Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Юлия Кантор Прибалтика . ть гг мя 5 94 па –1 и 39 а йн 19 Во Юлия Кантор Прибалтика 1939–1945 гг. Война и память РОССПЭН Москва 2020 УДК 94(474)"1939/1945" ББК 63.3(2)62 К19 Рекомендовано к печати Объединенным научным советом по общественным и гуманитарным наукам Санкт-Петербургского научного центра РАН Рецензенты: д. и. н., профессор, заведующий кафедрой европейских исследований СПбГУ К. К. Худолей, д. и. н., ведущий научный сотрудник СПб ИИ РАН А. И. Рупасов Кантор Ю. З. К19 Прибалтика. 1939–1945 гг. Война и память / Юлия Кантор. – М. : Политическая энциклопедия, 2020. – 359 с. : ил. ISBN 978-5-8243-2405-1 «Прибалтийская проблема» конца 1930-х – середины 40-х весьма противоречиво воспринимается в профессиональной среде и в широких слоях общества как в России, так и в государствах Балтии. Трагические, мифологизированные и, увы, во многом табуированные страницы предвоенной и военной истории нуждаются в прочтении, базирующемся на изучении первоисточников. В монографии Ю. З. Кантор использованы уникальные документы из архивов России, Латвии, Литвы и Эстонии. Они (вкупе с новейшими исследованиями российских и балтийских ученых) позволяют реконструировать картину происходившего в этом регионе в 1939– 1945 гг. УДК 94(474)"1939/1945" ББК 63.3(2)62 ISBN 978-5-8243-2405-1 © Кантор Ю. З., 2020 © Политическая энциклопедия, 2020 ОГЛАВЛеНИе Предисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .4 Глава I. Балтия. Накануне . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .9 1.1. Между Москвой и Берлином . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .9 1.2. Шаг за шагом . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .32 1.3. Перед «выбором» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .46 1.4. В Союзе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .66 Глава II. «Остланд» Третьего рейха . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .101 2.1. «Германизация». Общие принципы . . . . . . . . . . . . . . . . . . .101 2.2. Литовский сценарий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .124 2.3. Латвийский сценарий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .167 2.4. Эстонский сценарий . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .201 Глава III. Возвращение Прибалтики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .238 3.1. Восстановление . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .238 3.2. Фронт без линии фронта . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .253 3.3. Огнем и мечом . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .268 Послесловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .285 Источники и литература . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .289 Приложение 1. Предвыборное воззвание объединения «Трудовой народ Латвии» перед выборами в Сейм в июле 1940 г. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .304 Приложение 2. Из докладной записки Секретарю ЦК ВКП(б) Андрееву А. А. О состоянии промышленности в прибалтийских республиках . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .307 Приложение 3. Докладная записка Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Жданову А. А. О пропагандистской работе в Литве, Латвии и Эстонии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 314 Приложение 4. Сообщение о высадке группы «Эрна» в Эстонии и ее деятельности в июле – августе 1941 г. . . . . . . . . . . . . . . . . 324 Приложение 5. Фрагменты материалов «Рижского процесса» . . . 328 ПРеДИСЛОВИе Речь в книге «Прибалтика. 1939–1945 гг. Война и память» пойдет не только о кровавом вооруженном противостоянии 1941–1945 гг., но и о войне идеологий и геополитических интересов, о стратегиях внешнеполитической и внутриполитической борьбы, наконец, о состязании намерений «управлять историей». Бесперспективная тема «советской оккупации» и компенсации за нее перманентна, и, как правило, в период предвыборных кампаний, всплывает в высших политических кругах Балтии. При этом официальная внешнеполитическая позиция России остается неизменной: включение трех балтийских государств в состав СССР ничего общего с оккупацией не имеет. Пакт Молотова – Риббентропа 1939 г., ставший по сути «вторым раундом» Мюнхенского сговора 1938 г., предопределил судьбу балтийских государств на многие десятилетия. Социально-политические предпосылки заключения договора между сталинским СССР и гитлеровской Германией (наличие которого и секретных соглашений к нему категорически отрицалось на официальном уровне в нашей стране вплоть до середины 1980–х гг.) нашли свое отражение как в новейшей отечественной, так и зарубежной историографии. Однако стадийность включения балтийских государств в состав СССР, обстановка в них в период поэтапной советизации исследованы лишь фрагментарно – преимущественно в аспекте решения советских политических и военных задач, а также отчасти – в контексте реакции стран европы и США на советскую аннексию Прибалтики. В последнее время появились работы и сборники документов, посвященные репрессивной политике во «вновь приобретенных» республиках. Реакция же Третьего рейха на включение Латвии, Литвы и Эстонии в состав СССР, внимание, с которым нацистское руководство отслеживало все происходившее на Балтике, дипломатические маневры Народного комиссариата иностранных дел, специфика 5 и практика размещения советских военных баз в Прибалтике, а затем – и дополнительных воинских контингентов, наконец детали «многосерийного» сценария до сих пор остаются недостаточно исследованными. Также малоизученными являются реальные умонастроения граждан Литвы, Латвии и Эстонии в 1939 – первой половине 1941 г. и их динамика. Деятельность советских спецслужб в Прибалтике тоже не нашла сколько-нибудь значимого отражения в литературе (балтийская историография напротив в последние два десятилетия акцентирует внимание именно на карательных аспектах советизации, на внутренних процессах в Литве, Латвии и Эстонии, сопровождавшихся сломом укладов, смене государственного строя и потере государственного суверенитета). Насколько насильственное включение балтийских государств в СССР, игнорирование норм международного права, сделка с агрессором позволили Советскому Союзу решить геостратегические задачи и подготовиться к войне с Германией, насколько пресловутое «передвижение границ» на Запад дало возможность использовать полученную территорию для организации обороны? Эти вопросы до сих пор остаются предметом острой политизированной дискуссии, «градус» которой нередко подогревается перманентным обострением политической ситуации. Драматический сюжет – потеря независимости – порой становится в массовом сознании граждан Литвы, Латвии и Эстонии едва ли не главным объектом современной национальной самоидентификации. Тема участия прибалтийских республик в Великой Отечественной войне остается одним из самых болезненных сюжетов современной российской и балтийской историографии. В советской исторической литературе уделялось внимание преимущественно борьбе прибалтийских народов против нацистов, их пособничество же представлялось как явление маргинальное и исключительное. Замалчивались и подлинные причины катастрофически быстрого отступления РККА с территории Прибалтики, дезавуирующие идеологему о подготовленности СССР к войне и налаженной скоординированной системе обороны. Специфика нацистского оккупационного режима, имевшаяся в каждой прибалтийской республике (хотя все они входили в территориальное образование «Остланд»), в отечественной научной литературе исследована преимущественно в аспекте изучения таких проблем, как расовая сущность нацизма, «тотальная война» Третьего рейха, концлагеря и лагеря 6 для военнопленных, принудительные работы, а также холокост. В советское время проблема коллаборационизма, особенно в регионах, советизированных в предвоенное время, находилась под запретом, соответственно, и документы, раскрывающие эти факты, были недоступны исследователям. Формы коллаборационизма, разнообразие пронацистских «вспомогательных» карательных структур, созданных нацистами в оккупированной Прибалтике, массовое соучастие коллаборационистов в карательных акциях против мирного населения ныне являются предметом пристального научного интереса, однако вплоть до сегодняшнего дня изучены фрагментарно и зачастую вне контекста общей специфической ситуации в «Остланде». Исследований, посвященных латышскому и эстонскому добровольческим легионам СС, многочисленным пособническим парамилитарным формированиям (вспомогательной полиции, полиции порядка, охранным батальонам), а также прибалтийским подразделениям в составе вермахта в отечественной научной литературе практически нет. Организация пропаганды, в том числе – антисоветской, создание марионеточных правительств, межнациональные отношения на территории оккупированной нацистами Прибалтики, наконец, партизанское движение – изучены весьма «пунктирно» (немногочисленные работы о советском партизанском движении являются весьма субъективным источником по данной теме). В прибалтийской историографии, напротив, исследования по этой проблематике занимают обширное место, однако нередко характерной их чертой является идеализация коллаборационистских формирований, и порой даже – представление их как «борцов за независимость». Так открывается дорога для опасного историко-политического мифотворчества и манипуляций, следствием которых являются шествия пособников нацистов по центральным площадям балтийских городов и попытки их оправдания. Почему в Латвии, Литве и Эстонии войска вермахта в 1941 г. встречали как освободителей, почему коллаборационизм в разных формах был столь массовым, отчего тысячи жителей Прибалтики уходили вслед за отступающим вермахтом 1944 г. или искали пристанища в нейтральных странах, почему многие пособники нацистов до сих пор не понесли наказания – эти вопросы остаются нераскрытыми и поныне. Сюжеты послевоенной ситуации в этом регионе также изучены фрагментарно – преимущественно в аспекте послевоен- 7 ного же восстановления и «борьбы с бандитизмом». В последние годы появилось несколько научных публикаций о том, как возвращалась советская власть в Прибалтику, как проходил «Рижский процесс» над нацистскими преступниками в 1946 г., как действовали партийные органы, какие масштабы приобрела деятельность «лесных братьев». Однако они не восполняют существующие историографические пробелы, потому целостного восприятия ситуации, сложившейся в прибалтийском регионе в послевоенное время, в современной историографии, как отечественной, так и зарубежной, нет. Трагические, мифологизированные и, увы, во многом табуированные до сих пор страницы предвоенной и военной истории нуждаются во внимательном, деполитизированном прочтении, благо сегодня есть возможность обратиться к первоисточникам. В год 75-летия Победы обращение к драматическим малоизученным, но весьма политически востребованным, сюжетам внешней политики, внутреннего положения в стране, военной доктрины СССР представляется важным. Ведь «прибалтийская проблема» конца 1930 – середины 40-х, эхо которой слышно поныне и ныне весьма по-разному воспринимается в профессиональной среде и в широких слоях общества, как в России и в европе, так и на других континентах, и регулярно становится объектом публицистических выступлений. Общая история, увы, разъединяет, а не объединяет народы: взаимные упреки и взаимные же обиды мешают необходимому сближению, формированию общего, без идеологических шор, навязываемых политиками, взгляда на прошлое во всей его, увы, нелицеприятной иногда полноте. Общая трагедия войны служит «яблоком раздора» между поколениями – теми, кто привык считать Прибалтику «нашей», и теми, кто уже научился воспринимать ее как часть евросоюза. В книге использованы документы из Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Архива внешней политики Российской Федерации (АВП РФ), Российского государственного архива Военно-Морского Флота (РГА ВМФ), Центрального архива ФСБ России (ЦА ФСБ РФ), Особого архива Литвы (LYA), Архива Центра литовской эмиграции Каунасского университета (ISCA), Латвийского государственного исторического архива (LVVA), Эстонского государственного архива (ERA) и его филиала (ERAF). Они (в купе с новейшими исследованиями российских и балтийских ученых) 8 позволяют реконструировать картину происходившего в этом регионе в 1939–1945 гг. В советское время была «единственно правильная», партийная, точка зрения на события войны. И это категорически препятствовало поиску исторической правды. Колоссальное упущение исторической политики советского времени в том, что архивы, в частности, касающиеся Второй мировой войны, были скрыты от исследователей. Они могли бы предохранить нас от большинства идеологически токсичных мифов и войн вокруг истории. Сейчас наблюдается не менее опасная тенденция: по обе стороны российско-балтийской границы в угоду политической конъюнктуре «выхватываются» из общего контекста «нужные» той или иной политической силе документы. Документы следует изучать планомерно, их не стоит доставать «из рукава» в сиюминутно удобный момент. Истории же нужны не архивные войны, а внимательное изучение архивов. Какой была социально-политическая обстановка в Литве, Латвии и Эстонии накануне Второй мировой войны, как происходило присоединение Прибалтики к СССР и каким был первый год советизации? Как существовал этот регион во время нацистской оккупации, почему жители прибалтийских республик оказались мобилизованными в армии противоборствующих сторон, каким был режим, установленный в «Остланде», и каковы были истинные планы гитлеровцев в отношении литовцев, латышей и эстонцев? Почему в сегодняшних странах Балтии жителей, сотрудничавших с оккупантами, нередко отож д ествляют с борцами за независимость, а советских партизан – с карателями, уничтожавшими мирное население? Что дало освобождение от нацистской оккупации Латвийской, Литовской и Эстонской ССР и что заставило тысячи граждан этих республик в конце войны бежать на Запад? Как проходила ресоветизация Прибалтики? И наконец, каковы тренды исторической политики сегодняшней Балтии, касающиеся Второй мировой войны? Всем этим болезненным проблемам посвящена книга, которую вы держите в руках. ГЛАВА I. БАЛТИя. НАКАНУНе 1.1. Между Москвой и Берлином Прежде чем приступить к реконструкции событий в Прибалтике 1939–1941 гг., необходимо рассмотреть внутриполитическую ситуацию, сложившуюся в этот период в Латвии, Литве и Эстонии. К 1939 г. в странах Балтии в ходе переворотов установилась авторитарная власть. Были запрещены партии, введена цензура прессы, распускались парламенты. Созданные в молодых государствах Балтии социально-политические условия в значительной степени облегчили Советскому Союзу реализацию планов по включению Латвии, Литвы и Эстонии в свою геополитическую орбиту. Государственные перевороты в странах Балтии совершались примерно по одному сценарию: после роспуска парламентов объявлялось военное (чрезвычайное) положение, затем власть переходила в руки президента страны (А. Сметона в Литве), главы правительства (К. Улманис в Латвии) или государственного старейшины (К. Пятс в Эстонии). В отсутствие парламента и иной законодательной власти глава государства получал неограниченное право издавать указы, смещать и назначать министров, вносить изменения в конституцию. Деятельность парламента – Сейма в Литве и Государственного собрания в Эстонии – впоследствии была восстановлена, в Латвии после переворота 15 мая 1934 г. и до июня 1940 г. Сейм так ни разу и не собирался. Литва в 1928 г. и Эстония в 1938 г. приняли новые конституции, которые законодательно закрепили произошедшие перемены и, в частности, резкое усиление президентской и исполнительной властей. В Литве с 1926 г. после организованного местными националистами – «таутинниками» – военного переворота был установлен авторитарный режим. Показательна конституция Литвы, ориентированная на укрепление единоличной власти 10 главы государства: президент страны избирался на 7 лет, он получал право назначать и увольнять премьер-министра и остальных министров, распускать Сейм, издавать законы без согласия парламента, объявлять в стране чрезвычайное положение и т. д. С середины 30-х гг. усилился внешнеполитический «дрейф» Литвы в сторону Германии. Однако с 1936 г. гитлеровская Германия в настойчивой форме стала предъявлять претензии к Литве в отношении Мемеля (Клайпеда) и Мемельского края. Ситуация достигла апогея в середине 1938 г., когда рейх фактически предъявил литовскому правительству ультиматум, намереваясь полностью аннексировать этот регион. В конце июня 1938 г. литовский министр иностранных дел С. Лозорайтис встретился в Берлине со своим немецким коллегой И. Риббентропом. Риббентроп обвинил Литву в усилении «литовизации» Мемельского края, потребовав от имени немецкого правительства «прекратить всякое притеснение лиц немецкой национальности и не препятствовать там развитию идей национал-социализма» . Очевидно, что разыгрывался 1 «судетский сценарий»: инспирируя межэтническую напряженность в Мемельском крае, Германия добивалась превращения региона в свой идеологический плацдарм – с тем, чтобы позже, аннексировав, сделать его уже геополитическим (как это произошло с Судетской областью Чехословакии в 1938 г.). По Версальскому мирному договору Мемель, принадлежавший Германии, в 1920 г. был передан Антанте. В городе был размещен французский гарнизон. В 1923 г., после консультаций с представителями Германии и СССР, литовские власти инсценировали восстание силами прибывших из Литвы переодетых полицейских, солдат регулярной армии и членов военизированной организации «шаулистов», всего 1500 бойцов. Литовской армии противостояло 200 французов, бои за город шли пять дней, в ходе штурма погибло 12 литовцев, два француза и один немецкий полицейский. Конференция послов Лиги Наций согласилась с передачей города и Мемельского края Литве в 1924 г. Мемель стал Клайпедой. «Разорвавшая путы Версаля» гитлеровская Германия намеревалась вернуть город себе. Сильно укрепили свои позиции и активизировались мемельские немцы, а литовское правительство было вынуждено задуматься об удовлетворении германских требований. В Клайпедском крае была разрешена трансляция речей 32 о создании правительства в эмиграции или какой-либо другой структуры со схожими функциями в случае полномасштабного советского вторжения. На практике ничего в этом направлении сделано не было. В современной балтийской историографии преобладает точка зрения, что этим сюжетам по различным причинам не уделялось должного внимания . Отчасти это было 84 и результатом деятельности советской разведки, которая постоянно поддерживала контакты с верхушкой стран Балтии . 85 Однако главное заключалось в том, что вряд ли удалось найти страну, которая захотела бы принять у себя балтийские правительства в эмиграции. Получать дополнительные проблемы без каких-либо очевидных политических преимуществ никто не хотел, особенно в условиях Второй мировой войны . 86 1.2. Шаг за шагом Теперь Советскому Союзу следовало реализовать полученное право на ввод войск в Латвию, Литву и Эстонию. На основании директивы наркома обороны от 30 сентября была образована военная комиссия под председательством командующего войсками ЛВО командарма 2 ранга К. Мерецкова, целью которой было «совместно с представителями правительства Эстонии установить пункты размещения и обсудить вопросы устройства частей Красной Армии». Директива устанавливала примерные районы дислокации войск и сроки работы комиссии. Переговоры военных делегаций сторон завершились 11 октября подписанием соглашений о размещении войск и базировании флота в районах Палдиски, Хаапсалу, на островах Эзель и Даго. В Хаапсалу советские войска размещались на время войны в европе, но не более чем на 2 года, а КБФ на период сооружения баз получил право в течение 2 лет базироваться в Рохукюла и Таллине. Был оговорен порядок снабжения и посещения судами третьих стран районов базирования флота, причем полностью сохранялся суверенитет Эстонии, но учитывались и интересы советского флота. В соответствии с этими договоренностями в 8 часов утра 18 октября 1939 г. начался ввод в Эстонию подразделений Красной армии: вводились части 65-го особого стрелкового корпуса (ОСК) и Особой группы ВВС общей численностью 21 347 человек, 283 танка, 54 бронеавтомобиля и 255 самолетов . 87 Схожим порядком началась реализация договора с Латвией. В данном случае председателем комиссии Красной армии 33 был назначен командующий войсками КалВО комкор В. Болдин. Военные комиссии сторон к 23 октября выработали ряд соглашений по размещению советских войск, пунктами базирования которых становились Лиепая, Вентспилс, Приекуле и Питрагс. Ввод военно-морских сил должен был начаться 23 октября, а сухопутных войск в район Вентспилс – Питрагс – 29 октября, в район Лиепаи – 30 октября. 23 октября в Лиепаю прибыл крейсер «Киров» в сопровождении эсминцев «Сметливый» и «Стремительный». В 11 часов утра 29 октября на станцию Зилупе прибыл первый эшелон советских войск. Согласно договоренности в Латвию прибыли части 2-го ОСК и 18-й авиабригады, в которых насчитывалось 21 559 личного состава . 88 Военную комиссию на переговорах с Литвой возглавлял командующий войсками Белорусского фронта командарм 2 ранга М. Ковалев. Советская делегация намеревалась вести переговоры о размещении войск в Вильнюсе, Каунасе, Шауляе, Укмерге и Алитусе, но литовская сторона категорически отказалась обсуждать такую дислокацию советских армейских подразделений, предлагая разместить гарнизоны ближе к германской границе. Переговоры с Литвой завершились 28 октября подписанием соглашения о размещении советских войск в районах Новая Вилейка, Алитус, Приенай, Гайжуны. ВВС должны были разместиться в Алитусе и Гайжунах и, кроме того, получить ряд оперативных аэродромов. Церемония ввода войск состоялась лишь в 10 часов 15 ноября и носила чисто символический характер, поскольку советские военные уже находились в Вильнюсе, т. е. на территории Литвы. 15–17 ноября большая их часть была выведена из Вильнюса в места постоянной дислокации. В Литве разместились части 16-го ОСК, 10-й истребительный и 31-й среднебомбардировочный отдельные авиаполки общей численностью 18 786 человек. Окончательно подразделения РККА покинули Вильнюс 15 декабря 1939 г. Общее руководство всеми советскими войсками в Прибалтике согласно приказу наркома обороны № 0187 от 27 ноября 1939 г. было возложено на его заместителя – командарма 2 ранга А. Локтионова . 89 Из Москвы были направлены строгие инструкции полпредам: прекратить всякие контакты с левыми силами в странах Балтии и пресекать любые разговоры о советизации. «Всякие заигрывания и общения с левыми кругами прекратите, – телеграфировал В. Молотов полпреду СССР в Литве Н. Позднякову 14 октября 1939 г. – Осуществляйте связь только с правитель- 46 23 апреля 1940 г. в войска была направлена директива наркома обороны № 177122, в соответствии с которой требовалось с 1 по 15 июня 1940 г. произвести смену войск, находящихся в Прибалтике с осени 1939 г. Нарком обороны маршал Советского Союза С. Тимошенко 2 мая 1940 г. докладывал в ЦК ВКП(б) и Комитет Обороны при СНК СССР о переносе ротации на период с 1 по 15 июля и называл конкретные готовящиеся на смену части. Предполагалось направить, например, в Эстонию 90-ю стрелковую дивизию, 13-ю танковую бригаду, 77-й отдельный механизированный отряд, 23-й отдельный батальон связи, 38-й корпусной зенитный артдивизион, 11-й дальнебомбардировочный, 10-й среднебомбардировочный и 7-й истребительный авиаполки, 420-й и 470-й автотранспортные батальоны. В Латвию – 48-ю стрелковую дивизию, 1-ю танковую бригаду, 8-й танковый полк, 54-й отдельный батальон связи, 12-й корпусной зенитный артдивизион и 633-й автотранспортный батальон. В Литву – 27-ю стрелковую дивизию, 27-ю танковую бригаду, 30-й отдельный батальон связи, корпусной зенитный артдивизион, 31-й истребительный авиаполк и автотранспортный батальон . 125 5 мая 1940 г. начальник Политуправления Красной Армии армейский комиссар 1 ранга Л. Мехлис направил начальникам Политуправлений ЛВО, КалВО и Белорусского особого военного округа (БОВО) «План политзанятий с красноармейцами и младшими командирами в частях, предназначенных для отправки в прибалтийские страны», к выполнению которо- го следовало приступить немедленно. В докладе начальника Политуправления ЛВО дивизионного комиссара Горохова от 27 мая сообщалось о ходе подготовки войск, которая в основном должна была завершиться к 1 июня 126 . 1.3. Перед «выбором» 24 мая 1940 г. советский полпред в Литве сообщил в Москву, что 24 апреля и 18 мая из советских частей, расположенных в Литве, сбежали два красноармейца: Носов и Шмавгонец, которые разыскивались по линии военного командования. Уже на следующий день Молотов вызвал литовского посланника в Москве Наткявичуса и заявил ему, что «исчезновение этих военнослужащих организуется некоторыми лицами, пользующимися покровительством органов литовского правительства». Обвинив литовское правительство в провокациях. Молотов 47 потребовал прекратить их, разыскать пропавших солдат и вернуть в части, выразив надежду советского правительства, что Литва «пойдет навстречу его предложениям и не вынудит его к другим мероприятиям». Литовская сторона серьезно отнеслась к демаршу советского руководства и уже 26 мая выразила «готовность немедленно произвести самое подробное расследование», для облегчения которого просила советское правительство сообщить «имеющиеся в его распоряжении данные». 27 мая стало ясно, что военнослужащие уже вернулись в части, но предложение литовской стороны о совместном допросе для ускорения расследования было отклонено советской стороной под предлогом истощения обоих военнослужащих . 127 Любопытно, что при обсуждении этой проблемы все время назывались новые фамилии красноармейцев. Не исключено, что советская сторона не имела четкого учета военнослужащих. Интересно отметить, что красноармейцы действительно пропадали из расположенных в Литве частей. 30 мая 1940 г. в газете «Известия» было опубликовано «Сообщение НКИД о провокационных действиях литовских властей», в котором перечислялись случаи исчезновения красноармейцев из расположенных в Литве частей, и вся ответственность за это возлагалась на литовскую сторону. 1 июня литовский посланник в Москве вновь пытался склонить советскую сторону к тщательному расследованию этих обвинений, но Молотов опять не поддержал эту идею. Советское полпредство в Литве 2–3 июня обращало внимание Москвы на стремление литовского правительства «предаться в руки Германии», активизацию «деятельности пятой германской колонны и вооружение членов союза стрелков», подготовку к мобилизации. Все это разоблачает «подлинные намерения литовских правящих кругов», которые в случае урегулирования конфликта лишь усилят «свою линию против договора, перейдя к “деловому” сговору с Германией, выжидая только удобный момент для прямого удара по советским гарнизонам» . 128 По мере развития дипломатического конфликта начались и прямые советские военные приготовления. К лету 1940 г. в Прибалтике размещались следующие советские войска. В Эстонии находилось управление 65-го особого стрелкового корпуса, 123-й отдельный батальон связи, 11-й корпусной зенитный артдивизион, 16-я стрелковая дивизия, 18-я легкая танковая бригада, 5-й мотомеханизированный отряд, 414-й, 415-й автотранспортные батальоны. Особая группа 66 сификациях была на многих избирательных участках) «нивелировалось» вердиктом Центризбиркома . 167 В Эстонии приняли участие в голосовании 84 % от общего состава избирателей, из них почти 93 % отдали свои голоса за кандидатов «Союза трудового народа . Официальные итоги в 168 Литве и Латвии были аналогичны эстонским: в Литве в выборах участвовали 95,5 % всех избирателей, из них за кандидатов «Союза трудового народа» Литвы голосовало 99 % участвовавших в голосовании; в Латвии эти показатели составили соответственно 94,8 % и 97,8 % . Итоги оказались по-советски 169 единообразными. 1.4. В Союзе 17 июля 1940 г. А. Жданов, В. Деканозов и А. Вышинский собрались на совещание в Таллине, где обсудили последние детали провозглашения советской власти в Эстонии, Латвии и Литве. Там же был утвержден проект декларации о вступлении этих пока еще независимых государств в СССР. Это был тот самый документ, который через несколько дней предстояло принять балтийским парламентам. Теперь лозунги, считавшиеся неуместными до проведения выборов, были вполне легально пущены в ход, едва закончилась процедура голосования. 18 и 19 июля 1940 г. в Латвии, Литве и Эстонии прошли организованные митинги, участники которых обращались к только что избранным парламентам с откровенно просоветскими призывами. Митинг в Риге прошел, например, под лозунгами: «Да здравствует Советская Латвия», «Да здравствует Латвийская Советская Социалистическая Республика», «Мы требуем организации Советской Латвии» . 170 Участники митинга в Таллине выдвинули лозунг: «Мы требуем вступления Эстонии в СССР». Под аналогичными призывами был организован митинг в Каунасе . 171 21 июля 1940 г. одновременно состоялись заседания сеймов Литвы и Латвии и Государственной Думы Эстонии в новом составе. Они уже работали как органы советской власти, а не парламенты. Их основными решениями были провозглашение Литвы, Латвии и Эстонии советскими республиками и принятие Деклараций о вступлении Литвы, Латвии и Эстонии в состав Советского Союза. Сравнительный анализ текстов всех трех Деклараций показывает их совпадение по многим позициям – они писались в одном центре и явно не депута- 67 тами балтийских парламентов . Принятие Деклараций было 172 очевидным нарушением законодательства данных государств. Так, в Эстонии изменение конституции допускалось путем принятия соответствующего закона, проведением в течение трех месяцев досрочных парламентских выборов и одобрением новой Конституции или поправок к ней вновь избранной Государственной Думой и Государственным Советом, причем и в этом случае за президентом сохранялось право проведения референдума по данному вопросу. Ни одно из этих требований соблюдено не было. Схожая картина наблюдалась в Латвии и Литве. В августе 1940 г. VII сессия Верховного Совета СССР приняла решение о вхождении Латвии, Литвы и Эстонии в состав СССР на правах союзных республик. Публичное ликование местных вновь избранных элит по этому поводу было каноническим. Например, видный деятель компартии Литвы, будущие председатель республиканского Совета народных комиссаров М. Гедвилас заявил: «Господа таутинники и всякого рода демократы пытались запугать литовский народ тем, что приход Красной армии является оккупацией. Однако литовский народ понял, что приход Красной армии означает для него освобождение от гнета буржуазии» 173 . А руководитель компартии Литвы А. Снечкус закончил свое выступление в Сейме словами: «я надеюсь, что правильно выражу желание всех трудящихся Литвы, если от всего сердца выскажу благодарность человеку, другу и учителю трудящихся всего мира, великому Сталину за его отеческую заботу и помощь народу Литвы для освобождения от сметоновского ига и реакции» . Аналогичным образом вы174 руководители Эстонии и Латвии – как видно по этой риторике, советской власти в Прибалтике изначально было на кого опереться. В первые дни после своего создания «народные» правительства при активной поддержке советских эмиссаров установили контроль над вооруженными силами и полицией. Так, «народное» правительство Эстонии сместило генерала Й. Лайдонера и ряд других высших офицеров, ввело должности политических руководителей военного министерства (им стал коммунист с многолетним стажем П. Кеэдро), родов войск и подразделений, приняло решение о создании комитетов военнослужащих, которые создавались при поддержке представителей Красной Армии . Так как установление кон175 над армиями балтийских стран прошло относительно ГЛАВА II. ОСТЛАНД ТРеТьеГО РеЙХА 2.1. «Германизация». Общие принципы Начавшаяся 22 июня 1941 г. война между гитлеровской Германией и Советским Союзом была воспринята большинством населения прибалтийских республик позитивно: здесь надеялись, что «борьба гигантов» даст шанс на восстановление независимости Литвы, Латвии и Эстонии, насильственно присоединенных к СССР в 1940 г. Во многом именно жестокая сталинская советизация сделала из жителей Прибалтики «пятую колонну», дезавуировав и до того отнюдь не бесспорные предположения о выгодности «переноса границы» на запад. (См. главу I). Прибалтика, оставшись независимой (или хотя бы не испытав на себе тяжесть массовых репрессий при включении в состав СССР), могла бы сыграть роль буфера между агрессором и Советским Союзом. Жители Прибалтики в силу исторических обстоятельств воспринимавшие немцев, как поработителей, теперь же готовы были содействовать вермахту, катастрофически теснящему Красную армию. Между тем, А. Гитлер и его единомышленники относились к народам Прибалтики с опасливым презрением. В Берлине помнили и массовую эффективную вооруженную поддержку латышами большевиков в 1917 г. (олицетворением ее стали знаменитые латышские стрелки, подразделения которых практически в полном составе были зачислены в состав ВЧК и благодаря которым латыши занимали второе после русских место в центральном аппарате советской «чрезвычайки» ) и резкое 1 неприятие немецкой оккупации 1918 г., когда по Брестскому миру территории, принадлежавшие до Первой мировой войны России, отошли кайзеровской Германии. Эстонцы и латыши пытались сопротивляться попыткам немецких рыцарств Эстляндии, Лифляндии и Курляндии включить эти провинции в состав Германии на правах Герцогства Балтийского, как про- 102 тиводействовали они и возвращению земель остзейским немецким баронам (земля эта была отнята у них в 1919 г.). 23 мая 1939 г. на собрании в рейхсканцелярии Гитлер однозначно заявил: «Для нас речь идет о расширении жизненного пространства и обеспечении снабжения, а также о решении балтийской проблемы. Население негерманских областей… должно использоваться как рабочая сила» . 2 2 апреля 1941 г. ведомство «уполномоченного по централизованному решению проблем восточно-европейского пространства», которым до назначения на должность главы «восточного министерства» руководил один из главных методологов нацистской доктрины А. Розенберг, издало «Меморандум о целях ведения войны против СССР и методах установления господства на оккупированных советских территориях». В документе были сформулированы приоритетные вехи активности немецких оккупационных властей для каждого из 7 запланированных новых территориальных «приобретений». В отношении Латвии, Литвы и Эстонии в документе говорилось следующее: «Решить вопрос, не возложить ли на эти области особую задачу как на будущую территорию немецкого расселения, призванную ассимилировать наиболее подходящие в расовом отношении местные элементы. если такая цель будет поставлена, то к этим областям потребуется совершенно особое отношение в рамках общей задачи. Необходимо будет обеспечить отток значительных слоев интеллигенции, особенно латышской, в центральные русские области, затем приступить к заселению Прибалтики крупными массами немецких крестьян. Можно было бы, вероятно, использовать для этой цели большой контингент колонистов из числа немцев Поволжья, отсеяв предварительно нежелательные элементы. Но не исключено переселение в эти районы датчан, норвежцев, голландцев, а после победоносного окончания войны и англичан, чтобы через одно или два поколения присоединить эту страну уже полностью онемеченную, к коренным землям Германии. В этом случае, видимо, нельзя было бы обойтись и без перемещения значительных по численности расово-неполноценных групп населения Литвы за пределы Прибалтики» . 3 еще 25 мая 1940 г. рейхсфюрер СС, создатель и куратор Главного имперского управления по вопросам расы и поселения Г. Гиммлер подготовил для фюрера специальную записку об обращении с местным населением предполага- 124 2.2. Литовский сценарий В Каунасе и Вильнюсе немецкие войска были уже к вечеру 24 июня 1941 г. Не известно ни одного факта сопротивления наступающему вермахту со стороны литовцев . Происходило 86 прямо противоположное. 23 июня, когда части Красной армии и представители советской власти спешно отступали из Литвы, почти одновременно практически во всех городах и в крупных населенных пунктах республики вспыхнуло антисоветское восстание, организованное Фронтом литовских активистов (ФЛА был создан 17 ноября 1940 г. в Берлине, его численность к июню 1941 г. превышала 25 тысяч человек) . Действия воору87 отрядов были скоординированы: они громили офисы органов советской власти, занимали радиостанции (первой была захвачена радиостанция Каунаса), расправлялись с бывшими советскими чиновниками и их семьями, выискивали коммунистов и учиняли расправы над ними, устраивали еврейские погромы, наконец, пытались разоружить отступающие части Красной армии. «Восстание июня 1941 г. не было совершенно стихийным и спонтанным (как иногда утверждают в историографии). Во многих местах Литвы его организационные структуры создавались при помощи эмигрантских организаций и немецкой разведки – абвера. Они вооружались, у них были стычки с советской милицией, от них еще до войны пострадали первые чиновники советской власти» . Формально ФЛА руководил посол Литвы в 88 Берлине полковник К. Шкирпа, активный сторонник сближения Литвы с Германией еще с середины 30-х гг. В 1938 г. он создал и возглавил пронацистскую организацию «Жигис» в Клайпеде, финансировавшуюся из Берлина 89 . В 1940 г. Шкирпа не выполнил указание советского МИДа, адресованное к дипмиссиям включенных в состав СССР республик, ликвидировать их зарубежные представительства, и не вернулся в Литву после ее советизации. Уже летом 1940 г. он в результате нескольких встреч с представителями германского МИДа начал формирование Фронта литовских активистов. В октябре эту организацию взял «под опеку» абвер. 25 января Шкирпа представил полковнику абвера И. Гребе план «освобождения Литвы». Вот его основные тезисы: «Немецкая армия представляется как освободитель Литвы и других угнетённых народов СССР… предлагается: во-первых, организовать общее восстание в Литве после вступления немецких войск; во-вторых, препят- 125 ствовать снабжению и помощи Красной Армии путём саботажа; в-третьих, встречать немецкие войска как освободителей, оказывая им всяческую поддержку и помощь» . (Шкирпа, 90 назначенный главой Временного правительства Литвы, из Германии летом 1941 г. выпущен не был, закончил свои дни в Вашингтоне, в 1995 г. торжественно перезахоронен в Каунасе – в Пантеоне выдающихся деятелей Литвы, его именем названы улица в Каунасе и аллея в Вильнюсе.) В воззвании Литовского Информационного бюро – пропагандистского центра Фронта литовских активистов в Берлине – от 19 марта 1941 г. содержался призыв – когда начнутся военные действия, поднимать «местные восстания», взять власть в свои руки, «незамедлительно арестовать местных коммунистов и иных предателей Литвы, чтобы ни один не избежал возмездия за свои действия» . В «Инструкции по осво91 Литвы» от 24 марта 1941 г., выпущенной Фронтом литовских активистов, говорилось: «Нашей целью является изгнание евреев из Литвы вместе с Красной Армией... Пришел час окончательного расчета с евреями. Литва должна быть освобождена не только от рабства большевиков-азиатов, но и от многолетнего еврейского ярма» 92 . евреи продолжали восприниматься литовскими националистами как национальный и социальный враг – в духе антисемитских настроений, характерных для Литвы в 1920–1930-х гг. ФЛА в отношении коммунистов и советских работников литовского происхождения был относительно лоялен – письменные и устные инструкции лидеров ФЛА предписывали не расстреливать литовцев, сотрудничавших с Советами. Нацисты не были заинтересованы в том, чтобы восстание обрело национального лидера, находящегося на территории Литвы. Надо заметить, что и после этого симптоматичного шага сколько-нибудь заметного охлаждения в отношениях между литовским руководством ФЛА и германскими властями не произошло – ФЛА продолжал играть по берлинским правилам. В Вильнюсе восстание началось вечером 23 июня. Литовские военнослужащие (в том числе и те, кто был мобилизован в РККА после ликвидации армии независимой Литвы в 1940– 1941 гг.), полицейские (из числа «досоветских»), студенты и служащие захватили важнейшие административные объекты города, на башне Гедиминаса вывесили литовский национальный желто-зелено-красный флаг. До утра в городе звучали выстрелы. 167 щего врага. В основном отряды были мононациональными: литовскими и еврейскими, но состояли в подавляющем большинстве из уроженцев Литвы. В начале 1990-х гг. практически все литовские топонимы, посвященные участникам партизанского движения, были упразднены. Более 150 тысяч граждан Литовской ССР участвовали в годы войны в активной вооруженной борьбе с врагом. В справке Чрезвычайной комиссии Литовской республики от 25 июля 1945 г. сообщается, что в Литовской ССР за время немецкой оккупации были убиты 436 535 мирных жителей, 229 738 военнопленных, угнаны в рабство 36 540 человек . 205 2.3. Латвийский сценарий 22 июня 1941 г. немецкая военная авиация в 4 часа утра совершила налеты на латвийские города Вентспилс и Лиепая. Бомбардировке подверглись аэродромы советских воздушных сил, штабы, места концентрации отдельных войсковых соединений. В Латвию вторглась группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала В. фон Лееба, предпринявшая удар в четырех направлениях: на Лиепаю, Даугавпилс, Крустпилс и Ригу. Части Красной армии стремительно и хаотично отступали. Самые серьезные бои велись в Лиепае, где 23 июня в окружение попали подразделения 67-й стрелковой дивизии генерала Н. Дедаева и части военно-морского флота. В оборонительных боях за Лиепаю на стороне советских войск сражались и группы латвийского комсомольского актива . По 206 приказу командира флота в порту были взорваны шесть подводных лодок. На военном аэродроме в Гробиня гитлеровцы захватили готовые к вылету самолеты . Немецкие войска бы207 продвинулись вперед. 26 июня был занят Даугавпилс, а на десятый день войны (1 июля) немцы без серьезных боев заняли Ригу. Город фактически защищали только 5-й полк внутренних войск СССР и отряды рабочей гвардии. Советское руководство Латвии покинуло Ригу 27 июня и перебралось в город Валку, но и тут задержалось ненадолго, поскольку немецкие войска стремительно продвинулись на восток. В ночь с 4 на 5 июля правительство покинуло Валку и перебазировалось в Новгород (в 1941 г. входил в Ленинградскую область. – Ю. К.). 8 июля 1941 г. немецкая армия оккупировала всю территорию Латвии. Во многих местах войска вермахта встречали как освободителей от Советов. 168 В конце июня – начале июля 1941 г., когда советские войска отступали и в Латвию входили немецкие войска, несколько дней или даже недель царило безвластие. Воспользовавшись ситуацией, латышские «инициативные группы» создавали вооруженные отряды, расправлявшиеся с советскими активистами, коммунистическими функционерами, отступавшими красноармейцами, устраивали еврейские погромы. Последнее – участие латышей в истреблении евреев в этот период – является предметом острой дискуссии как среди историков , так 208 и среди политиков. Выявление исторической истины здесь затруднено тем, что официальных письменных документов, в которых бы содержались точные данные о приказах устраивать погромы и т. д., по понятым причинам, либо не сохранилось, либо вообще не существовало. Подобные распоряжения отдавались, как правило, в устной форме, нередко же погромные акции возникали «самостийно» без всяких приказов, о чем сохранились свидетельства очевидцев и немногих, чудом выживших жертв . Некоторые латвийские историки опровергают эти 209 утверждения . В свою очередь, их аргументы дезавуируются 210 исследованиями немецких историков. Например, в них констатируется, что после того, как столицу Латвии покинули последние части Красной армии, «латышские националисты сразу же начали охоту на евреев города. Около 2700 евреев после издевательств были расстреляны в лесу Бикерниеки, 300 евреев согнали в самую крупную синагогу города, большую хоральную синагогу, и вместе с ней сожгли» . 211 еще до вторжения немцев в Латвию во многих местах республики стали возникать вооруженные группы, называвшие себя национальными партизанами. Особенно активно они стали действовать с началом войны. Решив воспользоваться сложившейся ситуацией, партизаны хотели как можно быстрее ликвидировать коммунистический режим и восстановить государственность Латвии. В движение включились и гражданское население, желавшее отомстить Советам за недавние депортации, «айзсарги», военнослужащие латвийской армии, дезертиры из сформированного после включения Латвии в сос т ав СССР Латвийского 24-го территориального корпуса. Уже 22 июня группы антисоветски настроенных латышей (вышедшие из лесов и с дальних хуторов) в Приекуле попытались занять здание почты и телеграфа. Нападения на отступающие советские войска были зафиксированы в Риге и других городах по всей территории республики. Летом 1941 г. в Латвии 201 ступательной операции во взаимодействии с наземными войсками авиаполк уничтожал подразделения противника на территории Латвии в населенных пунктах Карсава, Лудза, Резекне, на узлах дорог и переправах Лубаны, Ромули. 24 июля 1944 г. Латышский авиаполк перелетел на территорию Латвии. В преддверии скорого начала боев за освобождение Латвии 5 июня 1944 г. приказом Генерального штаба Красной армии был сформирован 130-й Латышский стрелковый корпус . 273 13 октября за прямое содействие войскам, которые вели бои за Ригу и в этот день освободили ее основную, правобережную часть, Верховный Главнокомандующий в своем приказе объявил благодарность личному составу Латышского корпуса. В ознаменование полного освобождения столицы Латвии бойцы Латышского корпуса, по решению Военного совета 2-го Прибалтийского фронта, участвовали в параде, который прошел в Риге. За бои в сентябре и октябре 1944 г. были награждены 3418 воинов Латышского стрелкового корпуса, проявивших доблесть и мужество в боях за свою столицу, за родные города и села. Корпусу была объявлена благодарность, и он был награжден орденом Суворова II степени. 43-й гвардейской дивизии было присвоено почетное наименование Рижской вместе с другими особенно отличившимися частями и соединениями. Всего в РККА во время Великой Отечественной войны служило более 70 тысяч латышей. Рижская наступательная операция завершилась к 21 октября 1944 г. В Латвии за годы нацистской оккупации было уничтожено более 200 тысяч человек . 274 2.4. Эстонский сценарий К южным границам Эстонии фронт докатился 7 июля 1941 г. В это время в эстонских лесах находилось около 20 тысяч человек, бежавших в середине июня от массовых депортаций. Часть скрывавшихся объединились в вооруженные отряды т. н. лесных братьев. Чем ближе был фронт, тем активнее становились эстонские партизаны. Они нападали на мелкие подразделения отступавшей Красной армии, на советских активистов, представителей волостных управ и других советских органов власти. В некоторых районах, в частности, в Пярнумаа, лесные братья захватили власть в свои руки, провозгласив местное самоуправление до прихода немцев. 202 Немецкие войска вышли на линию Пярну – Вильянди – Тарту, но были остановлены контрударами Красной армии. Линия фронта на две с лишним недели стабилизировалась. Советское командование намеревалось оборонять Таллин – одну из важнейших баз Краснознаменного Балтийского флота, до последней возможности. В окрестностях эстонской столицы поспешно возводились укрепления, которые не успели создать до начала войны, несмотря на имевшиеся уже в 1940 г. планы. Верховное командование вермахта не спешило прорывать советскую оборону в Центральной Эстонии, сосредоточив силы в направлении главного удара на северном фланге – Ленинграде. Немцы полагали, что при удачном для них развитии ситуации на Ленинградском фронте, находящиеся в Эстонии советские войска окажутся в окружении. Уже с первых месяцев войны в составе наступающей германской армии воевал созданный из бывших военнослужащих эстонской армии 22-й территориальный стрелковый корпус. В июне 1941 г. этот корпус был отправлен в учебный лагерь Вярска, где 13–14 июня было арестовано около 300 старших эстонских офицеров, большинство из которых было отправлено в Норильлаг. Часть командиров корпуса уже была арестована ранее . В начале войны корпус был доукомплектован но275 из различных республик Советского Союза. При отходе корпуса из Эстонии часть личного состава разбежалась, примкнув к лесным братьям, часть вернулась домой. Из оставшихся семи тысяч эстонцев в боях погибли две тысячи, перешли на сторону немцев четыре с половиной тысячи . 276 Стабилизация фронта в Центральной Эстонии позволила советским войскам в значительной степени нейтрализовать деятельность лесных братьев в Северной Эстонии. Для борьбы с ними были направлены регулярные части НКВД и истребительные батальоны. Они формировались в основном из местного населения, а также из бежавших из оккупированной Латвии советских милиционеров и партийных работников . 277 Всего в истребительных батальонах насчитывалось до шести тысяч человек . В ходе столкновений с лесными братьями по278 около двух тысяч человек. В августе 1941 г. для обороны Таллина были созданы и два полка рабочего ополчения. В их составе находились преимущественно военнослужащие отступивших к Таллину истребительных батальонов. Боеспособность полков рабочего ополче- ГЛАВА III. ВОЗВРАщеНИе ПРИБАЛТИКИ 3.1. Восстановление Освобождение Прибалтики от нацистов поставило руководство СССР перед необходимостью ее немедленной и всеобъемлющей ресоветизации. Причем, в отличие от 1940 г., теперь пребывание Латвии, Литвы и Эстонии в составе СССР уже не вызвало неприятия (во всяком случае открытого) на Западе: «прибалтийский вопрос» не поднимался союзниками ни на Тегеранской конференции в 1943 г., ни на ялтинской в 1945 г. 1 Запад признал за Советским Союзом право на Прибалтику де- факто, «по умолчанию», тем самым отказавшись от своей предвоенной риторики по этой теме. В Восточной европе, по понятным причинам, ответ на вопрос о легитимности пребывания Прибалтики в составе СССР не мог не быть положительным. Заслуженно возросший авторитет СССР, статус победителя, понесшего наибольшие жертвы и выдержавшего наибольшие тяготы войны (этот факт в первые послевоенные годы не решался оспаривать никто из союзников или нейтральных государств), ореол освободителя мира от «коричневой чумы» заставил зарубежные элиты во многом принять предложенные Москвой правила игры на международной арене. Потсдамская конференция 1945 г., подтвердившая целостность границ СССР на 22 июня 1941 г. и неоспоримость послевоенных границ, исключила любые юридические и общественно-политические «неувязки» в отношении республик Прибалтики и их принадлежности к Союзу ССР . Внутри же советского государства 2 этот вопрос не ставился под сомнение априори. Освобождение от нацистской оккупации избавило народы Прибалтики от неизбежной «германизации» – «растворения» в «арийской» среде или уничтожения, а языки и культуры этих народов от полного исчезновения. Литва, Латвия и Эстония как республики восстановили свои собственные границы, в целом 239 совпадающие с границами довоенных прибалтийских государств (следует упомянуть, что Принаровье и Печерский край, входившие в Эстонию, в конце 1944 г. были включены в состав РСФСР, что до сегодняшнего дня является так и неурегулированным вопросом российско-эстонских отношений), а в случае Литвы с существенным приращением территории – впервые в истории в ее состав вошли Вильнюс и Клайпеда (Мемель). Закономерно относясь к Литве, Латвии и Эстонии, как другим республикам, и столь же закономерно не собираясь делать для них каких-либо значительных исключений из общего правила, союзное руководство санкционировало проведение здесь социально-политических и экономических мероприятий, характерных для других регионов, переживших оккупацию. Помимо этих мероприятий, в Прибалтике было не обойтись и без специ ф ических действий – как практических, так и юридических. Причем действий отнюдь не только карательных. Советской власти в новых, «приобретенных» за год до начала Великой Отечественной войны, республиках, пришлось начинать свое возвращение даже не с нуля – с минуса. Экономика региона требовала немедленных вливаний. Ущерб от войны составлял в Латвии 20, в Литве – 17, в Эстонии – 16 млрд рублей в ценах 1941 г. Восстановление народного хозяйства 3 стратегически важного региона было начато немедленно, еще до окончания военных действий. Это было обусловлено и идеологическими мотивами – Прибалтику следовало как можно быстрее и как можно плотнее интегрировать в советское социально-политическое пространство. Прибалтика с ее портами, сетью железных дорог и перспективными с точки зрения общесоюзного использования промышленными предприятиями, была, так сказать, в фаворе. Однако среди правящих кругов и управленцев Эстонии, Латвии и Литвы – особенно в первые послевоенные годы – еще жили надежды если не на независимость, то, по крайней мере, на особый статус внутри СССР. если судить, например, по переписке эстонского партийного руководства с ЦК ВКП(б), элиты республик всерьез рассчитывали на то, что «Москва ждет от них инициативы, предложений и даже рекомендаций» . 4 Аналогичное впечатление складывается и при чтении документов, которые направлялись в Москву из Вильнюса и Риги. Надо признать, что и политика союзного центра работала на закрепление и развитие этих настроений: из Москвы шли указания 253 Вильнюса породило у польского населения надежды на будущее, по большей части, однако, не связанные с Литвой. Люди считали, что отныне служба в костелах будет вестись не на литовском, а на польском языке. Высказывались также мнения, что Вильно вой д ет в состав Западной Украины или Западной Белоруссии, но никак не Литвы. По агентурным данным, сообщал Берия, в Тракайском уезде шел сбор подписей под письмом Сталину с просьбой о присоединении Виленской области к Белоруссии . 41 Эти настроения представляли собой серьезный вызов для властей Литвы. Первые два-три года после окончания войны литовское руководство старалось проводить при решении «польского» вопроса сбалансированную политику. Власти надеялись на уменьшение польского влияния в Вильнюсской области за счет переселения части поляков из Литвы в Польшу . 42 Увы, болезненность польской темы ощущается до сих пор: польских школ в независимой Литве практически нет, польские фамилии в соответствии с литовским законодательством необходимо литвинизировать, прибавляя к ним литовские флексии и т. д. 3.2. Фронт без линии фронта Повстанческое движение в Прибалтике – явление многослойное. (Впервые этот термин в Прибалтике появился в начале XX в., когда во время русской революции 1905–1907 гг. местные партизанские формирования сожгли 57 помещичьих усадеб, убили десятки чиновников Российской империи, в ходе т. н. экспроприаций завладели миллионами рублей. Вместе с затуханием революции данное движение сошло на нет). Однако доминанта его очевидна: оно было направлено против советизации. Стартовой же точкой развития активных форм противодействия советскому режиму, в том числе и повстанческого движения, стал не 1940 г., как того можно было ожидать, а 1944 . В первый год существования советской власти 43 в Прибалтике очагов сопротивления ей неизвестно. Не встречается и информация о сколько-нибудь заметном сопротивлении нацистской оккупации. Красные партизаны, боровшиеся в Прибалтике с фашистами, – явление в значительной мере привнесенное, нежели созревшее в недрах национального сопротивления. За исключением польских районов Литвы, русских и 254 белорусских районов Латвии и русских районов Эстонии – на территории Прибалтики этого явления практически не было. Деятельность прибалтийских «лесных братьев» началась с того момента, как советско-германский фронт переместился на территорию Прибалтики, т. е. летом 1944 г. В отличие от ситуации 1940 г. сопротивление – особенно в Литве – имело массовый характер и отличалось жестокостью противостояния с обеих сторон. Состав «лесного братства» был довольно пестрым, в нем встречались не только «сидельцы», пострадавшие от советской власти в первый год ее существования в Прибалтике, и, в большей степени, представители различных коллаборационистских нацистских структур. Были и те, кто не был запятнан сотрудничеством с нацистами, но являлся идейным противником советской власти. Наконец, в отрядах были и обыкновенные бандиты, и криминальные авторитеты . 44 Костяк формирований составляли бывшие военнослужащие армий Литвы, Латвии и Эстонии буржуазного периода (до 1940 г.), а также коллаборационисты, входившие в структуры оккупационной администрации, созданные Третьим рейхом. Часто эти две категории пересекались. Уход коллаборационистов в «лесные братья» был вынужденным: в годы немецкой оккупации эти люди успели не только замараться уничтожением коммунистов и членов их семей, но и поучаствовать в холокосте на территории Прибалтики. Рассчитывать на снисхождение с таким послужным списком не приходилось. В Латвии в формирования «лесных братьев» вливались участники Латышского легиона СС, участвовавшие в карательных акциях на территории самой Латвии, Польши, Белоруссии, Украины и России. Туда же шли местные националисты, которые после ухода советских войск в 1941 г. устраивали еврейские погромы. После бегства немецких войск и возвращения в эти края Красной армии сторонников погромов и участников «прибалтийского холокоста» ждали расследование и суд. Помимо людей из этих категорий, «лесными братьями» становились представители зажиточных слоёв, потерявшие собственность после присоединения Прибалтики к СССР. Наибольший размах движение приобрело в Литве. Так называемая «Армия Свободы Литвы» на пике своей деятельности в 1945–1946 гг. насчитывала до 30 тысяч человек. Это была хорошо организованная централизованная структура, вступавшая в столкновения с армейскими подразделениями, а также 268 ментом, удостоверяющим личность граждан… Поэтому граждане Эстонии привыкли к паспортной системе и ощущают в этом крайнюю необходимость, нередко выдвигая этот вопрос перед советскими и партийными органами республики» . 79 (Паспортизация жителей балтийских республик была «особым случаем» в советской практике 1940-х гг.: сельскому населению России, а также других регионов страны пришлось ждать этого события еще почти 30 лет). Главной причиной этого решения стал размах движения «лесных братьев» в республике: паспортизация сельского населения стала еще одной мерой, направленной на выявление «антисоветского элемента» и обеспечение большей подконтрольности территории. 3.3. Огнем и мечом «Борьба с бандитизмом» стала задачей номер один для руководства всех трех прибалтийских республик: складывавшуюся ситуацию активно обсуждали, о ней все чаще упоминали в отчетах и докладных записках. Республиканские власти осознали, что вопрос «кто – кого» имеет к ним непосредственное отношение и решить его только силами армии и НКВД вряд ли удастся. Ситуация в республиках складывалась по-разному. И хотя тенденции развития движения «лесных братьев» в Прибалтике в целом были похожими, масштаб этого явления, накал борьбы и острота противостояния отличались самым существенным образом. В лидерах оказалась Литва. Согласно данным ГУББ НКВД СССР, только за принадлежность к подполью и прочие виды антисоветской деятельности, в том числе и пособничество, в Литве было убито, арестовано и выявлено без карательных последствий для них 40 541 человек, в Латвии эта цифра была почти в 5,7 раза меньше (7016), в Эстонии – в 7 раз меньше (5671 человек). Даже если принять во внимание размер территории и численность населения республик, все равно различия будут значительными . 80 О степени активности «лесных братьев» можно судить и на основании других статистических данных. Так, в Эстонии, например, за пять месяцев 1945 г. – с апреля по август – было зарегистрировано 201 «бандитское проявление», при этом пик пришелся на май и июнь (соответственно 65 и 48). В тот же самый период в Литве фиксируется по 10 бандпроявлений в день. Всего же за первое полугодие 1945 г. в республике было заре- 269 гистрировано 1872 «бандпроявления», а во втором полугодии 1945 г. – 1482. При этом речь шла только об учтенных случаях, тогда как на самом деле таковых было больше, что признавали и сами составители итоговых справок . 81 Выход из положения по-прежнему виделся в наращивании силовой, репрессивной компоненты. Бюро ЦК ВКП(б) по Литве обратилось к Л. Берии со следующей просьбой: 1) усилить кадровый состав НКВД республики за счет направления в Литву работников из других регионов страны; 2) усилить войска НКВД, находящиеся на территории республики (в ноябре 1944 г. в Литве находилось 17 полков войск НКВД и пограничных отрядов, весной же 1945 г. осталось только 7 полков, а армейские части вообще покинули территорию республики); 3) разрешить вывести за пределы Литвы из каждого уезда по 50–60 семей «главарей банд и наиболее злостных бандитов». В дополнение предлагалось еще одно новшество – организация открытых показательных процессов над повстанцами, «изобличенными в зверствах над населением». Процессы должны были проводиться на литовском языке . 82 В Эстонии в 1945–1946 гг. органами НКВД – МВД (в этот период Наркомат внутренних дел переименовывается в министерство) по антисоветским обвинениям было арестовано 3445 и 571 соответственно. Кроме того, в 1945 г. было арестовано 286 человек уголовного и «прочего преступного элемента», а в 1946 г. – 314 человек. Таким образом, общее число арестованных органами НКВД – МВД ЭССР в 1945 г. составило 3731 человек, а в 1946 г. – 887 человек. Из этого числа в 1945 г. – 1476 «немецких ставленников и пособников». В 1946 г. по этой категории было арестовано всего 30 человек, причем в это число вошли не только коллаборационисты, но и «другой антисоветский элемент» . 83 В Латвии картина репрессий против коллаборационистов по линии НКВД – МВД имела тот же характер. В 1945–1946 гг. по антисоветским обвинениям в республике было арестовано 3275 и 1776 человек соответственно, в 1945 г. еще 594 человека уголовного и «прочего преступного элемента», а в 1946 – 420 человек. Таким образом, общее число арестованных НКВД – МВД Латвийской ССР в 1945 г. составило 3869 человек, а в 1946 г. – 2196 человек. Из этого числа в 1945 г. было арестовано 1055 нацистских ставленников и пособников (около 27 % от общего числа). В 1946 г. по этой категории было арестовано 243 человека (около 11 % от общего числа). Как и в случае ПОСЛеСЛОВИе «С войной покончили мы счеты» – строка из замечательной песни и 75 лет спустя после Победы не стала реальностью. «Счет» к истории пытаются предъявить политики, общественные деятели, наконец, потомки воевавших на стороне противоборствовавших государств. В независимых Латвии, Литве и Эстонии и многие политические лидеры, и значительная часть простых граждан ныне избегают употреблять дефиницию «победа», предпочитая ей «окончание войны». Изучение истории Второй мировой войны в прибалтийском аспекте имеет множество направлений и огромное количество нюансов, рассмотрение которых требует не только исторического подхода, но и учета психологической специфики. Аспект, который мы называем «историческая память о войне» или «Вторая мировая война как проблема исторической памяти», в этом ряду стоит особняком, т. к. объектом исследования являются не столько события непосредственно военных лет, сколько их отражение в сознании людей, живущих в настоящее время. От того, как воспринимается и осмысливается Вторая мировая война, у очень многих в Балтии связана интерпретация настоящего и ожидания, направленные в будущее. Память о ней становится тем «очагом», вокруг которого кипят политические страсти. В советское время существовала «единственно правильная», партийная, точка зрения на события войны. И это категорически препятствовало поиску исторической правды. Колоссальное упущение исторической политики советского времени в том, что архивы, в частности, касающиеся Второй мировой войны, были скрыты от исследователей. Они могли бы предохранить нас от большинства идеологически токсичных мифов и войн вокруг истории. Сейчас на постсоветском пространстве, да и во всей Восточной европе, доминирует не менее опасная тенденция: из-за политической конъюнктуры 286 «выхватываются» из общего контекста «нужные» той или иной политической силе документы. «Историческая политика» стала одним из рычагов манипулирования массовым сознанием, ядром предвыборных кампаний и конструирования «нового идентитета» народов балтийских государств. История Второй мировой войны, ее образы, существующие в массовом сознании, явились фактором, который активно воздействует на сегодняшнюю общественную жизнь в станах Балтии, на их внутреннюю и внешнюю политику. Почти в каждом из многочисленных и противоречивых образов прошлого, порождённых национальной памятью о войне, можно увидеть стремление так или иначе оправдать собственный народ (а порой – и представить его исключительно жертвой) или вынести «на первый план» такой фрагмент исторической реальности, который в более выгодном свете показывает соотечественников, оставив «за кадром» позорные страницы. Различие исторических оценок – это реальность, которую бессмысленно затушёвывать. Увы, сюжеты Второй мировой на территории Прибалтики, безусловно относящиеся к «сложным вопросами истории», до сих пор не отрефлексированы, не «выговорены» и оттого во многом полны фобий и мифов. Самый простой из них – отторжение как фактологии, так и историографии советского периода, и априорное отрицание любых нейтральных (не говоря уже о позитивных) его моментов. Кстати, методологически его конструирование носит классический советский характер: в массовое сознание привносится хорошо отретушированная, «идеологически правильная» версия событий. Характерно, что преуспевают в создании такого рода идеологических конструктов те политики, которые получили образование и сделали партийно-государственную карьеру именно в советское время. Важно упомянуть: некоторые из них занимают или занимали в первые годы независимости посты президентов или премьер-министров балтийских государств. Наиболее сложный – позиционирование балтийских государств и их «титульных» народов исключительно как жертв и героев, отторгающее некомфортные фрагменты военного прошлого и перелицовывающее факты в соответствии с актуальным политическим заказом. Здесь на передовой фронта борьбы за память находятся балтийские лидеры «новой волны», чьи предки покину- ИСТОЧНИКИ И ЛИТеРАТУРА Неопубликованные источники Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 121. Д. 42, 60; Оп. 122. Д. 14, 16; Оп. 125. Д. 6, 7; Ф. 82. Оп. 2. Д. 338. Архив внешней политики Российской Федерации (АВП РФ). Ф. 012 (Секретариат Деканозова). Оп. 2. П. 21. Д. 215; Ф. 0129. Оп. 24. П.138 а. Д. 2; Ф. 06 (Секретариат Молотова). Оп. 2. П. 14. Д. 155; П. 15. Д. 156; П. 17. Д. 177, 188, 189; П. 21. Д. 246; П. 27. Д. 352; Ф. 06 (Секретариат Молотова). Оп. 4. П. 10. Д. 1, 2, 3; П. 11. Д.4, 5; Ф. 07 (Секретариат Вышинского). Оп. 1. П. 2. Д. 39, 47; Ф. 082. Оп. 24. П. 115. Д. 81. Российский государственный архив Военно-Морского Флота (РГА ВМФ). Ф-Р-1678. Оп. 1. Д. 177; Ф-Р-1877. Оп. 1. Д. 171, 172, 421, 423; Ф-Р-1887. Оп. 4. Д. 3, 12; Ф-Р-92. Оп. 2. Д. 711, 714, 776; Ф-Р-92. Оп. 7. Д. 358, 384; Ф-Р-961. Оп. 1. Д. 346, 376. Центральный архив Федеральной службы безопасности России (ЦА ФСБ России). АСД № Н-18313. Т. 1–20; Ф. 100. Оп. 11. Д. 13. Eesti Riigsarhiivi (ERA) – Эстонский государственный архив. F. 4996. N. 1. S. 93, 209, 211, 215, 216, 217. Eesti Riigsarhiivi Filiaal (ERAF) – Эстонский государственный архив – филиал. F. 1. N. 1. T. 49, 53, 54, 55. Latvijas Valsts Vestures arhivs (LVVA) – Латвийский государственный исторический архив. 290 P-69. F. 1а. Apr. 1, 2, 3, 5, 16, 17, 21, 23.l; P-69. F. 5. Apr. 10.l; P-69. F. 6. Apr. 19.l; P-70. F. 3. Apr. 23, 85, 114.l; P-70. F. 5. Apr. 22, 48.l; P-82. F. 1. Apr. 12.l; P-701. F. 1. Apr. 26, 45.l; P-97. F. 1. Apr. 2.l; P-98. F. 1. Apr. 5.l. Lietuvos Ypatingasis Archyvas (LYA) – Особый архив Литвы. F. k-1. Ap. 2. B. 3; F. k-1. Ap. 62. B. 13, 24; F. k-1. Ap. 63. B. 12, 67, 70. Vytauto didžiojo universitetas išeivijos studiju centras Archyvas (ISCA) – Архив Центра литовской эмиграции Каунасского университета. 8. Ap. 10. B. 266, 272; F. 8. Ap. 7. B. 210, 217; F. 8. Ap. 8. B. 212, 666, 667, 668, 774, 837, 840, 962, 990. Опубликованные источники 1940 год в Эстонии. Документы и материалы. Таллин: Олион, 1989. 1941 год: документы: в 2 кн. Кн. 1. / сост. Л. е. Решин, Л. А. Безыменский, В. К. Виноградов [и др.]; под ред. В. П. Наумова. М.: «Международный фонд “Демократия”», 1998. Агрессия. Рассекреченные документы службы внешней разведки Российской Федерации 1939–1941 / сост. Л. Ф. Соцков. М.: РИПОЛ классик, 2011. Генералы и офицеры вермахта рассказывают… Документы из следственных дел немецких военнопленных. 1944–1951 / сост. В. Г. Ма к а р ов, В. С. Христофоров. М.: «Международный фонд “Демократия”», 2009. Документы внешней политики. 1939. Т. XXII: в 2 кн. Кн. 2. (1 сентября – 31 декабря 1939 г.) / МИД РФ. М.: Междунар. отношения, 1992. Документы внешней политики. 1940 – 22 июня 1941. Т. XXIII: в 2 кн. Кн. 2. (2 марта 1941 – 22 июня 1941) / МИД РФ. М.: Междунар. отношения, 1998. Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937– 1939: в 2 т. Т. 2. январь – август 1939 г. / МИД СССР; редкол. А. П. Бондаренко, И. Н. Земсков [и др.]. М.: Политиздат, 1981. ПРИЛОЖеНИе 1 Предвыборное воззвание объединения «Трудовой народ Латвии» перед выборами в Сейм в июле 1940 г. Граждане и гражданки свободной Латвийской Республики. 15 и 16 июля с. г., согласно постановления Правительства Латвийской Республики, по всей стране будут происходить выборы нового Сейма, являющегося верховным органом государственной власти Латвии, призванного выразить державную волю всего латвийского народа. В течение ряда лет латвийский народ страдал от бесправия и беззакония старого правительства. Старое правительство разогнало представителей народа, законно избранных на основе Конституции 7-го ноября 1922 года, систематически и грубо нарушало народные интересы, попирало права народа. В течение ряда лет старое правительство приносило народные интересы в жертву своей антинародной политике, толкая страну к разорению, бедствиям войны и к гибели. Старое правительство грубо нарушало договор о взаимопомощи с Советским Союзом от 5-го октября 1939 года и тем самым поставило под прямую угрозу безопасность, неприкосновенность и независимость Латвийского государства. Вместо честного и безоговорочного выполнения договора о взаимопомощи с СССР, вместо последовательного осуществления на основе этого договора прочного и нерушимого союза между Латвией и великим Советским Союзом, старое правительство Латвии стало на путь неискренней и недобросовестной политики, угрожавшей мирному труду латвийского народа и благополучию всей страны. Окончательно дискредитированное в глазах всех честных патриотов нашей родины, ненавидимое народом, это правительство пало. Пал и старый режим народного бесправия, угнетения и беззакония… Пришедшее к власти с одобрения нашего народа новое Правительство в своей декларации от 21-го июня дало торжественное 305 обещание служить своему народу, защищать интересы народа, охранять его суверенные права. Суверенная государственная власть в Латвийской Республике должна принадлежать самому народу и только народу. В эти исторические дни латвийский народ призывается к избранию Сейма всеобщим, равным, прямым и тайным голосованием. Дни выборов Сейма – 15 и 16 июля с. г. – приближаются. Лат в ийский народ в эти дни должен придти к избирательным урнам сплоченный как никогда, воодушевленный единым чувством преданности и любви к своей славной родине, дружбы и искренних братских чувств к нашему великому могучему другу – непобедимому Союзу Советских Социалистических Республик. Латвийский народ должен придти в эти дни к избирательным урнам, веря в то, что единственный путь счастья, государственной независимости, культурного процветания, развития и подъема материального благополучия народа – это путь прочной дружбы и последовательного честного осуществления союза между Латвией и СССР, это путь братства латвийского и советского народов, путь сов м естной борьбы наших народов за мир, за счастье, за процветание Латвийской Республики и Союза Советских Социалистических Республик. Граждане и гражданки свободной демократической Латвии! Мы, рабочие, крестьяне, трудовая интеллигенция, фабрично-заводские работники, культурно-просветительные и спортивные организации, латвийская трудовая молодежь и коммунистическая партия Латвии перед лицом великих задач избирательной кампании по выборам в новый Сейм, объединившись в группу «Трудового народа Латвии», чтобы дружно, как один, провести выборы и избрать в Сейм достойных представителей народа – подлинных народных представителей, выражающих подлинную волю латвийского народа. Граждане и гражданки! Крепите единство, дисциплину и организованность латвийского народа, давайте беспощадный отпор всем врагам народа, всем клеветникам и провокаторам. Враги нашего народа, приспешники старого режима, провокаторы – распускают всякие клеветнические слухи, чтобы нарушить наше единство, подорвать мощь союза рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции. Они распускают провокационные слухи о том, что рабочие и коммунисты намерены приступить к обязательному устройству в деревне колхозов. Это клевета, пущенная в ход для того, чтобы расколоть союз рабочих и крестьян. ПРИЛОЖеНИе 2 Из докладной записки Секретарю ЦК ВКП(б) Андрееву А. А. О состоянии промышленности в прибалтийских республиках Промышленность Латвийской ССР. За годы хозяйничанья буржуазного правительства крупная промышленность не только не получила своего развития, а, наоборот, часть ее оказалась полуразрушенной и разрушенной совершенно. Например, завод «Рустбалт» в прошлом судостроительный и вагоностроительный, сейчас в его корпусах размещены: зеркальная мастерская, сапожная мастерская, кожевенный завод, пивоваренный завод, велосипедный завод, гараж и многие другие мелкие предприятия. Завод Менталя станкостроительный, цеха которого превращены в складские помещения. На заводе «Проводник» было размещено до 28 различных мелких предприятий, сейчас корпуса его освобождаются на предмет использования этого завода под оборонные цели. Крупная фарфоровая фабрика Кузнецова работает на 40 % своей мощности. Такое положение имеется и на ряде других промышленных предприятий. Вся политика буржуазного правительства была направлена к дроблению крупных предприятий на мелкие кустарные предприятия, в результате чего в 1939 году таких предприятий насчитывалось 48 тыс. с числом работающих в них 80 тыс. если в 1914 году на каждое предприятие приходилось 119 рабочих, то в 1939 году на каждое предприятие приходилось только по 16 рабочих. Так. Постепенно Латвия превращалась в придаток крупных капиталистических стран – Германии, Англии, Франции, которые оказывали свое влияние на всю ее внутреннюю и внешнюю жизнь. Латвия ввозила из-за границы не только сырье и оборудование, но и всякие мелочи, которые с успехом могла бы делать у себя в стране, используя местные ресурсы. За 6 месяцев существования советской власти только в 698 национализированных предприятиях вовлечено рабочих 86 067 или на 308 каждое предприятие приходится 123 рабочих вместо 16 рабочих в 1939 году. Наряду с расширением предприятий, ростом рабочего класса растет и производительность труда. Например, предприятия Наркомата местной промышленности в 1939 г. произвели изделий на сумму 33 млн руб., а в 1940 г. произвели на сумму 41,7 млн руб. Определен план работ на 1941 г. о выпуске продукции на 81,4 млн руб. Предприятия Наркомата легкой промышленности в 1939 году дали продукции на 159 млн руб., а в 1940 г. дали на 217 млн руб., план на 1941 г. определен в 322,5 млн руб. Предприятия пищевой промышленности план 4-го квартала выполнили. Предприятия Наркомата легкой промышленности план 4-го квартала также выполнили. Все это проходило при том положении, когда основная масса предприятий работала и работает в одну смену. если загрузить двухсменной работой все предприятия, то план, намеченный на 1941 год, будет несоответственен. Например, в Наркомате лесной промышленности 60 % всех рабочих работают в одну смену. В Наркомате местной промышленности 92 % рабочих работает в одну смену, в Наркомате пищевой промышленности 75 % рабочих работает в одну смену, в Наркомате легкой промышленности на 25 700 рабочих в одну смену работает 17 тысяч. Переход предприятий на 2-х и 3-сменную работу является одной из главных задач руководителей Латвийской республики. Что требуется для восстановления отдельных предприятий до полной их мощности. Кожевенная промышленность накануне остановки из-за отсутствия дубильного экстракта и тяжелых кож. Завод резиновых изделий обеспечен сырьем только на январь месяц; требуется синтетический каучук и натуральный каучук из Советского Союза, каковой они уже освоили. На льняной, хлопчато-бумажной ткацкой фабрике «Эльгициана мануфактура» еще не работает 120 ткацких станков, требующие капитального ремонта. Канатная, шпагатная и веревочная фабрика – здание и оборудование находится в удовлетворительном состоянии, производительность 900 тонн в год каната, шпагата, веревок, но производственные помещения в настоящее время заняты Красной Армией под конюшни лошадям. Суперфосфатный завод из-за отсутствия серной кислоты используется на 50 %; при полном удовлетворении серной кислотой ПРИЛОЖеНИе 3 Докладная записка Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Жданову А. А. О пропагандистской работе в Литве, Латвии и Эстонии Просим разрешить провести ряд мероприятий по оказанию помощи в организации пропагандистской работы Центральными Комитетами компартии Литвы, Латвии и Эстонии. 1. По заявлению эстонских товарищей, у них ощущается острая нужда в пропагандистско-агитационных кадрах, способных правильно раз’яснять текущую политику эстонской компартии, государственное устройство СССР, организацию в СССР промышленности, транспорта, сельского хозяйства и т. п. Эту потребность в кадрах пропагандистов-агитаторов нельзя удовлетворить посылкой в Эстонию наших пропагандистов и агитаторов. Их следует создать на месте. Вот почему целесообразно организовать в Литве, Латвии и Эстонии месячные вечерние и воскресные курсы для низовых партработников, пропагандистов и агитаторов. На курсах поставить преподавание лишь самых необходимых предметов: историю ВКП(б) (главным образом, послеоктябрьский период), государственное устройство СССР, народное хозяйство СССР, партийное строительство (см. приложение 1). 2. По Вашему указанию нами подготовлен примерный перечень тем лекций, которые желательно было бы почитать в ближайшее время в новых советских республиках (приложение 2). Лекторов можно будет посылать небольшими группами, состоящими из людей разных специальностей. Во главе каждой такой пропгруппы или лекторской группы будет находиться ответственный работник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), который на месте сможет не только руководить работой наших лекторов, но и помочь в организации пропагандистской и агитационной работы партий. Просим разрешить начать с 20 августа чтение лекций по приложенному списку в Литве, Латвии и Эстонии. 3. Ввиду слабой марксистской подготовки значительного количества членов компартий Прибалтийских стран, компартии испыты- 315 вают серьезное затруднение с пропагандой марксизма-ленинизма, освещением опыта социалистического строительства Советского Союза в печати. Просим разрешить регулярную посылку статей для журналов и газет компартий Литвы, Латвии и Эстонии от Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Статьи будут подготавливаться редакцией журнала «Большевик» и пресс-бюро «Правды». (П. Поспелов) (Г. Александров) Проект Приложение 1 УЧеБНЫЙ ПЛАН КРАТКОСРОЧНЫХ ВеЧеРНИХ КУРСОВ 1 НА 1 МеСяЦ / 25 РАБОЧИХ ДНеЙ/ Всего 100 часов 1. ПО ИСТОРИИ ВКП/б/ Главы 1-2 Борьба за создание социал-демократической рабочей партии в России /1883–1901 гг./ 2 часа Образование Российской Социал- демократической рабочей партии. Появление внутри партии фракций большевиков и меньшевиков. /1901–1904 гг./ 3 Меньшевики и большевики в период 1-й русско-японской войны и первой этап русской революции /1904–1907 гг./ 2 часа 8 ч. 4 Меньшевики и большевики в период столыпинской реакции. Оформление большевиков в самостоятельную марксистскую партию. /1908-1912 гг./ Основы диалектического и исторического материализма 4 часа 5 Партия большевиков в годы под’ема рабочего движения перед первой ½. Каждый вечер 2 лекции по 2 часа. 1 Лекции с 6 час. вечера до 10 ПРИЛОЖеНИе 4 Сообщение о высадке группы «Эрна» в Эстонии и ее деятельности в июле – августе 1941 г. Сообщение командира разведывательно-диверсионной группы «Эрна» полковника Х. Курга о высадке группы в Эстонии и ее деятельности в июле – августе 1941 г. Сообщение о действиях ERNA-I (ЭPHA-I) Подразделение ERNA-I в составе 4-х офицеров и 34 рядовых 10.07.41 в 2.30. /утра/ было высажено и размещено с финских сторожевых катеров №№ 10 и 17 и малых весельных лодок примерно в 1 км от эстонского северного берега между Сальмисту и Андинееме. Вооружение состояло из 10 автоматов, 30 пистолетов и 5000 патронов. Кроме того, подразделение располагало еще более чем 40 кг взрывчатки без взрывных устройств и кабелей, а также 2 рациями. Высадка протекала без затруднений со стороны противника. Чтобы избежать возможного преследования, я решил насколько возможно продвинуться на юг и в тот же день пересечь ж/д линию. Место размещения через час после высадки было обнаружено противником и спустя 2 часа подверглось нападению. У дороги на Пиибе преследователи потеряли наши следы. Один эстонский офицер-летчик, который хотел установить связь с подразделением ERNA, был там расстрелян русскими. 11.07. была проведена разведка позиций врага в Кере. Там находился истребительный батальон с 20 грузовиками, броневиком и противотанковой пушкой. Наблюдалось движение в направлении Нарвашен /возможно, речь идет об Усть-Нарве/ и Пиибе, а также по ж/д путям, оно было очень ограниченным. По этой причине, чтобы не помешать ст. лейтенанту Рейнгардту, от которого я не получал никаких вестей, я решил здесь ничего не предпринимать, но маршировать в район пересечения дорог Козе. Перед этим группа, состоящая из прапорщика Грау и трех солдат, отделилась, чтобы в районе лесов Аегвииду самостоятельно воспрепятствовать противнику, 325 если со ст. лейтенантом Рейнхардтом в ближайшие дни не будет установлена связь. Марш протекал в 2 этапа и утром 13.07 был создан бивак (лагерь) между Равила и Козе. В тот же день были предприняты попытки повреждений телефонной связи у Алавере, Козе и Равила. Вечером группа из 10 человек напала на Паункюля, и другая (5 чел.) во главе с фельдфебелем Грауеном – на Равила. Первой группе удалось повредить трактор и убить одного русского офицера и одного солдата. Однако в ней самой погиб один и два были ранены. Вторая группа напала на 3 автомобиля и остановила их, однако сама подверглась атаке истребительного батальона и была вынуждена вернуться. Потери русских: 8 убитых и 4 раненых. 14.07. в 16.50 ERNA в лагере Лендер подверглась нападению русских морских войск (около 80–100 чел. с 8 грузовиками), потери русских – приблизительно 10–12 чел. У меня осталось 3 офицера и 14 человек с 3 автоматами. Также подорвался радист. я решил с оставшимися членами ERNA искать связь с эстонской кавалерийской частью, которая по слухам должна была находиться в районе Олясоо-Корвенурга. 17.07. лагерь кавалерийской части лейтенанта яаахольда с 12 чел. в 2 км северо-восточнее Каутла был успешно достигнут. Оттуда в период 17.07–31.07 были проведены следующие операции: 1) Все раненые были при содействии местного населения соединены в лагере Каутла. Радиосвязь с Sökö восстановлена 20.07. 2) В районе ярва-Мадисе, Паункюла, Арду к ERNA присоединились эстонские офицеры майор Хиндпоре и лейтенант Паги с 50 солдатами. Кроме того, около 500 чел., которые время от времени появлялись у ERNA, были привлечены, чтобы создать повстанческое вооруженное соединение. Была установлена связь с полковником Лейтхаммелем, под Матрой (250 чел.), и майором Хирвелааном (100 чел.) – в Аела. 3) Была организована служба информации. Установлены постоянные посты наблюдения для установления транспортного движения около Арду, Козе-Ристи, Воозе, Керавете и Магисе. С помощью развед. групп и опросов местных жителей были установлены места проживания и расположения артиллерии и пехоты. Важнейшие сообщения: a) Эвакуация 65-го армейского корпуса из Эстонии. b) Эвакуация моторизованной дивизии из Оясоо в ярва-Йаани. 27.07. c) Проезд 10 тяжелых и 29 легких орудий через Хабайя на север 3.08. d) Военные работы в Ревал и вдоль дороги Дорпатер. ПРИЛОЖеНИе 5 Фрагменты материалов «Рижского процесса» Из протокола судебного заседания военного трибунала Прибалтийского военного округа 26.01–03.02.46. («Рижского процесса) <…> ПРОКУРОР – пусть еККеЛьН перечислит свою работу в партии. Какие занимал должности в нацистской партии, какую работу выполнял, характер этой работы, место и время? еККеЛьН – С 1-го октября 1929 года по 4 января 1931 года я был рядовым членом партии и не занимал никакой партийной должности. 5 января 1931 года я вступил в отряд «СС». Вначале я был простым эсэсовцем и имел почетную общественную нагрузку. В конце марта 1931 года я был назначен руководителем Ганноверской организации «СС». В то время было только 200 человек эсэсовцев. я имел тогда задание создать на территории этой области целый штандарт, т. е. полк «СС» и я это выполнил. Летом 1931 года я получил дополнительное задание на территории области Ганновер создать еще один полк «СС». 2 сентября 1931 года я получил задание принять под командование уже существующие части «СС» в провинции Ганновер и развивать их дальше. я это продолжал до 1932 года, когда были проведены известные организационные мероприятия, и я получил ограничение моей деятельности, а именно: должен был ограничиться Нижне-Саксонской областью. 4 февраля 1933 года, т. е. после захвата Гитлером власти я был командирован в Мюнхен, где должен был официально передать все существующие части «СС» в Мюнхене и в провинции Баварии. В июле 1933 года я был переведен в Баварию и получил под свое командование части «СС» и оставался в этой должности до начала войны, а весной 1940 года участвовал в боях во Франции. В июле 1940 года я Гиммлером был назначен начальником войск «СС» на участке Верхнего Запада и кроме того, стал высшим руководителем «СС» и полиции в 6 ар- 329 мейском Военном округе. Этим я в основном показал свои главные задания, которые я имел по линии «СС» и партии. <…> я был представлен Гитлеру лично Гиммлером в июне или в июле 1931 года. <…> После этого я встречался с Гитлером только в том случае, если он произносил речь на подчиненной мне территории, и я должен был охранять собрание. ПРеДСеДАТеЛьСТВУЮщИЙ – А лично Гитлера охраняли? еККеЛьН – Да, лично охранял. В том случае, если Гитлер был на территории моей провинции, я охранял его в гостинице и во время собрания. ПРеДСеДАТеЛьСТВУЮщИЙ – А на банкетах у Гитлера бывали? еККеЛьН – Да, я один раз был приглашен Гитлером на банкет, причем банкет происходил в кругу высшего общества империи, это было 1 или 3 июля 1934 года. После этого я два раза приглашался в большой зал имперской канцелярии. Это было в 1936–1937 годах, а может быть и в 1938 году. <…> еККеЛьН – На этом банкете принимали участие все более высокие командиры войск «СС» и «СА». Общее количество было 300–400 человек. я должен внести поправку, один раз я был приглашен Гитлером на банкет, который происходил в более узком кругу. Тогда было только 12 человек. <…> Захват Гитлером власти произошел 31 января 1933 года. я в то время никакой особой роли в захвате власти не играл. ПРОКУРОР – Сколько было войск «СС» в момент передачи власти Гитлеру? еККеЛьН – В момент передачи власти Гитлеру численный состав «СС» был примерно 50 000 человек. ПРОКУРОР – Сколько из них подготовили и сформировали лично Вы? еККеЛьН – я лично обучил и сформировал указанные мне штандарты, т. е. полки «СС» с общим количеством примерно в 7000 человек. я подчеркиваю, что в то время «СС» было составной частью «СА». Численность «СА» в то время составляла 500 000 человек. ПРОКУРОР – Однако войска «СС» в то время составляли основную опору Гитлера? еККеЛьН – Да. <…> ПРОКУРОР – <…> Кто и когда посвятил Вас в планы войны с Советским Союзом? еККеЛьН – Это было примерно 1 июля 1940 года, когда имперский руководитель «СС» ГИММЛеР вызвал меня из Франции и назначил на должность руководителя «СС» в Верхнем Западном участке.