Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Аллену, Биллу, Брайону и Иэну The Beat Hotel Ginsberg, Burroughs and Corso in Paris 1957–1963 Barry Miles Atlantic Books London Бит Отель Гинзберг, Берроуз и Корсо в Париже, 1957–1963 Барри Майлз Перевод с английского Москва 2013 УДК 82-312.6 ББК 84(4)6-446 М14 Переводчик Анастасия Алексеева при участии Алекса Керви Редактор Алекс Керви Майлз Б. Бит Отель: Гинзберг, Берроуз и Корсо в Париже, 1957–1963 / Барри М14 Майлз; Пер. с англ. — М.: Альпина нон-фикшн, 2013. — 330 с. ISBN 978-5-91671-242-1 Документальный роман, раскрывающий одну из самых ярких страниц истории «разбитого» поколения, или битников, как их стали называть впоследствии. Бит Отель — где родилась дерзкая и экспериментаторская, не признающая рамок и ограничений бит-культура. В этом богемном улье жили Аллен Гинзберг, Питер Орловски, Грегори Корсо, Уильям Берроуз, Брайон Гайсин и Иэн Соммервиль. Здесь Уильям Берроуз завершает роман «Голый ланч»; здесь родился метод «нарезок» и роман в этом жанре; Гинзберг и Корсо встречаются с Дюшампом, Селином и Мэн Рэем; а Гайсин и Соммервиль строят первую «Машину мечты». Автор, лично знавший многих «разбитых», черпает свой материал из дневников, писем и интервью. Это первый детализированный отчет об эпицентре движения, давшего мощный толчок развитию литературы всего мира. УДК 82-312.6 ББК 84(4)6-446 Все права защищены. Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, а также запись в память ЭВМ для частного или публичного использования, без письменного разрешения владельца авторских прав. По вопросу организации доступа к электронной библиотеке издательства обращайтесь по адресу lib@alpinabook.ru. © Barry Miles, 2001 © Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2013 ISBN 978-5-91671-242-1(рус.) Издано по лицензии Antony Harwood limited ISBN 978-1-90380-958-7 (англ.) и литературного агентства Синопсис Оглавление Вступление 7 Глава 1 Жи-ле-Кер, 9 17 Глава 2 Кадиш 38 Глава 3 Изгнанники 74 Глава 4 Бомба 102 Глава 5 Друзья-писатели 140 Глава 6 Порты входа 178 Глава 7 Сквозь волшебное стекло 199 Глава 8 Разрезки 236 Глава 9 Мягкая машина 275 Глава 10 Тающие в серой комнате 313 Памяти 329 Вступление Бит («Разбитого») Отеля больше нет. Фасад первого этажа дома номер девять по улице Жи-ле-Кер перестроен, а само здание, состоявшее из отдельных комнат с общими туалетами, а точнее дырами в полу, теперь занимает отель Relais du Vieux Paris. Его стены расписаны Пьером Фреем, индивидуальные сейфы в номерах, 19 телевизионных каналов, телефоны с модемом, мини-бары, белоснежные ванные с фенами и махровыми халатами. Узкая улочка, однако, почти не изменилась; и каждое утро, как и в Средневековье, вода стекает в канавки, образующие сложную систему канализации, и бурлит водоворотами вокруг куч тряпок, наполняющих их. Старинные серые стены по сторонам улицы такие же выщербленные и заделанные на скорую руку во многих местах, какими они и были сорок лет назад. Как обычно, от дренажных канав поднимается легкий пар, а в конце узенькой улочки открывается вид на другой берег Сены с Дворцом правосудия и стройной башней церкви святой Стефании, которая лишь немного изменилась за прошедшие сотни лет. Номер девять по улице Жи-ле-Кер, или Бит Отель, — легендарный адрес, такой же, как отель «Челси» в Нью-Йорке или «Шато Мармон» в Голливуде — места, где жила богема разных стран. Еще были отели «Миллз» и «Альберт» в Нью- Йорке, «Свисс Америкэн» и «Вентли» в Сан-Франциско, мотель «Тропикана» в Голливуде, там жили артисты и поэты. Эти названия встречаются в стихах, мелькают в нечетких авангардных кинолентах, они становятся названиями для огромных 8 БИТ ОТЕЛЬ абстрактных картин, представляющих собой нагромождение красок, они появляются в списках адресов в поэтических журналах — небрежно нацарапанные рекомендации, где остановиться, если вы когда-нибудь выберетесь за пределы Британии. Уже в 1959 г., когда мне было 16 лет и я пошел учиться в художественный колледж в Англии, я знал о существовании битников («Разбитых») и буквально через пару месяцев заполучил некоторые их работы. Я сразу проникся этими идеями и понял, что рано или поздно нам суждено встретиться. Давно прошло время, когда художники жили в мансардах, но казалось, эти люди продолжали традицию. К сожалению, я так и не побывал в Бит Отеле во времена его расцвета. В 1963 г., когда я получил паспорт, он уже закрылся. Много лет я слушал рассказы моих друзей о путешествиях, обычно это были студенты, которые автостопом добирались до Парижа в лучших традициях романа «На дороге» 1 . Приятели из колледжа, друзья и соседи постарше по студенческому общежитию возвращались из Парижа, покуривая «Житан» или «Галуаз» и пряча только что изданный «Голый Ланч» 2 под рубашкой в надежде, что таможенники не найдут и не конфискуют его. Да и сам Париж был в те годы своеобразным местечком. Бары там оставались открытыми после десяти вечера, не то что в Англии, в соответствии с тогда действовавшим законом. Французские сигареты были крепче и ароматнее, а в метро существовали места первого и второго класса. Было чудно слышать о туалетах в виде дыр в полу, писсуарах на открытом 1 «On the Road» — «На дороге» (еще один вариант в русском переводе «В пути») — один из самых знаменитых своих романов Джек Керуак написал приблизительно за три недели на рулоне газетной бумаги, вместив в него три года бесконечных путешествий автостопом, автобусами и поездами вдоль и поперек американского континента, собрав воедино невообразимое количество людей, мест и событий. 2 «Голый ланч» (другие варианты названия в русском переводе «Голый завтрак» и «Обед нагишом») — книга Уильяма Сьюарда Берроуза (было бы неправильно назвать ее романом, поскольку Берроуз послал в издательство «Олимпия» пачку различных историй, или, как он называл их, «фишек», скомпонованных в книге именно в той последовательности, в которой они и были получены издателем по почте, за исключением перестановки одной «главы») только в 1965 г. была разрешена в США официальной цензурой («Бостонский процесс»). Вступление 9 воздухе или о женщинах, присматривавших за уличными уборными. Путешественники рассказывали о студенческих бистро и молодежных джазовых клубах, которые в Париже были обычным явлением; в Лондоне же тогда работал только один джазовый клуб — у Ронни Скотта, — и это было довольно дорогое заведение. Они рассказывали о легкодоступном сексе и о том, что наркотики достать сравнительно просто. И, хотя мы знали, что они приукрашивают свои рассказы, жизнь во Франции в целом казалась куда более интересной, чем в Англии. И каждый говорил, что останавливаться надо в Бит Отеле, но если все номера были заняты или ты не понравился хозяевам, всего через несколько кварталов было полно подобных недорогих заведений. Кому-то даже повезло встретить Уильяма Берроуза, 1 Грегори Корсо, Брайона Гайсина или Аллена Гинзберга — они к тому времени уже стали легендами. Впервые я познакомился с этими людьми в 1964 г. когда начал переписываться с Уильямом Берроузом, который в то время жил в Танжере. Я сводил воедино литературную антологию под названием «Darazt» и написал ему с просьбой предоставить какой-нибудь материал. Он прислал мне один текст, и мы продолжили общение. В следующем году, когда я стал управляющим лондонского книжного магазина, я познакомился с Алленом Гинзбергом и устроил там его чтения. Ему негде было остановиться в Лондоне, и он стал жить с нами: со мной и моей женой. Именно тогда были организованы знаменитые поэтические чтения в Royal Albert Hall, и вместе с Гинзбергом перед аудиторией порядка 7000 человек в июле 1965 г. выступали Лоуренс Ферлингетти, Корсо и дюжина других авторов. Корсо и Ферлингетти часто приходили ко мне 1 Брайон Гайсин — интересно происхождение буквы «о» в его имени. Сам Гайсин рассказывал об этом так: «Мое имя — Брайон. Моя кельтская мать думала об одном из тех несносных самозваных королей Ирландии и писала его с буквой «а», как «Брайан» (Brian). Составители официальных документов позаботились о правильности написания и передали его как Brion, подобно известному бордоскому вину «О-Брион». Я с удовольствием принял это изменение и отказался от всех своих остальных имен, когда стал американским гражданином…» (отрывок из «Здесь, чтобы уйти»). 10 БИТ ОТЕЛЬ повидаться с Гинзбергом, и, когда в конце лета они уехали, я был уже хорошо знаком со всеми. В том же году в Лондон переехал Берроуз, с которым я также подружился. В следующие годы я тесно сотрудничал со всеми этими писателями. Я выпустил альбом Аллена Гинзберга, исполнявшего «Песни неведения и познания» Уильяма Блейка, и год прожил на его ферме в северной части штата Нью-Йорк, занимаясь систематизацией его музыкальных записей; тогда же там жил и Грегори Корсо. Я написал биографию Гинзберга и издал аннотированный текст «Вопля» 1 . Я всегда встречался с ним, посещая Нью-Йорк, а он часто бывал у меня в Лондоне. Аллен никогда не жалел времени на рассказы, и, несмотря на то что я уже расспросил его о Бит Отеле, работая над его биографией, он с радостью ответил на другие, более специфические вопросы о себе для этой книги. Теснее всего я работал с Уильямом Берроузом в 1960-х — начале 1970-х, когда он жил в Лондоне. Я опубликовал огромное количество его статей в андеграундных изданиях. Еще я систематизировал его архивы, выступил соавтором его библиографии для Библиографического общества Университета Вирджинии и написал его краткую биографию. Во время моего последнего визита в дом Уильяма в Канзасе я записал на пленку интервью с ним для этой книги. В последние годы мы часто говорили с ним о времени, которое он провел в Бит Отеле, его он считал лучшим в своей жизни и с удовольствием погружался в воспоминания о тех годах и историях, приключавшихся с ним. К 1980-м гг. поколение битников перестали рассматривать как угрозу американским правящим кругам; тем его членам, что еще оставались в живых, было слишком много лет, чтобы продолжать свой протест, и все они с легким скрипом были приняты в Американскую академию. После смерти Аллена Гинзберга и Уильяма Берроуза — они умерли с разницей 1 «Вопль» — самый знаменитый сборник стихов Аллена Гинзберга. Осенью 1955 г. поэма «Вопль», ставшая наравне с романом «На дороге» манифестом «разбитого поколения», была прочитана Гинзбергом в Сан-Франциско на поэтическом вечере. Глава 2 1 Кадиш Теперь мое перо пишет в комнате на парижской Жи-ле-Кер. Аллен Гинзберг. На могиле Аполлинера Пятого октября 1957 г. Аллен Гинзберг, Питер Орловски и Грегори Корсо приехали в Париж, где мадам Рашу уже приготовила для них комнату в Бит Отеле. Они уже приезжали в Париж в начале лета, но в гостинице не было свободных номеров: во всех остальных приемлемых по цене отелях нельзя было готовить, так что, ожидая освобождения комнаты, они решили поехать в Амстердам. В тот день, когда они приехали, произошла авария на подстанции. Не было газа и электричества, метро не работало. Свечи продавались на улице по 35 сантимов за штуку. Но они были счастливы, что вернулись и что в конце концов после месяца скитаний поселились в каком-то определенном месте. Аллен, Грегори и Питер втиснулись в номер 32, он находился на последнем этаже, прямо под самой крышей, которая протекала во время дождя. Они скинули рюкзаки и убрали вещи в шкаф с двумя большими ящиками и украшенной орнаментом дверью с зеркалом. Выстирали нейлоновые рубашки и шерстяные носки в потрескавшейся раковине, 1 Кадиш (kaddish) — молитва, которую читают на ежедневной службе в синагоге и плакальщики сразу после смерти. Кадиш 39 а Аллен почистил вельветовый пиджак, заляпанный во время путешествия и развесили белье на грязной черной оконной раме. Из окна открывался романтичный вид на средневековые крыши и трубы улицы Жи-ле-Кер, через пять домов вниз по улице они могли видеть Сену и продавцов книг, выстроившихся вдоль нее, а посередине реки — на острове Сите — мрачные башни Дворца правосудия. Большая серая птица «с глазами крысы» уставилась на них с крыши. Вот наконец писатели и поселились в парижской мансарде художников. На кровати лежали два матраса, один на другом, продавленные в центре. Еще там была двухконфорочная газовая плитка, а возле окна — маленький круглый столик, покрытый клеенкой. Стены, оклеенные выцветшими обоями, были очень тонкими, и после десяти часов вечера нельзя было шуметь, потому что за перегородкой жила пара, которой надо было рано утром вставать на работу. Аллен писал: «Питеру нужно было побриться. Мне нужно было принять ванну. Грегори нужно было стать новым человеком. Комнате были нужны стены потолще — чтобы мы могли шуметь ночью и есть зеленое масло со стен. А это что, паук на потолке? Улитка? Улитка, которая оставляет за собой серебристый след. Питер был похож на большого вшивого бродягу. Но постарайся не слишком шуметь, когда ешь этих улиток, потому что люди, которые работают по утрам, проснутся и будут ругаться за стенкой не толще бумажного листа». Сквозь отверстие перелива в раковине доносятся звуки работающего у кого-то радио. Мадам Рашу сказала Питеру, что когда он кипятит воду, то должен открывать окно, иначе стены станут влажными и выгнутся. Через неделю она пообещала им более дешевую комнату, где они смогут шуметь, сколько захотят. Они купили кастрюльки и сковородки, а очень скоро на улице Бучи, в паре улиц от них, обнаружили рынок, который работал днем, морепродукты, свежие фрукты и сложенные аккуратными кучами овощи призывно манили посетителей. Аллен был главным поваром и готовил отбивные, бобы, варил большие кастрюли Глава 3 Изгнанники Общеизвестно, что смена обстановки влияет даже на хорошо образованных людей. Когда молодые англичане и американцы первый раз оказывались в Париже, они вели себя так, как им бы и в жизни в голову не пришло вести дома. Надо признать, что так вели себя и молодые леди. Так было всегда. Олдос Хаксли. Лукавый Пилат Билл Берроуз по-прежнему жил в Танжере и часто писал Аллену, как правило, два раза в неделю. Он все добавлял и добавлял новые главы и параграфы к книге, и она уже была не похожа на ту первую рукопись, что Аллен отдал Морису Жиродиасу по приезде в Париж. Билл слал Аллену копии всех добавлений и новые материалы, так что тот мог постепенно пополнять рукопись Жиродиаса — обреченная задача. В середине ноября Аллен отдал последний вариант рукописи Билла, теперь она называлась «Голый ланч», Мейсону Хоффенбергу, «советнику» «Олимпия Пресс», который только что выступил соавтором Терри Сазерна в «Кэнди», вышедшей у Жиродиаса. Стиль Берроуза изумил Хоффенберга, и он объявил его книгу «лучшей из лучших», которые он когда-либо читал. Он заверил Аллена, что «Олимпия Пресс» напечатает книгу по его рекомендации, и Аллен вздохнул с облегчением, полагая, что в конце концов книга все-таки выйдет в свет. Но, просмотрев книгу во второй раз, Жиродиас снова отказался ее печатать, объяснив это тем, Изгнанники 75 что в ней не было секса, несмотря на все заявления Сазерна, что название дано в соответствии с американским обычаем, похожим на французский cinq à sept 1 — в это время французы ходят к любовницам. Жиродиасу не нравилось и упоминание наркотиков, раньше «Олимпия» с этим не сталкивалась. Двадцать четвертого ноября 1957 г. Питер написал свое первое стихотворение, которое так и озаглавил — «Первое стихотворение». При публикации сохранили чудаковатую манеру подачи информации, тем самым сохранив шарм: «Я ищу тапки под кроватью» или «Я пью вино с закрытыми глазами». Питер писал так, как говорил, Уильям Карлос Уильямс сказал о работе Орловски: «В ней нет ничего английского, сплошной американизм». 27 декабря он написал «Второе стихотворение», в основном там рассказывалось об их комнате в Бит Отеле: «Что же такого праведного я могу сделать со своей комнатой? Может, выкрасить ее в розовый, а может, присобачить лестницу к кровати, чтоб слезать на пол, или принять ванну в постели? …Наступает время, когда всем надо будет писать только в раковину, — мне же здесь можно даже выкрасить окно в черный, если захочется». Аллен говорил про эти стихи, что они «без сомнения, выполнены в его типичном сюрреалистическом стиле, эти стихи, построенные кольцом, отличаются достоверностью. Без сомнения, это поэзия завтрашнего дня». Европа вдохновила Питера. Первый раз он попробовал написать что-то в Каннах, когда они весной ехали к Алану Ансену. Он написал витиеватое сочинение, озаглавленное «нелинованный альбом для вырезок», оно вышло в карманном сборнике поэзии City Lights «Стихи чистых анусов и песни веселых овощей». Питер был счастлив — в отеле было полным-полно молоденьких женщин. Они познакомились с двумя девчонками-продавщицами и понравились им. Питер писал Джеку Керуаку: «Аллен с Грегори возбудились при виде двух француженок, все 1 Un cinq à sept — прием между пятью и семью часами (фр.). Глава 4 Бомба Милое местечко. Очень дешевое. Мне нравится красный кафельный пол, это просто очень премилое местечко, очень-очень-очень старое. Средних веков. А мадам Рашу сама любезность. Уильям Сьюард Берроуз Когда Питер уехал, Аллен стал искать себе нового сексуального партнера. Когда они были вместе, Аллен с радостью позволял включать в их союз женщин, потому что те нравились Питеру. Он писал Питеру: «Видел Джой, пару ночей назад договорились встретиться, она пришла, я нет. Отговорил Франсуазу считать меня гением». Аллен стал вести более активную общественную жизнь, он частенько зависал в магазинчике Гаи Фроже, на ланч ходил в Mistral, а ужинал с Бернардом Фречтменом. Он написал Томасу Паркинсону, чтобы договориться с ним о своем приезде в Лондон — теперь он мог себе это позволить. Ночь перед отъездом он провел с Джой Анжерер и написал Питеру: «Снова спал с Джой, мы кончили одновременно, она офигительная девчонка. Она тебя любит, она по тебе с ума сходит, она думает, что ты очень умен и сложен — ты об этом знаешь? В смысле, она тебя ценит. А еще она тоже медитирует — этакая девочка-загадка из Азии». Аллен с Грегори часто виделись с Жан-Жаком Лебелем: он был не только их другом, но и переводчиком. Лебель родился в 1936 г. в Париже, но во время войны учился в Нью-Йорке и значительно улучшил свой английский. В Нью-Йорке у него Бомба 103 случились три важные встречи, определившие всю его жизнь: с Билли Холидей и при помощи своего отца специалиста по истории искусств Роберта Лебеля он познакомился с Андре Бретоном и Марселем Дюшаном, во время войны живших в Соединенных Штатах. Жан-Жак с раннего детства полюбил сюрреализм, первая выставка его работ состоялась в Галерее Нумеро во Флоренции в 1955 г. Впервые он встретился с битниками на чтении в cave в книжном магазинчике Фроже — читал Билл Берроуз. Жан-Жак вспоминал: «Они думали, что я американец, подошли ко мне и сказали: “Приятель, мы хотели раздобыть немного гаша в какой-нибудь забегаловке, не посоветуешь, куда сходить?” Потом они спросили, как меня зовут, я сказал им, и Грегори удивился: “Так зовут лягушатников!” Я ответил: “Да, я француз!” Они едва могли этому поверить. Ну, потом мы спустились в метро и доехали до площади Бастилии. Там существовала маленькая алжирская забегаловка, она называлась «У мадам Али», мы провели много времени у мадам Али. Али был алжирцем, а его жена — француженкой, это заведение принадлежало мадам Али. Оно находилось в переулке Тьера, рядом с площадью Бастилии и состояло из двух комнат. В первой стояли столы и можно было заказать кускус 1 , как только ты входил туда, ты сразу же улетал — дым от сигарет был настолько густым, что ты улетал, даже просто вдыхая этот воздух. За три франка мы смогли купить маленькие упаковочки гашиша толщиной в палец. По цвету он напоминал темный пластилин, его специально привозили из Кхетамы в Марокко, это была действительно хорошая штука. У мадам Али была собака, такая укуренная, что часто натыкалась на стулья. Собака была совершенно не в себе, она с трудом 1 Кускус — кушанье из пшеничной крупы, приготовленной на пару, с мясом и овощами. Глава 5 Друзья-писатели Я превращаю сказанное слово в написанное. Одним движением. Луи-Фердинанд Селин Несмотря на то что многие обитатели Бит Отеля жили почти в полной изоляции от жизни французского общества, войны не заметить было невозможно. Ситуация в Алжире казалась неразрешимой. После многих лет взрывов, терроризма и дипломатических переговоров Франция дала независимость и Марокко, и Тунису. Естественно, что алжирцы хотели того же, и движение за независимость пользовалось огромной поддержкой. К сожалению, в Алжире жил один миллион французов, их называли колонами или колонистами, и их семьи жили там уже многие поколения. Они составляли лишь десять процентов от населения, но именно они управляли страной и имели большинство в местном парламенте. Когда алжирским колонам показалось, что Франция может уступить в борьбе за независимость, они стали угрожать, что сами могут объявить независимость от Франции и будут сами управлять государством. Французские военные поддерживали колонов против правительства, политическая ситуация была очень нестабильной. На улицах Парижа постоянно собирались большие демонстрации, по всему городу взрывались бомбы. Полицейские ходили по улицам по двое с автоматами, полиция Друзья-писатели 141 и правительство контролировали возможный размах интеллектуальных дискуссий. Франция была готова к военному перевороту, который могли осуществить правые. Ситуация была похожа на ситуацию в Германии в 1933 г. В апреле издательство «Полночь» опубликовало «La Question» Генри Алана, где описывались пытки, которым армия и полиция подвергали алжирцев; вступление написал Сартр. Издание сразу же было перехвачено полицией и запрещено. Аллен Гинзберг внимательно следил за ситуацией, он писал отцу длинные шести-семистраничные письма, в которых рассказывал, что происходит. Он сообщил, что встретил французского инженера, «который стучал кулаком по столу и орал: “США никогда не получит французской нефти из Сахары! Вот из-за чего вся война! Франция должна оставить при себе эту нефть или умереть как нация!” Он свирепо глядел на меня — лицо, искаженное от гнева, — типичный французский буржуа — вот что я имею в виду, когда говорю о психозе буржуа. Вот он: бьющий по столу, кричащий о нефти и проклинающий арабов. Именно с этим приходится встречаться арабам — с миллионом злых колонистов с ружьями». Каждый день ситуация менялась, и хотя Аллен и Грегори не оставались равнодушными, они строили планы по поездке в Лондон, а Грегори намеревался стать великим писателем. Они приехали в Лондон 6 мая, и Аллен показал Грегори достопримечательности. У них, как обычно, не было денег, и как-то в полночь они оказались на Пиккадилли голодные и без гроша в кармане. На вечеринке они познакомились с продавцом книг и издателем Дэвидом Ачером, и в отчаянии Аллен позвонил ему. Все книжные магазинчики Ачера прогорели, потому что у него была привычка раздавать деньги нуждающимся писателям, как правило, это были пятифунтовые билеты, которые он клал в спичечные коробки, чтобы избежать ненужных вопросов, и раздавал приятелям. Он приехал, накормил Гинзберга и Корсо ужином и «на благо поэзии» оставил им немного денег. Глава 6 Порты входа Теперь я полагаю, что ты, Брайон, двигаешься со мной в одном направлении. Будь только лаборантом, говорю я, наука, только наука! Все мы только ученые, мы исследуем факты, и нас нельзя винить, даже если мы обнаружим что-то отвратительное. Уильям Берроуз. Порты входа Когда Билл Берроуз впервые приехал в отель, он поселился в одной из «подвальных» комнат номер 15. Это были крошечные комнатки, выходящие на лестничную площадку, в каждой маленькое окошко на лестницу, его можно было открыть, но на нем стояла решетка. Кто-то закрашивал окна краской. Кто-то вешал занавески, остальным было все равно, смотрят ли к ним соседи, поднимаясь по лестнице в свои комнаты. Свет в «подвальные» комнаты проникал только с лестницы, а окна на самой лестнице в последний раз чистились незадолго до смерти месье Рашу. Билл: «Я поселился на втором этаже. Окна моей комнаты номер 15 выходили на лестничный пролет и не давали света совсем. Тогда здесь жил Т, Тони, кровосмеситель. Между мной и улицей была комната, в которой как раз и жил этот сицилиец Тони, он проживал вместе с женой и дочкой, иногда они собирались все вместе и начинали кричать друг на друга, и это продолжалось часами. Он всегда кричал на женщину, а она кричала в ответ. Этот тощий паренек выглядел как типичный гангстер: ввалившиеся щеки, высокие Порты входа 179 скулы. С ними вместе в комнате жила дочка, и, может быть, она обвиняла его в том, что он трахал дочку, я точно не знаю. Была там и еще одна, которую они звали старушенция, ха-ха, старушенция, это была пожилая женщина; в общем, это не был отель, в котором живут нормальные люди. Здесь жили в основном писатели и художники». Еще на втором этаже жил трубач, который по ночам играл в «Мулен Руж», а целый день упражнялся в комнате; гитарист-американец, проживавший со своей любовницей-гречанкой; фотограф; художник, любивший играть на трубе, и сама хозяйка, как Билл иногда называл мадам Рашу. В то время, когда Билл жил в Бит Отеле — с 1958 по 1963 г., он по-прежнему получал деньги от родителей, которые управляли магазинчиком подарков и принадлежностей садовода под названием «Сады Кобблстоуна» во Флориде. Они имели вполне хорошие деньги и жили комфортной жизнью среднего класса, они могли посылать ему и большие суммы, если бы не воспитывали его сына Уильяма III. Но как бы там ни было, Биллу так было очень удобно, он вполне сносно жил на эти деньги, может быть, слегка ограничивая себя только ближе к концу месяца. Когда Аллен жил в отеле, он, как правило, и готовил, и они ели в его комнате, но когда Аллен вернулся в США, Билл снова стал каждый день обедать в ресторане и лишь изредка готовил в комнате. «Тогда в Париже, — вспоминал Билл, — были замечательные маленькие спиртовые горелки, от них совершенно не воняло, как от керосинок, ты просто покупал технический спирт, дававший очаровательное синее пламя, на котором можно было готовить, кипятить чай или варить кофе. Они были очень дешевыми, стоили порядка 12 долларов. Да, все было дешевым. Я часто ходил в ресторан “Сен-Андрэ” — “покровителя искусств”. Там было очень уютно и дешево, так что не нужно было готовить дома, чтобы сэкономить деньги. Всего 1000 франков — порядка двух-трех долларов, и ты мог замечательно пообедать. Люди сидели за длинными столами, на которых лежали бумаж- Глава 7 Сквозь волшебное стекло Самое чудное — это то, что Жиродиас опубликовал «Голый ланч». Мы все были абсолютно уверены, что его никогда и нигде больше не напечатают — но это лишь показывает, как с тех пор изменился мир. Брайон Гайсин Аллен Гинзберг и Билл Бероуз по-разному видели Париж и Бит Отель. В то время как Аллен прилежно посещал все музеи и осматривал все достопримечательности, отыскивая дополнительную информацию и изучая описания в путеводителях, Билл музеями абсолютно не интересовался, ходил он туда исключительно для того, чтобы свериться, прав ли он, делая определенные выводы по ряду интересующих его вопросов. В этом плане Билла гораздо больше интересовал внутренний мир: он жил в мире идей и поэтому легко уживался в любом месте. Когда Берроуз объединил силы с Брайоном Гайсином, существование битников в отеле стало разительно отличаться от того, каким оно было под влиянием Гинзберга. Подход Аллена был всеобъемлющ — он с радостью говорил всем добрые слова — а Биллу всегда было ближе тайное, скрытое существование. Жизнь Билла протекала в его комнате или же в комнате Брайона. Они были рады гостям, но только избранным. Билл и Брайон по многим причинам не участвовали в ежедневной жизни отеля: они были немного старше, чем большинство обитателей, и они были гомосексуалистами. Гре- 200 БИТ ОТЕЛЬ гори в окружении других людей чувствовал себя свободнее, а в поисках женщин и красоты забирался в более отдаленные уголки Парижа. В отеле постоянно жили около 70 человек, и, соответственно, было несколько групп друзей. Тома Ньюрата, который позднее будет выпускать книги по искусству серий «Темза» и «Гудзон», отправил изучать книжное дело в Париж отец. В круг друзей Нюрата входил Циклоп Лестер с повязкой на левом глазу, иногда отпускавший длинную черную бороду и усы и ходивший в длинном кожаном пальто. Циклоп работал вне штата в парижском корпункте нью-йоркской Herald Tribune. Еще в него входил 22-летний Кеннет Тиндалл, романист и поэт из Лос-Анджелеса, который был похож на битника — у него была густая борода и курчавые усы. Он ходил в огромном мешковатом свитере и в сандалиях на босу ногу. В отеле он жил вместе с женой-голландкой Тав. Еще здесь жил американский писатель Джонатан Козол, который, прежде чем написать свои знаменитые работы о детях и бедняках, часто публиковал статьи в «Олимпии» и некоторых других небольших журналах; англичане художники Боб Гросвенор и Пип Ро; Дикси Ниммо, поэт и романист из западной Индии, и Кей Джонсон, по прозвищу Kaja, поэт и художник, чей сборник стихов «Человеческие песни» позднее был опубликован City Lights. Жили там даже политические диссиденты из Португалии, которые устраивали сборища значительно реже, чем молодые американцы или англичане. Что до остальных обитателей отеля, то в основном это были студенты и художники — хотя мало кто из них стал в дальнейшем знаменит. Еще были писатели, поэты, натурщики, фотографы, например Гарольд Чэпмэн, который методично снимал отель и его обитателей, все — от гостиничного кота и расценок в баре до туалетов в виде дыр в полу. Его сборник фотографий «Бит Отель», увидевший свет в 1984 г., является ценнейшим свидетельством того периода жизни. По большей части все были молоды, почти все говорили по-английски и наслаждались свободой в тех ее проявлениях, на которые у них дома в Британии или Америке посмотрели бы Глава 8 Разрезки Деньги — это слова Слова — это деньги. Ценны ли слова, как деньги. Ценны ли деньги, как слова. Гертруда Стайн. История Америки с точки зрения географии После выхода «Голого ланча» команда журналистов из Time — Life, держась то бурной любви к Биллу, то не менее бурной ненависти, выяснила, что живет он в Бит Отеле, и послала к нему компанию репортеров и журналистов. Билл в это время был в Лондоне, где проходил новый курс лечение апоморфином у доктора Дента, а потом ездил к Иэну в Кембридж, однако 1 октября 1959 г. по приезде в Париж он встретился с журналистами за завтраком. Несколько дней они преследовали Билла, который мирился с этим, чтобы привлечь большее внимание к своей книге. Он писал Аллену: «Тут вокруг несколько дней крутились парочка журналистов из Life, фотографировали и стряпали статейки. Отличные фотографии. Очень симпатичные и знающие типы. Некие Снелл и Лумис». Войдя, репортер Дэвид Снелл предложил Берроузу сигарету марки «Old Gold», тем самым делая прямой намек на последнюю главу «Голого ланча» «Хаузер и О’Брайен»: «Спевшаяся парочка. Чтобы растопить первый лед, Хаузер хлопал тебя по плечу, а потом Разрезки 237 О’Брайен предлагал тебе сигарету марки “Old Gold” — обычные коповские сигаретки…» Этот жест говорил о том, что Снелл не только прочитал «Голый ланч», но и знал, что для Берроуза каждый из Time — Life сродни копу. По воспоминаниям Билла, Снелл даже курил ту же марку сигарет: «Он курил, и курил он “Old Gold”. Он знал, что он коп. Одно время он подрабатывал вышибалой, а еще у него была аллергия на пенициллин. У него был один из этих видов аллергий, о которых и не думаешь, рассуждая о пенициллине. Конечно, так и случилось. К счастью, его доктор об этом знал, и буквально через пару минут скорая уже была на месте. Она словно ждала со шприцем, и, как только понадобилось, был сделан укол. То, что он описал, в точности совпало с описаниями смерти в “Египетской книге мертвых”: невыносимая жара, жуткий холод, а потом такое чувство, будто в теле начинает лопаться каждая клеточка. Он написал про это в “Ридерз Дайджест”. А второго парня звали Лумисом Дином. На вечеринке он сделал пару офигительных снимков Ротшильдов — он действительно очень хороший фотограф». «Вот на этой фотографии мы со Снеллом, его звали Дэвидом Снеллом, он уже помер; он внимательно слушает мои ответы на вопросы. В фотографии, как и в боксе, как только видишь начало, все уже ясно. Другими словами, ты должен реагировать на секунду раньше другого. Старик Бернс лежит на полу, его распяли на дереве, живого распяли, ха-ха-ха! Несколько дней они кормили меня завтраками и ублажали всяческим образом. Кстати, я, похоже, понравился мистеру Люку». Статья, написанная штатным журналистом Полом О’Нейлом, появилась в тридцатом номере Life за 1959 г. Она называлась «Вокруг одни повстанцы», и вполне логично, что битники в ней были представлены как явление негативное. Вероятно, Снелл написал положительный отзыв, но он составлял только один из двух больших абзацев, в котором Билл не критиковался: «Несмотря на все свои пристрастия к самым низменным страстям человечества, Уильям Берроуз имеет очень трагичный Глава 9 Мягкая машина Для меня Бит Отель был местом, где я создал свои лучшие работы, и знаю, что это было справедливо и в отношении Брайона. Гарольд Норс Поскольку Берроуз жил в отеле «Императрица» в Лондоне, он не принимал участия в первых опытах с «Машиной мечты», хотя Иэн показал ему самую первую машину, созданную им в Кембридже, и Билл заинтересовался. На пасхальные каникулы Иэн поехал в Париж, чтобы продолжить работу над «Машиной мечты». Билл присоединился к ним несколькими днями позже. Он поселился в комнате номер 32, о которой говорил: «Мне она не нравилась. Она находилась в самом сердце здания, окна выходили прямо на лестницу, темная, сырая и холодная. К сожалению, я не мог оставить за собой комнату, когда уезжал». Билл мотался между Парижем и Лондоном, в Бит Отеле он жил в комнатах 15, 18, 29, 30, 31 и 32. В «Императрице» — 7, 8, 28, 29, 35 и 37. Вспоминает Брайон: «Он был свободен, словно ветер. Он мог схватить шляпу, печатную машинку и зубную щетку и раствориться в дожде в моих калошах. За его спиной оставались рукописи, похожие на старые осенние листья, которые были разбросаны по всему полу или же выпадали из корзины». Увидев, какой беспорядок творится в бумагах Билла, Брайон купил четыре проволочных лотка, соединенных 276 БИТ ОТЕЛЬ вместе, и прикрутил их к стене над столом Билла. Так Билл мог навести в бумагах хоть какое-то подобие порядка. Когда Иэн в 1966 г. переехал в лондонскую комнату Билла, он обнаружил, что у Билла в столе лежат пять папок с ярлыками и 17 папок, на которых написано «Смешанное». Билл никогда не отличался особой аккуратностью. Если бы не предусмотрительность Брайона, исчезли бы все ранние работы Берроуза. В начале 1970-х свои финансовые проблемы они решили, распродав свой совместный архив, а в 1980-х из всего этого архива они смогли найти только чудом выживший «Queer» («Квир»). Брайон: «Уильям разбрасывал свои рукописи повсюду, а потом просто забывал про них. Пропало огромное количество рукописей, и одному Господу ведомо, найдутся ли они когда-то. В Танжере остался чемоданчик с текстами, не вошедшими в “Голый ланч”, и, подумать только, мальчишки потом продавали тексты по доллару за страничку!» В 1960 г. в Галерее Сены в Салоне нового искусства прошла выставка работ Брайона. Этот год — 1960-й — стал важным годом для Билла, Брайона и Иэна, это был год признания их творчества. Брайон участвовал в вечере в честь Дня благодарения, организованном Дэвидом Бонавиа в Клубе еретиков в Кристи Колледже в Кембридже, на этом вечере демонстрировались рисунки, читались стихи и показывались слайды. Билл читал свою работу «Метод “разрезок” Брайона Гайсина». Они втроем участвовали в чтении и небольшом представле1 для ICA в Лондоне, а потом принимали участие в вечере «Устный театр» в Ля Богем на Монпарнасе. Именно в этом году Брайон напишет манифест всего движения — «Что такое “разрезки”?» началось в январе 1960 г., когда «Уходящие минуты» прочел британский поэт и романист Джордж Макбет. Он работал ведущим на Третьем канале BBC, и произведение его настолько 1 ICA — Институт современного искусства в Лондоне. Глава 10 Тающие в серой комнате В раю такие же, Как у тебя, комнаты— может быть, они только чуть просторнее — в этой, к примеру, три стула и старый кафельный пол … Но все в этом отеле живы, Никто никогда не умирает. Каджа. В раю на Жи-ле-Кер, 9. Из всей компании в Бит Отеле остался один Брайон, и, вместо того чтобы отправиться навестить Билла в Танжер, он окопался в своей комнате. Пока никого не было, работы Билла, Брайона и Иэна начали печататься в новом издании. В конце 1961 г. Морис Жиродиас стал выпускать литературный журнал «Олимпия», в котором часто публиковал работы своих писателей и друзей. В первый номер вошли десять глав «Мягкой машины», главы из запрещенного в Англии и Америке «Имбирного человека» Дж. Донливи, отрывок из «Кэнди» Терри Сазерна и Мэйсона Хоффенберга, отрывок из «Женской штучки» Айрис Оуэн. Во второй номер, на обложке которого красовалась цветная фотография Брайона Гайсина и Иэна Соммервиля, смотрящих в «Машину мечты», вошли не только статьи, посвященные вспышкам Соммервиля или «Машине мечты» Гайсина, но и схемы последней, чтобы читатели сами могли 314 БИТ ОТЕЛЬ сделать подобное. «Олимпия» стала «битническим» журналом: в третий номер вошел короткий рассказ Джонатана Козелла «Борьба» и длинное стихотворение «Я обожаю канцелярские скрепки» писателя и художника из Нового Орлеана Кея Джонсона по прозвищу Каджа, который поселился в старой комнате Грегори под крышей. «Билл вернулся из Штатов и стал снова проводить много времени в отеле, иногда совершая вылазки в своем неизменном костюме и галстуке, он был настолько незаметен, что большинство людей просто его не замечали — и ему это нравилось. Как-то Билл с Биллом Белли сидели в клубе “Хамелеон” на улице Святого Покровителя Искусств Андрея, и Берроуз сказал Белли: “Больше всего я хочу стать полностью незаметным”. И в ту же самую минуту в клуб ворвался Грегори Корсо, только что вернувшийся из Ассиси, и закричал во все горло: «Билл Берроуз, я люблю тебя! Я тебя люблю!» Билл закусил губу, еще больше вжался в кресло и прошептал: “Да-да, Грегори, успокойся”». Сложно было не привлекать внимания, когда рядом находился Грегори. В конце 1962 г. Энн Морисетт описала Берроуза так: «Улица “Здесь покоится мое сердце”, д. 9: открыв дверь, я попала в узкую клетушку с ярким окном. Напротив света я увидела силуэт, постепенно разглядела черты лица. Это скелет, обтянутый желтой кожей, когда-то на этом желтом пергаменте было написано многое, сейчас все заботливо стерто. Он носит затемненные очки в темной оправе. — Чашку чая? — спросил он. Заляпанный жиром коричневый чайник блестит холодным светом на газовой плите. С другой стороны окна на батарее лежит тлеющая палочка…» Пока никого не было, Брайон пытался продать свою «Машину мечты». Чтобы обсудить условия покупки, Philips отправила Майлз Барри БИТ ОТЕЛЬ Гинзберг, Берроуз и Корсо в Париже, 1957–1963 Руководитель проекта И. Серёгина Корректоры Е. Аксенова, М. Угальская Компьютерная верстка A. Фоминов Дизайн обложки Ю. Буга Фото на обложке Barry Miles Подписано в печать 05.03.2013. Формат 60×90/16. Бумага офсетная № 1. Печать офсетная. Объем 21 печ. л. Тираж 3000 экз. Заказ № . ООО «Альпина нон-фикшн» 123060, г. Москва ул. Расплетина, д. 19, офис 2 Тел. (495) 980-5354 www.nonfiction.ru Знак информационной продукции 16+ (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.) Издательство «Альпина нон-фикшн» Клуб «Криптоамнезия» Майкл Брейсвелл, 2013, 197 c. Серия «Чтения Дюаристов» Модный лондонский клуб со странным названием «Криптоамнезия» — это эпический театр, где идет непрестанная война стилей. Фасоны причесок, модные лейблы, гламурный снобизм — вот в чем смысл здешней жизни. Главный вопрос бытия: кто круче? Кто станет законодателем мод в нынешнем сезоне? Меррил, управляющий этим мавзолеем непомерно раздутого самомнения, исполняет свои обязанности безо всякой радости и охоты: мятущаяся, потерянная душа, он ненавидит гостей, угождать которым — его работа. В окружении манерных людей-манекенов, давно утративших все человеческое, Меррил мечется в поисках причин — почему посреди этой свалки для чувств, превратившихся в мусор, его сердце терзается любовью, почему вообще он дал себе труд влюбиться. Рожденный разрушать Джереми Кларксон, пер. с англ., 2011, 480 c. Серия «Чтения Дюаристов» Книга Джереми Кларксона разрушает стереотипы. Всё, что вы знали о жизни и об автомобилях, лучше забыть. Просто прочитайте книгу, и окажется, что вы ничего не знали о Lexus IS 25, Mercedes ML 320, BMW M3 CS, Lamborghini Gallardo да и о Ford Focus. Да что там Ford Focus! Вы ничего не знали о Британии и ее нравах, о лондонской кухне и албанских эмигрантах, о войне в Ираке и московских миллионерах, об автомате AK-47, Стивене Фрае и изменении климата. Более того, выяснится, что вы ничего не знали и о самом Джереми. По вопросам приобретения этих и других книг обращайтесь по тел. (495) 980-53-54 www.nonfiction.ru