Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Valer ie Kivel son Desperate Magic: The Moral Economy Of Witchcraft In Seventeenth-Century Russia Cor nel l Universit y Press Ithaca and L ondon 2013 Ва лери Кивел ьсон Магия отчаяния: Моральная экономика колдовства в России XVII века Academic Studies Press Библ иоРоссика Бос тон / Санкт-Пе тербу р г 2020 УДК 94(47) ББК 63.3(2)45 К38 Перевод с английского Владимира Петрова Серийное оформление и оформление обложки Ивана Граве Кивельсон В. К38 Магия отчаяния: моральная экономика колдовства в Рос- сии XVII века ; [пер. с англ. В. Петрова]. — СПб.: Academic Studies Press / БиблиоРоссика, 2020. — 480 с. — (Серия «Современная западная русистика» = «Contemporary Western Rusistika»). 978-1-6446945-0-3 (Academic Studies Press) ISBN 978-5-6044709-0-9 (БиблиоРоссика) Преследование колдовства в России XVII века рассматривается в контексте законодательства, религии и жизни общества. Собрав воедино сохранившиеся свидетельства о судах над колдунами, автор рассматривает и анализирует показания свидетелей, характер вопросов со стороны обвинителей и признаний со стороны обвиняемых. В результате возникает картина, дающая целостное представление о понятиях морали и нравственности в России раннего Нового времени, в обществе, раздираемом противоречиями. УДК 94(47) ББК 63.3(2)45 © Valerie Kivelson, text, 2013 © Cornell University Press, 2013 © В. А. Петров, перевод, 2020 © Academic Studies Press, 2020 ISBN 978-1-6446945-0-3 © Оформление и макет ISBN 978-5-6044709-0-9 ООО «БиблиоРоссика», 2020 С любовью и благодарностью Я посвящаю эту книгу Мирону и Линн Хофер И моим тетушкам, Нине Ауэрбах и Элли Палэ Карта Европейской части России, показывающая места совершения судов по обвинениям в колдовстве Карта Сибири, показывающая места совершения судов по обвинениям в колдовстве Слова благодарности При работе над таким долгим проектом как этот, исследователь оказывается в долгу перед многими, и трудно удержать в памяти всех причастных. Я хотела упомянуть каждого и поблагодарить всех людей и все учреждения, поспособствовавшие завершению этого труда. Я начала задумываться о труде, посвященном русскому колдовству, во время поездки в Москву, когда собирала материалы для своей диссертации, и не оставляла мыслей об этом проекте на протяжении нескольких десятилетий. Поэтому я должна поблагодарить своих друзей и учителей из Стэнфорда, воодушевлявших и наставлявших меня, и прежде всего — Нэнси Шилдз Коллманн, продолжающую делать то и другое. Из живущих в России я обязана в первую очередь поблагодарить неутомимую Ольгу Кошелеву, которая прилагала невероятные усилия, находя и сканируя документы, давая советы, снабжая меня ссылками и помогая переводить трудные места, и сотрудников РГАДА, особенно Андрея Булычева, ответившего на множество моих запросов. Мне очень помогло живое общение с российскими исследователями колдовства, проживающими в Москве, — Е. Б. Смилянской, А. Л. Топорковым и А. В. Чернецовым, которые стали моими хорошими друзьями. Исследователи русского колдовства есть и в других странах, и я рада, что мне довелось познакомиться со многими из них. В особенности мне хотелось бы поблагодарить великодушного и многознающего Уилла Райана. Спасибо Александру Лаврову, организатору симпозиума по русскому колдовству (Париж, лето 2009 года) — не только за сам симпозиум, но и за архивные выписки, выводы и предположения, которыми он щедро делился со 10 Валери Кивельсон мной. Я провела много часов, дискутируя с ним и другими учеными, интересующимися этой темой, — Катериной Дысой, Ив Левин, Еленой Смилянской и Кристиной Воробец. Все эти дискуссии нашли отражение в моей книге. Кристине Воробец я признательна, помимо прочего, за внимательное чтение рукописи. Другие мои коллеги также знакомились с рукописью или ее частями, некоторые — по нескольку раз. За великодушие, доброе расположение и меткие критические замечания я благодарна Хуссейну Фэнси, Дэвиду Голдфренку, Бобу Грину, Сью Джастер, Нэнси Коллманн, Лесли Пинкасу, Хельмуту Пуффу, Майклу Макдональду, Гэри Маркеру, Паоло Скуатрити и Элизе Виртшафтер. кто высказывал ценные идеи и давал полезные советы в беседах со мной или в ответах на мои многочисленные выступления, слишком много, чтобы я могла перечислить здесь всех. Назову, однако, некоторых: Брайан и Элена Бук, Джейн Бербанк, Пол Бушкович, Никос Хрисидис, Стюарт Кларк, Майкл Флайер, Майкл Дэвид-Фокс, Шон Хенретта, Жан Эбрар, Дэн Кайзер, Кэрол Карлсен, Уэбб Кин, Майкл Ходарковский, Ричард Кикхефер, Эрик Мидлфорт, Клаудио Ингерфлом-Нун, Майкл Остлинг, Дон Островски, Дэн Роуленд, Ребекка Скотт, Дэн Смейл, Лора Стокс, Чарльз Зика. Брайан Левак поддержал меня, когда я толь- ко начала заниматься темой колдовства. Большой удачей оказалось то, что на протяжении многих лет я читала курсы по различным проблемам, связанным с колдовством. Мне хотелось бы поблагодарить всех студентов, слушавших эти лекции, и аспирантов, помогавших мне с преподаванием. Среди последних выделю Джона Шейхина, чьи философские соображения послужили основой для нашей совместной статьи, и Лиэнн Уилсон, прекрасную собеседницу. Как и всегда, мне оказывала содействие Джоан Нойбергер, путешествуя со мной повсюду — от неухоженных московских квартир до Нового Орлеана с его пончиками и вдохновляющей атмосферой. Рон Сьюни выслушал от меня слишком много рассуждений о колдовстве — куда больше, чем хотел бы услышать любой на его месте, тем более специалист по политическим наукам. Введение Моральная экономика отчаяния в России XVII века В 1626 году воевода провинциального города Дедилова, что неподалеку от Курска, выдвинул обвинения в занятии колдовством против Якушки Щурова, местного служилого человека. Поводом послужила явная улика — корень, засунутый за пояс. Обладания этим корнем было вполне достаточно, чтобы доставить Якушку в суд; последствия могли быть самыми серьезными. Перед лицом столь красноречивого свидетельства Якушка признал себя владельцем корня, но настаивал на том, что не делал с его помощью ничего дурного. Корень оказался настолько безобидным, что Якушка съел его в присутствии судьи, «и ему от того корени ничего не учинилось». Несмотря на это представление, Якушка дважды был подвергнут пыткам, во время которых его рассказ обогатился подробностями. Находясь в Новосиле, на южных рубежах страны, он получил этот корень от некоего человека по имени Весела Неустройка, о котором больше ничего не знал, включая и то, чьим крепостным тот мог бы быть. Во время пыток (о видах которых ничего не говорится) Якушка признался, что использовал корень в качестве привораживающего средства: И с тем де он коренем ходил для воровства курчанина сына боярского к Сидоркове жене Костянтинова. И в прошлом де во РЛГ [1624/1625] тот сын боярской Сидорко ево Ивашка у жены своей поимал и его бил и ограбил. И он де того грабежу на нем искал перед Иваном Шастовым и тот де у него корень вывезал ис подпояски губной дьячок, а оприч де того кореня и он Ивашко никакого кореня не знает и ни над кем никакова дурна не делывал 1 . 1 РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 2725. Л. 40–42. 14 Валери Кивельсон Отчет об этом деле, где обвиняемыми были служилые люди низкого положения, а главой суда — воевода в отдаленном провинциальном городе, был послан непосредственно царю или, по крайней мере, тем, кто действовал от его имени в Разрядном приказе, ведавшем войском. Затем дедиловским властям сообщили о приговоре: Якушку следовало отпустить и восстановить в прежнем состоянии, но при этом он обязан был «дать на крепкую поруку во всяком воровстве что не каким воровством не вороват и ведовство не промышляет, и трав и коренья у себя 2 лихово не держать» . Двадцатью годами позже (1647) другого человека обвинили в обладании «неистовыми письмами». Юрий Шестаков, писец Земского приказа, отвечавшего за сбор налогов, сообщил своему начальству, что встретил на берегу реки близ Новоспасского монастыря в Козлове — укрепленном пункте на южной границе — монастырского служку, читавшего эти самые «неистовые письма». Вырвав их из рук служки, Юрий надлежащим образом отослал их в приказ, скрепив своей печатью, «а имя тому служку Юрьи не сказал для того чтоб тот служка про то проведав не ухоронился». В бумагах указывается, что служку нашли и он назвал свое имя: Гарасимко Константинов. Дело немедленно довели до сведения верховной власти, и уже через несколько дней Гарасимко оказался в Москве, где его принялись допрашивать высокопоставленные сановники. Их интересовало, «те еретические тетратки ево ли письмо и будет те тетратки писал он Гарасимко и хто ему такому воровству учил и у кого он списывал». Тетрадки, как выяснилось в суде, содержали слова «раб Божей Гарасим», повторявшиеся неоднократно. Гарасимко также признался в том, что у него имелся заговор против пулевых ранений. Эти тексты могут показаться совершенно невинными, но они не выглядели таковыми в глазах приказных бояр, устроивших Гарасимке допрос перед пыточными орудиями. После этого он был «пытан накрепко. Подыман двожды было ему 42 удара и голова острижена и вода на голову лита. И огнем 2 Там же. Л. 42. Глава 1 Историография колдовства Россия как особый случай Труды по колдовству в разных частях света предлагают самые разнообразные — и сложные — модели, дающие возможность понять суть этого явления. Удивительно, но случай России не укладывается ни в одну из этих специфических моделей — разве что в самые общие. Разница между российским материалом и тем, который мы встречаем у соседей России, дает мне возможность, в пределах данного историографического обзора, отметить достижения авторов поистине выдающихся трудов по колдовству, посвященных Европе и другим частям света, и одновременно — пояснить, в каких именно аспектах модели, применимые для других стран, не подходят или почти не подходят для России. Различия дают ценную информацию о том, что являлось основным, а что второстепенным в теории и практике российского колдовства. Как установили исследователи, о колдовстве упоминается уже в самых ранних текстах, созданных в античном мире. Если говорить о христианском Западе, то исследование колдовства начало набирать популярность в позднее Средневековье, судя по возникновению множества демонологических трактатов [Bailey 2007; Collins 2008; Arcana Mundi 1985; Byzantine Magic 1995]. Скептицизм по отношению к колдовству появляется в трудах, созданных в Западной Европе уже со второй половины XVI века. Критически настроенные авторы раннего Нового времени, как католики, так и протестанты, в целом признавали теоретическую 34 Гл а в а 1 возможность колдовства — о котором прямо говорится в Библии, — но задавались вопросом, способны ли «беззубые, старые и грузные» женщины изменить ход вещей, предначертанный Богом, и ставили под сомнение нелепо звучавшие обвинения 1 и признания [Scot 1989, 1: 8] . Мыслители эпохи Просвещения зашли в своей критике еще дальше, пренебрежительно заявляя, что боязнь и преследования ведьм привели к огненным казням, где жертвой фанатизма сластолюбивых и своекорыстных церковнослужителей стали невежественные и суеверные женщины. Вольтер, к примеру, называл эти процессы «узаконенными убийствами, в которых мечом правосудия распоряжались тирания, фанатизм и даже ошибки и слабости... Франция была одним 2 обширным местом судебной расправы» . Эти критически настроенные мыслители в общих чертах определили позицию ранних исследователей колдовства и одновременно заложили основы стереотипов, решительно отвергаемых современными ревизионистами. В числе ранних ревизионистов был Жюль Мишле, утверждавший, без всяких доказательств, но с большим воодушевлением, что обвиненные ведьмы действительно были виновны — но виновны в героическом бунте против жестокого феодально-церковного порядка. Ведьма стала «порождением отчаяния», а крестовый поход против ее дикого культа природы 3 Мишле окрестил «средневековым ужасом» [Мишле 1997] . Романтическое представление Мишле о языческих культах, проявляющихся в ритуалах коллективного бунта, будоражило во1 Говоря об одном из ранних процессов, Иоганн Вейер объяснял (1563), что женщина может счесть себя наделенной способностью к колдовству, «потускнев от возраста, или будучи непостоянной ввиду своего пола, или изменчивой из-за слабого рассудка, или пребывая в отчаянии из-за умственной болезни...» [Weyer 1991: 174]. Как показала Надин Куперти-Цур, Рабле еще в 1546 году утверждал, что ведьма — порождение тех, кто наблюдает ее (Comment l’humanisme a-t-il tué les sorcières? La Sybille du Tiers Livre de Rabelais. Выступление в Мичиганском университете, март 2011 года). О ведьмах и научной революции см. [Easlea 1980]. 2 Voltaire. Philosophical Dictionary. Vol. 1. Р. 205. Vol. 2. Р. 298. 3 Цит. по: URL: https://librebook.me/vedma_2_3/vol1/1 (дата обращения: 20.09.2020). Глава 2 «Про то отписать к нам великому государю к Москве подлинно и вправду» Документы и процедуры Дела о колдовстве по большей части подлежали рассмотрению светскими судами. Как и все прочие, они начинались с доноса, имевшего вид челобитной на имя самого царя. Обычно донос представлялся сначала воеводе города или уезда, в котором проживал его автор, и поступал в его канцелярию — съезжую или приказную избу, на рассмотрение подьячих. Процедура была примерно одинакова для всех видов преступлений: поношения, покушения на честь, поджога, воровства, разбоя или убийства. После не слишком основательного предварительного расследования воевода отправлял дело в Москву. Иногда возникала промежуточная инстанция в виде воеводы, возглавлявшего более крупную административную единицу: скажем, из Брянска дело могло быть отослано в больший по размерам Севск и уже оттуда в Москву. Если жалобщик изначально обращался не к воеводе, а к кому-либо другому — например, приказчику помещика, посадскому старосте, игумену местного монастыря или представителю епископского суда, — последний обязан был перенаправить челобитную воеводе. Челобитная обычно открывалась сведениями о том, как именно она попала к представителю власти, уполномоченному рассматривать ее. Так, в 1659 году лушский воевода сообщал царю Алексею Михайловичу, что «П р о т о о т п и с а т ь к н а м в е л и к о м у г о с у д а р ю...» 77 земские старосты Луха, кузнец и башмачник, подали ему челобитную, подписанную всеми жителями города, — те жаловались на одержимость, в которую стали впадать женщины. Били челом тебе великому государю царю и великому князю Алексею Михаиловичю всеа Великоия и Малыя и Белыя Росии самодержцу а в Луху в сезжой избе мне холопу твоему подали зарушную челобитную отцов своих духовных за руками и за своими руками луховские земские старосты <...> и все луховские посадские люди... И подклея под сею послал к тебе великому 1 гсдрю к Москве» . Как правило, воеводы посылали в Разряд — приказ, ведавший войском, — письмо с кратким изложением дела, запрашивая 2 дальнейших распоряжений . Материалы процесса о колдовстве, начавшегося в декабре 1648 года, служат примером того, как работали административные и судебные механизмы. Открывает ее доклад в форме челобитной, направленный в Москву козловским воеводой Василием Семеновичем Волынским (Козлов — крепость на южной окраине России). В обычных для таких случаев униженных выражениях, называя себя уменьшительным именем, Волынский сообщал о поступлении доноса на одного из служилых людей, Ивашку Губанова, от другого, Куземки Подольского: «Государю, царю и великому князю Алексею Михаиловичю всеа Росии самодержцу <...> холоп твой Васка Волынской челом бьет. В нынешнем государь во 1648 году декабря в 22 <...> извещал мне холопу твоему словесно Куземка Подольской на Ивашка Губанова, что де он Ивашка многих людей портит». Воевода немедленно принялся выяснять, в чем суть дела и насколько оно серьезно: «Я холоп твой ево Куземки роспрашивал ково имяны он Ивашка и чем портил и в которых годех и по ево Куземкину извету Ивашка Губанова и тех людей про которых сказал Куземка, что он Ивашка портил рос1 РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 314. Л. 161–162. 2 Донесения из Брянска в Севск и Москву, Разряд. РГАДА. Ф. 210. Севский стол. Стлб. 215. Л. 223–235. Глава 3 Прозаичная русская магия и бледная тень дьявола В марте 1676 года Тимофей Караулов, сидевший на воеводстве в городище Доброе, сообщил царю о жалобе, поданной Давыдом, священником Богородицкой церкви, на нанятого им работника Мишку Киреева и его жену Аринку. В своем доносе Давыд писал: В прошлых де годах и в нынешнем во 184 [1676] году в разных числах объявилась у него попа Давыда в горнице под потолком заткнута в углу коренья и земля, да те же де коренья осмотрел он поп и попадья его в питьях, в браге и в квасу, а подносила де им то питье наймита его Мишкина жена Аринка. И от тех де отравных кореньев попадья его Давыдова и дети кончаются смертью. А в той де порче неверка ему попу Давыду на того своего наймита Мишка и жену его Аринку. Далее Давыд упрашивал царя: Милостивый государь, пожалуй меня, богомольца своего! Вели наймита моего Мишку с женою в Доброром в Приказной избе в кореньях и в порче роспросить, кто им те коренья давал, и научал портить меня, и попадьишку мою и детишек, чтоб мне, богомольцу твоему, от тех еретиков с семьею и с детишки в конец не погинуть и напрасною смертью не умереть 1 . Если можно говорить о типичных делах о колдовстве, перед нами одно из них. Дело разворачивалось в соответствии со всеми неписаными правилами российской «охоты на ведьм». 1 РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 826. Л. 81–96. 100 Гл а в а 3 Демографический профиль подозреваемых, отношения между обвинителем и обвиняемыми, бытовые приемы, простонародная фармакопея, непосредственные цели предполагаемых магических действий — все соответствует общим закономерностям, свойственным процессам того периода. Этапы судебного разбирательства также соответствовали московским нормам. Но для целей этой главы особенно важно то, что отсутствует в записях: вопросы, не заданные во время процесса, те самые, которые никто — от царя в Москве до обвиняемого в пыточной камере — не считал уместным озвучивать. Речь идет о поразительном отсутствии Сатаны, главного источника зла — особенно если держать в уме европейские примеры. Забыв о Сатане Роберт Матизен в своей статье «Магия в Slavia Orthodoxia» подчеркивает крайнюю важность этого отсутствия: В Западной Европе на заре Средневековья возобладала теория о том, что любая магия подразумевает договор с демоническими силами или служение им, а следовательно, может рассматриваться как этический и моральный эквивалент измены Господу. <...> Необходимо со всей ясностью подчеркнуть, что эта теория не универсальна даже внутри христианства. Ее господство — результат конкретного стечения обстоятельств в христианских странах Западной Европы [Mathiesen 1995]. После этого он делает важное заключение: «Нет оснований искать чего-нибудь подобного этому [представлению о связи магии и Сатаны] в истории восточных православных церквей — 2 и действительно, ничего подобного не было» [Mathiesen 1995] . Исследователь прав в обоих случаях. За несколько веков тщательной интеллектуальной и культурной работы в католической и протестантской Европе была создана единая — грандиозная 2 Эту же точку зрения ранее высказал Тревор-Роупер [Trevor-Roper 1969: 185]. Глава 4 Любовь, секс и иерархия Роль гендерных факторов в обвинениях, связанных с колдовством Три четверти всех тех, кто, согласно материалам процессов XVII века, занимался колдовством, были мужчинами. Мне удалось установить пол обвиняемых для 223 процессов, на которых предстали как минимум 495 человек. (Прочие дела содержат либо краткие описания без подробного рассказа о подсудимом, либо упоминания о нескольких лицах без указания пола. В число таких упоминаний входят сообщения о том, что трое осужденных отправлены в ссылку, или о том, что факт совершения колдовства выявлен, но виновный пока не найден.) В 34 случаях из 223 обвинения предъявлялись только женщинам-колдуньям. Еще в 40 — мужчинам и женщинам, якобы действовавшим сообща. В остальных 149, то есть в 67 % всех дел, для которых можно установить пол обвиняемого, — перед судом представали только мужчины. Из 495 обвиняемых 367 (74 %) были муж1 и 128 (26 %) — женщинами . Почему женщины не составляли основную массу обвиняемых на колдовских процессах? Вопрос неправильный по своей сути, 1 Таким образом, подтверждается давнее наблюдение Рассела Згуты [Zguta 1977c: 1196] о преобладании мужчин среди обвиняемых в колдовстве. Более того, по нашим данным, доля мужчин оказывается еще выше (у Згуты — 40 женщин и 59 мужчин). Цифры, приводимые Смилянской, показывают еще более очевидный перекос: 168 мужчин на 36 женщин (82 и 18 %). См. [Смилянская 2003: 65]. Любовь, секс и иерархия 147 предполагающий, что европейская модель является нормативной. Считать колдовство «женским» преступлением или хотя бы жестко привязывать его к гендеру было бы предрассудком, основанным на ставшем привычном образе мысли. Целесообразно задать обратный вопрос: почему в Западной Европе колдовство по умолчанию считалось женским занятием? Или другой, еще более глубокий: почему колдовство в принципе было гендерно обусловленным? К счастью, есть немало работ, объясняющих «феминизацию» европейского колдовства в позднее Cредневековье и раннее Новое время, что наложило отпечаток и на колдовские процессы раннего Нового времени. Богословы много рассуждали о грехах, предположительно свойственных женщинам — зависть, похоть, шаткость в вере, — и о способности дьявола поставить их себе на службу. Проницаемость женского тела, которую физиологи раннего Нового времени принимали как данность, также побуждала считать, что женщины особенно склонны подпадать под власть дьявола. Яркие сексуальные сношения ведьм с дьяволом, зафиксированные в европейском корпусе знаний о колдовстве, служили дополнительным доводом в пользу «феминизации» колдовства 2 . Но эта связь не являлась ни естественной, ни неизбежной. И действительно, в книге «Гендер и дар» (Gender of the Gift) авторства Мэрилин Стратерн содержится полезное напоминание о том, что гендер не всегда и не обязательно связан с полом, что разъединение этих двух понятий, возможно, позволит нам сделать независимые друг от друга сопоставления между колдовством и гендером, с одной стороны, и колдовством и полом — с другой [Strathern 1988]. В своей критике традиции превращать «гендер в категорию анализа» Джин Бойдстон делает упор на отрывок из работы Барбары Джин Филдс: «Если не удерживать их тщательно на своем месте, они [категории анализа] приобретают непомерное 2 В колдовском нарративе раннего Нового времени дьявол обычно воздерживается от сношений с мужчинами, хотя в рассуждениях о содомии постоянно говорится о его могуществе, а шабаши были известны совокуплениями любого рода. См. [Puff 2003]. О «проницаемости» женского тела см. [Caciola 2000: 268–306]. Глава 5 Неразделенные сферы Гендерные факторы и язык магии В основе организационной структуры русского общества лежали статус, положение и поколенческое старшинство; гендерные факторы служили дополнительным различительным признаком внутри каждой из этих категорий. Особое значение статуса и старшинства при вычислении иерархического положения и правил субординации определяло практику волшебства в России во всех ее аспектах. Иерархия определяла ожидаемое поведение, реакции на те или иные события и, что важнее всего для нас, порождала точки напряжения между людьми вне зависимости от их гендерной принадлежности. Порождаемая таким образом социокультурная напряженность часто проявляла себя не в наиболее очевидных областях, где играют роль различия между полами, а в смежных. Исследования, посвященные колдовству в Европе и Северной Америке, позволили выявить отчетливые расхождения между «женскими» и «мужскими» регистрами, целями и практиками в том, что касалось магии. В России XVII века эти расхождения были далеко не такими заметными [Broedel 2003: 174; Labouvie 1 1990: 59–67] . Попытки установить отличия мужской магии от женской почти не дали результатов, но оказались важными и красноречивыми сами по себе. Столкнувшись с этой тупиковой 1 Другие исследования, посвященные специфически мужской магии: [William Monter 1997; LeRoy Ladurie 1981; Kent 2005]. Неразделенные сферы 217 ситуацией, мы сочли необходимым развеять возможные заблуждения относительно того, как «работают» гендерные различия. Выделение мужской и женской сфер, хорошо знакомое нам из европейской истории (хотя и постоянно критикуемое многими западными исследователями), почти не прослеживаются в российских документальных источниках, и не случайно. Общественное и частное были слабо разграничены, товарообмен оставался незначительным, административная власть принадлежала землевладельцам и главам домохозяйств. Такие явления, как крепостничество и холопство, размывали границы между населением и собственностью, облекая землевладельцев и глав домохозяйств административной и судебной властью, вследствие чего разница между общественным и частным оказывалась несущественной. Поэтому мы рассмотрим общие положения, касающиеся мужской и женской сфер, а затем перейдем к документам, чтобы выяснить, как мужская и женская магия обслуживала потребности и отражала чаяния жителей Московского государства. Мужская и женская сферы Исходя из гендерных различий в уровне мобильности и родах занятий, характерных для России того времени, можно предположить существование минимальной разницы в практиках ведьм, с одной стороны, и колдунов — с другой. Как мы увидим, в некоторых областях магические действия совершались по-разному мужчинами и женщинами, но в целом разница обнаруживалась редко и оказывалась малозаметной, не проявляясь там, где этого можно было бы ожидать. К примеру, естественно считать, что волшебство, ориентированное на получение выгоды и успех в торговле, в большинстве случаев является «мужским» делом, а не «женским». Хотя коммерческая деятельность в Московском государстве была маломасштабной и плохо развитой, многие сцены, послужившие основой для судебных процессов, разыгрывались на рынках и в харчевнях. Действительно, мужчины чаще Глава 6 «Чтоб до меня были добры» Злоупотребления и поиск милосердия внутри иерархической системы В 1664 году крупный землевладелец, стольник князь Михайло Федоров сын Шайдяков, подал челобитную на имя ярославского воеводы, в которой обвинял Феньку, свою домашнюю холопку. Он объяснил, что «волею Божьею» заболел вместе с женой ранее в том же году. Расспрошенные слуги засвидетельствовали, что Фенька наслала порчу на князя с супругой, подмешав им в еду заговоренные коренья и травы. Получив челобитную, воевода распорядился доставить Феньку в суд и подвергнуть допросу. В материалах дела сохранились показания женщины, которая призналась, что подкладывала в еду магические ингредиенты, но сослалась на смягчающие обстоятельства. Выяснилось, что Фенька похитила у своей хозяйки, княгини Екатерины, несколько крестов и перстней, которые затем обнаружились у нее. Те кресты и перстни в тож время у ней Феньки вынели и за то ей Феньке от княгини Катерины было наказанье. И с тех де мест стала она Фенька мыслить и таких людей изыскивать, чтоб ей кто дал травы и коренья, чтоб де до нея княгиня Катерина по- прежнему была добра. И она де Фенька ходила в деревню Скрипино к крестьянке Дарьице Федорове дочери Нестеркове жене Исаева, и [об] отравах, и кореньях ее спрашивала, буде у нея есть или кого ведает, чтоб она ее промыслила. И она де Дарьица сказала, что такия травы и коренья, что княгиня Катерина к ней Феньке будет добра есть, у брата ея, Дарьицына, Надыру Мурзина крестьянина Кутумова у Трошки Федорова. 278 Гл а в а 6 По просьбе двух женщин Трошка принес искомые коренья в дом своей сестры и научил Феньку пользоваться ими. «Трошка показал ей три корешка. Один корешек при ней Феньке истер в горшке, и отдал ей Феньке, и велел ей тое траву давать княгине Катерине в явстве, а два корешка велел ей у себя на вороту носить». В точности следуя указаниям Трошки, она разделила питье на две части, подмешав их, соответственно, в уху княгини и ее квас. Но не достигла желаемого — княгиня заболела и слегла на две недели. Фенька, однако, настойчиво утверждала: «А смертных де кореней она у него Трошки и ни у кого не прашивала и в мысли де у ней на смерть испортить не было. А князь Михайлу де она тое травы и никому не давывала ж» [Новомбергский 1906, № 20: 85–86]. Судебного решения в деле не содержится. Феньку и Дарьицу задержали для дальнейших допросов. Трошка не попал в руки властей, но был объявлен в розыск. На обороте последнего листа мы читаем: Великий государь указал <...> чтоб они про те травы, и про коренья, и про порчи женку, и крестьянина, и иных таких людей, кого в том дойдет распрашивали, и сыскивали всякими сыски на крепко. А буде кто дойдет пытать велел, чтоб того воровства до пряма, как сыск учинится во всем, и они б ему великому государю. Писали и из подлиннаго дела перечневую выписку прислали. 172 [1664] года августа в 3 день [Новомбергский 1906, № 20: 87]. В ожидании доброты и милостей История напряженных отношений Феньки с ее хозяевами отражает представление — обычно проявлявшее себя в тех делах о колдовстве, где обнаруживались следы таких личных связей, — о том, что хозяева обязаны «быть добры» со слугами. По словам Феньки, ранее она добилась к себе именно такого отношения, но все испортилось из-за вскрывшейся кражи. Гармония — а говоря более прозаически, настороженное перемирие либо прекращение насилия, — которая должна была царить между не- Глава 7 Судебные процессы, правосудие и логика применения пыток В 1663 или 1664 году лухский воевода Алексей Каблуков приказал доставить к нему дьякона и монастырского крестьянина для допроса по делу о заговорах для приворота женщин. Желая быть уверенным в том, что он получит подробные и правдивые признания — и в соответствии с буквой закона, — воевода велел применить пытки. После этого крестьянин был отпущен, но дьякон скончался в тюрьме, не перенеся мучений. Перед этим он попытался, через голову губернатора, воззвать к царю с просьбой о милости. В своей челобитной он признался, что действительно переписал по просьбе крестьянина заговор, послуживший причиной обвинения, но прибавил: «Больши тое вины я сирота твой перед тобою великим государем не ведаю». Дьякон рассказал о том, что ему пришлось пережить после совершения столь незначительного проступка: «Воевода в три поймы [то есть три раза поднимал на дыбу] пытал розными пытками огнем жог и клещами ребра переламал и трясками меня сироту твоего розорвал. И я сирота твой от тех пыток лежу в тюрмы замертво и помираю голодом» 1 . 1 РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 653. Л. 79–80. У Е. В. Анисимова мы читаем: «Котошихин упоминает пытку раскаленными докрасна клещами — ими ломали ребра пытаемого». Пытка огнем считалась самой мучительной и отделялась от других видов пытки, но весьма часто использовалась в делах С у д е б н ы е п р о ц е с с ы , п р а в о с у д и е и л о г и к а п р и м е н е н и я п ы т о к 323 В большинстве колдовских процессов данные в ходе следствия показания вели к пыткам. Подозреваемых и свидетелей вздергивали на дыбу, «растягивали» при помощи грузов, жгли раскаленными клещами, били кнутом, реже пытали водой. В некоторых делах упоминается «застенок», где имели место эти процедуры, но последние могли быть и публичными, о чем свидетельствуют иллюстрации к путешествию Адама Олеария ко двору Михаила Федоровича (1630-е годы). Судя по рассказу Олеария, он явно был потрясен, узнав о разновидностях пыток, которые обычно применялись на судебных процессах в России. У них имеются различные ужасные способы пытками вынуждать правду. Один из них состоит в следующем: они связывают руки на спине, поднимают на высоту и привешивают тяжелое бревно к ногам; на бревно это вскакивает палач и сильно растягивает члены грешнику, как можно видеть это на следующем рисунке. Под ногами, кроме того, зажигается огонь, который жаром своим мучит ноги, а дымом лицо. Иногда они велят вверху на голове выстричь плешь, а затем дают на нее падать по каплям холодной воде; говорят, получается невыносимое мучение. Иных они, смотря по состоянию дела, велят еще бить кнутом при этой пытке и проводят раскаленным железом по их ранам 2 . Ужас Олеария кажется несколько неискренним — пытки в то время все еще широко применялись и в Европе, но его рассказ хорошо согласуется с общими ожиданиями относительно жестокости русских и царящей в их стране тирании, свойственными всем приезжавшим в Россию путешественникам [Kollmann 2009: 116]. Следственные действия по делам о колдовстве помогают лучше понять роль пыток, так как последние регулярно применялись в таких случаях, причем с такой остервенелостью, котоо колдовстве [Анисимов 1999: 410–412]. О видах наказания, ссылке и пытке см. среди прочего [Gentes 2008; Schrader 2002]. 2 «В пыточной комнате»: РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 1195. Л. 694; [Розыскные дела 1884–1894, 2: 323]; [Олеарий 2007: 252]. Глава 8 Колдовство, ересь, предательство, бунт Наиболее возмутительные преступления Пытки играли немалую роль в расследовании серьезных уголовных преступлений, но лишь самые тяжкие из них влекли за собой град ударов хлыстом или неумеренное применение пытки огнем, водой и раскаленными клещами, что считалось нормой в случае преследования за колдовство. Решения по большинству дел выносились на основе свидетельских показаний, улик, сведений о личности обвиняемого, пытка же обычно не применялась вовсе. Даже если серьезность преступления требовала пыток, последние по большей части сводились к битью кнутом и / или подвешиванию на дыбе. В своем исследовании, касающемся русской судебной системы в целом, Коллманн, изучившая сотни дел, выявила лишь три вида преступлений, при обнаружении которых подозреваемым приходилось испытать на себе весь арсенал пыточной комнаты: кнут (до сотни ударов за раз — непереносимое для человека количество), дыба (с грузами), раскаленные клещи, прижигание огнем, пытка водой. К самым изощренным пыткам прибегали, если человек подозревался в пре1 ереси или колдовстве [Kollmann 2009: 165–166] . Наш труд приближается к концу, и настало время рассмотреть, почему колдовство, вместе с предательством и ересью, образо1 О ста ударах см. [Новомбергский 1909‒1911. Т. 1. № 33, 38 (1627)]. Колдовство, ересь, предательство, бунт 373 вало, так сказать, нечестивый тройственный союз, почему именно эти преступления считались самыми страшными, требующими самого сурового расследования. Если объяснения, предложенные в этой книге, верны, колдовство не заслуживает столь высокого (или, если угодно, столь низкого) положения. В предыдущих главах говорилось о том, что представления о колдовстве, господствовавшие в России, отличались от европейских отсутствием всеобъемлющего «сатанинского» нарратива, изображавшего поступки ведьм и колдунов как акты разрушения вселенского масштаба. Русских колдунов, как мы видели, не считали организаторами разветвленного заговора, имевшего целью свергнуть царскую и божественную власть, и не подозревали в заключении сделки с дьяволом. В них не видели участников еретических антихристианских культов или сексуальных хищников-совратителей. Почему же их будничные практики и «кухонная» магия настолько беспокоили власти и подданных Московского государства, что эти чародеи испытывали на себе всю жестокость тогдашних законов и подвергались самым безжалостным пыткам? Может показаться, что это наблюдение опровергает все утверждения, высказанные нами ранее. Из-за чего колдовство считалось чудовищным преступлением, расследование которого требует крайних мер? Исследователи охотно проводят параллели с ситуацией в католической и протестантской Европе, из-за чего связь колдовства с изменой и ересью кажется естественной и не вызывает удивления. В западной демонологии ересь и неизбежно вытекающее из нее предательство Господа считались неотъемлемыми и определяющими признаками колдовства. Эти рассуждения имеют под собой прочную документальную основу применительно к Европе, но в трудах, посвященных России, они, как правило, заимствовались, а не применялись с учетом местных реалий. Европейские законы и верования помещали целителей, предсказателей, поставщиков вредоносных и любовных заговоров в то же воображаемое пространство, где находились еретики и бунтовщики, бросавшие вызов небесному и земному порядку — это было частью единого, грандиозного по масштабам, многовеко- Заключение Петр Великий и Век просвещения Как это ни удивительно, именно Петр Великий, реформатор, ориентировавшийся в своих преобразованиях на Запад, ввел договор с Сатаной и активный интерес к сатанинской магии в русскую юридическую мысль 1 . К началу XVIII века в самой Европе этот набор представлений явно начал утрачивать прежнее значение. Распространение идей Просвещения и секуляризация постепенно ослабляли веру в магию и колдовство среди законодателей, юристов и судей Западной Европы. Между тем Петр деятельно подготавливал законы, призванные ввести в России понятие сделки с Сатаной. В своем законотворчестве царь и его советники во многом опирались на шведские акты, изданные в предшествующем столетии. Главным источником являлся военный артикул Густава-Адольфа 1621‒1632 годов в редакции 1683 года, в свою очередь взявший многое из более ранних европейских сборников законов, особенно уголовносудебного уложения Священной Римской империи, изданного при Карле V (Constitutio criminalis Carolina, 1532) [Райан 2006: 501–504]. Традиционные практики не исчезли в один миг, и новые системы верований не сразу пришли на смену старым. Прежняя парадигма сохранялась и определяла ход подавляющего большинства процессов о колдовстве, но через изменения в законодательстве Петр решительно, хотя и с запозданием, ввел евро1 О колдовстве и магии в XVIII веке см. [Лавров 2000; Покровский 1979; Покровский 1987; Смилянская 2003; Worobec 2001]. Заключение 409 пейские понятия о магии в мир представлений, определявших отношение русских к колдовству 2 . Петр внедрил в российское законодательство два радикально новых принципа, что почти сразу же отразилось и на ходе судебных дел. Духовный Регламент 1721 года вводил наказания для «противляющихся упрямцов», которые подвизались под видом кликуш. Этот первый проблеск просвещенческого секуляризма хорошо согласуется со старым утверждением о чрезмерной поспешности модернизации, проводившейся в России 3 на протяжении XVIII века . Введение Петром другого принципа, обычно ассоциирующегося с более ранней, допросвещенческой мыслью, выглядит менее логичным и заслуживает подробного рассмотрения. В Артикуле Воинском 1716 года содержалось законодательное новшество: помимо причинения вреда, «чернокнижец» виновен еще и в том, что «с диаволом обязательство имеет» [Софроненко 1961: 321–323; Ryan 1998: 65] 4 . Введение в законодательство понятия договора с Сатаной немедленно отразилось на судебных заседаниях. Ранее судьи ограничивались тем, что задавали насущные, земные вопросы: кто учил подсудимого колдовству, кого учил он, на кого наводил порчу? В XVIII веке вопросы становятся более разнообразными. Так, например, на допросе в Духовной консистории вдову Катерину Иванову вынуждали признаться, что она собиралась «иметь от христианства отвержение и сообщение с теми диаволами» [Смилянская 2003: 96]. Подкрепленные убедительными доводами в виде горячих клещей, кнута, дыбы и пытки водой, такие вопросы, с большой степенью вероятности, влекли за собой соответствующие признания. Число «сатанинских» дел было по-прежнему невелико, но они становились все более частыми и все более тесно связанными с воображаемым договором. Е. Б. Смилянская перечисляет дела начала XVIII века, которые, со всей очевидно2 О необычайно легко находимых точках соприкосновения между колдовством и современностью см. [Ashforth 2005; Geschiere 1997; Siegel 2006]. 3 О петровских законах о кликушах см. [Worobec 2016]. 4 Артикул воинский. Глава первая — о страсе божии. Ст. 1‒2. Приложение 1 Список процессов по делам о колдовстве Процессы перечислены в хронологическом порядке, со ссылками на архивные дела и сведениями о публикациях. Если один документ касается нескольких дел, они перечисляются по отдельности. 1. 1601 (Москва) — [Zguta 1977c: 1194]. 2. 1606 (Пермь) — АИ. Т. 2. № 66: 82. 3. 1606 (Пермь) — АИ. Т. 2. № 66: 82–83. 4. 1611 (Новгород) — РНБ. Собрание Погодина. № 1593. Л. 1. 5. 1616 (Москва) — [Забелин 1992: 224–250]. 6. 1620-е (?) — [Сказание о царстве 1909. Стлб. 758–771]. 7. 1622–1623 (Воронеж) — РГАДА. Ф. 210. Московский стол. Стлб. 15. Л. 394–441. В [Новомбергский 1906. № 1: 3–9]. 8. 1624–1625 (Брянск) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 14. Столбик 1. Л. 110–113, 440–442. 9. 1624–1625 (Курск) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 14. Столбик 1. Л. 148–154, 313, 323, 325–329. В [Новомбергский 1911. Т. 1. № 16: 13–14]. 10. 1625 (Сапожок) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 91. Л. 293–302. 11. 1625 (Верхотурье) — АИ. Т. 3. № 137: 224–225. 12. 1626 (Арзамас) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 17. Столбик 2. Л. 27–29 (см. также Стлб. 2725. Л. 16–19). 13. 1626 (Дедилов) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 2725. Л. 40–42. 14. 1626 (Михайлов) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 17. Столбик 2. Л. 502–505. 416 Приложение 1 15. 1626 (Суздаль) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 17. Л. 54–61. 16. 1626 (Торопец) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 2725. Л. 45–48. 17. 1626 (Михайлов) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 17. Столбик 2. Л. 15–50 об. 18. 1626 (Великий Устюг) — РИБ. Т. 25. № 10. Стлб. 11–12. 19. 1627–1628 (Болхов) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 22. Столбик 1. Л. 122–126. 20. 1628 (Нижний Новгород) — ААЭ. Т. 3. № 176: 259. 21. 1628–1629 (Великие Луки) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 46. Столбик 1. Л. 247–276, 309–312. 22. 1628–1630 (Галич) — РГАДА. Ф. 210. Новгородский стол. Стлб. 10. Л. 620–624, 643–644. В [Новомбергский 1906. № 3: 12–14]. 23. 1628–1630 (Торопец) — РГАДА. Ф. 210. Новгородский стол. Стлб. 10. Л. 7–29, 86–94. Частично воспроизведено в [Новомбергский 1906. № 2: 9–12]. 24. 1629 (без указания места) — РИБ. Т. 14. № 304. Стлб. 677–681 (1894). 25. 1629–1630 (Алатырь, Арзамас) — РГАДА. Ф. 210. Московский стол. Стлб. 54. Столбик 2. Л. 74–80; Л. 74–80; Приказной стол. Стлб. 33. Столбик 1. Л. 708–719. 26. 1629–1630 (Арзамас, Нижний Новгород) — РГАДА. Ф. 210. Московский стол. Стлб. 54. Столбик 2. Л. 32–42, 195–213. В [Новомбергский 1906. № 4: 14–25]. См. также: 1628–1632 (Алатырь) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 33. Столбик 1. Л. 617–638. 27. 1629–1630 (Лебедянь) — РГАДА. Ф. 210. Московский стол. Стлб. 54. Столбик 2. Л. 244–263, 327. В [Новомбергский 1906. № 5: 25–33]. 28. 1629–1631 (Мценск) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 50. Л. 13–120. 29. 1630 (Болхов) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 36. Столбик 1. Л. 144–150. 30. 1631 (Кашира) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 57. Л. 394–401. 31. 1631 (Мангазея) — РГАДА. Ф. 141. № 40. Заговоры опубликованы в [Топорков 2010: 313–317]. 32. 1631 (Коломна) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 37. Л. 873–879, 889–908. Приложение 2 Перечень законов и указов с осуждением колдовства 1551 (Москва) — АИ. Т. 1. № 154. 1598 (различные места) — ААЭ. Т. 1. № 10: 57–61 (присяга Борису Годунову). 1605 (различные места) — ААЭ. Т. 2. № 37: 94–95 (присяга Дмитрию Ивановичу). 1606 (различные места) — ААЭ. Т. 2. № 44: 100–103 (присяга Василию Шуйскому). 1647 — РГАДА. Ф. 381. № 1584. Л. 1–2. 1647–1653 (Короча) — РГАДА. Ф. 210. Столбцы дополнительного стола. Стлб. 51. Л. 5–8. 1648 (Белгород) — РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 288. Л. 82–88. Также в [Новомбергский 1906. № 14: 75–77]. 1648 (Юрьев-Польский) — РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 298. Л. 377–380. 1648 (Хотминск) — РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 298. Л. 377–380. 1648 (Короча, Чернь и другие места) — РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 270. Л. 442–444, 445–451, 452–453, 601–605, 609–612; АИ. Т. 4. № 35: 124–126. 1648 (различные места) — РГАДА. Ф. 210. Новгородский стол. Стлб. 96. Л. 11–12 (Бежецкий верх), 1–10 (Дмитров), 14 (Кашин), 251–254 (Кострома). Получен также в Белгороде, Шуе, Тобольске: [Харузин 1897: 145, 149]. 1649 (Белгород) — РГАДА. Ф. 210. Севский стол. Стлб. 137. Л. 455–456. 1652 (Переславль-Залесский) — РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 337. Л. 142–146. 428 Приложение 2 1653 (Белев) — РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 1260. Л. 1–2. 1653 (Карпов и другие места) — РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 361. Л. 167–170. В [Новомбергский 1906. № 16: 78–79; Опарина 2002: 91]. 1653 (Козлов) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 194. Л. 97–98, 101–103. 1653 (Лух) — РГАДА. Ф. 210. Севский стол. Стлб. 148. Л. 92–94. 1653 (Старый Оскол) — РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 362. Л. 165, 244–247. В [Новомбергский 1906. № 17: 79–80]. 1653 (различные места) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 203. Л. 25–27, 406–407, 28–31, 133–136, 224–227, 237–240, 390–395, 396, 403, 397, 404–405, 461–476. [Новомбергский 1907а. № 46: LXXXIV–LXXXVI; Опарина 2002 (Л. 463–465, 466–467)]. 1653 (Москва) — Кормчая книга (Москва, 1653). Л. 517; цитируется в [Козлова 2003: 462, прим. 11]. 1654 (Белев) — РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Стлб. 1202. Л. 394 (ответ на указ 1653 года). 1654 (Москва) — РГАДА. Ф. 210. Приказной стол. Стлб. 153. Л. 384. 1673 (Кинешма) — РГАДА. Ф. 210. Московский стол. Стлб. 485. Л. 28–33, 639–651. 1673 (Муром) — РГАДА. Ф. 210. Московский стол. Стлб. 485. Л. 28–33, 639–651, 692–695, 768–778. 1682 (Москва) — [Канторович 1990: 177] (Устав Славяно-Греко- Латинской академии). Библиография Архивы РГАДА — Российский государственный архив древних актов, Москва РНБ — Российская национальная библиотека, Санкт-Петербург СПбИИ РАН — Архив Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук, Санкт-Петербург Опубликованные документы ААЭ — Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи археографическою экспедициею, дополнены и изданы высочайше учрежденною комиссиею. Т. 1, 1294–1598. Т. 2, 1598–1613. Т. 3, 1613–1645. Т. 4, 1645–1700. СПб.: Тип. 2-го отделения собственной Е. И. В. Канцелярии. 1836. http://babel.hathitrust.org/cgi/pt?id=inu.32000006268645 (дата обращения: 12.08.2020). АИ — Акты исторические. Т. 1‒5. СПб.: Тип. Экспедиции заготовления государственных бумаг. 1841. АМГ — Акты Московского государства, изданные Императорской Академией наук / Под ред. Н. А. Попова. Разрядный приказ: Московский стол. Т. 1: 1571‒1634. Т. 2: 1635‒1659. Т. 3: 1660–1664. СПб.: Тип. Императорской академии наук, 1890‒1901. АЮ — Акты юридические, или Собрание форм старинного делопроизводства. СПб.: Тип. 2-го отделения собственной Е. И. В. Канцелярии. 1838. ОДиБ — Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Т. 1‒21. М.: Типо-лит. Товарищества И. Н. Кушнерев и К°, 1869. ПЛДР — Памятники литературы Древней Руси. Т. 1‒12 / Сост. Д. С. Лихачев и Л. А. Дмитриев. М.: Художественная литература, 1978–1994. 430 Валери Кивельсон ПРП — Памятники русского права / Сост. Зимин А. А.; Под ред. Юшкова С. В. Вып. 1‒8. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1952‒1963. ПСЗРИ — Полное собрание законов Российской империи. Серия 1, 1649–1825. Т. 1‒45. СПб: Отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1830. ПСРЛ — Полное собрание русских летописей. Т. 1‒43. СПб.–М., 1841–. РИБ — Русская историческая библиотека (РИБ). Т. 1‒39. СПб.–Пг.–Л., 1872–1927. СККДР — Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1‒4 / Отв. ред. Д. С. Лихачев. Л.: Наука, 1987. ТОДРЛ — Труды Отдела древнерусской литературы. Л.–СПб.: Наука, 1934–. ЧОИДР — Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. Т. 1‒264. М.: Университетская типография, 1846–1918. Источники Аввакум 1861 — Житие протопопа Аввакума, им самим написанное / Изд. под ред. Н. С. Тихонравова. СПб.: Общественная польза, 1861. Адрианова-Перетц 1977 — Русская демократическая сатира XVII века / Подгот. текстов, ст. и коммент. В. П. Адриановой-Перетц; Отв. ред. Д. С. Лихачев. М.: Наука, 1977. Антонович 1877 — Антонович В. Б. Колдовство: Документы — процессы — исследование. СПб.: Тип. В. Киршбаума, 1877. Борисов 1851 — Борисов В. А. Описание города Шуи и его окрестностей, с приложением старинных актов. М.: Тип. вед. Моск. город. полиции, 1851. Борисов 1853 — Борисов В. А. Старинные акты, служащие преимущественно дополнением к описанию г. Шуи и его окрестностей. М.: Тип. В. Готье, 1853. Буссов К. Московская хроника 1584-1613. М.; Л., 1961. Грозный, Курбский 1979 — Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским / Подгот. текста Я. С. Лурье и Ю. Д. Рыкова. Л.: Наука, 1979. Домострой 1908–1910 — Домострой по Коншинскому списку и подобным / К изд. приготовил А. Орлов. Кн. 1‒2. М.: Имп. О-во истории и древностей рос. при Моск. ун-те, 1908‒1910. Предметно-именной указатель Абу-Льюгод Лила 27 Аввакум, протопоп 251, 253, 266 Августин, блаженный 345, 347 Авдюшка, крестьянка из Костромы 365 Адам 101, 110, 183 Адам и Ева 186–188, 190, 194 Адамов Ивашко, житель Козлова 242 Адриан, папа 374 Адрианова-Перетц Варвара Павловна 396 Айгустов Семен Васильев сын 158–160, 171, 231, 233, 236, 349–350 Александров Федор, донской казак 287 Алексеев Васька, крепостной 239, 241, 245 Алексей Михайлович, царь 76, 116–117, 119, 197, 240, 246–247, 252, 254, 281, 381, 391 Аллег Анри 368–369 Анастасия Романовна, царица 380 Анисимов Евгений Викторович 322–323, 328–330, 357 Дыба и кнут 329 Анкарло Бенгт 47 «антиповедение» 53–54 Антонович Владимир Бонифатьевич 69, 74, 84, 97 Анютка, служанка в г. Доброе 169, 356–359 апокалиптические представления 395, 407 Афанасьев Александр Николаевич 69, 288 Афанасий, монах из Воскресенского монастыря 227, 230 баба Окулинка, см. Окулинка Баба-яга 140, 150–151 Бабы богомерзкие, см. Смирнов Сергей Иванович Бавария 63, 214, 367 Безобразов Андрей Иванович, стольник 237, 289–292, 300–302, 365 Безобразов Михаил Иванов сын 172–174 Белосельский, князь Иван Никифорович Большой 17 Берингер Вольфганг 43, 62 Беседа отца с сыном о женской злобе 183 468 Валери Кивельсон Блекур Виллем де 44–45 Воейков Роман, стольник 340–341 Бойдстон Джин 147–148 Волконский Иван, два князя-тезБойер Пол 413 ки 286–288 Болтин Июдка Василев сын 383–384 Волошенинов Ивашко, писец 165, Бомелиус Элизеус (Елисей Боме- 240 лий) 394 волхвы 19, 47–48, 112–113, 115, Боров Сережка, знахарь 365 117, 127–128, 153, 174, 201, 246, Бредель Ханс 38 288, 291–292, 390, 400, 402 Бриггс Робин 44, 59, 413 Волынский Василий Семенович, Колдуны и соседи 413 козловский воевода 77 бросание костей, гадание 19, 31, Вольтер 34–35 213–214, 233–236 Воробец Кристина 10, 54, 96, 211 Буслаев Пронька, крепостной 239 восстания 29, 63–64, 197, 374, 376, Бутурлин Федор Володимирович 381, 389, 391, 396, 398 197, 302 см. также мятежи Бухалов Сенька, тюремный сто- Габель Фридрих фон, датский рож 260 посол 247–248 Васильев Сенька, писец из Воло- гендер 20–21, 30, 37–42, 44–46, гды 250 50, 66, 145–148, 150, 152, 156, Васильев сын Сенька, крестьянин 174–180, 186–187, 189, 193–195, из Алексина 161 205, 211–212, 214–217, 222–226, Васька, монастырский крестья- 263–264, 271, 275 нин из Смоленска 171 Гендер и дар, см. Стратерн МэриВаська, сын дьякона Микифорки лин из Соликамска 165 Георгий, святой 349, 351–353 Васька, ткач-черкас из Ахтырки Гешир Питер 101, 414 218, 328 Гинзбург Карло 35, 47–48 Ведьмы, повивальные бабки Ночная история. Истолковаи няньки (Witches, Midwives, ние шабаша 47 and Nurses) 37 Гловер Мэри 274 Вейкхарт Джордж 378, 397 Годри Сюзанна 123–125 верования 25, 30, 35, 69, 71–72, Годунов Борис 293, 334, 379, 390 82–83, 98, 101, 105, 110, 313, 373, Голдобин Ивашко, знахарь 162, 375 204 системы верований 20, 408, 411 Горихвостов Григорий, помещик Веткаско, мордвин, волхв 127–129, в Галицком уезде 129–132, 142 343 Гоу Эндрю 43–45 внесудебные расправы, см. само- грамотность 44, 108, 226–230, суды 237–239, 241, 245, 249–251, 276