Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Russian Academy of Sciences Institute of Philosophy Russian State University for the Humanities Value Discource in Sciences and Theology Moscow 2009 2 Российская Академия Наук Институт философии Российский государственный гуманитарный университет Ценностный дискурс в науках и теологии Москва 2009 3 УДК 211 ББК 15.56 Ц 37 Prepared and printed thanks to financial assistance of the programme «Global Perspectives on Science and Spirituality» (Paris) and the Templeton Foundation (USA) Ответственные редакторы: И.Т. Касавин, чл.-корр., доктор филос. наук В.П. Филатов, М.О. Шахов, доктор филос. наук, доктор филос. наук Ю.С. Моркина, кандидат филос. наук (уч. секретарь) Рецензенты доктор филос. наук И.А. Герасимова доктор филос. наук В.Д. Губин Ц 37 Ценностный дискурс в науках и теологии [Текст] / Рос. акад. наук, Ин-т философии, Рос. гос. гуманитар. ун-т ; Отв. ред. И.Т. Касавин и др. – М. : ИФРАН, 2009. – 000 с. ; 20 см. – Библиогр. в примеч. – 500 экз. – ISBN 978-59540-0137-2. соотношения наших знаний о мире и человеке с нашими представлениями о том, каким должен быть этот мир, с системой духовно-нравственных ценностей на протяжении всей истории развития теологического и философского дискурса находится в центре внимания мыслителей. Какова роль религиозных ценностей в генезисе и развитии социально-гуманитарных наук? Служат ли духовные ценности различных культур сближению человечества или же усугубляют существующие разделения? В чем особенности аксиологических воззрений выдающихся философов прошлого и современности? Участники конференции «Ценностный дискурс в науках и теологии», в которой приняли участие философы и богословы из ряда известных российских научных центров, в своих докладах обсудили эти и другие «вечные» и в то же время актуальные проблемы. The problem of interrelation of our knowledge about the world and the human being with our values and virtues was always in the focus of attention during the whole history of philosophical and theological discourse. What is the role of religious values in the genesis and development social and human sciences? Do spiritual values serve the union of people or they only make the differences sharper? Are the values functioning in sciences and religions similar or different from each other? The participants of the interregional conference «Value discourse in sciences and theology» represented a number of Russian universities and research centers discussed these and other «eternal» questions which remain urgent forever. . ISBN 978-5-9540-0137-2 ©ИФ РАН, 2009 4 Содержание Предисловие .................................................................................................... 8 Introduction ...................................................................................................... 8 РАЗДЕЛ I. НАУКА И РЕЛИГИЯ – КОМПАРАТИВНЫЙ ВЗГЛЯД НА УЧЕНИЕ О ЦЕННОСТЯХ Part I. Science and religion – a comparative view on value concept И.Т. Касавин. Ценности новой цивилизации: основания поиска и их критическая оценка .......................................................................................... 9 Ilya Kasavin. Values of new civilization: foundations of quest and their critical evaluation ................................................................................ 9 В.С. Стёпин. Философия и религия в социокультурном контексте ............... 22 Vjatcheslav Stepin. Philosophy and religion in socio-cultural context .............. 22 М.О. Шахов. Знания о мире и духовно-нравственные идеалы: существует ли взаимосвязь? .............................................................................................. 36 Mikhail Shakhov Knowledge of the world and spiritually-moral ideals: whether there is an interrelation? .................................................................................. 36 С.П. Щавелев. Переоценки роли религии в обществе и науке: к анализу российского опыта .......................................................................................... 56 Sergey Schavelev. The Reinterpretation of the Role of Religion in the Society and Science: the analysis of Russian experience ..................................................... 56 В.П. Лега. Проблема чуда с точки зрения современного научного и христианского мировоззрения ..................................................................... 73 Victor Lega. The problem of miracle in terms of modern science and Christianity ............................................................................................... 73 Н.В. Омельченко. Аксиологический потенциал светской теологии ................ 96 Nikolay Omelchenko. Axiological Potential of Secular Theology .................... 96 Е.А. Евстифеева. Ценностный континуум веры .......................................... 115 E.A. Evstifeeva. The Value Continuum of Belief ............................................ 115 РАЗДЕЛ II. ЦЕННОСТНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА В СОВРЕМЕННОМ ЕСТЕСТВОЗНАНИИ И В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ Part II. The problem of value in the contemporary natural and social sciences И.Д. Невважай. О природе должного в науке .............................................. 125 Igor Nevvazhay. The Nature of Internal Norms in Science ............................ 125 5 Д.П. Кузнецов. Медицина и биоэтика: проблема интеграции общества ...... 141 D. Kuznetsov. Medicine and bioethics: towards the integration of society ...... 141 В.Б. Злоказов. Психология и религия глазами кибернетики ........................ 156 Victor Zlokazov. Psychology and Religion as viewed by Cybernetics .............. 156 А.П. Забияко. Компьютерные технологии как фактор религиозных трансформаций ............................................................................................. 176 Andrej Zabijako. Computer technologies as the factor of religious transformations ............................................................................ 176 Л.О. Пазина. Проблема ценностей в экзистенциальных духовных реальностях как типах мировоззрения .............................................................................. 182 Lyudmila Pazina. Types of outlooks as a basis of existential spiritual realities ........................................................................ 182 Н.А. Калюжная. Смысл, ценность и вера как дискурсивные основания адаптации и развития человека в гуманистической психологии и теологии .................................................................................. 201 Nadezhda Kalyuzhnaya. Meaning, value and faith as discursive foundations of human adaptation and development in the humanistic psychology and theology ................................................................................ 201 Е.В. Золотухина. Бытийность ценностей: современный познавательный поиск ............................................................ 211 E.V. Zolotukhina. Ontological values: modern scientific research .................. 211 РАЗДЕЛ III. ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ АКСИОЛОГИИ Part III. The historical-philosophical aspects of axiology Б.Л. Губман. Ценностные основания иудео-христианского мировоззрения и философия истории постмодерна .............................................................. 220 Boris Gubman. Value Foundations of Judeo-Christian Worldview and Postmodernist Philosophy of History ............................................................. 220 А.И. Алёшин. Джанни Ваттимо о феномене возрождения христианской веры в эпоху постмодерна (ценности в религии и социогуманитарном знании) ...................................................................... 235 Albert Alyoshin. Gianni Vattimo on the phenomenon of resurgence of Christian belief in post-modern times (values in religion and sociohumanitarian knowledge) .............................................................................. 235 С.В. Рассадин. Проблема становления социологического дискурса как антитезы философской и религиозной метафизикам ............. 257 S.V. Rassadin. On the Problem of the Emergence of the Sociological Discourse as the Alternative to the Philosophical and Religious Social Metaphysics ................................................................................................... 257 6 С.А. Коначева. О теологических истоках фундаментальной онтологии М.Хайдеггера .............................................................................. 267 Svetlana Konacheva. The theological sources of Heidegger¢s fundamental ontology ........................................................................................................ 267 Д.Р. Яворский. Социокультурный универсализм в теологическом и научном дискурсах ..................................................................................... 285 Dmitry Javorsky. Cultural universalism in theological and scientific discourses ................................................................................. 285 Е.Н. Ивахненко. Наука и религия в русском просвещении: от столкновения и конфликта к компромиссу и взаимодействию ........................................... 300 Eugene Ivakhnenko. Science and religion in Russian Enlightenment: from collision and the conflict to the compromise and interaction ................. 300 В.И. Стрелков. О христианских мотивах в философии истории новейшего времени ....................................................................................... 321 Vladimir Strelkov. The Christian motives in modeling of history .................... 321 С.Е. Туркулец. Вера как духовная ценность в религиозном и правовом сознании ..................................................................................... 330 Svetlana Turkuletz. Faith as a spiritual value within religious and legal consciousness ................................................................................................ 330 7 ПРЕДИСЛОВИЕ Данное издание включает материалы конференции «Ценностный дискурс в науках и теологии», которая проходила в октябре 2008 г. в рамках проекта «Наука и духовность» при поддержке Фонда Джона Темплтона (США), Парижского Междисциплинарного университета и Университета Элон (США). Ее организаторами были Институт философии РАН, Российская академия государственной службы при Президенте РФ и Российский государственный гуманитарный университет. В работе конференции приняли участие специалисты по эпистемологии и философии науки, философии и истории религии из Института философии РАН, Российского государственного гуманитарного университета, Российской академии государственной службы при Президенте РФ, Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, Амурского, Тверского, Ростовского и Новосибирского государственных университетов, Курского государственного медицинского университета и других научных учреждений. Среди важнейших проблем, обсуждавшихся на конференции, выделялись следующие: – роль религиозных ценностей в генезисе и развитии социально-гуманитарных наук; – диалог о ценностях в теологии и методологии социально- гуманитарных наук; – ценности как основа для сближения или разделения человечества; онтологическая абсолютность и конвенциональность в религиозных и светских ценностях; – может ли знание о мире быть основой для формирования ценностей (современная теологическая и научная оценка «принципа Юма»); – историко-философские аспекты аксиологии. Участники конференции рассмотрели широкий спектр концепций сущности духовных ценностей – от их традиционной теологической интерпретации до новейших постмодернистских концепций, изучили возможности и перспективы диалога между последователями различных мировоззрений, точки единения и оппозиции ценностного дискурса в теологии и в нерелигиозной науке. 8 РАЗДЕЛ I. НАУКА И РЕЛИГИЯ – КОМПАРАТИВНЫЙ ВЗГЛЯД НА УЧЕНИЕ О ЦЕННОСТЯХ Part I. Science and religion – a comparative view on values И.Т. Касавин ЦЕННОСТИ НОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ: ОСНОВАНИЯ ПОИСКА И ИХ КРИТИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА Ilya Kasavin Values of new civilization: foundations of quest and their critical evaluation The transitional period at the beginning of the XXI century demands new intellectual efforts to find the ways for the future. The philosopher’s role, besides all, is to analyze and criticize worldview systems in order to achieve a future value synthesis. Contemporary cultural resources (science, philosophy, religion, art, myth, moral and everyday consciousness) rooted in different social experience should be critically analyzed in terms of transition from the so called technogenic civilization to a new desirable social and intellectual order. This discourse leads to the following questions. What are values? Are they changeable in the course of history? How can the cultural dynamics be foreseen and influenced? Are there any signs and examples of new value synthesis in the modern culture? Is the synthesis of values belonging to different cultures, social groups and types of intellectual praxis possible at all? How science and religion interact in terms of this? 9 Динамика культуры: идентичность и диалог Современная техногенная цивилизация нуждается в адекватном решении ряда глобальных проблем экологии, демографии, бедности, терроризма и пр. Согласно В.С.Стёпину, есть два сценария в поиске такого решения. Первый основан на доминирующих ценностях современности, или приоритетах: технологического прогресса по отношению к экологии, научной рациональности по отношению к традиции, личности по отношению к обществу, формального закона по отношению к личности, максимизации продукции и потребления по отношению к ресурсам и т.п. Такое решение приведет к еще большему обострению проблем техногенной цивилизации и в итоге к катастрофе. Второй сценарий предполагает радикальную смену ценностных приоритетов. Необходим анализ ее условий, вариантов и возможных последствий, который в целом способен стать предпосылкой сравнения двух типов ценностного дискурса в науках, с одной стороны, и в теологии, с другой. Такому выяснению условий возможности сравнения и взаимодействия этих типов дискурса и посвящено мое сообщение. Проектирование ценностных сдвигов должно учитывать естественное развитие культуры, ее «логику». Какова же логика развития культуры, если использовать модели развития знания, заимствованные из философии науки – кумуляция, смена парадигм или пролиферация? В качестве объективных закономерностей в культуре обнаруживаются все три формы развития. Кумуляция – принцип отбора, исходящий из прошлого (абстрактная философская норма, акцент на идентичности и определенной позиции в диалоге). Подобно аккумулированию истинных фактов и теоретических обобщений в науке эта модель развития культуры представляет последнюю как собрание достижений, основанное на некоторой абстрактной философской норме совершенства. С этой точки зрения, культура сохраняет идентичность человека и тем самым дистанцирует его от других личностей в диалоге культур. Эта форма культурного выбора сильно детерминирована некой рациональной логикой, предполагающей закономерности, открываемые социальными науками. 10 Модель смены парадигм – это революционная феноменология, исходящая из настоящего (конкретная социологическая нормальность, акцент на смене идентичности и перемене позиции в диалоге). Она фокусируется на конкретной социологической норме человеческой деятельности, которая может быть изменена и даже полностью заменена другой. Это означает, что культура понимается как сфера произвольного выбора, где всякая норма совершенно несоизмерима с другой. То же касается и человеческой идентичности и позиции в диалоге культур. Согласно этой модели, история культуры представляет собой совокупность или череду различных культурных типов, которые не могут подлежать оценке или взаимному сопоставлению, а выбор между ними направляется не логикой, а эмоциональными предпочтениями. модель – пролиферация – основана на принципе релятивистского демократизма, исходящего из будущего (слепая психологическая открытость, акцент на утрате идентичности и произвольности позиции в диалоге). Любая цель, сформулированная четко, оказывается малодостижимой, она почти не имеет общего с реальными результатами человеческой деятельности. Поэтому будущее непредсказуемо, и одновременно только будущее позволяет сделать выбор post factum между различными культурными системами. Эта модель предполагает, что нет смысла говорить о какой-то определенной идентичности, о самодостаточной позиции в диалоге. Единственная ценность здесь есть, поэтому, широкая психологическая открытость новому. Лозунг этой модели: «цель ничто, движение все». Я рискну утверждать, что все эти три культурных сценария могут быть прослежены в истории. Однако логика культуры – не описание закономерностей. В значительно большей мере она есть проективная, интенциональная стратегия практического вовлечения в культурное творчество и его теоретическое понимание. И если такой выбор возможен, то у него должны быть мировоззренческие основания, анализ которых делает выбор осмысленным. 11 В.С. Стёпин ФИЛОСОФИЯ И РЕЛИГИЯ В СОЦИОКУЛЬТУРНОМ КОНТЕКСТЕ Vjatcheslav Stepin Philosophy and religion in socio-cultural context The functions of science and religion in culture appear as completely different but the close analysis reveals their complementarity. Society viewed as a holistic organic system comprises both the processes of stability and changeability. The intention of science towards the creation of new knowledge makes it the most significant factor of changes in culture and society. Religion in its turn functions as a saver of traditions, stable values and virtues, and accumulates the historically approved experience of human adaptation to nature and society. Функции науки и религии в культуре внешне выступают как противоположные, но при более внимательном анализе они предстают как дополнительные. Если рассматривать общество как целостную органическую, развивающуюся систему, то в его динамике можно выделить процессы устойчивости и изменчивости. Соответственно в культуре возникают программы, выражающие устойчивую наследственность социальной жизни, и программы, нацеленные на ее изменения. Развитие, не приводящее к гибели социального организма, возможно только при сбалансированности обоих типов программ. Если с этих позиций рассматривать науку и религию, то интенция науки на порождение нового знания делает ее важнейшим социальным фактором изменений в культуре и обществе. Что же касается религии, то она выступает хранителем традиций, устойчивых ценностей, аккумулирующих исторически апробированный 22 опыт социальной адаптации человека к природе и социальным общностям. Достаточно вспомнить, что именно в историческом развитии мировых религий кристаллизовались общечеловеческие нравственные ценности. Золотое правило нравственности («поступай по отношению к другим так, как ты хотел бы, чтобы они поступали по отношению к тебе») признается во всех мировых религиях. Заповеди «не убий», «не укради» и др. так- же выступают как идеалы, регулирующие человеческие отношения. Правда, общечеловеческие ценности не выделены в чистом виде ни в одной из мировых религий. Они, будучи общим, инвариантным содержанием, сплавлены с особенным, с конкретными интерпретациями, выражающими специфику той или иной культурной традиции. Диалог между различными религиями, о котором сегодня пишут и говорят как об одном из важнейших аспектов диалога культур, затруднен именно в силу этого жесткого сплава общечеловеческого и специфических его интерпретаций. Следствием непримиримости специфических трактовок общих принципов является конфронтация между религиозными конфессиями, доходившая в предшествующей истории человечества до религиозных войн как крайнего проявления религиозной нетерпимости. основана на вере, а вера предполагает эмоциональное состояние человека, нацеленного на отстаивание принципов веры. Для религии эти принципы незыблемы. Наука также опирается на определенную систему принципов. Она формирует картину мира, которая описывается в системе онтологических постулатов (принципов). Например, принципы неделимости атомов, мгновенной передачи сил (дальнодействия), лапласовского детерминизма, принцип абсолютности пространственных и временных интервалов (абсолютное пространство и время) описывали механическую картину мира. Эта картина мира господствовала в науке XVII– XVIII вв. Кроме онтологических принципов в науке используются методологические принципы. Они характеризуют принятую на определенном историческом этапе развития науки систему идеалов и норм исследования (идеалов и норм объяснения и описания, доказательности и обоснования, стро23 М.О. Шахов ЗНАНИЯ ОБ УСТРОЙСТВЕ МИРА И ДУХОВНО-НРАВСТВЕННЫЕ ИДЕАЛЫ: СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ВЗАИМОСВЯЗЬ? Mikhail Shakhov Knowledge of the world and spiritually-moral ideals: whether there is an interrelation? The author examines three different variants of the answer to a question put in the name of article. In Platon’s doctrine and in Christian theology of concept of goods and validity, a precept of the God exists as an objective reality. Therefore in these doctrines there is no contrast between statements about existing and statements about due. The knowledge of the existing world simultaneously gives knowledge of what it should be. The second variant of the answer contains in known “principle Hume”: it is impossible to pass logically correctly from statements about existing to statements about due. Ethics are not deduced from knowledge of the world. The third variant of the answer gives a postmodernism. Our knowledge of the world is subjective and doubtful. Especially there is no objective ethics, concepts about goods and a harm are relative. В моем докладе на конференции «Проблемы демаркации науки и теологии: современный взгляд», состоявшейся в ИФ РАН в мае 2007 г. были рассмотрены общие качества, сближающие научное и религиозное знание. Важнейшим среди них мне представляется реализм или объективный характер обоих видов знания, стремящихся давать адекватное представление об устройстве мироздания и в этом решительно расходящихся с постмодернистскими релятивистскими концепциями познания. В данной работе производится дальнейшее развитие выводов презнания- доклада: уверенность в обладании истинными ми об устройстве мироздания порождает у богослова и у ученого 36 претензии, на то, что они также обладают и знанием о том, кадолжен мир. Можно ли говорить о наличии онтологической, сущностной связи между знанием о мире и системой ценностей, можно ли вывести второе из первого? Хотел бы оговориться, что я не делаю, без особой необходимости, различения между оценочными и предписывающими высказываниями, ввиду того, что в рамках обсуждаемой проблемы эти высказывания, как правило, могут быть сводимы друг к другу. То, что оценивается положительно, – есть должное, то, что оценивается негативно, – есть воспрещаемое. В деонтической логике нормы иногда рассматриваются как частный случай оценок. Особые случаи, например, когда прескрипция не содержит моральной оценки предписываемого действия и представляет собой подобие технической инструкции, алгоритма, оговариваются нами специально. Обсуждая проблему «выводимости» ценностей из знаний, следует заметить, что в истории философской мысли не менее представительно разработана и альтернативная точка зрения, согласно которой рационалистический дискурс постоянно выступает в роли «служанки ценностей», изобретая обоснования тому, что изначально постулировано волевым решением в качестве моральных норм. Вспомним хотя бы известное изречение Ницше: «…нравственные (или безнравственные) цели составляют в каждой философии подлинное жизненное зерно, из которого каждый раз вырастает целое растение. В самом деле, мы поступим хорошо (и умно), если для выяснения того, как собственно возникли самые отдаленные метафизические утверждения данного философа, зададимся сперва вопросом: ка1 мораль имеется в виду (имеется им в виду)?» . Б.Рассел также скептически относился к стремлениям философов выводить нормативные утверждения из знания о мире и полагал, что первично их желание навязать миру некие представления о должном и недолжном, а не знание объективной реальности, из которой выводимы эти суждения долженствования. «Философия в течение всей своей истории состояла из двух частей, не гармонировавших между собой. С одной стороны – теория о природе мира, с другой стороны – этические и политические учения о том, как лучше жить. Неспособность 37 С.П. Щавелёв ПЕРЕОЦЕНКИ РОЛИ РЕЛИГИИ В ОБЩЕСТВЕ И НАУКЕ: К АНАЛИЗУ РОССИЙСКОГО ОПЫТА Sergey Schavelev The Reinterpretation of the Role of Religion in the Society and Science: to Analyze Russian Experience Before the Great October Revolution in Russia Orthodox Church was one of the cornerstones of Empire. Then in Soviet Union every forms of religion was discriminated as social harm and dammed phenomena. Nevertheless, in contemporary Russia we can observe a contradictive situation. The freedom to choose different churches, confessions and sects, or a free refuse of every God led to not only positive results. The competition of different church clans, groups, dogmata, doctrines became a constant have sometimes cruel forms. The alliance of state and main confessions show the pragmatic and manipulation aims of church establishment. We see how science as a paradigm of social mind gives up many aspects of social life, with was occupied by church’s dogmata and paranoia of folk mentality. Moreover, the evident mission of russian “intelligentsia” is to restore the balance of religion and scientific experience in souls and minds of people. This article is concerned to this fundamental problem. Печерские иноки, выстроясь в ряд, Протяжно поют: аллилуйя! А братья княжие друг друга корят, А жадные вороны с кровель глядят, Усобицу близкую чуя... А.К.Толстой. Три побоища В графе «преступленье» – епископ. В графе «преступление» – поп. И вся – многотысячным списком профессия в лагерь идет. За муки, за эти стигматы, религия, снова живи. И снова святые все святы. Все Спасы – опять – на крови. Б.А.Слуцкий 56 Ценностный дискурс в науках и теологиях (их ведь столько же, сколько достаточно традиционных конфессий) не может миновать реального исторического опыта отношений религии и церкви с обществом, в том числе такой частью культуры развитого социума, как наука. Но упомянутый опыт в свою очередь составляет предмет бесконечных споров между представителями разных систем ценностей – старых и новых; консервативных, либеральных и радикальных; светских и клерикальных. Образуется замкнутый круг диаметральных интерпретаций вроде бы одних и тех же смыслов. Вряд ли он будет когда-нибудь окончательно разорван и восторжествует нечто вроде глобального экуменизма внутри религиозной сферы культуры и вне ее – полное взаимопонимание религии с наукой, политикой, искусством, даже повседневностью. Но ослабить конфликтогенность этой «смысловой удавки» для нормализации развития духовной и материальной культуры должно быть возможно, в том числе путем таких диалогов и рекомендаций, которые практикует всероссийский и международный форум «Наука и духовность» по главе с И.Т.Касавиным и его соратниками по этому проекту в области социальной эпистемологии. Одним из важных выводов этой последней был тот, согласно которому вера в своей культурной норме вовсе не противоречит разуму, а контролирует его там и тогда, где и когда выработанные разумом знания влияют на судьбы людей, на саму нашу жизнь. А влияния эти, как показал опыт последних столетий мировой истории, получаются самые разные, в том числе угрожающие самому бытию этого мира. По словам нашего модного богослова, диакона Андрея Кураева, «входя в храм, надо снимать шляпу, а не голову». А, добавлю стихами Иосифа Бродского, «…тот, кто плюёт на Бога, плюёт сначала на человека...». Ведь если нам перед лицом вечности не жалко самих себя, стоит пожалеть хотя бы других людей, которые нуждаются в таком утешении, которое даёт им религия. Отдельный человек вполне может ни во что не верить и оставаться вполне нравственным и дееспособным. Но представить себе народ атеистов невозможно. Впрочем, религия – столь сложное явление личной и общественной жизни, что любая ее оценка останется односторонней и спорной. По крайней мере, вера в богов или Бога 57 В.П. Лега ПРОБЛЕМА ЧУДА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ СОВРЕМЕННОГО НАУЧНОГО И ХРИСТИАНСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ Victor Lega The problem of miracle in terms of modern science and Christianity Miracle is a basic concept in Christianity. However, in our era of high technologies many people don’t believe in miracles, they think that faith and miracles contradict science. This atheistic claim stems from the wrong understanding of the essence of modern science and the wrong definition of miracle. Miracle is considered to be something that science can’t explain yet. But it can’t be accepted as a definition because in atheistic view there any miracles can be explained in terms of science, at least in the future. It is very difficult to define a miracle. It is noteworthy that miracles occur quite rarely. Miracles have a deep impression on people’s minds. They often contravene the regular course of events or even the laws of nature. But the existence of the laws of nature, which is one of the basic postulates of modern science, is by no means evident. This postulate didn’t exist in the ancient world, it appeared only in Christianity, which affirmed that the world had only one Creator and that nothing could happen randomly, without His eternal will. In Modern Times there appeared affirmations that God rules over the world with His laws and these laws are conceivable. Thus, science set itself not against religious views of the world but against the conception of the world as a combination of absolutely inconceivable and randomly happening events. Divine ruling over the world may demonstrate itself in different ways: either by constant intervening in the normal course of nature with some laws which can be comprehended by science, or by non-recurring interference which people may treat as a miracle. In God’s interaction with the world as a whole, miracle and law do not contradict each other, they are two different ways of God’s acting on the world. The miracle is not a mere violation of the law, it is God’s decree. God participates in 73 people’s lives; He gives them signs by way of miracles directing them to salvation. The most unusual phenomena, which contradict the laws of nature and at the same time occur very seldom, seem miraculous to people. However, this violation of the laws of nature is superficial, as both law and miracle have one common reason which is to be found outside our world. Без веры в чудо не может существовать ни одна религия. Христианство, конечно же, не является здесь исключением. основано И даже более того, можно сказать, что христианство на вере в чудо – в чудо Воплощения Бога, Его смерти на кресте и воскресения. Чудесами наполнены и Евангелия, и книга Деяний Апостолов; святые отцы и учители Церкви, мученики и подвижники наделялись даром чудотворения. Так что чудо для христианина – это не только далекая история, но вся его жизнь. Ведь, например, что такое молитва как не вера в то, что Бог может явить чудо для молящегося. Поэтому очевидно, что без веры в чудо невозможно быть настоящим христианином. Однако эта простая и понятная мысль порождает множество недоумений и парадоксов. Если сам Спаситель творил чудеса, укрепляя веру людей и подтверждая то, что Он – Сын Божий, то почему Он часто отказывался творить чудо и даже осуждал людей, жаждущих только чудес? И для чего Бог творит в мире чудеса? Неужели мир, созданный Им, не столь совершенен, так что Бог вынужден каждый раз вмешиваться в установленный Им порядок и поправлять его Своим вмешательством? В последние века это осознание парадоксальности и кажущейся противоразумности чуда стала столь распространенной, что почти повсеместно распространилось убеждение, что «чудес не бывает», что вера в чудо – это следствие или невежества, или сознательного заблуждения, что рост научного знания в конце концов приведет к «прозрению» человечества и отказу от религиозных предрассудков. О том, насколько это мнение противоречиво (не парадоксально, а именно противоречиво), скажем чуть позже. Чтобы разобраться во всех этих парадоксах и противоречиях, необходимо, во-первых, четко определить, что такое чудо, а во-вторых, посмотреть, как вера в чудо входит в контекст об74 Н.В. Омельченко АКСИОЛОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ СВЕТСКОЙ ТЕОЛОГИИ Nikolay Omelchenko Axiological Potential of Secular Theology This paper presents the value discourse in secular theology which is treated as a version of philosophy of religion. The initial premise of secular theology is as follows. According to the Bible, to Moses’ question of His name, God answered: “I am what I am” (Exodus 3:14). In the terms of philosophy, this reply means: “I am Being”. In other words, God’s name is Being. God-being is a metaphysical reality, an objective logos. From the secular theology viewpoint, the question “Why should I be moral?” can get the most general answer. We should be moral to keep our living, to co-create life, to affirm the human race existence. Life is good, and death is evil. “To be good” means to strengthen life (being), “to commit evil” means to increase death (nothing). Therefore, we should learn to distinguish the forms of life (God) and death (devil), of good and evil. Религиозное миропонимание по-прежнему устойчиво и широко распространено в различных общностях. По отношению к религии разум может, конечно, руководствоваться правилом Вольтера: «Есть бесы, которые не поддаются никакому заклятию, 1 например, бес логики» . Следуя этому принципу, можно получать весьма интересные и неожиданные результаты. Один из таких выводов предлагается в нижеследующем фрагменте. 96 а) Тень Протагора Согласно религиозной традиции, только Бог дает прочные гарантии нравственности. С этой точки зрения мораль имеет надчеловеческое, абсолютное оправдание, и лишь оно признается единственно правильным. Допустим, что это так. Но вот что мы читаем в Евангелии от Матфея. Иисус Христос в Нагорной проповеди заключает: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки» (Матф. 7; 12). Этот верховный принцип библейской морали воспроизводит золотое правило нравственности, которое еще в V в. до н.э. формулировал Конфуций: «Не делай другим того, чего не желаешь себе». Во все времена данная норма поведения вызывала к себе самое почтительное отношение. Например, в XVII в. Томас Гоббс все свои «законы природы», т.е. моральную философию человека в так называемом естественном состоянии, сводил к этому правилу и апеллировал к вышеуказанному месту в Библии. Любопытно, что для Гоббса «законы природы... не являются законами в той мере, в какой они исходят от природы. Однако коль скоро они же занесены Господом в Священное писание, ...они имеют полное право называться именем законов» 2 . Таким образом, божественный закон творит естественный, т.е. первоначальную мораль человека. В ХХ в. Эрих Фромм отмечал, что золотое правило нравственности стало в наше время самой распространенной религиозной максимой. По его мнению, «если бы церкви соблюдали не одну только букву, но и дух Десяти Заповедей или Золотого правила, они были бы мощными силами, противостоящими идолопоклонству» 3 . Арчи Бам, директор Института мировой философии в Альбукерке (США), предлагает то же самое правило в качестве одного из фундаментальных принципов будущей единой философии, которая, по его мнению, своим идейным содержанием сможет привести всех людей к мировоззренческому согласию 4 . Обыденный же рассудок сплошь и рядом прибегает к помощи конфуцианского рецепта. 97 Е.А. Евстифеева ЦЕННОСТНЫЙ КОНТИНУУМ ВЕРЫ Elena Evstifeeva The Value Continuum of Belief The hierarchy of secular and religious beliefs constitutes a basis of a human person’s world contributing to its development. A belief should be considered as an existential value giving meaning to human existence. It creates the spiritual nucleus of a human person unifying her or his field of meanings and thus enrooting in being, giving justification of intentions and providing high will and energy potential. The object of a belief always possesses a value dimension and reveals a human subject’s interests, needs, intentions, hopes, and ideals. It appears in relation to the social and cultural conditions of a human knowing activity and life totality. In the meaningful structure of human consciousness, the belief phenomenon is always present in concert with hope and love. In the final instance, the constitution of a personal self-identity is inconceivable without a set of beliefs. Трактовка веры как ценностного отношения к наличному и возможному имеет давние философские традиции. Она отчетливо прослеживается в произведениях мыслителей экзистенциального толка – Августина, Б.Паскаля, С.Кьеркегора, П.А.Чаадаева, Ф.Ницше, Э.Гуссерля, Л.Шестова, Н.Бердяева, Б.П.Вышеславцева, Х.Ортеги-и-Гассета, К.Ясперса, Ж-.П.Сартра, А.Камю, П.Тиллиха и др. О важности аксиологического аспекта веры писали русские философы – Вл. Соловьев, В.В.Розанов, И.А.Ильин, С.Л.Франк, А.Ф.Лосев. Вера – это экзистенциальная (смысложизненная) ценность, удостоверяющая человеческое существование. Она образует душевно-духовный каркас личности, скрепляя все зве115 нья смысложизненного поля человека, укореняя его в бытии, оправдывая человеческие интенции и обеспечивая их высокий энергетический, волевой потенциал. Содержание, объект веры всегда обладает ценностным значением, связано с интересами субъекта веры, его потребностями, желаниями, интенциями, надеждами, идеалами, обнаруживает существенную связь с наличными социокультурными условиями его познавательной активности и жизнедеятельности в целом. Аксиологический анализ веры позволяет выявить различную степень значимости определенной веровательной установки, которая может иметь для личности заурядную ценность, но может обладать и чрезвычайно высокой ценностью и определять ее основные жизненные смыслы. В последнем случае вера способна обладать качеством сверхценности, иметь глобальный характер для структуры субъективной реальности, охватывать все ее основные внутренние отношения и служить одной из важнейших характеристик идеала. Качество сверхценности центрирует и подчиняет весь комплекс ценностей личности и определяет смысл ее жизни. Сверхценностью может обладать вера, несущая в себе позитивный для человека и человечества смысл. Эта вера обращена к высокой нравственности или к экзистенциальному «пределу». Однако качеством сверхценности может обладать и вера, несущая в себе негативный смысл. Всякое проявление фанатизма, ослепленного верой в свою приоритетную идею или цель, способного оправдать любые жертвы и деяния, превращающего людей в террористов, иллюстрирует такую негативность, абсурдность веры. Особым отличием веровательной установки как ценностно-смыслового образования является ее императивность. Здесь веровательная модальность (включающая и моменты сомнении, и неверия, и различные в вероятностном аспекте неопределенные состояния), редуцируется собственно к состоянию веры. Здесь вера, как правило, проявляет догматичность, которая обусловлена влиянием авторитетов. Различая как бы подлинную веру и веру, которая задавлена авторитетом, Л.Шестов писал: «Смысл и сущность веры в том и состоит, что она обходится без всякой внешней опоры» 1 . Весь смысл веры полагается в том, что она разрывает не с тем или другим определенным ав116 РАЗДЕЛ II. ЦЕННОСТНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА В СОВРЕМЕННОМ ЕСТЕСТВОЗНАНИИ И В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ Part II. the problem of value in the contemporary natural and social Sciences И.Д. Невважай О ПРИРОДЕ ДОЛЖНОГО В НАУКЕ Igor Nevvazhay The Nature of Internal Norms in Science In this paper the question about the nature of internal norms in the sphere of scientific knowledge is considered. Suggested approach is based on the idea that human being is normative on principle. The problem of substantiation of normative character of any personal being can be solved only with the help of the concept of person as a born being. A person is simultaneously a consumer and a producer of norms as a base of his/her existence. Creation of norms is a transcendent action, which is connected with the invention of such symbolical objects without which person’s existence in the world would be senseless, absurd, rationally disorder. Human being exists due to norm demanding reproduction. Rules and norms are formed as a result of interpretation of sense of symbolical things. Сегодня является доказанным факт ценностной нагруженности естественных наук. Если рассматривать науку в социокультурном контексте, то относительно легко выявляется зависимость строения знания, методов его получения и организации, критериев научности познания и знания от ценностей и норм культуры. Идеалы и нормы научного исследования входят в ткань научного знания и познания. Признанным являет125 ся факт наличия внутринаучных ценностей и норм. Но природа такого рода норм остается открытой проблемой. В частности, не проясненным является вопрос о том, является ли внутринаучная норма самостоятельным феноменом, определяющим содержание знания, или она производна от феномена знания. В данной статье я хотел бы показать, что производство научного знания обусловлено процессом самопорождения некоторых «первичных» норм. Кроме того, будет рассмотрен определенный тип научного знания, выраженный в виде категорических запретов, который является основой для формирования ценностей человеческого бытия. Основой нижеследующих рассуждений является положение о том, что нормативность есть атрибут человеческого субъектного бытия. И тогда ценностно-нормативный аспект научного знания выявляется при анализе процесса возникновения субъекта знания. В этом процессе обнаруживается тождество сущего и должного. Протагор своим тезисом о том, что человек есть мера всех вещей, определил антропоцентризм. Мерность человеческого бытия определяет все – и творчество, и безумие, и преступление, и здоровье, и болезнь. Но что является мерой самого человека? Представляется, что люди являются нормативными существами. Они ориентируются на нормы и правила, в свете которых они оправдывают и критикуют события и действия. Начиная с античности, термины «norma» и «regula» обозначают то, что позволяет различать правильное и неправильное. Философия Нового времени придерживалась представления о том, что человеческое знание и мышление имеют место по существу в пределах контекста, который осознается как правильный или неправильный. Соответственно, существовала надежда, что можно при помощи концепции нормативности понять и объяснить различие между природой и культурой, царством необходимости и царством свободы. Проблема нормативности человеческого бытия все еще остается открытой. До сих пор весьма распространена точка зрения, что норма существует для того, чтобы в отношениях между людьми был устойчивый порядок, что норма есть общий критерий, с которым бы сообразовывалось поведение людей. Например, юри126 Д.П. Кузнецов МЕДИЦИНА И БИОЭТИКА: ПРОБЛЕМА ИНТЕГРАЦИИ ОБЩЕСТВА Dimitry Kuznetsov Medicine and bioethics: towards the integration of society The article deals with bioethics as special spiritual phenomenon of contemporary society. Arising of bioethics is not result of technological development of medicine only, but also attempt to coordinate traditional morality and change of dominants of daily existence. From this point of view the bioethics is related with searches of a consensus in a postmodern society. Development of medicine destroys base cultural ideas of a modern society and simultaneously medicine gets function of its reintegration. В самом общем виде, духовная практика направлена на устранение противоречий между наличным состоянием окружающего мира (социального или физического) и установками доминирующих идеологических систем. Под этим углом зрения, нам представляется интересным анализ современной медицинской этики (биоэтики): во-первых, медицина как практика, связанная с сохранением человеческой жизни, всегда представлялась балансирующей на тонкой грани религии и технологии, во-вторых, современная медицинская этика находится сейчас в фазе институционализации, что дает возможность понять такие элементы, которые, затем, в готовой системе, будут существовать имплицитно, в-третьих, биоэтика привлекает внимание целого спектра идеологических систем, обосновывающих духовные практики – от религии до науки. В таком ракурсе, биоэтика предстает как процесс согласования быстро меняющихся под воздействием науки условий ежедневной жизни и устоявшихся за многие тысячелетия интерпретаций базовых экзистенциалов человеческого бытия. 141 Биоэтика пытается решить важнейшую проблему современного мира: усовершенствование практик ставит под вопрос возможность самих этих практик, а, возможно, в конечном счете, и всей созданной на протяжении четырех последних веков цивилизации, в которой результат реализации базовых установок культуры Нового времени вступил в конфликт и грозит разрушить сами эти установки как трансцендентные формы (ценности, символы, приоритеты, метафизические основания норм поведения). Для понимания значения развития медицины для современного общества следует упомянуть, что термин «контрпродуктивность», с помощью которого Айван Иллич 1 критиковал индустриальную цивилизацию, был образован, большей частью, посредством анализа медицинской практики. Понятие «медикализация» отражает не только процессы происходящие в медицине, но, прежде всего, этот термин определяет важнейшие характеристики всего общества. С выхода в 1976 г. книги А.Иллича «Медицинская Немезида» возникла традиция сомнения в наличии связи между развитием медицинского знания и эффективностью медицинской практики (изменением структуры заболеваний), что ставит под сомнение важнейший принцип европейской культуры Нового времени – идею прогресса. Биоэтика является фокусом проблем современного человечества, самым наглядным проявлением различных конфликтов нашего общества. С этим, в первую очередь, связан интерес к биоэтическим проблемам. При анализе причин появления биоэтики внимание исследователей сосредотачивается, по большей части, на технологическом развитии медицины. Действительно, появление трансплантологии, реаниматологии, успехи генетики поставили такие проблемы, которые принципиально не могли появиться, скажем, в начале XX в. Не следует, однако, забывать, что биоэтика одновременно является порождением определённого общества, способом реализации его установок в медицине. Справедливость этого тезиса станет особенно заметной при сравнении отношения общества к биоэтическим проблемам в западных странах и России. Кажется, что в современной России биоэтика прочно обосновалась в структуре современного медицинского образования. Растет количество учебников, проводятся всероссийский и 142 В.Б. Злоказов ПСИХОЛОГИЯ И РЕЛИГИЯ ГЛАЗАМИ КИБЕРНЕТИКИ Victor Zlokazov Psychology and Religion as viewed by Cybernetics The cybernetical experience on the creation of artificial intelligence showed the total ungroundedness of hypotheses about “spontaneous life emergence in organic bouillons”: even “computer viruses” can’t emerge by themselves; having all formal life indications they, still, are far remote from the “truly living@ biological viruses by informal ones due to the fact that informal aspects of fundamental attributes of genuine life – subjectivity (being aware of one’s “Ego”), semantical gestalts (images), will motives and talents – always exceed the limits of the space of their formal models. The report discusses different aspects of the Life concept from the cybernatical point of view. ВВЕДЕНИЕ. Как известно, на фоне грандиозных успехов компьютерной техники в 50-х гг. XX в. и засилья тогда гипермеханицисткого менталитета возникла идея научить машину мыслить: создать искусственный интеллект (ИИ), т.е. искусственно превратить Материю в Сознание. Сегодня можно сказать: то, что под именем ИИ создано, мыслить не умеет, хотя может подчас очень ловко имитировать мышление, но всегда ИИ может работать только в союзе с естественным интеллектом (ЕИ), и это неудивительно, ибо ИИ – это неточное наименование того, что следовало бы назвать либо «экзопсихическим» продолжением естественного интеллекта, либо «автоматом с формальным интеллектом и формальной инициативой». 156 Последнее важно, поскольку неинтенциональный интеллект это мертвый интеллект. Но эксперименты с ИИ позволили кибернетике лучше всех других наук, особенно умозрительных, понять сущность ЕИ. Для философии исключительно важными оказались по меньшей мере следующие два вывода, к которым заставляет прийти кибернетическая практика: 1) наивны гипотезы о так называемом «спонтанном зарождении жизни в органических бульонах»: сами по себе случайно не могут появиться даже компьютерные вирусы, которые хотя и обладают всеми формальными признаками живого, все же бесконечно далеки от «истинно живых» биологических вирусов по сути неформальной. 2) более зрелыми являются представления о том, что вместе с физическим миром и неотделимо от него существует исключительно сложный и загадочный в своей конечной сути виртуальный мир нашего сознания, способный с помощью таких его составляющих как Воля и Талант придать смыслы – образы из аффективных и когнитивных Семантик, – как воздействиям физического мира на нас, так и нашим воздействиям на него с целью приведения его в соответствие с нашими прагматистскими и аксиологическими целями. И в этом оправдание Жизни: дополнить мир формальных физических процессов – детерминированных и стохастических – процессами третьего, принципиально иного типа – осмысленными и неформальными. А иначе жизнь не нужна – бесцельных и бессмысленных явлений в природе вполне достаточно и в их зеркальном удвоении логической нужды нет. О ЖИЗНИ. Часть Вселенной образуют так называемые «живые организмы» – материальные тела, которые однако от других материальных тел резко отличаются такой чертой поведения, как целесообразность (самого общего типа), не редуцируемая ни к игре случайностей, ни к детерминизму. Этим организмам присущи: субъектность (осознание ими их «Я»), семантики, таланты и волевые мотивы, среди которых один выделяется особо – это воля к жизни и победе в ней, который однако не может быть внятно истолкован в терминах разума. 157 А.П. Забияко КОМПЬЮТЕРНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ КАК ФАКТОР РЕЛИГИОЗНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ Andrej Zabijako Computer technologies as the factor of religious transformations Article is devoted to influence of computer technologies on modern religious consciousness. Occurrence of complex computer programs occurs against a background of crisis tendencies in traditional religions, a wide circulation of religions of «New Age», liberalizations of religious life and others religious transformations. Computer technologies render essential influence on religious consciousness. Many religious reformers highly estimate potential of computer technologies in transformation of religious life. In article doctrine T.Leary about religion and Cyber culture is considered. The author comes to a conclusion, that Leary is the nontrivial thinker, however his many prognosises concerning development cyber-religion are based on scientific generalization of consequences of scientific and technical revolution, social processes and psychological bases of human behaviour. Сравнительно недавно компьютерные технологии вышли за пределы научных центров, госучреждений и бизнес-корпораций, став частью повседневной жизни обычных людей. В Рос- сии это произошло в первой половине 90-х гг. прошлого века. Однако в начале XXI в. гигантское число пользователей персональных компьютеров, игровых приставок и прочих чудес техники уже не поддается сколько-нибудь точному измерению. Большинство пользователей далеки от того, чтобы использовать компьютер как примитивную пишущую машинку или прибор для обработки бухгалтерских данных. Современное про176 граммное обеспечение невероятно разнообразно, с его помощью можно читать, писать, рисовать, создавать картинки и фильмы, петь, играть – много чего еще можно, но главное – входить в коммуникационные сети. Зачатки мировой сети появились в 1969 г., но лишь с начала 1990-х Итернет демонстрирует мощный рост пользователей: 300 тыс. в 1990, 16 млн в 1996, 36 млн в 1998, 160 млн в 2003; к 2005 число пользователей достигло 972 млн человек, а прогнозы на 2007 г. указывали на цифру 1640 млн пользователей. Безусловно, этот показатель был не только выполнен, но и перевыполнен. В России с интернетом взаимодействует более 15 млн человек, причем по темпам роста пользователей наша страна вышла в последние годы в европейские лидеры. Русско- язычные пользователи не просто пассивно «качают» материалы из мировой сети, но и деятельно творят в русском секторе огромное количество самых разнообразных по содержанию сайтов. Так, по данным Каталога сайтов «Весь русский интернет» (http://www.allrunet.ru) существует около 95 тыс. сайтов на русском языке. Нет официальной статистики количества компьютерных игр, интерактивных и других программ на русском языке, ясно, однако, что оно огромно. Развитие компьютерных технологий сопряжено с развернувшимися независимо от них крупными сдвигами в разных областях массового сознания. Информационные, политические, сексуальные и прочие революции последних десятилетий раскрепостили сознание огромного количества людей, расширили границы свободы самовыражения. Культура постмодерна укрепила позиции релятивизма, сделала массовым достоянием представление об относительности грани между реальностью и иллюзией, правдой и ложью, мороком. Кинематограф последней трети XX в. посредством сложнейших спецэффектов воочию представил миры, в которых фантастическое в высочайшей степени правдоподобно, и всеми средствами искусства кино ввел людей в соблазн верить в реальность вымысла. Книгоиздательская деятельность, прежде довольствовавшаяся скромным набором писателей, творивших в границах «научной фантастики», переключилась и завалила аудиторию (в особенности молодежную) книгами и комиксами в жанрах «фэнтези», «ужаса», «псевдоисторических романов» и прочей подобной 177 Л.О. Пазина ПРОБЛЕМА ЦЕННОСТЕЙ В ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫХ ДУХОВНЫХ РЕАЛЬНОСТЯХ КАК ТИПАХ МИРОВОЗЗРЕНИЯ Lyudmila Pazina Types of outlooks as a basis of existential spiritual realities The article is devoted to actual problems modern non-classic epistemology (theory of knowledge). It is marked, that change of representations about cognitive process in a new fashion presents a definition “reality”. Ability to design spiritual realities forms anthropological modalities of perception and experience of life: reflexed and existential spiritual realities. In the article analyzes existential spiritual realities which are based on world outlook installations, their types (religious, scientific, mythological, etc.) are determined all spheres of ability to live-sustaining activity of the individual. Духовная реальность представляет собой проявление креативной установки человечества, антропологической потребности в удвоении мира. Познающий не столько отражает мир, сколько «творит его». Он не просто открывает мир, но и отчасти изобретает его, вносит в мир что-то новое, свое, конструирует то, что может быть выражено в модальностях духовных реальностей. То есть имеет место нелинейное взаимное действие субъекта и объекта познания. А именно – сложное сцепление прямых и обратных связей при их взаимодействии. Сложность и нелинейность обратных связей сопровождающих всякий акт познания означает, по сути дела, то, что субъект и объект познания взаимно детерминируют друг друга, то есть находятся в отношении ко-детерминации, они используют взаимно представленные возможности, пробуждают друг-друга, со182 рождаются, со-творяются, изменяются в когнитивном действии 1 и благодаря ему . Поэтому прав Ф.Варела, утверждая, что «мир, который меня окружает, и то, что я делаю, чтобы обнаружить себя в этом мире, неразделимы. Познание есть активное участие, глубинная ко-детерминация того, что кажется внешним, и того, что 2 кажется внутренним» . То есть не только познающий разум познает мир, но и процесс познания формирует разум, придает конфигурации его познавательной духовной активности. «Духовная реальность» представляет собой совокупность феноменов следующего (по отношению к реальности объективной, порождающей, низлежащей) уровня. Она онтологически равноправна с порождающей «константной реальностью» и в определенной степени автономна, однако при этом ее существование полностью обусловлено перманентным процессом ее воспроизведения и поддержания порождающей реальности. Для работы с понятием «духовная реальность» необходим отказ от моно-онтического мышления (постулирующего существование только одной реальности) и введение полионтической непредельной парадигмы (признания множественности миров и промежуточных реальностей), которая позволит строить теории развивающихся и уникальных феноменов, не сводя их к линейному детерминизму. Употребляя понятие «духовная реальность» следует говорить о модальности данного явления духовного порядка. «Модальность» в данном контексте будет использоваться в значении «способ, каким нечто существует или может существовать». Таким образом, употребление категории «модальность» в этом значении по отношению к явлениям духовного порядка представляется наиболее приемлемым, так как «модальность» не утверждает жесткой необходимости определить уровень бытийствования духовных явлений. То есть, говоря о модальностях духовных реальностей, мы не утверждаем, имеют ли данные феномены онтологическую укорененность в бытии, или что это исключительно явления субъективного характера. Мы просто отмечаем модальность («существуют или могут существовать») явлений духовной реальности. При этом нам удается избежать жестокой иерархии, задаваемой другими категориями (классы, уровни, виды и т.д.), так же подчеркивания какой-либо сторо183 Н.А. Калюжная СМЫСЛ, ЦЕННОСТЬ И ВЕРА КАК ДИСКУРСИВНЫЕ ОСНОВАНИЯ АДАПТАЦИИ И РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕКА В ГУМАНИСТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ И ТЕОЛОГИИ * Nadezhda Kalyuzhnaya Meaning, value and faith as discursive foundations of human adaptation and development in the humanistic psychology and theology An impact of the humanistic psychology led to the formation of value attitudes dealing with understanding of human being as an active agent and main source of self-development, opening new possibilities of personal growth. At the same time the orthodox-theological and existentialpsychological view of man are united by a number of essential features. Therefore a comparison and interrelation of value discourse in the sciences and theology can enrich the image of human being in general and the methodology of human therapeutical work. Формирование в психологической науке особой системы ценностных установок, касающейся понимания человека как активного субъекта и главного источника собственного развития, открытия новых возможностей личностного роста, сложилось под влиянием гуманистической психологии и отдельных ее направлений (феноменологической психологии, логотерапии, экзистенциальной психотерапии и др.). В более ранних школах персонологии (классическом психоанализе, бихевиоризме) исследования инстинктов как движущей силы поведения, уровней сознания, неврозов и невротичности человека, защитных механизмов эго, респондентного и оперантного поведения, режимов подкрепления, возможностей кон- * Статья написана при поддержке гранта РГНФ и Астраханского Правительства № 07-06- 31606 а/ю. 201 троля поведения посредством стимулов отражали, прежде всего, «принцип гомеостаза» и управляемости человеческим поведением. Человек представлялся как набор ряда психосоматических характеристик, позволяющий регулировать и направлять его формирование. Гуманистическое направление в психологии представляет особую интерпретацию природы человека, состоящую не толь- ко в признании личности активным субъектом саморазвития, но и в выделении в личностном пространстве непрерывного стремления к самосовершенствованию, которое в результате негативной социализации может искажаться до проявления деструктивных форм поведения. Важную роль в этом повороте сыграл экзистенциализм, дав толчок к развитию новой ветви психологии - психологии развитого, здорового, аутентичного «Я». Ряд представителей различных направлений гуманистической психологии испытали явление экзистенциализма – Г.Олпорт, Э.Фромм, А.Маслоу, К.Роджерс, В.Франкл и др. В числе исходных посылок психотерапевтической работы с человеком была признана уникальность бытия человека в мире, образованная его экзистенциальным одиночеством, связанная с осознанием непредсказуемости, неустойчивости жизни, своей ответственности за выбор способа жизни, неизбежности страданий и смерти. Эти экзистенциальные проблемы, которые И.Ялом назвал «конечными данностями» существования, «глубинными структурами», образующими уникальность человеческой ситуации, провоцируют, с одной стороны, переживания бессмысленности, а с другой, дают человеку толчок к переосмыслению себя и своего места в мире. Личность постоянно воспроизводит экзистенциальную дискуссию о смысле бытия, будучи связана с базовыми конфликтами существования: желание жизни и осознание смерти, необходимость в защите, связь с чем-то большим, установление устойчивости жиз- ни и отсутствие перечисленного, осознание личностью собственной изолированности по отношению к другим и миру в целом. Согласно экзистенциальному подходу в психотерапии, сам базисный конфликт обусловлен конфронтацией индивидуума с данностями существования (конечными факторами, 202 Е.В. Золотухина БЫТИЙНОСТЬ ЦЕННОСТЕЙ: СОВРЕМЕННЫЙ ПОЗНАВАТЕЛЬНЫЙ ПОИСК E.V. Zolotukhina Ontological values: modern scientific research The author raises the dilemma of the status of values in religion, science and modern versions of esoteric studies, the values are treated as the highest aims which were called “Good” and “Essence” in the past. According to the author’s point of view, religious values have an ontological character and they are not only the result of human estimation but the characteristics of the Superior existence. The domination of scientific world outlook (Weltanschauung) deprives values of its ontological status and forces them out of the world scene. But the alternative versions of the Universe appearing in the frame of the science are closely connected with mystic-esoteric ideas and they return spirit and highest aims (orienteer) to the world outlook. The author lists and gives short characteristics of a range of ontological values, identified by inner experience, which the modern scientists - physicists, psychologists, and philosophers deal with. Задачу моего небольшого размышления я вижу в том, что- бы бросить взгляд на представления об онтологическом статусе ценностей в религиозно-духовной жизни и в науке, имея при этом в виду, что и религиозно-духовная жизнь и наука – явления изменчивые. Речь идет именно о «религиозно-духовной жизни» в широком смысле слова, а не только о теологии, которая представляет собой лишь часть духовного поиска, противостоящего той сциентизации, которая охватила познание в ХIХ и ХХ в. Обратимся же последовательно к ценностям традиционных духовных поисков, к месту ценностей в науке и к тому 211 своеобразному «новому синтезу», который уже около сорока лет идет в научной мысли, той мысли, которая не желает ограничивать себя собственно-материалистическими представлениями. Однако прежде надо выяснить характер употребления слова «ценность». Вопрос об онтологическом либо субъективно-психологическом характере ценностей, это вопрос, довольно широко обсуждавшийся в философии ХХ в. Г.Риккерт и Ф.Ницше, М.Шелер и Н.Гартман, М.Вебер и Н.Лосский размышляют о ценностях жизни, культуры и трансцендентного, активно пользуются понятием «ценность», дают ему различные определения, различают «ценности» и «оценки». Под ценностью при этом имеется в виду прежде всего значимость чего-либо для человека. Понятие «ценность» становится общеупотребимым, делается центральной категорией такого направления мысли как философская аксиология, формируется «ценностный дискурс». Все предметы человеческого мира начинают рассматриваться как имеющие ценностную природу, так как они способны отвечать человеческим нуждам и запросам, «значить» для людей. Высшими ценностями при этом называют фундаментальные образцы мышления, переживания и поведения, высоко чтимые человечеством. Их обнаруживают как в живой жизни человеческого сознания, так и в артефактах, являющихся звеньями интерсубъективной коммуникативной сети. Далее, как и положено в ныне принятом аксиологическом дискурсе, я буду пользоваться понятием ценности, хотя речь пойдет в том числе о явлениях духовной и культурной жизни, которые в свое время не именовались «ценностями» (ибо дискурс был иным!), а присутствовали в сознании под именами «благ» и «сущностей». Такое отождествление допустимо, хотя некоторые авторы возражают против него, как делал, например, М.Хайдеггер, полагавший, что называть Бога ценностью – это превращать Бога в идола, относя его к «миру сущего». Итак, религиозные и соответственно теологические ценности не предстают для верующих и теологов как характеристики исключительно человеческой оценки или даже явления культуры, а издревле являются объективно-существующими, высшими и определяющими характеристиками бытия. 212 РАЗДЕЛ III. ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ АКСИОЛОГИИ Part III. The historical-philosophical aspects of axiology Б.Л. Губман ЦЕННОСТНЫЕ ОСНОВАНИЯ ИУДЕО-ХРИСТИАНСКОГО МИРОВОЗЗРЕНИЯ И ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ ПОСТМОДЕРНА Boris Gubman Value Foundations of Judeo-Christian Worldview and Postmodernist Philosophy of History Postmodernist philosophy reveals today an opportunity of reconciliation with the value foundations of the Judeo-Christian vision of history. While J.Derrida inspired by Levinas created a secular version of the biblical heritage reading, G.Vattimo offered his Christian philosophy of history from the postmodern standpoint. The loss of the transcendental signified in the post-classical Western thought brought about the specific attention to the mechanism of producing culture that undermined the power of the classical European metaphysics and the belief in the objectivistic treatment of the scientific knowledge results. This tendency found its expression in different versions of postmodern thought rejecting rigid forms of the traditional historicist meta-narration, but preserving its allegiance to critical story-telling able to provide human subject’s historical selfidentity. As a rule, this kind of generalizing narration was produced with a specific reference to tradition on the basis of a hermeneutical approach or a genealogical analysis as one of its forms. The specific gravitation around the lost transcendental signified was conditioned to a great extent by the very form of postmodern thought critical discussion with classical metaphysics and the attention to the rules of the game of the finite subject with the cultural forms in different contextual surroundings within the 220 horizon of infinity. This cultural game is leading to a task of obtaining a moral position giving a chance of negotiations with past tradition in order to gain a standpoint of self-identity. The critical reproduction in the postmodernist philosophy of history of the Judeo-Christian tradition thought and value patterns, the preservation of its prophetic spirit are also the outcome of this game. Философия постмодерна обычно характеризуется как сопряженная с радикальным отказом от традиции классической европейской мысли, откровенным разрывом с присущим ей способом теоретизирования. Эти черты в равной степени присущи ее представителям, вне зависимости от их философских пристрастий, декларируемой принадлежности к школе постструктурализма, герменевтики, неопрагматизма и т.д. В силу этого обстоятельства весьма распространенной является тенденция рассмотрения различных версий светской постмодернистской философии как ориентированных в откровенно секулярном ключе, противоположных по духу религиозному миросозерцанию, ценностным установкам иудео-христианского видения универсума, человека и истории. К такого рода поверхностным оценкам побуждает сам иронично-игровой способ постмодерной философской рефлексии, предполагаемый им плюрализм и мозаичность воспроизведения мира, констатация кризиса рационализма, гуманизма, глобальных историцистских моделей и сопровождающих их утопий будущего. Зачастую сами крупные теоретики постмодернизма выступают с заявлениями, в которых религия характеризуется как форма культуры, безвозвратно утратившая свое влияние в современном мире в силу исчезновения веры в трансцендентное означаемое. Вместе с тем, очевидно и то обстоятельство, что в произведениях таких крупных теоретиков постмодерна, как Д.Ваттимо, У.Эко и Ж.Деррида содержится иное отношение к иудео-христианскому видению мира, предполагаемому им истолкованию истории. Эти авторы открыто констатируют актуальность иудео-христианской традиции в «герменевтической ситуации» (А.Димер), характерной для современности. Парадоксальным образом после падения влияния глобальных светских историцистских схем оказываются вновь востребованными религиозные философ221 А.И. Алёшин ДЖАННИ ВАТТИМО О ФЕНОМЕНЕ ВОЗРОЖДЕНИЯ ХРИСТИАНСКОЙ ВЕРЫ В ЭПОХУ ПОСТМОДЕРНА (ЦЕННОСТИ В РЕЛИГИИ И СОЦИОГУМАНИТАРНОМ ЗНАНИИ) Albert Alyoshin Gianni Vattimo on the phonomenon of resurgence of Christian belief in post-modern times (values in religion and sociohumanitarian knowledge) This paper disputes Vattimo’s thesis that the essential meaning of JudeoChristian tradition can be revealed to us in the light of postmetaphysical philosophy and the phenomenon of postmodernism which are according to Vattimo the lawful offspring of this tradition. This interpretation (regardless of what Vattimo himself intends) is an unconscious attempt to anticipate the type of religiosity which is capable of accepting and assimilating the shifts in values associated with postmodernism. Обсуждение вопроса о динамике ценностного сознания в религии и науке (в первую очередь, в социогуманитарной), а также об отношении двух этих культурных систем в интересующем нас ценностном смысле будет осуществлено в контексте рассмотрения концепции Джанни Ваттимо о возрождении христианской веры в эпоху постмодерна. Связь утверждаемого им феномена возрождения религии с ситуацией постмодерна, на первый взгляд, представляется парадоксальной, поскольку ценности христианского сознания, независимо от его конфессиональной разновидности, вступают, скорее, в конфликт с теми ценностями, которые ассоциируются с постмодерном. Вместе с тем, такое неожиданное сближение религии и постмодерна позволяет придать обсуждению указанной темы вполне конкретный и, пожалуй, острый характер. В статье оспаривается центральный тезис Дж. Ваттимо, согласно которому постметафизическая философия и сам феномен постмодернизма будучи законными плодами иудео235 христианской традиции, позволяют усмотреть её сокровенный смысл. На этой основе итальянский философ строит оригинальную интерпретацию современной религиозной ситуации и самого феномена постмодернизма. На мой взгляд, в ряде отношений эта интерпретация лишена убедительности, и ей противопоставляется возможность иной трактовки освещаемых феноменов. Она исходит из признания того обстоятельства, что религиозное сознание, испытывая действенное влияние тех ценностных сдвигов, обусловленных общим социокультурным развитием (и не в последнюю очередь в сфере философского, научного, в том числе, и социогуманитарного знания), стремится необоснованно представить плоды таких перемен, проистекающими, в первую очередь, из существа религиозной традиции. Несколько предварительных замечаний. Настоящая статья по характеру подхода и трактовки её вопросов примыкает к предшествующей, где рассматривалась возможность сближения науки и религии как следствие так называемой «эпистемологи1 релятивизации» науки . Сопоставление науки и религии в тех или иных аспектах, на наш взгляд, должно исключать нередко практикующуюся редукцию религии к знанию, упускающую тем самым его специфическую функциональность в религии как одной из культурных систем. Реальная автономия религии и науки – столь же несомненное свидетельство сложившегося различия, не подпроизвольной и задающего (и ограничивающего) меру и характер возможного влияния друг на друга, имеющего очевидно исторический характер. Так, убеждение творцов новоевропейской науки относительно её согласия с истинами христианской веры с течением времени сменилось стремлением к последовательному размежеванию с религией. Однако утрата ценностного приоритета религиозных истин сравнительно с истинами наук была определенно поколеблена в ХХ в. Сциентистская иллюзия, согласно которой смысложизненные проблемы подвластны научному анализу, изживалась медленно, но с ней надлежало расстаться, осознав действительные возможности и границы компетенции науки. Разумеется, в решении смысложизненных проблем наряду с религией (и 236 С.В. Рассадин ПРОБЛЕМА СТАНОВЛЕНИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ДИСКУРСА КАК АНТИТЕЗЫ ФИЛОСФСКОЙ И РЕЛИГИОЗНОЙ МЕТАФИЗИКАМ S.V. Rassadin On the Problem of the Emergence of the Sociological Discourse as the Alternative to the Philosophical and Religious Social Metaphysics The problem of the value foundations of the sociological discourse emerged in the transition process from the religious and philosophical to the scientific understanding of the society phenomenon. Making explicit the social metaphysics of scientific sociology, the contemporary social philosophical criticism from J.Habermas to M.Foucault offered a number of theoretical strategies that are able to uncover the hidden value basis of the sociological discourse and to define its most probable vectors of future development. Происхождение, правила легитимации, условия функционирования любого дискурса вполне очевидно сопряжены с другими действующими дискурсами своего времени и предопределяют состояние одновременной и последовательной рецепции/соперничества разных дискурсивных практик. Последнее порождает непрестанную конкуренцию, которую ещё Ф.Ницше отметил как ключевой феномен культуры, правда, описываемый немецким философом в категориях ценностного противоборства: «нам необходима критика моральных ценностей, сама ценность этих ценностей должна быть однажды поставлена под вопрос, – а для этого необходимо знание условий и обстоятельств, из которых они произросли, среди которых они развивались и изменялись (мораль как следствие, как симптом, как маска, как тартюфство, как болезнь, как недоразумение; но также и мораль как причина, как снадобье, как стимул, как пре257 пятствие, как яд), – знание, которое отсутствовало до сих пор 1 и в котором даже не было нужды» . Поставленная выше задача «переоценки всех ценностей» при использовании другого понятийного аппарата выглядит по-прежнему весьма привлекательной и продуктивной, особенно в рамках определения условий существования ключевых для современности научных дискурсов, базирующихся на примате Разума. Превалирование ценностей рационализма в современной науке вполне обоснованно критикуется П.Фейерабендом, утверждающим, что «разум не является силой, направляющей другие традиции, он сам – традиция, предъявляющая такие же претензии на превосходство, как и любая другая. Будучи традицией он ни хорош, ни плох – он просто есть. Это справедливо в отношении всех традиций: они не являются ни хорошими, ни плохими – они просто существуют. Они становятся хорошими или плохими (рациональными – иррациональными, благочестивыми – безбожными, развитыми – «отсталыми», гуманистическими – реакционными и т.п.) только при рассмотре2 их с точки зрения некоторой иной традиции» . Каковы основные установки, предполагающие понимание рационально-научного дискурса о социуме? Становление и функционирование дискурса «социума» как научного, очевидно, хронологически изоморфно фундаментальным трансформациям как самого общества, так и европейской рефлексии данных трансформаций, чаще всего описываемым как становление «общества модерна». Последний сам является, по мысли Ю.Хабермаса, следствием процесса европейской секуляризации, выдвинувшим Разум и все образуемые им поля (науки, технику, социальные практики, государственное строительство) на место доминирующего дискурса, определяющего социальную реальность. Производя оценку «проекта Просвещения», Хабермас подчеркивает фундаментальный момент снятия традиционных вариантов рациональности новыми способами построения рациональных картин мира: «…субстанциальный разум, выраженный в религиозных и метафизических картинах мира, распадается на три момента, скрепляемых лишь формально (посредством формы аргументированного обоснования). В результате того, что картины мира распадаются, а доставшиеся по наслед258 С.А. Коначева О ТЕОЛОГИЧЕСКИХ ИСТОКАХ ФУНДАМЕНТАЛЬНОЙ ОНТОЛОГИИ М.ХАЙДЕГГЕРА Svetlana Konacheva The theological sources of Heidegger¢s fundamental ontology The paper is an interpretation of the Heidegger’s early works on phenomenology of religion as a beginning of the project fundamental ontology. The analyis focuses on two lecture courses: «The philosophical foundations of medieval mysticism» and «Introduction to the Phenomenology of Religion». In this courses Heidegger distinguishes a complete transformation of philosophy as a radical turn away from all philosophizing built on the correlation between man as a stable subject and Being as a stable presentness of things and into the primordial experience thrown into nothingness within which things become meaningfully present: the event of pres-ab-sence. The central phenomenon of early Heidegger’s phenomenology is factical life- experience and temporality. Not only the doctrine of temporality, but other themes as well which will appear in Being and Time are incipiently present in phenomenological interpretation of St.Paul’s Epistles: the phenomenon of situation, the understanding of philosophy as a the return to the primordial historical, distinction of content-sense, relation-sense and enactmentsence. We can see that already in 1918-1921 the basic lines of Heidegger’s doctrine of Being and temporality were set and that they issued not from his reading Greeks but from his interpretation of early Christianity. Современная европейская философия – это в немалой степени внебрачное дитя богословия, воистину некий вид секуляризированного богословия; еще и теперь ее направляющие темы повсюду заявляют о своем родстве с теологией – онтология озабочена бытием сущего, герменевтика – интерпретацией и передачей текстов; проблемы трансцендентного и имманентного, смысла бытия, времени и вечности, свободы и судьбы, а также логика истории остаются сущностным предметом европейской мысли. 1 Д.Б.Харт. «Красота бесконечного» 267 Фундаментальная онтология Хайдеггера, представленная в «Бытии и времени», во многом явилась ответом на завершение метафизики как рациональной веры в объективный устойчивый порядок бытия. Уже в первых строках введения отмечается, что вопрос о бытии «пришел сегодня в забвение, хотя наше время числит за собою как прогресс, что оно снова положительно относится к метафизике» 2 . Хайдеггер показывает, что в традиционной метафизике бытие интерпретируется как наиболее общее понятие, выводится из «высшей всеобщности» или кажется само собой разумеющимся. Усредненная и смутная понятность бытия в метафизике, приводит к забвению бытия ради сущего. Необходимость деструкции традиционной онтологии обоснована тем, что вопрос о смысле бытия «не только не разрешен, не только удовлетворительно не поставлен, но при всем 3 интересе к «метафизике» предан забвению» . Для Хайдеггера деструкция оказывается не отбрасыванием традиции, а ее изначальным усвоением. Проблема традиции возникает у Хайдеггера в связи с необходимостью включения истории в вопрос о бытии. Он не предлагает исследовать, что говорили о бытии до нас, но замечает, что историчность принадлежит к способу бытия Dasein как существующего во времени. В своем фактичном бытии Dasein определено тем, что было, его прошлое заранее очерчивает для него то, что будет. Поэтому вот-бытие может открывать, сохранять и продолжать традицию. Можно даже сказать, что открытие традиции и освоение того, что она передает и как она это делает, становится важной и самобытной задачей вот-бытия. При этом Хайдеггер отмечает, что пришедшая к господству метафизическая традиция зачастую мало что проясняет, и гораздо больше оставляет сокрытым. В ней начинает действовать не то событие, каким она была, когда складывалась, а наше сегодняшнее понимание, исходящее из события нашей экзистенции. Подлинный источник традиции, событие, как оно случилось, оказывается нами забытым, потому что оно слишком близко к нам, определяет наше отношение к бытию здесь и теперь. И именно поэтому, когда мы относим его в прошлое, как нечто отстоящее от нас на значительном расстоянии, мы пытаемся вписать наше философствование в традицию, в историю философии, и лишаем его подлинной историчности, 268 Д.Р. Яворский СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ УНИВЕРСАЛИЗМ В ТЕОЛОГИЧЕСКОМ И НАУЧНОМ ДИСКУРСАХ Dmitry Javorsky Cultural universalism in theological and scientific discourses In the paper theological and scientific discourses are regarded as symbolic representation of social totality. The author focuses on the theological representation of Christian universalism and the scientific representation of the secular universalism (so called “globalism”). First of them was represented by a theological monism (monotheism), Biblical genealogy, which reduced all nations to one ancestor – Adam, Christological dogma, which posed only one the Saviour for human race and a scholastic ontology, rejecting the self-organization of being. The secular universalism is represented by the naturalistic symbolism, when the totality of humankind is based implicitly on the thesis of the unquestionable unity of nature. 1. Социокультурная референция дискурса Исходная посылка нижеследующих рассуждений состоит в том, что как теологический, так и научный (в новоевропейском понимании научности) дискурсы содержательно многомерны; то есть используемые ими концептуальные средства указывают на сложное референциальное пространство со множеством уровней. Поэтому утверждать, что теология и наука описывают и характеризуют только, соответственно, сверхъестественное и естественное сущее, значит допускать упрощение и отрезать себе путь к пониманию многогранности этих культурных явлений. Также недостаточным будет утверждение, что теология и наука только описывают и изучают собственные 285 предметы – их функциональность значительно богаче. Однако в нашу задачу не входит анализ всей референциальной и функциональной сложности теологического и научного дискурса; речь пойдет только об одном аспекте, но общем каждого из них. В свете исходной посылки корректным является допущение, что одним из множества скрытых референциальных уровней теологического и научного языков является социокультурная реальность, которая репрезентируется ими в превращенном виде. Солидное обоснование этому допущению дают, с одной стороны, эпистемологический конструктивизм, а с другой, теория социального фетишизма: первый показывает, как язык не только отражает, но и конструирует реальность в сознании субъекта; вторая эксплицирует социальную функцию языка 1 . На мысль о социально-конструктивистских функциях языка (в том числе научного и теологического) наводит тот факт, что человеческое общество строится принципиально иначе животного коллектива (хотя оно в рудиментарной форме можно содержать и некоторые биологические механизмы интеграции). Решающим фактором интеграции здесь является не доминирование наиболее мощной особи, как у животных, а репрезентация коллектива как целого в сознании индивидов, его составляющих. Иными словами, если сплоченность животного коллектива обеспечивается по преимуществу наличием потенциальной угрозы насилия со стороны вожака по отношению к тем особям, которые были бы не прочь нарушить «правила игры», то уже самые примитивные человеческие сообщества основаны на вере во-первых, в органическое единство клана, во-вторых, в наличие инстанции, генерирующей и охраняющей это единство; именно этот незримый источник заменяет собой доминирующую особь. Принципиально важно, что источник единства (тотем) отождествляется с коллективом как целым; клан понимается как тело тотема. В сущности, одно из базовых условий социальной интеграции – восприятие сообщества его членами не просто как агрегата индивидов (наподобие «теории общественного договора», которая, правда, сама по себе представляет специфический идеологический конструкт), а как единого целого. Понятно, что эта целостность является системой отношений между индиви286 Е.Н. Ивахненко НАУКА И РЕЛИГИЯ В РУССКОМ ПРОСВЕЩЕНИИ: ОТ СТОЛКНОВЕНИЯ И КОНФЛИКТА К КОМПРОМИССУ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЮ Eugene Ivakhnenko Science and religion in Russian Enlightenment: from collision and the conflict to the compromise and interaction The basic problem of article is a relation of religion and a science in Russian Enlightenment of XVIII century. The author tries to establish borders of conceptual space of the formed layer of Russian society of XVIII century in relation to its readiness and possibilities to carry out to assimilate the achievements of the European science Article is subdivided on two parts. In the first part “external” influence which is connected, mainly, with secularization and state activity in this direction is shown. This interaction of the state and church, basically, promoted «scientismization» Russian Enlightenment. In the second part of article the author makes an attempt to comprehend the latent, “internal” interference of religious and scientific consciousness. Here are considered epistemological aspects, which finally have allowed to transfer another’s (till certain time – alien) the European learning in a wide context of Russian cultural life. Research of these bases as the author believes, allows to find out the latent trajectories on which scientific and religious discourses of Russian century of Enlightenment were reconstructed – facing, clashing, entering the compromise, it is mutual additions each other and, finally, giving rise to something organic. О проблемах формирования и становления российской науки написано множество интересных работ – монографий и статей 1 , – однако в исследовательском поле остается немало скрытых и важных для понимания современников загадок. Одна из таковых – отношение религии и науки в русском Просвещении XVIII в. 300 Основной своей задачей автор статьи считает установление границ понятийного пространства образованного слоя русского общества XVIII столетия в пределах его возможностей осуществить рецепцию европейской науки. Что включалось, преломлялось и являло собой по одну сторону эпистемологической границы, а что оставалось по другую? Ответ на этот вопрос вовсе не прост и не лежит на поверхности истории, как т_ может показаться на первый взгляд. Здесь критически важно понять, что из себя представлял результат переплавки элементов европейской науки в тигле русской образно-языковой религиозной и аристократическо-дворянской культурной среды. Словом, необходимо вынести на поверхность и обозреть сложное переплетение научно-познавательного и религиозного контекстов того знания русских интеллектуалов, которое отделено от нас временной прослойкой двух столетий. В первую очередь, следует отметить несколько лежащих на поверхности фактов. Это – последовательно увеличивающееся количество переводов и оригиналов естественнонаучных текстов европейских авторов и очевидный дефицит собственных исследовательских работ, отвечающих сложившимся к тому времени в Европе критериям научности. На этом фоне весьма заметен расширяющийся в течение столетия поток литературных, беллетристских и публицистических текстов, как будто популяризирующих достижения европейской науки и попутно «снабжающих» их мировоззренческими нравственно-этическими комментариями и выводами. Это обстоятельство не должно быть оставлено без внимания, так как оно служит отправным пунктом для движения вглубь, где таятся мотивы эпистемологических предпочтений и искомых понятийных границ. Важно также отнестись с должным вниманием к тому соображению, что иноязыковые научные понятия могли быть приняты образованным классом, только будучи реинтерпретированными. Свет европейской науки, прежде чем проникнуть в русские умы, с необходимостью должен был пройти через эпистемологические оптики, преломиться в русской социальной, исторической и языковой действительности. Иначе говоря, то, что обозначалось в России XVIII в. как «наука», являло собой своеобразное «реинтепретационное повторение» достижений 301 В.И. Стрелков О ХРИСТИАНСКИХ МОТИВАХ В ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ Vladimir Strelkov The christian motives in modelling of history This article is devoted to the christian legacy in later philosophies of history. It focuses on the feelings of the break of this world, which was so productive in the christian constructions of the historical process and which was reproduced in different secular or semisecular models of history later. These feelings made an impulse for the experience of sublime, which played an inportant in the large scaled theories of world history. Со времен Э.Трельча [а на самом деле и гораздо раньше] известно, что грекам была неведома философия истории. Их мировоззрение было основано на совершенно внеисторическом и неисторическом мышлении, на метафизике вневременных законов 1 . В этой своей отрицательной оценке историчности греческого философского сознания Трельч был, как нам известно, отнюдь не одинок. Ницше, Шпенглер, Кроче, Коллингвуд так или иначе высказывались в схожем духе. Можно соглашаться или не вполне соглашаться с подобной точкой зрения (мы как раз не вполне с ней согласны), но нельзя не признать, что она имеет безусловные основания для своего существования. И это при том, что Греция – родина не только самого термина «история», но и первых историографических текстов, авторы которых были озабочены тем, чтобы обеспечить им статус научности. В первую очередь речь тут может идти о Фукидиде. Достаточно обосновано признание того, что эта 321 аисторичность греческого культурного сознания проистекает из стихийного натурализма, который оборачивался и натурализмом историческим: Сходны судьбой поколенья людей с поколеньями листьев: Листья – одни на земле рассеиваются ветром. Другие Зеленью снова леса одевают с прошедшей весною. 2 Так же и люди: одни нарождаются, гибнут другие . В иудео-христианской традиции моделирование истории протекало существенно иначе. Для христианина история представляла собой нечто более серьезное, чем для античных греков – их главных идеологических оппонентов. Можно сказать, что она представляла для них сердцевину их верований. «...Понадобилось именно христианство, чтобы западное сознание 3 озаботилось историей» . В той мере, в какой религия является формой отношения между Богом и человеком, формой связи между ними (что видно из самого глагола «religare»), христиане всегда были историчны по преимуществу, ибо «сношение» с Богом для них протекает в пространстве и времени. Библия, как давно признано, есть в первую очередь книга историческая. Не случайно, что в течении многих столетий она была для христианского сознания основным источником сведений по истории. Сочинения античных авторов рассматривались (если они вообще были доступны для христиан) как нечто дополнительное, частное по отношению к общей канве всемирной истории, отраженной единственно в Священном Писании. Дело, разумеется, не только в том, что описание истории одного народа – евреев, и одного человека – Иисуса Христа в виде соответственно Ветхого и Нового Заветов стало непосредственной основой для священной книги. Дело скорее в том, что само священное для христиан неразрывно связано с историческим. Священное событийно. Оно зиждется на нескольких событиях, вроде распятия или воскресения Христа, которые имеют конкретную привязку к определенному времени и месту. По крайней мере считается, что подобная привязка возможна, по- скольку есть уверенность, что события Священного Писания действительно произошли в определенном месте и в определенное время. Эти события обладают статусом не только транс322 С.Е. Туркулец ВЕРА КАК ДУХОВНАЯ ЦЕННОСТЬ В РЕЛИГИОЗНОМ И ПРАВОВОМ СОЗНАНИИ Svetlana Turkuletz Faith as a spiritual value witnin religeous and legal consciousness The paper represents analysis of faith as a cultural universal. The author briefly describes philosophical, religious psychological and theoreticallegal approaches to the understanding of faith. Particular attention is drawn to considering faith within the context of religious and legal consciousness research. The author maintains the idea that faith phenomenon is the factor which is capable of uniting law and religion. Веру как универсалию культуры можно рассматривать с разных сторон, выделять в ней различные аспекты. Например, с точки зрения философии, вера является гносеологическим феноменом, присущим любой форме познания. Особенность веры в этом смысле заключается в принятии субъектом познания в качестве истинного некоторого тезиса, который еще не доказан с достоверностью или принятии такого положения, которое принципиально не может быть доказано (вера как некая субъективная уверенность). С точки зрения догматического богословия, вера оценивается как благодать, даруемая свыше, не обеспечиваемая никакими добрыми мирскими и праведными делами, соблюдением всевозможных обетов и прочими «видимыми земными заслугами». О человеке, на которого снизошла благодать веры, не говорят «он верит», но – «он верует». С точки зрения психологии, вера понимается как специфический мотивационный фактор саморегуляции психических процессов, состояние внутренней уверенности в пра330 вильности собственной позиции, как ценностное переживание собственной правоты, необходимый компонент когнитивной активности. В нашей статье мы обратимся к анализу феномена веры, используемого в качестве познавательного инструмента такими формами общественного сознания как религиозное и правовое сознание. Основная гипотеза нашего исследования заключается в том, что и религия и право создают своеобразные проекты человеческого существования, а вера весьма эффективно служит данной цели. И.А.Ильин в своей книге «Путь духовного обновления» феномену веры уделил значительное внимание, посвятив ей первый раздел своего произведения. Процесс духовного формирования и возрождения должен начинаться с веры. Именно так определил И.А.Ильин место и роль веры в жизни человека. «Есть у нас довольно распространенное воззрение, будто люди могут прожить жизнь без всякой веры и будто «образование», а в особенности «научное образование», – несовместимо с верою. Образованный человек, думают люди, не может верить: он слишком много «знает»; и «самое существенное» он уже «понял»; так, например, он знает, что все совершается по законам природы и что эти законы природы рано или поздно будут изучены; во что же ему еще верить? Сущность культуры и прогресса сводится к следующему: идет просвещение, а вера уступает и исчезает» 1 . Далее И.А.Ильин отмечает, что не всякая вера является верой в Бога. Человек может верить в то, чем он дорожит или чему он служит, то есть в то, что составляет предмет его желаний и стремлений. «Люди обычно думают, что «верить» – это то же самое, что «признавать за истину». На самом деле это не так: вера есть нечто гораздо большее, более творческое и более жизненное» 2 . Словно продолжая идею И.А.Ильина, Мел Томпсон утверждает, что «Вера – это вопрос личной преданности и доверия. Вера человека не то же самое, что список вещей, которые он, по собственному утверждению, считает верными» 3 . Если человек верит во что-то, это предполагает внутреннее убеждение в незыблемость и значимость некоторых идеалов, если же речь идет просто об истинности чего-то, то это означает лишь то, что нечто является истинным, независимо от того, интересно 331