Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
The Soviet Gulag Evidence, Interpretation, and Comparison Ed i ted By Michael Dav i d-Fox Universit y of Pittsburgh P ress 2016 Феномен ГУЛАГА Интерпретации, сравнения, исторический контекст Под общей редак ц ией Майкл а Дэвида-Фокса Academic Studies Press Библ иоРоссика Бос тон / Санкт-Пе тербу р г 2020 УДК 94(47) ББК 63.3(2)6 Ф42 Перевод с английского К. Тверьянович, О. Бараш, В. Сокова, И. Буровой, И. Нахмансона, М. Абушика, А. Чёрного, М. Маноцковой, А. Рудаковой, Е. Нестеровой Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве Ф42 Феномен ГУЛАГа: интерпретации, сравнения, исторический контекст / под ред. М. Дэвида-Фокса; [пер. с англ. К. Тверьянович, О. Бараш, В. Сокова, И. Буровой, И. Нахмансона, М. Абушика, А. Чёрного, М. Маноцковой, А. Рудаковой, Е. Нестеровой]. — СПб.: Academic Studies Press / БиблиоРоссика, 2020. — 632 с. : ил. — (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»). ISBN 978-1-6446944-9-7 (Academic Studies Press) ISBN 978-5-6044208-9-8 (БиблиоРоссика) В этой книге исследователи из США, Франции, Германии и Великобритании рассматривают ГУЛАГ как особый исторический и культурный феномен. Советская лагерная система предстает в большом разнообразии ее конкретных проявлений и сопоставляется с подобными системами разных стран и эпох — от Индии и Африки в XIX столетии до Германии и Северной Кореи в ХХ веке. Читатели смогут ознакомиться с историями заключенных и охранников, узнают, как была организована система распределения продовольствия, окунутся в визуальную историю лагерей и убедятся в том, что ГУЛАГ имеет не только глубокие исторические истоки и множественные типологические параллели, но и долгосрочные последствия. Помещая советскую лагерную систему в широкий исторический, географический и культурный контекст, авторы этой книги представляют русскому читателю новый, сторонний взгляд на множество социальных, юридических, нравственных и иных явлений советской жизни, тем самым открывая новые горизонты для осмысления истории ХХ века. УДК 94(47) ББК 63.3(2)6 © University of Pittsburgh Press, 2016 © К. Тверьянович, О. Бараш, В. Соков, И. Бурова, И. Нахмансон, М. Абушик, А. Чёрный, М. Маноцкова, А. Рудакова, Е. Нестерова, перевод с английского, 2020 © Academic Studies Press, 2020 ISBN 978-1-6446944-9-7 © Оформление и макет ISBN 978-5-6044208-9-8 ООО «БиблиоРоссика», 2020 Д э в и д Р. Ш и р е р Предисловие к русскому изданию Сорок три года минуло с тех пор, как А. И. Солженицын дал разрешение на публикацию своего монументального исследования советской системы принудительно-трудовых лагерей — книги «Архипелаг ГУЛАГ» [Солженицын 1973–1975]. Публикация эта не только стала безусловным обвинительным актом против советского режима; она создала образ лагерной системы как архипелага — образ, который на протяжении нескольких десятилетий оставался центральным в научной и популярной литературе о советской пенитенциарной практике. Этот образ был тесно связан с дискуссиями о секретности и сепаратности системы ГУЛАГа. Система эта была закрытой, о ней не говорили в широких кругах советского общества: схватив свою жертву, она ее пожирала. В солженицынской системе ГУЛАГа сообщение между внутренним и внешним миром практически, а то и вовсе, отсутствовало. ГУЛАГ был как бы особым миром, со своими правилами, обычаями и культурой. С тех пор многие ученые ставили под сомнение этот образ лагерей как отдельного мира внутри советского общества. В их трудах подчеркивается, что отношения между системой ГУЛАГа и остальной частью советского общества были более взаимопроникающими. Для характеристики этих взаимоотношений они подобрали новые метафоры: карусельные двери, проницаемые границы, зеркальные образы и континуумы. Большинство статей в настоящей книге отражает именно такое, более динамичное, 6 Д э в и д Р. Ш и р е р понимание ГУЛАГа. В то же время они охватывают весь тот тематический диапазон, которым обусловлена столь высокая значимость исследований ГУЛАГа. Много работ посвящено советской системе принудительнотрудовых лагерей и колоний. В числе их авторов — как отдельные ученые, так и целые коллективы, но, пожалуй, ни один из них не отличается такой проницательностью, широтой охвата и глубиной архивного поиска, как труды, собранные в настоящей книге. Следует отдать должное редактору-составителю за крайне удачный подбор участников. Ни одна из работ, включенных в эту книгу, не приносит разочарования, а все вместе они образуют сложное единство. Особенно ценным и практически беспрецедентным является тот факт, что в книгу также вошли компаративные исследования о британских концентрационных лагерях, о китайских системах принудительного труда, о северокорейских тюремных лагерях, а также о немецких лагерях для военнопленных. Как и все советское, система ГУЛАГа отражала многие противоречия, присущие истории СССР, и компаративные статьи, вошедшие в эту книгу, дают представление об истории, которая одновременно и соответствует, и противоречит магистральным тенденциям девятнадцатого и двадцатого веков. Компаративный подход, использующийся в этой книге, связан не только с пространством, но и со временем. Составившие ее статьи охватывают двухвековой период и тем самым помещают советскую систему в непрерывный исторический поток — от практики ссылок в России начала девятнадцатого века и до современной тюремной системы. Такой значительный охват, как и широта тематики исследований, дают богатый материал для размышлений. Редактор тщательно подобрал работы, охватывающие весь диапазон советских пенитенциарных и принудительных практик, от политических «изоляторов» до хорошо оборудованных научно-исследовательских институтов и практически не охраняемых колоний-поселений. Тематический охват статей необыкновенно широк и отражает не только микро-, но и макроисторию системы ГУЛАГа. В них показан опыт как заключенных, так и административных работников; рассматривается Предисловие к русскому изданию 7 и порядок распределения продовольствия, и жестокая, чудовищная эксплуатация, и военная мобилизация, и воспоминания ссыльных о периоде после Второй мировой войны. Специалистам по этнической истории будет интересно узнать о том, как в мире ГУЛАГа решались национальные вопросы. Внимание военных историков привлекут статьи о мобилизации и о лагерях для военнопленных. В главах о британских, советских, северокорейских и коммунистических китайских лагерях читатели обнаружат неожиданные параллели в том, что касается методов работы и идеологической подоплеки разных стран. В этих статьях отмечены противоречивость и сложность советских практик принуждения, тем самым многое сказано о многокомпонентном устройстве советского общества и государства, выработавшего столь сложную систему. Эта книга — не просто собрание статей о советских трудовых лагерях. Это труд по социальной истории двадцатого века. Как отметила в конце своей работы Беттина Грайнер, система ГУЛАГа стала своеобразным олицетворением создавшего ее государства. Кроме того, она являлась неотъемлемой частью того общества, в котором существовала. Эта книга стала результатом конференции, которая прошла в Джорджтаунском университете в апреле 2013 года. Конференция собрала международную группу ученых, и по ее итогам летом 2015 года был издан специальный выпуск журнала «Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History» [Soviet Gulag 2015]. В книге, созданной на основе этого журнального выпуска, список авторов и тематический охват были расширены, как и компаративный и международный контекст советских пенитенциарных практик. Критика встретила публикацию этой книги положительными отзывами. Теперь же новое русскоязычное издание представляется еще более многообещающим, поскольку авторы исправили и дополнили свои статьи. Те авторы, чьи статьи для английской книги были переведены с русского языка, обновили для этого нового издания свои оригинальные русские тексты. Перевод англоязычных текстов на русский язык удалось осуществить благодаря финансовой поддержке Мемориального фонда исследований ГУЛАГа им. Жака Росси (Jacque Rossi Memorial 8 Д э в и д Р. Ш и р е р Gulag Research Fund) Джорджтаунского университета. Предлагаемая книга должна стать особенно ценной для русскоязычных читателей, поскольку история ГУЛАГа рассматривается в ней не только сквозь призму советского опыта, но и в контексте всемирной истории девятнадцатого и двадцатого столетий. Библиография Солженицын 1973–1975 — Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛаг: 1918–1956: Опыт художественного исследования: В 3 т. [Paris]: YMCAPress, 1973–1975. Soviet Gulag 2015 — The Soviet Gulag: New Research and New Interpretations // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2015. Vol. 16. № 3. Дэвид Р. Ширер — профессор истории имени Томаса Манси Кита в Университете Делавэр (США), специалист по советской истории и истории Европы XX века; читает курсы лекций по советской истории. Автор книг «Policing Stalin’s Socialism: Social Order and Mass Repression in the Soviet Union, 1924–1953» (2009) («Сталинский военный социализм: репрессии и общественный порядок в Советском Союзе, 1924–1953 гг.» (М.: РОССПЭН, 2014)) и «Stalin and the Lubianka: A Documentary History of the Political Police and Security Organs in the Soviet Union, 1922–1953» (2015, в соавторстве с Владимиром Хаустовым). М а й к л Д э в и д-Ф о к с Введение От изоляции к сопоставлению Обновленная история ГУЛАГа ГУЛАГ долгое время рассматривался как замкнутая система, как сеть изолированных лагерей, разбросанных по отдаленным углам советского пространства. Смысл основной метафоры, содержащейся в заглавии эпохального труда Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» (1973), — метафоры гигантской цепи островов — состоял отчасти в том, чтобы приподнять завесу молчания, окружавшую лагеря, как вода окружает участки суши. Солженицын предал широкой огласке ранее малоизвестную аббревиатуру («Главное управление исправительно-трудовых лагерей, трудовых поселений и мест заключения» при ГПУ — НКВД, а позднее МВД), сделав ее метонимическим обозначением не только сети трудовых лагерей и колоний при НКВД, но и, обобщенно, всех советских лагерей, а позднее, в еще более широком смысле, — символом сталинских репрессий как таковых. Это символическое значение, придаваемое термину, несомненно, способствовало восприятию ГУЛАГа как некоего дискретного единства, отделенного от советского «материка». Первые научные исследования истории ГУЛАГа не только велись под сильным влиянием солженицынской метафоры, в них, как правило, применялся системный подход, согласно которому сеть лагерей и колоний рассматривалась как единое целое. Наи- 10 Майкл Дэвид-Фокс более значимые труды такого рода появились до «архивной революции» 1990-х годов, важной особенностью которой была «статистическая война» за общее число жертв 1 . Кроме того, изучение истории ГУЛАГа было ограничено узкими хронологическими рамками — в основном годами сталинизма, поскольку лагеря как массовая система принудительного труда возникли под наблюдением политической полиции в 1930 году, вскоре после того, как Сталин сосредоточил в своих руках единоличную власть, а через несколько лет после его смерти, во время хрущев2 оттепели , их количество было радикально сокращено. И наконец, в тех ранних исследованиях почти не присутствовало или полностью отсутствовало сопоставление истории ГУЛАГа с историей лагерей или принудительного труда в другие эпохи и в других странах. Солженицынская метафора архипелага была вдохновлена реальным архипелагом — Соловецкими островами в Белом море, где размещался Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). Этот лагерный комплекс находился под контролем политической полиции во времена Новой экономической политики (НЭП) и послужил образцом для расширения системы лагерей в начале сталинского периода. Именно здесь были первоначально разработаны задачи и методы экономической эксплуатации труда заключенных и освоения Крайнего Севера; в результате во время быстрого расширения сети ГУЛАГа и персонал лагеря, и сама его модель были перемещены в другие лагеря. Один из многочисленных знаменитых узников Соловков, будущий академик Д. С. Лихачев, был арестован в 1928 году и провел в лагере пять лет. Он 1 Системный подход, явным образом вдохновленный Солженицыным, см. [Иванова 1997, 2006]. В качестве важнейшего исследования одного лагерного комплекса см. [Бердинских 2001]. Чтобы получить представление о состоянии вопроса в свете западной «концентрации на количественных характеристиках», см. [Barnes 2000: 377–390]. 2 Хотя, безусловно, ее истоки следует также искать в периоде Первой мировой войны и истории советской лагерной системы 1917–1930 годов. См.: Jakobson M. Origins of the GULAG: The Soviet Prison Camp System, 1917–1934. Lexington: UP of Kentucky, 1993. Глава 1 Олег Хлевнюк Гулаг — не-Гулаг Взаимодействие единого 1 Трудно назвать другую проблему советского прошлого, которая изучалась бы в последние десятилетия столь интенсивно, как история сталинского Гулага 2 . На основе документов государственных и личных архивов, многочисленных интервью написаны тысячи работ. Подробно исследованы репрессивная политика сталинского режима, структура Гулага, деятельность его администрации — от низовых звеньев до главных управлений, принципы организации принудительного труда и внутрилагерной жизни. Введены в оборот данные о численности лагерей и заключенных, основные показатели экономики Гулага. Изучаются ключевые события в истории Гулага, такие, например, как восстания заключенных. Все чаще предметом рассмотрения становятся различные 3 аспекты существования лагерного социума . 1 Статья подготовлена в рамках Программы фундаментальных исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ). 2 Понятие «Гулаг» в современной историографии используется для обозначения как собственно лагерной системы, так и более широкой совокупности мест лишения свободы (тюрьмы, колонии, специальные поселения и т. д.). В случае, когда речь идет о ведомстве — Главном управлении лагерей, используется написание прописными буквами — ГУЛАГ. 3 Литература о сталинских лагерях и других элементах карательной системы чрезвычайно велика. Среди обобщающих работ по разным аспектам проблемы см. [Иванова 2015; Земсков 2003; Бердинских, Бердинских и Ве- 50 Олег Хлевнюк В целом историография проблемы все ближе подходит к той границе, за которой начинаются повторы или добавление деталей к уже нарисованной картине. Ощущается необходимость осмысления имеющейся литературы, нацеленного на определение перспектив и исследовательских лакун. Очевидно, что появление новых подходов и тем в значительной мере связано 4 с открытием очередных комплексов источников . Вместе с тем многое зависит от уточнения нашего взгляда на традиционные вопросы и проблемы, от преодоления неизбежной в условиях «архивной революции» узкой исследовательской нацеленности и специализации. Задачей данной статьи является привлечение внимания к некоторым комплексным вопросам истории Гулага, а именно: определению его границ, каналов взаимодействия с нелагерным социумом и последствиям этого взаимодействия, как кратковременным, так и долгосрочным. В общей постановке такие вопросы не являются новыми. Достаточно вспомнить идеи А. И. Солженицына о кругах (иначе говоря, о границах) Гулага и его представления о разделении советского общества на «малую» и «большую» зоны [Солженицын 1989]. Однако историки, оперируя ранее неизвестными знаниями и фактами, постоянно уточняют или даже пересматривают привычные представления, намечают новые направления исследований. ремьев 2017; Barnes 2011; Cadiot et Elie 2017; Khlevniuk 2004; Бородкин, Грегори и Хлевнюк 2008; Эпплбаум 2015; Bell 2018; Виола 2010; Alexopoulos 2017]. 4 Пока недоступен, например, такой важный комплекс документов, как материалы службы безопасности лагерей. Очевидно, что эти архивные фонды, содержащие донесения внутрилагерной агентуры и отчеты лагерных чекистов о положении в лагерях, о настроениях заключенных, о раскрытии реальных или вымышленных «заговоров», являются незаменимым историческим источником. Однако засекреченность таких документов как содержащих информацию оперативного характера не позволяет оценить даже степень их сохранности. Некоторые документы оперативных структур Гулага, в основном директивного характера, опубликованы в книге [История сталинского Гулага 2004, 6]. Глава 2 Го л ь ф о А л е к с о п у л о с Истребительно-трудовые лагеря Переосмысление игры слов Солженицына Выражаю благодарность Уилсону Беллу, Алену Блюму, Майклу Дэвиду-Фоксу, Сэму Динеру, Полу Р. Грегори, Дэну Хили, Питеру Холквисту, Деборе Кейпл, Джудит Пэллот, Валери Сперлинг, а также анонимным рецензентам журнала «Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History» за их замечания к ранней редакции этой статьи. Настоящее исследование получило поддержку Национальной стипендии Кэмпбелла в Гуверовском институте. Приводимые здесь архивные документы в основном взяты из институтской коллекции микрофильмов, касающихся деятельности КПСС и советских государственных архивов. Основу этой главы составляют материалы из моей последней книги «Стра1 и жестокость в Сталинском ГУЛАГе» . Александра Солженицына называли «одним из великих правдоискателей ХХ века» и разрушителем «блокады молчания» [Remnick 2014: 19; Чуковская 2001: 534], царившей вокруг советского режима. Кроме того, этот писатель, впервые открывший своим соотечественникам и всему миру бесчеловечность совет1 Alexopoulos G. Illness and Inhumanity in Stalin’s Gulag. New Haven: Yale UP, 2017. 82 Го л ь ф о А л е к с о п у л о с ской лагерной трудовой системы, мастерски владел языком. Как и Жак Росси, чей «Справочник по ГУЛАГу» раскрыл альтернативную концептуальную вселенную лагерей, Солженицын сосредоточил свое внимание на гулаговской лексике [Росси 1991]. Он отверг сталинский термин «исправительно-трудовые лагеря», применявшийся для обозначения системы использования рабского труда, и заменил его собственным «истребительно-трудовые» [Солженицын 2006: 5]. Этот каламбур, игра советских слов, подчеркивал, что труд в ГУЛАГе в большей степени носил смертоносный характер, нежели исправительный. Как писал сам Солженицын, «ибо изобретены лагеря — на истребление» [Солженицын 2006: 6]. Автор выделил такие направленные на уничтожение элементы ГУЛАГа, как бесчеловечные условия транспортировки заключенных и драконовские правила, регламентирующие нормы питания и труда. У Солженицына не было доступа к советским служебным документам, однако архивные материалы подтверждают его уверенность в истребительном предназначении ГУЛАГа. Я настаиваю, что сталинский ГУЛАГ по своей сути представлял собой институт экстремальной физической эксплуатации человека, преднамеренно носящей губительный характер. Кроме того, как показывает настоящая работа, система физической эксплуатации в лагерях с 1930-х по 1950-е годы становилась все более жестокой. При Сталине ГУЛАГ производил огромное число так называемых доходяг, то есть заключенных, находящихся на грани смерти. Чтобы разгрузить лагеря, сохранить ресурсы и искусственно снизить уровень смертности в ГУЛАГе, сталинское руководство регулярно освобождало этих полумертвых узников. Таким образом, сталинский ГУЛАГ не только истреблял людей, но и осознанно скрывал свою разрушительную сущность. В литературе о ГУЛАГе исследователи перечисляют причины человеческих страданий и смертности, но, как правило, не утверждают, что непосредственной целью сталинских лагерей было 2 истребление . Мы знаем, что советская служба безопасности 2 См., например, [Бердинских 1998; Khlevniuk 2004; Эпплбаум 2006; Barnes 2011; Viola 2007; Ivanova 2000; Werth 2007]. Глава 3 Дан Хили Жизнь, списанная со счетов Ослабленные заключенные, заключенные-инвалиды и биополитика ГУЛАГа Имелась ли у ГУЛАГа биополитика? Связанные между собой понятия «биовласть» и «биополитика» были в общих чертах определены М. Фуко и подхвачены историками медицины и тела, изучающими разнообразные исторические контексты [Фуко 1996: 1 238–267] . Предположение, что советская система лагерей принудительного труда использовала политику («биополитику») для управления качеством и характером жизни на уровне личности и на коллективном уровне контингента, помещенного в лагерь, может показаться противоречащим интуиции. Масштабы смертности в лагерях были чудовищными, явно опровергая наличие какой бы то ни было заботы властей о здоровье заключенных. Хотя и имеются разногласия по поводу точного количества заключенных, погибших из-за недоедания, изматывающего труда, болезней и насилия, уровень смертности в лагерях был очень высок, особенно в период Второй мировой войны и голодные годы 2 . Однако при этом в ГУЛАГе существовали медицинские 1 Cм. также [Фуко 2005: 255–277]. 2 См., например, [Getty, Rittersporn, Zemskov 1993: 1017–1049; Pohl 1997; Keep 1997: 91–112; Applebaum 2003: 518–521] и дискуссию с участием С. Роузфилда, С. Уиткрофта, Дж. Кипа, Р. Конквиста и др. в журнале «Europe-Asia Studies», в особенности в публикациях с 1996 по 2000 год. 126 Дан Хили учреждения, призванные следить за физическим состоянием заключенных и якобы способствовать его улучшению, и работа таких учреждений определялась правилами и нормативами, которые заслуживают систематического и тщательного изучения. Рассекречивание и научная публикация административных архивов ГУЛАГа предоставила нам ранее отсутствовавшую возможность составить представление о том, что говорило и делало лагерное руководство, и в настоящее время большинство ученых полагают, что эти документы представляют собой небезупречные, но достоверные рассказы о методах работы ГУЛАГа (включая 3 сокрытие правды и ложь) . Внимательное прочтение этих документов и критический взгляд помогут нам оценить, что эти начальники и работавшие на них врачи думали по поводу своих действий относительно труда заключенных. Понимание истории лагерной медицины начинается с тщательного исследования 4 официальных установок и действий . Иными словами, истории ГУЛАГа обошли стороной анализ важной медицинской инфраструктуры лагерей, которая с начала 1930-х годов находилась в подчинении у ОГПУ — НКВД — МВД. Санитарный отдел ГУЛАГа, или Санотдел, обслуживал и узников, и вольнонаемных работников 5 . Хотя его представители и учре3 Двадцать лет назад Кип отвергал официальные архивы ГУЛАГа как фрагментарные и лживые [Keep 1997], но редакторы «Истории сталинского ГУЛАГа», одного из наиболее полных собраний документов, в своей вступительной статье продемонстрировали ценность этих архивов. См.: История сталинского ГУЛАГа. Конец 1920-х — первая половина 1950-х годов. Собрание документов: В 7 т. М.: РОССПЭН, 2004–2005. (Далее ссылки на это издание даются с указанием номера тома и страницы. — Примеч. ред.) Об этом издании [Brown 2007: 67–103]. 4 Данная глава является частью более крупного проекта «Медицина в Архипелаге ГУЛАГ», поддержанного компанией Wellcome Trust (грант № 085948). Выражаю признательность доктору К. О. Россиянову (Российская академия наук) за помощь при работе в архивах и наши плодотворные дискуссии. Точки зрения, изложенные в этой статье, принадлежат исключительно мне. 5 Название отдела слегка менялось в период с 1930 по 1953 год. Основанные на фактах сведения об истории Санотдела приводятся в [Нахапетов 2001: 126–136; Нахапетов 2009]. О краеведении, опирающемся на архив Музея Глава 4 Асиф Сиддики Ученые и специалисты в Гулаге Жизнь и смерть в сталинской «шарашке» К началу 1970-х годов самиздат стал в Советском Союзе очень опасным, но привычным способом распространения информации в диссидентской среде. Эта плохо изданная запрещенная литература — стихи, беллетристика, хроника текущих событий — пользовалась огромным спросом у участников подпольной сети 1 . Один из этих машинописных текстов объемом менее 200 страниц затронул сердца очень многих читателей самиздата, несмотря на довольно необычный предмет повествования: речь там шла о работе тремя десятилетиями ранее авиаконструкторского бюро. Как писал один историк, эта рукопись, известная под названием «Туполевская шарага», «заинтересовала множество читателей, став... классикой диссидентской литературы» [Von Hardesty 1996: 2]. Анонимный автор книги живым языком рассказывал о том, как работал инженером в особом тюремном конструкторском бюро, возглавляемом титаном советской авиации А. Н. Туполевым (рис. 4.1). Являвшаяся частью Гулага специальная тюрьма, созданная в конце 1930-х годов, стала приста1 О культуре самиздата см. [Komaromi 2009; Johnston 1999]. Рис. 4.1. А. Н. Туполев в Омске. 1942 год нищем для сотен ведущих советских авиаконструкторов, которые в изоляции от остального мира преодолевали физические и психологические трудности, конструируя новые самолеты для советской авиационной промышленности. По случайному совпадению, Туполев скончался вскоре после того, как эта рукопись начала ходить по рукам. Он был похоронен в Москве с государственными почестями, его заслуги перед страной отметил сам Л. И. Брежнев, однако, что неудивительно, в некрологе Туполева ни слова не было сказано о его аресте, заключении и работе 2 в спецтюрьме в сталинскую эпоху . Эти анонимные мемуары, контрабандой переправленные на Запад и вышедшие на английском языке, явились странной аномалией, намекавшей на то, что в официальной биографии Туполева есть скрытые от посторонне3 глаза лакуны . Хотя «Туполевская шарага» была единственным значимым текстом о жизни Туполева в тюрьме, это была не первая публикация, в которой рассказывалось о научной и технической работе 2 Андрей Николаевич Туполев // Известия. 1972. 24 дек. 3 [Шарагин 1971]. В 1973 году вышел перевод этой книги на французский. Глава 5 Уи л с о н Т. Б е л л Принудительный труд в тылу ГУЛАГ и тотальная война в Западной Сибири, 1940–1945 В «Архипелаге ГУЛАГ» А. И. Солженицын писал, что заключенные узнавали о нападении Германии на СССР лишь по доходившим до них случайным слухам. Хотя это могло быть справедливо для наиболее отдаленных «островов» архипелага, по- скольку слухи, вне всякого сомнения, являлись важной формой внутрилагерного общения, однако все-таки большая часть ГУЛАГа оказалась полностью интегрирована в местную, региональную и национальную плановую экономику, поэтому люди хорошо представляли себе и происходившее вокруг, и предназначенные им самим роли. В неопубликованных воспоминаниях бывший заключенный М. Г. Горбачев описывает, как начало войны повлияло на их небольшую мастерскую в Томске, Западная Сибирь: А до этого была здесь детская трудовая колония. Их куда-то вывозили, а территорию всю огородили высоким забором, да еще поверху колючей проволокой обтянули, наставили вышек по углам для часовых, и полный порядок. Сама зона была разделена на две части: одна часть жилая, с бараками для жилья, а вторая часть производственная, с цехами. Когда жили здесь колонисты, у них была музфабрика, делали гитары, балалайки, мандолины. 222 У и л с о н Т. Б е л л Ну а нам, зэкам, пришлось совсем другой... <...> В этих же цехах, только вместо столярных верстаков наставили токарных станков, и давай мы изготовлять все для фронта, все для войны! Изготовленная нами продукция называлась готовые мины. Но, прежде чем появились на свет изготовленные мины нашими руками... 1 Исследования ГУЛАГа Западной Сибири в период Второй мировой войны включают две темы, которые принято рассматривать отдельно друг от друга (если их рассматривают вообще). Первая из них — изучение самого ГУЛАГа во время войны, вторая — изучение тотальной войны в Советском Союзе применительно к «внутреннему» фронту в тылу. Прежде всего данная статья посвящена вопросу о том, как исследование типичного гулаговского лагеря может пролить свет на обе эти темы. Роджер Чикеринг утверждает, что «тотальная война» — это некий «идеальный тип» в веберовском смысле, реально никогда не достигающий полной «тотальности». Однако военный ГУЛАГ значительно приблизился к этой тотальности в своей всесторонней поддержке боевых действий на фронте при полном безразличии к жизни и здоровью заключенных. Предупреждая об опасности злоупотребления термином «тотальная война», Чикеринг указал, что в практическом смысле это выражение включает в себя «увеличение численности войск, расширение масштабов операций, рост усилий по поддержке вооруженных сил и систематическое, сознательное включение гражданских лиц в число 2 участников конфликта» . Вторая мировая война, вне всяких сомнений, стала самым суровым периодом в истории ГУЛАГа. 1 Из неопубликованных воспоминаний М. Г. Горбачева. Когда я впервые рассматривал эти мемуары, они находились в томском мемориальном музее «Следственная тюрьма НКВД». В настоящее время эти архивы входят в состав архива ТОКМ (Томского областного краеведческого музея). 2 См. [Chickering 1999: 26]. См. также анализ этой концепции в советском контексте [Bellamy 2007: 16–38]. Беллами использует термин «тотальная война» для обозначения полной мобилизации промышленности и общества на военные действия, отличая его от понятия «абсолютной войны», при которой все гражданское население ориентировано на полное уничтожение противника. Дополнительно см. [Hagen 2011]. Глава 6 Э м и л и я Ку с т о в а (Не)возвращение из ГУЛАГа Жизненные траектории и интеграция послевоенных 1 спецпереселенцев Работая в колхозе, учась в школе, не зная точно, где мой отец и за что [он был арестован], я приехал из Сибири воспитанным в духе советского человека. <...> Воспитанный на книгах Островского «Как закалялась сталь», Корчагин, «Тимур и его команда» и так далее, Мересьев, «Повесть о настоящем человеке», как сейчас бы сказали, я был красный или левый <...>. Я с улыб1 Предварительная версия этой статьи была представлена на семинаре «The Soviet Gulag: New Research and New Interpretations» [«Советский ГУЛАГ: новые исследования и новые интерпретации»], прошедшем 25–27 апреля 2013 года в Джорджтаунском университете. Я искренне благодарна его организаторам и участникам за увлекательные дискуссии и благожелательную атмосферу. Советы и критические замечания анонимных рецензентов журнала «Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History» были очень полезны при доработке статьи. Моя глубокая признательность адресуется также Алену Блюму, Марте Кравери и Валери Нивлон, руководителям проекта «Archives sonores. Mémoires européennes du Goulag» (Звуковые архивы. Европейская память о ГУЛАГе) [AS], без которых это исследование не состоялось бы. А. Блюм также дал ряд ценных советов в ходе работы над статьей и любезно разрешил использовать в ней некоторые материалы, собранные в ходе нашего совместного исследования, посвященного возвращению из ссылки. (Н е)в о з в р а щ е н и е и з Г У Л А Га 265 кой об этом говорю, потому что со временем я узнал очень простую вещь: кто в молодости не был леваком, тот никогда не 2 будет настоящим правым... В этом коротком отрывке из интервью Антанаса Кибартаса, в 1947 году высланного из Литвы и проведшего десять лет на спецпоселении в Тюменской области, сосредоточен ряд тем и проблем, важных для понимания опыта жертв советских послевоенных депортаций 3 . В первую очередь этот опыт характеризуется противоречивым сочетанием, с одной стороны, насилия, которое несла с собой депортация (много лет спустя мать расскажет Антанасу о том, что его отец был расстрелян), а с другой — существованием таких аспектов жизни на спецпоселении, которые не только способствовали адаптации, но и вели к интеграции и даже «советизации» части спецпереселенцев, прежде всего молодежи. В словах А. Кибартаса содержится указание на ключевые механизмы такой интеграции — коллективный труд и образование, которые облегчали адаптацию, а порой и открывали двери социальной мобильности в условиях спецпоселения и особенно после освобождения. Заметим, что эти два, казалось бы, столь разных периода нередко оказываются связанными в рассказах бывших депортированных — как за счет континуитета в социальных, профессиональных, семейных траекториях, так и в силу того, что дамоклов меч возможной стигматизации не исчезал с окончанием ссылки. Наконец, в этом отрывке звучит и намек на долгий путь по пересмотру убеждений и (пере)осмыс2 Интервью с Антанасом Кибартасом, записано Ю. Мачулите, Вильнюс, октябрь 2009 года [AS], Cercec/RFI. Все использованные здесь интервью происходят из этой коллекции. Здесь и далее имена информантов, давших на это письменное согласие в соответствии с правилами CNIL и международным законодательством в области защиты личных данных, приводятся полностью. Кроме специально оговоренных случаев, все цитируемые интервью были записаны на русском языке. 3 Здесь и далее различные категории «спецконтингента» («выселенцы», «спецпереселенцы», «ссыльно-поселенцы») рассматриваются вместе, а термины «высылка», «ссылка», «спецпоселение» и «депортация» используются в качестве синонимов. Глава 7 А г л а я Гл е б о в а Визуальная история ГУЛАГа Девять тезисов I Мы не располагаем фотографиями, свидетельствующими о зверствах в ГУЛАГе 1 . Поскольку лагеря ликвидировались постепенно и многие из них превратились в регулярно действующие тюрьмы, отсутствовали свидетельства и документация ГУЛАГа извне (этот пробел, который мог быть заполнен только в момент исторического перелома, также указывает на преемственность государственного аппарата, ответственного за российскую пенитенциарную систему). Масштабы гулаговских зверств едва ли можно представить по сохранившимся фотографиям: тесные вагоны, транспортирующие узников, нигде не показаны; бараки на снимках кажутся аккуратными и прилично устроенными; сами заключенные редко выглядят усталыми или истощенными, и они всегда живые 2 . Если ГПУ / НКВД и фотографировало 1 Это эссе является переработанной и расширенной версией [Glebova 2015]. 2 Мне известен только один набор гулаговских фотографий, на которых изображены мертвые узники, — архив В. П. Абламского, ныне хранящийся в парижском Музее современной истории, где есть фотографии двух заключенных, убитых при попытке к бегству. Абламскому, чемпиону по конькобежному спорту и профессиональному фотографу до его ареста Советской армией в Харбине в 1946 году, было приказано администрацией Озерлага фотографировать узников, освобождаемых из заключения с 1953 по 1956 год, пока он сам не был отпущен на волю. В и з у а л ь н а я и с т о р и я Г У Л А Га 319 казни, смертельно больных узников, мертвецов или массовые захоронения, эти снимки необходимо еще разыскать (напротив, официальные лагерные записи регистрируют — пусть даже в весьма уменьшенном масштабе — болезни и смертность в ГУЛАГе). II Поэтому визуальная история сталинских репрессий и ГУЛАГа состоит из пробелов, потерь и изъятий. Изображения репрессированных, если они были достаточно высокопоставленными лицами, чтобы присутствовать на официальных фотографиях, вырезались со снимков и соскабливались с негативов, имена частных граждан удалялись из семейных архивов, с картин, стенных росписей, фотографий, скульптурные изображения осужденных были заперты на десятилетия в хранилищах или полностью 3 уничтожены . Сам ГУЛАГ, по формулировке А. И. Солженицына, был «почти невидимой, почти неосязаемой страной», хотя «почти» здесь, на что намекает повторение этого слова, несет в себе не меньший вес, чем слово «невидимый». III Россия имеет долгую историю репрессий и надзора, предшествовавшую ГУЛАГу. Системы политического контроля, использовавшиеся в России, были вполне наглядны. Более того, они не только отражали современные дисциплинарные практики, но и открывали новые определяющие пути развития. После убийства Александра II в 1881 году государство создало изощренную визуальную инфраструктуру для отслеживания политических диссидентов, включавшую и обширные фотоархивы. Охранное отделение (российская секретная полиция, учрежденная в 1881 году и ликвидированная в 1917-м) было «технологическим и методологическим новатором в сфере политического контроля 3 В 2015 году одна такая коллекция из Спецфонда была выставлена в Национальном художественном музее Украины. См. также обзорную статью о выставке [Lucento 2016]. Глава 8 Дэниел Бир Пенитенциарная ссылка в Сибирь и границы государственной власти, 1801–1881 1 В феврале 1839 года польский революционер Юстыньян Ручиньский был приговорен к двадцати годам каторжных работ в Нерчинских рудниках в Восточной Сибири и, закованный в кандалы, оказался в составе пешей арестантской партии, двигавшейся по этапу на восток. И здесь начался быт, которому трудно дать подходящее название, но еще труднее дать полное представление о нем. Казалось, уж большей нужды нет на свете. К ней приводили: ежедневный 18–25-верстный переход в кандалах, ночлег в тюрьме на грязных досках, называемых «нары», нехватка белья, одежды и обуви, нищенская еда, а далее полный голод, слякоть, жара, морозы — и при этом надо было идти непременно дальше и дальше. Постоянное созерцание арестантов, их жизни, полной самого ци1 Исследования для этой статьи выполнены при финансовой поддержке научного фонда Leverhulme Trust. Я благодарен Илье Магину, Джонатану Уотерлоу, Гэвину Якобсону, Ребекке Рейх, а также редакторам и анонимным читателям журнала «Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History» за комментарии к предварительным вариантам статьи. 334 Дэниел Бир ничного распутства, обычно поощряемого подкупленным этапным командованием... тяжкое изнурение тела физическим трудом, а души — беспокойствием и тоской — вот бледное изображение тогдашней горькой участи нашей [Ручиньский 2009: 331] 2 . Ручиньский был не первым и не последним из сосланных в Сибирь, для кого, судя по воспоминаниям, самой мучительной частью ссылки оказался именно этот тринадцатимесячный переход. Между тем официальный приговор Ручиньского — каторжные работы — начал исполняться, только когда он наконец достиг Нерчинска. Что же до властей, они расценивали невзгоды арестантов на пути в ссылку лишь как временные трудности, предваряющие срок настоящего наказания для таких, как Ручиньский. Зияющая пропасть между собственным представлением властей о высылке как обычной операции перемещения в пространстве, с одной стороны, и переживанием ее осужденными как сурового испытания, с другой, отразила слабость и ограниченность самодержавия. началу XIX века ссылка на поселение в Сибирь и исправительные (каторжные) работы, полагавшиеся за более тяжкие преступления, стали выражением разных концепций уголовного наказания. Ссылка, по сути, была демонстрацией самодержавной государственной власти. Самодержец мог перемещать своих подданных по огромным территориям подвластной ему империи по собственному усмотрению, как гласило Соборное уложение 1649 года — «где государь укажет» [Тихомиров и Епифанов 1961: 266] 3 . Таким образом, путешествие в ссылку было проявлением самодержавной власти; каждый шаг на восток — знаком уважения к господству государства. С середины XVIII века все ритуалы гражданской казни, предварявшие отправку в сибирское пенитенциарное царство, стали знаками могущества российской родовой государственной власти [LeDonne 1991: 216–217; Анисимов 2 О судьбе ссыльных польских республиканцев в 1830-е и 1840-е годы см. [Beer 2016: ch. 6]. 3 Глава 21, «О разбойных и татиных делах». Глава 9 Айдан Форт Британский Архипелаг ГУЛАГ Лагеря Либеральной империи, 1871–1903 Уже самим фактом своего существования лагеря указывают на крах надежд Просвещения. Образы мрачных бараков, оцепленных колючей проволокой, где, изнуренные непосильным трудом и голодом, как могут выживают скелетоподобные арестанты, связываются зачастую (и, разумеется, справедливо) с концентрационными лагерями гитлеровской Германии и ГУЛАГом Ленина, Сталина и их преемников. Советские и немецкие лагеря являют нам суровое напоминание об отчаянной эпохе бесчинствовавшей идеологии. Они — символы террора нашего времени. И вместе с тем подобные лагеря — ни в коем случае не изобретение тоталитарных режимов скоротечного XX века: в чинно-неторопливом, с виду либеральном XIX столетии Британская корона рас1 огромной империей трудовых лагерей . Лагеря были призваны отсечь от общества бродяг, преступников и прочий контингент, представлявший социальную или политическую угрозу. В отличие от тюрем и прочих учреждений пенитен1 Подробнее см. в [Forth 2017]. Б ри т а нс к и й А рх и пела г Г УЛ А Г 377 циарной системы, лагерь предполагал коллективное содержание заключенных, выводя тем самым (часто ввиду чрезвычайных обстоятельств) такую систему за пределы привычных юридических процедур. На протяжении XIX и начала XX века лагерные системы применялись в самых разных странах, чаще всего во имя установления контроля над «проблемными группами населения»; объединяли их изнурительная работа, штрафные пайки и мизерная оплата труда. Лагеря метрополии в основном были предназначены для «опасных» и иных «нежелательных» элементов. Лишь попав в благодатную колониальную почву, британские лагеря дали богатые всходы. Авторитарная природа имперского правления, направленная на расовую и культурную инаковость, подчас скрытая от общественного контроля, побуждала чиновничий аппарат использовать множество поводов (как физических, так и психологических) для принудительной отправки групп подозреваемых в лагерные учреждения. Конечно, трудовые, концентрационные лагеря, а за ними и лагеря смерти заслужили свою недобрую славу в веке двадцатом, однако уже в предыдущем столетии Британия и прочие колониальные державы скопили предостаточно культурных, материальных и политических предпосылок, определивших дальнейшее развитие этой системы. Учитывая практически общемировой размах лагерной системы Великобритании, не будет большой натяжкой рассматривать ее как прообраз ранних советских и нацистских лагерей. Даже больше: именно британская система управления выработала структурные и идеологические предпосылки, задавшие тон всему дальнейшему развитию лагерных систем. Имперской администрацией был выработан замысловатый логистико-бюрократический аппарат, призванный отслеживать и контролировать чуждый или потенциально опасный контингент. Сама психологическая установка на допустимость и периодическую необходимость отсекать от общества ту или иную неблагонадежную социальную или расовую группу также появилась именно в Британской империи, откуда и распространилась по всему западному миру. Кроме того, как важное орудие в возделываемом империей мировом саду, лагеря наполнялись просветительским пафосом классификации Глава 10 Дитрих Байрау Лагерные миры и принудительный труд Сравнение национал- социалистической и советской систем лагерей Проблемы и сравнительные критерии Возникновение в XX веке лагеря как института тесно связано с изобретением в XIX веке бараков, колючей проволоки и новых видов транспорта, а также с развитием организационных технологий, позволявших держать в заключении большие массы людей под контролем всего нескольких вооруженных охранников. Британские концентрационные лагеря в Южной Африке во времена Англо-бурской войны стали моделью для всего мира. На протяжении XX века лагерь как институт для сосредоточения людей имел различные функции: интернирование беженцев и переселенных народов, исправление и труд (иногда на принудительной основе), исполнение функций тюрьмы и, не в последнюю очередь, массовое уничтожение людей вследствие систематических лишений, что в XX веке было весьма частой вещью в лагерях военнопленных (ЛВП). Белжец, Собибор и другие места, где нацисты уничтожали людей, не были лагерями в узком смысле этого слова, а скорее 428 Дитрих Байрау отправными точками на пути к индустриализации массовых убийств. В таких лагерях, как Освенцим и Майданек, имели место и принудительный труд, и уничтожение. В этой главе лагеря, принудительный труд и лишение свободы рассматриваются в совокупности. Во времена Первой мировой войны лагеря стали в Европе местами длительного содержания более 9 млн пленных (и беженцев). Печальный итог британских лагерей в Южной Африке — массовые смерти, по меньшей мере в некоторой степени обусловленные недостаточным питанием и чудовищными болезнями — был повторен в лагерях времен Первой мировой, в особенности в тех, что принадлежали центральным державам и России. Новшеством стала более или менее добровольная трудовая повинность для групп заключенных. Во время войны предполагалось использовать нереализованный потенциал заключенных как военный ресурс, с помощью которого можно было решить проблему нехватки рабочей силы из-за мобилизации солдат на фронт. Содержание заключенных обходилось сравнительно дешево, так как им полагалось такое же размещение и оплата, как и солдатам захватившей их армии. Однако лишь за несколькими исключениями принудительный труд не использовался в качестве меры наказания или перевоспитания, как это было ранее в некоторых колониях или позднее в тоталитарных диктатурах [Нахтигаль 2011; Oltmer 2006; Нагорная 2010]. Лагеря и принудительный труд стали объектом пристального внимания новейшей историографии тоталитарных диктатур XX века [Dahlmann und Hirschfeld 1999; Kotek und Rigoulot 1 2001; Овери 2015: 579–617 ; Jahr und Thiel 2013; Greiner und Kramer 2013; Lingen und Gestwa 2014]. Хотя лагеря вряд ли можно описывать как «тайную парадигму политического пространства современности», они тем не менее являют собой основные элементы — модули, — из которых складывается тоталитарная диктатура: лагерь — их типовое изображение [Агамбен 2011: 1 Здесь основное внимание уделяется сравнению нацистских концентрационных лагерей и советской системы лагерей. Глава 11 Клаус Мюльхан «Уплатить кровавый долг» Система китайских трудовых лагерей в 1950-х годах Когда 1 октября 1949 года на площади Тяньаньмэнь Мао провозглашал основание Китайской Народной Республики, он выражал в своей речи надежду, что грядет новая эра. Риторика «нового Китая», отразившая всеобщее ощущение принадлежности к подлинно революционному процессу, который превратит дряхлую, отсталую Срединную империю в обновленное, деятельное, прогрессивное социалистическое общество, быстро завоевала популярность в самом Китае и среди западных наблюдателей. Конечно, в 1950-е годы и вправду был предпринят ряд политических мер, которые глубоко изменили Китай и ускорили его движение к социалистическому строю. С одной стороны, не подлежит сомнению, что в 1950-х молодое правительство осуществляло программу активных преобразований, затронувших самые разные сферы политики, экономики и повседневной жизни — от земельной реформы и государственного строительства до коллективизации и нового брачного законодательства. В результате этих мер существовавшие органы, порядки и общественные отношения исчезли, и на их месте стали возникать новые структуры и социальные практики. С другой стороны, хотя Мао любил сравнивать Китай с чистым листом бумаги, на котором можно начертать самые красивые иероглифы, в 1949 го- 478 Клаус Мюльхан ду страна начала не с нуля; можно проследить многочисленные связи, соединяющие прежний Китай с Китаем социалистическим. Только начиная с 2000-х годов историки стали приглядываться к узам преемственности, преодолевающим разрыв 1949 года. До сих пор преемственная связь 1950-х годов с 1930–40-ми изучалась в основном на примерах политических целей (развитие, модернизация), политического строя (однопартийное государство) 1 и международной политики . Еще одна важная тема, по-прежнему требующая более тщательного исследования, касается вспышек насилия, связывающих 1950-е (и 1960-е) годы с Гражданской войной 1940-х годов. В 1949 — начале 1950-х годов во многих концах Китая еще продолжалось противоборство. На протяжении 1950-х годов новому правительству долго угрожали разные мятежи. Правительство отвечало на эти угрозы агрессивными, ожесточенными политическими и военными кампаниями. По сути, в 1950-е годы в «новом Китае» открытое насилие было неотъемлемой частью жизни при социализме. Как в сельской местности, так и в городах граждане молодого государства время от времени становились очевидцами жестоких расправ новой власти с реальными или мнимыми врагами. Сознательное применение силы считалось необходимой мерой, призванной защитить социалистический строй и подавить противодействие таким сугубо социалистическим методам, как коллективизация, национализация и государственный контроль над обществом. Данная статья посвящена системе трудовых лагерей в маоистском Китае как явлению, при котором к «врагам народа» применялись политические меры, характеризуемые сочетанием подавления и высылки, продуманных актов устрашения и публичного осуждения. 1950-е годы стали временем массового насилия в колоссальных масштабах, хотя измерить эти масштабы затруднительно, а то и невозможно. Однако масштабы насилия — не главная тема этой статьи; скорее мне хочется реконструировать исторические факторы и обстоятельства, вызвавшие подобный всплеск насилия, с миллионами репрессированных людей и во1 О преемственной связи см. [Kirby 2004]. Глава 12 Сонгмин Чо Возникновение и эволюция концлагерей в Северной Корее Сравнение с советским ГУЛАГом Когда придет конец Северной Корее, ее концентрационные лагеря (иначе Кванлисо) по массовости нарушений прав человека займут свое законное место в одном ряду с нацистскими концлагерями и советским ГУЛАГом [Cha 2012: 170]. Эти концлагеря появились в 1945 году: Ким Ир Сен основал их по советскому образцу, когда под опекой Советского Союза в Северной Корее началось государственное строительство. Каждое событие в истории страны, от Корейской войны до установления династической передачи власти в семье Кимов, влекло за собой увеличение числа и размеров лагерей. На сегодняшний день, по приблизительным подсчетам, в лагерях КНДР содержится от 150 до 200 тысяч заключенных [Hawk 2012: 27]. После страшного голода в середине 1990-х годов сильно увеличилось количество беженцев из Северной Кореи, и по свидетельствам бывших узников стали понятны масштабы и степень нарушений прав человека в этих лагерях 1 . Совет по правам человека ООН (СППЧ) 1 После окончания Корейской войны и до 2001 года Южная Корея предоста- 510 Сонгмин Чо в 2003 году принял резолюцию по правам человека в Северной Корее, осудившую эти нарушения. После этого международное сообщество стало все больше внимания уделять повсеместному и систематическому нарушению прав человека в северокорейских лагерях. В феврале 2014 года Следственная комиссия, учрежденная СППЧ, опубликовала шокирующий доклад о преступлениях правительства Северной Кореи против человечности в масштабах, не имеющих себе равных в современном мире, включая массовые уничтожения, убийства, использование рабского труда, пытки, изнасилования, принудительные аборты и другие формы сексуального насилия [Report 2014: 365]. Большинство исследователей северокорейских лагерей для политзаключенных основное внимание уделяют нарушениям прав человека, и совсем немногие рассматривают причины эволюции самой лагерной системы. Почему за шесть десятилетий истории КНДР от начала государственного строительства и до недавней передачи власти Ким Чен Ыну лагеря так и не прекратили своего существования? Как изменились функции северокорейских лагерей? Как соотносятся политические репрессии или экономический кризис в Северной Корее и эволюция лагерной системы? Как повлияли северокорейские культурные факторы на структуру лагерей? В этой главе мы коснемся всех этих вопросов, обозначив ряд факторов, которые смогут объяснить возникновение северокорейских лагерей и функциональные изменения в них. Причины возникновения лагерной системы проще всего объяснить тем, что режим семьи Кимов нуждался в политическом орудии для поддержания своей власти, основанной на терроре. Но северокорейские лагеря могли бы исполнить эту репрессивную роль без чрезмерной жестокости, без «коллективной ответственности» и «детоубийств на почве расизма», что не встречалось в других трудовых лагерях, таких как ГУЛАГ. Под первым понятием, иначе ёнчваче, имеется в виду наказание за политическую вила убежище примерно 2000 беженцев из Северной Кореи; к 2013 году их количество увеличилось до 25 000. Статистические данные по количеству беженцев из КНДР см. [Byrne 2015]. Глава 13 Джудит Пэллот ГУЛАГ как горнило российской пенитенциарной системы ХХI века Для начала сравним рассказы двух женщин о том, как их транспортировали к местам заключения. После вынесения приговора, как-то ночью, нас очень грубо разбудили и предложили приготовиться к выезду. Погрузили в машины, на которых было написано «Хлеб», буквально затолкали до невозможной тесноты. А я все удивлялась: откуда такая жестокость? Проехали немного, несколько женщин от духоты потеряли сознание, мы стали кричать и стучать. Машину остановили. Конвоиры вытаскивали обморочных и укладывали их прямо на дорогу. Свежий воздух их оживлял... Потом — опять духота и, наконец, остановка и погрузка в вагоны для перевозки скота, но вагоны с нарами, а на площадке перед дверями в полу небольшое отверстие, сантиметров 12–15, не больше, для естественных надобностей. На нарах — по двое (худеньким еще ничего, а тем, кто покрупнее, — уж больно тесно). Вскоре состав тронулся. Кормили селедкой и хлебом и ставили ведро воды. Утомительная дорога — потеряли счет дням. Куда нас везут, никто не знал. Наконец на рассвете остановка и выгрузка. Видим — станция «Потьма». Значит, это Мордовская республика. Здесь отбывают свои сроки раскулаченные. На подводы укладываем вещички — кто что прихватил при аресте. И вот затем такая картина. Лесная дорога, по ней тянется цепочка женщин разного возраста, за ними несколько подвод с вещами, спереди, сзади и по бокам — конвой из молодых солдат; гусеница кажется бесконеч- Г У Л А Г к а к г о р н и л о р о с с и й с к о й п е н и т е н ц и а р н о й... 543 ной: ведь как-никак целый железнодорожный состав. Шли долго, были привалы, ели хлеб. Очень хотелось пить. Если надо было присесть, то не стесняясь тут же, в толпе женщин... К вечеру подошли к высокому забору — наверное, в три человеческих роста. Ворота раскрылись и «проглотили» всю массу живых существ (Людмила, 1937) [Грановская 1991: 195]. Мы не знали, куда мы едем. Нас запихнули в камеры [в СИЗО] ждать, пока конвой приедет и заберет матрешки. Нас привезли на станцию, было холодно, зима, и мы сидели в воронках на морозе полтора часа и ждали поезд. Поезд прибыл, сначала они первых загрузили, потом — остальных мужчин и женщин. Отделения в поезде были рассчитаны на четверых, но нас туда загружали по десять человек, вместе с нашими вещами. Десять человек, все с сумками, в одном плацкартном отделении... Мы ехали в прямом смысле один на другом целый день. Некоторые девушки, которые ездили с нами, пошли дальше; мы ездили все вместе, несмотря на то что они были несовершеннолетние. ВИЧположительные, туберкулезники должны же ехать отдельно, но мы все были вместе. Нам разрешалось ходить в туалет один раз за 12 часов. Кормили нас по тюремным нормам — банку сухого пюре, хлопья овсянки, — но не давали горячей воды, чтобы их приготовить... Это был кошмар... Надзиратель был молодым парнем, и он сказал, что мы должны развлекать его, шутить. Это было ужасно... так унизительно... У одной девочки была очень высокая температура, но конвой сказал, что она сама ее набивает. Она обливалась потом весь день, ходила мокрая, и ей не разрешали ходить в туалет одной: она обязана была быть с сопровождением. Она сделала два шага и упала, они просто затолкнули ее обратно на койку (Соня, 2007) 1 . Первый фрагмент взят из воспоминаний Л. И. Грановской, арестованной в 1937 году и перевезенной из Ленинграда в Мордовию для отбытия пятилетнего срока; второй рассказ принадлежит женщине-заключенной, у которой я взяла интервью в 2007 году: ее сравнительно недавно перевезли из Москвы также в Мордовию, для отбытия восьмилетнего срока. Обстоятельства 1 Интервью было взято в рамках проекта британского Совета по экономическим и социальным исследованиям. Имя героини, как и другие имена в этом тексте, было изменено. Глава 14 Б е т т и н а Гр а й н е р ГУЛАГ: воплощение создавшего его государства Чем на самом деле был ГУЛАГ? Как показывают все главы данной книги, точного ответа на этот на первый взгляд простой вопрос нет. Проблема начинается уже с двусмысленного термина «ГУЛАГ». Строго говоря, это было ведомство НКВД, отвечавшее за координацию подневольного труда. Эта основная функция указывает на второе значение термина, ставшего синонимом советской пенитенциарной системы в целом. Более того, этим термином обозначаются не просто лагеря, но и тюрьмы, колонии и специальные поселения. Был даже ГУЛАГ, не имевший конкретного места, поскольку сталинский режим обрекал миллионы людей на принудительный труд не в лагерях, а на их обычных рабочих местах. По мнению Ф. Шнелля, такая неоднозначная трактовка, вероятно, отчасти объясняется тем, что у ГУЛАГа нет ни местоположения в классическом понимании этого слова, ни, в высшем смысле, своего «лица», как, например, у холокоста. У ГУЛАГа нет своего Освенцима, нет символа вроде ворот с лозунгом «Труд освобождает», нет явных ключевых слов, таких как «газовые камеры» [Schnell 2013: 134]. В ГУЛАГе погибли миллионы людей. Начиная с 1923 года эта гигантская сеть, в некоторые периоды времени включавшая более 30 тысяч концлагерей и бесчисленное множество колоний-поселений, охватывала около 20 млн узников и людей, занятых при- Г У Л А Г: в о п л о щ е н и е с о з д а в ш е г о е г о г о с у д а р с т в а 599 нудительным трудом. Мы никогда не узнаем точное число заключенных и умерших в ГУЛАГе: имеющиеся подсчеты сделаны по большей части относительно определенных периодов, да и то эти цифры оспариваются. Согласие достигнуто лишь в одном: число людей, погибших в сталинских лагерях, огромно. Как писал Н. Дэвис, оно «намного превышает суммарное количество погибших на Сомме, при Ипре и Вердене, в Освенциме, Майданеке, Дахау и Бухенвальде» [Davies 2004: 9]. И все же эти миллионы, даже в разгар сталинских репрессий, не были жертвами намеренной политики истребления вроде той, что проводили немцы в Треблинке, Собиборе, Бельзеце и других лагерях смерти. Детально задокументировано, что заключенные гибли в результате человеконенавистничества и равнодушия — отношения, при котором ценность человеческой жизни сводилась к работе, которую мог выполнить заключенный. Вот почему тот факт, что миллионы жизней прервались в лагерях, колониях и спецпоселениях, сам по себе не позволяет сделать какие-либо выводы относительно функции ГУЛАГа. Конечно, убедительная интерпретация «Перечня болезней», приведенная Г. Алексопулос в этой книге, имеет большое значение. Используя этот источник, она уверенно утверждает, что находившихся при смерти (доходяг), то есть явно обреченных и крайне истощенных непосильным трудом узников освобождали, чтобы те умирали за пределами лагеря. Отсюда проистекает наше понимание показателей смертности в ГУЛАГе, и именно поэтому необходимо сказать по поводу аргумента автора, что ГУЛАГ — институт не только массовой смерти, как принято считать, но и массового убийства. Однако согласуется ли функция ГУЛАГа с таким выводом — совсем другой вопрос. Есть обстоятельство, которое указывает на обратное: едва ли большевистский режим уничтожил меньшее количество жизней вне ГУЛАГа. Голод, насилие и смерть царили по обе стороны заграждения из колючей проволоки, а последствия их были в равной мере разрушительны. И все же эти заграждения не обозначали реальную границу между свободой и неволей. Их скорее надо рассматривать как Предметно-именной указатель абсолютная верность 531 авиаконструкторские бюро, см. конструкторские бюро авторитаризм 70, 420 Агамбен Джорджо 30, 68, 253–256, 397, 416, 428, 502, 550, 570 «чрезвычайное положение» 30, 36, 253–256, 397, 416, 420, 502 Акт о закоренелых преступниках (1869) 383, 391 Александр I 335, 338–339, 341, 366 Александр II 319, 338, 362, 365–367 Алин Д. Е. 239, 248 Ан Мён Чхоль 513, 526 Англо-бурская война 22, 35, 224, 379–380, 397, 401–402, 404, 427, 604 Андаманские острова 381, 389 антисанитария, см. санитария апартеид 400, 430, 433, 436, 438, 447, 464 Арендт Ханна 401, 405, 408, 430, 479, 536, 550 артель 354–359, 575 Архангельск 64, 152, 161, 166 Архипелаг ГУЛАГ, см. Солженицын 401, 403–404, 410 бандеровцы 289, 307 бараки 63, 142, 146, 148–149, 183, 196, 221, 237, 247, 273, 318, 376, 388, 414, 427, 438–439, 441, 446, 461, 515, 555, 575–577, 582, 586 Баренберг Алан 19, 25, 231 Барнс Стивен 60, 94, 130, 224, 232, 236–237, 566 Бартини Роберт Л. 191, 202 Бауман Зигмунт 240, 378, 382 Бахтин М. М. 555 Башкирская АССР 246 беженцы 382, 427–428, 501, 509–516, 524, 529–530, 532, 570 Белбалтлаг 114, 450 Беломорско-Балтийский канал (Беломорканал) 33, 88, 98, 192, 320, 322, 330, 450, 456–457, 527, 529 Бенкендорф, граф 352 Бентам Джереми 563, 567 Берия Лаврентий Павлович 90, 95, 134, 149, 157, 191, 193–198, 200–201, 207, 209–210, 246, 460 Предметно-именной указатель 611 Берлин Исайя 17 Виола Линн 11, 32, 50, 92, Берман Матвей Давыдович 114, 267–268, 270, 277, 291–292, 457, 143–145 459, 518 биовласть, см. власть Владимир, город 338, 362 биополитика 26–27, 125–137, 155, Власов В. И. 361–362, 366 165–168, 254, 418, 550 власть 10, 20–22, 25, 37–39, 41, 60, Бодайбо 294, 298, 301 64, 66, 68–69, 109, 113, 125, 129, Бойчук М. Л. 328 131–133, 142, 144, 154, 165–167, Болшево 195, 197–199 181, 188, 208, 210, 225, 235–236, большевизм 31 241, 244, 246, 250, 252–257, 267, большевики 135, 179, 181, 184, 279–280, 289, 297, 304, 322, 208, 451, 548, 564 348–351, 355–356, 359–361, большевистская революция 41, 363–366, 380, 384, 389–390, 518–519, 560 392–400, 402, 412–414, 418–419, Бомбей 390, 395, 398, 400 430, 433, 435–436, 447, 449–450, Бородкин Л. И. 50, 113, 230, 243, 452–453, 455–457, 459, 464, 274, 433, 450 478–482, 487–497, 499–500, Браун Кейт 13, 179, 245, 566, 600 502, 509–512, 514, 519, 523–529, Браунинг Кристофер 38, 479 533, 535–536, 546–550, 554, 557, Брежнев Леонид Ильич 86, 175 559, 561, 564, 568, 571, 578–581, Британская Индия 35, 380, 391, 583–584, 603, 605–607 394–400 абсолютная в. 18, 431–432, 439, буры 401, 404, 411, 418 441, 444, 521 Бутырка, Бутырская тюрьма 183, биовласть 125, 131–133, 141, 196, 198–199, 573 165, 167 Бухарин Николай 181 государственная в. 18, 20, 30, бюро общественной безопасно224, 334–342, 369, 502, 504 сти 486, 494 дисциплинарная в. 131–133, бюрократия 118, 130, 240, 282, 141, 165–166, 244, 337, 381, 384, 366, 377, 485–487 407, 548, 600 (см. также В круге первом, см. Солженицын дисциплина) Вайнер Амир 224, 255–256, 270, злоупотребления в. 36, 61, 353, 307 418, 584 Вейлер-и-Николау Валериано Внутренняя стража 342–343, 360 379, 403 военное производство 227, венерические болезни, см. 233–234, 238, 243–244, 246, 251, заболевания 257 Вермахт 436, 438, 453, 606 военнопленные, см. лагеря Вибаленна, резервация 388 военный суд 487