Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
история/география/этнография И Олег вик Ж енщины-воины: от амазонок до куноити Издательство «Ломоносовъ» Москва • 2011 УДК 930.85 ББК 03.3(0)3-4 И17   Иллюстрации И. Тибиловой © О. Ивик, 2011 ISBN 978-5-91678-078-9 © ООО «Издательство «Ломоносовъ», 2011 От авторов О  мифическом народе амазонок писало множество древних авторов. Их упоминает Гомер, о них сообщают Геродот, Эсхил, Плутарх, Помпей Трог, Стефан Византийский… Известно, что в поход на амазонок ходил Геракл… На амазонке был женат Тесей… Войско амазонок осаждало Афины… Амазонки участвовали в Троянской войне на стороне троянцев, и их царица пала от руки Ахилла… У Александра Македонского был роман с амазонкой… Пожалуй, ни один народ из тех, что жили по краю античной Ойкумены, не удостоился такого пристального внимания греческих и римских историков и литераторов. И тем не менее именно амазонки являются самым, наверное, малоизученным и спорным народом. Прежде всего мы до сих пор не знаем, существовали ли на самом деле народ и страна амазонок. Археологические раскопки в тех регионах, о которых говорят античные авторы, ничего подобного не обнаруживают.   Женщины-воины: от амазонок до куноити 6  Женщин с оружием археологи, конечно, находят, но мужчин с таким же примерно оружием в этих же местах в это же время было больше. И это достаточно обидно для всех, кому хочется верить в государство женщин-воительниц, — ведь как сказал в свое время по поводу страны джиннов «Джиннистана» Эрнст Теодор Амадей Гофман, «ни для человека, ни для целой страны не может приключиться ничего худшего, как не существовать вовсе». Не исключено, что для страны амазонок именно это «худшее» мы и можем предположить. Но тогда совершенно непонятно, почему античные авторы с удивительным упорством сообщают об амазонках достаточно непротиворечивые сведения. Более того, если даже амазонок и не существовало, то существовал (и неплохо существовал) в степях Восточной Европы народ савроматов, который, если верить Геродоту, произошел от брака амазонок (выброшенных на берега Азовского моря кораблекрушением) со скифскими юношами. Их женщины, по утверждению многих античных авторов, действительно отличались воинственностью. В течение многих лет историки в той или иной мере пытались отождествлять савроматских женщин с амазонками, хотя амазонки, согласно большинству древних авторов, во‑первых, жили значительно раньше, во‑вторых, не в европейских степях, а на территории Малой Азии, и, в-третьих, не выходили замуж, скольких бы врагов они ни убили. Археологи находили в степях Южной России множество савроматских захоронений, в которых традиционно женские атрибуты — зеркала и косметические костяные ложечки — соседствовали с боевым вооружением. Эти захоронения считались женскими, пока в конце двадцатого века вопросом их половой принадлежности не занялись антропологи. Выяснилось, что по крайней мере некоторые мужчины-савроматы тоже охотно смотрелись в зеркала, пользовались ложечками (хотя, возможно, и не для косметических целей) и, видимо, собирались делать это и в загробном мире. И археологическая статистика по вооруженным женщинам оказалась под сомнением. Историки и археологи занимаются «проблемой амазонок» много лет, однако картина не проясняется. Но зага- От авторов   7 дочные женщины-воительницы от этого становятся ничуть не менее, а может быть, даже более интересными в глазах любого, кто познакомится с ними поближе. Под псевдонимом Олег Ивик пишут два автора: Ольга Колобова и Валерий Иванов. Авторы настоящей книги не предлагают своего ответа на вопрос, были ли амазонки на самом деле (хотя им лично хочется верить, что были). Но они постарались по возможности интересно и достоверно изложить все то, что узнали об амазонках из сообщений древних авторов и современных археологов. Тем более что к теме амазонок они имеют прямое отношение. Одна из авторов этой книги вместе с доктором Джаннин ДэвисКимбэлл (США) участвовала в работе над фильмом «Amazon Warrior Women» («Амазонки, женщины-воительницы»), который снимался в археологических экспедициях на юге России и в Монголии. Кроме того, авторам и самим приходилось раскапывать наполненный оружием курган савроматского воителя (воительницы?). Курган оказался кенотафом — могилой без покойника, который, вероятно, остался на чужбине и не мог быть похоронен. Поэтому вопрос о том, был ли хозяин кургана мужчиной или женщиной, остается открытым. Впрочем, с амазонками всегда так: вопросов больше, чем ответов. Помимо «настоящих» амазонок, о которых писали античные авторы и которым в значительной мере посвящены первые главы этой книги, едва ли не каждый народ, когда‑либо живший на земле, может похвастать женщинами-воинами; где‑то они были традицией, где‑то — исключением. Причем почти в любом обществе мужчины уверяли, что война — не женское дело и что они не любят «амазонок». Кретьен де Труа в двенадцатом веке писал в своем знаменитом романе «Ивэйн, или Рыцарь со львом»: Сражаться даме не пристало. Кровопролитный блеск металла Не для прекрасных женских рук. Хороший нужен ей супруг…   Женщины-воины: от амазонок до куноити 8  Но, как ни странно, именно для того, чтобы найти себе хорошего супруга, женщинам порой приходилось брать в руки оружие. Женщины-воительницы всегда были неуловимо притягательны для мужчин (как бы те ни утверждали обратное). Для того чтобы найти достойного мужа, выходили на бой с богатырями поляницы из русских былин. Савроматские девушки, по сообщению античных авторов, не имели права выйти замуж, пока не убьют врага. Кельтские, раджпутские, японские и многие другие женщины в особо опасные времена шли в бой рядом со своими женихами и мужьями… О женщинах-воинах разных времен и народов (а не толь- ко о мифических амазонках) и написана эта книга. Поскольку тема «амазонок» необозрима, авторы выбрали те эпохи и народы, которые им больше знакомы. Кроме того, они постарались по возможности ограничиться обществами, для которых женщины-воины были более или менее характерны, и не стали останавливаться на таких ярких, но исключительных случаях, как, например, Жанна д’Арк или Надежда Дурова. Книга написана для широкого круга читателей, поэтому авторы иногда намеренно упрощают специальные вопросы. Например, сегодняшняя археология едва ли не каждый день предлагает новые версии о том, как и где могли жить скифы, савроматы, сарматы и их воинственные жены; пересматривается и степень воинственности этих жен. Но такие подробности, пожалуй, выходят за рамки научно-популярной книги. Из тех же соображений при цитировании исторических документов авторы намеренно убрали скобки, которыми отмечены сомнительные или темные для перевода места, — таким образом, текст, без изменения его смысла, стал легче читаться. Авторы надеются, что эти и другие подобные упрощения не вызовут нареканий со стороны серьезных читателей — им авторы рекомендуют обратиться к списку использованной литературы, приведенному в конце книги, и изучить вопрос по более солидным источникам. Дочери Ареса Н  астоящие амазонки — не просто женщины-воительницы, а те самые знаменитые наездницы, дочери Ареса, которые сражались под стенами Афин и Трои, которых Гомер называл «мужеподобными» и которые покоряли, несмотря на это, сердца ахейских героев, — были существами мифическими. Это не значит, конечно, что их не было на самом деле. Это значит лишь, что основные сведения о них донесли до нас античные мифографы. Историки тоже писали об амазонках, но у наиболее совестливых из них эта тема обычно изливалась в стыдливые параграфы о сомнительности приведенных сведений. «Отец географии» Страбон на рубеже эр, подробно излагая историю амазонок, писал тем не менее: «Со сказанием об амазонках произошло нечто странное. Дело в том, что во всех остальных сказаниях мифические и исторические элементы разграничены. Ведь старина, вымысел и чудесное называются мифами, история же — будь то древняя или новая — требует истины, а чудесному в ней нет места или оно встречается редко. Что же касается амазонок, то о них всегда — и раньше, и теперь — были в ходу одни и те же сказания, сплошь чудесные и невероятные. Кто, например, поверит, что когда‑нибудь войско, город или племя могло состоять из одних женщин без м ужчин?»   Женщины-воины: от амазонок до куноити 10  Сомнения знаменитого географа и историка в том, что женщины могут жить без мужчин, достаточно обоснованны. Тем более что примерно в те же времена, когда, по уверениям мифографов, государство амазонок переживало период расцвета, жизнь (или мифология) поставила еще один эксперимент по самостоятельному существованию прекрасного пола. Речь идет об острове Лемнос, где женщины, возмущенные массовой изменой своих мужей, перебили их всех до одного (кроме престарелого царя, которого его дочь, Гипсипила, тайно спасла и отправила прочь по морю). После этого они взяли бразды правления в свои руки и собирались жить независимо и счастливо. Быть может, они так и жили, но когда к острову причалил корабль, на котором оказались пять десятков мужчин, предводительствуемых Ясоном, все население Лемноса кинулось на берег. А когда пристыженные Гераклом аргонавты решили продолжить свое плавание, им пришлось тайно пробираться к своему кораблю и отплывать под вопли все‑таки примчавшихся в гавань женщин. Неудивительно, что само допущение о существовании амазонок, которые в аналогичной ситуации могли еще и «делать набеги на чужую землю» и дойти до Ионии и Аттики, вызывает у Страбона справедливые сомнения. Он считает, что «это допущение равносильно тому, если сказать, что тогдашние мужчины были женщинами, а женщины — мужчинами». Мужчины времен Беллерофонта, Геракла, Тесея и Ахилла (а именно этих героев прежде всего связывают с амазонками) женщинами, конечно, не были, хотя надо отметить, что и Гераклу (в рабстве у Омфалы), и Ахиллу (когда он спасался от воинской повинности) случалось носить женское платье. Но самый лучший аргумент в пользу существования племени амазонок приводит, с точки зрения авторов настоящей книги, римский историк Арриан. Он пишет: «Что вообще не существовало племени этих женщин, этого я не допускаю: столько и таких поэтов их воспевало!» Поэты действительно воспевали амазонок, чаще всего не особенно задаваясь вопросом об их реальности или мифологичности. И даже Гомер уделил им несколь- Степь В  начале первого тысячелетия до н.э. греки начинают осваивать берега Черного моря. Раньше считалось, что путь к нему заграждают коварные Симплегады — сталкивающиеся скалы, которые давили проплывавшие между ними корабли. Это место в свое время с большим трудом преодолел знаменитый Арго — корабельщики пустили впереди себя голубя, а когда птица проскочила, оставив Симплегадам половину хвоста, и скалы начали расходиться, корабль успел промчаться между ними раньше, чем простодушные Симплегады поняли, в чем дело. Сухопутную дорогу к южным берегам моря, в том числе к долине Термодонта и месту обитания знаменитых амазонок, преграждало могучее, воинственное (и значительно более реальное, чем Симплегады) Хеттское царство. Поэтому экспедиции греков на берега Черного моря можно было посчитать на пальцах: Фрикс, долетевший до Колхиды по воздуху; Ясон с товарищами, добравшийся туда морем; Геракл и Тесей, плававшие в Фемискиру; Ифигения, перенесенная в Тавриду волей Артемиды; Орест и Пилад, вернувшие Ифигению обратно в Грецию… Вот, пожалуй, и все греки, побывавшие на негостеприимных берегах Черного моря. Сначала это холодное и суровое с их точки зрения море греки и впрямь называли негостеприимным — Аксинским. Степь    37 Но после разрушения Трои, контролировавшей путь через Геллеспонт (Дарданеллы), и падения Хеттского царства дорога стала доступнее. Коварные Симплегады уже не крушили корабли (согласно воле богов, пропустив хотя бы один корабль, они должны были стать неподвижными). И вскоре греки настолько освоились в новых местах, что даже переименовали ранее нелюбимое ими море: теперь оно называлось Эвксинским — гостеприимным. В восьмом веке до н.э. начинается активная колонизация берегов Эвксинского Понта, а столетием позже греки основывают первые колонии на его северных берегах. Около 640 года до н.э. возникло греческое поселение на острове Березань в устье Днепра, чуть позже — Ольвия в устье Буга, Пантикапей на Керченском полуострове, Херсонес в Крыму. В седьмом веке до н.э. греки основали поселение Кремны на берегах Меотиды (возле нынешнего Таганрога), а двумя веками позже в устье Танаиса возникла торговая фактория, название которой до нас не дошло (это поселение сегодняшние историки окрестили Елизаветовским городищем). В середине третьего века неподалеку от нее вырос крупный город-крепость Танаис, в котором греческие купцы (выходцы с Боспора Киммерийского) торговали с местными степняками… По мере того как берега Черного моря включались в границы Ойкумены, загадочным и не вполне реальным амазонкам места там уже не находилось. Амазонок требовалось срочно «переселить» куда‑нибудь подальше, что и было сделано мифографами и историками. И те, и другие стали (часто — задним числом) помещать царство амазонок и даже вполне реальную малоазийскую речку Термодонт на Кавказ или в степи Северного Причерноморья. Некоторые теперь считали, что амазонки с самого начала жили в этих местах. Но более логичной выглядит теория переселения амазонок, которые оставили насиженные земли в долине малоазийского Термодонта и ушли на Восточный Кавказ или же в степи, на северные берега Меотиды. На рубеже восьмого и седьмого веков до н.э. на Кубани действительно появились скифы, позднее перебравшиеся в Северное Причерноморье; их женщины в большинстве Кавказ К  огда амазонкам (скорее мифическим, чем реальным) пришлось оставить Малую Азию, далеко не все они оказались на побережье Меотиды. Туда, как утверждает Геродот, выбросило лишь греческие корабли с пленницами. Что же касается остальных амазонок, которые на эти суда не попали, то есть основания думать, что они переселились на Кавказ. Как они туда попали — это особый вопрос. Некоторые авторы говорят об исходе амазонок с берегов малоазийского Термодонта. Другие просто сообщают, что племя их обитает (и всегда обитало) на Кавказе. Есть и такая точка зрения, что амазонки были выходцами с Кавказа, некоторое время жили на Термодонте, а потом вернулись на свою историческую родину. О том, где обитали амазонки в прошлом и куда им надлежит переселиться в будущем, говорит Эсхил в трагедии «Прикованный Прометей» (конечно, имеется в виду «будущее» с точки зрения Прометея, жившего достаточно давно). Автор помещает своего героя «в Скифии у Кавказской горы», где осужденный титан прикован к «скалистоверхим кручам». Поскольку окружающим народам видны (или, во всяком случае, известны) страдания героя, то они страдают вместе с ним. В частности, Эсхил упоминает некое «племя девушек-наездниц», которые «топчут травы» в Кол- Кавказ    63 хиде и одновременно плачут над участью титана. Кроме этого не вполне понятного девичьего племени, в округе имеются и настоящие амазонки. О них Прометей рассказывает возлюбленной Зевса Ио, которая, приняв облик коровы и гонимая злобным оводом, забрела к месту страданий героя. Прометей объясняет своей рогатой собеседнице дорогу и в том числе сообщает, что после того, как она перейдет «хребты, соседящие звездам», и направит свой шаг «к полудню», т.  е. к югу, ей «амазонок войско встретится, враждебное мужчинам». К сожалению, поскольку в трагедии не указано, где именно был прикован Прометей, это сообщение не позволяет привязать земли амазонок к реальной географии. Да и все дальнейшие указания, которые дает герой растерянной корове, нельзя назвать понятными. По крайней мере авторы настоящей книги, даже пользуясь современной картой, не смогли в них разобраться, и остается только удивляться тому, что злополучная Ио в конце концов действительно достигла цели своего путешествия и попала в Египет, где и родила от Зевса чернокожего сына Эпафа. Но так или иначе, земли амазонок, согласно Эсхилу, лежат не так далеко от Большого Кавказского хребта (не говоря уже о племени девушеквсадниц из Колхиды). Есть в словах Прометея одно интересное указание. Говоря об амазонках, он сообщает, что «в Фемискире жить они у Фермодонта будут». Комментирующий Эсхила В. Н. Ярхо считает, что титан говорит о будущем переселении амазонок с Кавказа в Малую Азию. Поскольку беседа Прометея с Ио, исходя из генеалогии потомков знаменитой коровы (в частности, Геракла — потомка Ио в десятом поколении), могла происходить примерно на рубеже пятнадцатого-шестнадцатого веков до н.э., не исключено, что предсказанная Прометеем миграция амазонок действительно произошла ко временам их первых известных контактов с греками — к рубежу четырнадцатого-тринадцатого веков до н.э. У амазонок, если верить Эсхилу, было достаточно времени, чтобы уйти с Кавказа и освоить новые земли. Впрочем, с равнины Термодонта им все равно пришлось в конце концов вернуться на историческую родину. Амми- Кельты Д ревние кельты считали, что война — дело весьма женское. Средневековый ирландский текст, в котором вспоминаются далекие языческие времена, гласит: «Работа, которую приходилось исполнять лучшим из женщин, — это идти в битву и на поля сражений, участвовать в стычках и жить в лагерях, биться и сражаться, ранить и убивать. Она должна была на одном плече нести мешок с провизией, на другом ребенка. Ее деревянное копье у нее за спиной. Длина его была тридцать футов, и железный серп был на его конце, его она запускала в волосы женщины вражеского отряда. Муж ее шел позади нее, в руках он нес кол, он бил ее, подгоняя в битву. Ибо в те времена женская голова или две ее груди служили трофеями». У авторов настоящей книги имеются немалые сомнения в том, что войны между древними кельтами происходили именно так, как это описано у средневекового защитника прав женщин. Судя по другим источникам, мужчины-кельты были прекрасными воинами и в бой шли не только позади своих жен. И девятиметровое копье за спиной у женщины (или у кого бы то ни было другого) тоже вызывает некоторые сомнения. Но тем не менее кельтские женщины принимали самое активное участие в битвах. И даже в кельтском пантеоне войной (в разных ее проявлениях) ведали   Женщины-воины: от амазонок до куноити 82  многочисленные богини. Среди них неистовая Бадб, ядовитая Немаин, злобная Фи, персонификация битвы — Маха. Знатоками военного искусства были божества Ану и Каиллех Берри. Последняя, правда, в позднем фольклоре утратила своею божественную, а равно и воинскую сущность и даже стала «монашенкой из Берри». Изменилась к лучшему и главная богиня войны Морриган, или Морригу. В средние века она превратилась в фею Моргану — часто злокозненную, но все же не слишком воинственную и даже весьма недурную собой. А было время, когда Морригу в обличье старухи-ведьмы носилась над полями сражений. В поэме о битве при Маг Рат (637 год) она вьется над головой героя Домналла, сына Айнмире, предвещая ему победу: Над головой его она вопила, Подскакивала и металась ведьма, Паря над копьями и над щитами; О, то была седая Морригу. Ирландцы отождествляли седую Морригу с серой вороной, обличье которой она нередко принимала. Кроме того, богине-воительнице случалось становиться и другими животными: угрем, волчицей и даже столь мирным существом, как корова, точнее, «белая красноухая телка». Впрочем, несмотря на свой возраст и почтенные седины, Морригу не чуждалась радостей любви и при случае могла превратиться в рыжеволосую красавицу, которая проводила ночь с приглянувшимся ей воином, а потом помогала ему на поле брани. Интересно, что красавица эта ездила не на боевом коне или колеснице, что было бы типично для воина, а верхом на корове. Впрочем, древние ирландцы, как это ни странно, не знали верховой езды — они освоили ее лишь к пятому веку нашей эры, — хотя колесницами и пользовались. Богини войны не только вдохновляли воинов на битву, но и сражались сами. Так, в знаменитой Битве при Маг Туиред, когда Племена Богини Дану покоряли Ирландию, пала знаменитая Маха, дочь Эрнмаса. Она была сестрой самой Морриган, иногда пользовалась ее именем (богиню войны вместе с ее сестрами, Махой и Бадб, иногда называ- Германцы и скандинавы З  наменитый датский летописец Саксон Грамматик, живший на рубеже двенадцатого и тринадцатого веков, в своей обширной хронике «Деяния данов» писал о том, что в былые времена среди его соотечественников нередко встречались женщины, которые «одевались, чтобы выглядеть, как мужчины, и посвящали почти все мгновения своих жизней поиску войны». Эти женщины «забыли о своем природном положении» и не были отравлены «инфекцией роскоши». Они «предпочитали войну объятиям, вкус крови предпочитали поцелуям и армию предпочитали амурам. Они посвящали копьям свои руки, созданные для ткацкого станка, они поражали своими пиками мужчин, которых могли бы смягчать своими взорами, они думали о смерти, а не о любви». Летописцу, конечно, виднее, тем более что его отделяло от датских «амазонок» значительно меньше веков, чем авторов настоящей книги. И все же возьмем на себя смелость считать, что знаменитый датчанин несколько польстил (или наоборот?) своим соотечественницам. Женщины германо-скандинавских народов воевали реже, чем, например, женщины кельтов. Для них война была исключением, а не правилом. Воинственные валькирии, конечно, носились по небу на своих боевых конях, но обычно германские дамы придерживались знаменитой формулы «трех “К”» — Германцы и скандинавы    97 «Kinder, Küche, Kirche» — «дети, кухня, церковь». Формула эта, как вычитали авторы настоящей книги в «Энциклопедическом словаре крылатых слов и выражений», изначально включала в себя четвертую «К», «Kleider» — наряды. Авторство ее принадлежит, конечно, не Саксону Грамматику и даже не Бисмарку, которому ее обычно приписывают, а последнему германскому императору Вильгельму II Гогенцоллерну. Сформулировано знаменитое правило было примерно на полторы-две тысячи лет позже тех времен, о которых ведут речь Саксон Грамматик и авторы настоящей книги. Неизвестно, насколько древние германки увлекались нарядами; церковь они в те времена посещать еще, конечно, не могли, хотя в религиозной жизни участвовали и даже нередко исполняли роль прорицательниц. Что же касается «детей», «кухни» и прочих семейных ценностей, то они для германских и скандинавских женщин, безусловно, всегда стояли во главе угла. Правда, в древности при вступлении в брак германские невесты получали от своих мужей в подарок не кольца, не наряды и даже не кухонную утварь, а полный набор боевого вооружения. Но пользоваться этими подарками женщинам, как правило, не приходилось, и они имели значение чисто ритуальное. По крайней мере об этом с полной уверенностью пишет на рубеже первого и второго веков н.э. римский историк Тацит: «Приданое предлагает не жена мужу, а муж жене. При этом присутствуют ее родственники и близкие и осматривают его подарки; и недопустимо, чтобы эти подарки состояли из женских украшений и уборов для новобрачной, но то должны быть быки, взнузданный конь и щит с фрамеей (дротик. — и мечом. За эти подарки он получает О. И.) жену, да и она взамен отдаривает мужа каким‑либо оружием; в их глазах это наиболее прочные узы, это — священные таинства, это — боги супружества. И чтобы женщина не считала себя непричастной к помыслам о доблестных подвигах, непричастной к превратностям войн, все, знаменующее собою ее вступление в брак, напоминает о том, что отныне она призвана разделять труды и опасности мужа Славяне Т  акая диковинка, как женщины с оружием в руках, как, впрочем, и другие чудеса — одноглазые и козлоногие люди, люди с песьими голо вами, гигантские муравьи, добывающие золото, и грифы, его стерегущие, — всегда располагались, с точки зрения путешественников и историков, на окраинах цивилизованного мира. Интересно, что историки церковные в этом смысле не являлись исключением. Знаменитый Адам Бременский в своей книге «Деяния архиепископов гамбургской церкви», написанной в одиннадцатом веке, не ограничился описанием деяний архиепископов (хо т я и они чудесны) и сообщил читателям о чудесах другого ро д а. «С востока к Свеонии (нынешняя Швеция. — приО. И.) Рифейские горы с их пустынными местностями и глубокими снегами: доступ в те края закрывают стада звероподобных людей. Там живут амазонки, циноцефалы и циклопы, у которых во лбу один глаз». Впрочем, если информация о циклопах и выходит за тематические рамки книги об архиепископах, то об амазонках этого сказать нельзя, ибо они, по словам Адама Бременского, послужили в свое время во славу Церкви: «За то, что свеоны изгнали назначенного к ним епископа, их постигла небесная кара. Королевский сын Анунд, кото-   Женщины-воины: от амазонок до куноити 118  рый был послан отцом завоевывать Край женщин, погиб вместе со всем своим войском от яда, подмешанного амазонками в водные источники». Кроме того, в стране разразилась засуха. И тогда злосчастные свеоны, наказанные амазонками и погодой одновременно, «отправили к архиепископу послов, прося простить их и вернуть изгнанного епископа, которому они обещали свою верность». Так амазонки-отравительницы способствовали духовному просветлению свеонов. Как подлинный ученый Адам Бременский, отвлекшись ненадолго от основной темы своей книги, сообщает читателям ряд полезных сведений по этнографии амазонок: «Говорят, где‑то на берегах Балтийского моря обитают амазонки, их страну называют теперь Краем женщин. Иные рассказывают, что амазонки становятся беременны, выпив воды. Другие говорят, что они зачинают либо от проезжающих купцов, либо от тех, кого берут в плен, либо, наконец, от чудовищ, которые в этих землях не редкость. Последнее, полагаем, наиболее вероятно. Когда же дело доходит до родов, то оказывается, что, если плод мужского пола, это циноцефал, а если женского, то совершенно особая женщина, которая будет жить вместе с другими такими же, презирая общение с мужчинами. Если же в их край приезжает какой‑нибудь мужчина, они изгоняют его совершенно по‑мужски. Циноцефалы — это те, которые носят на плечах песью голову. Их часто берут в плен в Руссии, а говорят они, мешая слова и лай». Сами славяне, рядом с землями которых средневековые авторы охотно «размещали» амазонок, тоже имели представление о воинственных женщинах. Но и они, в свою очередь, отодвигали амазонок подальше от границ известного им мира. Созданная в двенадцатом веке «Повесть временных лет» — самый ранний из дошедших до нас древне- русских летописных сводов — давала обзор разных племен и народов с кратким описанием их нравов. О некоторых из них летописец отзывался похвально, о многих, прежде всего отдаленных, сообщал, что они «всякое бесстыдство творят, считая его добродетелью». К «творящим бесстыдство» «Повесть» относит и амазонок: Индия И ндийским женщинам особая воинственность не свойственна. И в пантеоне индуизма воинскими подвигами тоже в основном славились мужские божества (хотя в этой запутанной с точки зрения европейца системе, где одни боги часто являются ипостасями других, понятие пола достаточно зыбко). Богини, которым поклонялись и поклоняются индийцы, равно как и героини индийского эпоса, обычно ведают мирными делами. Сарасвати, бывшая в ведический период рекой, стала позднее женой Брахмы и богиней мудрости. Лакшми всегда управляла богатством, красотой и счастливыми предзнаменованиями. Сита, изначально бывшая богиней пашни, превратилась ко временам «Рамаяны» в верную супругу героя Рамы… Но существует женское божество, которое своими воинскими подвигами и кровожадностью с лихвой искупает пацифизм остальных богинь индуизма. Это Деви, супруга бога Шивы. Собственно, сама по себе Деви, культ которой восходит к культу богини-матери, в далекое доведическое время, судя по всему, если и сражалась, то на ложе любви, а не на поле брани. Но позднее она стала женой бога Шивы, причем, придерживаясь индуистской традиции, не только женой, но и персонификацией его божественной энергии шакти.   Женщины-воины: от амазонок до куноити 136  А поскольку сам Шива (а равно и его шакти), несмотря на то, что его имя переводится как «приносящий счастье», периодически вместо счастья приносит в мир разрушение, то и его супруге пришлось с этим сообразовываться. Деви имеет несколько ипостасей. Есть среди них и мирная Парвати, прославившаяся своими духовными подвигами, совершенными во имя любви Шивы, и «богатая пропитанием» Аннапурна… Но очень часто богиня выступает в грозных воинственных обличьях, среди которых наибольшую популярность снискали кровожадная Дурга и Кали, которую иногда рассматривают как ипостась не только Деви, но и Дурги. В священном тексте «Девимахатмья», входящем в состав «Маркандея-пураны» и почитаемом в культе Кали, рассказывается о том, что богиня появилась на свет, а точнее, была создана специально в военных целях. Некогда демоны асуры под предводительством некоего Махиши напали на богов и прогнали их с небес. Сам Махиша, нимало не смущаясь того, что имел на плечах голову буйвола, воцарился на троне царя богов Индры. А свергнутые боги отправились к божественной триаде (Брахме, Шиве и Вишну) с просьбой о возмездии. Против Махиши следовало выставить поистине могучего воина, какового среди богов того времени не имелось. И тогда пламя гнева изошло из уст верховных богов, и из этого огненного облака явилась грозная богиня, получившая имя Кали (Дурга). В книге «Мифы древней Индии», в которой эти мифы впервые систематически изложены на русском языке, сотворение и экипировка богини описываются так: «Пламя Шивы стало ее лицом, силы Ямы — ее волосами, мощь Вишну создала ее руки, бог луны сотворил ее грудь, ее опоясала сила Индры, могущество Варуны даровало ей ноги, Притхиви, богиня земли, создала ее бедра, пятки ей создал Сурья, зубы — Брахма, глаза — Агни, брови — Ашвины, нос — Кубера, уши — Ваю. Так возникла грозная богиня . Боги отдали ей и свое оружие. Шива дал ей трезубец, Вишну — боевой диск, Агни — копье, Ваю — лук и колчан, полный стрел, Индра, владыка богов, — свою знаменитую ваджру (орудие, метающее молнии. — О. И.), Китай В   о инственные устремления китаянок испокон веков находились под влиянием диаметрально противоположных тенденций. С одной стороны, китайская традиция отказывала представительницам прекрасного пола в женственности. «Женщина сильнее мужчины», — говорит пословица китайских крестьян. В древности одежда и обувь жительниц Поднебесной практически не отличались от мужской. Да и позднее, когда эти отличия появились, они были минимальны. Китаянки носили широкие в поясе штаны и халаты, скрадывающие фигуру. На рисунках эпохи Тан (во второй половине первого тысячелетия нашей эры) можно часто видеть светских дам, которые, облачившись в мужские костюмы, участвуют в скачках или выезжают на охоту… Казалось бы, китайские феминистки, жаждавшие проявить себя на поле брани, имели для этого все предпосылки. Но в жизни все было не так просто. «Жена, на которой женился, и лошадь, которую купил, — это чтобы ездить на них и плеткой учить», — гласит старая китайская пословица. Китаец признавал за своей женой немалую силу (чем и пользовался), но категорически не хотел признавать за ней какие бы то ни было права, кроме права работать и рожать детей. Женщина в Китае всегда находилась в приниженном положении, и воинственность ее не приветствовалась. Китай    149 И наконец, несмотря на то, что традиция предлагала мужу «ездить» на жене, начиная с десятого века, после прихода к власти династии Сун, «ездить» на женщинах стало весьма затруднительно, потому что в Поднебесной распространилась мода на бинтование ног у девочек. Этот варварский обычай возник сначала в аристократической среде одновременно с модой на миниатюрных, хрупких и изысканных женщин. Девочкам, начиная с пятилетнего возраста, накладывали на ноги тугие повязки, которые притягивали все пальцы, кроме большого, к пятке, а саму ступню выгибали наподобие лука. Иногда, чтобы усилить эффект, кости дробили палкой. Крохотные туфельки, которые надевали на искалеченные ноги, запрещалось снимать даже на ночь. Ногу освобождали лишь для того, чтобы обработать загнивающую плоть квасцами. Через несколько лет гнойники заживали, стопа принимала нелепую форму, но сохраняла длину около десяти сантиметров. Все эти годы девочки проводили почти без движения, потому что ходить на кровоточащих культях было больно. Но и потом каждый шаг вызывал проблемы. Кровообращение в ногах нарушалось, походка уродовалась, изменялась форма бедер… Знатная китаянка с трудом делала несколько шагов с помощью слуг. По улицам ее носили в паланкине. Считалось, что беспомощность придает даме особое очарование в глазах мужчины. сатирическом эссе, написанном в 1915 году по поводу обычая «бинтования ног», говорится: «…Я китаец, типичный представитель своего класса. Я слишком часто был погружен в классические тексты в юности, и мои глаза ослабели, грудная клетка стала плоской, а спина сгорбленной. Я не обладаю сильной памятью… Среди ученых я невежда. Я робок, и голос мой дрожит в разговоре с другими мужчинами. Но по отношению к жене, прошедшей обряд «бинтования ног» и привязанной к дому (за исключением тех моментов, когда я беру ее на руки и несу в паланкин), я чувствую себя героем, мой голос подобен рыку льва, мой ум подобен уму мудреца. Для нее я целый мир, сама жизнь». Женщины из простых семей уродовали своих дочерей ровно настолько, чтобы они могли выполнять домаш- Япония О  дной из первых воительниц на территории Японии была, вероятно, полумифическая правительница Химико. Но сведения о ней недостоверны и противоречивы, причем вызывают сомнения и имя воинственной государыни, и время ее правления, и даже сам факт ее воинственности. Китайская официальная историческая хроника Саньгочжи («Записи о Трех царствах»), составленная в конце третьего века нашей эры, рассказывает о некоей Бимиху (в японской традиции — Химико), которая в первой половине того же века правила страной Нюй-ван-го, или Ямато, находившейся на территории нынешней Японии. Китайский историограф обошелся с правительницей не слишком почтительно. В «Разделе о восточных варварах» он рассказал о государстве «людей-карликов», которыми управляет «королева-шаманка», «обманывая народ чарами». По сообщению китайца, королева-обманщица тем не менее признала власть императора династии Вэй и дважды отправляла к нему послов с данью, за что ей были пожалованы золотая печать, одежда и бронзовые зеркала. На амазонку Химико была не похожа. Правда, она осталась незамужней, и свиту ее составляли одни женщины (единственным мужчиной, имевшим доступ в ее покои, был брат Химико). Но правительница вела затворническую жизнь, нико-   Женщины-воины: от амазонок до куноити 160  гда не выходила на люди и, уж во всяком случае, ни в каких битвах не участвовала. Позднее, уже в восьмом веке, японцы, которым, видимо, показалась обидной такая трактовка и которые захотели иметь у истоков своей государственности кого‑нибудь повоинственней, написали в историческом своде «Нихон сёки» о женщине с именем Окинага-тараси-пимэ-но микото, что в переводе означает Госпожа Дыхание Долгое — Изобильная Дева. Впрочем, это имя оказалось слишком длинным даже для японцев, и знаменитая государыня вошла в историю под своим китаизированным посмертным именем Дзингу. Дзингу, если верить «Нихон сёки», правила на сто лет позже, чем Химико. Однако авторы древнего текста объединили оба персонажа, приписав новой правительнице то, что китайцы сообщали о ее предшественнице, но наделив ее немалой долей воинственности. Так, Дзингу, по их сообщению, совершила успешный завоевательный поход против южнокорейского государства Силла. Однако сами корейцы имели другую точку зрения на этот счет. Корейская хроника «Самгук саги» («Исторические записи трех государств»), созданная в XII веке, сообщает о японской правительнице Бимиху, которая всего лишь прислала в Корею посла с визитом. Правда, корейская хроника помещает эту д ипломатическую акцию во вторую половину второго века н.э. Позднее некоторые японские историки тоже стали охотно сдвигать время правления полумифической правительницы Дзингу назад с тем, чтобы утвердить древность японской государственной традиции. В результате всех этих пертурбаций в народном сознании (как, впрочем, и в сознании ряда историков) возник образ грозной женщины, стоявшей у истоков японской государственности, — предводительницы воинов и завоевательницы Кореи. Наиболее подробно (и наиболее воинственно) Химико-Дзингу предстает в японском тексте «Нихон сёки». Несмотря на свои последующие воинские подвиги и на то, что в походах государыня носила мужскую прическу и, как она сама выразилась, принимала «мужской облик», Индейцы О  том, существовали ли в Америке до прихода туда европейцев воинственные женщины, мы знаем преимущественно от самих европейцев. Поэтому прежде чем говорить о Новом Свете, поговорим сначала о Свете Старом. В Европе эпохи Великих географических открытий избытка «амазонок» не наблюдалось. Как раз в те годы, когда Христофор Колумб плыл по Атлантике, надеясь достигнуть берегов Индии, во Франции неизвестный автор сочинял знаменитый трактат «Пятнадцать радостей брака». Каждая из описанных остроумным французом «радостей» приводит к тому, что несчастный муж «в горестях окончит свои дни» — этим рефреном заканчиваются все до единой главы трактата. Но отнюдь не воинственный нрав современных ему женщин навел автора на столь печальные мысли. Напротив, жена с его точки зрения похожа на курицу: «…Поглядите‑ка на эту последнюю: она знай себе толь- ко жиреет, неся яйца каждый Божий день; это ведь глупому петуху забота — с утра до ночи искать для курицы корм да совать ей в клюв, а той и делать больше нечего, кроме как есть, да кудахтать, да довольною быть. Таково же поступают и все добрые почтенные женатые люди, и за то они похвалы достойны».   Женщины-воины: от амазонок до куноити 176  Впрочем, далеко не все европейцы сравнивали женщин с курами. В те годы еще были сильны традиции куртуазного взгляда на прекрасный пол. Но и эта точка зрения полностью отказывала дамам в воинственности. Поэт и философ Франческо да Барберини писал, ссылаясь на некую графиню де Диа: «…Мужчина сотворен или создан из глины и грязной земли, а женщина создана из благороднейшего человеческого ребра, уже очищенного попечением Господа… Вот почему мужчина, словно наемный слуга, который должен услужать женщине, был создан отважным и сильным; женщина, однако, поскольку ей должно господствовать и стремиться лишь к благородному и прелестному, была создана нежной и прекрасной, и Бог позаботился вложить в нее только то, что способствует ее красоте. Вот почему… жены пребывают у себя дома, тогда как их мужья сражаются и предаются трудам». В общем, европейские дамы той эпохи воинственностью не отличались. С тем большим энтузиазмом авторы путевых заметок и географических трактатов населяли «ама зонками» окраины цивилизованного мира, где, с точки зрения европейцев, было самое место разнообразным диковинам. Христофор Колумб, попав на острова Карибского моря, хотя и посчитал их частью известной всему миру Индии, тоже не удержался от рассказов о чудесах. В своих докладах испанским монархам Изабелле и Фердинанду он уверяет высочайших адресатов, что нашел местонахождение земного рая (не в переносном, а самом прямом с точки з рения благочестивого христианина смысле). Находясь, судя по всему, в море, напторив устья реки Ориноко, он сообщает в Испанию: «Мне еще никогда не приходилось ни читать, ни слышать, чтобы такие огромные потоки пресной воды находились в соленой воде и текли вместе с ней. Равно и мягчайший климат подкрепляет мои соображения. Если же не из Рая вытекает эта пресная вода, то это представляется мне еще большим чудом… В глубине души я вполне убежден, что именно в тех местах находится земной Рай… Послесловие Л юбой народ, любая страна имели своих «амазонок». Но стран на свете очень много, а народов еще больше — рассказать обо всех невозможно. И это крайне удручает авторов настоящей книги. Не имея возможности посвятить всем по главе, они решили хотя бы в послесловии упомянуть некоторых «амазонок», о которых сказать очень хотелось, но не получилось. Древние египтянки, сколь известно, не участвовали в войнах. И это несмотря на то, что женщины в Египте пользовались очень большой (для древнего мира) свободой: они имели право развода, сами представляли свои интересы в суде, сами владели и управляли своим имуществом. Но воевать египтянкам не приходилось. Впрочем, может быть, это и было проявлением их свободного выбора. Однако прекрасная Нефертити, символ женственности, на некоторых изображениях лично крушила головы то ли врагам, то ли пленникам.   Женщины-воины: от амазонок до куноити 200  Впрочем, это изображение могло носить лишь символический характер. Легендарная вавилонская царица Семирамида, по свидетельству Полиэна (который, правда, жил примерно на тысячу лет позже и писал с чужих слов), купалась, когда ей сообщили о нападении сирийцев. Царица не стала тратить время даже на то, чтобы обуться и причесаться — босая, с незаплетенными волосами она выступила на врага и победила. На ее стеле, как сообщает Полиэн, было написано следующее: «Природа сделала меня женщиной, я же деяниями оказалась ничем не хуже доблестных мужей…» Почти такая же история приключилась, по словам Полиэна, с парфянской царевной Родогуной. Приготовившись купаться, она распустила волосы. Но тут ей сообщили, что «восстал подчиненный народ». Царевна не только не стала домывать волосы — она села на коня, вывела войско и дала клятву, что не будет мыться, пока не победит восставших. «И долгое время воюя, она одержала победу. После победы она вымылась и отмыла волосы». В Древней Греции было не слишком много воинственных женщин — возможно, потому греки и придумали амазонок, живущих на краях Ойкумены, что их собственные жены и дочери сидели в гинекеях и пряли шерсть. Это, кстати, тем более странно, что среди трех божеств, ведавших войной у греков, были две богини. Причем в отличие от кровожадного рубаки Ареса Афина ведала мудрой стратегией, а Артемида — искусством стрельбы из лука, она же считалась покровительницей амазонок. И все‑таки в Греции тоже были свои героини. Когда спартанский царь Клеомен, перебив в сражении семь тысяч аргосских мужей, подступил к Аргосу, оборону города возглавила танцовщица по имени Телесилла (Плутарх называет ее поэтессой). Она вооружила жительниц города, и они, встав на брустверы и защищая стены, отразили врагов и спасли Аргос. Полиэн пишет, что в честь этого события аргосские мужчины в первый день месяца Гермия (его соответствие современному календарю точно неизвестно) наряжались в женские пеплосы, а женщины надевали мужские хитоны и хламиды. Библиография Деяния архиепископов Гамбургской церкви. Адам Бременский. Кн. 4. Интернет-публикация: http://www.vostlit.info / Texts / rus / adam_br / frameadam_buch4.htm. Римская история. Пер.: Ю. А. Кулаковский, Аммиан Марцеллин. А. И. Сонни. М., 2005. Мифологическая библиотека. Пер.: В. Г. Борухович. Аполлодор. Л., 1972. Аргонавтика. Пер.: Н. А. Чистякова. Аполлоний Родосский. М., 2001. Римские войны. Пер.: С. П. Кондратьев. СПб., 1994. Аппиан. Поход Александра. Пер.: М. Е. Сергеенко. СПб., 1993. Арриан. Пер.: В. И. Кальянов. М., 1959. Артхашастра. Комментарий к «Предписаниям любви». Пер.: Барберино, Ф. да. А. С. Бобович, М. Б. Мейлах // Жизнеописания трубадуров. М., 1993. Западные индийцы и загадка амазонок. Берзин Э. Интернет-публикация: http://nauka.relis.ru / 10 / 0507 / 10507104.htm. Амазонки — женщины-воительницы // Богаченко Т. В. Донская археология, № 1, 1998. Проза разных лет. М., 1989. Борхес Х. Л. Былины. М., 1988. (Б‑ка русского фольклора. Т. I). Былины. В 25 т. Т. I: Былины Печоры: Север Европейской России. СПб. – М., 2001. История Востока. Т. I. М., 1998. Васильев Л. С. Служба женщин в Вооруженных Силах России // Вашурина З. П. Военно-историческая антропология. 2002. М., 2002. Пер.: С. Ошеров // Публий Вергилий Вергилий Марон П. Энеида. Марон. Буколики. Георгики. Энеида. М., 1971. Властелины Рима. Пер.: С. Н. Кондратьев. М., 1992. Библиография    205 История. Пер.: Г. А. Стратановский. М., 1999. Геродот. Античная версия исторического Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. события, отраженного в KUB XXIII, 13 // Вестник древней истории, № 1, 1986. Илиада. Пер.: В. В. Вересаев. М.–Л., 1949. Гомер. Когти невидимок. Минск, 1998. Горбылев А. М. Путь невидимых. Минск, 1997. Горбылев А. М. Проблемы гомеровского эпоса. Тбилиси, 1978. Гордезиани Р. В. ΓΥΝΑΙΚΟΚΡΑΤΟΥΜΕΝΟΙ: Пережитки матриархата Граков Б. Н. у сарматов // Вестник древней истории, № 3, 1947. [Гуляев интервью] Дон — река амазонок // Новый Акрополь, В. И., № 5, 2002. Хунны в Китае. СПб., 1994. Гумилев Л. Н. Гиноцид, или Китайское бинтование ног // Антология Дворкин А. гендерной теории. Минск, 2000. Греческая мифология (Историческая библиоДиодор Сицилийский. тека). Пер.: О. П. Цыбенко. М., 2000. [Записал Дуси Г.] Записка об амазонской роте // Москвитянин, № 1, 1844. Геракл. Пер.: И. Анненский // Еврипид. Трагедии. Т. I.  Еврипид. М., 1999. Ирландские саги. Пер.: А. А. Смирнов. М., 1929. История боевых искусств. Неизвестный Восток. М., 1996. История Древнего мира. Т. I. Ранняя Древность. М., 1989. Томоэ-годзэн: женщина-воин. Интернет-публикация: Кальчева А. http://leit.ru / modules.php?name=Pages&pa=showpage&pid=1407. Камасутра. Пер.: А. Я. Сыркин. М., издательство «Наука», 1993. Кельтская мифология. Энциклопедия. М., 2002. Книга моего деда Коркута. Пер.: В. В. Бартольд. М.–Л., 1962. Чешская хроника. Пер.: Г. Э. Санчук. М., 1962 Козьма Пражский. состояние России, изложенное в письме Коллинс С. Нынешнее к другу, живущему в Лондоне. Пер.: П. Киреевский, Н. В. Соловьева, И. А. Осипов // Утверждение династии. М. 1997. Католическим королям Изабелле и Фердинанду Колумб Х. Письмо о результатах третьего путешествия. Пер.: Я. М. Свет // Хроники открытия Америки. Книга I. М., 2000. Письмо Католическим королям Изабелле и Фердинанду Колумб Х. об открытии Индий. Пер.: Я. М. Свет // Хроники открытия Америки. Книга I. М., 2000.