Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Виктор Бердинских ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Виктор Бердинских ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Издательство «Ломоносовъ» Москва 2014 УДК 82(091) ББК 83.3(2Рос-Рус)6 Б48 Рецензент Андрей Битов Ответственный редактор В. И. Веремьев Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России» © В. А. Бердинских, 2014 ISBN 978-5-91678-207-3 © ООО «Издательство «Ломоносовъ», 2014 Оглавление Оглавление ВСТУПЛЕНИЕ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7 Часть I. БОЛЬШАЯ ЧЕТВЕРКА Глава 1. БОРИС ПАСТЕРНАК . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13 1.1. Жизнь . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13 1.2. Творчество и судьба. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 32 Приложение. Борис Пастернак. О поэзии и искусстве (Из эпистолярного наследия) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40 Глава 2. АННА АХМАТОВА . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 42 Глава 3. ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 73 Глава 4. МАРИНА ЦВЕТАЕВА. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 95 Часть II. СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ Глава 5. СОЮЗ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ И «МАШИНА» СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 117 5.1. Первый съезд Союза советских писателей . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 117 Приложение. Борис Корнилов. Со съезда писателей . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 126 5.2. Советская поэзия и государство. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 128 Приложение. Василий Лебедев-Кумач. Песня бойцов НКВД. . . . . . . . . . . . . . . . 141 Глава 6. СОВЕТСКАЯ ЦЕНЗУРА. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 143 Глава 7. СОВЕТСКИЙ НЕОРОМАНТИЗМ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 153 7.1. Николай Тихонов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 154 7.2. Эдуард Багрицкий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 159 7.3. Михаил Светлов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 171 7.4. Илья Сельвинский. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 178 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Глава 8. СОВЕТСКИЙ НЕОКЛАССИЦИЗМ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 186 8.1. Алексей Сурков . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 188 8.2. Владимир Луговской . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 193 8.3. Константин Симонов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 203 Приложение. Стихи малограмотного сочинителя. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 216 Глава 9. СОВЕТСКАЯ «НЕОКРЕСТЬЯНСКАЯ» ПОЭЗИЯ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 220 9.1. Александр Твардовский. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 222 9.2. Михаил Исаковский. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 237 9.3. Николай Рубцов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 245 Глава 10. «ДЕТСКАЯ» ПОЭЗИЯ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 253 10.1. Корней Чуковский . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 254 Приложение. Елена Чуковская. Борьба с «чуковщиной» (Фрагмент). . . . . . . . 268 10.2. Самуил Маршак. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 269 10.3. Сергей Михалков. . Сергей . . . . . . Михалков . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 282 Глава 11. «ОТТЕПЕЛЬ» И «ПОЭТЫ-ЭСТРАДНИКИ». . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 291 11.1. Евгений Евтушенко. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 294 11.2. Андрей Вознесенский. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 306 Глава 12. «ЛАГЕРНАЯ» ПОЭЗИЯ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 320 12.1. Варлам Шаламов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 322 12.2. Анна Баркова. . Анна . . . . . Баркова . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 334 Приложение. Варлам Шаламов. Очерки преступного мира. Аполлон среди блатных (Фрагменты). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 349 Глава 13. «БАРДОВСКАЯ» ПОЭЗИЯ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 355 13.1. Булат Окуджава. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 360 13.2. А лександр Галич. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 368 13.3. Владимир Высоцкий. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 378 Глава 14. ИОСИФ БРОДСКИЙ И КОНЕЦ ПРЕКРАСНОЙ ЭПОХИ РУССКОЙ ПОЭЗИИ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 389 Приложение. Иосиф Бродский. Цитаты из эссе. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 410 ЗАКЛЮЧЕНИЕ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 413 Приложение. РУССКИЕ ПОЭТЫ XVIII – XX ВЕКОВ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 422 Примечания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 426 ВСТУПЛЕНИЕ ВСТУПЛЕНИЕ Вечер тихий наступает. Лампа круглая горит. За стеной никто не лает И никто не говорит. Звонкий маятник, качаясь, Делит время на куски, И жена, во мне отчаясь, Дремля штопает носки. Я лежу, задравши ноги, Ощущая в мыслях кол. Помогите мне, о Боги! Быстро встать и сесть за стол. Даниил Хармс. 1935 Поэзия всегда многозначна. Поэт — как «труба Времени и традиции» — чаще всего не осознает, что и как он пишет. Чем мощнее его подсознательное «Я» прорвется в стихи — тем лучше для поэта, вне зависимости от размеров его дарования. «Поэзия меньше всего — литература, — заметил однажды Арсений Тарковский, — это способ жить и умирать…» Искусство — это еще и воплощение ритма своей эпохи. И даже при отсутствии прогресса в искусстве настоящая поэзия переносит нам (по мысли Ю. Колкера) «ритмы своего времени» . 1 А в последних и кроются свежие мысли, оригинальные идеи — для стихотворцев каждого нового поколения. Подпитка из прошлого неизбежна — пока жива поэтическая традиция. Восприятие стихов читателем или слушателем (а здесь существуют огромные отличия) также всегда многовариантно. Сколько людей — столько и восприятий. Читатель — сотворец поэзии. Естественно, если уж сам поэт невнятно понимает (либо совсем не понимает) того, что он вкладывает в свои тексты, то читатель тем паче, отзываясь на стихи фибрами своих чувств, эмоций, интеллекта, принимает в свою душу нечто совсем иное… 7 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Зеркало зрителя, слушателя, читателя — неизбежно и постоянно искривлено. Поэт не может быть равен внимающему его стихам. И слава Богу! Иначе пропало бы волшебство искусства. Столкновение заряда поэтического вымысла с читательским воображением-восприятием и рождает, по меткому выражению М. Крепса, «искры света и тепла» . 2 Скорее всего, в этих вот «искорках» и следует искать ключ к любой художественной классике — относительному бессмертию лучших творений духа и разума любой эпохи. Чтение — это соучастие в творчестве. Потому что читатель сам для себя — сотворец высокой поэзии. Талант, жар души стихотворца — это «кузница» его текстов. Из чего же он их создает? Подсознание художника для нас всегда закрыто: на виду лишь разрозненные обрывки биографии, свидетельствующие о бытии ординарного человека. Известные факты жизни и деятельности поэта — эти жалкие стекляшки в трубочке калейдоскопа — воспринимаются и трактуются порой как невероятной красоты сокровища… Именно к таким «стекляшкам», к сожалению, обращаются, как правило, критики-литературоведы — с целью «постигнуть смысл поэтического творчества». И результат — в подавляющем большинстве случаев — отрицателен: ибо отношение к живому художественному творению лишь как к предмету для анализа (вивисекции) превращает его в труп, над которым и совершаются разного рода манипуляции — изучение «строфики и метрики», «тематики и проблематики», «традиций и новаций»… Но все это ни на йоту не приближает к постижению трепетно сущего огня поэзии — причем любого автора. Всякая «критика», всякий «анализ» неизбежно субъективны и априорно искажают первородную ткань произведения. Можно, правда, говорить о нюансах: одни «аналитики» уходят в бездонные глубины своего «я» и выворачивают все наизнанку, другие — стремятся ухватить некие «реалии» и подлинную «конкретику» искусства. Но «третьего пути» не дано: в любом случае живой организм стиха страдает от таких внешних вторжений… Стоит помнить и о том, что сам поэт — тоже «кривое зеркало» для своих творений и верить ему на слово (проза, письма, интервью, мемуары) следует с сугубой осторожностью (а то и нельзя вообще). Психология художественного творчества непостижима для пребывающего вне его пространства. Автор настоящего исследования ставит перед собой более конкретную смысловую задачу: попытаться вернуть в поэзию первоначальное чувство времени, утраченное в разного рода перелицовках, обратиться к пневмо сфере каждого десятилетия ушедшего века — в контексте современности. Ведь все‑таки мы задаем прошлому только те вопросы, которые интересуют, волнуют, тревожат нас сегодня… Часть I БОЛЬШАЯ ЧЕТВЕРКА Борис Пастернак Глава 1 Борис Пастернак Что ему почет и слава, Место в мире и молва В миг, когда дыханьем сплава В Слово сплочены слова? Он на это мебель стопит, Дружбу, разум, совесть, быт. На столе стакан недопит, Век не дожит, свет забыт. Борис Пастернак Художник. 1936 1.1. Жизнь Борис Леонидович Пастернак родился 29 января (10 февраля) 1890 года в Москве в семье известного художника-академика. Мать профессионально занималась музыкой, прекрасная пианистка. Старший из четырех детей (два брата и две сестры). Семья придерживалась иудейского вероисповедания, но благодаря няне, водившей мальчика в православную церковь, он с детства приобщился к христианству. Ему удалось избежать «иудейской квоты» и при поступлении в учебные заведения (гимназию и университет). Дружеский круг семьи составлял цвет отечественной традиционной культуры: в доме часто собирались музыканты, художники, писатели, среди гостей — Л. Толстой, Н. Ге, А. Скрябин, В. Серов, И. Левитан, М. Нестеров… Бывали здесь и зарубежные знаменитости, в том числе поэт Р. М. Рильке. Атмосфера родительского дома привила будущему поэту глубокую привязанность к культурной традиции и одновременно приучила его к восприятию творчества, искусства как повседневного кропотливого труда. В нем рано проявилась разносторонняя одаренность: в детстве обучался живописи, затем в (1903 – 1908 годах) всерьез готовился к карьере 13 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ музыканта (прошел предметы композиторского факультета консерватории). 1906 году окончил гимназию — с золотой медалью. Внезапно (не без влияния от встреч с А. Скрябиным) оставив занятия музыкой (в чем ему пророчили блестящее будущее), в 1908 году поступил на юридическое отделение Московского университета, затем (в 1909 году) перевелся на философское отделение историко-филологического факультета, окончив его в 1913 году. Весной 1912 года на средства, скопленные матерью, выезжал в Марбург (Германия), где провел один семестр в местном университете, занимаясь философскими дисциплинами у знаменитого профессора, главы неокантианской школы Германа Когена. Впрочем, и эти занятия резко оборвал и отправился в Италию (Флоренция и Венеция) — созерцать там шедевры искусства… В Марбурге пережил первую личную драму, получив отказ на свое предложение «руки и сердца» Иде Высоцкой — дочери богатейшего российского чаеторговца. Отголосок этой драмы запечатлелся впоследствии в стихотворении «Марбург» (1916): В тот день всю тебя, от гребенок до ног, Как трагик в провинции драму Шекспирову, Носил я с собою и знал назубок, Шатался по городу и репетировал. Когда я упал пред тобой, охватив Туман этот, лед этот, эту поверхность (Как ты хороша!) — этот вихрь духоты… О чем ты? Опомнись! Пропало. Отвергнут… После возвращения в Москву и окончания университета занимался практически лишь литературной деятельностью, однако профессиональная музыкальная и философская подготовка во многом предопределила особенности пастернаковского художественного мира (несомненное родство с музыкальной композицией проявляется, например, в формах построения его стихов). С 1913 года глубоко погружается в литературную среду и «варится» в ней: кружки, группы, вечера, дебюты, альманахи, манифесты, отношения «дружбы-вражды» — пряная и шумная богемная атмосфера предреволюционных лет, постепенно и начисто выхолощенная в советское время… Вначале посещает кружок символистского издательства «Мусагет», затем входит в узкую компанию молодых поэтов «Лирика», а с 1914 года состоит в футуристической группе «Центрифуга» — наряду с Н. Асеевым и С. Бобровым. На эту же пору приходится его близкое знакомство с В. Маяковским. 14 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ странением от государственной машины поэт спас честь великой оте чественной литературы. Именно после этого и началось постепенное возвращение раздавленной ХХ веком личности человека и творца к самостоянию и саморазвитию: Душа моя, печальница О всех в кругу моем, Ты стала усыпальницей Замученных живьем. Тела их бальзамируя, Им посвящая стих, Рыдающею лирою Оплакивая их, Ты в наше время шкурное За совесть и за страх Стоишь могильной урною, Покоящей их прах. Душа. 1956 1.2. Творчество и судьба После смерти поэта накал «официозных» страстей вокруг него несколько спал. Изредка выходят его стихотворные сборники (1967, 1967 годы…). Но роман «Доктор Живаго» впервые опубликован в нашей стране лишь на пике «гласности» (журнал «Новый мир», 1988 год). Кстати, среди нескольких попыток экранизации этого романа (в том числе — одной отечественной) наиболее известной остается фильм английского режиссера Д. Лина, снятый в Голливуде в 1965 году… В декабре 1989 года сын поэта (Евгений) получил в Стокгольме отцовские диплом и медаль нобелевского лауреата. Бывший поэтом лишь для нескольких сот читателей в конце 1910‑х годов, для нескольких тысяч — в 1920‑е, для десятков тысяч — в 1930‑е, Пастернак стал с 1960‑х годов (уже после «оттепели») известен миллионам, читающим и почитающим его. Нарастающая скорость времени подтянула эстетическое восприятие этой «читательской армии». И выдающиеся достижения мастера-виртуоза отечественной словесности, намного опередившие косные вкусы современного ему окололитературного сообщества, восприняты в России второй половины ХХ века уже как эталон истинной поэзии. 32 БОЛЬШАЯ ЧЕТВЕРКА. Борис Пастернак В чем же заключаются эти достижения? Какова их художественноисторическая суть? Пастернак отнюдь не отказался в своей поэзии от фундаментальнотрадиционных элементов русского стихосложения — ритма и рифмы. Вероятно, он считал, что славянские языки (в отличие от романских) исторически обязывают к определенному и выраженному ритму. «Свободный стих» звучит в этих языках «неуклюже и неряшливо» (Е. Пастернак). (расходясь в этом с В. Хлебниковым и В. Маяковским) не изобретал какого‑то «собственного поэтического языка». И все‑таки в ХХ веке — это единственный поэт новаторского типа в отечественной литературе (наряду с тем же В. Хлебниковым). Но при этом его стихотворные опыты создаются реально и недвусмысленно для людей (а не «против остального человечества»). Поэт не разрушал традиционной просодической системы: он почти никогда не выходит за пределы пяти форм русской лирики — двусложных и трехсложных размеров. Его задача — «сказать новое слово на старом языке». Он потрясает новизной «рифменного репертуара» (Е. Эткинд). Но, обновляя поэтическую речь, сохраняет классическую структуру стиха. В своих стихотворческих идеях он антиромантик и демократ. В то же время он откровенно увлекается профессиональным жаргоном: в его сочинениях звучит специфическая лексика, передающая особенности мышления и музыканта, и живописца, и артиста. Автор у него — не поэт, воспевающий природу, а человек, существующий внутри нее: «друг и соратник березняка, лесной птахи»… Он творит «новую поэзию», порождая качественно иной взгляд современного человека на мир. Первое, что бросается в глаза при чтении пастернаковских стихов, — слово в них «сошло с ума» . Оно перестало быть единицей логического 15 смысла. Все каноны сломаны. Поэт абсолютно властен над своей строфой, придает слову то значение, какое ему, автору, вздумается. Он ушел далеко вперед не только от буквализма русской поэзии XIX века, но и от туманной многозначности слова в символизме. Это — «стратегический» прорыв, хотя он и оборачивается (что естественно) временной утратой действенности. Второе. Вихрь «бездумных метафор» поэта постоянно подгоняет сотворенный им словесный шквал. Его лирический мир сцеплен метафорами, ими живет и держится. А скорость и захлебывающаяся торопливость вызывают в этом мире череду волшебных превращений образов и предметов друг в друга. Против подобного «безумия», за логику зри33 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Приложение Борис Пастернак О ПОЭЗИИ И ИСКУССТВЕ (Из эпистолярного наследия) . Из письма Б. С. Кузину (7 марта 1948 года) 1 Вы должны знать, что стихов как самоцели я не любил и не признавал никогда. Положение, которое утверждало бы их ценность, так органически чуждо мне, что я даже Шекспиру и Пушкину не простил бы голого стихо т ворчества, если бы, кроме этого, они не были гениальными людьми, прозаиками, лицами огромных биографий и пр. и пр. Тогда, и только при этом положении, то есть только при безмерности этого, ближе неопределимого безусловного мира, становится простительной и получает условная музыкальная речь в рифму, как только в приложении к телеграфу, несущему жизнь и смерть в обиходе, получают оправдание палочки и точечки лаконического телеграфного языка… Во всех же прочих случаях я не понимаю увлечения этой бессмыслицей и в этом отношении радикальнее Маяковского, кот. в этом пункте покладистый эстет в сравнении со мной… . Из письма О. И. Александровой (20 ноября 1949 года) 2 Живу я незаслуженно хорошо, непередаваемо, непостижимо, с такой совершенною внутренней свободой, словно жизнь протекает по моей фантазии и мечте как раз так, как я хотел, со всеми осложнениями и горестями, которых она мне стоит… . Из письма В. Т. Шаламову (9 июля 1952 года) 3 Не утешайтесь неправотою времени. Его нравственная неправота не делает еще Вас правым, его бесчеловечности недостаточно, чтобы, не соглашаясь с ним, тем уже и быть человеком. Но его расправа с эстетическими прихотями распущенного поколения благодетельна, даже если она случайна и является следствием нескольких, в отдельности ложно направленных толчков… Пока Вы не расстанетесь с совершенно ложною неполною рифмовкой, неряшливостью рифмы, ведущей к неряшливости языка и неустойчивости… я, в строгом смысле слова, отказываюсь признать Ваши записи стихами… Если бы даже двадцать Пастернаков, Маяковских и Цветаевых творили беззакония, расшатывая свои собственные устои и расковывая враждебные им силы дилетантизма, все равно, эта Ваша связь с жизнью, а не их пример, должны были 40 БОЛЬШАЯ ЧЕТВЕРКА. Борис Пастернак подсказать Вам, что Вы себя и Ваши опыты должны подчинить дисциплине более даже суровой, чем школа жизни, такая строгая в наши дни… . Из письма Е. Б. Пастернаку (12 июля 1954 года) 4 Всю жизнь я вожу с собой умещающийся на одной полке отбор любимых, без конца перечитываемых книг. Однако и среди этих немногих с годами оказываются лишние… Любителей и знатоков поэзии я никогда не любил. Мне недоставало их начитанности и веры в то, что область их пристрастий реально существует. Их почвы я под собой никогда не чувствовал… . Из письма К. Г. Паустовскому (6 января 1958 года) 5 Как стоит особняком Ваша деятельность… с многообъемлющим нашим окружением, задуманным в виде богадельни, с неисчислимым миром душ, жаждущих опеки, с царством слабых и давно выдохшихся дарований, средних людей с бедною судьбой и боящихся страданий. июля 1958 года) . Из письма Вяч. Вс. Иванову (1 6 Искусство не доблесть, но позор и грех, почти простительные в своей прекрасной безобидности, и оно может быть восстановлено в своем достоинстве и оправдано только громадностью того, что бывает иногда куплено этим позором. Не надо думать, что искусство само по себе источник великого. Само по себе оно одним лишь будущим оправдываемое притязание… Я давно и долго, еще во время войны, томился благополучно продолжающимися положениями стихотворчества, литературной деятельности и имени, как непрерывным накапливанием промахов и оплошностей, которым хотелось положить разительный и ощущаемый, целиком перекрывающий конец… чего‑то сразу сокрушающего привычные для тебя мерила, как, например, самоубийства в жизни других или политические судебные приговоры, — тут необязательно было, чтобы это была трагедия или катастрофа, но было обязательно, чтобы это круто и крупно отменяло все нажитые навыки и начинало собою новое, леденяще и бесповоротно, чтобы это было вторжение воли в судьбу… Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПОЭЗИИ Глава 2 Анна Ахматова Стук сердца нашего обыкновенный, Жизнь сердца без начала, без конца… Единственное чудо во вселенной, Единственно достойное Творца. Как хорошо, что в мире мы как дома, Не у себя, а у него в гостях; Что жизнь неуловима, невесома, Таинственна, как музыка впотьмах. Николай Оцуп К Ахматовой. 1926 Анна Андреевна Ахматова (Горенко) родилась 11 (23) июня 1889 года под Одессой (Большой Фонтан) в дворянской семье отставного капитана второго ранга, флотского инженер-механика, эпизодически занимавшегося и журналистикой. Крещена (по метрике) лишь 17 декабря (при том, что обычно этот обряд проводился в месяц рождения ребенка). Это уже само по себе косвенно свидетельствует о некоторой «безбытности» семьи, в которой отец как бы «отчужден» от детей (коих, между прочим, пятеро — два мальчика и три девочки, среди них Анна — младшая). Предки по линии матери (Инны Эразмовны, урожденной Стоговой), согласно семейному преданию, восходят к татарскому хану Ахмату (отсюда — псевдоним, происходящий от фамилии прабабки). С материнской же стороны — дальнее родство с Анной Буниной (1774  –   1 829), первой русской поэтессой, а также (внучатая племянница) — с Н. А. Мотовиловым — любимым учеником Серафима Саровского. Крестным отцом являлся старый друг матери и «железный» народоволец С. Г. Романенко… С годовалого возраста и до 16 лет жила в Царском Селе, каждое лето проводя в Севастополе — на берегу Стрелецкой бухты. Там она «по дружилась с морем», но первые детские впечатления — царскосельские: «парки, лошадки, вокзал»… Именно Царское Село заложило в нее основы великолепной русской культуры. Здесь же в 1903 году познако42 БОЛЬШАЯ ЧЕТВЕРКА. Анна Ахматова милась с Н. Гумилевым, после чего стала постоянным адресатом его юношеских лирических откровений… В пять лет, вслед за старшими детьми, освоила разговорный французский… в Царскосельской женской гимназии: вначале — плохо, затем — лучше, но неохотно. В доме не было ни одной книги — кроме «толстого тома Некрасова», который мать разрешала читать лишь «по праздникам». Первое стихотворение сочинила в 11 лет. Но еще до того отец дразнил младшую дочь, называя ее «декадентской поэтессой»: она (единственная из детей в семье) любила стихи и «доставала» их везде, где толь- ко могла. В подростковом возрасте (с 13 лет) увлекалась Ш. Бодлером, П. Верленом и всеми другими «прóклятыми» поэтами. В 1905 году отец ушел из семьи, оставив матери право на свою пенсию, после чего Инна Эразмовна увезла детей на юг, в крымскую Евпаторию: две старшие дочери (Инна и Ия) страдали туберкулезом. Анна перевелась в местную гимназию (где у нее произошла первая серьезная любовная драма, едва не завершившаяся суицидом), а в 1906 – 1907 годах училась в Фундуклеевской гимназии в Киеве. Сочиняла великое множество беспомощных подростковых стихов. После окончания гимназии поступила на юридическое отделение Киевских высших женских курсов, к занятиям на которых (1908 – 1910 годы) довольно скоро охладела. Затем (в начале 1910‑х годов) посещала Высшие историко-литературные курсы Н. Раева в Петербурге. Нетерпеливая, необузданная в своих непонятных привязанностях и капризах девушка, очевидно, не ладила ни с матерью, ни с отцом. Раздражительная, очень трудная в контактах — она «не знала удержу» и «спешила жить». От матери унаследовала и совершенную неспособность наладить свой быт… Вероятно, ближе всего к ней была сестра Ия, но она умерла в 27 лет… Над семьей вообще тяготело какое‑то злое заклятие. Обе старшие сестры скончались молодыми, так и не излечившись от туберкулеза (хотя родители были практически здоровы). Позднее этот недуг поразил и Анну. Она считала впоследствии, что спастись от неминуемой гибели ей позволила настигшая ее «новая хворь» — «базедова болезнь» (нарушение функций щитовидной железы), которая и «оттеснила» туберкулез… Брат Андрей уже в солидном возрасте покончил с собой, отравившись — после смерти от малярии своего маленького сына. Уцелел в катаклизмах войн и революций лишь брат Виктор — морской офицер, уехавший после Гражданской войны на Дальний Восток, затем перебравшийся в Китай, а оттуда — в США, где и дожил до глубокой старости… 43 Осип Мандельштам Глава 3 Осип Мандельштам Говорили, что в обличье У поэта нечто птичье И египетское есть; Было нищее величье И задерганная честь. Как боялся он пространства Коридоров! Постоянства Кредиторов! Он как дар В диком приступе жеманства Принимал свой гонорар… Гнутым словом забавлялся, Птичьим клювом улыбался, Встречных с лету брал в зажим, Одиночества боялся И стихи читал чужим… Так и надо жить поэту… Арсений Тарковский Поэт. 1963 Осип (по метрической записи — Иосиф) Эмильевич Мандельштам родился 3 (15) января 1891 года в Варшаве — в еврейской семье ремесленника-кожевника, выбившегося в купцы первой гильдии. Старший из трех сыновей. Отец — из старинного иудейского рода, известного вышедшими из него раввинами и врачами, отличался по жизни некоей «сумасшедшинкой», в частности — говорил дома на каком‑то отвлеченном причудливом языке… Мать — профессиональный музыкант, тип еврейки, интегрированной в среду русской интеллигенции, тянувшейся к русской культуре и предпочитавшей звучание русского языка. От нее, кроме музыкальности, сынпервенец унаследовал и предрасположенность к болезням сердца. Существенные детали об окружении, формировавшем будущего стихотворца, сообщает Г. Иванов: 73 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ «Отец — не в духе. Он всегда не в духе, отец Мандельштама. Он — неудачник-коммерсант, чахоточный, затравленный, вечно фантазирующий… Мрачная… квартира зимой, унылая дача летом… Тяжелая тишина. Из соседней комнаты хриплый шепот бабушки, сгорбленной над Библией: страшные, непонятные, древнееврейские слова…» 1 Вот из этого разноязычного хаоса и вырос поэт, чья творческая сила зиждется (во многом) на возможности — «и с известью в крови, для племени чужого, ночные травы собирать». Выбор культурной традиции для него станет актом личной воли. Из вещей, относящихся к сфере чисто материальной, он — в качестве наследства — не получил ничего… Через год после рождения старшего сына семья перебирается в Павловск (под Петербургом), а в 1897 году поселяется непосредственно в столице. Здесь в 1900  –   1 907 годах Мандельштам учится в замечательном Тенишевском коммерческом училище (воспитанниками которого позднее стали также В. Набоков и В. Жирмунский), где получил и основательную гуманитарную базу — увлечение поэзией, музыкой, театром. Директор училища и преподаватель словесности в нем В. Гиппиус был слабым поэтом-символистом, но прекрасным критиком-литературоведом и талантливым педагогом — «формовщиком душ». От него наиболее одаренные воспитанники (в их числе и Мандельштам) воспринимали навыки «литературной злости» — критично-личностного отношения к поэзии и поэтам. На страницах издававшегося учениками «Тенишевки» собственного журнала в 1907 году и напечатано впервые мандельштамовское стихотворение. Поветрие времени, тяга «продвинутой» молодежи к радикаламреволюционерам (эсерам) не обошли и начинающего поэта. «От греха подальше» родители отправляют его — после окончания училища и для продолжения образования — в Европу. В 1907  –   1 908 годах он слушает лекции на словесном факультете Сорбонны (Париж), затем (1909  –   1 910 годы) проводит два семестра на отделении романской филологии Гейдельбергского университета (Германия). Путешествует также по Швейцарии и Италии. С июля по октябрь 1910 года живет в Берлине. На этом его пребывание за границей закончилось и (так распорядилась судьба) больше не повторилось никогда. А с 1911 года коммерческие дела отца пошли под откос, и семья начала разоряться… «Осенью 1910 года, — вспоминал Г. Иванов, — из третьего класса заграничного поезда вышел (на перрон Петербургского вокзала. — В. Б.) молодой человек. Никто его не встречал, багажа у него не было, единственный чемодан он потерял в дороге». Рассеянный путешественник, 19‑летний Мандельштам «точно и впрямь свалился с какого‑то Марса на петербургскую мостовую» . 2 74 Марина Цветаева Глава 4 Марина Цветаева Стихи растут, как звезды и как розы, Как красота — ненужная в семье. А на венцы и на апофеозы — Один ответ: «Откуда мне сие?» Мы спим — и вот, сквозь каменные плиты, Небесный гость в четыре лепестка. О мир, пойми! Певцом — во сне — открыты Закон звезды и формула цветка. Марина Цветаева. 1918 Марина Ивановна Цветаева родилась 26 сентября (8 октября) 1892 года (в день памяти Иоанна Богослова) в Москве, в семье профессора Московского университета. Это был второй брак Ивана Владимировича Цветаева, разночинца и искусствоведа, основателя Музея изящных искусств (от первой жены у него остались двое детей — внук и внучка известного историка Д. Иловайского). — Мария Мейн, из обрусевшей знатной польско-немецкой семьи, блестящая пианистка, ученица А. Рубинштейна. В 1902 году она заболела чахоткой, и ради ее лечения семья уехала за границу. Марина и младшая дочь Ася учились там в частных пансионатах Италии, Швейцарии и Германии, обреченные на одиночество и полусиротство: девочки съезжались с родителями лишь в каникулы. Летом 1906 года М. Мейн, вернувшись в Россию, скончалась в Тарусе (ныне Калужская область). Она завещала своим родным дочерям значительное состояние, проценты с которого позволили им безбедно жить вплоть до Октябрьского переворота, а также оставила свой личный дневник, в котором отразилась «жизнь ее сердца». Цветаева считала, что и «дар творчества» она унаследовала от матери. После возвращения семьи на родину Марина живет в интернате при Московской частной гимназии. Погружена в беспорядочное чтение и страдания за всех книжных героев: Мария Башкирцева, сын На95 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ полеона («Орленок»), княжна Джаваха… Девушка диковата и дерзка, застенчива и конфликтна. Отец для нее — скорее дедушка. За пять лет сменила три гимназии. Сочиняет стихи, ведет дневник . 1 Свободно владеет французским и немецким языками. В 16 лет прослушала летний курс старофранцузской литературы в Сорбонне (Париж). Еще в 1906 году перевела с французского драму Э. Ростана «Орленок» (200 страниц). Испытывает непреодолимое стремление в мир литературы. Друг семьи поэт Эллис (Л. Кобылинский) знакомит ее с московскими символистами (издательство «Мусагет», В. Брюсов, А. Белый…). 1910 году она оставляет гимназию (после седьмого класса, не доучившись до аттестата) и на собственные деньги издает первый сборник своих стихов (дневниковой направленности, с россыпью детских впечатлений и посвящением художнице М. Башкирцевой) — «Вечерний альбом» (М., 1910. — 224 с. — 500 экз.). Отклики на книгу (В. Брюсов, М. Волошин, Н. Гумилев) скорее сочувственны. Жизненная энергия автора бурлит в этом ультраромантическом сборнике: …Всего хочу: с душой цыгана Идти под песни на разбой, За всех страдать под звук органа И амазонкой мчаться в бой. Гадать по звездам в черной башне, Вести детей вперед, сквозь тень… Чтоб был легендой — день вчерашний, Чтоб был безумным — каждый день!.. Молитва. 1909 Необходимо добавить, что стихи она слагала с шести лет, причем — на трех языках: русском, французском и немецком. Ее поэзия, как верно отмечает Д. Таубман, выросла из двух наиболее традиционных для образованных женщин XIX века жанров: интимного дневника и частного письма. Именно Цветаева ввела обе эти формы в поэзию и канонизировала их . Причем ее путь — это не превращение дневника в стихи, 2 а трансформация стихов в дневник… Расцвет отечественного психологического романа XIX века, «задавившего» русскую поэзию, остался далеко позади. Но стихи Цветаева создает часто как опытный романист, регулярно работая за письменным столом и не дожидаясь вдохновения. И печатает она пока все подряд. Ее стихи напоминают устный разговор с собеседником. Такая интимная беседа — чисто женский жанр, хотя обозначение «поэтесса» в соб96 Союз советских писателей... Глава 5 Союз советских писателей... и «машина» советской поэзии Итак, начинается песня о ветре, О ветре, обутом в солдатские гетры, О гетрах, идущих дорогой войны, О войнах, которым стихи не нужны… Владимир Луговской. Песня о ветре. 1926 5.1. Первый съезд Союза советских писателей 17 августа — 1 сентября 1934 года состоялся Первый съезд писателей СССР, создавший организационные основы профессионального объединения (Союза) этого слоя творческой интеллигенции, придавший жесткий идеологический и финансовый каркас советской литературе — на последующие почти шесть десятилетий. Съезд готовился два года. На нем присутствовало около 600 делегатов, причем половина из них — члены ВКП (б). В образованный на съезде Союз вошли примерно 2500 литераторов. Заметим, что на 1 января 1983 года Союз насчитывал уже свыше 9100 членов, а к концу 1980‑х годов в нем значилось почти 10 000 человек. По более детальным данным (на 1 марта 1976 года), в число «советских писателей» входили 7833 человека, в том числе: прозаиков — 2839, поэтов — 2661 (таким образом, «поэтический цех» изначально и постоянно являлся важнейшей составной частью этой организационной структуры). Кроме названных двух крупнейших категорий литераторов отдельно учитывались также драматурги, критики, переводчики, сценаристы, «детские» писатели. На русском языке творили чуть менее половины из них… Для чего же из разрозненных и постоянно враждующих литературных групп и организаций понадобилось правящему режиму создавать некую единую систему, свести эту «разношерстную публику» к какому‑то «общему знаменателю», загнав ее в нечто подобное казарменному стойлу (как бы высокопарно все это ни называлось)? Ответ, в общем‑то, на 117 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ поверхности: для тотального партийно-государственного контроля над литературой — как и над всем обществом. Вторая половина 1920‑х годов прошла для официозных большевистских идеологов от культуры в поисках «стиля народного искусства». Борьба за контроль над литературным процессом проявлялась в форме жестких «пикировок» и «разборок» между различными писательскими группировками: РАПП, ЛЕФ, «Перевал»… При этом симпатии властей явно отдавались «пролетариям» — РАППу (Российской ассоциации пролетарских писателей). К 1932 году искомый идейно-эстетический «концепт» был наконец найден и окрещен как «социалистический реализм» . Художнику в этой 1 псевдомарксистской конструкции предназначалась роль «исполнителя социального заказа» («слуги государства») — под «флагом социализма». Подрядчиками на этом «социализированном идеологическом рынке» и призваны были стать вновь создаваемые по кремлевским лекалам общие для всей страны «творческие организации». В качестве первой и ведущей из этих организаций и учреждался Союз советских писателей (далее по тексту — СП). «Направляющей силой» творчества для всех «советских литераторов» (в том числе, разумеется, и для поэтов) провозглашалась «марксистско-ленинская идеология», а главным их «художественным оружием» — «метод социалистического реализма». Членство в СП становилось обязательным для любого литераторапрофессионала: без соблюдения этого правила невозможно было вообще приобрести этот профессиональный статус, а значит — получить хотя бы элементарные возможности для творчества (публикации, заработок, нормальные жилищные условия, общественный престиж). А исключение из Союза означало фактически запрет на профессию. Всего за советские годы состоялись восемь всесоюзных писательских съездов, причем второй из них был созван только через двадцать лет после первого — в 1954 году. Союз писателей России (РСФСР) образовался лишь в 1958 году и стал как бы «консервативным оппонентом» более «либеральному» («прозападному») руководству «центрального» СП. Формально создание СП СССР освящено именем М. Горького, ставшего первым председателем его Правления (генеральным секретарем, а по сути — «свадебным генералом») и ритуально провозгласившим с трибуны съезда все спущенные сверху догмы: «партийность», «соцреализм», «верность делу Ленина–Сталина» и т. п. Но реально Союзом управляли соответствующие идеологические отделы и агитационно-пропагандистские структуры ЦК ВКП (б) (в центре) и местных парткомов 118 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Оглянешься — а вокруг враги; Руки протянешь — и нет друзей; Но если он скажет: «Солги», — солги. Но если он скажет: «Убей», — убей… О мать революция! Не легка Трехгранная откровенность штыка; Он вздыбился из гущины кровей, Матерый желудочный быт земли. Трави его трактором. Песней бей. Лопатой взнуздай, киркой проколи! Он вздыбился над головой твоей — Прими на рогатину и повали. Да будет почетной участь твоя; Умри, побеждая, как умер я… Я выхожу. За спиной засов Защелкивается. И тишина. Земля, наплывающая из мглы, Легла, как неструганая доска, Готовая к легкой пляске пилы, К тяжелой походке молотка. И я ухожу (а вокруг темно) В клуб, где нынче доклад и кино, Собранье рабкоровского кружка. Литераторы (в массе своей) отчетливо поняли: власть требует от них «прославления партии и советского строя», «подчинения указаниям ЦК». Идеологическая тенденциозность «соцреализма» стала для них «велением времени», а созданный Союз — своеобразной «писательской казармой» и единственно возможной формой творческой и общественной жизни. По сходному образцу организуются и другие «творческие союзы»: художников, композиторов, кинематографистов, архитекторов… Приложение Борис Корнилов СО СЪЕЗДА ПИСАТЕЛЕЙ Это рушится песен лава, как вода, горяча, жива: наша молодость, наша слава, все наречия и слова. 126 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Союз советских писателей... И бараньи плывут папахи, прихотливы и велики, шелком вышитые рубахи и английские пиджаки. Самой красочной песни — длинной путь-дорогой, строфа, беги. Так же мягко идут козлиной тонкой кожицы сапоги. Горным ветром на нас подуло, в облаках моя голова — заунывные из аула закружили меня слова. Здесь, товарищи, без обмана, песня славная глубока — я приветствую Сулеймана, дагестанского старика. Мы гордимся такой нагрузкой — замечателен песен груз — и таджик, и грузин, и русский, и татарин, и белорус. Мы не сложим такого груза на прекрасном пути своем — мы поэты всего Союза, собираемся и поем. О горах, уходящих в небо, о морях молодого хлеба, об Украине и Сибири, о шиповнике над водой, о стране — самой лучшей в мире, самой вечной и молодой. Эту песню залетную птичью мы на сотни поем голосов, похваляясь пушниной и дичью всех опушек, болот и лесов, лососиной, охотой лосиной, поговоркою областной, похваляясь березой, осиной, краснораменскою сосной. Мы любуемся всем — пилотом, побежденным смертельным льдом, стратостатами, Красным Флотом, обороною и трудом. 127 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Нашей Родины степи, склоны, мы, как песню, берем на щит. Пушкин смотрит на нас с колонны, улыбается и молчит. Все прекраснее и чудесней этот славный для нас старик, и его поминает песней всякий сущий у нас язык. 1934? 5.2. Советская поэзия и государство Стратегически-идеологическая задача Компартии — создание «нового человека» — представлялась невыполнимой без деятельного соучастия в ее реализации «новых творцов» — интеллигенции, в том числе и прежде всего писателей и поэтов. По резонному заключению историка М. Геллера, партия приняла в начале 1930‑х годов решение — «стать соавтором» этого «советского творца», «проникнуть в гены искусства». «Сталин понимал эту идею буквально. Он лично делал замечания на книги, рукописи, фильмы… которые творцы в соответствии с указаниями исправляли» . 11 Все это «легитимировалось» незыблемым догматом: настоящий художник не тот, кто имеет талант, или даже гений, а тот, кто «предан делу революции и социализма». Кстати говоря, этот догмат надолго пережил Сталина: как известно, «ниспровергатель культа личности» Н. Хрущев также собирал «советских творцов», давая им «ценные указания» о «борьбе с буржуазным формализмом», распекая «отступников» (достаточно вспомнить «антипастернаковскую» кампанию, публичную брань в адрес молодого А. Вознесенского). Мало что изменилось и в последующие времена — «от Л. Брежнева до М. Горбачева». Вождь партии всегда являлся «высшей инстанцией» в области искусства и литературы — подобно верховному жрецу в какой‑нибудь древневосточной деспотии. Главный критерий при оценке того или иного художника (писателя, поэта, живописца, режиссера и т. п.) — его «партийность»: именно «высокоидейные произведения» отмечались наградами (орденами, почетными званиями) и премиями (Сталинскими, Ленинскими, Государственными). В советском социуме произошли коренные изменения в местоположении художника-творца (в том числе — поэта), в соотношении ис128 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Союз советских писателей... кусства с реальностью, во взаимоотношениях его с государством, характеризующихся полной зависимостью первого (искусства) от второго (властной элиты). Советское искусство (в сталинско-большевистском идеале) должно было функционировать прежде всего как идеологический инструмент («оружие») монопольно правящей партии. А художник (поэт) низводился до примитивно-утилитарной функции — «бойца» («штыка») этой партии. Конечно, это лишь общетеоретические контуры построения структуры отношений «поэт — Советское государство». На практике возможны были (и проявлялись) некоторые «вариации» и «девиации», а официальная риторика сплошь и рядом «повисала в воздухе», утопая и растворяясь в обыденном сознании, которое среди творческой интеллигенции в определяющей степени формировалось так называемыми «кухонными разговорами». Но задаваемый сверху вектор этих симбиозных «государственно-художественных» («государственно-литературных») отношений являлся именно таковым… При всем этом (и помимо прочего) увлечение целого ряда действительно творческих людей (в том числе мастеров слова) «ветром революции», полная их дезориентация в мире, лишенном прежних устоев (старой власти, церкви, искусства как самостоятельной ценности), могли быть и вполне искренними — как, например, у Б. Пастернака. Поэтому добровольно-сознательный сервилизм по отношению к новой власти (особенно на первых порах) сочетался с наивной личной преданностью «пролетарскому государству», «мировой революции», «народным вождям»… в 1931 году тот же Б. Пастернак еще вполне оптимистичен: …Но лишь сейчас сказать пора, Величьем дней сравненье разня: Начало славных дней Петра Мрачили ужасы и казни. Итак, вперед, не трепеща И утешаясь параллельно, Пока ты жив, и не моща, И о тебе не пожалели. Однако разгул репрессий 1934  –   1 939 годов и нагрянувшая затем вой на многих отрезвили. Началась эпоха двоемыслия, игры по установленным властью правилам, где роли были заранее и четко распределены, но каждый игрок не пренебрегал и «запрещенными приемами»: одни (власть) — игнорированием собственных законоустановлений и обще129 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Союз советских писателей... Разумеется, «идейная» советская критика «зорко стояла на страже завоеваний социализма» и давала «решительный отпор» тем, кто «уклонялся от пути соцреализма». А «критические» статьи в центральной (или местной) прессе обычно имели конкретные последствия — в виде «оргвыводов», предпринимаемых соответствующими органами власти. Безусловно, наиболее суровыми (а нередко просто «несовместимыми с жизнью») эти последствия были в сталинскую эпоху, но и в «вегетарианские» 1960  –   1 980‑е годы алгоритм «критика — оргвыводы — опала — репрессия» в общем‑то сохранялся… Резюмируя, можно сказать, что в лучшие свои годы машина «советской» поэзии работала вполне исправно: как большой конвейер, четко, без перебоев выдававший нарастающие объемы «плановой продукции». Союз писателей являлся своеобразным подотделом ЦК Компартии — для «руководства литературой сверху». Существовал еще и жесточайший «контроль снизу» — за каждой прозаической фразой и поэтической строкой. Наконец (но отнюдь не в последнюю очередь) важнейшим формо образующим фактором для «советской» литературы (в том числе и для поэзии) служила цензура. Деятельность ее была сугубо конкретной и прагматичной. И о ней — речь в следующей главе… Приложение Василий Лебедев-Кумач ПЕСНЯ БОЙЦОВ НКВД Нам республика велела Не смыкать орлиных глаз. Мы — бойцы Наркомвнудела, Помним родины приказ. Мы от черной силы вражьей Бережем страну свою. Днем и ночью — мы на страже, Днем и ночью — мы в бою. Враг — умен, мы — умней, Враг — силен, мы — сильней, Весь советский народ нам поможет Вражьи когти срубить, Вражьи зубы спилить, Вражьи гнезда огнем уничтожить! 141 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Будут славою светиться Буквы твердые Чека. Знамя гордое чекистов Держит крепкая рука. Мы Дзержинского заветы В сердце пламенно храним, Мы свою страну Советов По-ежовски сторожим. Эй, враги! В личинах новых Вам не спрятать злобных лиц, Не уйти вам от суровых От ежовых рукавиц! Не пролезть ползучим гадам К сердцу родины тайком, — Всех откроет зорким взглядом Наш недремлющий нарком. Мы — защита миллионов, Мы — защита всей страны От предателей, шпионов, Поджигателей войны. Диверсантам — нет пощады! Наш отряд — непобедим, Кровь по капле, если надо, Мы народу отдадим! 18 Советская цензура Глава 6 Советская цензура Был удав моим председателем, Был зайчишка моим издателем, Ну, а критиком был медведь… Чтобы быть советским писателем, Бо-ольшое здоровье надо иметь!.. Илья Сельвинский. 1959 Контроль над печатью большевики вводят сразу же после прихода к власти в 1917 году. Но период становления советской цензуры растянулся на два с лишним десятилетия: 1917‑й — 1930‑е годы. Последующее время (1940‑е годы и до распада СССР) — это уже эпоха ее полного господства, а затем — стагнации и упадка. Внедрение монополии на любую печатную продукцию позволяло власти жестко и, надо признать, эффективно «держать в идеологической узде» всю «советскую» литературу. 6 июня 1922 года декретом Совнаркома РСФСР создается Главное управление по делам литературы и издательств при республиканском Наркомпросе, получившее позднее сокращенное наименование — Главлит. Впоследствии эта структура стала официально именоваться как Главное управление по охране военных и государственных тайн в печати, а с 1953 года переподчинена непосредственно центральному правительству — Совету Министров СССР. Главной целью вновь образованного ведомства постановлено «объединение всех видов цензуры печатных произведений». Со временем оно превратилось в гигантский контрольный аппарат: в 1954 году в Главлите числилось 6708 только штатных сотрудников (не считая многочисленных «внештатников»). Конечно, нас прежде всего интересует деятельность этого государственно-надзирающего органа в отношении поэзии. Здесь все определялось общими, нормативно установленными и сложившимися «в рабочем порядке» правилами и порядками. Практическим руководством для цензоров являлась ведомственная книга-инструкция — «Индекс 143 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ информации, не подлежащей публикации в печати». Цензор обязан был прочитать («тщательно изучить») каждое предназначенное для печати издание (книгу, брошюру, журнал, газету и т. п.) еще до его публикации, составить свое мнение о возможности такой публикации и, в случае разрешения ее, удостоверить это решение — соответствующим штампом (печатью) на типографских гранках. Своеобразным помощником цензора (причем нередко даже более свирепым) являлся назначенный издательством редактор публикации (книги, статьи, подборки стихов), который, как правило, требовал от автора внесения в рукопись множества «поправок», «исправлений», «доработок» (и все это, разумеется, — «в соответствии с решениями партии и правительства»). Редактор, будучи «знаковой» фигурой в издательском процессе, нередко просто помыкал безответным (при отсутствии «имени» или «важного поста») автором, а порой беззастенчиво набивался ему в «соавторы». Помимо этого существовала еще и «самоцензура» автора, который должен был отчетливо сознавать, что может «пройти в печать», а что — нет… Но предварительной цензурой дело не ограничивалось: после изготовления сигнальных экземпляров издания (книги) оно вновь отправлялось на «литирование», и, если в нем обнаруживались «ошибки» и/или «несоответствия», оно конфисковывалось и не поступало в продажу, а весь выпущенный тираж отправлялся «под нож» — измельчался в бумажную труху. Естественно, цензурные установки зачастую претерпевали изменения, причем весьма существенные — в соответствии с «колебаниями линии партии». Так, после заключения «пакта Молотова–Риббентропа» (23 августа 1939 года) была запрещена в советской печати критика А. Гитлера и германского нацизма («фашизма») . 1 Корректировалось отношение не только к настоящему, но и к прошлому, полярно изменялись оценки тех или иных исторических событий, фактов, личностей. В соответствии с этим регулярно составлялись все новые списки «запрещенных» книг и периодических изданий с пометками-клеймами для авторов: «враги народа», «диссиденты», «эмигранты», «оппозиционеры» и т. п. Многие тысячи экземпляров изымались из библиотек, музеев и книжной торговли, уничтожались или (в лучшем случае и малой толикой) отправлялись на полки закрытых «спецхранилищ», где на долгие десятилетия оставались недоступными для рядового читателя. Например, только за вторую половину 1960 года цензоры «проверили» 26 музеев, 130 выставок, 4785 библиотек, 490 книжных магазинов, 144 Советский неоромантизм Глава 7 Советский неоромантизм Мы разучились нищим подавать, Дышать над морем высотой соленой, Встречать зарю и в лавках покупать За медный мусор — золото лимонов. Случайно к нам заходят корабли, И рельсы груз проносят по привычке, Пересчитай людей моей земли — И сколько мертвых встанет в перекличке… Николай Тихонов. Ноябрь 1921 Советский «неоромантизм» 1920‑х годов (в меньшей мере — последующего десятилетия, когда он уже угасал) вырос в атмо сфере распада прежнего социального уклада и возникновения «новой утопии». Но в нем еще присутствуют родовые черты «старого» романтизма — начала XIX века: разлад с реальным миром, героизация сверхличности — экстравагантной, действующей вне привычных бытовых схем, совершающей экзотические поступки (подвиги), преобладание эмоциональности, экспрессии — над «переживательностью» и сопереживанием, утрированный пафос, культ личной воли, тяга к фантастическому, фантасмагорическому и вообще иррациональному, уход в «надмирность одиночества» — как порождение «эстетики самолюбования», демонстративного нарциссизма… Все это вдребезги разбивало рамки привычного, «обыденного» реализма и натурализма. От  Р.  Киплинга, Н.  Гумилева, А.  Грина, через «комсомольских трубадуров» (заметно обеднивших «романтическую» эстетику) — к «оттепельным шоу-поэтам» (Б. Окуджаве, Е. Евтушенко, Р. Рождественскому) простирается эта традиция. А поскольку «чистых линий» в «советской» поэзии не может быть по определению — настолько все в ней эклектично, то и мы попытаемся рассмотреть несколько наиболее четко выраженных составляющих «советского неоромантизма» на конкретных примерах отдельных творческих биографий представителей этого течения, не вписывающихся, на наш взгляд, в общеканонический ряд. 153 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Весьма условно выделим среди них «старших неоромантиков» (Н. Тихонов, Э. Багрицкий, И. Сельвинский), оградив их от «младших» коллег (М. Светлов, А. Безыменский, А. Жаров, И. Уткин) — как представителей уже чисто «комсомольского» поколения стихотворцев. К особой группе отнесем «предвоенных поэтов» этой линии: П. Коган, М. Кульчицкий, Н. Майоров, В. Багрицкий. Предварительно заметим также, что «советский неоромантизм» уже в 1930‑е годы тесно переплелся, а местами просто переплавился с «советским неоклассицизмом», и последний господствующе доминировал в этом сплаве, выродившемся в некий стилистический монстр — «сталинский ампир», основу которого представлял еще один мертворожденный оксюморон — «социалистический реализм». Вся эта изощренная «специфика» советского «литературного процесса» с достаточной наглядностью и предстает из хитросплетений отдельных поэтических судеб той эпохи. 7.1. Николай Тихонов …Мы кончены. Мы понимаем сами, Потомки викингов, преемники пиратов: Честнейшие — мы были подлецами, Смелейшие — мы были ренегаты… Павел Коган Монолог. 5 – 6 мая 1936 Николай Семенович Тихонов родился 22 ноября (4 декабря) 1896 года в Петербурге, в семье цирюльника (парикмахера) и портнихи. До 1911 года учился в городской и торговой школах, затем бросил учебу и работал писцом. С 1915 года — на военной службе, участник Первой мировой войны. В 1918  –   1 922 годах — в Красной армии. После демобилизации вернулся в Петроград. Стихи сочинял с 1914 года, первые публикации — в 1918 году. В ранних поэтических опытах — ученик и подражатель Н. Гумилева. В 1921 году входил в литературную группу «Серапионовы братья». Первые поэтические сборники: «Орда. Стихи. 1920  –   1 921» (Пг., 1922. — 62 с. — 1000 экз.) и «Брага. Вторая книга стихов. 1921  –   1 922» (М. — Пг., 1922. — 112 с. — 3000 экз.) — замечательны. Яркий и самобытный талант поэта, явного и достойного ученика акмеистов с их эстетикой «обнаженной конкретности», «представимости образа», смысловой точности слова, пристрастием к живописной детали — был замечен сразу. 154 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советский неоромантизм В 1924 году М. Осоргин назвал Н. Тихонова, С. Есенина и М. Цветаеву «лучшим трио современной русской поэзии». Но также несомненны и очевидны пристрастие молодого поэта к силе и власти, восхищение «новым миром»: Мир строится по новому масштабу. В крови, в пыли, под пушки и набат Возводим мы, отталкивая слабых, Утопий град — заветных мыслей град… Перекресток утопий. 1918 Романтическая баллада в руках Тихонова стала «революционной поэтической стрелой». Во все советские литературные хрестоматии затем входили его «Баллада о гвоздях» и «Баллада о синем пакете». Такие (и под стать им) стихосочинения не могли не нравиться кремлевским вождям — своим культом силы и беспрекословного подчинения приказу. Молодежи тихоновские строки дурманили голову — подобно так часто упоминаемой поэтом «пенной браге». Голая скорость баллады и «романтики откос» вполне удовлетворяют молодого Тихонова: Спокойно трубку докурил до конца, Спокойно улыбку стер с лица. «Команда, во фронт! Офицеры, вперед!» Сухими шагами командир идет. И слова равняются в полный рост: «С якоря в восемь. Курс — ост. У кого жена, дети, брат — Пишите, мы не придем назад. Зато будет знатный кегельбан». И старший в ответ: «Есть, капитан!» А самый дерзкий и молодой Смотрел на солнце над водой. «Не все ли равно, — сказал он, — где? Еще спокойней лежать в воде». Адмиральским ушам простукал рассвет: «Приказ исполнен. Спасенных нет». Гвозди б делать из этих людей: Крепче б не было в мире гвоздей. Баллада о гвоздях. Между 1919 и 1922 155 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советский неоромантизм Твардовский и Исаковский… Но Антокольский, Тихонов, ленинградская группа и все то, чего так много в Вас, — этого просто нет на свете, это абсолютно никому не нужный холод призрачного… и еще не рассыпавшегося в прах ложного, видимого “мастерства”, наигранной “бодрости”, пустейшей, лишенной лица, образов и простого рифмоплетского уменья, риторики и пр. и пр.» . 4 В последние годы Николай Семенович Тихонов жил и работал на своей даче — в подмосковном Переделкине. Долгое время его беспокоили боли в сердце, но за медицинской помощью он никогда не обращался. Смерть наступила от сердечной недостаточности — 8 февраля 1979 года. Похоронен поэт на московском Новодевичьем кладбище . 5 Горьким издевательством над собственной судьбой звучат сегодня поздние тихоновские строки (1967 – 1969 годы): Наш век пройдет. Откроются архивы, И все, что было скрыто до сих пор, Все тайные истории извивы Покажут миру славу и позор. Богов иных тогда померкнут лики, И обнажится всякая беда, Но то, что было истинно великим, Останется великим навсегда. 7.2. Эдуард Багрицкий …Куда нам пойти? Наша воля горька! Где ты запоешь? Где я рифмой раскинусь? Наш рокот, наш посвист Распродан с лотка… Как хочешь — Распивочно или на вынос? Эдуард Багрицкий Стихи о соловье и поэте. 1925 Эдуард Георгиевич Багрицкий (Давид Годелевич Дзюбин/Дзюбан) родился 22 октября (3 ноября) 1895 года в Одессе, в еврейской семье владельца мелочной лавки. Впоследствии поэт называл своих «мещанско-религиозных» родителей «типичными представителями мелкой буржуазии». Они хотели, чтобы сын получил солидную профессию врача или инженера. Он же, с детства обладая мироощущением 159 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ художника, противился тому, чтобы «на мир облокотиться, как на стол» («Происхождение», 1930). Окончил реальное училище (1912 год), а затем — курсы землемеров. Однако по этой специальности никогда не работал, с юности окунувшись в стихию «свободного творчества». Увлечен русской поэзией: страстно любит и досконально знает ее. С 1915 года печатает свои стихи — в одесских альманахах «Шелковые фонари», «Серебряные трубы», «Авто в облаках», «Седьмое покрывало» — под псевдонимами «Эдуард Багрицкий» и «Нина Воскресенская». В ранних сочинениях несомненно огромное влияние И. Северянина, М. Волошина и особенно Н. Гумилева, в котором начинающий поэт, по его признанию, «потерял себя». Тогда же опубликовал «Гимн Маяковскому» (впоследствии, к слову, разделявшему невысокое мнение о поэзии Багрицкого с А. Ахматовой, О. Мандельштамом, С. Есениным). Когда наскучат ей лукавые новеллы И надоест лежать в плетеных гамаках, Она приходит в порт смотреть, как каравеллы Плывут из смутных стран на зыбких парусах. Шуршит широкий плащ из золотистой ткани; Едва хрустит песок под красным каблучком, И маленький индус в лазоревом тюрбане Несет тяжелый шлейф, расшитый серебром… Это — начало стихотворения «Креолка» (1915), пропитанного и сочащегося заемно-классической романтикой. Ранние стихи Багрицкого, как вспоминает его одесский приятель В. Катаев, «были одновременно и безвкусны и необъяснимо прекрасны» . 6 Еврейский мальчик-книжник, слабый и болезненный, — обладал недюжинным талантом, развернувшимся в полную силу уже после бурь Гражданской войны. Но гораздо ранее в Одессе сложился интересный дружеский круг начинающих молодых литераторов: В. Инбер, В. Катаев, Е. Катаев (Петров), И. Ильф, Ю. Олеша, С. Кирсанов… Это, как и своеобразная интеллектуальная атмосфера знаменитого причерноморского города, — благодатный субстрат для развития Багрицкого как поэта. Последние литературные альманахи («Смутная алчба» и «Чудо в пустыне»), составленные группой «одесских неоромантиков», вышли в свет в 1918 году. Осенью 1917 года, работая делопроизводителем в русской регулярной армии, Багрицкий участвует в «персидской экспедиции генерала Баратова» — в составе 25‑го врачебно-питательного отряда Всероссийского 160 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советский неоромантизм Ай, Черное море!.. Вор на воре!.. Так бей же по жилам, Кидайся в края, Бездомная молодость, Ярость моя! Чтоб звездами сыпалась Кровь человечья, Чтоб выстрелом рваться Вселенной навстречу, Чтоб волн запевал Оголтелый народ, Чтоб злобная песня Коверкала рот, — И петь, задыхаясь, На страшном просторе: «Ай, Черное море, Хорошее море!..» В реальной жизни Багрицкий не был ни страстным искателем приключений, ни матерым «морским волком». Но он был поэтом: мир расцветал и наполнялся смыслом для него только в стихотворной интерпретации. И тогда, как говорят очевидцы, «звучал задыхающийся голос парнасца, как бы восхищенного красотой созданных им строф» . 29 Это был живой и праздничный талант — в кипении литературы своей эпохи. 7.3. Михаил Светлов Отдавая молодые силы Городам, дорогам и полям, Я узнал, что старая могила Для постройки лучшая земля. Михаил Светлов. 1925 Михаил Аркадьевич Светлов (Шейнкман) родился 4 (17) июня 1903 года в Екатеринославе (ныне Днепропетровск) в небогатой семье еврея-ремесленника. Окончил высшее начальное училище. В 1919 году вступил в комсомол и стал искренним адептом советской власти: заведующий отделом печати комсомольского губкома, доброволец Красной армии (1920 год), активный участник Гражданской войны. Недолгое время жил в Харькове, откуда в 1922 году переехал в Москву. 171 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Здесь учился на рабфаке, а затем (недолгое время, в 1927 – 1928 годах) — на литературном факультете МГУ и в Литературном институте. Публиковаться начал с 1917 года. Типичный, яркий и самый талантливый представитель целой плеяды «комсомольских» поэтов: А. Безыменский (1898 – 1973), А. Жаров (1904 – 1984), М. Голодный (1903 – 1949), И. Уткин (1903 – 1944), А. Ясный (1903 – 1945). Трое последних — близкие друзья Светлова. Это были люди, которых открыла эпоха революций и Гражданской войны. Она выхлестнула на поверхность — из провинциальной глуши, из тьмы местечек — особый слой «пишущей молодой братии», которой не терпелось поведать о том, что ей довелось увидеть и пережить. К обобщениям она не стремилась — истинный смысл событий от нее ускользал. Литературные нувориши обходились конкретикой: реальным событием, живописной подробностью, причудливыми извивами и голой скоростью жизни. Глубокой культуре и художественной традиции новоявленные стихотворцы были в основном чужды. По справедливому замечанию З. Паперного, это — носители особой романтики, основанной на «вере в утопию». Она, эта «комсомольская» романтика, не похожа на бунтарство В. Маяковского, «убежденного, что жизнь — лишь первоначальный черновик, который надо переписать заново». Или — на «влюбленность» Э. Багрицкого «в сказочный шелест книжных страниц, откуда встают его любимые литературные герои». Или — на «скорость тихоновской баллады, простроченную ритмом, как пулеметной очередью» . 30 Для «комсомольских поэтов» стихи прежде всего — романтические отображение боев и походов Гражданской войны, этой чудовищной человеческой мясорубки. Ранний Светлов — отнюдь не исключение из общего ряда, более того: он один из ведущих запевал в этом «комсомольско-комиссарском» хоре. Первые сборники его сочинений: «Рельсы» (Харьков, 1923), «Стихи» (Л., 1924), «Корни» (М., 1925) — подражательны, отвлеченны и безлики. В них еще не чувствуется особой — «светловской» — интонации. Но уже поразило современников и нашло подражателей стихотворение «Рабфаковке» (1925): Барабана тугой удар Будит утренние туманы, — Это скачет Жанна д’Арк К осажденному Орлеану. Двух бокалов влюбленный звон Тушит музыка менуэта, — 172 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ 7.4. Илья Сельвинский Как впаянный в льдину мамонт Дрейфую, серебряно-бурый. Стихи мои точно пергамент Забытой, но мощной культуры. Илья Сельвинский Мамонт. 1958 Илья Львович Сельвинский (псевдоним — Эллий-Карл Сельвинский, двойное имя Илья-Карл встречается и в некоторых официальных документах) родился 11 (24) октября 1899 года в Симферополе в семье крымчака (крымского еврея). Дед его был кантонистом Фанагорийского полка. Отец участвовал в Русско-турецкой войне 1877 года, затем торговал мехами и пушниной, но после 1905 года разорился и стал скорняком. С шести лет учился в Стамбульском католическом монастыре, а по возвращении семьи в Крым — в Евпаторийском начальном училище и (с 1915 по 1919 год) — в местной гимназии, которую окончил с золотой медалью. С 1915 года начал публиковать свои произведения (в частности, в газете «Евпаторийские новости»). В послереволюционные годы перепробовал множество профессий — начиная с «водокача» (так сам Сельвинский называл должность мальчика, вручную качавшего воду в подвале модной приморской гостиницы), юнги, грузчика, натурщика, газетного репортера и кончая цирковым борцом. Надо сказать, что физически это был, пожалуй, наиболее мощный из всех отечественных литераторов ХХ века… Во время Гражданской войны воюет сначала в отряде анархистов, возглавляемых Марусей Никифоровой, дважды попадает в тюрьму у белых, а после разгрома «никифоровцев» вступает в Красную армию. В 1919 году, работая в Крымском управлении народного образования («унаробразе»), поступает на медицинский факультет Таврического университета (Симферополь). Но в 1921 году переезжает в Москву и здесь заканчивает (два года спустя) отделение права факультета общественных наук 1‑го МГУ. По меткому присловию Л. Аннинского, в 1920‑е годы Сельвинский «как одержимый метался в поисках ощутимых впечатлений, неустанно подставляя под стих реальность. У него была деловая хватка отца». И действительно, за четыре года как сотрудник организаций, ведающих 178 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советский неоромантизм экспортом мехов, он сумел побывать во многих местах страны — от уральских степей, равнин среднерусской полосы до Крайнего Севера и Дальнего Востока… В Москве Сельвинский очень быстро влился в литературный круг и от подражательных стихов перешел к категорическому отрицанию современной поэтики. В 1922 – 1923 годах он вместе с К. Зелинским инициирует создание литературной группы конструктивистов, стремившейся «найти пути отображения социалистической России». В своей «дружбевражде» с В. Маяковским близок к ЛЕФу. Становится ведущим поэтом в «Литературном центре конструктивистов» (1924  –   1 930 годы), куда входят (в разное время) Э. Багрицкий, В. Инбер, В. Луговской, Б. Агапов, Н. Адуев, В. Асмус, Е. Габрилович, К. Зелинский, А. Квятковский… 37 По творческой сути, это — авангардист и смелый экспериментатор, хотя его «стихотворный авангард» выдержан в явно «романтически-социалистических» тонах. Силач в круглых очках. Дебютные книги Сельвинского: «Рекорды» (М., 1926. — 28 с. — 700 экз.), «Улялаевщина» (М., 1927. — 148 с. — 3000 экз.), «Пушторг» (М. — Л., 1929. — 192 с. — 3000 экз.) — вывели его в первый ряд «советских поэтов». Новации его смелы и удачны: соединение фантазии и реальности, парадоксальная образность, ориентация на жаргон изображаемой среды, фонетическое письмо, рационализм стиховых конструкций. Он вводит в поэтический текст технические термины, документы, цифры, статистику. «Кодексе конструктивиста» (1928) Сельвинский выдвинул на ведущее место среди эстетических принципов возглавляемого им течения — «тактовый стих» и «локальный метод». В реальности «изобретенный» Сельвинским «тактовик» — это не что иное, как тот же «дольник» А. Блока или «ударник» В. Маяковского. Но виртуозно озвучиваемый автором, этот «тактовый стих» производил особое впечатление на слушателей — как «истинная музыка революции». Ну вот, для примера, — начало 5‑й главы «Улялаевщины»: Буранск — город сытый. Хлебный вывоз 3 000 000 пудов в год, Кожье, джебага, пушнина, грива, Мясной и молочный скот. По жилам рек пивоваренный солод, Выкунев, стал подюже расти! 179 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПОЭЗИИ Глава 8 Советский неоклассицизм Дети моей Отчизны, люди моей судьбы. Вверху — журавлиная песня, дорога, пушинки сна. Внизу — молодая работа, вечная жизнь зерна. Я вытру большие стаканы, тяжелым вином плесну, — И мы выпиваем стоя за Сталина и весну! Владимир Луговской. 1936 Русский классицизм XVIII — начала XIX века связан с именами М. Ломоносова и А. Сумарокова, М. Хераскова и Г. Державина. Для него характерны высокая тематика, рационализм, строгое соблюдение определенных творческих норм, отражение жизни в идеальных образцах… Советский «неоклассицизм» 1930  –   1 950‑х годов, сменивший в качестве господствующего течения в литературном процессе (в том числе в стихотворчестве) советский же «неоромантизм», еще более сакрализировал государство — со всеми его чиновно-бюрократическими структурами, выполняя при этом важные представительские и пропагандистские функции. Главное для поэта, по мнению идеологов этого течения, — исполнение «гражданского и нравственного долга перед страной» (читай: перед тем же номенклатурным государством). Отсюда выводится и формула «основного конфликта», долженствующего получить непременное отражение в творчестве: «борьба между эгоистическим личным чувством и гражданским долгом». Неотъемлемая черта этого стиля — прославление «Вождя», «героических свершений партии и народа». 186 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советский неоклассицизм Таким образом, «советским неоклассицизмом» и его практическим воплощением «соцреализмом» в качестве предтечи подразумевался, собственно, вовсе не «критический реализм» XIX века, а «придворный классицизм» века XVIII — как антитеза отечественному модерну и авангарду первой трети ХХ столетия с его вычурностью, роскошью и формальными излишествами. Но «сталинский ампир» так и не стал «большим стилем» в русской поэзии. И дело здесь не только и не столько в отсутствии по‑настоящему великих мастеров слова. Эклектизм, стилистический разнобой и эстетическая разноголосица погружали творческую жизнь в целом в атмосферу перманентного диссонанса, и ансамблевого звучания не получилось (да и не могло получиться). В советской архитектуре конструктивизм закончился в 1932 году, после чего и здесь восторжествовал «неоклассицизм» — как раз тот самый «большой сталинский стиль». А в литературе главным (эпохальным) организующим ансамблем и формообразующим комплексом мыслилось создание Союза советских писателей (1934 год) — со всей его мощной инфраструктурой для «развития массовой поэзии как орудия советской пропаганды и мобилизации масс на подвиги во имя социализма». «советского неоклассицизма» стали крупные и мелкие литературные чиновники («бойцы партии»), а также безликое и неисчислимое множество провинциальных графоманов-рифмоплетов, для которых санкционированное сверху упрощение языка, образов, мыслей оказалось просто благодетельным… «Героизация людей труда» (архитектура и декор Московского метро), элементы ретростиля, патетика и восторг (ландшафты, павильоны, статуи ВДНХ), монументальность («сталинские высотки») — все это так или иначе отразилось, переплавилось и словесно оформилось в «советской неоклассической поэзии». Добавим: говорить о каких‑то «чистых» направлениях в этом сегменте отечественной литературы (как и в советской поэзии вообще) можно лишь с большой степенью условности: они легко проникали друг в друга, трансформируясь нередко в нечто совсем уж невообразимое. сути, типичными можно определить лишь отдельные фигуры в этом многоликом и одновременно безличном хоре — тех, кто «душой и пером» неизменно доказывал свою «безграничную преданность партии». Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ 8.1. Алексей Сурков …Испытало нас время свинцом и огнем. Стали нервы железу под стать. Победим. И вернемся. И радость вернем. И сумеем за все наверстать. Неспроста к нам приходят неясные сны Про счастливый и солнечный край. После долгих ненастий недружной весны Ждет и нас ослепительный май. Алексей Сурков Под Ржевом. 1942 Алексей Александрович Сурков родился 1 (13) октября 1899 года в деревне Середнево Георгиевской волости Рыбинского уезда Ярославской губернии (ныне Рыбинский район Ярославской области) в крестьянской семье, его предки были крепостными дворян Михалковых. Учился в середневской школе. С двенадцати лет — «в людях» в Санкт-Петербурге. Тогда бойкие, предприимчивые «ярославские ребята» считались лучшими «мальчиками» и приказчиками в столичных лавках и магазинах, и подросток Алексей работает учеником в мебельном магазине, в столярных мастерских, в типографии, в конторе, служит весовщиком в торговом порту. В 1918 году добровольцем уходит в Красную армию, участник Гражданской войны и Польского похода. Служил до 1922 года пулеметчиком, конным разведчиком; участвовал в боях на Северо-Западном фронте, в подавлении «антоновского мятежа» на Тамбовщине. По окончании Гражданской войны вернулся в родную деревню. Активный комсомолец. В 1922 – 1924 годах — избач, секретарь волисполкома, политпросветорганизатор, селькор в уездной газете. Первые стихи опубликовал в 1918 году — в петроградской «Красной газете» (под псевдонимом А. Гутуевский). В 1924 году его стихи напечатала газета «Правда». Член ВКП (б) с 1925 года. В октябре 1925 года — делегат первого Губернского съезда пролетарских писателей. В 1924 – 1926 годах — первый секретарь рыбинской комсомольской организации. С 1925 года — селькор только что созданной губернской газеты «Северный комсомолец», а в 1926 – 1928 годах — ее главный редактор. В мае 1928 года делегирован на первый Всесоюзный съезд пролетарских писателей. Тогда же избран в руководство РАПП, а через три года перебирается в Москву. 188 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советский неоклассицизм В 1931  –   1 934 годах учится на факультете литературы в Институте красной профессуры, по окончании которого защитил диссертацию. Обзаводится семьей: женился на Софье Антоновне Кревс, которую встретил в литературных кругах, в семье появились дочь и сын. В 1934 – 1939 годах преподает в Редакционно-издательском институте и Литературном институте; является заместителем редактора журнала «Литературная учеба». В журнале выступает и в качестве критика: автор ряда статей по вопросам поэзии (преимущественно «оборонной»). Участвовал в создании и дальнейшей деятельности объединения «армейских и флотских» писателей (ЛОКАФ, 1930 год). Матерый рапповец, он на 1‑м съезде советских писателей не постеснялся довольно жестко возразить «самому» Н. Бухарину, «превозносившему» в своем докладе поэзию Б. Пастернака и других «попутчиков». В 1930‑х годах выходят первые сборники его стихов. Главное в поэзии для него — «гражданственность», «преданность делу революции». Литературная традиция, язык, историческая преемственность — все это вторично. В одном из своих ранних опусов («Герой») он с вызовом (явно целясь в Э. Багрицкого и И. Сельвинского) провозглашает: Каюсь, музу мою невзлюбила экзотика. Не воспитанный с детства в охотничьих играх, Мой герой не ходил за Чукотку на котика И не целился в глаз полосатого тигра. И норд-ост не трепал его пышные волосы Под оранжевым парусом легкой шаланды. Он не шел открывать неоткрытые полюсы, Не скрывал по ущельям тюки контрабанды. Словом — личность по части экзотики куцая, Для цветистых стихов приспособлена плохо. Он ходил в рядовых при большой революции, Подпирая плечом боевую эпоху… 1929 Лирическим дарованием Сурков, несомненно, наделен — и значительным. Но в сочинениях 1930‑х годов оно проявляется редко, утопая в политически конъюнктурных версификациях. Ну, скажем, вот как это выглядело на страницах «Правды» (26 января 1937 года) — в рифмовке, изготовленной во время и по поводу очередного сталинско-вышинского «судебного процесса» над «врагами народа»: все они: — лакеи генералов, Шпики по крови и друзья шпиков — 189 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советский неоклассицизм так и остались нереализованными. Бесцветные казенные сочинения на «нужные» и «актуальные» для советского руководства темы задушили в его творчестве все остальное. Поэтический дар использован утилитарно — только для карьеры: чиновник сам убил в себе поэта. И, нужно сказать, делал это не без удовольствия — в экстазе какого‑то сладострастного самоистязания («большевистско-социалистического мазохизма»): юности нашей знойно. Ей Ленин подал команду: «В ружье!» Она, как пруд, не гнила застойно. Вернись она вновь, позови беспокойно, Я тысячу раз повторю ее. 1955 8.2. Владимир Луговской …Всходила песня самоотреченья, Сама себе сдавив руками горло И твердо чувствуя себя счастливой. Владимир Луговской Середина века. Юность. 1956 Владимир Александрович Луговской родился 18 июня (1 июля) 1901 года в Москве — в семье учителя, преподавателя литературы, а затем директора Первой гимназии. Мать — профессиональная певица. Отец — большой знаток живописи и археологии, скульптуры и архитектуры, был знаком с Л. Толстым, В. Брюсовым, В. Ключевским. В 1918 году юноша окончил 1‑ю Московскую гимназию, поступил в Московский университет, но вскоре записался добровольцем в Красную армию и выехал на Западный фронт, где служил в полевом госпитале. После возвращения с фронта работал в угрозыске, учился в Главной школе Всевобуча, в Военно-педагогическом институте (1919 – 1921 годы). Затем служил в Управлении внутренними делами Кремля и в военной школе ВЦИК. Сочинять стихи начал курсантом школы Всевобуча, впервые (1924 год) их напечатал в журнале «Новый мир» А. Луначарский (начальник отца по Наркомпросу). В 1926 году издал за свой счет первый стихотворный сборник — «Сполохи» (М., 1926. — 32 с. — 700 экз.). Входил в литгруппу конструктивистов (1926 – 1930 годы), хотя считался «попутчиком». В 1930 году вступил в РАПП (перед самым ее закрытием), стал членом редколлегии журнала «ЛОКАФ». 193 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Член Союза писателей СССР с 1934 года. Дружен с А. Фадеевым, П. Павленко, Н. Тихоновым и другими «проводниками линии партии в литературе». Дух революционной романтики 1920‑х годов — с ее верой в утопию созидания «нового мира» — живет в лирике Луговского, которая, впрочем, перестраивается — в соответствии с «линией партии», иногда не успевая за ее колебаниями. Литературовед В. Огнев проницательно заметил о Луговском: «Он всегда стоял навытяжку перед эпохой, подобно нерассуждающему солдату. Но у него было чистое сердце и богатое воображение» . 7 Еще более откровенно высказался друг «беспутной молодости» поэта литератор Б. Агапов: «Он видел интеллигенцию в ореоле тех образов, которые обычны для его поэзии: сжатые челюсти, измученность и самоотверженность, противостояние урагану, отказ от комфорта, отказ от утонченности, героическая примитивизация своей культурности, жертвенность и готовность на все ради идеи, готовность даже не толь- ко умереть, но, что для интеллигента в тысячу раз ужаснее, — убивать. В этом был стиль, и в этом была если не поза, то позиция, которую приказал себе поэт» . 8 Внешний облик поэта разительно контрастировал с его внутренним миром. Широкоплечий рослый красавец с горделивым профилем, могучим разлетом бровей, рокочущим бархатным басом, изысканными манерами и строевой выправкой — он был человеком добрым и наивночистосердечным, слабым и рефлексирующим. Его близкий друг П. Антокольский вспоминал: «Он был щедр, добр, раскрыт настежь… Но прежде всего честен и чистосердечен. Даже свойственная ему рисовка, даже самолюбование не были позой в полном смысле этого слова. Нет, это был перехлест богатых душевных сил, — вечно артистическое, или актерское, свойственное многим одаренным людям» . 9 Такая интеллигентность в те времена не поощрялась, а часто — и не прощалась. В сборник «Мускул» (М., 1929. — 119 с.) Луговской включил, вероятно, лучшее произведение во всем своем творчестве и, возможно, одно из самых сильных стихотворений о Гражданской войне вообще — «Песню о ветре»: …Идет эта песня, ногам помогая, Качая штыки, по следам Улагая, То чешской, то польской, то русской речью — За Волгу, за Дон, за Урал, в Семиречье. 194 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советский неоклассицизм 8.3. Константин Симонов Святая ярость наступления, Боев жестокая страда Завяжет наше поколенье В железный узел, навсегда. Константин Симонов. 1939 Константин (Кирилл) Симонов родился 15 (28) ноября 1915 года в Петрограде в дворянской семье. По материнской линии происходит из рода Рюриковичей. Мать — Александра Леонидовна (1890 – 1975) — княжна Оболенская, имевшая в родословной и немецкие корни. Брат матери — Николай Леонидович (1878 – 1960) — статский советник, губернатор курский, харьковский и ярославский, эмигрант (с 1957 года — почетный председатель эмигрантского Семейного союза князей Оболенских), умер в Париже; старшие сестры в 1934 году арестованы в Ленинграде как «социально опасные элементы» и высланы в Оренбург, где затем одна из них (Софья) расстреляна, другая (Дарья) умерла, а третья (Людмила) освобождена из ссылки лишь через двадцать лет (перед смертью в 1955 году). Именно мать пробудила у будущего поэта любовь к литературе: она много читала, а в юные и зрелые годы сама сочиняла стихи. Отец — Михаил Агафангелович Симонов — генерал-майор русской армии, участник Первой мировой войны, кавалер разных орденов, награжден Георгиевским оружием, командир 12‑го Великолуцкого пехотного полка и начальник штаба 43‑го армейского корпуса (до октября 1917 года). Последние данные о нем датируются 1920 – 1922 годами и свидетельствуют об эмиграции генерала Симонова в Польшу. Словом, отца своего будущий литератор так и не увидел… В 1919 году мать с сыном переехала в Рязань, где вышла замуж за воен с пеца, преподавателя тактики в военных училищах, бывшего полковника Русской императорской армии, а затем и РККА А. Г. Иванишева. Сын Симонова — Алексей — так комментирует эту ситуацию: «…История фамилии Симонов. С этой темой я столкнулся в 2005 году, когда делал двухсерийный документальный фильм об отце… Дело в том, что мой дед, Александр Григорьевич Иванишев, не был родным отцом моего отца. Константин Михайлович родился у бабки в первом браке, когда она была замужем за Михаилом Симоновым, военным, выпускником Академии Генштаба, в 1915 году получившим генерал-майора. Дальнейшая его судьба долго была неизвестна, отец в автобиографиях писал, 203 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ что тот пропал без вести еще в империалистическую войну, затем и вовсе перестал его поминать. В процессе работы над фильмом я нашел письма бабки начала 20‑х годов ее сестрам в Париж, где она пишет, что Михаил обнаружился в Польше и зовет ее с сыном к себе туда. У нее в это время уже был роман с Иванишевым, да, видимо, было и еще что‑то в этих отношениях, что не позволило их восстановить. Но фамилию Симонов бабка все же сыну сохранила, хотя сама стала Иванишевой…» . 24 Как бы там ни было, но отчима своего мальчик искренне любил и гордился им. А в подростковом возрасте модель «красного командира» станет для него определяющей на всю будущую жизнь: «Атмосфера нашего дома и атмосфера военной части, где служил отец, породила во мне привязанность к армии и вообще ко всему военному, привязанность, соединенную с уважением. Это детское, но вполне осознанное чувство, как потом оказалось на поверку, вошло в плоть и кровь» . 25 Но дворянское происхождение и развитое чувство собственного достоинства отнюдь не способствуют «встраиванию» в советскую обыденность: здесь необходимы особые стратегия и тактика. И «потомок Рюрика» с малых лет вырабатывает их для себя и неукоснительно следует им. Детство проходит в военных городках и командирских общежитиях. А после окончания семи классов он поступает в фабрично-заводское училище (ФЗУ), работает токарем по металлу сначала в Саратове, а потом — в Москве, куда семья переехала в 1931 году — после кратковременного ареста отчима и увольнения его с военной службы. Наращивая трудовой стаж и окончив фабзавуч точной механики, продолжает (до 1935 года) «рабочую закалку» — на авиационном заводе и некоторое время — техником на московских кинофабриках . 26 «Пролетариям от станка» и «крестьянам от сохи» тогда предоставлялась «зеленая улица» — и в получении высшего образования, и в служебной карьере. Стихи сочинял еще в семилетнем возрасте, но серьезно начал заниматься ими уже в «московские годы» . Первые публикации (фрагменты 27 поэмы «Беломорец») появились в 1934 году. Затем — учеба в Московском институте философии, литературы и истории имени Н. Г. Чернышевского (МИФЛИ) и (до окончания в 1938 году) — в Литературном институте имени М. Горького. В том же году становится членом Союза писателей СССР, назначается (на короткое время) редактором «Литературной газеты». Поступает в аспирантуру ИФЛИ, но в августе 1939 года направляется (по предписанию Политуправления РККА) в качестве военного корреспондента газеты «Героическая красноармейская» в Монголию (в район боевых действий у реки Халхин-Гол) и в институт уже не возвращается. 204 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ симоновы и сурковы (царствие обоим небесное — которого они, боюсь, не увидят) — это не о национальной трагедии, не о крушении мира: это все больше о жалости к самому себе. Просьба, чтоб пожалели. Я не говорю уже обо всем послевоенном грязевом потоке, о махании кулаками после драки… Понимания случившегося с нацией — ни на грош. И это даже как‑то дико: все‑таки двадцать миллионов в землю положили…» . 41 Согласимся: в этих утверждениях немало субъективного и спорного. Но в них есть и своего рода исторический приговор: поколению «заблудших» — от поколения «обманутых»… Приложение СТИХИ МАЛОГРАМОТНОГО СОЧИНИТЕЛЯ В послевоенное время немало молодых ребят начинали слагать стихи — в основном в годы армейской службы. Отметим, что среди них преобладали именно сельские, а не городские юноши. Обычные по тому времени семь классов общеобразовательной школы, опыт массовой песни из кинофильмов, частушки в молодежной среде родной деревни, «шинельные» вирши в армейских многотиражках и стенгазетах — все это направляло молодых людей в русло безыскусного и примитивного стихотворчества во время службы, когда связь с малой родиной внезапно разрывалась, а мир расширялся до пределов огромной страны. Пуповина коллективного сознания обрезалась, робко зарождалась индивидуальность, впрочем, скалькированная по общим стандартным образцам. Недосягаемые маяки — А. Сурков, К. Симонов, безвестные авторы «Красного знамени» и «Красной звезды»… Именно таков путь проникновения лирических тестов на страницы личного дневника солдата Ивана Кулябина, проходившего срочную армейскую службу в 1951 – 1953 годах — в городе Луге под Ленинградом. Интересна сама эволюция записей в этой толстой школьной тетради. На первых ее страницах — цитирование «мудрых мыслей», четверостишия о «смысле жизни» и, разумеется, о любви, о том, что действительно волнует паренька из глухой вятской глубинки, вдруг попавшего в новый, незнакомый ему мир: Сижу я часто и мечтаю, И не знаю — что со мной. Сердце рвется на свободу — Хочу увидеться с тобой! У Ивана Кулябина нет еще своего лексикона, но из души его поднимается какое‑то бурное волнение, непонятное ему самому и не артикулированное 216 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советский неоклассицизм им — подобное младенческому лепету или мычанию… И «безъязыкий» солдат пытается найти в окружающем его мире «подходящие слова» — для выражения новых чувств и мыслей. Получается плохо. Его жизненный опыт, мягко говоря, не богат. А традиционная крестьянская культура чужда лирическому стихосложению. Поэтому и слова его банальны, и собственные мысли подменяются газетными штампами, и образы практически отсутствуют. Но при всем этом явно ощущаются молодой, горячий жизненный напор и поэтичность натуры… В июне 1951 года выписки из «газетных» стихов перемежаются дневниковыми записями типа: «Что такое любовь? Что такое привычка? Почему мы все такие странные существа? Почему мы не так что кого‑либо, а даже самого себя, свое сердце, свою душу не можем никогда знать как следует — что в нем есть? Любишь человека — и кажется, без него не можешь жить. И так живешь, и так мыслишь. Вдруг что‑то незначительное со стороны того существа, кого мы как будто бы любим, и мы к нему уже… готовы занавеситься занавесом…» . 42 Особенно много лирико-философских размышлений появляется у автора во время пребывания и лечения в госпитале. Запись от 4 января 1951 года: «И вот по воле Бога я нахожусь в разлуке только еще два месяца. Месяц служу в армии, месяц лежу в военном госпитале. Болезнь у меня — порок сердца… Она (любимая девушка. — В. Б.) мне пыталась в письмах уведомить о нерушимой ее любви ко мне…» . 43 Но если от матери Ивану приходят все более теплые письма, то от любимой — весточки все реже, холоднее и скучнее. И его рука тоже «холодеет» над ответными посланиями… В горячем, но удивительно беспомощном стихотворении «Мать» Иван пытается перелить свои сумбурные чувства в рифмованные строчки: Провожала мать сына на защиту отчизны — Как ягодка зрелая был он у нее. Стоял перед нею, как дуб богатырский, С котомкой походной на крепких ногах… Очевидно, что автор находится под генетическим влиянием окружавшего и сопровождавшего его с рождения крестьянского песенного фольклора. На протяжении нескольких месяцев содержание дневника определяют тема любви и личные письма. В лирическом тексте под названием «Стихи» замечается уже определенный интеллектуальный рост сочинителя: Хороши только первые встречи, Только юность любви хороша. Хороши только первые речи, От которых страдает душа… Хотя все же более характерными для него являются другие — «приземленные» — стихи, к примеру, «Почта»: 217 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПОЭЗИИ Глава 9 Советская «неокрестьянская» поэзия Огороды русские под холмом седым. А дороги узкие, тихие, как дым. Солнышко осоковое брызжет серебром. Чучело гороховое машет рукавом… Николай Рубцов Мы неполной жизнью живем И неполною грудью дышим, В полуголос песни поем, Даже письма с оглядкой пишем… Александр Яшин Под жанровым понятием «крестьянская поэзия», сформировавшимся в середине XIX века, объединяли стихотворцев, вышедших из «народа» и повествовавших о труде и быте русского крестьянина, его горестях и радостях, слиянии с окружающим миром природы, неприязни к шумному городу… Прежде всего здесь стоит упомянуть Алексея Кольцова (1809 – 1842), Ивана Никитина (1824  –   1 861) и Ивана Сурикова (1841  –   1 880). Для тогдашних читателей в их стихах открывалось немало настоящей экзотики, хотя все эти литераторы-самоучки, по сути дела, подражали (в меру своих сил и способностей) общеизвестным образцам лирики своего времени. Определение «крестьянские» по отношению к этим поэтам весьма и весьма условно: во всяком случае, сами они таковыми себя не считали и не называли. Какой‑либо единой школы, общей эстетической программы, объединяющего организационного центра этого течения — не существовало. Да и относились к этим поэтам в разные времена по‑разному. Но поскольку среди русской интеллигенции второй половины XIX — на220 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советская «неокрестьянская» поэзия чала XX столетия широкой популярностью пользовалась народническая струя, то и массовые читательские симпатии им были обеспечены. В эпоху бурного цветения отечественного модернизма и «авангарда» пришла и вторая волна поэтов этого направления, окрещенных в литературоведении (опять‑таки условно) как «новокрестьянские». К ним, как правило, относят Спиридона Дрожжина (1848  –   1 930), Сергея Клычкова (1889  –   1 941), Александра Ширяевца (1887  –   1 924), Петра Орешина (1887 – 1943), а также (частично, в начале их творческого пути) — Сергея Есенина (1895 – 1925) и Николая Клюева (1884 – 1937). Поворот интеллигенции от идей просвещения «забитого и темного русского мужичка» к «слиянию с гармонией крестьянской души» — явственно прослеживается на примере фигурантов этой неформальной поэтической группы. Отсюда — интерес к ним А. Блока и В. Брюсова, их стремление по‑иному понять это яркое и высокохудожественное явление. И эта обнаружившаяся даже в рафинированных высших слоях отечественной культуры жажда обретения живительной, земной почвы под ногами, притока «свежей крови и духа жизни» — оказалась благоприятной для широкого признания «поэтов-новокрестьян» (причем не только Н. Клюева и С. Есенина). Глубинный, первородный мир народного фольклора (песни, плачи, заговóры, заклинания) многим казался тогда «золотой рудой истинной поэзии». И в самом деле: ведь основным исходным материалом для «новокрестьянских» поэтов служило самобытно-живое и самоцветно-архаическое слово. Заметим: здесь нет «чистой этнографии» — диалектизмы и фольклорные образы у этих поэтов преисполнены пульсирующей живой эмоциональной энергией, не говоря уже об их общенациональной «корневой прозрачности» . 1 Такие образы отнюдь не всегда и совсем не обязательно «заимствованы у деревенских старух»: нередко — это плод воображения поэта. В своем стремлении к идеализации всех сторон сельской жизни такой поэт выступает как «дитя народа», воспринимая мир «изнутри» таким, каковым его привычно представлял себе русский крестьянин. Эта поэзия потому и интересна, что романтична. Ее творцы видели и отражали не саму реальную действительность, а некий гармонический ее идеал. Отсюда, скажем, фольклорная песенность А. Ширяевца и его лубочно-романтизированные персонажи (Стенька Разин и атаман Кудеяр). Или типы национального сказочного героя у С. Клычкова (Садко и Бова). Из того же стремления к идеалу — тихое восхищение русской природой и передача ее красы в первозданной свежести. Клюевские и клычковские образы лесов, вод и земель целительны, они придают душе уми221 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ ротворенность, отрешают ее от бренной суеты… Фантастика «инобытия» («Мать-Суббота» у того же Н. Клюева) идет от простого мужицкого жизненного уклада. Словом, «новокрестьянские» поэты создали свой облик сельской Руси — хотя, и об этом тоже необходимо сказать, по сути своей — внеисторичный. вот в 1930‑е годы именно от него оттолкнулись многие правоверные советские «стиходелы», конструируя по кремлевским лекалам образы «нового колхозного рая». Идеализация обыденности, песенность, живая и понятная народу образность — все это «на полную катушку» использовано в советских «стихах о деревне». Но при этом неизбежно происходили дилетантское упрощение и удручающая примитивизация достижений отечественной «крестьянской» поэзии. В сущности, советские стихотворцы, эксплуатировавшие «деревенскую тему», «крестьянскими поэтами» уже не были. Но по внешним признакам — сюжетам, направленности интересов — их можно отнести к некоему общему (и опять же — условному) направлению, рискнув назвать его «советской неокрестьянской поэзией», не имевшей, естественно, никакой идейно-эстетической основы и уж тем более — какого‑либо организационного оформления. С 1960‑х годов к литераторам этой творческой направленности прочно приклеился собирательный полуформальный ярлык — «почвенники» (а то и еще уничижительнее — «деревенщики»). 9.1. Александр Твардовский Перо поспешно по бумаге Ведет, и весело тебе: Взялся огонь, и доброй тяги Играет музыка в трубе. И счастья верные приметы: Озноб, тревожный сердца стук, И сладким жаром лоб согретый, И дрожь до дела жадных рук… Александр Твардовский За далью — даль Александр Трифонович Твардовский родился 8 (21) июня 1910 года на хуторе Загорье (пустоши Столпово) рядом с деревней Сельцо (ныне Починковский район Смоленской области) в семье деревенско222 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советская «неокрестьянская» поэзия го кузнеца. Дед поэта служил бомбардиром (солдатом-артиллеристом) в Польше, откуда привез прозвище «пан Твардовский», перешедшее к его сыну. Мать поэта — происхождением из крестьян-однодворцев. Хутор Твардовских разобран после «раскулачивания» в начале 1930‑х годов . В жизни семьи «бывали изредка просветы относительно2 достатка», хотя вообще‑то «жилось скудно и трудно» . 3 Но уже в раннем детстве поэта соединились, «образовывая его сердце и ум, формируя строй представлений и первоначальный жизненный опыт, две стихии, две культуры: бытовой крестьянский уклад и книга» . 4 Отец, Трифон Гордеевич, слыл и являлся человеком грамотным, начитанным — и по вечерам в доме часто читали вслух Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Некрасова, А. К. Толстого, Никитина, Ершова. Мать, Мария Митрофановна, по воспоминаниям поэта, «была всегда очень впечатлительна и чутка, даже не без сентиментальности, ко многому, что находилось вне практических, житейских интересов крестьянского двора, хлопот и забот хозяйки в большой многодетной семье. Ее до слез трогал звук пастушьей трубы где‑нибудь вдалеке за нашими хуторскими кустами и болотцами, или отголосок песни с далеких деревенских полей, или, например, запах первого молодого сена, вид какого‑нибудь одинокого деревца и т. п.» . 5 Стихи Александр начал сочинять рано, еще не владея грамотой и не умея их записать: в первом из них гневно обличались мальчишки — разорители птичьих гнезд. С 14 лет — активный комсомолец, селькор местных газет, автор подражательных виршей. В 1925 году, собрав несколько своих стихотворений, приносит их поэту М. Исаковскому в редакцию смоленской газеты «Рабочий путь». Исаковский встретил юношу приветливо, став впоследствии его наставником, близким другом и единомышленником. Влияние поэзии Некрасова, а также пример Исаковского окажутся для Твардовского решающими на всю жизнь. В 1928 году он переезжает в Смоленск, где пытается жить газетными заработками и поэтическими публикациями, а через год перебирается даже в Москву. Но недостаток культуры и образования (за плечами — всего‑то неполная сельская школа) — слишком уж очевиден в его поверхностных сочинениях, в том числе — и для столичных издателей. Он возвращается в Смоленск, в 1930  –   1 936 годах живет и работает здесь, становится главой семейства , учится в пединституте. 6 В 1936 году с третьего курса последнего переводится в Московский институт философии, литературы и истории (МИФЛИ), который успешно окончил в 1939 году. 223 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советская «неокрестьянская» поэзия Смысл творчества поэта помогает прояснить дневниковая запись, сделанная им 4 марта 1959 года: «В литературном деле самая трудная и решающая форма ответственности, как это ни парадоксально на первый взгляд, это форма личной ответственности за себя как литератора, то есть твоя работа, то, что пишешь ты, беллетрист, очеркист, критик… Труднее всего писателю отвечать за себя, — а не за литературу в целом — это как раз легко… Отвечать — это суметь быть самим собою, быть личностью. Талант — это личность…» . 33 Комментируя эти слова Твардовского, С. Залыгин (главный редактор «Нового мира» уже в «перестроечное» время) с афористичной точностью заметил: «Поэт, а значит, и артист: он жизнь не играл, он ею жил. Как мог, как умел и как не умел» . 34 9.2. Михаил Исаковский …Не таланты, не гении, — Жаждут все же блеснуть, Чтоб травою забвения Не покрылся их путь; Чтоб хоть малость упрочиться, Хоть на несколько б лет… Всем бессмертия хочется, А бессмертия — нет! Михаил Исаковский. 1969 Михаил Васильевич Исаковский родился 7 (19) января 1900 года в деревне Глотовке (позднее село Всходы) Осельской волости Ельнинского уезда Смоленской губернии (ныне Угранский район Смоленской области) — двенадцатым ребенком в бедной крестьянской семье (из тринадцати детей в ней выжили пятеро) . 35 Настоящая фамилия, как водится, по отцу, — Исаков: «прилагательное» окончание к фамилии «прилепил» уже гораздо позже старший брат Нил . 36 С детства страдал тяжелой болезнью глаз (прогрессирующая близорукость, с четырнадцати лет носил сильные очки — начиная с двенадцати диоптрий). Самоучкой (благодаря отцу, который какое‑то время служил сельским почтальоном, и местному священнику) приобщился к грамоте — по газетам, журналам и Псалтири (читая заупокойные отпевания), для 237 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ нескольких деревень в округе составлял письма и другие потребные в быту «бумаги» — прошения, ходатайства и т. п. С осени 1911 года смог посещать земскую школу, окончил ее весной 1913 года, получив «пятерки» по всем предметам. В 1915 году продолжил образование в частной смоленской гимназии Ф. Воронина, где проучился два года, а осенью 1917 года перевелся в Ельнинскую гимназию — поближе к дому. Однако семья терпела большую нужду, и учебу пришлось оставить — после пятого гимназического класса. Впоследствии Исаковский всю жизнь занимался только самообразованием. Его стихи впервые появились в печати в 1914 году: одно из ученических сочинений — «Просьба солдата» — опубликовано в общероссийской газете «Новь». Революционные события 1917 года юный поэт воспринял радостно и в автобиографии, подобно В. Маяковскому, воскликнувшему «Моя революция!», заверял: «Я не могу представить свое существование отдельно от жизни народа, от Октябрьской революции» . 37 В это же время начинается его трудовая деятельность: некоторое время он учительствует в родной Глотовской начальной школе, избирается в Осельский волостной совет, где служит в земельном отделе, а затем — помощником секретаря исполкома. В августе 1918 года вступает в РКП(б) . 38 В 1919 году начинается длительный период его газетно-журналистской работы: редактор Ельнинской уездной газеты (1919  –   1 921), выпускающий, секретарь, заведующий отделом Смоленской губернской (областной) газеты «Рабочий путь» (1921 – 1931). В первой половине 1920‑х годов в Смоленске выходят первые сборники стихов Исаковского: «По ступеням времени», «Взлеты» (агитационная поэма «Четыреста миллионов» и книга лозунгов «Борьба с голодом»), «Боевые лозунги дня» — созданные по заданию губкома партии. Участвует и в местных коллективных сборниках: «Тройка», «Паяльник», «Лихолетье», «Мизинец»… В 1926  –   1 927 годах, когда на базе литературной группы при смоленской комсомольской газете «Юный товарищ» возникло местное отделение Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП), Исаковский избирается секретарем правления этой организации. Все чаще его стихи появляются в смоленских газетах. Первым столичным изданием Исаковского стал сборник «Провода в соломе» (М. — Л., 1927. — 132 с. — 3000 экз.). Книгу подверг разгрому известный тогда критик А. Лежнев, однако за молодого поэта вступился М. Горький — на страницах газеты «Известия». «Михаил Исаковский, — провозгласил он из своего “соррентского далека”, — 238 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Советская «неокрестьянская» поэзия 9.3. Николай Рубцов Как центростремительная сила, Жизнь меня по всей земле носила!.. Но моя родимая землица Надо мной удерживает власть, — Память возвращается, как птица, В то гнездо, в котором родилась. И вокруг любви непобедимой К селам, к соснам, к ягодам Руси Жизнь моя вращается незримо, Как земля вокруг своей оси!.. Николай Рубцов. Ось Николай Михайлович Рубцов родился 3 января 1936 года в селе Емецк ранее Емецкого, а ныне Холмогорского района Архангельской области — четвертым ребенком в семье служащего (начальника ОРСа леспромхоза, вчерашнего крестьянина). Всего же у отца с матерью было пятеро детей: младший брат родился в 1940 году. Тогда же семья переехала в Вологду, где ее и застала война. После ухода отца на фронт и смерти матери (июнь 1942 года) старших детей взяла на содержание тетка, а два младших брата оказались в Красковском детдоме — на Вологодщине. В октябре 1943 года Николая, разлучив с братом, отправили в детдом села Николы — под городом Тотьмой, где он жил и учился до 1952 года: семилетка, два курса лесотехникума, неудачная попытка поступить в Рижскую мореходку. В школе, нужно сказать, будущий поэт учился хорошо. Стихи сочинял с детства, улетая мыслями в «поэтические выси». Очень любил декламировать и петь — под собственный аккомпанемент на гармони или гитаре… В 1952  –   1 953 годах работал кочегаром на тральщике в Архангельске, затем (1953  –   1 955) вновь поучился — в Кировском горно-химическом техникуме (Мурманская область), но и здесь учебу забросил… Небезынтересная деталь: в Кировске в то же самое время заканчивал школу другой детдомовец и будущий известный писатель — Венедикт Ерофеев . 54 В 1953 году в Вологде Рубцов разыскал своего отца, который, вернувшись с фронта, не пожелал взять своих детей от первого брака из детдома, завел новую семью. Но сын и впоследствии периодически навещал отца — вплоть до его смерти в 1962 году. 245 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ В 1955 – 1959 годах — срочная военно-морская служба на кораблях Северного флота и в заполярном городе Североморске. Рубцовские стихи появляются на страницах флотской печати. После демобилизации бывший матрос живет в Ленинграде, работает шихтовщиком на Кировском (бывшем Путиловском) заводе. Посещает литобъединения. Весьма критично относится к современным поэтам. В предисловии к своему первому «самиздатовскому» (машинописному) сборнику («Волны и скалы», 1962. — 5 экз.), включавшему 37 стихотворений, автор безапелляционно провозглашает: «И пусть не суются сюда со своими мнениями унылые и сытые “поэтические” рыла, которыми кишат литературные дворы и задворки» . 55 В 1962 году — после сдачи в вечерней школе экстерном экзаменов на аттестат о среднем образовании — Рубцов поступает в столичный Литературный институт и поселяется в Москве (в студенческом общежитии). Отметим: в 1963 году уже написано одно из лучших его стихо творений — «В горнице»… Изначально Рубцову более по сердцу «тихая» лирика «шестидесятников» (в противовес «громкой» шоу-поэзии стихотворцев«эстрадников»). Привечали его также и прозаики-«деревенщики». Хотя ретроностальгические идеи «почвенников» вряд ли особенно и всерьез интересовали поэта. К своим «корневым» темам он шел внутренне самостоятельно и очень быстро — словно боясь не успеть сказать главное… Важная часть его студенческого (да и последующего) быта — веселые и шумные застолья с вином и стихами. Детдомовский характер — колючий, конфликтный, неприспособленный для реальной жизни — вызывал немало осложнений. Легендарными стали его многочисленные студенческие выходки. Вот лишь один эпизод: очевидцы рассказывают, как однажды Рубцов устроил в общежитии «застолье с классиками» — Пушкиным, Лермонтовым, Гоголем, Блоком, сняв их портреты со всех этажей и собрав у себя в комнате. Сокурсники застали его «чокающимся»: «Ваше здоровье, Александр Сергеевич!.. Ваше, Михаил Юрьевич!..» Утром, под надзором коменданта общежития, он послушно разнес и развесил портреты, но продолжал бурчать: «Не дали раз в жизни в хорошей компании посидеть…» . Все эти (и подобные им) 56 эскапады Рубцова не могут заслонить главного и несомненного: он был умен и прирожденно талантлив, тонко чувствовал людей и жизнь, своими обнаженными нервами воспринимая какие‑то удивительно важные токи земли Русской. Однако в стихолюбивой среде первой половины 1960‑х годов — с ее многоголосием поэтических дарований — голос Рубцова терялся. Лишь немногие в то время по достоинству оценили его стихи и помогли ему 246 «Детская» поэзия Глава 10 «Детская» поэзия В советские годы литература, предназначенная для детей («детская», или «ювенальная», литература), стала огромной и стабильно функционирующей отраслью отечественной словесности — со своей мощной инфраструктурой и сотнями сочинителей, занимавшихся только этим направлением — и в прозе, и в поэзии. До 1917 года подобного явления просто не существовало. Возникновение же и формирование его во многом связано с приоритетами советской власти в сфере «воспитания подрастающего поколения строителей социализма (коммунизма)». На это тратились громадные силы и средства, что, надо признать, позволило создать действительно высококлассную профессиональную структуру — с четко заданными идеологическими установками и жестко определенными ценностными ориентирами. все литераторы, впрочем, вписывались в эту строго регламентированную среду. Именно таковыми предстают с дистанции времени фигуры К. Чуковского и С. Маршака. Напротив, были и такие (их подавляющее большинство), кто вполне комфортно чувствовал себя в этом ранжированном строю. Олицетворением чисто политически ангажированного успеха на этом поприще является, несомненно, С. Михалков. же пристальнее к этим людям — с их ярко выраженной индивидуальностью и бесспорным вкладом (у каждого — своим) в то живое дело, что получило утилитарное и весьма условное обозначение — «советская детская поэзия». 253 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ 10.1. Корней Чуковский Будут тигры — в клеточку, а слоны — в полоску. И любому ленточку подберут по росту… Будут звезды — ульями. Будут страхи — вздорными. И воскреснут умные. И проснутся добрые. И планеты скачущие ахнут озадаченно!.. А боятся сказочников только неудачники. Роберт Рождественский. 1965 Корней Иванович Чуковский (по метрическим записям — Николай Васильевич Корнейчуков) родился 19 (31) марта 1882 года в Петербурге. Отец — студент Эммануил Левенсон, из семьи состоятельного еврея-издателя, жил с матерью своих детей (Марии и Николая) — Екатериной Осиповной Корнейчуковой, полтавской крестьянкой, служившей у Левенсонов горничной, лишь в гражданском браке и вскоре после рождения сына оставил свою «незаконную» семью». Екатерина Осиповна с детьми была вынуждена покинуть Петербург . 1 Мальчик зарегистрирован как «незаконнорожденный», от чего в дальнейшей жизни ему пришлось претерпеть немало неприятностей и мучительных душевных страданий. Позднее (запись в дневнике от 3 февраля 1925 года) Чуковский сетовал: «Я как незаконнорожденный, не имеющий даже национальности (кто я? еврей? русский? украинец?) — был самым нецельным непростым человеком на земле. Главное: я мучительно стыдился в те годы сказать, что я “незаконный”… Когда дети говорили о своих отцах, дедах, бабках, я только краснел, мялся, лгал, путал. У меня ведь никогда не было такой роскоши, как отец или хотя бы дед. Эта тогдашняя ложь, эта путаница — и есть источник всех моих фальшей и лжей дальнейшего периода… Раздребежжилась моя “честность с собою” еще в молодости…. Помню, как клоунски я просил всех даже при первом знакомстве — уже усатый — “зовите меня просто Колей”, “а я Коля” и т. д. Это казалось шутовством, но это была боль. И отсюда завелась привычка мешать 254 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Детская» поэзия боль, шутовство и ложь — никогда не показывать людям себя — отсюда, отсюда пошло все остальное. Это понял я только теперь» . 2 В начале своей литературной деятельности он использовал псевдоним «Корней Чуковский» (образованный из фамилии матери), к которому позже присоединилось и фиктивное отчество — «Иванович». А после 1917 года сочетание «Корней Иванович Чуковский» стало его официальными именем, отчеством и фамилией. С трехлетнего возраста он вместе с семьей жил на юге — в Одессе и Николаеве. Из пятого класса Одесской гимназии отчислен — в связи с циркуляром тогдашнего министра просвещения И. Делянова «о кухаркиных детях». С тех пор занимался только самообразованием — и весьма успешно. Самостоятельно овладел английским и французским языками. С детства писал стихи, вел дневник. С 1901 года сотрудничал с газетой «Одесские новости». А в 1903 году (после женитьбы на Марии Гольдфельд, одесской мещанке, дочери бухгалтера и домохозяйки) отправился (вместе с молодой женой) за границу — в Лондон, в качестве собственного корреспондента «Одесских новостей». Здесь, на Британских островах, он значительно усовершенствовал свой английский язык, а также приобрел обширные познания в области английской словесности и завел многочисленные знакомства среди литературной элиты . 3 Кроме «Одесских новостей» английские статьи Чуковского публиковались в «Южном обозрении» и в некоторых киевских газетах. Но гонорары из России поступали нерегулярно, а затем и вовсе прекратились. Беременную жену пришлось отправить обратно в Одессу. Чуковский вынужден некоторое время даже подрабатывать перепиской каталогов в Британском музее… 4 Вернувшись в Одессу в конце 1904 года, он окунулся в гущу событий революции на юге России: в частности, дважды посетил мятежный броненосец «Потемкин», кроме прочего приняв от взбунтовавшихся моряков их письма близким. В 1905 году по протекции В. Брюсова привлекается к сотрудничеству с символистским журналом «Весы». Тогда же начинает самостоятельно издавать в Петербурге сатирический журнал «Сигнал». Среди авторов этого журнала такие известные имена, как А. Куприн, Ф. Сологуб, Тэффи и др. После четвертого номера «Сигнала» арестован — за «оскорбление Его Императорского Величества». Некоторое время провел в одиночном заключении, где «читает вслух О. Генри и громко хохочет, пугая тюремных надзирателей». При активном содействии знаменитого тогда адвоката О. Грузенберга выходит на свободу. 255 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Приложение Елена Чуковская БОРЬБА С «ЧУКОВЩИНОЙ» (Фрагмент) …Против Чуковского, напечатавшего в 1920‑е годы бóльшую часть своих детских сказок, выступила вся казенная педагогика, которую тогда возглавляли жены видных деятелей ВКП (б). Считалось, что они достаточно подготовлены, чтобы руководить культурой, просвещением, детской литературой. Тут можно назвать З. И. Лилину — жену Г. Е. Зиновьева, Н. К. Крупскую, К. Т. Свердлову и других. Носительницы известных в те годы фамилий высказывали свои педагогические взгляды в виде непререкаемых резолюций, так как звучные фамилии подкреплялись весьма внушительными постами. Вот, например, перечень должностей Н. К. Крупской: председатель научно-педагогической секции ГУСа (Государственного Ученого Совета), председатель Главполитпросвета, зам. наркома просвещения (с 1930 г.). Существовала Академия Коммунистического воспитания имени Крупской. Именно поэтому ее статья в «Правде» (1 февр. 1928 г.) «О “Крокодиле” К. Чуковского» представляла собой не литературную рецензию, но руководящую директиву, за которой немедленно последовали запреты на издание сказок. О дальнейшем говорят документы тех лет. Дочь К. Чуковского, Лидия Корнеевна, которой шел тогда 21‑й год, написала письмо Горькому в Италию… Возможно, под влиянием этого письма Горький возразил Крупской в «Правде»… Странную, непонятную для тогдашней интеллигенции манеру жен партийных чиновников — поучать профессиональных литераторов — впервые высмеял в печати Владислав Ходасевич в своем эссе «Белый коридор». Ходасевич написал об Ольге Давыдовне Каменевой, жене Л. Б. Каменева. Она заведовала тогда Всероссийским театральным отделом. Вот несколько зарисовок Ходасевича: (О. Д. Каменева. — Е. Ч.) меланхолически мешает угли в камине и развивает свою мысль: поэты, художники, музыканты не родятся, а делаются; идея о прирожденном даре выдумана феодалами для того, чтобы сохранить в своих руках художественную гегемонию; каждого рабочего можно сделать поэтом или живописцем, каждую работницу — певицей или танцовщицей; дело все только в доброй воле, в хороших учителях, в усидчивости… Ей непременно нужно вмешиваться в дела художественные. Поэтому она затевает новую организацию, нечто вроде покойного Пролеткульта, но не Пролеткульт… Ольга Давыдовна намерена собрать писателей, музыкантов, артистов, художников, чтобы сообща обсудить проект. Это значит — опять будут морить людей заседаниями…» В дневниковых записях Корнея Чуковского тоже присутствуют портреты руководящих педагогических деятельниц… В разгар «борьбы с чуковщиной» Чуковский писал в одном из своих протестов: 268 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Детская» поэзия «…А насчет того, что такое чуковщина, у меня есть особое мнение. Я, например, думаю, что этим словом ругаться нельзя… Чуковщина — это, во‑первых, любовное и пристальное изучение детей. Во-вторых, это литературное новаторство — правда, очень скромных размеров: попытка изобрести новые формы и методы литературного подхода к ребенку… В-третьих, чуковщина — это честная работа над своим материалом…» . 36 10.2. Самуил Маршак Поэт, — ни в чем он не находит прозы. Не увядает мир его цветной, Где влажная сирень, тугие розы Живут в соседстве с доброй ветчиной. И терпкое вино, и дичь на блюде, И сказочные россыпи цветов, И радостно увиденные люди Живут, поют на тысяче холстов. Весь этот мир так голосист и звонок, В нем птиц и пчел не умолкает гул, Как будто бы смеющийся ребенок Пред нами дверь веранды распахнул. Самуил Маршак П. П. Кончаловскому. 1951 (?) Самуил Яковлевич Маршак родился 22 октября (3 ноября) 1887 года в Воронеже, в еврейской семье — вторым ребенком из пяти детей. Отец его, Яков Миронович, — мастер на мыловаренном заводе; мать, Евгения Борисовна, — домохозяйка. Фамилия «Маршак» является сокращением с иврита, означающим: «Наш учитель рабби Аарон Шмуэль Кайдановер», что означает принадлежность к потомкам этого известного иудейского раввина и талмудиста (1624 – 1676) . 37 Раннее детство и школьные годы Самуил провел в городке Острогожске под Воронежем. Семья была большая, жили небогато, но дружно. В доме царил тот необходимый для детей (три брата и две сестры) «ласковый уют», о котором поэт не раз вспоминал потом. Здесь ценили книгу и по вечерам часто читали детям вслух. Книги давали богатую пищу воображению живого, подвижного, веселого, хотя и не отличавшегося крепким здоровьем мальчика, который «очень рано полюбил стихи и сам стал сочинять их» . 38 Учился он в 1898  –   1 906 годах сначала в Острогожской, затем в 3‑й Петербургской и Ялтинской гимназиях. Проявил себя как вундеркинд — 269 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ по своим способностям к языкам и литературе. В гимназии проникся любовью к классической поэзии, предпринял первые литературные опыты. Летом 1902 года одна из поэтических тетрадей Маршака попала в руки В. Стасова, известного тогда русского критика и искусствоведа, который принял горячее участие в судьбе юноши. С помощью Стасова Самуил переезжает в Петербург, где учится в одной из лучших гимназий, целыми днями занимается в Публичной библиотеке. Но петербургский климат оказался вредным для и без того болезненного мальчика. Летом 1904 года на даче Стасова в Парголове Маршак знакомится с М. Горьким, который отнесся к нему с большим интересом и, узнав о болезни юного поэта, пригласил его на свою дачу в Ялте, где Маршак жил (учился и лечился) в 1904 – 1906 годах. Но в 1906 году семья Горького вынуждена покинуть Крым — из‑за репрессий царского правительства после событий 1905 года, и Маршак вернулся в Петербург, куда к тому времени перебрался его отец, работавший на заводе за Невской заставой. Стасова к тому времени уже не было в живых, Горький находился за границей. Счастливая пора «вундеркиндства» для Маршака закончилась — началась нелегкая «взрослая» жизнь. Ему — девятнадцать лет, гимназию он не окончил, в университет поступить не мог (по ограничению для «иудеев»): надо было думать о самостоятельном заработке. Занимается репетиторством, газетно- журнальной поденщиной в журналах «Еврейская жизнь» и «Сатирикон», во «Всеобщей газете», «Всеобщей иллюстрации», «Биржевых ведомостях»… Увлекается сионистскими идеями. Как поэт печататься начал в 1907 году, опубликовав сборник «Сиониды», посвященный еврейской тематике. Тогда же перевел несколько стихотворений с идиша и иврита. В 1911 году вместе со своим другом, поэтом Я. Годиным, и группой еврейской молодежи совершил длительное путешествие по Ближнему Востоку: Турция, Греция, Сирия и Палестина. Маршак находился там как корреспондент петербургской «Всеобщей газеты» и «Синего журнала». Лирические опусы, навеянные этим путешествием, принадлежат к числу наиболее удачных в его раннем творчестве. В этой же поездке он познакомился со своей будущей женой, Софьей Михайловной Мильвидской (1889  –   1 953), и вскоре по возвращении на родину они поженились. А в конце сентября 1912 года молодожены отправились в Англию. Здесь супруг учился сначала в Политехникуме, затем — на факультете искусств Лондонского университета (1912  –   1 914 годы, основательно изучает историю английской литературы), а супруга — на факультете естественных наук. Но прежде пришлось усиленно заняться изучением 270 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ неуравновешенный В. Блейк — сдержанным и задумчивым, веселый и мужиковатый Р. Бернс — литературно-благообразным. Успех поэзии Маршака — следствие взметнувшегося массового читательского интереса к русской классике и обусловленной этим интересом потребности в «вечных темах» — Любви, Жизни, Смерти. Скорость времени в поэзии 1920‑х годов угасла в следующее десятилетие. Однако три новые волны этого читательского феномена: предвоенная (1939  –   1 941 годы), послевоенная (1945  –   1 946 годы) и «оттепельная» (с 1955 года) — окрылили поэта. Классицизм и русский реализм XIX века, казалось бы сметенный началом ХХ столетия, снова «пришелся ко двору». И Маршаку выпала роль наставника людей, впервые приобщающихся к словесной культуре. Да, он смотрит назад — формальные новации ему чужды. Отсюда — его «неоригинальность» как «взрослого» поэта. Но отсюда же — его необходимость и полезность в отечественной литературе: для новых поколений начинающих читателей. Так было в ХХ веке, так, надо полагать, будет и в последующие времена. 10.3. Сергей Михалков …А нам и честь, и чох, и черт — Неведомые области! А нам признанье и почет За верность общей подлости! А мы баюкаем внучат И ходим на собрания, И голоса у нас звучат Все чище и сопраннее!.. Александр Галич Век нынешний и век минувший. 1968 Сергей Владимирович Михалков родился 28 февраля (13 марта) 1913 года в Москве — старшим из трех сыновей в семье служащего. Отец (по версии семьи Михалковых) происходил из потомственных дворян и в советское время стал одним из зачинателей отечественного птицеводства. Начальное образование детей — домашнее (с помощью немки-гувернантки). Старший сын после детского испуга и всю жизнь сильно заикался. Способности к поэзии у Сергея появились уже в девять лет. Отец послал несколько стихотворений сына известному тогда поэту А. Безыменскому, который положительно отозвался о них. 282 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Детская» поэзия В 1927 году семья переехала в Пятигорск. Здесь Сергей окончил школу (1930 год) и начинает печататься: в 1928 году в журнале «На подъеме» (Ростов-на-Дону) публикуется его первое стихотворение «Дорога». В начале 1930‑х годов будущий поэт возвращается в Москву, работает на ткацкой фабрике, в геолого-разведочной экспедиции, а в 1933 году становится внештатным сотрудником отдела писем газеты «Известия» и членом Московского групкома писателей. Пытается заработать на жизнь литературным трудом: публикуется в журналах «Огонек», «Пионер», «Прожектор», в газетах «Комсомольская правда», «Известия», «Правда». Выходит первый сборник его стихов (в «Библиотеке “Огонька”»), написанных под очевидным влиянием Д. Бедного, В. Маяковского, С. Есенина. В 1935  –   1 937 годах учился в Литературном институте, который оставил, вступив в Союз писателей СССР. Несомненный талант «детского» писателя, фортуна («сталинский выдвиженец») и врожденные деловые качества («царедворец») выдвинули его в первый ряд литературной иерархии страны. В 1935 году в журнале «Пионер» появилась поэма «Дядя Степа», одобренная С. Маршаком, который, правда, посоветовал молодому автору внести в свои сочинения «больше лирического чувства» . 59 В созвучии со временем герой поэмы впоследствии становится и военным моряком, и милиционером, и «наставником молодежи», и «заслуженным ветераном»… Первое книжное издание «Дяди Степы» вышло в 1936 году. А ныне общий тираж этой поэмы превысил 20 миллионов экземпляров. Широкую известность получили «детские» стихи и басни Михалкова: «А что у вас?», «Кораблики», «Веселый турист», «Упрямый Фома», «Про мимозу», «Мы с приятелем…»: Мы с приятелем вдвоем Замечательно живем! Мы такие с ним друзья — Куда он, Туда и я. Мы имеем по карманам: Две резинки, Два крючка, Две больших стеклянных пробки, Двух жуков в одной коробке, Два тяжелых пятачка. Мы живем в одной квартире, Все соседи знают нас. 283 «Оттепель» и «поэты-эстрадники» Глава 11 «Оттепель» и «поэты-эстрадники» Я на пароходе «Маяковский», а в душе — Есенина березки, мыслей безбилетных толкотня. Не пойму я — слышится мне, что ли, полное смятения и боли: «Граждане, послушайте меня…»… Там сидит солдат на бочкотаре. Наклонился чубом он к гитаре, пальцами растерянно мудря. Он гитару и себя изводит, и из губ мучительно исходит: «Граждане, послушайте меня…» Граждане не хочут его слушать. Гражданам бы выпить да откушать… Эх, солдат на фоне бочкотары, я такой же — только без гитары… Страшно, если слушать не желают. Страшно, если слушать начинают. Вдруг вся песня, в целом‑то, мелка, вдруг в ней все ничтожно будет, кроме этого мучительного, с кровью: «Граждане, послушайте меня…»?! Евгений Евтушенко, 1963 Хрущевское десятилетие (1954  –   1 964) при всей его противоречивости оказалось благодетельным для отечественной культуры, в том числе — и для литературы. Условно говоря, выросло «непоротое» творческое поколение, устремленное к отказу от жесткого догматизма и сталинизма. После ХХ съезда КПСС (февраль 1956 года) несколько ослабли идеологический гнет на искусство и литературу, а вместе с тем — и цензурный надзор над ними. 291 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Либерализм того времени — это некое (пусть и ограниченное) свободомыслие, иногда переходившее даже в вольнодумство, сопровождаемое возрождавшимися в обществе эстетическим плюрализмом и этической толерантностью. Н. Мандельштам анализировала ситуацию в русской поэзии, сложившуюся к началу «оттепели», с присущей (и понятной) для поколения, пережившего сталинскую диктатуру, пафосной пристрастностью: «Мы жили, затаившись, и не надеялись ни на что… Действовал невидимый яд, губительный для общественных структур, но направленный на разрушение личностной структуры человека… Потеря “я” выразилось в ущербности или открытом индивидуализме… и причина болезни тоже одна — рухнувшие социальные связи… — семья, свой круг, сословие, общество — внезапно исчезли, и человек очутился один на один перед таинственной силой, которая именуется власть и служит распределителем жизни и смерти… 18 лет, хороший лагерный срок, мы (я и Ахматова) жили, не видя просвета… — и тряслись над горсткой стихов… Читатель появился неожиданно, когда никакой надежды на него не осталось. Именно стихи пробили дорогу прозе в таинственных каналах самозародившихся читателей» . 1 Литераторами нового направления («шестидесятниками») активно осваивались новые пространства открывшейся свободы, зондировались границы дозволенного. Фундаментально важные составляющие их творчества с начала 1960‑х годов — «самоцензура», «эзопов язык», «самиздат». Характерные черты той эпохи — реабилитация и возвращение вчера еще запрещенных или забытых авторов, попытки повышения художественного уровня вновь создаваемой «литературной продукции». «Оттепель» — это расцвет поэзии. Появляются новые поэтические имена. Возникают новые периодические издания: журналы «Юность», «Дружба народов», «Урал», «Волга»… Молодежь бурлила. Эйфория вызволения ее энергии из железных оков сталинско-ждановских постановлений и директив 1940‑х годов, а говоря шире — освобождение народа от тотального контроля самой жестокой за всю его историю диктатуры — требовали выхода. И одним из каналов этой «социальной разрядки» волею судеб и велением времени стала поэзия… С 1955 года в стране появился новый праздник — «День поэзии» (в следующем году вышел одноименный альманах, издававшийся с тех пор регулярно — вплоть до развала СССР). Поэзия (что характерно) преобладала тогда и в «самиздате». Поэты шли в молодежные (преимущественно студенческие) аудитории, в лекционно-концертные учрежде292 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ тьего, должен в творчестве проявить лояльность в еврейском вопросе. Точно так же по еврейскому признаку не слишком принимали в свои ряды группы правого, славянофильского фланга» . 2 Согласимся: такого рода «деление» имело место, и реальная основа его — сталинская ставка 1940‑х годов на «великодержавность», скрытая антисемитская позиция советских властей по многим вопросам, и не в последнюю очередь — в сфере культуры… А границы «оттепели» здесь четко обозначили кампания против Б. Пастернака, разгром художественной выставки в столичном Манеже, опала Н. Хрущева, брежневский курс на неосталинизм. Но попытки вновь усыпить пробуждающуюся страну оказались тщетными: взрыв удалось лишь оттянуть — более чем на четверть столетия… Евгений Евтушенко Я, как поезд, что мечется столько уж лет между городом Да и городом Нет… Евгений Евтушенко. 1964 Евгений Александрович Евтушенко родился 18 июля 1932 (по паспорту — 1933) года на станции Зима (по другим данным — в городе Нижнеудинске) Иркутской области. Отец — геолог и поэт-любитель Александр Рудольфович Гангнус (1910 – 1976), по происхождению — прибалтийский немец. Мать — Зинаида Ермолаевна Евтушенко (1910  –   2 002), студентка, а затем — артистка, заслуженный деятель культуры РСФСР. До войны семья жила в Москве. В 1938  –   1 941 годах мать была солисткой Московского театра имени К. С. Станиславского, окончив в 1939 году Музыкальное училище имени М. М. Ипполитова-Иванова, в которое поступила, еще будучи студенткой последнего курса геолого-разведочного института — после того как заняла первое место в смотре художественной самодеятельности вузов столицы. В доме постоянно бывали представители артистической богемы — и ставшие впоследствии знаменитостями, и скромные труженики столичной эстрады… В 1941  –   1 944 годах мальчик с бабушкой (Марией Исаковной Байковской, «полуполькой, полуукраинкой») находился в эвакуации — на станции Зима. Мать — участница фронтовых концертных бригад. Ее 294 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Оттепель» и «поэты-эстрадники» брак с А. Гангнусом распался, и в 1944 году, забирая сына в Москву, она перевела его на свою фамилию, а также изменила ему год рождения (с 1932‑го на 1933‑й) — чтобы не получать пропуска на въезд в столицу, который тогда положено было иметь всем гражданам старше 12 лет . 3 Еще в дошкольном возрасте мальчик считал и ощущал себя Поэтом. Его сочинительство и первые стихотворные опыты поддерживаются родителями, а затем и школьными учителями. Поэт вспоминает: «Отец часами мог рассказывать мне, еще несмышленому ребенку, и о падении Вавилона, и об испанской инквизиции, и о войне Алой и Белой роз, и о Вильгельме Оранском… Благодаря отцу я уже в 6 лет научился читать и писать, залпом читал без разбора Дюма, Флобера, Боккаччо, Сервантеса и Уэллса. В моей голове был невообразимый винегрет. Я жил в иллюзорном мире, не замечал никого и ничего вокруг…» 4 Даже после того, как у А. Гангнуса образовалась новая семья, он продолжал литературное воспитание своего старшего сына. Так, осенью 1944 года отец и сын вместе ходили на вечер поэзии в МГУ, бывали и на других творческих встречах того времени, слушая стихи А. Ахматовой, Б. Пастернака, М. Светлова, А. Твардовского и других известных поэтов. Мать не препятствовала общению Евгения с отцом, а еще раньше, поддерживая переписку с последним, посылала ему стихи сына, в которых уже попадались строки и рифмы, свидетельствующие о способностях мальчика, так рано взявшегося за перо. Она верила в способности сына, сохраняла тетради и отдельные листки с его стихами, в частности с работой по составлению словаря рифм, еще не существующих, по его мнению, в поэзии. К сожалению, эта тетрадь, которая включала где‑то около десяти тысяч рифм, была впоследствии утеряна… 5 В послевоенное время будущий поэт рос и учился в Москве, посещал литературную студию при Доме пионеров. Начал печататься в 1949 году: первое стихотворение опубликовано 2 июня этого года в газете «Советский спорт». Сам Евтушенко признает: «Первые мои опубликованные стихи были очень плохими. Они посвящены сравнительному анализу быта американских и советских спортсменов. Конечно, тогда я не был ни в какой Америке, ничего о жизни американских спортсменов не знал и обо всем судил по нашей советской прессе… Это были типичные стихи мальчика сталинского времени, который был воспитан еще с детсада на песнях “С песнями, борясь и побеждая, наш народ со Сталиным идет”. Однако этот мальчик отличался от других тем, что он однажды поднял руку и спросил у воспитательницы: “Скажите, а зачем с песнями бороться?” Она совершенно растерялась, поблед295 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Занимаю трамваи с бою, увлеченно кому‑то лгу, и бегу я сам за собою, и догнать себя не могу. Удивляюсь баржам бокастым, самолетам, стихам своим… Наделили меня богатством, не сказали, что делать с ним. 1954 Перечитываешь эти строки — и ловишь себя на крамольной мысли: а не лучше ли было бы для некоторых (или даже для многих) поэтов установить нечто вроде моратория на сочинение ими стихов — ну, хотя бы, скажем, после достижения этими поэтами 37‑летнего возраста?.. 11.2. Андрей Вознесенский Не надо околичностей. Не надо чушь молоть. Мы — дети культа личности, мы кровь его и плоть. Мы выросли в тумане, двусмысленном весьма, среди гигантоманий и скудости ума… Мы — помеси, метисы несовместимых свойств: дерзаний с догматизмом, с новаторством притворств… Мы не подозревали, какая шла игра. Деревни вымирали. Чернели города. И огненной подковой горели на заре венки колючих проволок над лбами лагерей… Андрей Вознесенский. 1956 Андрей Андреевич Вознесенский родился 12 мая 1933 года в Москве в семье известного инженера-гидротехника, профессора, директора Гидропроекта, а затем — Института водных проблем Академии 306 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Оттепель» и «поэты-эстрадники» наук СССР, участника строительства Братской и Ингурской гидроэлектростанций. в одной из старейших московских школ (ныне 1060‑й, которую окончили также Андрей Тарковский и Александр Мень). Еще школьником, в четырнадцатилетнем возрасте, послал свои стихи Б. Пастернаку, дружба с которым в дальнейшем оказала определяющее влияние на его судьбу. Окончил в 1957 году Московский архитектурный институт. 46 лет прожил в браке с писательницей, киноведом и театральным критиком Зоей Борисовной Богуславской. Вся жизнь Вознесенского пропитана искусством и литературой. Примерно с 1959 года (после публикации поэмы «Мастера») его стихи ворвались в молодежное пространство страны, получив признание «улицы» (преимущественно городской — в среде студенчества, творческой и технической интеллигенции). Образно вспоминал о «явлении» молодого поэта В. Катаев: «Вот он стоит… прямой, неподвижный, на первый взгляд совсем юный, — сама скромность, — но сквозь эту мнимую скромность настойчиво просвечивает пугающая дерзость. Выросший мальчик с пальчик, пробирочка со светящимся реактивом адской крепости. Артюр Рембо, написанный Рублевым» . 25 Он — такой же кумир лекционно-концертных залов (Политехнический музей), университетских аудиторий (МГУ), стадионов (Лужники), как и Е. Евтушенко. Его поэзия дышит атмосферой НТР и потому суперсовременна. Он — один из ментальных лидеров «шестидесятничества», устремленный на поэтизацию зрелищного образа «нового мира»: небоскребы-гиганты, суперавтомобили, небывалые скорости — в сочетании со староцерковной архитектурой, древними иконами и витражами… Учителя Вознесенского в области поэтической техники — В. Маяковский и С. Кирсанов (футуризм). Но это все‑таки самодостаточная творческая личность — «советский поэт эпохи оттепели». Необычная поэтика Вознесенского — оригинальная ритмика стиха, дерзкие формальные новации, новизна метафор — все это воспринималось как ломка канонов в достаточно серой и технически обветшавшей традиции «советской» словесности. Тем не менее Вознесенский, как и все «шестидесятники», — целиком и полностью именно «советский» стихотворец, выросший на ниве литературы «Страны Советов» 1930  –   1 940‑х годов. Его мир — это материк В. Луговского и М. Светлова, а не Вселенная А. Ахматовой и Б. Пастернака. У этих явлений разные масштабы и родовые корни. Экспериментальная, эпатажная поэзия Вознесенского не столь публицистична и политизированна, как у того же Е. Евтушенко. Она — 307 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПОЭЗИИ Глава 12 «Лагерная» поэзия Я поднял стакан за лесную дорогу, За падающих в пути, За тех, что брести по дороге не могут, Но их заставляют брести. За их синеватые жесткие губы, За одинаковость лиц, За рваные, инеем крытые шубы, За руки без рукавиц. За мерку воды — за консервную банку, Цингу, что навязла в зубах. За зубы будящих их всех спозаранку Раскормленных, сытых собак… За пайку сырого, липучего хлеба. Проглоченную второпях, За бледное, слишком высокое небо, За речку Аян-Урях! Варлам Шаламов. Тост за речку Аян-Урях Гулаг 1930 – 1950‑х годов — это не только миллионы репрессированных советских людей. Это еще и влияние «мира неволи» на все стороны жизни нашего общества: политику, экономику, культуру, литературу, речь… «Воля» и «неволя» — два сообщающихся сосуда, и конструкты одной из этих сфер жизни проникали в другую. Трагедия миллионов уничтоженных или искореженных в лагерях людских судеб — это и трагедия литературы. Уничтожалось все творчески оппозиционное, яркое, интересное, а зачастую — даже еще и не рожденное… кому удавалось выжить. Пример Варлама Шаламова и Анны Барковой уникален. Но они все‑таки выжили — после долгих лет сталинских застенков — и смогли эту великую трагедию России ХХ века отразить в своем творчестве… 320 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Лагерная» поэзия Проблема заключалась еще и в том, что вернувшиеся в годы «оттепели» бывшие политзаключенные (репрессированные по злополучно знаменитой «58‑й статье») смогли посмотреть в глаза тем людям, что были причастны к их арестам и мучениям: доносившим, допрашивавшим, конвоировавшим, гласно одобрявшим репрессии или покорно молчавшим, наблюдая за ними со стороны. С горечью — уже в 1986 году — об этом в своем стихотворении «Амнистия» поведал поэт «второй русской эмиграции» Иван Елагин (сын расстрелянного в 1938 году литератора-футуриста Венедикта Марта): Еще жив человек Расстрелявший отца моего Летом в Киеве, в тридцать восьмом… Ну, а если он умер, — Наверное, жив человек, Что пред самым расстрелом Толстой Проволокою Закручивал Руки Отцу моему За спиною… А если он умер, То, наверное, жив человек, Что пытал на допросах отца… Может, конвоир еще жив, Что отца выводил на расстрел. Если б я захотел, Я на родину мог бы вернуться. Я слышал, Что все эти люди Простили меня . 1 Огромная творческая мощь разбуженной страны сгинула в лагерях. Таким был контекст эпохи… 321 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ 12.1. Варлам Шаламов Как Архимед, ловящий на песке Стремительную тень воображенья, На смятом, на изорванном листке Последнее черчу стихотворенье. Я знаю сам, что это не игра, Что это смерть… Но я и жизни ради, Как Архимед, не выроню пера, Не скомкаю развернутой тетради. Варлам Шаламов Варлам Тихонович Шаламов родился 5 июня (18 июня) 1907 года в Вологде. Отец — соборный священник Тихон Николаевич (умер в 1933 году) был в городе видной фигурой, поскольку не только служил в церкви, но и занимался активной общественной деятельностью. По свидетельству самого Шаламова, его отец одиннадцать лет провел на Алеутских островах Северной Америки — в качестве православного миссионера, был человеком европейски образованным, придерживавшимся свободных и независимых взглядов. Мать — Надежда Александровна (урожденная Воробьева, 1870  –   1 934), по образованию учительница, была занята хозяйством и кухней, но любила поэзию и была ближе младшему сыну. Позднее им было посвящено матери стихотворение, начинавшееся так: «Моя мать была дикарка, фантазерка и кухарка». Старшие братья и сестры — Валерий, Галина, Сергей, Наталия; оба брата погибли в молодости, после чего убитый горем отец ослеп . 2 Отношения младшего сына с отцом складывались непросто. Он часто не находил общего языка с категоричным родителем. «Отец мой был родом из самой темной лесной усть-сысольской глуши, из потомственной священнической семьи, предки которой еще недавно были зырянскими шаманами несколько поколений, из шаманского рода, незаметно и естественно сменившего бубен на кадило, весь еще во власти язычества, сам шаман и язычник в глубине своей зырянской души…» — писал на склоне лет Шаламов о своем отце, хотя архивы свидетельствуют о несомненно славянском его происхождении . 3 В автобиографической повести о детстве и юности («Четвертая Вологда», 1968  –   1 971) Шаламов рассказывает, как формировались его убеждения, как укреплялась его жажда справедливости («идеалом ста322 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Лагерная» поэзия ли народовольцы»), как появилась у него «страсть к многочтению» («от Дюма до Канта») . 4 В 1914 году он поступил в вологодскую гимназию имени Александра Благословенного, но завершил среднее образование уже после революции, окончив в 1923 году школу 2‑й ступени, которая, как он признавал, «не привила… любовь ни к стихам, ни к художественной литературе, не воспитала вкуса, и я делал открытия сам, продвигаясь зигзагами — от Хлебникова к Лермонтову, от Баратынского к Пушкину, от Игоря Северянина к Пастернаку и Блоку» . 5 В 1924 году Шаламов покидает Вологду, перебирается в Москву, два года трудится дубильщиком на кожевенном заводе в Кунцеве. С 1926 по 1928 год учится на факультете советского права МГУ, откуда исключается — «за сокрытие социального происхождения» (указал в анкете, что отец — инвалид, умолчав, что он — священник). В это время пишет стихи, которые были положительно оценены Н. Асеевым, участвует в литературных кружках (в частности, в семинаре О. Брика), посещает различные поэтические вечера и диспуты. Тогда же устанавливается его связь с троцкистской организацией МГУ, в рядах которой он выходит на оппозиционную демонстрацию (под лозунгами — «Долой Сталина!», «Выполним завещание Ленина!») в 10‑летнюю годовщину Октябрьского переворота, распространяет так называемое «завещание Ленина» (его знаменитое «Письмо к XII съезду»), и 19 февраля 1929 года следует вполне (и давно) ожидаемый арест. Позже в автобиографической прозе «Вишерский антироман» (1970– 1971, не завершена) Шаламов записал: «Этот день и час я считаю началом своей общественной жизни — первым истинным испытанием в жестких условиях… Я ведь был представителем тех людей, которые выступили против Сталина, — никто и никогда не считал, что Сталин и Советская власть — одно и то же… Конечно, я был еще слепым щенком тогда. Но я не боялся жизни и смело вступил в борьбу с ней в той форме, в какой боролись с жизнью и за жизнь герои моих детских и юношеских лет — все русские революционеры…» . 6 И свое первое тюремное заключение, а затем и трехлетний срок в Вишерских лагерях (Северный Урал) Шаламов воспринял как «неизбежное и необходимое испытание», данное ему для «пробы нравственных и физических сил, для проверки себя как личности». В 1931 году он освобожден из лагеря и восстановлен в правах. После этого (до 1932 года) работает на строительстве химкомбината в городе Березники (ныне Пермский край), а затем возвращается в Москву. 323 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ 12.2. Анна Баркова Героям нашего времени Не двадцать, не тридцать лет. Тем не выдержать нашего бремени, Нет! Мы герои, веку ровесники, Совпадают у нас шаги. Мы и жертвы, и провозвестники, И союзники, и враги… Мы все видели, так мы выжили, Биты, стреляны, закалены, Нашей родины, злой и униженной, Злые дочери и сыны. Анна Баркова Герои нашего времени. 1952 Анна Александровна Баркова родилась 16 (29) июля 1901 года в Иваново-Вознесенске (ныне Иваново) пятым (и единственно выжившим) ребенком в семье швейцара (сторожа) местной гимназии (частной гимназии Крамаревской), где она затем и училась. Мать рано умерла. Детство и юность прошли в фабрично-текстильном городке. И через всю жизнь пронесла Баркова горькую память о «мутной избе», в которой ей довелось встретить начало жизни: Городская изба, не сельская, В ней не пахло медовой травой, Пахло водкой, заботой житейскою, Жизнью злобной, еле живой… «С восьми лет, — запишет она впоследствии в своем дневнике, — одна мечта — о величии власти через духовное творчество» . 21 Стихи начала сочинять с 12 лет. В гимназии ведет записки под названием — «Дневник внука подпольного человека». Любимые авторы: Ф. Достоевский, Ф. Сологуб, Ф. Ницше, Э. По, О. Уайльд. Сверстницей запечатлен портрет Барковой-гимназистки: «Огненно-красная, со слегка вьющимися волосами, длинная коса, серьезные, с пронзительным взглядом глаза, обилие крупных ярких веснушек на лице и редкая улыбка» . 22 Первые публикации — в качестве хроникера иваново-вознесенской газеты «Рабочий край» (1917 год), редактируемой А. Воронским. Здесь 334 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Лагерная» поэзия юная Баркова пишет все, что и полагается газетчику, — информации, зарисовки быта, и печатает свои стихи. И уже в 1919 году А. Блок отмечает эти стихи как «небезынтересные». В 1922 году выходит ее первая и единственная при жизни поэтическая книга — «Женщина» (Пг., 1922. — 96 с. — 6000 экз.). В предисловии к сборнику А. Луначарский (который сразу «положил глаз» на творчество талантливой провинциалки) дает провидческую характеристику «своеобразной формы» молодой поэтессы: «Трудно поверить, что автору этой книги 20 лет… А. А. Баркова уже выработала свою своеобразную форму… Она почти никогда не прибегает к метру, она любит ассонансы вместо рифм, у нее совсем личная музыка в стихах — терпкая, сознательно грубоватая, непосредственная до впечатления стихийности» . 23 Внимание А. Луначарского привлекает также и содержательный ряд книги, который простирается «от порывов чисто пролетарского космизма, от революционной буйственности и сосредоточенного трагизма, от острого до боли прозрения в будущее до задушевнейшей лирики благородной и отвергнутой любви» . 24 В 1921 году (после смерти отца) Баркова приезжает (по приглашению А. Луначарского) в Москву, где два года работает в секретариате возглавляемого им Наркомата просвещения и даже (на какое‑то время) получает приют в наркомовской кремлевской квартире. Будучи личным секретарем наркома просвещения и обитая в Кремле, среди людей, стоящих близко к власти, переживает первое глубокое разочарование ими, осознав всю двуличность коммунистических «вождей», которых она называет «циниками от революции». Печатается (под псевдонимом «Калика-Перехожая») в столичных газетах и журналах («Голос кожевника», «Ударник нефти», «Красная новь», «Печать и революция», «Красная нива», «Новый мир»…). Отметим странный для 20‑летней девушки псевдоним: ведь «каликами перехожими» на Руси издавна называли нищих, юродивых, «Божьих странников», считали их не только блаженными, но и почитали, как пророков, людей, близких к Богу. Похоже, что, избрав для себя такое литературное имя, Баркова напророчила и собственную судьбу… Она поступает в руководимый В. Брюсовым Литературно-художественный институт, но вскоре из него уходит. В 1924 году с помощью М. Ульяновой устраивается работать в «Правду», где иногда появляются ее заметки и стихи. Кроме этого в 1920‑е годы выходит отдельной книгой ее пьеса «Настасья Костер» (1923, героиня — сильная, мятежная личность, предводительница разбойничьей шайки, время действия — XVII век), публикуется фантастическая повесть «Стальной муж» (1926). Выступает она 335 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Лагерная» поэзия Стоит, однако, признать, что широкой и стабильной читательской аудитории в России Коржавин не имеет . Политическая составляющая 46 слишком сильна в его стихах, а отечественная публика давно пресытилась публицистикой. Наиболее интересны сегодня, пожалуй, его иронические сочинения… Тема «лагерной» поэзии столь же обширна, сколь и сложна, а на текущий момент — просто не разработана. Запретная в советские годы, в последующее (и настоящее) время она мало востребована. Завершим наши конспективные заметки о ней хотя бы кратким перечислением наиболее значительных (с нашей точки зрения) «лагерных» поэтов, творчеством и судьбою причисленных к этому ряду: Анатолий Александров (1927), Елена Владимирова (1902  –   1 962), Юрий Грунин (1922), Юрий Домбровский (1909  –   1 978), Анатолий Жигулин (1930  –   2 000), Валентин Зэка (Соколов) (1927  –   1 982), Анатолий Клещенко (1921  –   1 974), Татьяна Лещенко-Сухомлина (1903  –   1 998), Семен Милосердов (1921 – 1988), Мария Терентьева (1906 – 1996)… И еще — десятки имен, каждое из которых достойно своего места в нашей покаянной памяти… 47 Приложение Варлам Шаламов ОЧЕРКИ ПРЕСТУПНОГО МИРА АПОЛЛОН СРЕДИ БЛАТНЫХ (Фрагменты) Блатари не любят стихов. Стихам нечего делать в этом чересчур реальном мире. Каким сокровенным потребностям, эстетическим запросам воровской души должна отвечать поэзия? Какие требования блатарей должна поэзия удовлетворять? Кое-что об этом знал Есенин, многое угадал. Однако даже самые грамотные блатари чуждаются стихов — чтение рифмованных строк кажется им стыдной забавой, дурачеством, которое обидно своей непонятностью. Пушкин и Лермонтов — излишне сложные поэты для любого человека, впервые в жизни встречающегося со стихами. Пушкин и Лермонтов требуют определенной подготовки, определенного эстетического уровня. Приобщать к поэзии Пушкиным нельзя, как нельзя и Лермонтовым, Тютчевым, Баратынским. Однако в русской классической поэзии есть два автора, чьи стихи эстетически действуют на неподготовленного слушателя, и воспитание любви к поэзии, понимание поэзии надо начинать именно с этих авторов. Это, конечно, Некрасов и особенно 349 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Алексей Толстой. «Василий Шибанов» и «Железная дорога» — самые «надежные» стихотворения в этом смысле. Проверено это мной многократно. Но ни «Железная дорога», ни «Василий Шибанов» не производили на блатарей никакого впечатления. Было видно, что они следят лишь за фабулой вещи, предпочли бы прозаический ее пересказ или хоть «Князя Серебряного» А. К. Толстого. Точно так же беллетристическое описание пейзажа в любом читанном вслух романе ничего не говорило душе слушателей-блатарей, и было видно желание дождаться поскорей описания действия, движения, на худой конец, диалога. Конечно, блатарь, как ни мало в нем человеческого, не лишен эстетической потребности. Она удовлетворяется тюремной песней — песен очень много. Есть песни эпические — вроде уже отмирающего «Гоп со смыком», или стансов в честь знаменитого Горбачевского и других подобных звезд преступного мира, или песни «Остров Соловки». Есть песни лирические, в которых находит выход чувство блатаря, окрашенные весьма определенным образом и сразу отличающиеся от обычной песни — и по своей интонации, и по своей тематике, и по своему мироощущению. Тюремная песня лирическая обычно весьма сентиментальна, жалобна и трогательна. Тюремная песня, несмотря на множество погрешностей в орфоэпии, всегда носит задушевный характер. Этому способствует и мелодия, часто весьма своеобразная. При всей ее примитивности, исполнение сильнейшим образом усиливает впечатление — ведь исполнитель — не актер, а действующее лицо самой жизни. Автору лирического монолога нет надобности переодеваться в театральный костюм. Композиторы наши не добрались еще до уголовного музыкального фольклора — попытки Леонида Утесова («С одесского кичмана») — не в счет. Весьма распространена и примечательна по своей мелодии песня «Судьба». Жалобная мелодия может подчас довести впечатлительного слушателя до слез. Блатаря песня до слез довести не может, но и блатарь будет слушать «Судьбу» проникновенно и торжественно. Вот ее начало: Судьба во всем большую роль играет, И от судьбы далеко не уйдешь. Она повсюду нами управляет, Куда велит, покорно ты идешь. Имя «придворного» поэта, сочинившего текст песни, — неизвестно. Далее в «Судьбе» рассказывается весьма натурально об отцовском «наследстве» вора, о слезах матери, о нажитой в тюрьме чахотке и выражается твердое намерение продолжать выбранный путь жизни до самой смерти. В ком сила есть с судьбою побороться, Веди борьбу до самого конца. Потребность блатарей в театре, в скульптуре, в живописи равна нулю. Интереса к этим музам, к этим родам искусства блатарь не испытывает никакого — 350 «Бардовская» поэзия Глава 13 «Бардовская» поэзия Я не трубач — труба. Дуй, Время! Дано им верить, мне звенеть. Услышат все, но кто оценит, Что плакать может даже медь?.. Илья Эренбург. Июль 1921 Параллельно с «оттепельной» поэзией уже в конце 1950‑х годов возникает авторская («бардовская») песня, то есть музыкально- поэтическое творчество так называемых «бардов» — авторов и одновременно исполнителей своих стихотворных текстов. При этом человек, как правило, сам сочинял и стихи, и музыку к ним. Это — поэтика качественно иного склада, нежели официальное советское версификаторство и массовая песня той эпохи. Булат Окуджава, Александр Галич, Владимир Высоцкий, а также Михаил Анчаров, Юрий Визбор, Евгений Бачурин, Александр Городницкий, Новелла Матвеева, Борис Вахнюк, Юрий Кукин, Евгений Клячкин, Ада Якушева, Александр Суханов, Александр Дольский, Вероника Долина, Юлий Ким, Виктор Берковский, Сергей Никитин и многие десятки других авторов сформировали цельное и самостоятельное художественное пространство, вызвавшее горячую симпатию молодежи гуманитарных и технических вузов, НИИ и КБ — и широко распространившееся по всей стране . 1 В центре этого феномена — фигура автора-любителя, а не литератора-профессионала с членским билетом Союза советских писателей. Изначально здесь заложен и элемент игрового дилетантства, а вместе с тем — скрытой оппозиционности: «вы — сами по себе, и мы — сами по себе». Принципиальна также сознательная установка на «любительщину»: «поем только для себя и для узкого круга друзей — на дне рождения, в туристическом походе у костра…». Потому и тексты бесцензурны, хотя нередко в них присутствуют завуалированность, «аллюзии», «двойной смысл», «эзопов язык»… 355 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Эти песни поются интеллигенцией и для интеллигенции (в массиве «бардовского» движения), но пленки с записями «трех титанов» (А. Галича, Б. Окуджавы, В. Высоцкого) слушает вся страна (правда, основная аудитория все‑таки — жители мегаполисов и провинциальных городов). «Бардовская» песня восполняла для молодежи острый дефицит искренней и честной современной поэзии. Она противостояла официальному мелосу «соцреализма» — сочинениям А. Суркова и М. Исаковского, В. Гусева и В. Лебедева-Кумача, Л. Ошанина и А. Фатьянова, М. Матусовского, Е. Долматовского и т. п., чьи стихотворные тексты, талантливо «омузыкаленные» О. Дунаевским, В. Соловьевым-Седым, М. Блантером, Б. Мокроусовым, Н. Богословским и другими композиторами, вполне нравились не только властям, но и поколениям «дедов и отцов»… Однако молодежи требовались новые темы и новые ритмы, созвучные «своему» — новому — времени. В «мажорно-заводских» и «пасторально-колхозных» мелодиях любимых миллионами «советских» песен новое поколение («поколение непоротых») чутко улавливало фальшь, лицемерие, фарисейство и инстинктивно отвергало их. Бодрящая, ритмично-маршеобразная песня 1930‑х годов — та, что «строить и жить помогала», — рассматривалась уже как рудимент сталинизма, как средство отупления, превращения личностей в толпу, а задушевный лиризм М. Исаковского или А. Фатьянова — как неуместная менторская риторика, воспитательная «розовая водичка» с элементами ретро. Навсегда уходил в прошлое и веками отлаженный внутренний ритм крестьянских поколений — с опорой на фольклор, обряд, традиции… устраивали молодежь и культивируемые официально поощряемыми советско-эстрадными «соловьями» псевдонародность (Л. Зыкина), бодрячески-пафосный «комсомольско-молодежный патриотизм» (И. Кобзон), всякого рода имитации (как правило, убого-безвкусные) «под зарубеж» (массово клонируемыми так называемыми «вокальноинструментальными ансамблями» — ВИА). В противовес появилась субкультура «свободного дружеского круга», решительно порвавшая с казенщиной и лицемерием государственно-песенной традиции, ставшая альтернативой советской «массовой песне». «Бардовские» тексты и мелодии незамысловаты, порой элементарно просты, но этим они и близки душам людей. А с возникновением и развитием возможностей аудиотехнического (магнитофонного) тиражирования записей песен (пусть — чаще всего — и с неважным качеством звучания) создается система музыкально-культурного андеграунда, ре356 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Конечно, появились затем и профессионалы этого жанра, для которых он стал средством «пропитания». Они выделялись из общего течения и особым талантом, и своими сценическими наработками. Многие стали известными всей стране. Это — люди очень разные, мало похожие друг на друга. У каждого из них свой образ: нежно-лирично-философичный Б. Окуджава, «дворовый оторва» В. Высоцкий, гневный обличитель государственного режима А. Галич… За ними следовала плеяда вполне лояльных либо менее политизированных или даже принципиально аполитичных авторов: Ю. Визбор, А. Городницкий, Ю. Ким, Ю. Кукин… И все же власть всегда (а в 1960  –   1 980‑е годы особенно) относилась к «бардовскому» движению с нескрываемым подозрением, пытаясь если не «придушить», то хотя бы «приручить» его и следить за ним (прежде всего через создаваемые при горкомах комсомола так называемые «клубы самодеятельной песни», или сокращенно КСП). Но, вопреки всем официальным рамкам, это движение оставалось неподцензурным и живым творчеством масс. И уже поэтому заслуживает особого внимания — как в литературоведческом, так и в историческом аспектах. 13.1. Булат Окуджава Каждый пишет, как он слышит. Каждый слышит, как он дышит. Как он дышит, так и пишет, не стараясь угодить… Так природа захотела. Почему? Не наше дело. Для чего? Не нам судить… Булат Окуджава. 1975 Булат Шалвович Окуджава родился в Москве 9 мая 1924 года в семье коммунистов-большевиков, приехавших из Тифлиса для партийной учебы. Отец — Шалва Степанович Окуджава (1901 – 1937), грузин, крупный партийный работник (в 1937 году — первый секретарь Нижнетагильского горкома), мать — Ашхен Степановна Налбандян (1903 – 1983), армянка, родственница известного армянского поэта Ваана Терьяна. Родители свято верили в «идеалы революции», но при рождении старшего из двух своих сыновей назвали Дорианом (в честь героя известного романа 360 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Бардовская» поэзия О. Уайльда), и первый месяц (до официальной регистрации) он прожил под этим именем . 6 Раннее детство прошло в Москве, где семье выделили две комнаты в коммунальной квартире на Арбате, и в Тифлисе, куда часто ездили к родственникам. Дома говорили по‑русски: одним из мотивов провозглашалось «желание общаться на языке Ленина». А в тбилисском кругу было принято посещать музыкальные спектакли, концерты, и Булат с юных лет знал репертуар оперного театра. С детства же сочинял стихи и прозу. В 1932 году семья временно переезжает на Урал — в Нижний Тагил, на строительство вагонзавода (в годы войны — крупнейшего производителя танков). В 1937 году по обвинению в «троцкизме» отец арестован и вскоре расстрелян, при хлопотах за мужа арестована (в 1939 году) и мать. Дети остались в Москве с бабушкой. Постепенно старший брат «отбился от рук», и в 1940 году родственники забрали его в Тбилиси, откуда весной 1942 года он (в неполные восемнадцать лет) добровольцем ушел на фронт. Оказался на Северокавказском фронте, два месяца находился на передовой: минометчик, пулеметчик, а после ранения (в ногу, под Моздоком, декабрь 1943 года) — радист в артиллерии . На фронте (в июне 7 1943 года) появилась и первая песня — «Нам в холодных теплушках не спалось» (текст не сохранился). Весной 1944 года демобилизован — «по состоянию здоровья». Возвращается в Тбилиси, заканчивает десятый класс вечерней школы. Читает свои стихи в местном литературном кружке, сложившемся вокруг поэта Г. Крейтана. В июле 1945 года в газете Закавказского фронта «Боец РККА» появляется (под псевдонимом А. Долженков) первая публикация — стихотворение «До свиданья, сыны». Там же (в августе) впервые печатается и под собственной фамилией («Девушке-солдату»). Осенью этого же года поступает на филологический факультет Тбилисского государственного университета. Тогда же (октябрь) знакомится с Б. Пастернаком, приехавшим в Тбилиси, отважно показывает ему свои стихи, встречает со стороны мэтра «терпеливое отношение» и одобрение им выбора учебного заведения. Во время университетской учебы становится одним из инициаторов литературного кружка, многие члены которого оказались (1948 год) в числе репрессированных. Зимой 1947 года женится на Галине Смольяниновой, летом этого же года осваивает гитару (под руководством тестя), а 24 октября датируется первая из сохранившихся его песен — «Гори, огонь, гори» . 8 После окончания университета по распределению работает учителем русского языка и литературы в школах под Калугой и в областном цен361 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ его аудиозаписи (пластинки, пленки, кассеты, диски), а не бумажные тома. Именно песни (а не стихи) Булата Окуджавы — с их щемящей нежностью — представляют собой примечательную и по‑своему ценную страницу истории русской поэзии. 13.2. Александр Галич Какой‑нибудь дошлый историк Возьмет и напишет про нас, И будет насмешливо-горек Его непоспешный рассказ. Так значит за эту вот строчку, За жалкую каплю чернил, Воздвиг я себе одиночку И крест свой на плечи взвалил… Александр Галич. 1972 Александр Аркадьевич Галич (настоящие отчество — Аронович, а фамилия — Гинзбург) родился 19 октября 1918 года в Екатеринославе (ныне Днепропетровск) в интеллигентной еврейской семье. Отец — экономист, мать — натура артистическая, увлекалась театром, училась музыке, работала в консерватории. Дед был известным в городе педиатром; дядя — литературовед Л. Гинзбург (1879 – 1933). Младший брат Валерий (1925 – 1998) стал известным кинооператором . 15 Раннее детство прошло в Севастополе, а с 1923 года семья жила в Москве. С восьми лет Александр занимался в литературном кружке Э. Багрицкого. Первая публикация — стихотворение «Мир в рупоре» («Пионерская правда», 23 мая 1932 года, за подписью Александр Гинзбург). Литературный псевдоним Галич, образованный соединением букв из разных слогов имени, отчества и фамилии, впервые появился в 1944 году. После девятого класса школы поступил (почти одновременно) в Литературный институт имени М. Горького и в Оперно-драматическую студию К. Станиславского. Литературный институт вскоре бросил, а через три года оставил и студию. В 1939 году перешел в Театр-студию А. Арбузова и В. Плучека. В феврале 1940 года студия дебютировала спектаклем «Город на заре» — с «коллективным авторством», куда входил и молодой актер А. Гинзбург: это, по сути, стало его дебютом в драматургии. 368 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Бардовская» поэзия В военные годы, будучи освобожденным от армейской службы по состоянию здоровья (врожденный порок сердца), находится в труппе передвижного театра, с которым «колесит» по всем фронтам . 16 В узбекском городке Чирчике (под Ташкентом), где базировался этот театр, знакомится с актрисой Валентиной Архангельской (1919  –   1 999), которая становится (в 1942 году) его первой женой. Через год рождается дочь Александра (Алена). После того как передвижной театр распался, разрушилась и молодая семья: жена уехала в Иркутск, а муж вернулся в Москву, где вскоре (1945 год) женился вторично — на Ангелине (Нюше) Шекрот (Прохоровой), студентке сценарного факультета ВГИКа . 17 Тогда же произошло событие, во многом предопределившее дальнейшую судьбу Галича. Он предпринимает попытку все‑таки осилить высшее образование (поскольку в студии Станиславского диплома ему не выдали) — и не где‑нибудь, а в Высшей дипломатической школе (ВДШ). Однако здесь его ожидал серьезный «облом». Когда Галич пришел в школу и спросил у секретарши приемной комиссии, может ли он подать заявление, та смерила его высокомерным взглядом и сказала: «Нет, вы не можете подать заявление в наше заведение». — «Почему?» — искренне удивился Галич. «Потому что лиц вашей национальности мы вообще в эту школу принимать не будем. Есть такое указание». Вполне возможно, именно этот инцидент явился для Галича (до того — убежденного комсомольца-активиста) первым «моментом истины» на пути к дальнейшему прозрению — относительно существующего в стране режима… Вторым же «поворотным пунктом» для него послужил запрет в московском театре «Современник» спектакля по его пьесе «Матросская тишина» (1957) . 18 Впрочем, отсутствие диплома о высшем образовании не помешало Галичу уже через пару лет после досадной неудачи с поступлением в ВДШ обрести всесоюзную славу. И пришла она к нему как к талантливому драматургу. В Ленинграде (1948 год) состоялась премьера спектакля по его пьесе «Походный марш». Песня из этого спектакля, тоже написанная Галичем — «До свиданья, мама, не горюй» (музыка В. Соловьева-Седого), — стала чуть ли не всесоюзным шлягером. Чуть позже состоялась еще одна триумфальная премьера творения Галича (в содружестве с драматургом К. Исаевым) — комедии «Вас вызывает Таймыр». В начале 1950‑х Галич был уже преуспевающим драматургом, автором нескольких пьес, которые с огромным успехом шли во многих театрах страны. Среди них — «Улица мальчиков», «За час до рассвета», «Пароход зовут “Орленок”», «Много ли человеку надо» и другие. В 1954 году фильм «Верные друзья», снятый по сценарию Галича (и его постоянно369 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Все предано праху и тлену, Ни дат ни осталось, ни вех. А нашу Елену — Елену Не греки украли, а век! Салонный романс. 1965 Пьесы Галича безнадежно устарели и стали раритетами того (теперь уже далекого) времени. Его песни звучат ныне только в сохранившихся записях в исполнении автора. А поколение слушателей Галича уходит из жизни. Странная и жестокая судьба настоящего таланта… 13.3. Владимир Высоцкий …Владимир умер в два часа. И бездыханно Стояли серые глаза, Как два стакана. А над губой росли усы Пустой утехой, Резинкой врезались трусы, Разит аптекой. Спи, шансонье Всея Руси, Отпетый… Ушел твой ангел в небеси Обедать… О златоустом блатаре Рыдай, Россия! Какое время на дворе — Таков мессия… Вернулась снова жизнь в тебя. И ты, отудобев, Нам говоришь: «Вы все — туда. А я — оттуда!..» Гремите, оркестры. Козыри — крести. Высоцкий воскресе. Воистину воскресе! Андрей Вознесенский. 1971 Владимир Семенович Высоцкий родился 25 января 1938 года в Москве. Отец — Семен Владимирович (1915 – 1997) — уроженец Киева, еврей, военный связист, ветеран войны, кавалер более чем двадцати ор378 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. «Бардовская» поэзия денов и медалей, почетный гражданин чешских городов Кладно и Праги, полковник, занимал командные войсковые должности. Мать — Нина Максимовна (1912 – 2003) — русская, окончила Московский институт иностранных языков, работала переводчиком-референтом немецкого языка в иностранном отделе ВЦСПС, затем — гидом в «Интуристе», сотрудником бюро транскрипции при Главном управлении геодезии и картографии МВД СССР, начальником бюро технической документации в «закрытом» НИИхиммaше. Дядя — Алексей Владимирович Высоцкий (1919  –   1 977) — профессиональный литератор, участник войны, артиллерист, кавалер многих боевых наград, полковник. Дед поэта по отцу — тоже Владимир Семенович (при рождении — Вольф Шлиомович; 1889 – 1962) — родился в Бресте (в то время Брест-Литовск) в семье преподавателя русского языка, в дальнейшем переехал в Киев, имел три высших образования (юридическое, экономическое и химическое), одно время профессионально работал стеклодувом, в годы нэпа организовал кустарную мастерскую по производству театрального грима и адвокатскую контору. Бабушка Дарья Алексеевна (при рождении — Дебора Овсеевна Бронштейн; 1891 – 1970) — дочь преподавателя казенного еврейского училища, окончила фельдшерско-акушерские курсы, работала фармацевтом, затем — косметологом; страстная театралка, всегда поддерживавшая (по всей видимости — единственная в семье) стремление любимого внука к театральному творчеству; в последние годы жизни была восторженной поклонницей его песен . Словом, будущего «барда» вряд ли можно 27 отнести к «выходцам из простонародья»… В 1941  –   1 943 годах он с матерью находился в эвакуации — в Чкаловской (ныне Оренбургской) области; в 1947  –   1 949 годах (после развода родителей) находился в Германии, а затем (1949 – 1955 годы) в Москве — с отцом и его второй женой. С 1955 года вновь живет с матерью, после окончания средней школы поступает в инженерно-строительный институт, из которого уходит, не доучившись и первого семестра. В 1956 – 1960 годах — студент актерского отделения Школы-студии МХАТ. Дебютирует на сценах московских театров и в кино. В течение пятнадцати с лишним лет (1964  –   1 980) — актер Московского театра драмы и комедии на Таганке (главный режиссер — Ю. Любимов). Исполняет ведущие роли в популярных спектаклях и кинофильмах. Наиболее значительные театральные роли — Галилей, Хлопуша, Лопахин, Гамлет… В последней на протяжении почти десятилетия (с 1971 года) имеет просто оглушительный успех… 379 Иосиф Бродский... Глава 14 Иосиф Бродский... и конец прекрасной эпохи русской поэзии Ощущаю мир во всем величии, Обобщаю даже пустяки. Как поэты, полон безразличия, Ко всему тому, что не стихи… Я на мир взираю из‑под столика. Век XX — век необычайный. Чем столетье интересней для историка, Тем для современника печальней. Николай Глазков Иосиф Александрович Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде (Санкт-Петербург) в интеллигентной еврейской семье. Отец, Александр Иванович Бродский (1903  –   1 984), сын владельца типографии, окончил географический факультет Ленинградского университета и Школу красных журналистов, офицер флота, в качестве фотокорреспондента прошел несколько войн (от 1940 года в Финляндии до 1948 года в Китае); демобилизован в 1950 году (при «зачистке» офицерского корпуса от «лиц еврейской национальности»), работал в фотолаборатории Военно-Морского музея, перебивался мелкими заметками и дежурными фотографиями для ведомственных многотиражек. Мать, Мария Моисеевна Вольперт (1905 – 1983), дочь двинского коммивояжера (агента по продаже швейных машин), всю жизнь прослужила бухгалтером. Родная сестра матери, Дора Моисеевна Вольперт (1909 – 1991), — актриса питерских БДТ и Театра имени В. Ф. Комиссаржевской. детство пришлось на время блокады, послевоенной бедности, безотцовщины. В 1942 году (после блокадной зимы) семья эвакуирована в Череповец (Вологодская область), вернулась в Ленинград в 1944 году. Затем — жизнь в коммуналке, частая смена школ, более чем посредственная успеваемость в учебе (второгодничество в 7‑м классе), неудача при поступлении в морское училище, уход из школы (8‑й класс, 1955 год), трудоустройство учеником фрезеровщика на завод «Арсенал», еще одна 389 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ безуспешная попытка приобщиться к морскому делу (поступить в школу подводников)… 1 В 16 лет появилась идея стать врачом: месяц исполняет обязанности помощника прозектора в морге при областной больнице, но в конце концов отказывается и от медицинской карьеры. Далее (в течение пяти лет) пребывает истопником в котельной, матросом на маяке, рабочим в геологических экспедициях: в 1957 и 1958 годах — на Белом море, в 1959 и 1961 годах — в Восточной Сибири и в Северной Якутии… 2 В то же время — бессистемное, но мощное самообразование, хаотичное, но постоянное чтение (в первую очередь — поэзии, философской и религиозной литературы), усердное изучение английского и польского языков. По собственным словам, «начал писать стихи в восемнадцать лет», однако существует несколько сочинений, датированных 1956  –   1 957 годами. «Варится» в кругу молодых (в основном питерских) литераторов: в 1959  –   1 960 годах знакомится с Е. Рейном, А. Найманом, В. Уфляндом, Д. Бобышевым, Б. Окуджавой, С. Довлатовым… 14 февраля 1960 года состоялось первое крупное публичное выступление Бродского — на «турнире поэтов» в ленинградском Дворце культуры имени Горького (с участием А. Кушнера, Г. Горбовского, В. Сосноры), закончившееся скандалом (после чтения им стихотворения «Еврейское кладбище око- ло Ленинграда…») . 3 Еврейское кладбище около Ленинграда. Кривой забор из гнилой фанеры. За кривым забором лежат рядом юристы, торговцы, музыканты, революционеры. Для себя пели. Для себя копили. Для других умирали… А потом — их землей засыпали, зажигали свечи, и в день Поминовения голодные старики высокими голосами, задыхаясь от голода, кричали об успокоении. И они обретали его. В виде распада материи. Ничего не помня. Ничего не забывая. За кривым забором из гнилой фанеры, в четырех километрах от кольца трамвая. 1958 390 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ тно, взахлеб, не боялся сочинять и печатать слабые, а то и просто плохие тексты, излагать самые смелые, невероятные, неполиткорректные и даже сумасбродные мысли . 53 Позднее критики-литературоведы назовут это «полифоничностью» и «амбивалентностью», «сближением разных языковых пластов», «амальгамой высокого и низкого стилей», «размыканием пространства вверх для преодоления ущербности и расчлененности мира»… А может быть, на самом‑то деле все гораздо проще и в то же время во много раз сложнее: это была абсолютная творческая свобода, воплощенная (пусть только в виде вектора) очень странным природным дарованием — библейски одиноким в русской поэзии, эпоха которой на нем, собственно, и закончилась… Приложение Иосиф Бродский ЦИТАТЫ ИЗ ЭССЕ Из «Нобелевской лекции» В настоящей трагедии гибнет не герой — гибнет хор… …Мы начинали на пустом — точней, на пугающем своей опустошенностью — месте и что скорей интуитивно, чем сознательно мы стремились именно к воссозданию эффекта непрерывности культуры, к восстановлению ее форм и тропов… повторяю, есть средство существования языка… Существует, как мы знаем, три метода познания: аналитический, интуитивный и метод, которым пользовались библейские пророки, — посредством откровения….Она (поэзия. — В. Б.) пользуется сразу всеми тремя… Пишущий стихотворение пишет его прежде всего потому, что стихосложение — колоссальный ускоритель сознания, мышления, мироощущения. Испытав это ускорение единожды, человек уже не в сотоянии отказаться от повторения этого опыта, он впадает в зависимость от этого процесса, как впадают в зависимость от наркотиков или алкоголя. Из статьи «Муза плача» Анна Ахматова принадлежит к категории поэтов, не имеющих ни генеалогии, ни прослеживаемого «развития». Она принадлежит к типу поэтов «свершившихся», являющихся в мир с уже поставленной дикцией и присущим им уникальным мироощущением…. 410 СОВЕТСКАЯ ПОЭЗИЯ. Иосиф Бродский... Высокий накал чисто личного лиризма «Белой стаи» окрашен нотой того, чему суждено было стать ахматовской спецификой: нотой контролируемого ужаса… Она не отвергала революцию… Она просто приняла ее именно за то, чем та и была: гигантской национальной катастрофой, означающей непомерное увеличение объема страдания на долю каждого индивидуума… Любовь и на самом деле стала для нее языком, кодом для регистрации сообщений Времени… …Ее стихам и суждено было выжить… благодаря тому, что они заряжены временем. статьи «Надежда Мандельштам (1899  –   1 980). Некролог» Это гнусная ложь, что великому искусству необходимо страдание. Страдание ослепляет, оглушает, разрушает, зачастую оно убивает. Осип Мандельштам был великим поэтому же до революции. Так же, как и Анна Ахматова, так же, как Марина Цветаева. Они стали бы тем, чем они стали, даже если бы Россия не пережила известных исторических событий текущего столетия: ибо они были одарены. Талант, в принципе, в истории не нуждается. Из статьи «Об одном стихотворении» Но чем дальше поэт заходит в своем развитии, тем — невольно — выше его требования к аудитории — и тем аудитория эта — у`же. Дело нередко кончается тем, что читатель становится авторской проекцией, едва ли не с одним из живых существ не совпадающей… Имеет место монолог… он принимает абсолютный характер, ибо автор адресует свои слова в небытие, в Хронос… «На слух» подбирается самый дух произведения, носителем или посредником которого в стихотворении служит его размер, ибо именно он предопределяет тональность произведения… Часто кончается тем, что поэт начинает воспринимать стихотворные размеры как одушевленные — одухотворенные — предметы, как некие священные сосуды… Форма еще менее отделима от содержания в поэзии, чем тело от души… …В русском хорее всегда слышен фольклор. Это знал и Некрасов, но в его стихе откликается повествовательность былины, в то время как у Цветаевой звучат причитания и заговор… Цветаева и вообще была чрезвычайно склонна к стилизации: русской архаики — «Царь-девица», «Лебединый стан» и т.д…. Всякое творчество — реакция на предшественников, и чисто лингвистический гармонический застой символизма требовал разрешения… Творчество Цветаевой и явилось искомым вокальным разрешением состояния поэтической речи, но высота ее тембра оказалась столь значительной, что разрыв не только с читательской, но и писательской массой был неизбежен. Новый звук нес не просто новое содержание, но новый дух. В голосе Цветаевой звучало нечто для русского уха незнакомое и пугающее: неприемлемость мира… 411 Заключение Заключение В майский вечер, пронзительно дымный, Всех побегов герой, всех погонь, Как он мчал, бесноватый и дивный, С золотыми копытами конь! И металась могучая грива, На ветру языками огня, И звенела цыганская гривна, Заплетенная в гриву коня… Постарели мы и полысели, И погашен волшебный огонь. Лишь кружит на своей карусели Сам себе опостылевший конь!.. Александр Галич Так жили поэты. 1971 Исторический опыт России в ХХ веке слишком огромен и катастрофичен — в сравнении с предшествующими столетиями. Инструменты, годившиеся для поэтоведческого анализа в прошлые эпохи, ныне уже не работают. За минувший век изменились роль и восприятие поэзии в обществе, смысл и значение стихотворчества. Интуитивно чуткий к «ветрам будущего» Б. Пастернак на склоне своих дней говорил (в беседе с О. Карлайл): «Я уверен, что лирическая поэзия уже не в состоянии выразить огромность, необъятность нашего опыта. Жизнь стала слишком громоздкой, слишком сложной. Нам нужны ценности, которые лучше всего выражены прозой» . 1 Его же собственные достижения в поэзии нам сегодня очевидны. Именно Пастернак — зачинатель нового строя русской гармонии в поэзии, сташего достоянием всех русских поэтов в той или иной мере. Со времен Пушкина это более не удавалось никому. Ураганное нарастание «громоздкости жизни», ее технозависимости и техногенности привело в мире и в России на рубеже ХХ — XXI веков к отмиранию лирической поэзии — как жанра искусства, общественно востребованного и значимого. 413 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ СОВЕТСКОЙ ПОЭЗИИ Конечно, какие‑то люди еще пишут стихи, иногда читают их друг другу, иногда (по старинке или по привычке) печатают их в «толстых» журналах и столь же малотиражных сборниках. Но это уже — скорее хобби, утехи авторского самолюбия и честолюбия, тщеславия и графоманства. Правда, сохраняются пока (хотя и кратно поредевшие) когорты технически подкованных версификаторов, оставшихся с 1991 года в новой России без государственного содержания, но ничего другого (кроме «стихоплетства») делать, как водится, не умеющих и не желающих, по инерции «изводящих бумагу», не обращая внимания на то, что эпоха поэзии уже ушла… Остается еще и отечественная провинция, куда все «перестроечные» процессы приходят с большим опозданием и где по сию пору в чести вирши в духе «зрелого соцреализма» либо невинносентиментального натурализма XIX столетия. Вполне допустимо предположить, что поэзия, которая зреет в современном «виртуальном подполье» (Интернете), может вдруг «выстрелить» — на каком‑то этапе, самым неожиданным образом и в самой непредсказуемо непривычной форме. Предугадать развитие этого явления ныне невозможно. Но на «текущий момент» приходится констатировать очевидное: художественный язык ушедшей эпохи в современных условиях исчерпан… Впрочем, каждое поколение ищет свой голос языком своих поэтов. Находит, надо сказать, не всегда. И все же именно русская лирика — наиболее полно отвечала в прошлые эпохи душевному складу русского народа, да и в целом россиян. Русская литература XIX – XX веков — это вклад России в мировую культуру (поскольку в остальных искусствах она была ведомой: французами — в живописи, немцами — в философии…) Стоит, впрочем, отметить, что настоящая поэзия (в отличие от прозы) непереводима. То есть непознаваема в полном объеме другими нациями и народами. Это исключительно национальное сокровище, которое создавалось у нас несколько столетий, хотя формы русской поэзии сильно связаны с унаследованными от других культур формами. Развитие народной (где творчество в принципе анонимно) и «ученой» («научной», индивидуалистической) поэзии шло в XVIII – XX веках в России параллельно. Но фольклор подпитывал верхний слой творцов и потребителей поэзии. И не только в стихах Кольцова и Некрасова, Твардовского и Рубцова… Впрочем, с гибелью крестьянства — последним мощным притоком малообразованных, но рвущихся к «высокой» культуре миллионов новых читателей в середине — третьей четверти XX века — процесс этот стал замирать и полностью прекратился в последней четверти XX века. 414 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПОЭЗИИ Приложение Русские поэты XVIII – XX веков Поэты «первого ряда» В. Тредиаковский (1703 – 1768); М. Ломоносов (1711 – 1765); А. Сумароков (1717 – 1777); Г. Державин (1743 – 1816); В. Жуковский (1783 – 1852); А. Пушкин (1799 – 1837); Е. Баратынский (1800 – 1844); Ф. Тютчев (1803 – 1873); М. Лермонтов (1814 – 1841); А. Фет (1820 – 1892); Н. Некрасов (1821 – 1877); И. Анненский (1855 – 1909); К. Бальмонт (1867 – 1942); А. Белый (1880 – 1934); А. Блок (1880 – 1921); В. Хлебников (1885 – 1922); Н. Гумилев (1886 – 1921); А. Ахматова (1889 – 1966); Б. Пастернак (1890 – 1960); О. Мандельштам (1891 – 1938); М. Цветаева (1892 – 1941); В. Маяковский (1893 – 1930); Г. Иванов (1894 – 1958); С. Есенин (1895 – 1925); Н. Заболоцкий (1903 – 1958); Н. Рубцов (1936 – 1971); И. Бродский (1940 – 1996). Поэты из «второго ряда» С. Полоцкий (1629 – 1680); И. Барков (1732 – 1768); М. Херасков (1733 – 1807); Д. Фонвизин (1745 – 1792); Д. Хвостов (1757 – 1835); И. Дмитриев (1760 – 1837); Н. Карамзин (1766 – 1826); И. Крылов (1769 – 1844); В. Пушкин (1770 – 1830); Н. Гнедич (1784 – 1833); Д. Давыдов (1784 – 1839); К. Батюшков (1787 – 1855); П. Вяземский (1792 – 1878); А. Грибоедов (1795 – 1829); К. Рылеев (1795 – 1826); В. Кюхельбекер (1797 – 1846); А. Дельвиг (1798 – 1831); Н. Языков (1803 – 1846); Д. Веневитинов (1805 – 1827); В. Бенедиктов (1807 – 1873); А. Кольцов (1809 – 1842); А. К. Толстой (1817 – 1875); Я. Полонский (1819 – 1898); А. Майков (1821 – 1897); Л. Мей (1822 – 1862); А. Григорьев (1822 – 1864); И. Никитин (1824 – 1861); К. Случевский (1837 – 1904); А. Апухтин (1840 – 1893); В. С. Соловьев (1853 – 1900); Козьма Прутков (1850‑е — 1860‑е?); К. Фофанов (1862 – 1911); С. Надсон (1862 – 1887); Ф. Сологуб (1863 – 1927); Вяч. Иванов (1866 – 1949); З. Гиппиус (1869 – 1945); М. Лохвицкая (1869 – 1905); И. Бунин (1870 – 1953); В. Брюсов (1873 – 1924); М. Кузмин (1875 – 1936); Е. Гуро (1877 – 1913); 422 Русские поэты XVIII  –   X X веков К. Чуковский (1882 – 1969); Д. Бедный (1883 – 1945); С. Городецкий (1884 – 1967); В. Каменский (1884 – 1961); А. Крученых (1886 – 1968); В. Ходасевич (1886 – 1939); М. Лозинский (1886 – 1955); И. Северянин (1887 – 1941); М. Волошин (1887 – 1932); Н. Клюев (1887 – 1937); С. Маршак (1887 – 1964); В. Нарбут (1888 – 1938); Э. Багрицкий (1895 – 1934); Н. Тихонов (1896 – 1979); Н. Олейников (1898 – 1942); В. Набоков (1899 – 1977); И. Сельвинский (1899 – 1968); М. Исаковский (1900 – 1973); В. Луговской (1901 – 1957); М. Светлов (1903 – 1964); А. Введенский (1904 – 1941); Д. Хармс (1905 – 1942); Д. Кедрин (1907 – 1945); А. Тарковский (1907 – 1989); В. Шаламов (1907 – 1982); А. Твардовский (1910 – 1971); А. Галич (1918 – 1977); Н. Глазков (1919 – 1979); Б. Слуцкий (1919 – 1986); Д. Самойлов (1920 – 1990); Ю. Левитанский (1922 – 1996); Б. Окуджава (1924 – 1997); Н. Коржавин (1925); В. Соколов (1928 – 1997); Р. Рождественский (1932 – 1994); А. Вознесенский (1933 – 2010); Е. Евтушенко (1933); Б. Ахмадулина (1937 – 2010); Г. Шпаликов (1937 – 1974); В. Высоцкий (1938 – 1980). Поэты из «третьего ряда» С. Медведев (1641 – 1691); К. Истомин (к.1640‑х — 1718?); Ф. Прокопович (1681 – 1736); А. Кантемир (1708 – 1744); И. Елагин (1725 – 1794); В. Майков (1728 – 1778); А. Ржевский (1737 – 1804); Я. Княжнин (1740? — 1791); И. Богданович (1743 – 1803); И. Хемницер (1745 – 1784); А. Радищев (1749 – 1802); Н. Львов (1751 – 1804?); Е. Костров (1755 – 1796); М. Муравьев (1757 – 1807); В. Капнист (1758 – 1823); Н. Николев (1758 – 1815); В. Озеров (1769 – 1816); И. Пнин (1773 – 1805); А. Бунина (1774 – 1829); А. Шаховской (1777 – 1846); А. Мерзляков (1778 – 1830); И. Козлов (1779 – 1840); А. Востоков (1781 – 1864); Ф. Глинка (1786 – 1880); З. Волконская (1789 – 1862); П. Катенин (1792 – 1853); М. Милонов (1792 – 1821); П. Плетнев (1792 – 1865); О. Сомов (1793 – 1833); И. Мятлев (1796 – 1844); А. Бестужев (Марлинский); (1797 – 1837); Е. Розен (1800 – 1860); Ф. Туманский (1800 – 1853); А. Одоевский (1802 – 1839); А. Хомяков (1804 – 1860); А. Полежаев (1805 – 1838); С. Шевырев (1805 – 1864); К. Павлова (1807 – 1893); Н. Кукольник (1809 – 1868); Е. Ростопчина (1811 – 1858); Е. Гребенка (1812 – 1848); Н. Огарев (1813 – 1877); Н. Станкевич (1813 – 1840); П. Ершов (1815 – 1869); М. Розенгейм (1820 – 1887); братья Жемчужниковы (Алексей (1821 – 1908), Александр (1826 – 1996), Владимир (1830 – 1884) // Козьма Прутков); Н. Щербина (1821 – 1869); А. Плещеев (1825 – 1893); М. Михайлов (1829 – 1865); В. Курочкин (1831 – 1875); Д. Минаев (1835 – 1889); Н. Добролюбов (1836 – 1861); И. Суриков (1841 – 1880); 423 Виктор Бердинских. ИСТОРИЯ РУССКОЙ ПОЭЗИИ Примечания Вступление 1 Колкер Ю. Несколько наблюдений (о стихах Иосифа Бродского) // http://yuri-kolker.narod.ru/articles/Brodsky.htm. Крепс М. О поэзии Иосифа Бродского//http://lib.ru/BRODSKIJ/ kreps/txt. 2 Глава 1. Борис Пастернак 1 Пастернак Е. Б. Борис Пастернак. Материалы для биографии. — М., 1989. С. 286. Там же. С. 306. 2 Чуковская Л. К. Записки об Ахматовой. — М., 1989. Т. 2. С. 429. 3 Цветаева М. И. Световой ливень. — Лондон, 1969. С. 24. 4 Пастернак Б. Л. Собрание сочинений в пяти томах. — М., 1991. Т. 4. 5 С. 619 – 620. 6 Там же. С. 626. Там же. С. 239. 7 Альфонсов В. Н. Поэзия Бориса Пастернака // Пастернак Б. Л. Стихотворе8 и поэмы в двух томах. — Л., 1990. Т. 1. С. 70. Цит. по: Пастернак Е. Б. Указ. соч. С. 583. 9 Пастернак Б. Л. Собрание сочинений в пяти томах. — М., 1992. Т. 5. Письма. 10 С. 453, 454. Чуковский К. И. Борис Пастернак/ / Пастернак Б. Л. Стихи. — М., 1967. 11 С. 6 – 7. http://tululu.ru/read16961/11/. 12 http://shalamov.ru/library/32/6.html. 13 http://shalamov.ru/library/24/36.html. 14 Адамович Г. Комментарии. — СПб., 2000. С. 238. 15 Там же. С. 240. 16 Там же. С. 240, 241. 17 18 Чуковская Л. К. Указ. соч. Т. 2. С. 404. 426 Примечания Глава 2. Анна Ахматова Ахматова А. А. Избранное. — М., 1993. С. 10. 1 Мандельштам Н. Я. Об Ахматовой. — М., 2007. С. 189. 2 3 Анна Ахматова. Pro et contra. Антология. Т. 1. — СПб., 2001. С. 62. Ахматова А. А. Коротко о себе // Ахматова А. Стихотворения и поэмы. — Л., 4 1976. С. 20. Анна Ахматова. Pro et contra. С. 8. 5 Мандельштам Н. Я. Указ. соч. С. 179. 6 Недоброво В. Анна Ахматова // Русская мысль. — Пг. 1915. № 7. Отд. II. 7 С. 58. Чуковская Л. К. Записки об Анне Ахматовой. — М., 1989. Т. 1. С. 136. 8 См.: Найман А. Г. Рассказы об Анне Ахматовой. — Л., 1989. 9 http://ahmatova.ouc.ru/avtobiograficheskaja-proza.html. 10 См.: Чуковская Л. К. Дом поэта // Дружба народов. 2001. № 9. 11 Анна Ахматова. Pro et contra. С. 197. 12 Мандельштам Н. Я. Указ. соч. С. 158. 13 http://ahmatova.ouc.ru/avtobiograficheskaja-proza.html. 14 15 Иванов-Разумник Р. В. Писательские судьбы // Иванов-Разумник Р. В. Писательские судьбы. Тюрьмы и ссылки. — М., 2000. С. 57. Бабиченко Д. Л. Писатели и цензоры: Советская литература 1940‑х годов под 16 политическим контролем ЦК. — М., 1994. С. 46. Мандельштам Н. Я. Вторая книга. — М., 1990. С. 308. 17 18 Струве Н. Колебания вдохновения в поэтическом творчестве Ахматовой // Ахматовский сборник: 1. — Париж, 1989. С. 162. См.: Мандельштам Н. Я. Об Ахматовой. — М., 2007; Она же. Вторая кни19 — М., 1999. http://ahmatova.ouc.ru/spravka-mgb-ob-ahmatovoj.html. 20 Подробнее см.: Гончарова Н. Г. «Фаты либелей» Анны Ахматовой. — М.; 21 СПб., 2000; Крюков А. С. Уничтожение книг Анны Ахматовой // Филологические записки (Воронеж), 1994. Вып. 3. С. 210 – 221; Волков В. Ю. Цензура дает добро // Новый журнал. 1991. № 3. С. 91 – 93; Блюм А. В. Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929 – 1953. — СПб., 2000; История советской политической цензуры: Документы и комментарии. — М., 1997. Анна Ахматова. Pro et contra. С.739, 740. 22 http://www.akhmatova.org/articles/berlin.htm. 23 См.: Голоса поэтов. Стихи зарубежных поэтов в переводе Анны Ахмато24 — М., 1965; Мастера русского стихотворного перевода. Кн.2. — Л., 1968. С. 306 – 318, 438 – 439. Найман А. Г. Указ. соч. 25 Колосов А. Е. Болезни и причины смерти известных и талантливых людей. 26 Выпуск 1. — Киров, 1995. С. 8. 427