; Скостить словес ненужную чреду – Желанный гость, отверженный чужак. БАЛЛАДА ПОСЛОВИЦ Где сто волков, там сотня коз; Тогда бадья, когда дырява; На то и горн, что ярче роз; Когда пастьба, тогда потрава; Коли дурная, значит, слава; Отобран, ежели не дан; Раззява, коль зовут – раззява; Скажи «вино» – и будешь пьян. Тогда ответ, когда вопрос; Тогда болит, когда поправа; На то парик, что нет волос; Кто клянчит, тот имеет право; Что драгоценно, то коряво; То глянется – клади в карман; Горька всеобщая забава; Скажи «вино» – и будешь пьян. Какая кость – такой и пес; Такой певец, какое браво; Что стерегут – пойдёт в отброс; Где не присядешь – там и лава; Где не торопятся – облава; Кто поспешил – спешил в капкан; Крепки объятья у удава; Скажи «вино» – и будешь пьян. 188 К н и га з а в е щ а н и й Когда с улыбкой, то всерьез; Какой плюмаж – такая пава; Кто щедро дал – тебя обнес; Где жирно, там потом костляво; Кто набожный, тот из конклава; Когда барыш, тогда – изъян; На все дела – одна управа; Скажи «вино» – и будешь пьян. О Принц, сужу я нелукаво: Какой доход, такой обман; На то и скит, что без устава; Скажи «вино» – и будешь пьян. 189 Примечания * Собранные в этой книге стихи написаны на двух языках – старофранцузском и среднефранцузском. Различий между ними достаточно для того, чтобы языки считались разными – меняются лексика, грамматика, фонетика, стили речи; на повседневно-литературном уровне проявляется это в том, что, например, Жан Молине в конце XV пересказывает – по сути, переводит – на современный ему язык написанный в XIII веке «Роман о Розе», чтобы сделать его более понятным для современников. Другой известный пример – «Баллада на старофранцузском» Франсуа Вийона, представляющая собой стилизацию, не более: грамотно писать на старофранцузском в XV веке уже никто не мог. Хронологической границей между старо- и среднефранцузским обычно считают середину XIV века, когда стандарты литературного языка обновляются и закрепляются на протяжении сравнительно небольшого срока в несколько десятилетий. В старофранцузском очень заметно присутствие разных диалектов – настолько, что и терминология здесь плавающая: кто-то говорит о диалектах старофранцузского языка, кто-то – о множестве «языков ойль», среди которых франсийский (т.е. выступающий в роли модели для старофранцузского) существует наряду с нормандским, пикардийским, берришонским, бургундским, пуатевинским и прочими. Однако письменная традиция стирает существовавшие в живой речи различия: регулярные взаимосвязи культурных центров, как и перелицовка текстов писцами, происходившими из разных регионов, неизбежно ведёт к стандартизации. Если в устной речи проблемы взаимопонимания, особенно среди необразованной публики, сохранялись до середины XX века, то в большей части средневековых манускриптов лишь отдельные слова, особенности рифмовки и орфографии позволяют судить о родном диалекте автора, – или писца, использовавшего привычПримечания, кроме оговоренных особо, составлены Я. Старце- * вым 190 К н и га з а в е щ а н и й ные формы написания слов и привычные созвучия при корректировке рифм. Одно из исключений, где диалектные особенности проникают в длительную письменную традицию – англо-нормандский язык, т.е. язык пришедших из Нормандии в XI веке завоевателей Англии и их потомков. Более последовательные попытки создания собственной литературы на местных языках относятся уже к XVIII–XIX векам, периоду регионалистского возрождения. Стихосложение в романских языках (как и во многих других) – силлабическое, т.е. основанное исключительно на счёте слогов. Распределение ударений в строке не учитывается при определении размера, и влияет только на индивидуальную мелодику и интонационную окраску стиха. Одним из следствий является ограниченный выбор стихотворных размеров: для французов это преимущественно сочетания или изолированное использование восьми-, десяти- и двенадцатисложника, с редким и поздним появлением пяти- или семисложного стиха. В традиции русского перевода принято передавать эти размеры соответствующими им по количеству слогов силлабо-тоническими размерами, чаще всего – ямбом (соответственно, четырёх-, пяти- или шестистопным), – хотя существовали и попытки воскрешения в переводах русской силлабики, например – в работах Б.И. Ярхо. Другое следствие – уже в средневековье французская поэзия стремится к разнообразию строфических форм, которые часто позволяют лучше индивидуализировать стих или определить специфику жанра. Если ранняя и простонародная поэзия использует смежную рифмовку без выделения строф (и эту традицию можно увидеть во многих стихотворных завещаниях), то менестрели и жонглёры, а также поэтылюбители, не только импортируют провансальские строфические формы, но и изобретают свои, – так появляются и «гелинандова строфа», и разные виды секстин, и рондо, баллады, вирелэ или ротруэнги. Формы эти получают всё большее разнообразие на протяжении средних веков, и к XV веку одних только вариантов баллады насчитывается больше десятка. Дело, однако, в том, что средневековые стихи сочинялись преимущественно для пения, и подчиняются 192 К н и га з а в е щ а н и й Жеан Бодель Жеан Бодель (1167? – 1209/1210) мог бы носить лавры первого поэта новой, собственно французской поэтической традиции, отличающейся от окситанской, – и не сводимой потому к названию «труверов», т.е. северофранцузских эпигонов окситанской поэзии трубадуров. Традиции, которую литературоведы иногда называют «городской» – в противовес не только куртуазной, но и монастырской пиетической традиции, равно как и узкокорпоративой школярской. Как и большая часть городских поэтов того времени, Бодель отметился в разных жанрах: и условно куртуазном (несколько пастурелей), и фаблио, и эпическая поэма с элементами рыцарского романа («Песнь о саксах» – на русский название часто переводят как «Песнь о саксонцах»), и пьеса – «Игра о святом Николае». И, наконец, «Прощания» – сразу новый жанр; комментаторы характеризуют их как самое оригинальное произведение Боделя. Поэт написал «Прощания» в 1202 г., будучи болен проказой (белой, судя по всему), что и послужило непосредственным поводом для стихотворения: Бодель обращается к горожанам с просьбой собрать денег для помещения его в лепрозорий. В тексте болезнь постоянно упоминается, но лишь один раз называется прямо. Оставшуюся часть жизни он проводит в лепрозории и, соответственно, «Прощания» – его последнее произведение. Через 70 лет аррасец Бод Фастуль пишет свои «Прощания» точно в такой же ситуации, явно ориентируясь на текст Боделя, той же элинановой (гелинандовой) строфой. Существует гипотеза – окончательно не подтверждённая, но и не опровергнутая, – что «Прощания» представляют собой виртуальное путешествие по Аррасу: Бодель перечисляет конкретных адресатов в порядке, который возможно соответствует маршруту движения городской стражи, от одного дома к другому, – или просто путешествия от предполагаемого места пребывания автора. Адресаты Боделя – коллеги по цеху, аррасские горожане и знать; городские реестры сохранили упоминание о большинстве этих людей, но никаких подробных данных биографического или профессионального характера. Прощания и завещания XIII–XV вв. 193 Бодель интересен тем, что использует гелинандову строфу совсем не так, как Гелинанд из Фруамона. Вместо того, чтобы цепляться одна за другую, формируя нерасторжимую цепочку, каждая строфа у него наособицу, – причём некоторые представляют собой чуть ли не готовые сонеты, с точки зрения внутренней динамики. Видимо, неслучайно в сохранившихся рукописях порядок строф в некоторых местах перепутан и восстановлен публикаторами лишь условно. В нескольких сохранившихся рукописях (в двух из семи) текст содержит две дополнительные строфы, которые сейчас признаны поздними добавками неизвестного автора, поскольку не соответствуют ни содержанию, ни языку остальных строф; в нашем переводе эти дополнительные строфы не учтены. Перевод выполнен по изданию: Les congés d'Arras (Jean Bodel, Baude Fastoul, Adam de la Halle) / Ruelle P., ed. Paris-Bruxelles: Presses Universitaires de France – Presses Universitaires de Bruxelles, 1967. Коментарии к тексту «Всевышний подыграл сперва, / Да свой удар зачёл за два» – в оригинале неясное место; Г.Рейно считает, что это отсылка к игре в мяч, тогда как П.Рюэль просто констатирует неясность. я позора не скрываю» – проказа считалась не только заразной, но и постыдной болезнью, – как, впрочем, были постыдны и другие изъяны, от бедности или старости – до физического уродства. «Шлю то, чем наврежу едва» – по средневековым представлениям, проказой можно было легко заразиться, в т.ч. через вещи, побывавшие в руках у прокажённого. Бодель шлет друзьям слова и поклоны – то, что не может быть заразным. При этом он передаёт приветы через посредников – Боль, Страдание и Сердце, – а не через предметы и не в письме. Ср. цитату из «Прощаний» Бода Фастуля в предисловии. «Тому, кто прямо под рукой» – по мнению Г.Рейно, речь идёт как раз об отправной точке «виртуального путеше- 196 К н и га з а в е щ а н и й тяжкий мор, эпидемия «антониева огня» (эрготизма, заболевания нервной системы с похожими на ожоги поражениями кожи, вызванного отравлением ржаной спорыньей). В разгар мора одному из брабантских жонглёров, Итьеру, во сне явилась Дева Мария, и возвестила, что он должен пойти на ночное бдение в церковь Марии в Аррасе ближайшую субботу, канун Пятидесятницы, и Богоматерь вновь явится ему и передаст чудотворную свечу, возжжённую от небесного огня, которая и сможет вылечить больных. Такое же видение было и другому жонглёру, Пьеру Норману из Сен-Поль-ан-Тернуа. Но дело было в том, что Итьер и Пьер Норман ненавидели друг друга и каждый из них даже поклялся убить другого при встрече (во время случившейся ранее ссоры Норман убил брата Итьера). Итьер явился к аррасскому епископу Ламберу с рассказом о видении, однако епископ ему не поверил. Когда же с подобным рассказом пришёл и Пьер Норман, епископ решил испытать их, заставив примириться. Примирение враждовавших жонглёров убедило епископа, он дозволил им ночное бдение – и действительно, жонглёры обрели чудесную свечу и знание о том, как с её помощью лечить больных. Стаивавший с горящей свечи жир (вероятнее всего, свеча – с поправкой на эпоху – была не восковая, а сальная) капал в специально приготовленную чашу с водой, из которой потом поили страждущих, что и помогло, по легенде, их вылечить и справиться с эпидемией. Итьер и Норман стали хранителями свечи и, с благословения Ламбера, основали около 1106 г. аррасское Братство Опаленных (Confrérie des Ardents, от названия болезни – le Mal des ardents). Чудотворная свеча хранилась в аррасской церкви Богоматери Опалённых, о которой и говорит Бодель. Адам де ла Аль Адам де ла Аль, «Аррасский Горбун» (между 1240\1250 – 1288\1289, или после 1306) – безусловно, самый знаменитый французский автор XIII века: поэт, композитор и драматург. Как и было принято в те времена, свои произведения он исполнял сам. Вопреки прозвищу, горбуном он Прощания и завещания XIII–XV вв. 197 не был – прозвище перешло по наследству, но зацепилось; один из современников шутил насчет аррасца, «что рифмует так горбато». Отец поэта, Анри Горбун, был, вероятно, на службе у муниципалитета. Возможно, Адам учился в цистерцианском аббатстве в Вошеле, или, что менее вероятно, в Париже и Орлеане. В 1280-х гг. он отправляется в Неаполь в составе свиты графа Роберта II д'Артуа. Сохранившиеся произведения Адама – две пьесы (на русский переведена одна, «Игра о Робине и Марион»; Адам де ла Аль считается первым французским автором светских драматических произведений), 36 песен, 46 рондэ, 14 рондо, вирелэ, балетта, от 5 до 11 мотетов, 18 жё-парти (совместно с другими участниками) и три произведения декламационного жанра: «Прощания», «Слово о любви» и незавершённые «Стихи о смерти». Рондо и песни Адама переводились; он известен как первый композитор, широко использовавший полифонию в светской музыке. «Прощания» написаны в развитие традиции, заложенной Жеаном Боделем, но Адам тут производит типичную для средневековья перестановку с ног на голову. «Прощания» Боделя и его младшего современника Бода Фастуля – «последнее прости» людей, отправляющихся в лепрозорий, т.е. фактически на тот свет, и это прежде всего благодарности остающимся и просьбы о помощи. Адам пишет свой текст перед отъездом – то ли в Дуэ, то ли в Париж, то ли в Неаполь; то ли скрываясь от налоговой, то ли для учебы, то ли с графским двором (и то, и другое, и третье, как будто, имело место). Никакого трагизма, наоборот – радость сказать всем этим людям, что он о них думает, – с сохранением отчасти стилистики, но главное строфической формы памятных современникам прежних «Прощаний». Адресаты Адама – представители влиятельных буржуазных семей Арраса. Перевод выполнен по изданию: Les congés d'Arras (Jean Bodel, Baude Fastoul, Adam de la Halle) / Ed. de Pierre Ruelle. Paris-Bruxelles, Presses Universitaires de France – Presses Universitaires de Bruxelles, 1967. 198 К н и га з а в е щ а н и й Комментарии к тексту «Безжалостно срезала жница» – здесь и далее Адам жалуется на чрезмерный налоговый гнёт. «Подруга милая!» – вероятно, обращение к жене, Мари Леже. .. Рютбе ф Рютбёф (ок. 1230 – ок. 1285; настоящее имя неизвестно, а поэтическое прозвище буквально означает «грубый (неотесанный) бык», «Бычара») был, вероятно, родом из Шампани, но его жизнь связана преимущественно с Парижем. Биографических сведений о поэте почти не сохранилось; многие предположения основаны на аллюзиях, содержащихся в творчестве Рютбёфа, не позволяющих отделить художественный вымысел и риторические преувеличения от биографических фактов. Почти забытый в XV–XVIII вв., Рютбёф, как и многие средневековые поэты, заново «открывается» в XIX в., а позже признается безусловным классиком французской литературы, занимая почетное место в хрестоматиях, антологиях и исследованиях. Применительно к XIII–XIV вв. Рютбёф часто рассматривается как яркий пример языковой вычурности, игры с словами, характерной для средневековой поэзии в целом. Творчество Рютбёфа разнообразно; наиболее известны (и переводились на русский) его антимонашеские памфлеты, связанные с конфликтом Парижского университета и руководства некоторых орденов, где поэт был на стороне университета. Кроме того, важную роль в восприятии творчества Рютбёфа играет стихотворная драма «Действо о Теофиле» – одна из ранних вариаций на фаустовскую тему, переведенная в своё время А.Блоком, – и некоторые стихотворения, объединяемые современными публикаторами в цикл «Стихи обездоленного» (к ним относится и «Покаяние Рютбёфа»), а также написанные им фаблио. Практически неизвестны русскоязычному читателю и мало комментируются во Франции пиетические произведения Рютбёфа (стихотворные жития святых, видения), Прощания и завещания XIII–XV вв. 199 панегирики покровителям и иронико-риторические стихи о крестовых походах. «Покаяние», по всей видимости, отмечает какой-то переломный момент в поэтике Рютбёфа, в начале 1260-х гг.: как правило, его сатирические и фривольные произведения датируются до этого времени, а религиозная тематика появляется после. Перевод сделан по изданию: Rutebeuf. Oeuvres complètes / éd. de M. Zink. P.: Bordas, 1989. T. II. Комментарии к тексту «Всегда влекла меня к участью / Игра своей манящей сластью» – страсть к игре в кости – один из лейтмотивов стихов Рютбёфа; злоключениям игрока, в частности, посвящены самые известные его стихи, предположительно автобиографические «Про голь зимнюю слово» и «О летней голи» (см.: Рютбёф. Стихи обездоленного / Пер. Я. Старцева // Век перевода: Антология русского поэтического перевода XXI века. Второе десятилетие / Сост. Е.В. Витковский. – М.: Водолей. 2012). «Я рифмовал, пороки пел / Одних, чтоб быть другим по нраву» – явная аллюзия на антимонашеские стихотворные памфлеты Рютбёфа. «Коль Та, в ком Бог зачат...» – Дева Мария, которая в средние века почиталась прежде всего как заступница на Страшном Суде. «И Египтянку Божий свет / Спас от греха и от содома» – имеется в виду эпизод из жития св. Марии Египетской, которая обратилась к праведной жизни после явления ей Богоматери. Рютбёф позже написал стихотворное житие св. Марии Египетской. «Мы с лисом хитростью похожи» – комментаторы видят здесь аллюзию на одно из собственных произведений Рютбёфа, связанных с традицией Романа о Лисе, «Изворотливый Лис». 200 К н и га з а в е щ а н и й Николь Бозон Николь Бозон (до 1290 – после 1350), францисканский монах, был родом из Норфолка, учился в Оксфорде, однако большую часть жизни, видимо, провел в окрестностях Ноттингема, в каком-то из тамошних монастырей. Известно, что у Бозона было право, обычно имевшееся только у епископов, отпускать грехи людям, отлученным от церкви за насилие, причиненное лицам духовного звания. Всё его литературное наследие написано на англо- нормандском языке, – т.е. на одном из языков «ойль» или, в другой терминологии, на одном из диалектов старофранцузского. По существу, это один из последних крупных франкоязычных авторов, живших в Англии: произведенная вскоре Дж. Чосером «языковая революция» делает новым языком литературы уже английский, тогда как англо- нормандский постепенно исчезает из литературы и из обихода. Собственно наследие Николя Бозона – сборник exempla (поучительных историй), чрезвычайно популярный и даже переведенный на латынь, аллегорические поэмы, в т.ч. весьма занимательная «Колесница Гордыни», стихотворные жития святых, гимны Богоматери и проповеди, одна из которых здесь и представлена. Перевод выполнен по изданию: Meyer P. Notices et extraits du ms. 8336 de la bibliothèque de sir Thomas Phillipps, à Cheltenham // Romania, # 13, 1884. Ватрике из Кувена Ватрике Брассенье из Кувена (до 1319 – после 1329) не оставил о себе никаких биографических данных, кроме имен покровителей, при дворах которых он подвизался: Гоше Шатильонский, Ги Шатильонский, графы Блуа и Авен. Вместе с тем, его творческое наследие сравнительно невелико (32 произведения), но разнообразно: хвалебные посвящения покровителям, морализаторские стихи (в т.ч. одно «Зерцало принцев»), поэмы о куртуазной любви, фаблио, фатрас (именно два последних жанра обеспечили Прощания и завещания XIII–XV вв. 201 ему известность среди потомков). «Исповедь Ватрике» в основном интересна используемой стихотворной техникой. выполнен по изданию: Dits de Watriquet de Couvin publiés pour la première fois d'après les manuscrits de Paris et de Bruxelles et accompagnés de variantes et de notes explicatives par Aug. Scheler. Bruxelles: Devaux, 1868. Комментарии к тексту «Та, на кого храню надежду» – Дева Мария, которая в средние века почиталась прежде всего как заступница на Страшном Суде. Эсташ Дешан Эсташ Морель (1346–1406), прозванный Эсташ Дешан, т.е. «загородный, сельский», за свою любовь к дачной жизни – один из самых известных и плодовитых поэтов XIV века. Ученик Гийома де Машо, Дешан изучал тривиум в Реймсе и право – в Орлеане. В 1367 году, не окончив курса, он поступил рассыльным на королевскую службу, сменил впоследствии множество должностей, дослужившись до места бальи (судебного и финансового чиновника) в Валуа. Обретаясь при дворе, Дешан участвует в фландрских кампаниях Карла VI, а в 1384–1385 едет с посольством в Венгрию. В 1390-х гг. Дешан провоцирует недовольство герцога Луи Орлеанского, критикуя его политику, выходит в отставку и заканчивает жизнь в бедности и относительной изоляции. Во многом именно Дешану обязана своей фиксированной с тех пор формой французская баллада – пожалуй, наиболее популярная из появившихся во Франции строфических форм. Сам поэт написал их больше тысячи, также как десятки и сотни рондо, вирелэ, лэ – и определил для потомства их строгий канон, как в собственном поэтическом творчестве, так и в одном из первых на французском языке трактатов о стихосложении, «Искусство писать и 202 К н и га з а в е щ а н и й слагать песни, баллады, вирелэ и рондо» (по-русски часто упоминается как «Искусство поэзии»). Самое крупное поэтическое произведение Дешана – долгое, наполненное цитатами, морализаторское «Зерцало брака». Влияние поэта на современников и последующее поколение очень заметно, но к концу XVI века Дешана забывают, чтобы воскресить его творчество только в XIX в. «Завещание забавы ради» представляет собой поэтическое послание друзьям; его влияние на Франсуа Вийона считается несомненным. Перевод выполнен по изданию: Eustache Deschamps, Oeuvres complètes, éd. Antoine Queux de Saint-Hilaire (t. 1-6) et Gaston Raynaud (t. 7-11), Paris: Firmin Didot pour la Société des anciens textes français, 1878–1904, t.8. Комментарии к тексту «...Покоиться желаю / На воздусях, дабы гния / Не стала прахом плоть моя» – пародия на классическое для завещаний указание места для захоронения. «Но с мехом – все ж согреет тело», и далее – «Как в бане я нагой, одною / Обёрнут белой простынёю» – типичная для Дешана фонетическая игра слов (в нашем переводе: «с мехом» – «смехом», «нагой» – «ногой»). «А также, для Господних Псов» – т.е., для доминиканцев; следующие строки – намек на их инквизиторскую активность; в целом эти строки пародируют традиционный для средневековых завещаний пункт о передаче части имущества церкви. «Пусть Серые получат братья» – «серые братья» – францисканцы, по цвету ряс. «А Белым завещать могу...» – здесь – премонстранты, по цвету ряс. «Я оставляю в Камбрези / Большую крепость Нефшатель» – крепостей и укреплений с таким названием (буквально – «новая крепость») всегда было много, точное место установить затруднительно. «Гонессу, славный городок» – городок близ Парижа. «Я мэтру Николя дарую...» – Николя Мартен, чиновник королевской казны. Прощания и завещания XIII–XV вв. 203 «Пусть Матюрен возьмёт» – вероятно, Матюрен де Лиль, приятель Дешана. «Пусть Сен-Дени Дени Святой / Оставит за собой навечно» – в оригинале также игра слов, Le Lendit laisse a Saint Denis / Chascun an perpetuelment. Жан Ренье Жан Ренье (ок.1390 – после 1468) служил бургундским герцогам (Филиппу Доброму большей частью), был бальи (полномочным представителем с надзорными и судейскими функциями) в своём родном городе Оксерре. Во время служебной поездки в Руан, Ренье был захвачен какими-то лесными стрелками и продан королевским властям за процент от предполагаемого выкупа: вражда между бургундским и французским двором делала такую практику весьма распространенной. Пока выкуп платить было некому и не с чего, он полтора года провел в тюрьме в Бове, где и написал большую часть прославившей его книги «Удачи и злоключения»; продав часть своих владений и оставив жену со старшим сыном в качестве заложников, Жан Ренье вышел на свободу после полутора лет заключения, уплатив треть выкупа (впоследствии, возместив оставшееся, он освободил жену с сыном). Книгу стихов, перемежающихся и прозаическими заметками, поэт потом редактировал и совершенствовал. «Завещание» и «Прощания» написаны в 1432 г., в то время, когда поэт уже отчаялся получить хотя бы часть средств для выкупа, а королевская администрация стала дурно относиться к пленнику, сочтя его бесперспективным (обсуждалась даже идея казни, но у Жана Ренье нашлись знакомые и при французском дворе, заступившиеся за него перед дофином). Предсмертные настроения связаны не только с неопределенностью в отношении будущего, но и с постоянно ухудшающимся здоровьем. Перевод выполнен по изданию: : Les fortunes et adversitez de feu... Jehan Regnier, escuyer, en son vivant seigneur de Garchy et bailly d'Aucerre. Jean de La Garde (Paris), 1526. 204 К н и га з а в е щ а н и й (Электронная версия в электронной библиотеке Gallica: http://gallica.bnf.fr ). Комментарии к тексту Завещание «Когда бы голос был второй» – т.е., чтобы не один только священник пел requiem. «Витри в моих делах поверен» – об упоминаемых здесь и далее персонажах ничего не известно. «Мой дух я в руки предаю / Твои, небесный Отче святый!» – в оригинале на латыни, In manus tuas Domini, commendo Spirito meum (Lucas, 23:46). «Такой-то мол» – по количеству слогов соответствует имени Жеан Ренье; вероятно, упоминать в эпитафии собственное имя напрямую автор всё же не решился. «Проходит так мирская слава» – в оригинале на латыни, Sic transit gloria mundi. Прощания «Прекрасный герцог, доблестный властитель...» – Филипп III Добрый (1396–1467), герцог Бургундский, граф Фландрский, граф д'Артуа, сюзерен Жана Ренье. «Сиятельная дама, герцогиня...» – Изабелла Португальская (1397–1471), третья жена Филиппа Доброго (с 1430). «Прощайте с миром, жители Везле...» – Везле (Vezelay), местечко недалеко от Оксерра, в средние века – крупный религиозный центр, привлекавший паломников. Пьер де Нессон Пьер де Нессон (Pierre de Nesson, 1383–1442?), клирик и адвокат, иногда цитируемый как теолог. Родом из богатой торговой семьи, связанной с Беррийским двором (дед и отец поэта регулярно кредитовали герцога Беррийского), Нессон служил герцогу Беррийскому, потом Жану Бурбону, в феодальной войне XV в. был на стороне партии Арманьяков. В 1413 г. это едва не кончилось для него Прощания и завещания XIII–XV вв. 205 плачевно: во время парижского восстания сторонников другой феодальной партии, Бургиньонов, Пьер де Нессон чуть не был утоплен в Сене и провел несколько месяцев в тюрьме. Получив, по-видимому, образование в Париже и Орлеане (отсюда статус «мэтра»), в тридцать с лишним лет Пьер де Нессон был эмансипирован от родителей и перешел на королевскую службу: он принимал активное участие в посольстве, отправленном Карлом VII к папе Евгению IV. Сын Пьера де Нессона продолжил торговый бизнес предков; построенная на его пожертвования церковь до сих пор сохранилась в городке Эгиперс (Овернь), на родине поэта. Однако семья явно была склонна к литературе: племянница поэта, Жаметта де Нессон, также была поэтессой, которую современники ставили наравне с Кристиной Пизанской. Увы, от неё сохранилось лишь одно рондо, хотя написано стихов было много. Нессон известен прежде всего как автор «Всенощной мертвецов» (Vigiles des Morts), стихотворного развития некоторых тем Книги Иова, и «Лэ о войне», стихотворной полемики с «Лэ о мире» Алена Шартье. «Завещание» Нессона, возможно, не является поэтическим шедевром, но вполне может стать особой главой в энциклопедии средневековой жизни. Комментаторы по-разному этот текст оценивали: поначалу как свидетельство средневековой простоты и наивности, потом – как дерзкое риторическое упражнение. Истина, видимо, где-то посередине. Встречается под следующими заголовками: Testament du Maistre Pierre de Nesson, Oraison a Nostre Dame, Supplication a Nostre Dame, Hommage a Nostre Dame. Перевод выполнен по изданию: La Dance aux Aveugles et autres Poësies du XV. Siécle, extraites de la Bibliotheque des Ducs de Bourgogne, s.l., 1748. (Современное репринтное переиздание – V.A. Labitte, Paris, 1974.) Комментарии к тексту «Себе родившая Отца» – распространенная в средневековой литературе манера осмысления места Девы Марии Прощания и завещания XIII–XV вв. 207 «Кто здесь на милостыню падок, / Кто нищ, кому живётся скверно – / В рай попадет уже наверно» – ср., напр., Матфей, 19:21; 5:3. «И, милость обретя такую, / Потом оттуда ни в какую, / Мол там и есть их отчий дом» – ср. 2-е к Коринф., 5:1. «В раю не клирик, а тупица» – ср. Матфей, 23:13, 5:20; Марк, 2:16. «Ещё во времена Оттона / Был мир и царствие закона» – видимо, речь идёт об Оттоне III (980 – 1002, прав. с 983), последнем императоре Священной Римской империи, державшем столицу в Риме и пытавшимся объединить светскую (императорскую) и духовную (папскую) власть. «Вы назвались его рабою – При том свидетель ангел был» – ср. Лука, 1:38, 46, 48. Анри Бод Анри Бод (1415? – после 1496) часто сравнивается с Вийоном: современник, язвительный сатирик, проблемы с правосудием, популярность при жизни, неизвестные дата и обстоятельства смерти... Но посмертной славы он не получил; французский комментатор язвительно замечает, что Клеман Маро оттого, наверное, не стал издавать после Вийона ещё и Бода, что украл у него несколько строчек. Конечно, дело и в том, что масштаб этого поэта не сопоставим с Вийоном. Бод каким-то образом был замешан в Прагерии (феодальном восстании французских баронов), потом стал королевским налоговым инспектором. Первая судимость: обвинение в лихоимстве, 14 месяцев под следствием, оправдан. Вторая судимость: то же обвинение, признан виновным, лишение должности и тюрьма. 20 лет спустя (уже вернувшись на должность) Бод пишет сатирическое моралите, которое после постановки было запрещено, автор и исполнители – в тюрьме. Он снова возвращается на должность, назначается исполнителем по указу о конфискации имущества одного из бургундских вельмож (Антуана Старшего Бастарда), чьи люди его хватают, калечат, бросают в тюрьму. В тюрьме 208 К н и га з а в е щ а н и й он какое-то время жив и требует справедливости, потом следы теряются. Перевод выполнен по изданию: Les vers de maître Henri Baude, poète du 15e siècle, recueillis et publiés, avec les actes qui concernent sa vie/ ed. Jules Quicherat, Paris: A. Aubry, 1856. Комментарии к тексту Рене де Булиньи – королевский казначей в 1440-х гг. Сеньор де Тренель, Гильом Жувенель дез Урсен – брат Жана Жувенеля дез Урсен, канцлер Франции. Жан Дове, сеньор де Кланьи – первый председатель тулузского, потом парижского парламента . Ален Делакруа – персонаж неизвестный, но, судя по упоминающимся регистрам, которые он возит с собой – нотариус или чиновник. Барбо – персонаж неизвестный, но, судя по дальнейшему тексту – мелкий судебный служащий. «На обувной рожок пойдёт язык» – вероятно, одно из первых упоминаний этого предмета обихода во французской литера т уре. Бальи – должность королевского наместника-судьи. «Мои прицепит уши невозбранно, Поскольку он своих давно лишён» – отрезание ушей было распространенным наказанием для мошенников и казнокрадов. « Жюльен.., Колетта.., Бод» – персонажи неизвестны. «Сезон забоя поросят» – ноябрь или декабрь. «В году, принесшем славные прибытки...» – 1465 год, когда после дождливого лета случился неурожай. «Меж гадиной огромной и оленем...» – описание большого зала Дворца правосудия в Париже: чучела оленя и гигантской змеи, окна на три разных двора, парные статуи Карла Великого и Людовика Святого, статуя Карла V, мраморный подиум. «Чем жить пером и окормляться криком» – т.е. Барбо вел записи и оглашал решения, либо вызывал просителей. Прощания и завещания XIII–XV вв. 209 Жан Молине Жан Молине (1435–1507) – фламандец, один из самых ярких «великих риториков», придворный хронист бургундских герцогов. Получив образование в Париже, Жан Молине оказывается в 1460-х гг. при бургундском дворе, становится помощником Жоржа Шастеллена, официального хрониста герцогства, а после его смерти сам превращается в официального историографа двора. Его продолжение «Хроники деяний моего времени» Жоржа Шастеллена охватывает период с 1474 по 1507 гг. Другое крупное прозаическое произведение Молине – переложение (фактически – прозаический перевод, поскольку язык за два века изменился очень сильно) «Романа о Розе». Как поэт Жан Молине известен прежде всего в качестве одного из лидеров и идеологов литературного движения «великих риториков», в творчестве которых стихотворная риторика (игры с рифмами, двойными и тройными смыслами, стихотворные анаграммы, ребусы и пр.) достигла невероятного уровня. Многие литературные стандарты этой группы получили отражение в написанном Молине «Искусстве риторики». Многочисленные поэтические произведения Жана Молине (пиетические поэмы, аллегории, панегирики и сатиры, баллады, скабрёзные фатразии и пр.) были объединены издателями XVI в. в сборник под названием «Деяния и писания Жана Молине». «Завещание войны» считается связанным с влиянием «Большого завещания» Ф. Вийона; по стилистике и идеологии весьма характерно для творчества Молине. Перевод выполнен по изданию: Les faictz et dictz de Jean Molinet, t. 2 /ed. N.Dupire. P.: Société des anciens textes français, 1936. Комментарии к тексту «И по трибутам приговоры» – трибут – один из видов податей по римскому праву; подати и поборы вообще. «Обещанный аннуитет» – аннуитет (здесь) – ежегодные выплаты. 210 К н и га з а в е щ а н и й «А коли многих обдирал – Наживкой будь для обирал...» и ниже – «Я завещаю тем проворам...» – сравнительно простые и безобидные примеры словесной эквилибристики, характерной для риториков и для Молине в частности (у него есть стихи, целиком состоящие из однокоренных слов). «И быть компании примером» – «компания» (здесь) – отряд наемников. «Я завещаю вам, девицы» – здесь, как и во всей строфе, очевидны скабрёзные намеки. Отказная Винозная Одно из самых популярных подражаний Вийону, во множестве появлявшихся в конце XV и в XVI вв. Перевод выполнен по изданию: Recueil de poésies fran çoises des XVe et XVIe siècles: morales, facétieuses, historiques/ éd. Anatole de Montaiglon, James Meyer de Rothschild, P.: Jannet, 1856. Т.3. «Я, Винознай...» – имя «короля пропойц» не только буквально означает «винознай» (tastevin), но и является названием собственно тастевэна, специального сосуда для дегустации вин. В русскоязычной литературе это стихотворение упоминается как «Завещание Тастевена». «Мой пурпуэн для носки гожий» – пурпуэн – род одежды, короткая, часто стёганая куртка или жилет. «И христарадник именитый» – вероятно, имеется в виду Принц нищих, глава нищенской корпорации. «Мой рог, испытанный на деле» – здесь, как и во всей строфе, весьма вероятны скабрёзные намёки. «...Мускаде с Розеттой, Гальяк и Мирабо... Где сенжангонское вино?» – перечисляются марки вин, пользовавшихся популярностью в средние века. Мускат можно попробовать и сейчас, но виноградник Сен-Жангон в окрестностях Блуа уже не существует, – между тем, авторы XIV–XV веков часто называют его среди лучших; лишь Прощания и завещания XIII–XV вв. 211 с XVI века пальма первенства переходит к бургундским виноградникам. «Хлебать по моему наказу, Нажить багровую личину, А после – белую проказу» – считалось, что невоздержанность и потребление испорченных продуктов и напитков может быть причиной проказы. «Меньшие справятся и так, Ведь каждый народился блудным» – пародийный намек на библейскую историю о блудном сыне. «Достойный мэтр Жан Кирной» – в оригинале Par dessoubz maistre Jehan Pion. Завещание Раго Жан Раго (? – до 1530?) – персонаж столь же исторический (слишком много свидетельств современников, чтобы сомневаться в его существовании), сколь и легендарный (почти всё, что о нём известно – данные изустного и литературного характера). Итак, Раго – Принц нищих, король уличных попрошаек и преступников, живший на рубеже XV–XVI веков. Вошёл в историю и чуть ли не в пословицы благодаря своему мастерскому владению словом – его упоминают и как умельца уговорить на что угодно, и как острослова (в этом качестве на него ссылаются позже Клеман Маро и Франсуа Рабле). По одной из гипотез, слово «арго» как обозначение особого языка преступников, происходит именно от имени Раго. Считается, что Раго происходил из зажиточной анжуйской семьи, получил какое-то образование, и лишь потом погрузился на парижское дно. О литературных дарованиях Раго ничего не известно, и два написанных от его имени стихотворных текста («Жалобы Раго» и публикуемое здесь «Завещание Раго») являются, вероятнее всего, анонимными стилизациями начала XVI в. Перевод выполнен по изданию: Recueil de poésies françoises des XVe et XVIe siècles: morales, facétieuses, historiques/ éd. Anatole de Montaiglon, James Meyer de Rothschild, P.: Jannet, 1856. Т.5. 212 К н и га з а в е щ а н и й «Атропос, угрюмая старуха» – одна из трёх Мойр, обрезающая нить человеческой жизни. Явная отсылка к «Большому завещанию» Вийона. «Так буду по-большому завещать» – пародийная отсылка к Вийону. «Оставлю августинцам для размену» – представители одного из нищенствующих орденов, тесно связанные со всеми аспектами профессионального нищенства. «...что в Святой часовне» – Сент-Шапель, домовая церковь французских королей. «В Шатле пусть адвокаты, прокуроры...» – крепость Шатле, где располагались тюрьмы и судейские чинов ники. «Оставить за обеденный билет» – т.е., за письменное обещание покровителя оплатить обед своего клиента. «Казак тесьмой обшитый» – род одежды, короткий плащ с широкими или прорезными рукавами. «Монахам нищим» – имеются в виду четыре нищенствующих ордена – Францисканцы, Доминиканцы, Кармелиты и Августинцы – уставы которых ограничивали или запрещали владение имуществом. Францисканцев во Франции часто называли кордельерами из-за обета подпоясываться верёвкой (фр. corde, верёвка), а доминиканцев – якобинцами, поскольку орден первоначально формировался вокруг монастыря св. Иакова. «Затем, серков откормленных моих...» – вероятнее всего, речь идёт о вшах. Франсуа Вийон * Окончательная редакция самого крупного из дошедших до нас произведений Вийона с достаточной достоверностью датируется 1462 годом. Первое типографское издание «Большого завещания» имело место в 1489 году (т.н. издание Пьера Леве), оно в конечном счете служит основой всех последующих изданий этого произведения. Примечания к «Большому завещанию» Франсуа Вийона состав- * лены Е. Витковским Прощания и завещания XIII–XV вв. 213 К 1489 году Вийона уже не было в живых – ни по традиционной современной версии, согласно которой о поэте нет ни единого достоверного свидетельства после 8 января 1463 года, ни по легендарной версии Рабле, согласно которой Вийон прожил оставшиеся ему годы в пуатевинской обители Сен-Максен и умер около 1484 года. Поэма синкретична, ибо построена из произведений, написанных в ранние годы, – самым ранним традиционно считается «Баллада для Робера Этувиля», написанная в 1447 или 1448 году, когда Вийону было не более восемнадцати лет; в начальных строках этой баллады как акростих читается имя «Амбруаза», т.е. Амбруаза де Лорэ, жена парижского прево д’Этувиля (или д’Эстутвиля в современном Вийону чтении). Интересно то, что в построении «Большого Завещания» Вийон явно придерживается каких-то неведомых нам принципов нумерологии: лишь написав первые сорок восьмистиший (именно столько было в более раннем «Малом Завещании», или просто «Лэ»), прибавив ещё одно, автор начинает включать в корпус поэмы баллады и первой же ставит самую впоследствии знаменитую – «Балладу о дамах былых времен». В целом «Большое завещание» следует традиции средневекового жанра, отчасти представляя собой прямую пародию на аналогичное (уже само по себе пародийное) «Завещание» Эсташа Дешана (1346–1406/1407), условно датируемое 1389 годом. На русский язык полностью «Большое завещание» Вийона было переведено Ф. Мендельсоном (1927–2003), опубликовано в книге сокращенного по цензурным соображениям собрания стихотворений Вийона в 1963 году; Ю. Кожевниковым (1922–1993) – издано посмертно в 1993 году; Ю. Застырцем (р. 1959); а также Ю. Корнеевым (1921–1995) – издано также посмертно в 1996 году. В РГАЛИ хранится неоконченный перевод «Большого завещания», работу над которым вел в 1950-е годы А.М. Арго (1897–1968), отдельные же отрывки (особенно баллады) переводились десятками поэтов, начиная с 1900 года. Таким образом, перевод Геннадия Зельдовича представляет пятую попытку переложить целиком главное произведение Вийона русскими стихами, и попытка эта – первая в XXI веке. 228 К н и га з а в е щ а н и й Рауль де Удан Рауль де Удан (Рауль из Удана, ок. 1170 – ок. 1230) – один из наиболее известных авторов рыцарских романов артуровского (бретонского) цикла: его определяют то как ученика, то как конкурента, то как эпигона Кретьена де Труа. Авторство одного романа (Meraugis de Portleguez) общепризнано, авторство другого (Vengeance de Radiguel) – под сомнением. В числе прочего тексты Рауля замечательны своей ироничностью (в отличие от того же Кретьена). Рауль, судя по изысканиям французских исследователей, к духовному званию не принадлежал, но в своих произведениях он предстает сторонником цистерцианцев – и авторская нелюбовь к катарам и публиканам более чем очевидна, равно как и презрение к высшему духовенству. Кроме рыцарских романов, Рауль известен как автор по крайней мере двух не менее замечательных произведений – аллегорических поэм, во многом, видимо, положивших начало этому жанру: это представленный здесь «Сон о Преисподней» и «Роман о крыльях» – аллегория на тему рыцарских добродетелей. Кроме того, иногда Раулю приписывается «Сон о Рае», созданный в развитие его «Сна о Преисподней», хотя, кажется, автором является всё-таки анонимный продолжатель. «Сон о Преисподней» (видимо, одно из первых стихотворных видений во французской литературе) послужил основой для множества продолжений и подражаний; какие-то ухватки «адской кухни» можно увидеть и в балладе о злоречивых языках Франсуа Вийона. Перевод выполнен по изданию: Trouvères belges du XIIe au XIVe siècle/ Ed. P.Lebesgue, Paris, 1908. Комментарии к тексту «Каналья стала в Пуату...» – по всей видимости, речь идёт об Алиенор Аквитанской (1122?–1204), герцогине Аквитании из Пуатевинского дома, последовательно бывшей французской и английской королевой. В тексте можно увидеть намёки на благодушное отношение аквитанского двора к катарам, на передачу аквитанского Прощания и завещания XIII–XV вв. 229 домена от Франции к Англии, на строительство в Пуатье городских укреплений, окружавших утёс с замком, и на воздвижение одной из первых в Европе городских башен (беффруа) – символов муниципальной независимости. Именно Алиенор Аквитанская подтвердила городские вольности Пуатье (в середине XII века город самовольно провозгласил коммуну, но был взят королём Франции Людовиком VII). «Мансан и Шарль...» – ни здесь, ни далее, о конкретных персонажах, упоминаемых автором, ничего не известно. «Что, мол, из Англии он родом» – англичане пользовались репутацией пьяниц и забияк. «В Гвинлан заехал ненароком» – в упомянутом местечке в Бретани существовала традиция вызывать всех приезжих на кулачный или палочный бой (занимались этим и дворяне, что ещё несколько столетий давало повод для шуток по поводу манер бретонского дворянства). «Достала вмиг два талеваса» – талевас – маленький пехотный щит, видимо аналог английского баклера. «Они проехали Аверном» – Аверн – пещера в Италии, которую в античности считали входом в царство мёртвых. публикана вверх спиною, И ткач был для меня столом» – публиканы, ткачи – религиозные общины катарского толка, существовавшие особенно в северной Франции. «И ждут с надеждою Гормона, А с ним – его людей колонны» – Возможно, имеется в виду кто-то из связанных с катаризмом сеньоров де Грамон, например Вивиан II или Реймон II. «Монахов чёрных в маловерьи» – «чёрные монахи» – бенедиктинцы, по цвету рясы.