Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Терри Иглтон Идея культуры С Е Р И Я И С С Л Е Д О В А Н И Я К У Л Ь Т У Р Ы В Ы С Ш А Я Ш К О Л А Э К О Н О М И К И С Е Р И Я И С С Л Е Д О В А Н И Я К У Л Ь Т У Р Ы The IDEA of CULTURE T E R RY E AG L E TO N ИДЕЯ КУЛЬТУРЫ ТЕРРИ ИГЛТОН Второе издание Перевод с английского ИННЫ КУШНАРЕВОЙ Издательский дом Высшей школы экономики М О С К В А , 2019 УДК 008.01 ББК 71.1 И26 Составитель серии ВАЛЕРИЙ АНАШВИЛИ Научный редактор АРТЕМ СМИРНОВ Дизайн серии ВАЛЕРИЙ КОРШУНОВ Иглтон, Т. Идея культуры [Текст] / пер. с англ. И. КушнареИ26 под науч. ред. А. Смирнова; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2019. — 2-е изд. — 192 с. — (Исследования культуры). — 1000 экз. — ISBN 9785-7598-1907-3 (в пер.). — ISBN 978-5-7598-1846-5 (e-book). В этой книге выдающийся британский литературовед Терри Иглтон рассматривает понятие культуры в его историческом, философском и политическом контексте и вносит свой вклад в полемику, ведущуюся сегодня вокруг этого понятия. адресована широкому кругу читателей — всем, кто интересуется историей и теорией культуры. УДК 008.01 ББК 71.1 All rights reserved. Authorised translation from the English language edition published by Blackwell Publishing Ltd. Responsibility for the accuracy of the translation rests solely with National Research University Higher School of Economics and is not the responsibility of Blackwell Publishing Ltd. No part of this book may be reproduced in any form without the written permission of the original copyright holder, Blackwell Publishing Ltd. Опубликовано Издательским домом Высшей школы экономики <http://id.hse.ru> © 2000 by Terry Eagleton doi: 10.17323/978-5-7598-1907-3 © Перевод на рус. яз. ISBN 978-5-7598-1907-3 (в пер.) Издательский дом ISBN 978-5-7598-1846-5 (e-book) Высшей школы ISBN 978-0631219668 (англ.) экономики, 2012; 2019 СОДЕРЖАНИЕ I. ВЕРСИИ КУЛЬТУРЫ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8 II. КУЛЬТУРА В КРИЗИСЕ . . . . . . . . . . . . . . . . 53 III. КУЛЬТУРНЫЕ ВОЙНЫ . . . . . . . . . . . . . . . . 80 IV. КУЛЬТУРА И ПРИРОДА . . . . . . . . . . . . . . 130 V. К ОБЩЕЙ КУЛЬТУРЕ . . . . . . . . . . . . . . . . . 164 5 ПОСВЯЩАЕТСЯ ЭДВАРДУ В. САИДУ И д е я к ул ьт у р ы I. Версии культуры Г оворят, что «культура» — одно из двух или трех наиболее сложных слов в английском языке, а термин «природа», который иногда считают его противоположностью, как правило, получает почетное звание самого сложного из всех. И хотя сегодня в природе модно видеть производное от культуры, культура с точки зрения этимологии — это понятие, происходящее от «природы». Одно из его исходных значений — «культивирование», или присмотр за ростом чего-то природного. Аналогичное происхождение имеют слова, которыми мы обозначаем закон и справедливость, а равно и такие термины, как «capital» (капитал), «stock» (запас), «pecuniary» (имущественный) и «sterling» (стерлинг). Однокоренное с «culture» слово «coulter» обозначает резак у плуга. Слово для обозначения самой изысканной человеческой деятельности было взято нами из сферы труда и сельского хозяйства, выращивания зерновых. Фрэнсис Бекон пишет о «культуре и удобрении умов», очевидным образом колеблясь в выборе между навозом и умственным отличием. «Культура» здесь означает деятельность, и так было задолго до того, как данное слово стало обозначать сущность. Но даже на этом, новом этапе, по всей видимости, только начиная с Мэтью Арнольда слово теряет такие связанные с ним прилагательные, как «моральный» и «интеллектуальный», и становится просто «культурой», абстракцией. Итак, с этимологической точки зрения, популярная ныне фраза «культурный материализм» — в некотором роде тавтология. «Культура» прежде всего обозначает совершенно материальный процесс, который затем метафорически переносится на дела духовные. Таким образом, в своем собственном семантическом развертывании это слово отображает исторический переход 8 I . В е р с и и к ул ьт у р ы человечества от сельской жизни к городской, от свиноводства к Пикассо, от возделывания земли к расщеплению атома. Говоря на языке марксизма, оно объединяет в одном понятии базис и надстройку. Возможно, за удовольствием, которое мы, предположительно, должны получать от присутствия «культурных» людей, проглядывает память человеческого рода о преодолении голода и засухи. Но семантический сдвиг, помимо прочего, еще и парадоксален: «культурными» оказываются городские жители, а те, кто действительно возделывает землю, — нет. Те, кто культивируют землю, все меньше и меньше способны культивировать самих себя. Агрикультура не оставляет свободного времени для культуры. корень слова «культура» — «colere» мог означать все что угодно, от «культивировать» и «населять» до «боготворить» и «защищать». В значении «населять» слово эволюционировало от латинского «colonus» до современного «колониализма», так что названия вроде «Культура и колониализм» опять-таки содержат в себе некоторую тавтологию. Но «colere», проходя через латинское слово «cultus», становится также религиозным термином «культ», тогда как в эпоху Нового времени идея культуры как таковая приходит на смену поблекшим смыслам божественного и трансцендентного. Культурные истины, будь то высокое искусство или традиции народа, порой оказываются истинами священными, так что их нужно охранять и почитать. Культура в таком случае получает в наследство величественную мантию религиозного авторитета, но в то же время приобретает неприятное сходство с оккупацией и нашествием, и именно между этими двумя полюсами, положительным и отрицательным, располагается сейчас данное понятие. Это одна из тех редких идей, которые столь же неотделимы от левой политики, сколь жизненно необходимы правой, а потому у нее исключительно запутанная и двусмысленная социальная история. 9 И д е я к ул ьт у р ы Слово «культура» не только очерчивает мгновенный исторический переход — оно также выстраивает значение ряда ключевых философских вопросов. В одном этом термине смутно сфокусированы вопросы свободы и детерминизма, субъекта действия (agency) и претерпевания, изменения и идентичности, данного и сотворенного. Если культура означает активное вмешательство в естественный рост, то она указывает на диалектику искусственного и природного, того, что мы делаем с миром и что он делает с нами. В эпистемологическом отношении это «реалистическое» понятие, потому что оно подразумевает, что вне нас существует природа или сырье, однако у него есть и «конструктивистское» измерение, потому что это сырье должно быть переработано в значимую для человека форму. Словом, вопрос не в том, чтобы деконструировать оппозицию между культурой и природой, а в том, чтобы признать, что термин «культура» сам по себе является такой деконструкцией. На следующем диалектическом витке средства культуры, которыми мы пользуемся для преобразования природы, сами оказываются производными от нее. Более поэтично это сформулировал Поликсен в «Зимней сказке» Шекспира: И что же? Ведь природу улучшают Тем, что самой природою дано. Искусство также детище природы. Когда мы к ветви дикой прививаем Початок нежный, чтобы род улучшить, Над естеством наш разум торжествует, Но с помощью того же естества. (Пер. В.В. Левика) Природа производит культуру, которая меняет природу: это знакомый мотив из так называемых «Поздних комедий», в которых культура рассматривается как средство для постоянного самосовершенствования 10 I I . Ку л ь т у ра в к р и з и с е II. Культура в кризисе С ложно что-либо возразить на то утверждение, что слово «культура» одновременно и чересчур широкое, и слишком узкое, чтобы быть в чем-то полезным. Его антропологическое значение охватывает все — от причесок и застольных обычаев до того, как следует обращаться к троюродному брату вашего мужа, при этом эстетический смысл слова «культура» включает в себя Игоря Стравинского, но не научную фантастику. Научная фантастика относится к «массовой», или популярной, культуре — категории, двусмысленно плавающей между антропологическим и эстетическим. И наоборот, можно рассматривать эстетическое значение как слишком размытое, а антропологическое — как слишком сковывающее. Определение Арнольдом культуры как совершенства, мягкости и света, лучшего из того, что было сказано и помыслено, умения видеть объект таким, какой он есть, смущает своей неточностью, однако если культура обозначает лишь образ жизни турецких физиотерапевтов, то неудобства создает ее чрезмерная специфичность. В данной книге констатируется, что мы сегодня зажаты между чрезвычайно широким и слишком жестким понятиями культуры, и наша самая насущная задача в этой области — выйти за пределы обоих понятий. Маргарет Арчер отмечает, что «из всех ключевых понятий в социологии» понятие культуры продемонстрировало «самое слабое аналитическое развитие и сыграло наиболее двусмысленную роль в социологической 1 теории» . Имеется в виду утверждение Эдварда Сапира о том, что «культура определяется в категориях форм поведения, а содержание культуры образовано этими формами, которых существует бесчисленное 1 Archer M.S. Culture and Agency. Cambridge, 1996. P. 1. 53 И д е я к ул ьт у р ы 2 количество» . Трудно найти более выдающееся по своей пустоте определение. И все-таки сколько же всего включает в себя культура как образ жизни? Может ли какой-то образ жиз- ни быть слишком широким и разнообразным или, наоборот, слишком незначительным, чтобы говорить о нем как о культуре? Реймонд Уильямс считает, что объем понятия «культура» «обычно пропорциона3 территории языка, а не класса» , хотя это, конечно, вызывает сомнения: английский язык охватывает большое количество культур, а постмодернистская культура покрывает большой разброс языков. Австралийская культура, по утверждению Эндрю Милнера, заключается в «характерном австралийском подходе к вещам: пляжу и барбекю, дружбе и мачизму, закусочным Hungry Jack's, арбитражной системе и ав4 футболу» . Но «характерный» здесь не означает «специфический», поскольку мачизм, увы, не ограничивается Австралией, равно как пляжи и барбекю. Нельзя не заметить, что в этом списке признаков Милнер смешивает предметы, специфические для Австралии, с теми, которые таковыми не являются. «Британская культура», как правило, включает в себя замок Уорвик, но не производство водосточных труб, обед пахаря, но не его жалование. Несмотря на всеохватность антропологического определения, одни вещи кажутся слишком прозаическими, чтобы относиться к культуре, а другие — недостаточно характерными. Поскольку британцы производят водосточные трубы по тем же технологиям, что и японцы, не оде2 Sapir E. The Psychology of Culture. N.Y., 1994. P. 84. Другой набор определений культуры см. в изд.: Kroeber A.L., Kluckhohn C. Culture: A Critical Review of Concepts and Definitions // Papers of the Peabody Museum of American Archaeology and Ethnology. Vol. 47. Harvard, 1952. 3 Williams R. Culture and Society: 1780–1950. L., 1958. P. 307. 4 Milner A. Cultural Materialism. Melbourne, 1993. P. 1. 54 И д е я к ул ьт у р ы III. Культурные войны В ыражение «культурные войны» подразумевает ожесточенные битвы между популистами и сторонниками элитарности, стражами канона и приверженцами различия, мертвыми белыми мужчинами и несправедливо маргинализированными слоями общества. Столкновение между Культурой и культурой, однако, является уже не битвой определений, но глобальным конфликтом. Это вопрос реальной, а не только академической политики, — не просто стычка между Стендалем и «Зайнфелдом» или между невежами с отделения английской литературы, изучающими окончания строк у Мильтона, и блестящими молодыми дарованиями, пишущими книги о мастурбации. Это понятие участвует в формировании мировой политики нового тысячелетия. Хотя культура, как мы увидим, пока еще не получила политической суверенности, она играет важнейшую роль в мире, где совокупное состояние трех богатейших людей планеты равно совокупному состоянию 600 миллионов беднейших. Просто теперь основные культурные войны ведутся вокруг таких вопросов, как этнические чистки, а не вокруг сравнительных достоинств Расина и мыльных опер. Фредрик Джеймисон метко выразился, написав о 1 . Почему высокая культу«высокой культуре НАТО» ра? НАТО, в конце концов, не продуцирует ее так же, как она изготавливает заявления о миссиях, а если высокая культура НАТО — другое название для западной культуры, тогда в мире полно культуры, которая отнюдь не является западной. Изящные искусства и утонченный образ жизни не являются монополией За1 Jameson F. Marx’s Purloined Letter // Ghostly Demarcations / M. Sprinker (ed.). L., 1999. P. 51. 80 I I I . Ку л ь т у р н ы е в о й н ы пада. Точно так же в нынешнее время высокая культура не может сводиться к традиционному буржуазному искусству, поскольку охватывает в действительности гораздо более разнообразное поле, ориентированное 2 на рынок . «Высокая», разумеется, не значит некоммерческая, а «массовая» не значит нерадикальная. Эту грань между «высоким» и «низким» начал стирать такой жанр, как кино, сумевший произвести впечатляющее количество шедевров, сохранив свою привлекательность для всех. В любом случае многое в высокой культуре Запада вступает в противоречие с приоритетами НАТО. Данте, Гете, Шелли и Стендаля невозможно приписать к литературному крылу военного альянса, не подвергнув их творчество сильной правке. Те радикалы, для которых высокая культура является реакционной ipso facto, забывают, что она по большей части располагается значительно левее Всемирного Банка. Радикалы должны жаловаться не столько на содержание, сколько на функцию такой культуры. Возражения вызывает то, что она использовалась как духовный символ привилегированной группы, а не то, что Александр Поуп был тори, а Бальзак — монархистом. Большая часть популярной культуры столь же консервативна. Нелепо утверждать, что ценности канонической литературы поддерживают политический истеблишмент. Гомер не был либеральным гуманистом, Вергилий не прославлял буржуазные ценности, Шекспир поддерживал идеи радикального равенства, Сэмюэль Джонсон приветствовал народное восстание на Карибах, Флобер презирал средний класс, а Толстого раздражала частная собственность. Значение имеют не сами по себе произведения, но их коллективное толкование, которое может оказаться неожиданным для самих произведений. Собранные 2 Эффективную деконструкцию противопоставления высокой и низкой культуры можно найти в кн.: Frow J. Cultural Studies and Cultural Value. Oxford, 1995. P. 23–26. 81 И д е я к ул ьт у р ы IV. Культура и природа О чевидно, что можно отрезать себе руку и не почувствовать боли. Люди, у которых рука застряла в станке, иногда ампутировали ее, не замечая боли и думая только о том, как выбраться из ловушки. Известно также, что политические активисты сжигали себя заживо, не чувствуя боли, которую блокировала сила их страсти. Ребенка можно слегка шлепнуть за небольшую провинность — и он расплачется, тогда как в ходе игры его можно шлепнуть гораздо сильнее — и он только радостно засмеется. В то же время, если вы, хотя и в шутку, ударите ребенка слишком сильно, скорее всего, он также расплачется. Смыслы могут определять физические реакции, однако последние накладывают ограничения на сами эти смыслы. Хотя надпочечники у бедняков часто увеличены по сравнению с богачами, поскольку бедняки больше подвержены стрессу, бедность не в состоянии создать надпочечники там, где их нет. Такова диалектика природы и культуры. Люди, поджигающие себя, могут не испытывать боли, но если они слишком сильно обгорят, они все равно умрут. В этом отношении природа одерживает над культурой победу, известную как смерть. С точки зрения культуры смерть может интерпретироваться бесчисленным количеством способов — как мученичество, ритуальное жертвоприношение, благословенное прекращение агонии, отрадная свобода для многострадального народа, естественный биологический конец, соединение с космосом, символ тщеты всего сущего и т.д. Но мы все-таки умираем, какой бы смысл мы из этого ни извлекали. Смерть — предел дискурса, а не его продукт. Она — часть природы, то есть, говоря словами Кейт Сопер, «тех материальных структур и процессов, которые не зависят от человеческой 130 I V. Ку л ь т у ра и п р и р о д а деятельности (в том смысле, что они не являются рукотворными продуктами), и тех сил и каузальных способностей, которые являются необходимым условием любой человеческой практики» 1 . Такого рода гордыню, которая все это отрицает (назовем ее «Калифорнийский синдром»), можно встретить у хвастливой технократии, способной победить все, кроме смерти. Отсюда навязчивое увлечение американских средних классов телом, проступающее почти во всех их модных заботах: рак, диетическое питание, курение, спорт, гигиена, фитнес, уличные ограбления, педофилия. На литературоведческие работы, в заглавиях которых не содержится слово «тело», в наши дни в издательствах смотрят неблагосклонно. Возможно, это происходит потому, что прагматическое общество в конечном счете верит только в то, что может потрогать и повертеть в руках. Но чистая данность тела, сколько ни худей, ни протыкай его пирсингом, ни накачивай силиконом и ни покрывай татуировками, — все равно позор для американской мечты о самосотворении. Это отчетливо ощущается в постмодернистском утверждении о том, что тело — культурный конструкт, и в руках интерпретатора оно такая же глина, как в руках массажиста. В кругах, все больше сходящих с ума по органическому, слово «природное» вызывает странную антипатию. Американский философ Ричард Рорти пишет, что «единственный урок, который можно извлечь как из истории, так и из антропологии, — наша невероятная пластичность. Мы стали представлять себя как гибкое, протейное и самоопределяющееся, а 2 не рациональное или жестокое животное» . Возникает вопрос, включает ли это «мы» кого-либо, кто живет за 1 Soper K. What Is Nature? Oxford, 1995 P. 132–133. 2 Rorty R. Human Rights, Rationality, and Sentimentality // The Politics of Human Rights / O. Savic (ed.). L., 1999. P. 72. Как представляется, Рорти в этом эссе предполагает, что единственной основой универсальной человеческой природы 131 И д е я к ул ьт у р ы V. К общей культуре М ы видели, что культура как цивилизованность и культура как солидарность чаще всего заклятые враги. Но они также могут заключать странные могущественные союзы, как, например, в творчестве 1 Т.С. Элиота . Элиот не только знаток высокой культуры, он еще и защитник культуры как народного образа жизни; как все наиболее прозорливые сторонники элитарности, он завзятый популист. Между этими двумя позициями нет противоречия, что бы ни думала постмодернистская теория. Тексты Элиота, посвященные культуре, прекрасно иллюстрируют постоянное скольжение этого понятия. По заявлению поэта, под культурой он понимает «прежде всего то, что имеют в виду антропологи: образ жизни определенной группы людей, совместно 2 проживающих в одном месте» . Но в другом тексте, где культура как ценностная категория кажется ему более важной, он пишет: «культуру можно даже определить совсем просто: это то, что делает жизнь достойной того, чтобы жить» (с. 85). Между двумя этими значениями плавает понятие культуры как целого комплекса, в который входят искусство, манеры, религия и идеи, так что его можно поставить на службу обеим дефинициям. В одном месте Элиот замечает, что культура определенного общества — это «то, что делает его обществом» (с. 88), хотя в другом, наоборот, говорит, 1 Дальнейшее изложение взято из моего эссе «Элиот и общая культура». См.: Eliot and a Common Culture // Eliot in Perspective / G. Martin (ed.). L., 1970. 2 Элиот Т.С. Избранное. Т. I–II. Религия, культура, литература. М., 2004. С. 172. Дальнейшие ссылки на эту работу будут даваться в скобках после цитат. Название данной работы представляет собой интересную смесь скромности и авторитетности: «заметки», но к «определению». 164 V. К о б щ е й к у л ь т у р е что можно представить себе такой период, «о котором можно сказать, что у него не будет культуры» (с. 77). Элиот иногда намеренно пользуется двусмысленностью слова, например, когда ведет речь о «наследственной передаче культуры внутри культуры» (с. 75). Реймонд Уильямс указал на то, что Элиот, объясняя, что он понимает под культурой как образом жизни, называет ряд тем (среди них День дерби, регата Хенли, Каус, вареная капуста, Элгар), которые парадоксальным образом образуют альтернативное определение культуры: как остроумно сформулировал Уильямс, «спорт, еда, немного искусства» 3 . Действительно, этот сдвиг во взгляде на культуру обладает любопытным мистифицирующим эффектом. Элиот хочет сказать, что культура меньшинства приносит пользу культуре в целом; но достоверность данного положения зависит от того, что понимать под этой самой культурой меньшинства. Если культура означает искусство и интеллектуальную жизнь, можно говорить, что, поддерживая их, культурная элита в конечном счете укрепляет общество в целом. Но если культура высших классов включает в себя, скажем, «Акты об огораживании» и частное медицинское страхование, понять, как это приводит к обогащению на всех социальных уровнях, становится сложнее. Культура для Элиота не только образ жизни, но и «целостный образ жизни народа — от рождения до могилы, с утра до вечера и даже во сне» (с. 88). Можно уточнить: особенно во сне, потому что главная идея Элиота применительно к культуре в этом смысле состоит в том, что она не столько сознательная, сколько бессознательная. Культура, по его замечанию, «никогда не может быть вполне осознана — она всегда содержит в себе больше того, что нашим сознанием охватывается; она не поддается планированию, так как является к тому же подсознательной основой всего 3 Williams R. Culture and Society: 1780–1950. L., 1958. P. 234. 165