Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Стейн Угельвик Ларсен Кровавая бойня в Карелии Гибель Лыжного егерского батальона 25–27 июня 1944 года Стейн Угельвик Ларсен Кровавая бойня в Карелии Гибель Лыжного егерского батальона 25–27 июня 1944 года Stein Ugelvik Larsen BLODBADET I KARELEN Skijegerbataljonens undergang 25. – 27. juni 1944 Assistert av Frank Magnes Historie & Kultur 2015 Стейн Угельвик Ларсен Кровавая бойня в Карелии Гибель Лыжного егерского батальона 25–27 июня 1944 года Ассистент Франк О. Х. Магнес РОССПЭН Москва 2019 УДК 94(4) ББК 63.3(0)62 Л25 Перевод осуществлен при финансовой поддержке государственного некоммерческого информационного агентства NORLA Консультант по военным вопросам Владимир Калугин Ларсен С. У. Л25 Кровавая бойня в Карелии. Гибель Лыжного егерского батальона 25–27 июня 1944 года / Стейн Угельвик Ларсен ; асс. Франк О. Х. Магнес ; [пер. с норв. С. В. Карпушиной]. – М. : Политическая энциклопедия, 2019. – 367 с. : ил. ISBN 978-5-8243-2258-3 В книге рассказывается о трагической судьбе Лыжного егерского батальона, состоявшего из норвежских фронтовых бойцов и сражавшегося во время Второй мировой войны в Карелии на стороне немцев и финнов. Профессор истории Бергенского университета Стейн Угельвик Ларсен подробно описывает последнее сражение на двух опорных пунктах – высотах Капролат и Хассельман, – в ходе которого советские войска в июне 1944 года разгромили норвежский батальон. Материал для книги профессор Ларсен берет из архивов, воспоминаний и рассказов переживших войну фронтовых бойцов. Многое из этого нашло подтверждение в ходе проведенной совместной российско-норвежской поисковой экспедиции на месте гибели норвежского батальона, где было найдено то, что осталось от оборонительных позиций, а также были обнаружены останки погибших там советских солдат и норвежских фронтовых бойцов. В книге представлены выдержки из дневников и воспоминаний самих фронтовых бойцов. Описание одних и тех же событий в их изложении позволяет нам более объемно воссоздать картину произошедшего, узнать о причинах, которые привели этих молодых норвежцев в батальон. Мы узнаем о том, как сложились судьбы спасшихся и вернувшихся из плена фронтовых бойцов, находившихся в первые годы в послевоенной Норвегии в социальной опале. УДК 94(4) ББК 63.3(0)62 © Forlaget Historie & Kultur AS, 2015 ISBN 978-5-8243-2258-3 © Карпушина С. В., перевод на русский язык, 2019 © Издание на русском языке, оформление. Издательство «Политическая энциклопедия», 2019 Содержание Предисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 8 Пролог . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .13 ОПЕРАЦИЯ «ВЕЗЕРЮБУНГ» – ОПЕРАЦИЯ «СЕРЕБРЯНАЯ ЛИСА» – ОПЕРАЦИЯ «БИРКЕ» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .18 Оккупация Норвегии. – Вторжение в русскую Карелию. – Отступление из России и Финляндии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .18 Этапы длинного пути . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .18 Лыжные егеря и полицейские солдаты в Финляндии. . . . . . . . . . . . . . . . .21 Финско-германское вторжение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .27 Наступление весной 1944 года. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .28 Неужели это окончательная победа?. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .34 БИТВА ЗА КАПРОЛАТ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .37 «Крепость Капролат» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .38 Ворота в Капролат: позиция «Визель» II . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .39 Капролат – мы одни на ничейной земле. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .43 Основная оборонительная позиция и передовая позиция . . . . . . . . . . . . .48 Кухонный бункер (номер 5). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .54 Ротный бункер . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .56 Баня . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .59 Минометная позиция . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .62 О жизни на высоте Капролат и ситуации перед первым штурмом . . . . .64 Эпизоды весной. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .67 После всего этого было нелегко вернуться домой . . . . . . . . . . . . . . . . .71 «Почти что участвовал» в сражении . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .76 Атака на Капролат и отчаянное положение норвежцев на высоте . . . . .76 Судьба командира роты. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .80 Ход сражения на вершине . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .82 Застрелен и cброшен в Сапожное озеро. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .92 Миномет в бою . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .93 Несколько слов о солдате-минометчике – моем отце . . . . . . . . . . . . . .95 Момент истины . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .96 В плену после боя . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .99 Бегство с высоты Капролат. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .102 Дальнейшая судьба тех, кто спасся бегством . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .108 Бегство в одиночку. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .109 5 История странствий, Или забытая группа. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .111 Фартейн Клеппе: травля дома и свобода на фронте? . . . . . . . . . . . . .113 Они не должны были там быть!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .119 КОГДА БЫЛА ВЗЯТА ВЫСОТА ХАССЕЛЬМАН . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .121 Высоты на протяженной местности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .121 Позиция Хассельман как оборонительное сооружение . . . . . . . . . . . . . .122 Средняя сопка высоты Хассельман . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .131 Самая высокая сопка – командный пункт роты . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .133 Тайна санитарного бункера с 32 погибшими . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .136 В сторону Сапожного озера. Самая «низкая» сопка. . . . . . . . . . . . . . . . . .137 Подъездные пути в незаселенной местности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .138 Будни на высоте Хассельман . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .139 «…Они должны гордиться тем, что идут рядом с солдатом» . . . . . . . . . .140 Тыл. «Высота 200» и обоз . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .143 «Высота 200» – тыловая позиция для отдыха на отшибе – обоз. . .145 Тяжелое орудие, которое помогло немного, но не достаточно . . . . .149 Патрулирование на высоте Хассельман до активных боев . . . . . . . . . . .151 Сражение начинается – 1-я и 4-я роты приходят на помощь . . . . . . . . .155 Битва в полном разгаре. Отступление к вершине «высоты 184» . . . . . .160 Позиции завоеваны противником и должны быть оставлены . . . . . . . .168 Бегство и «заплыв» через озеро Капанец . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .174 Роберт фон Хирш и жизнь после войны . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .180 Вигеруст и трудное время после войны . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .187 «Политические» рапорты о боях на высоте Хассельман. . . . . . . . . . . . . .188 Ранен, но на свободе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .190 Мой отец – Лейф Гурандсруд . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .193 Неизвестный дневник с сопки Хассельмана и Капролата 1944 года. . . 196 На волосок от смерти . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .199 Последние часы и побег . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .203 Йон Хельблад ни в чем не раскаивается . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .204 Сражаться до последнего! Рапорт офицеров . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .206 Софус Карс – офицер, бросивший своих солдат . . . . . . . . . . . . . . . . .207 Рапорт и. о. командира батальона Карса . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .212 Арилд Ядар – последний командир на высоте . . . . . . . . . . . . . . . . . . .216 Арилд Ядар: мне тоже пришлось оставить высоту Хассельман . . . . . . .219 Ты жива, Рейдун? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .224 В поисках мертвых солдат и их останков . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .226 Завершение трагедии: герои или плохое руководство?. . . . . . . . . . . . . . .231 ХАНС ТАРАЛЛРУД – КРЕСТЬЯНСКИЙ СЫН ИЗ ЭСТЛАННА . . . .233 Семья и окружение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .233 О жизни в заключении и контактах с родными. . . . . . . . . . . . . . . . . . .240 Почему они там оказались?. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .241 Мой отец Ханс Тараллруд и детство в доме члена «Нашунал Самлинг» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .243 6 ВОСПОМИНАНИЯ ХАНСА ТАРАЛЛРУДА . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .247 Начало . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .247 Хорватия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .253 Финляндия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .257 «Высота 200» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .260 Рыбаки в роте . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .270 Переход на Хассельман . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .272 Скуде и Рамберг . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .275 Спасение и госпиталь . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .277 В минометной группе . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .284 Возвращение в Норвегию . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .288 Дезертировать? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .290 КТО СРАЖАЛСЯ В ЛЫЖНОМ ЕГЕРСКОМ БАТАЛЬОНЕ?. . . . . . . . .293 Кто остался в живых после его уничтожения?. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .293 Бойцы батальона: количество и отдельные люди . . . . . . . . . . . . . . . . .297 Молодой батальон . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .306 Имел ли значение возраст бойцов во время сражения? . . . . . . . . . . .308 Где были наибольшие потери? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .309 Откуда родом были бойцы? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .310 Братья Ринген в Лыжном егерском батальоне . . . . . . . . . . . . . . . .312 Немцы и австрийцы в Лыжном егерском батальоне . . . . . . . . . . . . . .313 Француз в Лыжном егерском батальоне. Норвегия . . . . . . . . . . . . . .316 Погибли в боях за свободу Норвегии и будущее германских народов на финском фронте 25–26 июня 1944 года . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .318 Неуверенность и сомнения. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .323 Подведение итогов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .323 Гордость и честь . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .324 ЭПИЛОГ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .328 Уничтожение и мародерство военных захоронений на кладбище Майвег . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .329 Родственники погибших и их последующая жизнь . . . . . . . . . . . . . . . . . .333 Поздние захоронения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .336 Судьба военнопленных . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .338 Последний раунд без чести и славы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .344 Заключение для читателя . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .348 Список использованной литературы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .350 Указатель имен. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .357 Географический указатель . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .364 ПредиСловие В этой книге рассказывается о норвежском Лыжном егерском батальоне и боях на Восточном фронте. Книга уникальна в том смысле, что в ней описывается одно отдельное сражение, в котором норвежцы сражались не на жизнь, а на смерть против более сильного противника. Местность, где происходило сражение, находилась далеко от других позиций, поэтому жестокий бой шел один на один. Русские окружили норвежцев, и советские комиссары гнали их вперед . 1 Эсэсовская идеология не допускала, чтобы норвежские «фронтовые бойцы» могли сдаться в плен. Результатом была кровавая драма, пол2 отчаяния и безнадежного мужества, имевшая плачевный конец. В книге описывается трехдневное сражение, в котором русские победили норвежцев, причем здесь погибло наибольшее количество норвежцев из всех сражений Второй мировой войны. Подробно описывается все, что произошло, оценивается вклад норвежцев и критически рассматриваются различные стороны сообщений об этом сражении. Отдельные части этой истории уже были рассказаны ранее, и здесь собраны вместе различные эпизоды, чтобы создать единую картину произошедшего. Вначале прослеживается история создания Лыжного батальона, потом дается краткое описание финско-германского нападения на Советский Союз 22 июня 1941 года. Затем описывается ответный удар, нанесенный Советским Союзом в северных районах после начала битвы за Карельский перешеек недалеко от Выборга. Сражение за взятие «норвежских высот» после Иванова дня в 1944 году было частью общей стратегии Советского Союза с целью вывести Финляндию из альянса с гитлеровской Германией. В ходе изложения событий ставятся различные вопросы, касающиеся вклада Лыжного 9 октября 1942 года Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об установ1 полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии» институт комиссаров был заменен институтом заместителей командиров по политический части (замполитов) (здесь и далее в сносках даны комментарии переводчика). воевавшие на стороне Германии. 2 8 батальона, предпринимаются попытки дать на них ответы на основе различного материала – интервью, военных донесений, фотографий, дневников, карт, схем и данных, почерпнутых во время собственных исследований на местности в данном районе. Затем излагается история поражения Лыжного егерского батальона в борьбе против русских. Материал подобран таким образом, что- бы читатель получил ясное представление обо всем, что случилось. Важную роль сыграли карельский ландшафт и военная тактика на норвежских позициях. Норвежцы были готовы к нападению русских на высотах Капролат и Хассельман и надеялись на помощь с тыла в случае серьезной опасности. Приведены также описания заключительного сражения самими участниками, которые говорят о неясности ситуации и охватившем их страхе. Сообщения участников боя частично противоречивы и преувеличены, однако они дают представление о впечатлении, сложившемся у отдельных солдат и их переживаниях. Два офицера, руководившие операцией на высоте Хассельман, написали отчеты в вышестоящие инстанции сразу после сражения. Я подвергаю критическому рассмотрению отчеты солдат и офицеров, чтобы понять, говорят ли военная разведка и участники сражения правду о том, что произошло. Дело в том, что подобного рода отчеты характерны и для современной военной разведки (сравните с отчетами норвежской разведки в Афганистане и других горячих точках). В повествование включены также сведения о некоторых фронтовых бойцах, полученные от их родственников и от них самих, что- бы дополнить их рассказ о сражении, а также о последующей жизни. Это сделано для того, чтобы «прояснить» их личные драмы. Ведь эти молодые норвежцы принадлежали к добровольческим военным формированиям СС. Им надо было приспособиться к солдатской жизни в палатке, а затем, после войны и отбывания наказания, вернуться к нормальной жизни на родине. Важный вклад представляет собой книга воспоминаний о Хансе Тараллруде. В ней изображены обстоятельства его выбора, причины, по которым он стал фронтовым бойцом и попал в Карелию. Как случилось, что зрелый молодой человек из обеспеченной крестьянской семьи, отец которого был бургомистром, завербовался в войска СС? Он был женат и имел сына. Я включил в книгу воспоминаний рассказ его младшей дочери, который помогает понять дилемму ее отца. В последней главе приводится список норвежских фронтовых бойцов и излагаются их судьбы. В эпилоге говорится о том, что случилось с телами погибших в карельских лесах, болотах и озерах. 9 Пролог В праздник Святого Ханса (Иванов день) в Карелии ночью светло, как днем. Вероятно, в дождливую погоду ночью немного темнее. Так было и в 1944 году, когда там находилось около двухсот норвежцев в ожидании того, что произойдет. Они прибыли туда в конце января, основательно подготовленные к тому, что их ожидает. Было холодно и очень много снега, но Лыжный егерский батальон знал толк в ходьбе на лыжах. Именно поэтому они и были там. Две огромные армии выжидали, стоя по обе стороны Восточного фронта на севере. Немцы отступали по всему югу Восточного фронта с боями и сражались, повернувшись спиной к своему отечеству. Русские наступали. Война для солдат – это ожидание: заниматься повседневными делами в окопах и бункерах, следить за тем, чтобы оружие было в по- рядке, подвозить боеприпасы и другое снабжение. Время шло в рубке дров, ловле рыбы со льда и вшей из нижнего белья, сочинении писем домой. Они отпраздновали 17 мая – День независимости Норвегии с речами, тостами и песнями. Мылись в бане. Ждали развития событий. Ждали днем и ночью. Надо было быть готовым, когда наступит момент, защищать жизнь, чтобы ожидание переросло в отчаянные действия. Так шли дни для норвежских фронтовых бойцов. Они ждали, прислушиваясь к слабым звукам, доносившимся со стороны приближающегося врага. И вот началось! «Мы как раз сидели и собирались праздновать Иванов день… Мы не могли разжечь большой костер, а сидели и грелись у небольшого костерка. И вдруг раздался сигнал тревоги. Вокруг нас был выставлен дозор перед минным полем. Там постоянно находились трое дозорных. У них были шнуры, прикрепленные к минам, которые, в свою очередь, были привязаны к деревьям. Они не смогли уследить и проворонили русских, которые вдруг оказались совсем рядом. “Ура, ура!” кричали они, но мы закричали громче. Потом начался артиллерийский налет. Помню, как в воздух взлетали огромные деревья». 13 Это произошло на высоте Капролат, которая находилась дальше всего на север и восток из двух норвежских оборонительных позиций. До другой позиции – высоты Хассельман – было довольно далеко, и еще дальше до крупных немецких подразделений, которые могли бы прийти нам на помощь. У норвежцев не было никакого плана отступления. Не было и четкого приказа о том, что делать, если враг окажется сильнее. Русские части имели боевой опыт и были настроены решительно. Норвежцы храбро сопротивляются, но это не помогает. Вскоре враг преодолевает внешние заграждения. «Первый номер поднимает голову и выглядывает из-за бруствера окопа… – Они совсем близко! – кричит он нам. У нас заложило уши от грохота, и мы едва его слышим. – Готовьте ручной пулемет! Я вскидываю пулемет на бруствер, а первый номер обхватывает приклад, готов к стрельбе… Опушка леса напротив нас вдруг оживает. Кусты и подлесок начинают ползти на нас. Русские хорошо замаскировались. Прикрывшись ветками и вереском, кто-то из них почти уже заполз на наши позиции. Самые первые уже на расстоянии 25–30 метров от нас». Норвежцы понимают, что исход ясен. «Вся “Высота 2” кишит русскими. Пулемет передо мной замирает. Солдаты в коричневой форме падают с диким криком и воем. Я вскидываю винтовку к плечу. Целюсь в живот русскому, который, согнувшись, бежит на меня. Он подпрыгивает и падает плашмя. Стоны и крики раненых доносятся до нас. Эти звуки невозможно забыть. Даже сегодня. Крики этих бедняг. Стоны из самого нутра людей, испытывающих страшнейшие мучения. Но здесь нет места для сострадания. Через секунду возможно, что ты будешь лежать там и кричать». Скоро высота Капролат будет окружена и взята. Альтернативой становится смерть… или бегство. «Паника охватила большинство из нас, свистят и с грохотом рвутся снаряды, осколки жужжат возле наших голов. Мне хочется толь- ко одного: прочь, прочь отсюда! Длинными прыжками я начинаю сбегать вниз по склону. Вид бегущих товарищей сводит меня с ума. Теперь только: спасайся, кто может. Мы будем отличной мишенью для врага, пока бежим вниз с высоты. Бегущий, охваченный паникой противник не отстреливается. Русские могут спокойно уложить всех нас». Когда они спустились с высоты, то поняли, что окружены врагом. Русские залегли в лесу и у озера в ожидании. Страх нарастает. Что 14 оПерация «везерюбунг» – оПерация «Серебряная лиСа» – оПерация «бирке» оккупация норвегии. – вторжение в русскую карелию. – отступление из россии и Финляндии Этапы длинного пути 30 ноября 1939 года Советский Союз напал на Финляндию. Это нападение вызвало возмущение во многих западных странах. Считается, что 1531 норвежец записался добровольцем и отправился воевать против Советского Союза. Около 300 норвежцев приняли участие в военных действиях, после капитуляции Финляндии 13 марта 1940 года норвежцы, разочарованные, вернулись домой. Вскоре после этого – 9 апреля 1940 года – немецкие войска вторглись в Норвегию. В течение весенних месяцев многие из норвежских фронтовых бойцов оказали сопротивление немцам. Более 60 человек из «финских добровольцев» записались впоследствии в «ваффен-СС», чтобы «сражаться за Финляндию», как говорила пропаганда. Немецкие «ваффен-СС» не принимали участие ни в нападении на Норвегию, ни в военных действиях до заключения соглашения о капитуляции Норвегии 10 июня 1940 года. Гиммлер был очень разочарован, что он как рейхсфюрер СС не принял участие в планировании и проведении операции «Везерюбунг» – нападении Германии на Данию и Норвегию. Когда бои в Южной Норвегии близились к завершению, два полка СС были направлены в Норвегию, однако совсем не туда, где шли военные действия. Это были штандарты частей СС «Мертвая голова» 6-й из Праги и 7-й из Брно. Первый полк был 1 дислоцирован в Саннефьорде, Ларвике, Тёнсберге, Ставерне и одна рота была направлена в Мандал и Кьевик. Второй полк разместился в Драммене, Осло, Холместранне, Свельвике и Тофте. Штандарт СС – административно-территориальная организационная единица 1 СС, примерно соответствовала полку. 18 В первые недели после подписания соглашения о капитуляции от 10 июня 1940 года границу с Россией продолжали охранять норвежцы. Советский Союз по-прежнему оставался врагом. Считается, что на границе находились два норвежских батальона и одна рота. После поездки в Северную Норвегию Тербовен решил передать охрану 1 границы батальону «ваффен-СС». Этот батальон был впоследствии доукомплектован и переименован во 2-й полк дивизии СС «Мертвая голова К» (буква «К» означала Киркенес). Норвегия 22.11.44 Швеция 16.10.44 4.9.44 Финляндия СССР 0 100 200 300 км пеший переход октябрь–ноябрь 1944 г. Эту карту нарисовал один из выживших фронтовых бойцов и послал своим боевым товарищам через много лет после окончания войны. Когда Финляндия 4 сентября 1944 года заключила соглашение о прекращении боевых действий с Советским Союзом, бойцы Лыжного егерского батальона пешком прошли почти весь путь до Норвегии – через Рованиеми, где они вступили в бой с финнами, далее в Шиботн и оттуда в Нарвик (карту предоставил Лауриц Лофстад) В дополнение к двум полкам СС Гиммлер направил в Норвегию в общем шесть батальонов германской полиции порядка (ORPO ), 2 которые размещались по всей стране и служили поддержкой полиции безопасности (SIPO ). Они появились сначала в крупных горо3 Тербовен – рейхскомиссар Норвегии с апреля 1940 по май 1945 года. 1 Ordnungspolizei. 2 Sicherheitspolizei. 3 19 густа 1941 года и получил 7 августа 1941 года Железный крест 2-го класса. Еще один норвежец, военный корреспондент Пер Имерслунд завербовался сначала в 5-ю дивизию войск СС «Викинг», а затем по его просьбе был переведен в 6-ю горную дивизию СС «Норд». C начала февраля до 30 марта 1942 года он находился на фронте в 4-м взводе военных корреспондентов СС. Там он добровольно вызвался участвовать в боевом задании лыжного патруля и был ранен. За это 1 апреля 1942 года он получил Железный крест 2-го класса, был отправлен на лечение в Норвегию. Норвежцы Ульф Тур и Кнут Колсхус, также бывшие в 4-м взводе военных корреспондентов, получили 30 января и 20 апреля 1944 года соответственно по кресту «За военные заслуги» 2-го класса. Несколько норвежцев состояли летом 1943 года в штурмовом рентгеновском батальоне СС (14 человек под командой унтершарфюрера Лёвика), но после того как сломался рентгеновский аппарат, их отозвали. Некоторые офицеры состояли в других полках СС – Пер Плуннеке и Хокон Хегнар в 11-м горном егерском полку «Рейнхард Гейдрих» и Арнфинн Вик в 12-м горном егерском полку «Михаэль Гайсмайр». Несколько человек находились в 6-м артиллерийском полку «Норд», в их числе Аксель Стеен и Сверре Хельструп. Некоторые были также короткое время в штабе 6-й горной дивизии СС. лыжные егеря и полицейские солдаты в Финляндии Норвежские фронтовые бойцы на этом отрезке Восточного фронта были организованы в четыре подразделения СС и прибыли в Финляндию в следующем порядке: лыжная егерская рота СС «Норвегия», 2-я полицейская рота СС, лыжный егерский батальон СС «Норвегия» и 3-я полицейская рота СС. Все четыре подразделения входили в разведывательный батальон АА (Aufklärungs Abteilung) в составе 6-й горной дивизии СС «Норд». Инициатива создания норвежского лыжного подразделения принадлежала молодежной организации партии «Нашунал Самлинг», главными инициаторами являлись руководитель молодежной организации Аксель Станг и Густ Юнассен. Станг, находившийся в Финляндии в начале военной кампании на Севере, был отличным образцом для вербовки. Густ Юнассен, датчанин, женившийся на норвежке и живший в Осло, был членом молодежной организации «Нашунал Самлинг» и фактическим командиром роты, созданной в конце лета 1942 года. С немецкой стороны рота находилась в подчинении Виль21 гельма Редиса, возглавлявшего войска СС в Норвегии. Редис, в свою очередь, подчинялся Генриху Гиммлеру, командовавшему «ваффен- СС» в Берлине. Осенью 1941 года после образования Норвежского легиона была 1 сделана попытка создать норвежскую лыжную роту в Торпо, к северу от Осло. Поскольку у норвежцев отобрали контроль над легионом, ликвидировав штаб легиона в Осло в октябре 1941 года, эта рота была направлена в Холместранн, а позднее переведена в Фаллингбостель, где проходило первоначальное обучение новобранцев легиона. Вербовкой в лыжную роту СС занималась молодежная организация «Нашунал Самлинг». Точно неизвестно, каким образом это осуществлялось в самой молодежной организации, но публично вербовка производилась с помощью плакатов и объявлений, обращенных в основном к спортивной молодежи. Рота первоначально называлась полицейской лыжной ротой СС «Норвегия», это название по традиции связывало роту со 2-й полицейской ротой, которая проходила курс молодого бойца в Карелии. В сентябре 1942 года лыжная егерская рота была переведена в учебный центр для новобранцев в Сеннхейме , в Верхнем Эльзасе, 2 а в декабре 1942 направлена в учебный полицейский батальон СС в Хеллерау под Дрезденом для двухмесячной тренировки на лыжах с полевыми учениями на местности. Это был учебный центр для полицейских подразделений, поэтому солдаты роты носили во время обучения и некоторое время спустя форму немецкой полиции. Роту называли также полицейской лыжной ротой. Она насчитывала 120 человек. Густ Юнассен и другие норвежские офицеры обучались в юнкерской школе СС в Бад-Тёльце, рядовые – в Сеннхейме. 28 февраля 1943 года лыжная егерская рота отправилась из Хеллерау в Данциг и дальше на корабле в Финляндию (город Ханко), 3 где поступила в подчинение 6-й горной дивизии СС со штабом в Кестеньге. Здесь она должна была войти в состав 6-го разведывательного батальона АА, размещенного у северо-западной оконечности озера Елетьозеро. В Финляндии рота прошла дополнительную тренировку и инструктаж и приступила к боевым действиям 5 апреля 1943 года. В задачу роты входило разведывательное патрулирование на длинные дистанции в местности, где были большие расстояния как между Норвежский легион – норвежское добровольческое воинское формирование, 1 участвовавшее во Второй мировой войне на стороне нацистской Германии. Немецкое название. Сейчас этот город находится во Франции, называется Серне. 2 Немецкое название, сейчас Гданьск (Польша). 3 22 делены по немецким ротам в Северной Норвегии и приняли участие в боях. После войны некоторые из них были обвинены в совершении тяжелых военных преступлений против норвежцев в губернии Норд-Тромс. Финско-германское вторжение После 1 июля 1941 года немецкие и финские войска совместно пересекли финскую границу, вторглись в Советский Союз и начали наступать по двум направлениям к Кестеньге. Ударная группа J (состоявшая из немецких полков, нескольких финских батальонов и подразделений СС) продвигалась главным образом по обе стороны единственной проездной дороги из района Куусамо в Финляндии к шоссе на Кестеньгу, группа F (состоявшая главным образом из финских войск) наступала по более южному маршруту из Суомуссалми. Обе группы соединились в атаке на Кестеньгу, чтобы затем продвинуться вперед к станции Мурманской железной дороги Лоухи, находившейся в 60 километрах к востоку от Кестеньги. Наступавшие быстро продвинулись от шоссе к железной дороге (между Лоухи и Кестеньгой), внезапно напали на русские части и окружили их. 11 августа группа J продвинулась настолько далеко, что до станции Лоухи оставалось всего 32 километра. Между тем сопротивление русских значительно усилилось, а снабжение германско-финских частей становилось все более долгим и сложным. Не хватало также солдат для завершения операции по взятию Лоухи. Русские направили с Мурманского фронта на юг по железной дороге 88-ю пехотную дивизию, которая укрепила оборонительные позиции к западу от Лоухи. 17 ноября 1941 года немецко-финское наступление было окончательно остановлено, и германско-финские подразделения дальше в русскую часть Карелии не продвинулись. 24 апреля 1942 года русские неожиданно начали крупное наступление на этой линии фронта. Немцы и финны не ожидали наступления в весеннюю распутицу, и их войска не имели сил, необходимых для того, чтобы противостоять крупному наступлению. В течение всей осени было множество споров между немецким и финским командованием по поводу дальнейшей стратегии. Финский генерал- лейтенант Ялмар Сииласвуо категорически хотел заменить подразделения «ваффен-СС» на регулярные немецкие полки. Контакты между США и финскими властями также влияли на отношение финнов к новому наступлению на Мурманскую железную дорогу. По этой дороге русские переправляли на юг значительную часть того 27 снабжения, которое союзники доставляли северными конвоями для советских войск на Восточном фронте. 5 мая 1942 года русские начали наступать с севера и едва не захватили штаб 6-й горной дивизии СС в Кестеньге, но были отброшены. После этой мощной атаки со стороны русских активность на этой линии фронта затихла. Обе армии прощупывали друг друга, используя разведгруппы, крупные и мелкие боевые патрули. Опорные пункты Капролат и Хассельман, находившиеся на финско-немецком северном фланге этого «замороженного» фронта, были укреплены и расширены. До июня 1944 года на этом фронте царили тишина и покой, нарушаемые лишь патрулированием и рекогносцировкой. Немецкие саперные подразделения обустроили позиции на обеих высотах и «высоте 140», расположенной к западу от высоты Хассельман, а также обеспечили линии связи и снабжения. Немецкие и финские саперы построили и опорные пункты Сеннозеро и Мендевара еще до того, как туда пришли роты норвежских фронтовых бойцов. Обе высоты охранялись первые два года солдатами двух полков СС, присланных в Норвегию еще в мае 1940 года. Эти полки первоначально носили название «Мертвая голова», но на этом фронте были переименованы, соответственно, в 11-й полк Рейнхарда Гейдриха в честь пресловутого эсэсовца, застреленного чешскими партизанами, и в 12-й полк Михаэля Гайсмайра в честь южно-тирольского героя крестьянского восстания 1526 года. В 2009 году комитет Капролата нашел там солдатские медальоны со знаком «Мертвой головы», принадлежавшие солдатам одного из двух упомянутых полков, которые были ранее расквартированы в Норвегии. наступление весной 1944 года Лыжный егерский батальон был размещен на северном фланге немецко-финских оборонительных позиций. С апреля по июнь 1944 года 3-я рота дислоцировалась на высоте Капролат, а 2-я – на высоте Хассельман. 1-я рота и штабная рота (4-я рота) находились в резерве или получали другие задания по патрулированию от «высоты 200» на другой стороне озера Капанец. Норвежцы, прибывшие в Лыжный егерский батальон из бывшей лыжной роты, были в середине мая отозваны и направлены в отпуск в Норвегию, в отпуске находился и командир батальона Фруде Халле. В результате батальон оказался сильно ослабленным. Софус Карс исполнял обязанности командира батальона и находился в резерве на «высоте 200». 28 Капролат и Хассельман Большое Лоухи Северное-озеро Еловое Верхнее озеро Черное-озеро Финская группа J и 6-я дивизия СС «Норд» участвовали в наступлении Озеро Ярош-ярви на советские войска с июня по ноябрь 17 нояб дивизия СС 1941 года. Непрерывная линия – «Норд» линия фронта 30 октября 1941 года; 30 окт Полярный прерывистая линия – линия фронта 7 авг 17 ноября 1941 года. Кестеньга Озеро Линия фронта 30 окт 1941 Малое Линия фронта 17 нояб 1941 2 авг Лаги-ярви Озеро 5 0 5 10 миль Софпорог, Топозеро поселок 5 0 5 10 км Нападение на Лоухи в июле–ноябре 1941 г. Карта основана на данных Эрла Ф. Зимке (см.: Зимке Э. Ф. Немецкая оккупация Северной Европы.1940–1945. Боевые операции Третьего рейха. 1940–1945 гг. / пер. Е. Каца. М.: Центрполиграф, 2005). Рис. Л. Бута. Вставлены названия Капролат и Хассельман; текст карты Зимке изменен. Немцы и финны при наступлении двигались вдоль шоссе и железной дороги на Лоухи и в местности между ними, и находились всего в 32 км от железнодорожной станции Лоухи, когда наступление было остановлено. Железная дорога помечена черточками, шоссе – пунктиром 9 июня 1944 года русские начали крупное наступление на юге Карельского перешейка и уже 10 июня прорвали финские линии. Это произошло спустя полгода после того, как Советская армия прорвала блокаду Ленинграда на юге и на востоке (в том числе с плацдарма «Ораниенбаум» под Ленинградом) – 10 января 1944 года – и вытеснила немецкие войска далеко на запад в направлении Балтийского моря и Прибалтики. Сталин планировал в ходе операции «Багратион» очистить от немецких войск Белоруссию, Прибалтику и Восточную Польшу. Эта операция началась 22 июня 1944 года, в день трехлетней годовщины начала операции «Барбаросса» – нападения немцев на Советский Союз в 1941 году. В течение мая–июня 1944 года норвежские добровольцы в Карелии несколько раз натыкались возле своей линии обороны на советские патрули, когда те строили бревенчатые настилы, направленные в сторону норвежских позиций. Норвежцы посылали собственные патрули, чтобы выяснить обстановку, однако те обнаруживали рус29 пления. Это наступление готовилось долгое время, а поскольку оно должно было происходить на заболоченной территории вдали от дорог, они задействовали крупные силы – по крайней мере, целую дивизию или даже две. Первая часть наступления прошла в основном по плану, несмотря на большие потери при взятии занятых норвежцами высот Капролат и Хассельман. Норвежцы защищались “до последнего патрона”, однако не получили необходимой артиллерийской поддержки, чтобы отразить последние атаки. Тот факт, что все произошло именно так, объясняется отчасти, как это следует из моих записей, случайностью». неужели это окончательная победа? Широкое наступление русских, начавшееся с атаки на две высоты, оборонявшиеся норвежскими фронтовыми бойцами, было вторым крупным наступлением на Кестеньгу. Русские снова поставили перед собой цель взять штаб-квартиру 6-й горной дивизии СС с помощью широкомасштабных маневренных действий с севера к югу. Протяженные маршруты наступления и линии снабжения проходили по сильно пересеченной местности. Карта на следующей странице дает общее представление картины боевых действий. Детали маршрутов продвижения и комплектование многих подразделений с обеих сторон не очень легко установить, однако совершенно очевидно, что немцы располагали хорошей информацией о наступающих силах русских. Карта была нарисована позже, когда немцы получили достаточную информацию о названиях подразделений, соотношении сил и направлении наступательных действий. Главной советской наступательной силой с востока являлась 205-я пехотная дивизия, ядро которой составляли 721-й, 731-й и 577-й полки. С немецкой стороны опорный пункт защищали 205-й и 83-й лыжные батальоны, в то время как ударная группа Шрейбера и подразделения разведывательного батальона 6-й горной дивизии СС оказывали поддержку на юге и сдерживали подразделения, атакующие высоты Капролат и Хассельман. Постепенно немцы осознали всю силу и мощь первых русских атак и подтянули дополнительно крупные силы, чтобы не допустить окружения и не быть отрезанными от путей снабжения с запада. Эта операция показана на карте на предыдущей странице. До того как наступательная операция была остановлена, русским удалось обойти вокруг озера Капанец, и они начали угрожать разведывательному батальону и «высоте 200» с запада. 34 Развитие ситуации до 10.7.1944 (нем.) Капролат Хассельман План российских подразделений после взятия высот Капролат и Хассельман состоял в продвижении вперед (для 731-го и 577-го полков) на запад, чтобы соединиться с остальными русскими силами в наступлении на Сеннозеро. Здесь их встретили два немецких батальона 11-го полка СС «Рейнхард Гейдрих» при поддержке артиллерии. Продвижение русских было остановлено 35 битва за каПролат Бои за высоты Капролат и Хассельман занимают особое место в норвежской военной истории. В этих боях в одном месте за двое суток погибло самое большое количество норвежцев за всю Вторую мировую войну. Это сражение представляет значительный интерес и в военно-историческом плане, поскольку показывает, как небольшое пехотное подразделение в незаселенном районе смогло оказать сопротивление более сильному наступавшему противнику. Наш рассказ о гибели Лыжного егерского батальона детально описывает события и бои на высотах Капролат и Хассельман. Он основывается на сообщениях участников боев, записанных сразу после этих событий, или на более поздней информации и интервью. Весь материал был использован в работе по поиску погибших, останки которых были обнаружены 60 лет спустя на территории этих боев. Мы приложили усилия, чтобы выяснить все «обстоятельства» сражения, и для этого подробно описали фортификационные укрепления высоты Капролат. Далее мы попытались выяснить, какие возможности для защиты были у норвежских фронтовых бойцов. Опорный пункт Капролат являлся своего рода форпостом, которому пришлось бы раньше других столкнуться с Советской армией в случае начала ее наступления в западном направлении. Чтобы читатель мог проследить весь ход событий, отдельные сообщения о боях объединены в один рассказ. Когда поступают таким образом, то в повествовании часто возникают противоречия и не получается ясной цельной картины произошедшего. Однако именно так в наше время создается описание военных действий. Мы сделали попытку создать из кусочков различных наблюдений как можно более широкую картину того, что происходило. Возможно, что кто-то неправильно оценивал ситуацию, кто-то слегка преувеличивал, что- бы подчеркнуть собственную роль. Поэтому из описаний битвы за Капролат можно понять суть военных действий и увидеть нестыковки отдельных «фактических событий». Прежде всего это история о том, как небольшая боевая часть, находясь далеко от дома, пережила ужасы войны, встретившись с кровью и смертью. 37 «крепость капролат» Самая удаленная от всех остальных опорных пунктов высота Капролат не имела определенного русского названия. Ее назвали в честь немецкого лейтенанта (гауптштурмфюрера СС) Рихарда Капролата. Он был родом из Бохума, родился 10 февраля 1909 года и командовал этой высотой какое-то время в 1943 году. Рихард Капролат погиб 30.01.1945 в Эльзасе. Он был в рядах 6-й горной дивизии, которая после отступления из Карелии была направлена через Норвегию на Западный фронт. Надгробная плита на могиле гауптштурмфюрера СС доктора Рихарда Капролата на кладбище Нидерброн Ле Бен в Эльзасе Высота имеет широкую вытянутую форму с восточной стороны и довольно круто спускается вниз на запад и северо-запад. С севера и юга от нее находятся два озера, также не имевшие русских названий, – Банановое озеро и Сапожное озеро. Капролат было легче всего оборонять с северной и западной стороны, в то время как ее длинный и пологий восточный склон давал возможность русским незамет38 но подойти вплотную к норвежским позициям. То же самое было с юго-западной стороны от Сапожного озера и вверх по направлению к высоте Капролат, но здесь их можно было обнаружить с высоты Хассельман. Защита «крепости Капролат» была организована таким образом, что основная позиция полностью находилась на западной стороне вершины, а передовая позиция – на возвышении с восточной стороны. Между ними проходила ложбина, по которой пролегала глубокая траншея, соединяющая обе позиции. По этой траншее можно было проползти или пробежать. Оба оборонительных сооружения были обнесены заграждениями из колючей проволоки, подступы к ним были заминированы. Примерно в 50 м от передовой позиции начинался небольшой подъем на гребень, за которым следовал плоский, широкий вырубленный склон в восточном направлении. С позиции не было ничего видно через гребень и склон, однако защитники могли четко видеть наступающих русских на линии горизонта в тот момент, когда те спускались к передовой позиции с восточного склона. Протяженность «крепости Капролат» с востока на запад составляла примерно 200 м и с севера на юг 50–60 м. Другими словами, это была небольшая «крепость» на вершине большого и протяженного холма. Перед восточным склоном располагалось несколько одиночных окопов, однако они не имели большого значения для обороны и использовались время от времени для выставления там секрета . 1 ворота в капролат: позиция «визель» II К западу от высоты была равнинная местность, и русские легко могли подобраться к норвежским позициям. Здесь на некотором расстоянии друг от друга находились три оборонительные позиции с бункерами под названием «Визель» (горностай) I, II, и III. Позиция Визель I должна была контролировать возможное продвижение противника между озером Сердце (другое название Круглое озеро) и Сапожным озером с северо-запада. Позиция Визель II, расположенная возле склона, ведущего на вершину высоты Капролат, должна была контролировать проникновение противника с юго-запада, если наступающие обойдут вокруг озера Сердце и подойдут к высоте КаСекрет (воен.) – орган сторожевого охранения, выставляемый для обнаружения 1 противника. 39 Перед нами остатки укрепления Визель II – вид на северо-запад. Чуть ниже верхнего края фотографии виден крутой обрыв в 4–5 м. Бункер был крытый и, очевидно, был взорван гранатами. На этом месте Вольфгангу Виндингстаду перевязали рану, после того как он был взят в плен. В настоящее время это место полностью покрыто растительностью. Белая линия показывает его контуры (фото из архива Стиана/Мартины, 2011) пролат с запада. Была еще позиция Визель III (или «позиция Мартинсена»), расположенная дальше в юго-западном направлении, но во время этих боев на ней никого не было. Визель II была хорошо оборудованной позицией с большим жилым бункером и тремя бункерами поменьше на одном небольшом пригорке. Все позиции были соединены траншеями, идущими с севера на юг вдоль вершины. Эта позиция играла роль «главного сторожевого охранения», поскольку находилась рядом с тропой, ведущей на юг к высоте Хассельман. Эту тропу можно было перегораживать крестообразными деревянными конструкциями длиной 3–4 м, опутанными колючей проволокой («испанский рыцарь», или «испанский еж»). Поэтому позиция Визель II держала под своим контролем тропу, по которой солдаты перемещались на высоту Капролат и обратно. Именно здесь беспорядочное отступление с высоты Капролат трагически закончилось для большей части норвежцев. Здесь же чуть раньше появились русские передовые дозоры и атаковали позиции Визель. Местность здесь ровная, частично заболоченная и густо по40 Провизия и снабжение поступали в зимнее время через Сапожное озеро. Груз вынимали из деревянных ящиков и несли на вершину Капролата. На фотографии изображен подъем на высоту около 150 м. Грузы доставлялось также по равнине около позиции Визель II (фотография из Норгес Лекси – архива норвежских политических документов в Интернете) росшая кустами и деревьями. Поэтому с этой стороны можно сравнительно легко подойти близко к защитникам высоты, хотя перед позициями было вырублено много деревьев. Защитой служили колючая проволока и мины, однако русским удавалось миновать их. Вполне возможно, что некоторые норвежцы, в панике бежавшие с сопки Капролат, подорвались на собственных минах. У одного (его останки найдены в этом месте в 2009 году) колючая проволока врезалась в кости рук. Пытаясь убежать в долину в южном направлении, он мог наступить на мину. капролат – мы одни на ничейной земле Вольфганг Виндингстад описал этот самый удаленный форпост следующим образом: «Капролат представлял собой поросшую лесом высоту с озерами по обе стороны. На карте батальона “Банановое озеро” помечено на севере, а “Сапожное озеро” на юге. [На данной карте названия поменялись местами. Согласно нескольким донесениям, Сапожное озеро находилось к югу от Капролата, а Банановое 43 Высота Капролат основная оборонительная передовая голый гребень высоты позиция позиция мост через речку между озером Сердце и Банановым озером густой лес густой лес густой лес Банановое озеро деревья и кустарник вдоль всего берега озера баня Визель I конюшня здесь прятался Бергстен, пока не попал в плен Визель II «испанский рыцарь» здесь был ранен Виндингстад Сапожное озеро С здесь был застрелен В З Алф Истре вероятный маршрут Ю и сброшен в озеро бегства шестерки бойцов под предводительством тропа к высоте Кнутсена и Эдмунда Путь бегства, когда Хассельман Ролла многие были убиты На рисунке показана высота Капролат с позициями Визель I слева и Визель II. Конюшня обозначена под самым крутым склоном. Банановое озеро просматривается на заднем плане. Сапожное озеро находится на переднем плане и уходит вправо. Тропа ведет к основной оборонительной позиции, справа просматривается передовая позиция (которую также называли передовым дозором). Баня находилась внизу у самого Сапожного озера. Большая часть высоты Капролат поросла елями, редкими соснами и густым кустарником, доходившим до самого берега озера. Лишь справа на самом верху находилась большая ровная площадка, на которой лес был вырублен озеро – к северу.] Сапожное озеро простиралось вниз до позиции Хассельман. Эти два опорных пункта соединялись лесной тропой. На заболоченных участках были положены бревна или сколоченные бревенчатые настилы…» Виндингстад продолжает: «Бункеры на этом фронте похожи на врытые в землю сооружения из бревен и рассчитаны на 6–10 человек. Лыжные егеря спали на койках или нарах, расположенных вдоль стен и застланных ельником. В стенах имелись амбразуры, но почти все они были заделаны из-за сквозняков. В центре обычно стоял стол и вокруг него скамейки. Имелась также примитивная железная печка с трубой, выходящей на крышу. Перекрытие крыши было сделано из нескольких слоев бревен и земли. Оно было достаточно крепким, чтобы выдержать попадания мин из легких минометов, но не артиллерийских снарядов». Вот как описал Лауриц Лофстад один из бункеров (2010): «Он был частично вкопан в землю, крыша и стены были бревенчатые. Крыша покрыта слоем картона или чем-то похожим, затем засыпана торфом и, возможно, замаскирована мхом и ветками. В начале весны, 44 основная оборонительная позиция и передовая позиция Виндингстад продолжает: «На самой высоте Капролат было четыре пулеметных бункера (ДЗОТа). Первый был обращен в сторону Сапожного озера, а остальные – полукругом к Банановому озеру. Последний бункер находился выше остальных. Здесь местность круто спускалась к озеру. С этой стороны рота не ждала нападения. Там обычно выставлялся один часовой или двое. Ротный бункер располагался в естественной ложбине посредине вершины. Здесь были также санитарный бункер, полевая кухня и огневая позиция с двумя минометами среднего калибра. На расстоянии 50 метров к востоку от этих позиций находилась вторая меньшая по размеру сопка [передовая позиция]. На ней были обустроены ДЗОТ и две открытые пулеметные позиции, несколько стрелковых точек и позиция командира взвода на самом высоком месте. В нескольких метрах от окопа командира взвода находились два корректировщика артиллерии, располагавшейся на другой стороне озера Капанец. Солдаты немецкого саперного взвода еще раньше вырубили деревья вокруг этих высот, так что образовалась стометровая полоса для наблюдения и обстрела. В этой полосе были заложены мины. Однако минное поле было старым [с начала 1942 года]. Это выяснилось, когда русские пошли в атаку, и взорвалось лишь несколько мин. Между минным полем и траншеями солдаты роты натянули колючую проволоку и, чтобы усложнить обзор врагу, сделали маскировку в виде вешал для сушки сена с лежащими на них ветвями и мелкими деревцами. В полосе между двумя высотами также находилось минное поле. Сообщение осуществлялось по тропинке, которая была хорошо обозначена и шла зигзагом между минами». А вот описание позиций, сделанное Ролфом Бергстеном [очевидно, речь идет о передовой позиции]: «Мне особенно запомнилась первая ночь в карауле. Я понимал, какая большая ответственность легла на мои плечи. Было холодно лежать, совсем не двигаясь, всматриваясь в кромку леса по другую сторону освобожденной от деревьев и заминированной полосы, которая окружала весь опорный пункт Капролат, кроме его северо-западной части, где был крутой склон. Оттуда никто не смог бы подойти, даже русские или “товарищ Иван”, как мы обычно их называли. Хотя возможность нападения на Капролат с северо-запада не существовала, там все равно было выставлено боевое охранение. Опыт научил нас тому, что для “товарища Ивана” нет ничего невозможного. Я мог разглядеть позиции по обе стороны. Я не видел ребят, видел только темные бревна, образовавшие бруствер. Позиции были такие 48 Двое солдат идут от основной оборонительной линии полосы к передовой позиции для смены караула. Слева виден один из пулеметных бункеров (ДЗОТов), срубленный из крупных бревен. Над перекрытием пристроена еще одна легкая скатная крыша из жердей, а на ней – ветви и кусты в качестве камуфляжа. Это, возможно, «бункер Стормуен» (фото из архива Улы Сэли) неглубокие, что нам приходилось все время лежать, не поднимая головы. Возможно, это было вредно для здоровья. Разговаривать тоже не разрешалось…» Эдмунд Ролл описывает местность следующим образом: «Вокруг укрепления была широкая вырубленная полоса около 100 метров шириной для обзора и обстрела. С западной стороны у подножия высоты Капролат находился оборонительный пункт Визель II [в его тексте Визель I], состоявший из бункера с пулеметной позицией. Бункер был похож на наполовину врытую в землю бревенчатую землянку на 10– 12 человек. Бункер был срублен из крепких карельских бревен и мог выдержать попадание из минометов небольшого калибра, но не огонь тяжелой артиллерии. В естественной ложбине на хребте высоты Капролат находились ротный бункер, санитарный бункер, полевая кухня и минометная позиция с двумя минометами небольшого калибра. Кроме того, имелось еще 5–6 бункеров, большинство из которых были оборудованы крытыми или открытыми позициями для ведения пулеметной или автоматной стрельбы. 49 ми Хассельман и Капролат. Эдегорд говорит, что легче всего было следить за состоянием кабеля, поднимая его из воды для контроля. Связь с высотой Капролат была нарушена очень рано, поэтому с «высоты 200» послали двух радистов на Хассельман, когда на высоте Капролат уже шел бой, и было слишком поздно чинить линию, шедшую в северном направлении. По словам Магне Эдегорда, это были Трюгве Юхансен, которому удалось бежать с высоты, Арне Дал, который был взят в плен и умер в России, а также Кнут Хейвик, который так- же попал в плен, но выжил и вернулся в Норвегию в 1946 году. Они не были вооружены и имели только оборудование связи и большие катушки с кабелем. На заднем плане внизу видна минометная позиция с двумя бойцами. «Жить» в таком бункере было нельзя, потому что у него отсутствовала крыша. Минометчики жили в большом «жилом бункере». Кухонный бункер (номер 5) По этой смонтированной фотографии можно получить представление о кухонном бункере и о том, откуда брали еду. Кухонный бунИнспекция полевой кухни. Виндингстад поясняет эту фотографию в своем дневнике следующим образом: «В одной комнате жил повар. Во второй готовили еду. Обычно это был густой суп, заменяющий первое и второе блюдо, или гороховый суп. Остальная еда состояла из кусков хлеба с маслом и сыром или колбасой. Я получал так называемое молодежное питание – добавочную сосиску в связи с моим юным возрастом. Повар в белом кителе – Ханс Кристиан Руммеруд вместе с двумя немецкими офицерами. В центре стоит норвежец, вероятно, Стеен» (фото из журнала «Неизвестный солдат») 54 кер был разделен на две части – собственно кухню со складом провизии и жилую часть, где спали повара. В принципе этот кухонный бункер был рассчитан на приготовление еды для 120 солдат. На кухне было два котла – один для кофе, а другой – для теплой воды. Горячую пищу обычно подогревали, после того как ее привозили в контейнерах из кухонного бункера с высоты Хассельман или с «высоты 200». Солдаты получают горячую пищу и питье в маленьких котелках, которые можно видеть на двух следующих фотографиях. Некоторые солдаты забирали также еду для тех, кто был на дежурстве. Раздача еды через люк кухонного бункера. Солдат слева (его почти не видно) берет еду на все отделение (фото из архива Улы Сэли) Очередь за едой перед кухонным бункером. На переднем плане стоит Хелль Нарва (фото из архива Улы Сэли) 55 Ротный бункер Ротный бункер находился в ложбине на высоте и был разделен на два помещения – в одном жил командир, а другое было предназначено для посыльных, связных и радистов, а также наблюдателей. Там могло находиться до шести человек. Главная входная дверь была с юго-западной стороны. Немцы инспектируют ротный бункер. Слева – Аксель Стеен, справа – немцы, имена которых неизвестны (фото из архива Улы Сэли) Слева направо: унтер-штурмфюрер СС Ролф Угельстад, унтерштурмфюрер СС Улаф Валманн, унтер-штурмфюрер СС (и адъютант) Ханс Петер Хофф и командир батальона гауптштурмфюрер СС Фруде Халле перед главным входом в ротный бункер. Никто из них не был во время сражения ни на Хассельмане, ни на Капролате (фото из архива Улы Сэли) 56 Капрал Вестбю спит за столом после игры в шахматы в ротном бункере на высоте Капролат. Андрей Лысенко рассказывал, что во время раскопок перед ротным бункером нашли одну шахматную фигуру (фото из архива Гейра Брендена) Около ротного бункера на Капролате висит чучело тетерева. Виндингстад рассказал о нем следующее: «Один парень (Макс Шреценмейер из коммуны Хадсель на Вестеролене) пристрелил его и хотел разделить с товарищами, но офицеры забрали птицу себе, оставив Максу лишь небольшой кусочек. Среди офицеров Стен и Крюгер (фото из архива Улы Сэли) 57 Баня На сопках Хассельман и Капролат для солдат построили бани. Это было сделано в целях поддержания чистоты, а также помогало отвлечься от будничной жизни в бункере. На высоте Хассельман баня была уже готова, когда прибыла 2-я рота, а баню на Капролате весной 1944 года строили солдаты 3-й роты. Баня была очень примитивной, она находилась недалеко от Сапожного озера, чтобы можно было после бани облиться холодной водой. Лауриц Лофстад рассказывает, что «сауна была доставлена по воде через Сапожное озеро 23 апреля 1944 года» (фото из архива Улы Сэли) Строительство бани. Слева направо: неизвестный солдат, Пер Бае в светлой кепке, крайний справа Арне Шлерстад. Он погиб 8 мая 1944 года во время патрулирования. Баня тогда уже была готова (фото из архива Улы Сэли) 59 Строительство бани солдатами 3-й роты на Капролате. Баня была примитивной и обогревалась находящейся там печкой. За баней виднеется западная часть Сапожного озера и лес с тропой к высоте Хассельман. Именно в этой бане прятался Эдмунд Ролл, до того как ему удалось пробраться на восток вдоль берега Сапожного озера, а потом на юг к озеру Капанец, к позициям разведывательного батальона АА (фото из архива Улы Сэли) После бани происходила стрижка волос (фото из архива Гейра Брендена) 60 Минометная позиция Третья рота на Капролате имела в своем распоряжении только один легкий миномет. Его основная позиция находилась недалеко от ротного бункера, а запасная позиция немного севернее. Это было единственное «тяжелое» вооружение роты. Кроме того на передовой позиции находились два немецких корректировщика артиллерийского огня. Они были оснащены только оружием ближнего боя, но могли управлять огнем полевой тяжелой артиллерией, расположенной к югу от озера Капанец. Минометная позиция (номер 4). Боец готов к выстрелу, опускает мину в канал ствола миномета. Другой пригибается, отвернувшись в сторону от звука выстрела (фото из архива Улы Сэли) Внутри минометной позиции (номер 4) на Капролате. Наведение на цель 80-миллиметрового миномета. На заднем плане – ящики с минами у стены бункера. Справа – Абрахамсен, слева – Одд Веттеланд (фото из архива Гейра Брендена) 62 В минометном бункере на Капролате. Это был просторный и хорошо срубленный бункер (номер 3) на вершине высоты Капролат. Четвертый слева – Абрахамсен, пятый – Гран Мейер, шестой – Пер Винье, седьмой Карл Георг Хансен по прозвищу «Круска» . Фотография сдела1 до сражения (фото из архива Гейра Брендена) Арнльот Сигурд Винье сидит на верхнем бревне сруба минометной позиции (номер 4), очевидно, на Капролате в апреле 1944 года (фото из архива Улы Сэли) 1 Отруби с овсянкой и изюмом. 63 о жизни на высоте капролат и ситуации перед первым штурмом Трюгве Йенсен рассказал в одном интервью (Тронду Антонсену из газеты «Нордлюс», 28 апреля 1990 года) о жизни на высоте Капролат. Он принимал участие в жестоких боях на Капролате, попал в плен, прошел через лагеря ГУЛАГа и вернулся домой в Норвегию в 1945 году. Он склонен к преувеличению и драматизации событий. Вот как описывает Трюгве Йенсен первое время своего пребывания на Капролате: «Первым командиром роты, которого я запомнил, был Грондт. Он был брутальным парнем и хвастался своим пребыванием в танковой дивизии в Африке. Про нас он говорил, что мы мальчишки, которые играют в войну. После первого боевого охранения он больше так не говорил. Кроме него, я помню Валманна и Ролфа Валстрёма [который был заместителем командира взвода на Хассельмане и погиб там]. Его отец был методистским пастором. Валстрём закончил жизнь в русском плену. Я помню его с Тамбова. Унтер-штурмфюрер Стеен из Кристиансунна был у нас командиром роты, а я был при нем связистом. Я был вторым лицом в минометном бункере на случай кризисной ситуации. У нас было две таких должности – одна сменяемая. Обмундирование было приличное, за исключением обуви. В Германии у нас были немецкие ботинки горных войск, позднее – чуни из оленьей шкуры, теперь же нам выдали лыжные ботинки старого образца, которые промокали и ночью заледеневали. За плечами у меня была тяжелая рация, а кроме того полевой телефонный аппарат. Из вооружения – автомат МП–40 и пистолет. Автоматом нельзя было пользоваться, если бой был в лесу, так как из-за летящих от деревьев щепок его заедало. Многие хотели иметь русский автомат с магазинной коробкой на 72 паторона, который редко давал осечку. Каски вообще не использовались, как и штыки, так как у нас были боевые ножи. Ручными гранатами было неудобно пользоваться на снегу. Я помню один несчастный случай, когда немецкому шарфюреру по фамилии Шиммельпфеннинг оторвало половину лица, когда он пытался демонтировать бронебойную ружейную гранату. Многие были ранены, в том числе норвежец Лунд из Осло. Их отвезли в штаб на маленькой лодке, но немец там умер». Сверре Хэскен написал следующее в письме от 28 октября 2013 года: «В нашу задачу входила разведка местности в сторожевом охранении – три дня в карауле на позиции и три дня на дежурстве в самом подразделении. Это было нашей задачей, пока держалась лыжня. Мы с Шефстадом были тогда во 2-й роте. Отрядом командовали Бае и Виик. Несколько раз мы попадали в расставленные русскими ловушки и потеряли двоих бойцов. Мы просили поддержки артиллерии, но не получили. 64 Мы размещались в большом бункере, находившемся впереди с видом на открытую поляну, которую обрамлял еловый лес, закрывающий нас от русских. К поляне спускался крутой склон. С левой стороны, если смотреть с тыла, была тропа, по которой проходил маршрут нашего разведпатрулирования. По правую сторону для поддержки размещался минометный расчет. Мне кажется, что именно здесь русские нанесли удар с поддержкой артиллерии. Русские работали как днем, так и ночью над обустройством своих позиций. Это происходило за ельником, который отражал стук топоров. Как-то к нам прилетел одномоторный самолет-разведчик и изрешетил позицию, на которой я находился с пулеметом. И хотя он летел низко, а моя позиция была хорошей, противостояние завершилось без последствий для обеих сторон. Однако потом оказалось, что дело было серьезное. Неожиданно пришло сообщение о том, что трое из нашего полка получили отпуск. И трое счастливых парней проследовали в субботу утром через лес, в котором были партизаны (у нас не было времени ждать), до Кестеньги, а оттуда отправились домой в Норвегию». Перед нами снаряжение к внушающему страх немецкому пулемету МГ 42 на вершине высоты Капролат. У всех пятерых бойцов через плечо перекинуты пулеметные ленты к этому оружию. Кроме того, пулеметный расчет был укомплектован 9-миллиметровыми автоматами Шмайсер и карабинами системы Маузер. Справа налево в заднем ряду: Ула Сэли из поселка Ванг в Хедмарке, Сивер Стурьмуен из небольшого города Флиса и Кюллестад. Имена двоих бойцов в переднем ряду неизвестны. Снимок сделан между 2-м и 3-м бункерами. Один из бункеров был назван в честь Стурьмуена. Он был отпущен домой перед сражением и погиб в результате несчастного случая во Флисе после войны 65 ловек. Часто многие выполняли патрульные задания недалеко от позиций, кто-то из солдат постоянно находился на дежурстве, поэтому не было необходимости в помещениях для сна и отдыха всей роты одновременно. Эпизоды весной Солдаты 3-й роты часто ходили на патрулирование на длинные и короткие расстояния по местности перед высотой Капролат. Их главной задачей являлась «разведка», то есть получение самой верной информации о позициях русских, их количестве и передвижениях в регионе. То же самое делали русские, так что нередко разведгруппы с обеих сторон натыкались друг на друга на ничейной территории. Когда русские патрули подходили близко к Капролату, часто доходило до перестрелки. Норвежцы получали, как правило, приказ преследовать русских, чтобы как можно быстрее выяснить, какие силы были у русских и по возможности уничтожить их или взять пленных. Сведения о подобных столкновениях, произошедших до главного сражения, не полностью выяснены, но некоторые детали имеются. Так, в одном анонимном рапорте значится следующее: «1 апреля 1944 года произошло столкновение, когда 37 человек были отправлены на патрулирование, чтобы найти русских, которых видели перед полевым сторожевым пунктом [очевидно, речь идет о «позиции Мартинсена» – Визель III]. Группу возглавлял командир 2-й роты Мартин Шефстад. Норвежцы встретили русских, когда переходили через болото. В результате трое норвежцев были убиты и четверо ранены» (цит. по: Бренден Г., Натедал Т. Норвежские лыжные егеря на службе у Гитлера. С. 135). Фамилии убитых норвежцев: Александр Херсет, дата рождения 30.10.1919; Мартин Ульсен Линделиен, дата рождения 12.01.1927 («парень из Грини») и Арвид Оддвар Сульвик, дата рождения 02.07.1927. Херсет ранее принимал участие в транспортировке раненых во время несчастного случая, когда Густ Юнассен подорвался на своем минном поле 26 мая 1943 года. Уле Андреас Цаль, дата рождения 18.01.1922, раненный во время этого патрульного задания, умер позже в лазарете. Фамилии трех остальных раненых: Грёвдал, Арнфинн Вик и Вестбю. Ролф Бергстен рассказывает еще об одном нападении: «Мы добрались до бункера Визель II за несколько минут. Перед нами предстало печальное зрелище: Турлейф из Эстердален был убит выстрелом в лоб, пуля попала чуть ниже каски [возможно, речь идет 67 о Турлейфе Ульсене, который был ранен и увезен с места боя. См. фото в кн.: Бренден Г., Натедал Т. Норвежские лыжные егеря на службе у Гитлера». С. 133]. Мы уже много раз имели возможность убедиться в том, что у Иванов много хороших снайперов. На этот раз перед нами было еще одно доказательство. Нас не приходилось просить, чтобы мы пригибали голову. Турлейф был отличный малый. Это он был архитектором сауны. Когда ее построили, был большой праздник с речами и благодарностью от командира роты… Поступил приказ о преследовании русских. Мы начали медленно и осторожно двигаться вперед широким фронтом в форме перевернутой лошадиной подковы… Шёппль, единственный среди нас немецкий офицер, сказал, что попытка преследовать русских – это чистое самоубийство. Лучше лечь в укрытие и ждать, пока они не появятся». Это, очевидно, патруль перед выходом на задание в мае 1944 года или позднее. Разведывательное патрулирование на лыжах было нашим обычным занятием. Можно было ходить на большие расстояния по равнинной местности. Солдаты на фотографии обуты в резиновые сапоги или в кожаные егерские ботинки горных войск. Первый слева – Кофоед, он смотрит вперед, номер 3 – Шэрбекк из Лётен, номер 4 – Кнут Андресен, за ним видна только шапочка – это Ула Сэли, который стоит на пне, номер 5 – немец Георг Шэрп, номер 6 (смотрит вперед) – Ханс Хансен из Тромсё и номер 7 (возможно) – Сигурд Улав Стрёмсенг. Сооружение слева – возможно, кухонный бункер (фото из архива Улы Сэли) 68 После этого Борге был отправлен в медсанчасть и вернулся на Хассельман за восемь дней до штурма. После всего этого было нелегко вернуться домой Алф Ульсен (дата рождения 20.10.1920), был солдатом 2-й роты на высоте Хассельман. После войны переменил фамилию на Борге. На фотографии он изображен в униформе с Железным крестом 2-го класса на кителе и нагрудным знаком «За ранение». В беседе (2013) он рассказал о том, что с ним было после войны: «Меня приговорили к 8 годам тюрьмы, и я отсидел почти 3 года. Сначала я сидел в здании школы в Сарпсборге, затем был переведен в городскую тюрьму, затем в тюрьму в Халдене, а в 1946 году в Бьеркеланген, где я отбывал наказание до весны 1948. В местечке Туне в районе Сарпсборга, где я почти всех знал, ко мне относились хорошо. В лагере Бьеркеланген тюремщиками были лесорубы. Это были порядочные мужики, которые помогали нам общаться с родственниками. Через 8 дней после освобождения я устроился на работу в компанию Сельмера и жил у родителей в Сарпсборге. Единственным неприятным событием на работе была просьба представителя профсоюза заплатить штраф 500 крон за мое участие в боевых действиях. Я ушел от Сельмера из-за низкой оплаты и устроился на предприятии Боррегорда «Норске скуг». Осенью 1949 года я поехал навестить своего товарища Коре Фьелля, который тоже был фронтовым бойцом, и познакомился там с Аслауг, которая стала моей женой. Главная проблема после войны состояла в том, чтобы осмыслить все пережитое на фронте, а это было нелегко. Стало немного легче, когда в 1984 году на Экеберг в Осло впервые встретились ветераны, 40 лет спустя после боев на Хассельмане. Эти встречи происходили по инициативе Фруде Халле, который был командиром батальона в 1944 году» (Франк Магнес). О других несчастьях, выпавших на долю бывших солдат Лыжного егерского батальона, имеется очень неточная информация. Так, утверждалось, что Оге Якобсен (дата рождения 23.08.1920), погиб 18 мая 1944 года, подорвавшись на мине около высоты Капролат. Подтверждения этой информации нет. Кто-то сказал, что Турбьерн Улафсен (дата рождения 08.06.1922), погиб 22 июля 1944 года, подорвавшись на мине во время патрулирования к северу от Кестеньги. 71 В этом списке награжденных Железным крестом 2-го класса из Федерального собрания в Берлине (Железным крестом 1-го класса награждали офицеров) перечислены солдаты, отличившиеся до решающего 72 «Почти что участвовал» в сражении Фронтовые бойцы, участвовавшие в боях за Капролат, приобрели впоследствии «известность», которая могла иметь самые странные проявления. Так, Карл Туролф Ларсен (дата рождения 01.08.1924) был у себя дома в Бергене известен под кличкой «однорукий Ларсен». Он часто рассказывал, как сражался под командованием Акселя Стеена на Капролате, а потом переплыл озеро Капанец, имея лишь одну здоровую руку. На заседании суда в Бергене он показал, «что был ранен уже в первый день – получил ранение в руку под локтем и сразу же попал в госпиталь. Он даже не успел ни разу выстрелить». Сейчас нам известно, что после начала сражения раненых уже невозможно было доставить в госпиталь, так как русские окружили Капролат с запада. Скорее всего, он был ранен во время патрулирования и отправлен в госпиталь в Финляндии, оттуда в Германию, потом в госпиталь в Осло, затем в Берген, и, наконец, в военно-морской госпиталь в Эйдсвоге. Тем временем история о том, как он переплыл озеро, жила своей жизнью и разрасталась, и таким образом «однорукий» солдат прославился как герой. атака на капролат и отчаянное положение норвежцев на высоте Норвежцы уже давно наблюдали за строительством гати к обеим высотам и понимали, что готовится крупное наступление. Вольфганг Виндингстад рассказывал, как в ночь на 25 июня началось наступление на передовую позицию. Русские предпринимали отдельные атаки на норвежские позиции и быстро отступали. Их цель состояла в том, чтобы получить представление об оборонительных сооружениях, выявить местонахождение бункеров с ручными пулеметами и другие цели для своих минометов и артиллерии. Фронтовые бойцы восприняли этот маневр как то, что «они отбили атаку», в то время как тактика русских состояла скорее в проведении разведки боем и ориентировании. Русские солдаты дорого заплатили за свою отвагу, многие остались лежать там, как «коричневые мешки». Русские так- же вели наблюдение с верхушек деревьев с юго-западной стороны и обстреливали позиции еще до начала настоящего штурма. Виндингстад описывает это следующим образом: «После массированного обстрела наших позиций из минометов и артиллерии небольшие самолеты сбросили бомбы и началось наступление на нашу 76 передовую позицию с юго-востока вверх по пологому хребту сопки. Штурм осуществлял батальон 731-го советского полка 205-й стрелковой дивизии 26-й армии . Одновременно еще один батальон того 1 же полка начал наступление на две позиции Визель на западе у подножия высоты Капролат. Третья рота была уже почти окружена, и когда атака с востока и юго-востока началась в полную силу, на Капролате возникла дикая паника. Кто-то сказал, что командир взвода Ингве Кофоед пытается оборудовать временную оборонительную позицию за пулеметными бункерами, однако русские уже прорвались туда и почти обошли их. Солдаты подались назад и толпой побежали к ротному бункеру. В полном хаосе они пронеслись мимо него и побежали дальше вниз к бункеру номер 1, расположенному на юго- западном склоне основной позиции. Оттуда они помчались дальше вниз к северной части Сапожного озера, где в зарослях их уже ждали русские. Командир роты Аксель Стеен был тяжело ранен и не мог больше командовать своим подразделением. Хелль Фьёртофт пишет в своей книге «Те, кто проиграл войну» (с. 267) о том, как австриец Тони Керн пришел в Капролат на Иванов день, чтобы временно заменить военного репортера роты. Он пробирался в одиночку от позиций около Елетьозера и доложил Стеену, что видел «много русских», двигавшихся по направлению к сопке Капролат. Эти сведения чуть позже подтвердил дозорный, сидевший на дереве. Русские уже начали окружать Капролат с запада по направлению к позициям Визель. В тот же день во второй половине дня Стеен направил Керна в составе патруля на восток. Они обнаружили бревенчатый настил через болото, но русских не было видно. Стеен выслал еще один патруль в восточном направлении. От него поступило следующее донесение: «Здесь полно русских. У них мулы, лошади и много грузовиков. Они рубят деревья и устанавливают минометы». Позже, вечером, Тони Керн получил приказ забраться на огромную сосну на вершине сопки, служившую наблюдательным пунктом. Он увидел множество костров. Русские были совсем близко и не боялись быть обнаруженными. Видимо, они были твердо уверены в своих силах. 26-я армия РККА. 1 77 Судьба командира роты Аксель Стеен, родился 16 ноября 1915 года в Кристиансунне, был лейтенантом артиллерии и кадровым офицером, одновременно изучал право. Он принимал участие в боях в 1940 году, будучи командиром прожекторного взвода Ульвен ПВО, Осло. Он состоял в партии «Нашунал Самлинг» с 1934 года и после капитуляции Норвегии 10 июня 1940 года работал в рамках Государственной трудовой службы руководителем группы (соответствует командиру роты, воен.). В книге «Норвежские офицеры в «ваффен-СС» имеется групповая фотография лиц, добровольно вступивших в «ваффен-СС» (с. 43). На этом снимке можно видеть Акселя Стеена и Ролфа Валстрёма. С 15 декабря 1941 по 30 апреля 1943 года Стеен обучался в юнкерской школе СС в Тёльце и получил звание унтерштурмфюрера СС. Он воевал сначала в 12-й батарее 6-го Артиллерийского полка в 6-й дивизии «Норд», а затем поменялся с Сверре Юханом Хьелструпом и стал командиром 3-й роты на высоте Капролат. У него был брат, который также сражался в войсках СС в Карелии и остался в живых. Стеен был женат и имел ребенка (фото из архива Гейра Брендена). Существуют различные, частично противоречивые сведения относительно того, что произошло с Акселем Стееном. Так, Трюгве Йенсен рассказывал в интервью следующее: «Мы как раз сидели и собирались праздновать Иванов день. Мы уже выпили по чуть-чуть, так как получили посылки для фронтовых бойцов, в которых была четвертинка аквавита “Боргер”. Настоящий костер мы не могли разжечь, а сидели и грелись у небольшого костерка. И вдруг раздался сигнал тревоги. Вокруг нас был выставлен дозор перед минным полем [вероятно, «Передовая позиция»]. Там постоянно находились трое дозорных. У них были шнуры, прикрепленные к минам, которые, в свою очередь, были привязаны к деревьям. Они не смогли уследить и проворонили русских, которые вдруг оказались совсем рядом. Мы услышали крики «ура, ура!» и в ответ закричали еще громче. Потом начался артиллерийский налет. Я помню, как в воздух взлетали огромные деревья. Наша артиллерия тоже стреляла, но снаряды не долетали и попадали по нашим собственным позициям. У нас было двое немцев артиллерийских наблюдателей. Мы со Стееном побежали искать их, однако оказалось, что один из них сбежал, а другой в панике залез в бункер, откуда мы его и вытащили. Стеен расправился 80 с ним в два счета, застрелив его… Это было жестоко, но так оно было, и никто не отреагировал. [Все это маловероятно. Существует донесение о том, что двое немецких наблюдателей были застрелены русскими у реки, протекавшей между Круглым и Банановым озерами. Согласно другой версии, рассказанной Андреем Лысенко, в 2000 году на Капролате были найдены останки костей около небольшого взорванного бункера. Этот факт был истолкован таким образом, что на этом месте Стеен застрелил двух немецких наблюдателей, а бункер потом взорвали русские. Эта история тоже вызывает сомнения.] Мы узнали, что позиции Визель пали. Я помню только одного бойца, пришедшего оттуда. Это был Орешёльд из Ставангера. Он потом был ранен на Капролате и умер в России… За этим камнем были найдены останки Акселя Стеена, что подтвердил ДНК-тест и солдатский медальон. Это место находится на расстоянии около 25 м от позиции Визель II у подножия высоты Капролат (см. рис. на с. 41). Слой дерна немного приподнят. Видны отдельные кости скелета. Когда нашли скелет Стеена, на кости пальца было золотое кольцо с надписью «Твоя Мари». Это золотое кольцо находится сейчас в частном доме в Петрозаводске 81 Итак, мины попали в бункер, в котором жил Стеен. Этот небольшой бревенчатый домик разлетелся на кусочки. Стеен лежал чуть поодаль. Он крикнул мне, что надо послать донесение немцам и попросить подкрепление. Нам ведь обещали прислать еще 25 человек! Вдруг прямо рядом с нами, когда мы выбегали из ротного бункера, упала русская мина. Большой осколок сорвал рацию с моих плеч. Стеен застонал. Осколок попал ему в живот. Я помчался в санитарный бункер за санитаром Холстадом. Санитарный бункер был напротив ротного бункера. Холстад, однако, ничем помочь не смог, и Стеен застрелился. Он остался лежать около ротного бункера». Эта последняя версия совершенно очевидно ошибочна, так как Аксель Стеен был найден внизу около позиции Визель II. Он был ранен, но сумел спуститься с вершины сопки на тропу, ведущую к высоте Хассельман. Возможно также, что его ранило около ротного бункера, а затем его отнесли вниз к тропе и спрятали за камнем. Есть еще одна версия. Кто-то слышал, как во время сражения Йембле сказал Виндингстаду, что Стеен застрелился в ротном бункере. Когда осколки гранаты распороли ему живот, его отнесли в бункер и положили на койку. Через некоторое время раздался выстрел, а потом его рука безжизненно опустилась. Вольфганг Виндингстад, который был взят в плен у Сапожного озера, видел одного русского с вальтером 7,65 калибра за поясом. Такой пистолет был только у Стеена. Очевидно, русский взял пистолет с трупа командира роты. Ход сражения на вершине Яснее всего первый этап наступления описал Вольфганг Виндингстад. Мы приведем здесь несколько отрывков из книги «Забытый солдат» (1983/2008), изданной под именем Сигурда Сенье, но в действительности написанной Виндингстадом, который тогда еще не мог издать ее под своим именем (несколько отрывков с. 9–23). В 2008 году, когда это стало возможным, вышло 2-е издание под его именем. Виндингстад рассказывает: «Нервы крайне напряжены, и это довольно мягко сказано. Вот уже второй день мы сидим втроем с ручным пулеметом [Вилли Кнутсен, Сверре Торгерсен и Вольфганг Виндингстад) в одном из передовых окопов – в маленькой норе. Почти все время слышны “хлопки” русских минометов с лесной опушки в нескольких сотнях метров от нас. Мы сидим спиной к краю окопа, держа палец на спусковом крючке в ожидании “коричневых человечков”. 82 В первый день они попробовали подойти, но вскоре оставили эти попытки. Несколько “темных мешков” остались лежать на очищенной от леса полосе перед нашей колючей проволокой. Но скоро нам придется размяться. Минометы систематично перепахивают почти каждый квадратный метр земли на высотке, которую защищает наша рота… Первый номер поднимает голову и выглядывает из-за бруствера окопа. Это наш первый пулеметчик. Второй номер – второй пулеметчик, а я – ротный снайпер, присланный для поддержки расчета на пулеметной позиции номер два. – Они совсем близко! – кричит нам первый номер. У нас от грохота заложило уши, и мы едва его слышим. – Пулемет к бою! Я вскидываю пулемет на бруствер, а первый номер обхватывает приклад, готов к стрельбе… (Первый номер это Вилли Кнутсен, второй – Сверре Торгерсен.) Опушка леса напротив нас вдруг оживает. Кусты и подлесок начинают ползти на нас. Русские хорошо замаскировались. Прикрывшись ветками и вереском, кто-то уже почти заполз на наши позиции. Самые первые уже на расстоянии 20–30 метров от нас. …Застучал ручной пулемет. Вдруг первый номер падает спиной в окоп. Очередь идет слишком высоко и срезает вершину березы, которая падает на первых атакующих русских. – Черт возьми, я забыл про отдачу, – ухмыляясь, кричит мне первый номер. Я сдерживаю улыбку. Почти смешно… Позади нас из окопа раздается голос. Мы узнаем голос командира взвода Ингвара Кофоеда: – Привет второму расчету, как у вас тут дела? – Отлично, – отвечаем мы хором. – Здесь все в порядке. – Снайпера ко мне! – приказывает он. – Вы тут и вдвоем справитесь. – Иду, – кричу я с некоторым облегчением и без сожаления покидаю тесную пулеметную позицию. Я наспех прощаюсь с товарищами и ползу назад. У нашего окопа довольно большой уклон вверх в эту сторону, и он тесный и неглубокий. Я ползу очень осторожно, чтобы меня не заметил русский снайпер. Ползти неудобно, я перевожу дух, но медленно продвигаюсь. Становится немного просторнее. – Отлично, что ты здесь, – говорит комвзвода. – Там в деревьях один или два снайпера. – Он указывает на рощицу на расстоянии примерно 150 метров от нас. 83 Оставшиеся норвежцы бежали дальше, бросались на землю, их догоняли вражеские пули. Через 200 метров из 27 человек в живых осталось двое». Эдмунд Ролл при этом не присутствовал. Его рассказ кажется не очень достоверным. Тем не менее ясно одно – для большинства норвежцев это бегство оказалось фатальным. Застрелен и сброшен в Сапожное озеро Алф Юхан Истре из Саннефьорда, родился 2 декабря 1925 года, был застрелен во время бегства на высоту Хассельман, когда пытался плыть и идти в воде вдоль западного берега Сапожного озера (фото из архива Гейра Брендена). Эдмунд Ролл в своем интервью несколько приукрасил это описание: «У одного из них ручной пулемет. Он тащит его за собой, хотя знает, что не осталось ни одного патрона. Бросать оружие строжайше запрещено, и для изможденного тела и отупевшей головы этот запрет значит больше, чем огонь противника. Когда он подходит к берегу, его словно одолевает безнадежность, и пулемет скользит в воду. Чуть погодя эти двое норвежцев видят, что прямо на них идут несколько русских солдат во главе с комиссаром. В руках у комиссара большой наган. Оба норвежца сразу понимают, чтó их ждет, во всяком случае, один из них сразу же встает и поднимает руки вверх. Другой остается сидеть с винтовкой дулом вверх в руках. Комиссар отдает короткий приказ, и русский солдат выпускает из автомата целую очередь в голову норвежца. Тот падает замертво, истекая кровью. Русский наносит ему удар прикладом и ногой спихивает тело в озеро. Лишь несколько кругов на поверхности воды обозначают могилу молодого бойца из Саннефьорда. Пленного норвежца сажают у дерева. Он сидит там всю ночь, пока русские солдаты наводят порядок на поле боя». Эдмунд Ролл при этом не присутствовал, и его рассказ основан на том, что ему рассказали другие. Вольфганг Виндингстад слышал, что Ханс Оскар Свеен и Алф Юхан Истре шли или плыли вдоль бе- рега озера, когда появились русские. Им приказали выйти на сушу, и Алф не успел снять ремень ручного пулемета с плеча. Он поднял пулемет, чтобы снять ремень, а русские подумали, что он собирается стрелять. Поэтому его убили. Свеен поднял руки вверх и спас свою жизнь, сдавшись в плен. В другой раз Виндингстад или Коре Эрбех рассказывал, что Истре застрелили в воде, когда он пытался уплыть и спастись бегством. 92 Миномет в бою Ролф Бергстен рассказывает о самом нападении: «К вечеру настроение чуть-чуть улучшилось. Это обычно бывает, когда немного выпьешь. Но я заметил, что другие настороже. Несмотря на оживление, все понимали серьезность нашего положения. Вечер был чудесный. На небе ни облачка. Только легкая дымка, в которой солнце казалось красным. По мере того как солнце опускалось над горизонтом, оно становилось все больше и больше, так что в конце концов возникло впечатление, что небо в огне. Я давно мечтал увидеть полночное солнце, но не здесь, в этой безлюдной русской глуши. Поступило сообщение, что видели нескольких русских перед минным полем. Миновала полночь, наступило 25 июня, была уже половина первого. Согласно приказу мы не стреляли. “Товарищ Иван” был очень хитер. Создавалось впечатление, что у русских были некоторые отчаянные или смелые солдаты, которые соглашались на роль подсадных уток, чтобы заставить нас обнаружить наши пулеметные позиции и расположение наших снайперов. А может, это были такие же солдаты, как в немецких штрафных ротах, на долю которых всегда выпадали самые опасные задания. Около двух часов ночи я забрался на минометную позицию. Это был небольшой бревенчатый бункер около одного метра высотой. Размер его был полтора метра на полтора. С одной стороны стояли ящики с боеприпасами – около двух сотен мин. Со всех сторон слышалось пение птиц. Как гигантский оркестр в пустыне. Хельге [Андерсен?] стоял на коленях около миномета. Он сжал губы, как будто хотел сказать: “Не разговаривай со мной!” В три часа пение птиц внезапно смолкло. Птицы замолчали и на высоких стройных соснах, где и начался их утренний концерт. Последовал мощнейший артиллерийский обстрел. Огромная сосна превратилась в смертельную ловушку. Снаряды со страшной силой взрывались в верхушках сосен или попадали в стволы с ужасными последствиями. Хельге по-прежнему стоял на коленях, обхватив руками затылок. – Стреляй же, черт возьми! – закричал я. В тот же миг Хельге перекинулся через бревенчатый бруствер и исчез. Я собрался сделать то же самое, но подумал, что внутри безопаснее. Ведь бревна очень толстые и сколочены профессионально. Это я уже успел отметить и раньше. Я никак не мог решиться выглянуть за бруствер, но потом все- таки отважился на одну секунду, но то, что я увидел, повергло меня в шок – кухонного бункера не было совсем, ротный бункер горел. И нигде ни души! Неужели все уже погибли? Не может быть! Я услышал, 93 что впереди меня идет бой, и понял, что даже в одиночку я должен попытаться вести обстрел из миномета. Вдруг через бруствер, где совсем недавно исчез Хельге, в бункер впрыгнул Асбьёрн. – Ты не видел Хельге? – Видел, с ним все кончено. Я поэтому и пришел. Нам надо расстрелять эти мины. – А если к нам попадут? – Они, что, уже перешли минное поле? – Да нет, не думаю. Вдвоем мы быстро выпустили из миномета весь запас мин. Радиосвязь была прервана, так что мы просто палили как можно быстрее. Русские усилили артиллерийский обстрел. Они, видимо, запеленговали наш миномет. Во всяком случае, они были в опасной близости. – Ведь у них “катюши”, – закричал я. Асбьёрн не отвечал. Резкий воющий, ревущий звук заставил нас лечь на самое дно позиции. – Сейчас они в нас попадут. Потом стало совсем темно. Когда я пришел в себя, я был в полном одиночестве. Я покачал головой. Как тихо! Не было слышно ни звука. Я подполз к брустверу и выглянул наружу. Пахло смертью и порохом. Я вылез из бункера и помчался вниз по крутому склону к позиции Визель II. Куда же все подевались? Неужели погибли? По дороге вниз я встретил Хенри Норбаха, Вилли Кнутсена и Сверре Торгерсена (и Шёппля?). Хенри указал на огромную сосну с длинными поросшими мхом ветвями, висевшими до земли. Отличное укрытие. Мы забрались под сосну…» Поскольку Бергстен был тяжело ранен – осколком гранаты в голову и осколками в ногу, – его оставили лежать там, где он упал. Толь- ко 9 июля его нашли русские солдаты, которые «рыбачили» с лодки в Сапожном озере ручными гранатами. Бергстен ранее пытался покончить собой, перерезав вену бритвой, которую ему дали товарищи. – «Я перережу себе вену, когда вы уйдете. Это лучше, чем пуля в затылок. Я почувствовал, что все трое очень переживали, но никто не произнес ни слова. Они просто пожали мне руку по очереди». Позднее Бергстен рассказал, что, перерезав вену, упал, причем, к счастью, упал так, что какая-то ветка попала на место пореза и закрыла отверстие. Он выжил, попал в плен, его перевезли на лодке через Сапожное озеро и отнесли на Хассельман. Он вернулся в Норвегию перед самым Рождеством в 1945 году. 94 Несколько слов о солдате-минометчике – моем отце Ролф Бергстен издал в 2008 году книгу под названием «Визит в преисподнюю», в которой он рассказывает о своей жизни до того, как попал на фронт, о боях на высоте Капролат и своем пребывании в советском плену. Это также красочное описание жизни в его родном селе и юношеской влюбленности. Вот что рассказывает его дочь, Лайла Бергстен: «Ролф Бергстен родился 29 октября 1923 года. Его родители – Юханнес и Огот, были обычными работягами – Юханнес работал плотником, но также занимался обучением охотничьих собак. У отца было два старших брата – Арвид и Гуннар. Когда умерла мать, они были молодыми парнями, а Ролфу было всего 9 лет. Тогда ему многое казалось странным. На похороны матери не пришел никто из ее семьи. Ролфа тоже не взяли – тогда считалось, что детей на такие печальные мероприятия брать не стоит. Огот умерла от рака. Ролф остался со старшими братьями, которые больше думали о девчонках, нежели о младшем брате, который после смерти мамы чувствовал себя одиноким и испуганным. Он хорошо учился в школе – был отличником и гордостью школы. В его школьном дневнике одни отличные оценки. Он хотел стать священником, но денег на учебу не было. Получить образование тогда было непросто. Он очень любил цветы и стал садовником. Он являлся председателем садового питомника на хуторе Акер в Тёнсберге. Там мы жили, пока мне не исполнилось 16 лет. Потом переехали в Бэрум в Рамстадшлетта Гартнери. В это время среди молодежи была сильная тяга к дальним странствиям. Когда началась война, он “записался добровольцем”, чтобы доказать другим, что он тоже на что-то способен. Все оказалось далеко не так, как он думал, но когда он это понял, назад пути не было. Ролф встретил свою будущую жену – Сигне Лёвлибротен в 1947 году. Они поженились 28 августа 1948 года, в день ее рождения. Мама родилась тоже в 1923 году. В 1950 родилась я, Лайла, а в мае 1952 – мои близнецы-братья Тур и Том. У нас было счастливое детство. О прошлом отца мы почти ничего не знали. У него была дырка в голове. Никто ничего не знал о ее происхождении. Он облысел еще будучи молодым, и дырку было хорошо видно. Мы могли засунуть туда мизинец. Когда мы спрашивали о ее происхождении, он отвечал: “Это долгая история. Потом расскажу”. Это “потом” случилось, когда мне было уже 30 лет. Тогда я узнала, что случилось с отцом во время войны. Эта дырка в голове была от 95 осколка, который застрял у него в голове. Врачи считали, что его трогать опасно. [Ролф Бергстен сам описывает, как получил ранение в голову: «…Мне жарко, особенно голове. Надо снять каску. Свист мины. Неужели сюда? Конечно, сюда. Поздно. Она падает в нескольких метрах от меня. Я ощущаю удар в голову. Трогаю голову, и рука у меня в крови. Дурак, надевай скорей каску, говорю я сам себе».] С детства я помню, что у отца часто бывали кошмары, но я не знала, почему. Надо сказать, что это было гениально со стороны моих родителей не говорить ничего детям. Нам сказали только, что у некоторых людей бывают такие проблемы. Просто-напросто. Мы все трое поняли и не задавали больше вопросов. На ногах у отца было множество шрамов. Это также были следы боев в лесах на Капролате. Отец умер 13 июня 2010 года. Я была единственной, кто успел приехать и застать его в живых. Я приехала утром и сказала ему несколько добрых слов и подумала, что вот умирает совершенно удивительный человек. Я сказала, что он очень много значил для меня. И тут произошло нечто странное. Он повернул ко мне голову и сказал: “Пока!”. Потом отвернулся, вздохнул в последний раз и умер. До этого он ничего не говорил с 20 мая, когда у него случился инсульт». Момент истины Эдмунд Ролл рассказывает: «Наша 3-я рота обосновалась на высоте Капролат, которая находилась на поросшем лесом гребне кряжа к северу от высоты Хассельман. С севера и юга были озера. На юге – Сапожное озеро. Единственное сообщение с другими опорными пунктами проходило по узкой лесной тропе, на которой в сильно заболоченных местах лежали сколоченные бревна. Аксель Стеен из Мёре стал командиром роты. До войны он окончил военное училище для младшего командного состава, а совсем недавно высшее военное училище в Тёльце в Германии. До того как он стал командиром нашей роты, он был командиром взвода в немецком полку. Все наши “ребята” его очень любили. Во время боя на Капролате его тяжело ранило осколком снаряда в живот, но пока была телефонная связь с батальоном, он регулярно направлял донесения о ходе боя. Аксель оказался среди тех, кто не вернулся домой. В начале июня Капролат посетил командир дивизии генерал Крюгер вместе со своим штабом. После визита генерала и по причине активности русских в наших опорных пунктах пошли слухи о возможном отступлении. Однако вместо этого наши позиции были укреплены и расширены. В начале июня командование Лыжным егерским батальоном принял командир разведывательного батальона 96 Альбрехт, поскольку норвежский командир батальона [Фруде Халле], к сожалению, находился в служебной командировке в Норвегии. Поэтому, возможно, что донесениям от наших рот об активности русских не придавалось такого значения и их оказалось недостаточно для принятия решения об отступлении. На Иванов день к нам приехали гости из батальона. Они привезли специальный праздничный паек и в том числе шоколад, карамель и водку. Как и на 17 мая, командир роты разрешил установить праздничный шест, и мы соревновались, доставая висевшие на нем всякие вкусности. Зажгли костер. Австриец Плацек пришел со своей гитарой. Мы собирались отпраздновать Иванов день с песнями и музыкой, как подобает по норвежскому обычаю. Атака на Капролат началась около четырех-пяти утра 25 июня. Шел дождь и дул холодный северный ветер. Наступление началось с атаки на дозорный пункт на позиции Визель I, однако они едва ли могли противостоять сильному минометному огню и хлынувшей на них русской пехоте. Нескольким оставшимся в живых бойцам удалось подняться на вершину высоты, в том числе Хансу из Северной Норвегии [Ханс Хансен из Тромсё]. Он получил ранение пулей или осколком в живот. Ханс не вернулся домой. Чудо, что 18-летнему Коре Эрбеку из Эльверума, 1926 года рождения, удалось выжить после атаки на Визель I. Он остался невредим и бродил в течение 4–5 дней по непроходимой чаще и болотам, пока не был взят в плен бойцами русского женского подразделения недалеко от Мурманской железной дороги, в 30 километрах на северо-восток. Он вернулся в Норвегию после полутора лет плена. Я встретил Коре год тому назад. Мы не виделись почти 42 года. Два наших опорных пункта внезапно оказались окруженными целым российским полком, который сначала атаковал Капролат, а затем Хассельман. Командир роты сообщал, что к нам идет подкрепление, но оказалось, что они не смогли пробиться через множество русских постов. Им пришлось отступить…» В интервью Ролф более подробно рассказал о наступлении русских: «Русские налетели на нас внезапно. Мины, которые мы разместили в лесу на деревьях перед наблюдательным постом, не взрывались, хотя мы лихорадочно пытались выдернуть чеку спускового устройства. Враг мог спокойно собирать их как спелые фрукты. Суматоха охватила внезапно весь гребень высоты. На опушке леса перед минным полем показались сотни русских, огонь гремел из всех стволов. Мы отвечали пулеметной стрельбой и видели падающие фигуры. После короткой паузы русские снова начали стрелять – из пулеметов, автоматов и винтовок летел непрерывный поток снарядов на 97 Около часа дня русские вновь дали о себе знать. Снаряды засвистели над нами. Взрывы были такой силы, что в воздух вздымались деревья, камни, куски грунта, бункеры и люди. Со всех сторон раздавались крики. Повсюду лежали раненые и стонали. В следующий момент они были заживо погребены под накрывшими их землей, камнями и бревнами. Затем против нас применили новый вид оружия – прыгающие мины, которые не взрывались, когда падали на землю, а подпрыгивали в воздух и, встречая на своем пути ветки и стволы деревьев, взрывались на небольшой высоте. На нас сыпался целый дождь пуль и осколков. На следующий день произошло следующее. Русские в серой и зеленой форме бежали прямо через минное поле, крича и стреляя по нашим позициям. Залпы артиллерии следовали один за другим. Под этим ураганным огнем командир нашей роты, получив смертельное ранение осколком в живот, еще некоторое время спокойно и хладнокровно отдавал команды. Артиллерийский огонь продолжался несколько часов, и под прикрытием этого огня русские предприняли несколько попыток перейти минное поле и подойти к нашим позициям. Наконец им это удалось. Хриплый, проникающий рев русских подразделений можно было слышать по всему склону высоты. Оставшиеся из нас в живых стреляли и бросали ручные гранаты, но все было напрасно. Превосходящие силы противника навалились на нас. Шаг за шагом мы отступали, переходя на новые позиции и ясно сознавая, что для всех нас наступил момент истины. Те, у кого еще оставались силы, бросились бежать вниз к озеру, чтобы пробраться к группе “Визель II”, которая еще была цела...» в плену после боя Когда Капролат пал, русские взяли 25 человек в плен. Многие из пленных были тяжело ранены. Их имена известны. 15 человек погибли в плену. Это Стен Осъюре, Бьярне Орнешёльд, Петтер Анснес, Одд Братли, Георг Дое, Хелль Эгер, Ханс Герхардсен, Адольф Йембле, Мадс Голден, Юхан Эйнар Юхансен, Гуннар Хёйер, Турлейф Арамис Ульсен, Адольф Ринген, Ян Боде фон Крог и Одд Веттеланд, который был взят в плен и застрелен. Десять человек попали в плен, и вернулись домой в Норвыжили после войны. Это Ролф Бергстен, Свейн Фолкестад, Столе 99 Йерде, Бьёрн Холстад, Трюгве Йенсен, Бьёрн Минде, Юхан Рёдбю, Ханс Свеен, Вольфганг Виндингстад и Коре Эрбех. У каждого пленного своя история. Рассказ Трюгве Йенсена о том, как он попал в плен, звучит фантастически, однако, возможно, содержит правдивую информацию: «На пути у поднимавшихся на сопку русских находился стрелковый бункер – бревенчатый, низкий, с тремя амбразурами. В нем залег Арамис Ульсен из Осло с 10-зарядной полуавтоматической винтовкой. Он застрелил много русских, но сам был ранен в бедро. У меня оставалась половина магазинной коробки и пистолет с полной обоймой. И тут я услышал голос русского на крыше бункера. Я высунулся с пистолетом в руке, чтобы застрелить его, но увидел приставленное к своей голове дуло автомата и русский офицер громко крикнул “Hände hoch!”. Мы с Ульсеном чуть не оглохли от взрыва шоковой гранаты в бункере. Итак, на третий день сражения мы попали в плен. Нас всех – 9 человек – отвели на вершину сопки. Ульсен там умер. Последним попал в плен Холстад. Русские, очевидно, собирались расстрелять нас, и я уже мысленно простился с жизнью. Вдруг раздался голос, и к нам подошли два офицера. Один из них был швед, рыжеволосый и с бородкой. Нам предложили выбор между расстрелом и отправкой в советский тыл. Мы все согласились на последнее предложение, и нас отвели в тыл на несколько километров. Перед этим нас завели в продовольственный бункер и дали по пачке хрустящих хлебцев. Значки СС и солдатские медальоны мы успели снять раньше, когда поняли ситуацию. Многие закопали медальоны в землю. Я сделал то же самое». Йенсена отправили дальше в тыл, и он видел русских солдат из регулярной армии. Он рассказал, что в атаке на Капролат принимали участие солдаты «монголоидного типа», в гражданской одежде, частично в форме, кепках и в немецких касках. Явно штрафная рота. Йенсен рассказал также, что видел, как Хансена из Тромсё, получившего ранение в легкое, сбросили со склона в северной части высоты Капролат. [Мы искали в этой части высоты Капролат, но не нашли никаких следов.] Виндингстад рассказывает, как закончился его драматический побег, в своей книге «Забытый солдат» (1983/2008) на с. 24–26: «Когда они начали свой побег с позиции “Визель II”, то пробрались к Сапожному озеру. Слева от Виндингстада шел немец Гёдике с пулеметом МГ 42. Через некоторое время из леса раздались выстрелы, и Гёдике начал стрелять, пока сам не был ранен. Виндингстад тоже стрелял, но получил ранение в руку. Он потерял сознание, пришел в себя и опять потерял сознание, пытаясь себя перевязать. Он тихо пополз к озеру 100 [очевидно, Банановое озеро]. Наблюдатели оставили раненого Гёдике на берегу, а сами вошли в воду, чтобы переплыть ручей. Русские их обоих застрелили, а Гёдике взяли в плен». На фотографии слева Хейнц-Петер Шольц, родился 2 августа1924 года, он из Гёрлица в Силезии, справа – фермер Вилли Фишер, родился 7 июня 1923 года, он из Оберхохштадта, земля Рейнланд-Пфальц. Они оба были артиллерийскими наблюдателями 6-го полка горной артиллерии, 1-е подразделение. Их не нашли, их останки лежат, видимо, в ручье ниже по течению по направлению к Банановому озеру к юго-востоку от сооруженного впоследствии небольшого деревянного моста. Поиски вдоль ручья к юго-востоку в 2011 году не дали результатов, так как местность там оказалась сильно заболоченной (фото из архива Томми Наттедала) Эта тройка пыталась пробраться к высоте Хассельман в северо-западном, а не юго-западном направлении, как остальные. Коре Эрбех, родился 26 января 1926 года, мало что помнил, когда мы брали у него интервью в 2008 году, существуют различные версии относительно его пленения. Когда мы взяли его с собой к берегу Сапожного озера в 2008 году, он сказал, что его взяли в плен именно там, после того как он с другими бойцами спустился вниз с высоты Капролат. Поэтому история о том, что он бродил там один в течение нескольких суток, прежде чем его взяло в плен женское подразделение, кажется неправдоподобной. Эрбех рассказал о том, что хорошо себя чувствовал в плену в лагерях в Мурманске и Тамбове. Он вернулся в Норвегию 9 апреля 1946 года. Перед этим он пролежал шесть месяцев в больнице в Гамбурге и по прибытии в Осло весил 38 кг. бегство с высоты капролат Нам известны три истории бегства – «секстет» Нордбака, путешествие в одиночку Эдмунда Ролла и шести человек, добравшихся до высоты Хассельман. 102 О последней группе имеются различные версии. Так, Вилли Кнутсен полагает, что добрались всего пять человек – австриец Тони Керн, Столе Йерде, Гудбранд Дрейерстад, командир взвода Ингвар Кофоед и Коре Бёрстинг. Только Керну и Дрейерстаду удалось впоследствии бежать с Хассельмана, Йерде попал в плен. Двое остальных погибли на Хассельмане. Карс говорил, что добрались восемь человек, но эти данные не подтверждаются. Немец Карл Шёппль писал в своем рапорте от 10 июля 1944 года следующее: «Один из моих бойцов сказал, что видел командира роты Акселя Стеена, который был тяжело ранен еще на Капролате, среди тех, кто бежал вниз с вершины». Вероятно, это объясняет, что он добрался вниз до позиции Визель II, но не смог идти дальше на Хассельман. Шёппль рассказывает дальше о бегстве той группы, в которой он находился в отрывке «Секстет Нордбака» (пер. с нем.), датированном июлем 1944 года: «Я и еще пятеро бойцов отошли к северному берегу Сапожного озера и оставались там три или четыре дня в ожидании нашего контрнаступления. На четвертый день мы отправились в путь, держа курс на север. Мы прошли примерно в 400 метрах от передовой позиции на Капролате, через построенную русскими гать по направлению к Мендеваре. Мы хотели избежать встречи с русскими подразделениями и, поскольку карт у нас не было, совсем заблудились. Мы шли вдоль телефонного кабеля вдоль просеки, ведущей к Сашаек, и обнаружили покинутую немецкую базу. Здесь мы отдыхали полтора дня, поскольку ничего не ели с самого дня наступления и у нас уже подгибались колени. Мы подстрелили несколько рыб и подкрепились рыбным супом с отваренными стеблями травы. Около 8 часов вечера 6 июля 1944 года мы двинулись в путь и рассчитывали одолеть оставшиеся 20 километров, но через 300 метров нас обстреляли из автоматов финны, которые получили сообщение о том, что к этому месту движутся около 500 русских. Трое из нас были ранены, в том числе штурм-егерь Хенрик Нордбах, который уже получил серьезное ранение на Капролате. В промежутке между финскими выкриками он приподнялся и крикнул: “Не стреляйте! Немецкие товарищи!” Когда ситуация прояснилась, финны оказались очень любезными. Они перевязали наших раненых, снабдили нас продовольствием и отвели на свою базу Борвская, в 12 км на северо-запад. Оттуда мы с еще одним бойцом добрались кратчайшим путем через Куусамо до нашей части». 103 Он полагает, что эти семеро были последними, покинувшими Капролат, за исключением тех, кто попал в плен. Ханс Кристиан Руммеруд был поваром и погиб в болоте. С ним был его помощник по кухне Одд Веттеланд. Они отправились в путь рано утром следующего дня. Погода была хорошая – ветра не было и озеро блестело. Бергстен был обнаружен своими товарищами у позиции Визель II. Он добрался туда после того, как его ранило при прямом попадании в минометную позицию. Ребята случайно увидели лишь голову Бергстена, который подзывал их знаками. Они спустились к позиции Визель II и пробыли там некоторое время. Больше там никого не было. Когда они пошли дальше, они взяли Бергстена с собой. Холстад захотел остаться там и пошел в бревенчатый домик – баню или сарай. Холстад не был ранен, но он решил сдаться в плен. Никто не знал, что ждет группу бойцов, решивших прорываться к своим. Холстад рассказал впоследствии, что сразу же после их ухода пришли русские и взяли его с собой обратно на Капролат. Торгерсен и Вилли лежали рядом под елью, а между ними лежала ручная граната. Торгерсен сказал тогда, что если придут русские, то он взорвет гранату. К счастью, этого не произошло» (Франк Магнес). Дальнейшая судьба тех, кто спасся бегством Фотография Вилли Кнутсена, сделанная в 1943 году Анни Лайла Гулбрандсен, его дочь, рассказала следующее: Вилли Георг Кнутсен родился в городе Шиен 13 февраля 1926 года и стал в семье предпоследним ребенком среди восьми детей. Его родители были простыми рабочими. В шестилетнем возрасте он заболел туберкулезом и долго лежал в больнице. Здесь он пристрастился к чтению книг. В школе учился очень хорошо. Когда в Норвегию пришла война – 9 апреля 1940 года, – ему было всего 14 лет. Мы не знаем, что его волновало в юношестве. Очевидно, он живо интересовался политикой. Для нас, детей, он был папой, который проводил с нами очень много времени. Летом мы ходили в походы, брали палатку, удили рыбу и купались. Отец очень любил путешествовать. У него было множество 108 хобби – он играл в оркестре, чинил обувь, снимал кино, он умел почти все. Был общительным и любознательным. Несколько лет занимался политикой. Всегда был спокоен и сдержан. Вилли встретил Анни в Осло весной 1946 года. Они поженились 6 июля 1947 года, и у них родились пять детей. Вилли до самой пенсии работал сельскохозяйственным рабочим. Семья несколько раз переезжала на другие хутора. Раньше это было вполне обычно в сельской местности. Дети родились в разных местах. Отец любил животных и природу, а в работе самостоятельность. Он любил побыть один – любил поразмыслить. Вилли любил семью. Он поддерживал хорошие отношения со своими братьями и сестрами и часто ездил к ним в гости. Они тоже приезжали, как и мамины родственники. У нас дома всегда было многолюдно. Отец играл на гитаре и пел. Свою историю он рассказал нам в последний год своей жизни. Для нас это было шоком. Он рассказал, что каждый день думал о том, что пережил во время войны. Но он хорошо спал, и у него была здоровая психика. Вилли сказал, что рад тому, что рассказал нам все и с нетерпением ждал выхода книги. К сожалению, он умер внезапно от обширного инфаркта 20 мая 2011 года. Мы также рады, что узнали его историю. Полезно обозревать жизнь в перспективе. В январе 2008 года Вилли овдовел. Он очень плохо видел, но ожил, попав в офтальмологический центр Хурдал. Он посещал этот центр несколько раз в год. Там проводились вечера пения и вечера чтения газет. Он с нетерпением ждал следующего посещения в октябре. В этом центре он вновь обретал смысл жизни. Большое значение имели беседы с Франком Магнесом. Я, его дочь, очень рада, что у меня был такой отец. Мне его очень не хватает. Когда у меня возникал какой-то вопрос, у него всегда был ответ. Таким я его знала. Теперь я знаю, что была одна часть его жизни, о которой я ничего не знала, и что ему пришлось тогда очень тяжело. Я бы хотела знать об этом раньше. Хёнефосс, август 2011 бегство в одиночку Эдмунд Ролл из Кристиансунна продолжает свой рассказ: «Во время одной из атак русских меня легко ранило в левую руку. Я обратился в ротный бункер, который использовался как бункер для раненых, так как санитарный бункер уже не вмещал всех раненых. Когда мне перевязали руку и я вышел из бункера, я увидел парня моего возраста, получившего смертельное ранение осколком в голову. Это зрелище повергло меня в густой туман страха и отчаяния. Я почти обезумел и ничего не помню. Очнулся я в бане и пролежал там довольно долго. Затем я выбрался из бани, пробежал мимо Са109 пожного озера и попал в густой лес. Проблуждав два или три дня в карельских лесах и болотах, я встретил двоих выживших бойцов с Хассельмана. Они оба были ранены. Одного из них звали Оге Флоберг, он был из окрестностей Осло. Второго бойца звали Фердинанд Лиллхолдт, он был из Вестфолла. Оге помог ему добраться до немецких позиций немецкого разведывательного батальона, находившегося в 20 км на юго-восток от Хассельмана. Там им оказали врачебную помощь. Здесь мы видим, как и. о. командира роты Грондт инспектирует патруль на Капролате перед выходом на задание. Эдмунд Ролл, самый маленький, стоит прямо перед Грондтом. Эдмунду было тогда 16 лет. Ула Сэли полагает, что четвертый слева Шэрбекк (фото из архива Улы Сэли) После нескольких дней пребывания в разведывательном батальоне меня отвезли на автомобиле в финский город Оулу. Дорога шла мимо Елетьозера, откуда открывался вид на Хассельман и Капролат, и был виден густой дым над укрепдениями. У меня на глаза навернулись слезы. Тогда я думал, что я – единственный выживший с Капролата. Позднее мы узнали, что двум небольшим группам удалось выбраться из Капролата. Одна из них пошла на юг в направлении на Хассельман и продолжила там сражаться. В этой группе был австриец Тони Керн. Он выжил и живет сейчас в своем родном городе Иннсбруке в Австрии. Вторая группа состояла из шести человек. Среди них был Ролф Бергстен из небольшого села Хакадал на окраине Осло. Он был ранен 110 несколькими осколками в ногу и в голову и был в плохом состоянии. Он не хотел задерживать остальных и попросил, чтобы его оставили. Он не хотел попадать в плен и собирался покончить собой. Выстрел могли бы услышать русские, поэтому кто-то дал ему бритвенное лезвие. Через 10 или 12 дней группа дошла до финского подразделения, которое находилось на 30 км к западу. По пути они питались растениями и прошлогодними ягодами и еле держались на ногах. Середина лета на Капролате. Ночи как таковой не было. Ночную темноту можно было ощутить только в бункере, но даже туда через амбразуры проникали солнечные лучи. Пусть это солнце, каждый раз когда оно светит своими лучами на Капролат и Хассельман, передает привет тем ребятам, которые остались лежать там. Пусть солнце шлет свой привет тысячам норвежцев, отдавшим жизни за дело, в которое они верили. Неважно, на какой стороне они сражались. А мы, остальные, те, кто остался в живых, должны оказывать им уважение и вспоминать их – в наших мыслях и действиях». Мы знаем, что после войны Эдмунд Ролл болел и испытывал много трудностей. Ментальные раны, полученные во время сражения на Капролате, были глубокими. история странствий, или забытая группа Я встречался с Лейфом А. Ларсеном неоднократно в Бергене в 2010, 2011 и 2012 годах и брал у него интервью. Он рассказал, что летом 1943 года, воюя в составе лыжной роты, взял отпуск и два месяца проходил обучение в унтер-офицерской школе в Улеаборге. Когда в Улеаборг пришел Лыжный егерский батальон, Лейф вошел во 2-ю роту в чине унтершарфюрера. Вторая рота была переведена в район вблизи Хассельмана. Через несколько месяцев Лейфа перевели в 3-ю роту на Капролат по просьбе командира роты Акселя Стеена. Третья рота дислоцировалась на Капролате до 25 июня 1944 года. Лейф хорошо знал Стеена, так как был его денщиком в Улеаборге до того, как поступил в унтер-офицерскую школу. Лейф рассказал эту историю своему сыну и повторил для меня: «За несколько дней до наступления русских на Капролат и Хассельман Лейф получил приказ разместить свое отделение в бункере, находящемся между Капролатом и Хассельманом (позиция Визель I). 25 июня Лейф находился там со своей группой из пяти человек. Отделение состояло первоначально из девяти человек, но четверо остались на высоте с остальными бойцами роты. В 5–6 утра артиллерия начала обстрел позиций, одновременно самолеты бомбили высоты Капролат и Хассельман. 111 Отделение Лейфа находилась в бункере, и два человека дежурили снаружи. Через некоторое время из-за активности русских вблизи позиции все остальные вышли и расположились за бункером. Заместитель командира отделения Хелль Рамберг ушел утром 26 июня на Капролат, чтобы связаться с командиром роты Акселем Стееном. Он не вернулся. [Хелль Рамберг был в первой роте и погиб на высоте Хассельман.] В середине дня 26 июня стало ясно, что нападающих русских несколько тысяч, и отделение Лейфа, в котором было теперь четыре бойца, должно покинуть бункер, чтобы не быть обнаруженными и уничтоженными русскими. Отойдя от бункера, они слышали, что русские вошли туда. Они углубились в лес и подошли ближе к воде. Им удалось избежать перестрелки с русскими. Вечером и ночью отряд Лейфа прятался в лесу. Утром они обнаружили лодку и переправились через озеро. На другом берегу они пошли в направлении своих позиций, которые дислоцировались в направлении на Куусамо. Они шли 13 дней без еды, питаясь брусникой. Как-то, через 8 или 10 дней, Лейфа разбудил один из бойцов. Он перерезал себе вену лезвием бритвы. Помочь ему уже было нельзя, и боец погиб. На следующий день они сидели у небольшого озера и увидели над головой самолет. Они испугались, что самолет русский, и спрятались. Потом оказалось, что это был немецкий самолет, который искал русский патруль. Когда бойцы подошли к Куусамо, они обнаружили впереди позиции и спрятались. Вскоре они услышали финскую речь. Тогда они крикнули по-норвежски, и их приняли. Трое оставшихся бойцов Лейфа получили еду и питье, и через три-четыре дня их отправили обратно к остаткам 2-й и 3-й роты». Я назвал эту главу историей странствий, потому что она напоминает историю другой группы из шести человек, которые пошли на запад и спрятались под елкой. Ларсен не смог вспомнить фамилий бойцов, которые с ним были. Его также нет в списках награжденных Железным крестом. Из двенадцати ветеранов, с которыми мы разговаривали, никто его не знает. Рассказ о человеке, перерезавшим себе вену, похож на историю Ролфа Бергстена, и он может быть достоверным. Эта история – пример того, как драматический побег вдохновляет к различным версиям героических историй. Лейф Ларсен действительно служил в Лыжном батальоне, и вполне вероятно, что он уехал в отпуск сражения, как, впрочем, и многие другие. Когда до он вернулся, ему наверняка рассказали множество самых различных историй о том, что произошло. 112 Фартейн Клеппе: травля дома и свобода на фронте? В 2003 году бывший министр финансов Норвегии Пер Клеппе опубликовал автобиографию под названием «Семья Клеппе. Мнения и воспоминания из политической жизни». Книга вызвала ажиотаж. В ней он описывает свою юность и своего брата Фартейна. «Я вспоминаю один день в июне 1944 года. Я был в Ворланде (на острове Сотра) в своей комнате на втором этаже. Когда я спустился вниз, меня поразило всеобщее молчание. Видимо, что-то случилось. Кто-то без слов протянул мне свежую газету “Бергенс Тиденде”. На первой странице была большая фотография Фарстейна, под которой было написано: 18-летний норвежский боец погиб на севере Рос- сии, недалеко от финской границы. Я положил газету, поднялся в свою комнату и лег на кровать. Я был в отчаянии и чувствовал свое бессилие… Впоследствии я часто обвинял себя в том, что не попытался повлиять на него в свое время. Я ведь хорошо понимал, что национал-социализм, в том числе проповедуемый норвежской партией “Нашунал Самлинг”, мог иметь флер романтизма, что привлекало молодых людей… Но в 1943–1944 годах только идеалистам могло прийти в голову добровольно пойти в немецкую армию воевать «против большевиков». Родители Фартейна и Пера Клеппе были членами «Нашунал Самлинг» с 1940 года, и после 1945 года им пришлось за это ответить. Пер был единственным, кто не стал нацистом, и в своей биографии он упрекает себя в том, что не смог помешать брату записаться добровольцем. Фартейн Клеппе дома в Бергене до того, как он записался в войска СС (фото из архива Астрид Клеппе) 113 Астрид Клеппе, дочь Пера Клеппе, написала документальное изложение многих событий из истории войны, в том числе историю своей семьи. Ее рукопись называется «Тени». Она рассказывает, в частности, об Инге Мёллер, которая связалась с семьей Клеппе после появления книги Пера. Инга была домработницей в семьи Клеппе в тот период, когда Фартейн записался добровольцем. Именно ей он поверял свои проблемы (с. 95): «Хелена уехала в Англию. Пер переехал жить к бабушке. Только Фартейн остался жить с родителями – членами партии “Нашунал Самлинг”. Положение было не из легких. Казалось, что все катится к черту, и в маленьком Бергене все знали, кто есть кто, в том числе, кто “хороший норвежец”, а кто нет. Все знали, что родители Фартейна вступили в партию “Нашунал Самлинг”, и его друзья отвернулись от него, как будто он в этом виноват. Фартейн не знал, что основные лозунги Движения сопротивления запрещали дружить с квислинговцами, общаться с ними, даже с ними здороваться. Детям нельзя было дружить с детьми квислинговцев. Фартейн рассказывал Инге, как ему доставалось в школе. Все началось со словесной травли, но потом стало хуже. На перемене начинался кошмар. Все его мучили и били. Одноклассники совали его голову в унитаз, спускали воду и кричали “нацист”. Инга понимала, как ему плохо. Она пробовала утешать его, но помочь никак не могла. Маме и папе он не мог ничего сказать. Они и понятия не имели, что с ним происходило в школе. Однако когда он попал на войну, то написал домой, что все не так, как он думал. В тот памятный день он, как всегда, пошел в школу. Он, правда, думал прогулять, но все-таки решил пойти, так как хотел узнать результат своего сочинения. На большой перемене на него напали три мальчика. Втроем они были сильнее его. Они потащили его в туалет. По дороге он видел классного руководителя. До него дошло, что учитель понимает, что происходит, но не хочет вмешаться. После уроков он пошел к Инге. “Я больше не могу, – сказал он, – сейчас я пойду и запишусь добровольцем на фронт”. Он стоял в дверях, держа руки в карманах, без шапки. Он был в отчаянии. Она пробовала остановить его, уговорить его не делать этого. Но было слишком поздно. “Уж лучше мне стать нацистом, – сказал он. – Они надо мной издеваются и называют меня нацистом, так что мне лучше и в самом деле стать нацистом”. Он доверился также бабушке, которая жила в селе Клеппе недалеко от Бергена. Он написал ей письмо с Капролата и рассказал о жизни на фронте. Это типичное “письмо с фронта”. Солдаты знали, что военная цензура запрещает излагать детали. Можно было лишь изложить впечатление о своей жизни на фронте, но без негативных факторов. Мы излагаем здесь письмо с разрешения Пера Клеппе: 114 заключение: они не должны были там быть! Кровопролитное сражение за Капролат 25–26 июня 1944 года стоило жизни 26 норвежским фронтовым бойцам. Кроме них погибло еще несколько солдат – немцев и австрийцев, о которых у нас нет сведений. Известно, что двое немцев – артиллерийские наблюдатели – пытались бежать в северо-западном направлении, но были застрелены и утонули в реке, соединяющей Круглое и Банановое озера. Девяти норвежцам и двум австрийцам удалось бежать, 21 норвежец и два немца или австрийца попали в плен. Лауриц Лофстад (Рууд Кристенсен во время войны), который перед самым сражением был отправлен на курсы визуального опознавания самолетов, пишет в своем дневнике: «Я был единственным бойцом 3-й роты, присутствовавшим в штабе батальона сразу после сражения. Софус Карс пришел ко мне в палатку (на «высоте 200») со списком погибших и пропавших без вести бойцов 3-й роты и попросил меня известить их родственников об этом печальном событии. Мы договорились, что все бойцы в этом списке будут указаны как пропавшие без вести, пока ситуация не прояснится окончательно. Предложенный мной набросок письма был одобрен, и я написал око- ло 30 писем родственникам. Карс взялся написать письмо родственникам командира роты Стеена». Наступление на Капролат окончилось полной победой русских. Известны несколько случаев применения насилия по отношению к взятым в плен норвежцам и расстрела, но в основном с ними обошлись, как подобает. Когда они были впоследствии отправлены в пресловутые советские лагеря для военнопленных, более половины умерли от болезней, недоедания и изнурительного труда. Что можно сказать о том, как защищались норвежцы? Была ли оборона достаточно хорошо организована? Обычно утверждается, что русских было так много, что они одолели норвежцев своим численным превосходством. Русских, конечно, было гораздо больше, чем защитников Капролата. Однако решающую роль сыграла тактическая ставка на тяжелую артиллерию и минометы, которые русские подтянули по выложенной из бревен гати. Массированные артобстрелы нанесли тяжелый материальный ущерб и вызвали панику среди солдат. Этому невозможно было противостоять! Когда был выведен из строя командир роты Аксель Стеен, 3-я рота понесла тяжелые потери. Бойцы были предоставлены сами себе, и командир взвода Ингвар Кофоед не смог организовать их ни для кратковременной обороны вершины высоты, ни для организованно119 го отступления с Капролата. Сам Кофоед вместе с пятью бойцами пробился к высоте Хассельман, однако вскоре был убит. Мы нашли останки шести норвежских солдат вдоль тропы, ведущей к Хассельману. Должно быть, это было ужасно – бежать среди деревьев и кустов, спасая свою жизнь, и пасть жертвой русских пуль. Бойцы были убиты в чужой стране, но им не следовало быть там! когда была взята выСота ХаССельМан высоты на протяженной местности Командование разведывательного батальона АА разместило норвежских фронтовых бойцов на высотах в лесной заболоченной местности, где было трудно ориентироваться. В Норвегии под словом «высота» подраземевают совершенно иное, чем русские высоты Шапкозеро, Сашаек, Мендевара, Биркхан, «высота 200», «высота 140», Капролат и Хассельман. Однако на этой протяженной и ровной местности эти высоты имели важное стратегическое значение, поскольку несколько возвышались над ландшафтом. Начало июля 2010 года. Мы стоим на южной стороне озера Капанец, откуда открывается вид на высоту Хассельман. Высота Капролат видна позади на горизонте. «Высота 140» расположена слева у озера на западном склоне, поднимающемся от ложбины примерно посредине фотографии. «Средняя» сопка и «низкая» сопка высоты Хассельман скрываются за «самой большой» сопкой («высота 184»), расположенной справа (фото из архива автора, 2010) 121 Высота 200 Озеро Капанец Хассельман 1 1 2 3 4 Этот снимок сделал Свен Арнеберг с вертолета, когда посещал эти высоты с группой ветеранов – фронтовых бойцов в 1992 году. Высота Хассельман видна слева. Перед нами озеро Капанец и четыре маршрута бегства бойцов, переплывших озеро. Видна также коса посредине озера, которая протянулась с востока. Маршрут бегства номер 1 проходил в два этапа – сначала от края высоты Хассельман до косы, а затем дальше к берегу справа на фотографии. Этим маршрутом плыли Карс, Тараллруд, Фонген и еще несколько человек. Маршрут бегства номер 2 – самый «длинный заплыв» – от Хассельмана к противоположному берегу озера. Этим путем плыли Эгиль Ларсен и еще несколько бойцов. Маршрут бегства номер 3 был кратчайшим – от поросшего лесом мыса к мысу на противоположной стороне озера (Арилд Ядар и другие). Маршрут номер 4 проходил от бухты на окраине леса к противоположному берегу (фон Хирш, Борге, Файе Шёлль и другие) (фото Свена Арнеберга, 1992) Позиция Хассельман как оборонительное сооружение Оборона Хассельмана, организованная на протяженной территории, была другого типа, чем на Капролате. Общим было то, что восточная сторона представляла собой широкую протяженную равнину, доходящую до самых позиций. С юга на север по этой равнине проходила открытая прогалина шириной около 50 м, которая использовалась как ориентир на местности. К западу от этой прогалины располагались позиции – одиночные окопы и небольшие бункеры. Далее местность представляла собой три гребня различной высоты. Два южных гребня образовывали собственно позицию Хассельман, а более низкий гребень простирался с запада на восток и заканчивался на западе в болоте около тропы к высоте Капролат. С западной стороны 122 двух больших гребней был крутой спуск, создававший естественное укрепление с запада. Подъем начинался там, где тропа поворачивала на север. Русские военные репортеры называли позицию Хассельман «Варежкой», так как на карте три гряды ее сопок похожи на руку в варежке (см. с. 127). На фотографии видна часть «высоты 140», представлявшей собой вытянутую возвышенность без какой-либо четкой «вершины» и располагавшейся западнее Хассельмана и остальной части тропы, ведущей к Капролату. Мы видим очертания нескольких окопов и подземных блиндажей, связанных с окопами. Эти блиндажи и окопы не использовались Лыжным егерским батальоном. Они были отрыты саперами разведывательного батальона и, вероятно, укреплены солдатами 11-го полка СС «Рейнхард Гейдрих», когда саперов перебросили на строительство укреплений на вершине. Здесь проходил путь бегства нескольких фронтовых бойцов, искавших удобный спуск к озеру Капанец, чтобы переплыть его. На фотографии виден наш помощник Володя с металлоискателем (фото из архива автора, 2010) Болото, окружавшее высоту Хассельман с севера и запада, было труднопроходимым, если обходить Хассельман с северной стороны. Поэтому здесь оборона не была существенным образом укреплена. Спуск к озеру Капанец с высоты был крутым как с западной, так и с южной стороны и становился пологим только ближе к воде у причала. В этом месте находились четыре бункера – санитарный бункер и бункеры для связи и провизии. Они располагались на расстоянии около 200 м от причала, где начинался подъем. Там же были баня и кухонный бункер. Остатки этих бункеров были обнаружены Магнесом во время поездки 2014 года, по информации Магне Эдегорда. 123 Средняя сопка высоты Хассельман На этой сопке было множество окопов, которые располагались двумя «этажами» друг над другом. Восточная часть сопки представляла собой ровную поверхность, по которой с юга на север проходила цепь бункеров и окопов. На вершине сопки слой почвы был тонким, и окопы были неглубокими соответственно. С северной стороны имелось несколько бункеров, вкопанных в землю, и поверх «самой низкой» сопки («высота 169,6») открывался хороший вид на высоту Капролат. Эгиль Ларсен сказал, что к началу боев во 2-й роте оставалось так мало бойцов, что на этой сопке никого не было. Бойцов в 1-й и штабной ротах также оставалось недостаточно, поэтому когда их призвали на помощь, вряд ли их могли направить защищать эту сопку. Тем не менее у юго-восточного подножия этой средней сопки были обнаружены два захоронения с шестью убитыми бойцами. Возможно, эти бойцы бежали с самой высокой сопки, укрываясь в долине между сопками и пытаясь пробиться в северном направлении. Так сегодня выглядят очертания окопов на «средней сопке». Они проходили вдоль западной стороны кольцом вокруг сопки со стрелковыми и пулеметными гнездами. Стрельба велась по направлению вниз (фото из архива Стиана/ Мартины) 131 На этой фотографии видны слегка реконструированные остатки пулеметной позиции внизу на западной стороне откоса на средней сопке высоты Хассельман. За ней проходили траншеи, ведущие к вершине сопки и в стороны (фото из архива Стиана/Мартины) Это один из бункеров, находившийся с северной стороны «средней сопки» и возле обрыва на западном склоне. Бункер раскопан и реконструирован. Здесь были найдены керосинка и часть полевой печки. Бункер был построен из бревен и имел выход на северную сторону (фото из архива Стиана/Мартины) 132 Самая высокая сопка – командный пункт роты Сегодня трудно представить себе, как выглядели эти позиции, когда здесь шли бои. Ветераны утверждали, что на самой высокой сопке было только лишь два бункера или две небольшие бревенчатые избушки. Они стояли в основном на поверхности земли, вокруг них лежали отдельные камни. Очевидно, имеются в виду командный пункт роты и бункер для солдат и оборудования. Алф Борге рассказал, что наверху недалеко от ротного бункера располагался минометный бункер. Таким образом, наверху находились, возможно, три бункера. Когда мы посещали это место, оба бункера были раскопаны и обысканы так называемыми черными копателями. Вполне вероятно, что оба бункера были разрушены ударами артиллерии и минометов или ручными гранатами и огнеметами во время последнего штурма. Остатки бункеров были связаны с сетью траншей, окружавших всю высоту. Прямо к востоку от бункеров находится открытая равнина, затем начинается небольшой подъем к тому месту, где стояла наблюдательная вышка, потом местность опять несколько спускается к прорубленной 50-метровой просеке. Самые последние бои происходили на вершине «высоты 184». По траншеям можно было незамеченными пройти в любую сторону. Когда русские продвигались «вверх», фронтовые бойцы, по всей вероятности, побежали «вниз», совершив два прорыва. Именно в этом месте было найдено больше всего убитых – как норежцев, так и русских. Основные силы русских, очевидно, шли с востока через минные поля в вырубленной лесной просеке и оттесняли норвежцев все дальше на запад. Когда русские миновали минные поля и подошли к бревенчатой вышке, им оставалось пройти по ровной местности 40–50 м до ротного бункера. Из тактических соображений командование должно было бы сконцентрировать наши силы на ранней стадии и подготовить общий поэтапный отход под огневым прикрытием. Вместо этого бойцы оставались на своих позициях и погибали от ударов артиллерии и минометов, а потом три отдельные группы, не имеющие контакта друг с другом, в отчаянии выскочили из траншей и помчались вниз. То же самое произошло чуть раньше на Капролате. Командир роты Аксель Стеен был тяжело ранен и не смог организовать отход бойцов. И здесь норвежские фронтовые бойцы ринулись вниз без всякого руководства. Они стали легкой добычей русских, окруживших большую часть восточного склона высоты Хассельман и стоявших плотным кольцом в лесных заболоченных зарослях на западе у тропы между Капролатом и Хассельманом. 133 ВЫСОТА ХАССЕЛЬМАН Высота 200 Бункеры Бункер частично заполненный водой/санитарный бункер (фото а) Траншея/тропа вниз к группе бункеров Озеро Капанец Возможно, бункер Бункеркомандира роты склад (фото б) Деревья Небольшой и густой пулеметный кустарник бункер Траншея/тропа вниз в долину С Деревья и густой З В кустарник Ю На рисунке показаны два бункера, которые, как мы полагаем, служили командным пунктом роты. Бункеры находились недалеко друг от друга (на расстоянии 20 м) и соединялись траншеями. Предполагается, что рядом находился минометный бункер, но он не был найден. Эгиль Ларсен рассказал, что ротный бункер находился на вершине Хассельмана, целиком на поверхности и был построен из бревен «в лапу». Он находился на краю крутого склона, спускавшегося на север в долину. Вход в бункер был с южной стороны, а с северной, западной и восточной сторон имелись небольшие окошки. Бункер был разделен на две части. В комнате у северной стены стояли две койки, на которых спали командир роты и командир взвода, в другой комнате стояли четыре койки, на которых спали вестовой, санитар и два радиооператора. Между двумя помещениями была дверь или проем. Во второй комнате была печка. Мы поместили ротный бункер слева на вершине сопки Убитые русские солдаты также оставались лежать на земле. На этом месте на дне долины лежат останки солдата Романова. Это место находится справа от верхнего рисунка (фото Андрея Лысенко, 2008) 134 тайна санитарного бункера с 32 погибшими Этот бункер находился в долине у подножия самой высокой сопки высоты Хассельмана на северо-западной стороне. Здесь побывали черные копатели (фото архива автора, 2010) Крыша и стены с внутренней стороны того же самого бункера. Бункер рухнул под ударом русской артиллерии (фото из архива автора, 2009) 136 в сторону Сапожного озера. Самая «низкая» сопка «Высота 169,6» была самой северной и находилась ниже остальных. Бункеры здесь располагались с восточной стороны, вдоль вырубленной с юга на север просеки. От них был обзор лишь в восточном направлении. И только от самого северного из четырех бункеров можно было видеть район восточной оконечности Сапожного озера. В этом бункере были найдены двое убитых фронтовых бойцов. В противоположном конце, в самой западной части этой низкой сопки на краю болота были расположены две пулеметные позиции. В некотором отдалении от линии обороны стоял большой бункер для рядового состава с обзором на восток и запад. Этот бункер находился в северо-восточном углу позиции Хассельман (к востоку от «Высоты 169,6». В верхнем правом углу виднеется склон вниз к Сапожному озеру. Фотография сделана с востока с видом на запад. Видны останки скелетов, ящиков с боеприпасами и сапоги двух фронтовых бойцов. Этот бункер был, пожалуй, одним из самых пострадавших, когда русские начали наступление с востока (фотография из архива автора 2008) 137 Подъездные пути в незаселенной местности Слева: Так бойцы форсировали болота в холодное время года. Также действовали и русские солдаты. Поэтому количество разведпатрулей и их маршруты были ограничены (фото из архива Асбьёрна Нарму). Справа: Норвежские фронтовые бойцы идут по бревенчатому настилу (фото из архива Мартина Лёвлиена) Слева: Лошади и мулы со снабжением движутся по бревенчатому настилу. Справа: По такому настилу могли ехать даже грузовики с грузами. Некоторые из этих лесных дорог используются до сих пор (фото из архива Мартина Лёвлиена) 138 будни на высоте Хассельман Эгиль Ларсен рассказывает о солдатской жизни на высоте Хассельман Рандольфу Алнесу в брошюре «Фронтовые бойцы из Кристиансунна на Восточном фронте и в Финляндии во время Второй мировой войны» (Историческое общество Нурмёре, 1999). Вот что он пишет: «Характерным для повседневной жизни в то время было то, что все подвергались большой психической и физической нагрузке. Железная дисциплина, дежурства в сильные холода при температуре до минус 35 градусов, короткие промежутки для отдыха, постоянные выходы на патрулирование, часто внезапные, скудное питание, плохие бытовые условия и мало сна. Предъявлялись высокие требования к самодисциплине. Еда и довольствие: большим событием каждый день был обед. Он состоял, как правило, из супа или мясного рагу с овощами. Каждому давали полный котелок, вмещающий один литр. В крышке котелка мог оказаться небольшой кусочек десерта. Ежедневное довольствие состояло кроме этого из хлебцев с маслом, сыром или печеночным паштетом, иногда немного варенья или кусочек шоколада. Питье представляло собой напиток, похожий на кофе или чай. Еду раздавали один раз в сутки. Каждый мог съесть ее, когда захочет. Суточная доля сигарет составляла семь штук. В случае выхода на задание бойцам давались легкие походные пайки с высоким содержанием питательных веществ, в том числе глюкозы. Однако их нельзя было вскрывать до установленного времени приема пищи. Если на базу возвращались до этого времени, паек надо было возвратить невскрытым. Нарушение этого правила влекло за собой наказание. Мы постоянно были голодными, и, пожалуй, не было ни одного парня из Кристиансунна, который бы не мечтал о рыбных тефтелях из сайды. С гигиеной все обстояло очень «просто». Самое главное было умыть лицо и руки – единственные не укрытые одеждой части тела. Это обычно делалось с помощью мыла и снега. Туалет был на улице в прямом смысле слова. Между двумя деревьями закрепляли ствол, достаточно толстый, чтобы на нем можно было сидеть. Такой туалет вряд ли годился, чтобы отлынивать от обязанностей. Неудобством были холод зимой и комары летом. «Социальное» общение состояло из разговоров за едой или на полу вокруг печки. Это было единственное место, где можно было находиться между дежурствами и выполнением других обязанностей. Но там всегда кто-то спал, и приходилось говорить тише. Одно время было очень трудно получить какую-либо информацию по радио, из газет или писем. Личные вещи нельзя было брать с собой на фронт, 139 их следовало сдавать в пункт снабжения (“обоз”), находившийся в тылу». Так справляли нужду и зимой, и летом. Приятного мало, но, видимо, к этому и не стремились. Боец на фотографии – Хельге Стафф (фото из архива Асбьёрна Нарму) «…они должны гордиться тем, что идут рядом с солдатом» Письмо с фронта штурмманна Фрица Стингла дает нам представление о жизни простого солдата в последний месяц до наступления русских. Короткие моменты радости, как например 17 мая, быстро сменялись взрывами или обстрелом русских. В письме выражается надежда на то, что когда-нибудь, когда весь этот ужас окончится, их вклад, возможно, будет отмечен. Тетя Йенни и дядя Альберт – прабабушка и прадедушка Трулса Иберга, который предоставил нам письмо и фотографию. Люси, о которой Фриц пишет в письме, была его сестрой, а Герд – бабушкой со стороны отца. Это, как мы полагаем, Фриц Стингл, который родился 9 марта 1908 года в Халдене или Фредрикстаде (фотография из частного архива) 140 Это начало письма, написанного на машинке с латинским шрифтом без норвежских букв. Стингл работал в штабе и мог пользоваться конторским оборудованием «Восточный фронт, 17.5.1944 Мои дорогие тетя Йенни и дядя Альберт, сегодня 17 мая, и я нахожусь далеко на севере, в Карелии. В данный момент я один в штабе и дежурю у коммутатора, а все остальные сидят наверху в лесу и поют, рассказывают небылицы и веселятся, как могут. 17 мая здесь несколько отличается от того, к чему мы привыкли дома. Привычный призыв “встать и петь” прозвучал у нас сегодня в 7 часов вечера. После традиционной речи в честь праздника началась раздача ежемесячных посылок от Бюро фронтовых бойцов. Затем мы 141 Тыл. «Высота 200» и обоз «Обоз» (транспортная служба тыла) лыжного батальона и подразделение снабжения находились на «высоте 200» с южной стороны озера Капанец [на карте помечено 200,1]. Здесь же дислоцировалась 1-я рота, которая была в резерве, а также штабная рота (4-я рота). Хотя «высота 200» находилась на отдалении от линии фронта, расквартирование бойцов нельзя было назвать «комфортным». Солдаты спали по большей части в походных палатках, установленных прямо на снегу, но были построены также бункеры и избушки для различного рода деятельности. С запада на восток проходила дорога к командному пункту разведывательного батальона АА, и по ней шло снабжение. Около командного пункта разведбатальона были еще артиллерийские позиции – горная батарея с орудиями калибром 75 миллиметров, которые стреляли на расстояние нескольких километров над озером и двумя высотами, где находились норвежцы. Орудия имели дальнобойность до 9200 м. Первоначально в горной батарее должно было находиться 115 лошадей, пять офицеров и 306 рядовых. Однако в действительности там было только два офицера и 250 рядовых. (Источник: рапорт Хельструпа 25.05.1992.) Магне Эдегорд из штабной роты и Алф Борге из 2-й роты на Хассельмане рассказали Франку Магнесу следующее о командном пункте разведбатальона АА. «Русские атаковали разведбатальон одновременно или вскоре после нападения на Капролат и Хассельман. Разведбатальон понес большие потери. Раненых немцев и нескольких норвежцев поместили в полевой лазарет, расположенный в сооруженной там палатке. Тогда морфий достать было очень трудно, и когда после операции его действие заканчивалось, солдаты кричали от нестерпимой боли. В этой палатке Магне Эдегорд и Ханс Брастад видели солдата, которому ампутировали ногу, на которой остался ботинок. Как говорит Магне, это было зрелище пострашнее скотобойни. На небольшой взлетно- посадочной полосе постоянно садились самолеты типа “Шторьх” и увозили раненых на запад. Некоторые самолеты садились прямо на озеро Капанец. Один самолет “Шторьх” мог забрать за один раз двух раненых, а взлетно-посадочная полоса находилась недалеко от санитарной палатки. Пер Файе Шёлль, переплывший озеро Капанец вместе с Алфом Борге, помогал носить раненых немцев. Разведбатальон находился на плоской местности, и укрыться можно было только за деревьями и колючей проволокой. За заграждениями в направлении на север и на восток к линии фронта было установлено минное поле. Бункеры стояли на поверхности земли, как и пулеметные и минометные позиции. Во время нападения на Хассельман солдаты разведбатальона выдвинулись с запада к высоте Хассельман, чтобы помочь норвежцам. Однако им очень скоро пришлось отказаться от этой операции, так как их оттеснили назад. Они оказались на своем минном поле, и мно143 гие были ранены. Разведбатальон АА не был разбит русскими, как это случилось с норвежцами на позициях Капролат и Хассельман. Им удалось удержать свою позицию. АА был батальоном с уменьшенным составом и оснащен только легкими минометами и ручными пулеметами. Однако немцы имели собственные полевые артиллерийские позиции чуть западнее командного пункта АА. Там был и один норвежец – Сверре Хельструп. До этого он короткое время был командиром 3-й роты на Капролате после немца Грондта, который по его желанию был переведен в 6-й артиллерийский полк “Север”. У немцев были на Капролате свои артиллерийские наблюдатели, которые корректировали огонь артиллерии, пока была связь. Связисты размещались в палатке на северной стороне “высоты 200” в январе–феврале 1944 года. Потом они построили для себя бункеры у подножия высоты Хассельман. На “высоте 200” кроме норвежцев дислоцировалась еще одна немецкая часть. Там был еще немецкий взвод тылового обеспечения с полевой конюшней для лошадей и мулов. Понтонное судно на озере Капанец было таким большим, что на нем можно было перевозить лошадей и автомобили. На “высоте 200” был еще санитарный бункер, а также полевая кухня и еще один ротный бункер. Помимо этих бункеров там были еще минометные позиции и пулеметные гнезда, направленные фронтом на северо-восток. Командира роты Угельстада видели редко. Его штаб располагался в бункере на вершине “высоты 200”. Оттуда он руководил службой тыла, связистами, саперами и санитарной службой. В каждой роте было минимум по одному санитару. Солдатские бункеры 1-й роты и штабной роты располагались около “высоты 200” между озерами Капанец и Елетьозеро. Солдаты штабной роты были и на Хассельмане, и на “высоте 200”, но большая часть штабистов была переведена с Хассельмана на “высоту 200” за день до сражения». Впоследствии Магне, как он пишет, задумывался над тем, почему русские, захватив Капролат и Хассельман, не форсировали и не обошли озеро Капанец, чтобы захватить и все остальные позиции. Ведь они имели колоссальный численный перевес. Возможно, что разведбатальон АА оказал им такое сильное сопротивление, что их продвижение было остановлено. «Часть артиллерии была отведена до наступления русских. Возможно, немцы уже тогда решили уходить из Финляндии и начали вывозить тяжелые орудия. Следовало бы переместить все силы с Капролата на Хассельман, чтобы создать более сильную оборону. К тому же гарнизон Капролата до этого не участвовал в сражениях, в то время как многие солдаты Хассельмана воевали как под Ленинградом, так и в полку «Нордланд» на Восточном фронте. Кроме того, на Капролат были направлены самые молодые ребята Лыжного егерского батальона». На этом Магне Эдегорд заканчивает свой рассказ. 144 «Высота 200» – тыловая позиция для отдыха на отшибе – обоз Данная серия фотографий показывает различные стороны жизни на «высоте 200». Чтобы ободрить и вдохновить бойцов, время от времени устраивались культурные мероприятия. На этой фотографии мы видим немецкий духовой оркестр, выступающий на командном пункте разведбатальона АА (фото из архива Гейра Блендена) Это охотничий мостик, второй из двух, который использовался для доставки снабжения по проселочным дорогам для разведбатальона АА и «высоты 200» (фото из архива Улы Сэли) 145 Этот мост называли «Мост Педерсена», и он был одним из двух мостов, которым пользовались для сухопутной доставки снабжения для разведбатальона АА и «высоты 200». Он был над рекой между озером Нижнее и Елетьозеро (фото из архива Улы Сэли) Так выглядела полевая кухня на «высоте 200». Повар Хаффнер раздает еду. Зима 1944 года (фото из архива Гейра Блендена) 146 Это, вероятно, штаб 2-й роты на «высоте 200» (2-й роты норвежского Лыжного батальона). На фотографии слева от двери виден почтовый ящик для полевой почты. Объявления на стене бревенчатого домика прочитать невозможно, но видны таблички: «Начальник караула» и «Начальник боевого дежурства недели» (фото из архива Мартина Лёвлиена) Разведывательное подразделение АА было командным пунктом, где различные подразделения получали свои задания. Зона ответственности 11-го полка СС «Рейнхард Гейдрих» находилась рядом с разведбатальоном, а далее на юг начиналась зона ответственности полка СС Михаэля Гайсмайра. Немецкий 82-й лыжный егерский батальон СС был одно время прикреплен к разведподразделению, так что норвежский лыжный егерский батальон был не единственным лыжным подразделением в 6-й горной егерской дивизии СС. Тяжелое орудие, которое помогло немного, но не достаточно Из донесений с Капролата и Хассельмана мы узнаем о действиях артиллерии, которые в отдельных случаях наносили ущерб своим бойцам на этих двух высотах. В других случаях они создавали значительные проблемы для наступающих русских. Огонь артиллерии напрямую зависел от информации немецких наблюдателей на высотах. Находясь в зоне прямой видимости из района обстрела, наблюдатели могли корректировать направление артиллерийского огня. Поэтому для корректировки стрельбы требовалась надежная связь с артиллеристами. Когда радио- или телефонная связь обрывалась, надо было прекратить стрельбу, чтобы избежать случайных попаданий по своим позициям. Это касалось обеих высот. Когда начался заключительный этап сражения, артиллерию больше нельзя было применять (с обеих сторон), поскольку увеличивался риск попадания по своим. 149 Сверре Хельструп стоит наверху на камне и руководит ведением заградительного огня во время сражения около Сеннозера 8 июля 1944 года. После этого сражения он был назначен командиром батареи. Сверре постоянно находился на местности и проводил рекогносцировку, что- бы найти наилучшую позицию для размещения артиллерии. На переднем плане сидит радиотелеграфист на прямой связи с наблюдателями на передовой Эти мобильные полевые пушки были, очевидно, перевезены вперед для оказания артиллерийской поддержки бойцам на высотах Капролат и Хассельман (фото из журнала «Gebirgsjäger im Bild» ) 1 «Горный егерь в фотографиях». 1 150 Патрулирование на высоте Хассельман до активных боев На Капролате командир роты Аксель Стеен пытался с помощью отправки патрулей выяснить картину продвижения русских войск. То же делалось и на позиции Хассельман. Солдаты выходили через коридор в минном поле между двумя самыми высокими сопками и шли в восточном направлении. У нас имеются три различных описания этих патрулирований в период до начала активных боев. Первое патрулирование было за несколько недель до 25 июня 1944 года. Трюгве Юхансен из Тронхейма сказал 15 января 2003 года в интервью Финну Эрику Юхансену, Асбьёрну Юхансену и Свену Арне Юхансену, что он был одним из последних, кто переплыл озеро Капанец. Перед тем как покинуть позицию, он должен был уничтожить всю аппаратуру связи. Магне Эдегорд добавил к сказанному, что Юхансен жил в бункере номер пять на Хассельмане вплоть до дня накануне сражения, когда его перевели на другую сторону озера. Когда началось наступление на Капролат, то его утром 25 июня перевели обратно на Хассельман вместе с Кнутом Хёйвиком и Арне Далом. Он также рассказал о первой встрече с русскими солдатами. Это произошло во время выполнения разведзадания недалеко от сторожевого поста Норвежского лыжного батальона, находившегося перед 6-й горной дивизией СС «Норд». Бойцы обнаружили русскую пулеметную позицию и подошли к ней совсем близко, ошарашив врага. Увидев вражеский патруль, русские начали бросать ручные гранаты, которые скользили по насту к норвежским патрульным. Трюгве с помощью приклада отбросил одну из гранат обратно, так что она попала в самый центр русской пулеметной позиции. Произошла перестрелка, в результате которой было убито несколько русских. Одна граната взорвалась среди норвежских солдат, убив одного норвежца. Трюгве был связистом в батальоне, и ему надо было проложить новую телефонную линию в тыл, в сторону дивизии. Он пошел на лыжах и неожиданно натолкнулся на русский патруль. Он припустил на лыжах изо всех сил, но его ранило осколком в ногу. Одна пуля вывела из строя рацию. Трюгве подбежал к небольшому озерцу, покрытому тонким слоем льда, и нырнул в воду. Он простоял несколько минут под водой у кромки льда, пока русские патрульные не ушли. Выбравшись из озера, он пошел в сторону ближайшего опорного пункта, где были норвежцы. Его окликнули, и он ответил как обычно: «Я – Трюгве Юхансен из Тронхейма». Ему ответили, что он стоит по151 среди минного поля. Замерзший и промокший Трюгве рискнул продолжить путь. Ему повезло, и он миновал мины. Во время одного патрулирования недалеко от железнодорожной линии, шедшей от Мурманска на юг, был взят в плен русский солдат. Он пытался взорвать себя и норвежцев ручной гранатой. Трюгве выхватил у него гранату и отбросил ее. Норвежцы обнаружили, между прочим, что у русских много американской тушенки. Большинство норвежцев обзавелись русскими автоматами вдобавок к своему оружию. Русские автоматы были просты в обращении и очень надежны, а русские валенки также были очень удобны. В начале июня появились признаки того, что на соседней местности усилилась активность. В дивизии полагали, что русские не будут наступать в такой труднодоступной местности, и считали эту активность ложным маневром. Роберт фон Хирш рассказывает следующее: «За несколько дней до атаки на Хассельман и Капролат я участвовал в патрулировании в районе небольшой сопки под названием “Биркхан” (тетерев). Мы пришли туда 23 июня, вечером накануне Иванова дня. У нас был строгий приказ не вступать в бой. Мы подошли к сопке и увидели в ста метрах от нас, как русские укладывают гать. Некоторые стояли и отдыхали и разговаривали с женщинами-солдатами. Они говорили очень громко и наверняка заглушали все звуки с нашей стороны. Мы вернулись назад и доложили о том, что мы видели и слышали. Однако в этой информации не было ничего нового. Дивизия и раньше получала подобные предупреждения, однако никаких мер не предпринималось. Строительство продолжалось, должно быть, давно, и русские уже были в состоянии доставлять тяжелое вооружение до самого Капролата». А вот описание той же самой ситуации из другого анонимного источника: «За неделю до нападения батальон предупреждали. Нам сообщили, что русские начали восстанавливать старую дорогу в нескольких километрах от наших позиций. Следующую ночь мы провели в окопе, а днем по очереди спали и дежурили. Следующей ночью мы услышали, как русские работают. До нас доносился шум и звуки пилы и топора. Так проходили дни и ночи. За день до нападения вся 2-я рота ушла в разведку. Мы едва успели отойти от наших позиций, как увидели нескольких русских. Тут мы поняли, что сейчас начнется! Вечером того же дня мы увидели русских разведчиков совсем близко к нашим позициям. Они хотели выяснить, где находятся наши пулеметные гнезда и располагаются автоматчики. С этого момента нашим пулеметчикам и автоматчикам запретили стрелять». 152 Сражение начинается – 1-я и 4-я роты приходят на помощь До начала военных действий позиции на Хассельмане занимала только 2-я рота под командованием Магнуссена и Валстрёма. Рота насчитывала 58 человек, то есть была не больше обычного усиленного пехотного взвода. Им предстояло защищать довольно большое и протяженное пространство, охватывающее три сопки. 2-я рота заступила на эти позиции в феврале–марте 1944 года, после того как они были оставлены 11-м полком СС «Рейнхард Гейдрих». Так что у нее было всего три месяца до начала наступления, чтобы ознакомиться с местностью. Когда они пришли туда, была зима и много снега, когда началась весна, местность немного подсохла. После начала боев на Капролате были направлены донесения в разведбатальон с просьбой о подкреплении. Фронтовые бойцы не направляли просьб об отступлении и не получали приказа отступить. Пока 2-я рота имела связь с тылом, бойцы надеялись, что вот-вот придет подкрепление, только надо еще немного продержаться. 1-я рота и штабная рота дислоцировались на «высоте 200» к югу от озера Капанец. В пять часов утра 25 июня 1944 года их перебросили через озеро на штурмовых лодках в качестве подкрепления 2-й роте. Они причалили к обычному причалу с северной стороны озера. Отсюда бойцов выгрузили на берег и расположили в линию у подножия двух самых высоких сопок Хассельмана, так что фронт был у них с западной стороны, а за спиной – две большие сопки. Они должны были предотвратить нападение с запада через лес на равнину и болото вдоль тропы к Капролату. 2-я рота закрепилась по краю вершины самой большой сопки на Хассельмане и с обзором в сторону озера, а также вдоль линии всей вырубленной просеки в лесу на востоке. Можно также предположить, что были расставлены наблюдательные посты на «средней высоте» и к западу на самой низкой сопке. Все вместе это образовало оборонительное кольцо, которое охватывало все, кроме северного фронта вдоль болота и отдельных участков самой низкой сопки. Информация о сражении имеется в донесениях, написанных сразу после боев, а также в интервью, которые были даны впоследствии. Использование этой информации дает возможность реалистично посмотреть на драматические события с точки зрения отдельного солдата. Рассказы фронтовых бойцов дают нам конкретное представление о том, как каждый воспринимал ситуацию на своем месте. Никто не мог иметь общее представление о совокупности событий на позиции Хассельман. Каждый боец принимал решения на своем месте на основании того, что считал правильным. Впечатления каждого бой155 ца – единственные в своем роде свидетельства, поэтому естественно, что они переживали и оценивали одни и те же события по-разному. Имеющиеся донесения двух офицеров должны были дать более общую картину событий, однако, как мы увидим позже, у этих офицеров не сложилось общей четкой картины боев. Эрик Фонген из 1-й роты следующим образом рассказывает о начале боя: «Итак, нас в спешке переправили на лодке через озеро Капанец. Поступило донесение, что началось наступление большими силами на позиции Капролат и Хассельман. После того как стихла стрельба на Капролате, началась бомбардировка Хассельмана. Когда стало совсем худо, я укрылся в окопе. Где он находился на карте, я не знаю. Возможно, что те, кто впоследствии изучали место сражения, обнаружили остатки окопов. Русские вели плотный минометный огонь, и надо сказать, что они умело попадали в цель. Мины летят по большой дуге, и можно слышать свистящий звук, прежде чем они упадут на землю и взорвутся. Эти звуки становились все ближе, и мины падали совсем недалеко от нас. Кто из бойцов находился в окопе поблизости от меня, я не помню. Как это ни странно, мне запомнилось, что хвостовая часть такой мины плюхнулась прямо позади меня. Когда самый страшный обстрел стих, нас расположили на определенном расстоянии друг от друга на позиции около болота. Так что противнику, чтобы попасть на высоту, надо было пересечь болото, находившееся на линии огня с наших позиций. Я не смог бы показать на карте то место, где я лежал. Тогда у меня были совсем другие мысли в голове. По мере развития наступления ситуация становилась все хаотичнее». Эрик был санитар, ему исполнился 21 год. Во время боев он служил попеременно в 1-й и 2-й ротах. Долгое время было непонятно, кому из фронтовых бойцов удалось пробиться от Капролата к Хассельману. Новые сведения, возможно, прольют свет на этот вопрос. После войны полиция в Рогаланде задала Кнуту Хёвику вопрос о судьбе Харри Стейнкопфа, и он рассказал следующее. Они служили в разных ротах и размещались в разных местах. Во время боев под Кандалакшей 25 июня 1944 года они оба оказались на одной позиции на болоте в 8–10 м друг от друга. Через несколько часов они получили приказ отступить на 50 м к роще. Когда они подошли к новой позиции, в живых оставалось только четверо, и среди них – Стейнкопф и Хёвик. Они общались друг с другом, пока Хёвика не задела пуля. Хёвик потерял сознание и пролежал там полтора дня. С тех пор он ничего не знает о Стейнкопфе. 156 После возвращения в Норвегию Софус Карс попал в тюрьму. Его допросили 22 ноября 1946 года в полицейском управлении в Бергене. Его попросили детально рассказать о заключительном этапе сражения на Хассельмане. В протоколе допроса с его слов о Сигурде Стенсвоге было следующее: «Свидетель помнит бои 25 и 26 июня 1944 года, а также, что Стенсвог в них участвовал. Свидетель помнит, что Стенсвог был тяжело ранен в сражении. Сигурд Стенсвог был перенесен в “блокгауз” и перевязан. Что с ним случилось после того, как русские захватили позицию, свидетель не знает. Свидетель полагает маловероятным, что Стенсвог жив». Сразу же после боев в июне 1944 года родственников Стенсвога известили письменно о том, что с ним случилось (МИД Норвегии. 5/39 Ф. Коробка 15/16). Очевидно, Стенсвог умер к концу сражения и остался лежать на вершине высоты Хассельман. битва в полном разгаре. отступление к вершине «высоты 184» Алф Борге [Ульсен] поделился своими переживаниями на вершине высоты Хассельман, прежде чем пришлось ее покинуть. Он был минометчиком, а минометные расчеты действовали самостоятельно. Он находился на минометной позиции чуть в стороне от окопов, и поэтому не был взят в плен русскими, когда те прорвались на высоту. Борге раньше воевал в составе Норвежского легиона под Ленинградом. Семь месяцев, проведенных в окопах под Ленинградом, были самыми ужасными из всего, что ему пришлось пережить: «Вши, крысы и ледяная вода. Ужас! Окопная война – самое страшное, что можно себе представить». После роспуска Норвежского легиона Борге продолжал служить и попал в полк «Норвегия», который перевели в Хорватию. Он решил остаться в Лыжном батальоне, который между Рождеством и Новым годом зимы 1943/1944 года оказался в Финляндии. Борге попал во 2-ю роту и в последующий период общался в основном с бойцами своей роты. Борге продолжает свой рассказ: «Наступление началось 25 июня – сначала на Капролат. Артиллерийский огонь, которому мы подверглись, был, очевидно, рассчитан на тысячи солдат. Я помню, что нам как раз раздали еду. Даже помню, что это была соленая вяленая треска – клипфиск. Мы только занесли еду в бункер, как поступил приказ идти на позиции. 160 Алф Борге стоит около траншеи с восточной стороны высоты Хассельман и пытается точно определить, где он находился 60 лет назад. Где-то здесь он закопал свой миномет. Сейчас здесь выросло так много деревьев и кустов, что найти это место оказалось невозможным (фото из архива автора, 2008) Артиллерийский обстрел продолжался. Потом мы услышали, как русские берут штурмом Капролат, крики “ура”… Вскоре Капролат был взят. После этого началось наступление на наши позиции. Мы были на своей позиции и вели минометный огонь. Когда начался последний штурм, нам уже не поступали приказы от командования. Телефонная связь оборвалась. Некоторое время мы пускали мины вслепую. Затем поступил приказ уходить. Пер командовал обоими минометными расчетами. Бека ведь не было. Сундквист отвечал за второй миномет. За некоторое время до этого я был на волосок от смерти. Сначала случился трагический эпизод. Около меня лежал тяжелораненый боец, который завербовался на фронт из лагеря Грини. Несмотря на ранение, он стрелял. И тут в него попал еще один осколок гранаты. Тогда он попросил меня пристрелить его. Я не мог этого сделать. Через некоторое время раздался взрыв. Он взял ручную гранату и подорвал себя. Ближе к концу, в ночь на 27 июня, я получил приказ раздобыть сигнальные ракеты, чтобы дать сигнал к отступлению. Я знал, что справа в одном из окопов под елкой лежит убитый унтершарфюрер 161 В этом эпизоде рассказывается о командире с сомнительными качествами руководителя и говорится о том, что 2-я рота на самом деле не имела надежного командира, когда утром 25 июня 1944 года начались бои. Ни Карс, ни Ядар, которых переправили через озеро Капанец после начала боев утром этого дня, не знали хорошо позиций и поэтому не могли эффективно руководить обороной высоты Хассельман. Одд Хюбертсен писал следующее в электронном письме Франку Магнесу (2013): «Я записался добровольцем вместе с Трюгве Йенсеном из Будё. Когда я попал в Лыжный егерский батальон, мне было всего 18 лет. Я попал на Хассельман 25 июня. У нас там не было бункера, так как мы были так называемой группой поддержки. Бои уже начались. На другой стороне озера (на “высоте 200”) были наши так называемые бункеры. Я мало что знал о Хассельмане до того, как мы туда попали. Когда мы переправились через озеро, меня разместили в так называемой траншее. По большей части она была всего полметра глубиной. Слева от меня лежал, по-видимому, Эгиль Хабберстад, а справа – Лилло Лиллеборге. Он получил ранение в голову. Видимо, это была разрывная пуля». Одд Хюбертсен из 1-й роты, родился 22 марта 1926 года (фото из частного собрания) Позиции завоеваны противником и должны быть оставлены Рассказ Сигмунда Вигеруста представляет собой драматическое и живописное описание его переживаний во время боев на Хассельмане и бегства с высоты. Другие ветераны, прочитавшие его рассказ, пола168 гают, что он сильно преувеличивает. «Около четырех или пяти тысяч советских солдат медленно и неумолимо приближались к нашим позициям. Они имели абсолютное превосходство в артиллерии. У них были короткие пути снабжения. Получая американское вооружение в Мурманске, они везли его по железной дороге, а до Хассельмана от станции было не так уж далеко. Наши пути пополнения боеприпасами и вооружениями ты можешь представить себе сам – от оружейных заводов Третьего рейха до Кестеньги на Белом море. В последние дни они пустили в ход и авиацию, после того как артиллерия проявила себя в полной мере и преподала нам урок русского варианта психологической артиллерийской войны, который мы никогда не забудем после того, как мы дважды отбили их атаки. На третий раз нам пришлось отойти к “высоте 184”. С этого момента стороны находились так близко друг к другу, что русские в самом конце не решались применить ни артиллерию, ни даже минометы, чтобы не попасть в своих. Артиллерия была пущена в ход 24 или 25 июня, насколько я помню. Нам тогда в календарь было смотреть некогда. После падения Капролата и до третьего штурма позиции Хассельман мы часами находились под непрерывным огнем минометов и артиллерии. Время перестало для нас существовать. Нам даже не всегда удавалось контролировать мочеиспускание и испражнения. Под воздействием артиллерийского и минометного огня наша автономная нервная система полностью расстроилась, удары сыпались на нас час за часом, днем и ночью, вызывая безумный страх. Я помню одного парня из-под Драммена. Он был совсем неопытным. И кто только его пустил на фронт? Все, на что он годился, это быть хорошим парнем в обычных условиях, а в напряженной обстановке он превратился в пушечное мясо. В буквальном смысле. Он не придумал ничего лучшего, как спрятаться за деревом! Я крикнул ему, чтобы он бежал ко мне. Я уже знал, что «снаряд никогда не падает в ту же воронку, которая образовалась от попадания другого снаряда». Мы это в школе для новобранцев проходили. Я и прыгнул именно в такую яму. Но этот парень меня не послушал, а остался там, где стоял. А ведь он старше меня был! Снаряд попал в скалу недалеко от него, и его убило осколками на месте! Вот уж действительно «пушечное мясо» получилось. Он руководствовался чистой детской логикой – русские были перед нами, а он стоял за деревом. В конце концов они прорвались. Вспоминать о том, что там творилось, эту резню с обеих сторон, в которой участвовал и я, выше моих сил. В результате мы поспешно отошли назад к “высоте 184”, находившейся “в боевой готовности” в самом сердце позиции Хассельман. Там была система траншей с ячейками для ведения стрельбы. Нас 169 Вот что рассказал Эрик Фонген о последнем часе перед падением высоты Хассельман: «Мы находились с северной стороны высоты, и, по мере того как сражение становилось все более ожесточенным, мы отступали вверх к вершине, где были вырыты несколько окопов. Мы укрылись в них и получили хорошую возможность для ведения огня. Однако русские задействовали так много минометов, что удары сыпались на нас все чаще, производя непрерывный адский грохот. В это время поступило сообщение (от Гурандсруда) о том, что русские вот-вот прорвутся с запада между высотой и озером Капанец. Чтобы помешать прорыву русских на этом участке, нам требовалось подкрепление. Я вызвался добровольцем еще с четырьмя или пятью другими бойцами. В этот момент мы поняли, что надежды остаться в живых у нас почти нет, и только хотели отдать свои жизни как можно дороже. Мы пошли по направлению между озером и высотой и обнаружили там несколько стволов деревьев, камни и кустарник, а также небольшие впадины, где можно было укрыться. Превосходящие силы противника оттесняли нас назад, пройдя около 100 метров, я обнаружил, что остался один. Очевидно, все остальные погибли. Я бросил взгляд вниз и увидел в 40 метрах от меня озеро. Я помчался вниз, бросил в воду автомат и куртку, сбросил сапоги и кинулся в воду. Уж лучше утонуть, чем что-нибудь другое. Один парень из нашей роты был убит выстрелом в голову на расстоянии 100 метров от того места, где мы вышли на берег». [Мы не знаем, кто это был. Это подтвердил Хюбертсен, который переплыл озеро либо перед Фонгеном, либо сразу за ним. Хендрише и Тараллруд доплыли до косы, пересекли ее, а потом опять бросились в воду и поплыли дальше.] бегство и «заплыв» через озеро капанец Существует несколько версий относительно того, как началось бегство с сопки. Это бегство никто не организовывал. Есть несколько версий о том, что был отдан «приказ» бежать. Мы знаем, что всего с высоты Хассельман бежали 38 человек. Были три группы беглецов, также многие плыли самостоятельно в одиночку. Самым первым был Софус Карс, который являлся командиром. Он не давал солдатам приказа отходить, но Арилд Ядар рассказал в интервью (2011), что Карс передал ему командование, перед тем как сам покинул высоту. Но Карс мало что говорил о том, что с ним про174 изошло во время бегства, но многие другие докладывали, что видели или встретили его. Ханс Тараллруд пишет, что когда он вышел на берег на полуострове, то увидел там Эрика Фонгена и Гуннара Лунда (как ему показалось). К этому моменту Карс, очевидно, уже плыл дальше. Вместе с Карсом были Ханс Якоб Брун и несколько немцев. Алф Борге сказал, что, по словам Сверре Бакке, его самого (Бакке) оставили на берегу озера Капанец для «прикрытия», когда Карс поплыл через озеро. За ним следовало прикрытие еще из шести человек. Итак, бойцы плыли в такой последовательности: сначала Софус Карс, Гуннар Лунде, Ханс Якоб Брун, Сверре Бакке и еще четыре человека. Среди них был, возможно, Эдвин Сундквист [на это указывают данные интерью в газете «Фритт фолк», партийной газете «Нашунал Самлинг»]. Вторую группу возглавлял Пер Файе Шёлль, который хорошо ориентировался в лесу в западной части высоты. Группа состояла из шести человек – Алф Ульсен (Борге), Лейф Гурандсруд, Роберт фон Хирш, Юханнес Хусет, Йон Хельблад и Сигмунд Вигеруст. [Роберт фон Хирш полагает, что в этой группе были еще Педер Дёрум и Хельмер Хансен. Йон Хельблад рассказал, что плыл вместе с Хусетом с другого места, вероятно, с косы.] Арилд Ядар пишет, что после того как он поплыл через озеро, за ним последовали еще трое. Не ясно, кто это был и образовалась ли группа. [Он пишет также, что через озеро переправились 10 человек.] Франк Валтинсен рассказал, что переправлялся в лодке вместе с Андерсом Ангвиком и Хилмаром Эйеном. Эйен был застрелен и лежит на дне озера Капанец (2015). Фердинанд Лиллхолдт и Оге Флоберг бродили по лесу вдвоем, пока не встретили Эдмунда Ролла (идущего с высоты Капролат). Они добрались до безопасного места. Должно быть, они шли на восток вдоль озера Капанец и обогнули его, чтобы затем снова пойти на запад на другом берегу озера. Мы знаем, что Эрик Фонген, Эгиль Ларсен, Трюгве Юхансен, Одд Хюбертсен (вместе с немцем Хендрихе) и Ханс Тараллруд переплывали озеро Капанец в одиночку. На косе посредине озера встретились, вероятно, Тараллруд, Фонген, Хендрихе, Хюбертсен, Гуннар Лунде и Нордбю. Хелль Ларсен плыл, по всей видимости, вместе с Валтинсеном, если верно то, что он бежал с высоты Хассельман вместе с парнем из Драммена. [Предположительно было всего два парня из Драммена. Вторым был Эрик Фонген.] В своем дневнике Тараллруд пишет, что Арвид Линд и Йон Ауран переплыли озеро. 175 Внизу у воды мы сбросили одежду и оружие. Хельмер Хансен не умел плавать. Нам пришлось оставить его, и мы обещали забрать его позже. Сигмунд раздобыл бревно и поплыл на нем, гребя руками. Он тоже не умел плавать. Когда мы проплыли половину пути, то увидели людей в коричневой одежде на другом берегу. Сначала мы подумали, что это русские, и потеряли всю надежду, но потом поняли, что это немцы, снявшие куртки, чтобы погреться на солнце. У них оказалась резиновая лодка, и они перевезли Хельмера Хансена, а затем подошли к нам и довезли нас до другого берега». Роберт фон Хирш и жизнь после войны Это фотография была помещена на первой странице № 19 журнала «Мунин» за 1944 год. На ней видно, как вернувшийся из отпуска командир батальона Фруде Халле награждает фронтовых бойцов Железными крестами. Слева направо: Роберт фон Хирш, родился 22 декабря 1923 года, получил три с половиной года тюрьмы. Он сидел с 180 мая 1945 до июля 1946 года в тюрьме «Волланн» в Тронхейме. После «периода на свободе» длиной в три четверти года до апреля 1947 года его посадили в лагерь «Фалстад» до лета 1948 года. Пока он находился на свободе, он обручился с девушкой, с которой живет уже 65 лет. Она была во время войны среди бойцов Сопротивления. Хирш сказал, что она была очень смелая, так как выбрала его. После освобождения он поехал в Осло, где изучал политэкономию. Это было непросто, так как он последний раз сидел за партой шесть лет назад. Сдав экзамены в 1956 году, он устроился на работу в Центральное статистическое бюро. Он должен был там пройти практику в течение нескольких лет, однако ему там так понравилось, что он проработал там 35 лет и досрочно вышел на пенсию из-за болей в спине. Когда он учился в университете, ему пришлось предстать перед особым судом. Фон Хирш выдержал это испытание с честью. По инициативе ректора университета он предстал перед комитетом из многих профессоров. Ректор заявил: «Я голосую за то, чтобы фон Хирш был принят на учебу». Остальные кивнули. «Он не совершал никаких бесчестных поступков». Это заявление ректора придало фон Хиршу силы на будущее. Его жизнь после отбывания наказания сложилась на редкость удачно. Его призвали в Хемверн , и он служил там два года. Однажды 1 командир территориального Хемверна попросил его рассказать биографию. Когда фон Хирш сказал, что был на войне, командир спросил, не воевал ли он на стороне русских. Фон Хирш ответил, что воевал на стороне финнов и немцев. «Такие люди нам нужны», – ответил командир. Фон Хирш рассказывал о своем прошлом только людям, которым он доверял. Коллегам по работе он сказал о своей службе в армии лишь через несколько лет. Выяснилось, однако, что все уже об этом знают. Во время учебы в университете он устроился во время каникул на работу в Министерство финансов. Через несколько дней начальник попросил его больше не приходить. Одна девушка рассказала ему, что на него донесли, что он бывший фронтовой боец (Франк Магнес). Территориальные силы гражданской обороны. 1 181 Выход из казармы в Мюсен после возвращения из Финляндии. Слева направо: первым идет унтершарфюрер Тур Йенсен, второй неизвестен, третий – Роберт фон Хирш, четвертый – Сигмунд Вигеруст (фото из архива Роберта фон Хирша) Вигеруст и трудное время после войны Мы приводим здесь краткую биографию Сигмунда Вигеруста на основе телефонного разговора с его женой Туриль и дочерью Фрейдис (2011) и бесед с Туре Х. Вигерустом. Сигмунд Вигеруст родился в 1926 году, в 16 лет записался добровольцем на фронт. Он умер в Тронхейме в 1971 году. Отсидев срок в тюрьме, он сдал экзамен на аттестат зрелости экстерном, заплатив деньги, так как бывших фронтовых бойцов не брали в гимназию. [Это подтверждает Бьёрн Линдстад в своей книге «Доброволец», с. 367.] Сдав экзамен, Сигмунд начал изучать филологию. Он сдал вступительный экзамен и латынь, потом немецкий, историю и норвежский и написал дипломную работу по норвежскому языку. Одновременно он начал изучать медицину и сдал экзамены за первый курс, вероятно, в 1960 году. В 1964 году он сдал государственный экзамен по медицине и в 1965 году проходил интернатуру в Тронхейме. Там у него возникли некоторые трудности, он уехал в Швецию и работал там врачом. Позднее он работал в Сигерфьорде в Вестеролен, и Туриль приезжала к нему в 1965 году. Туриль рассказывает: «Я познакомилась с Сигмундом в городе Сунндалсэра, где он работал учителем. Мы поженились в Тронхейме, но потом разошлись. У него был тяжелый характер и душевный разлад, но он был очень способный. Жить вместе с ним было трудно. После войны он был в обиде на норвежское государство и короля. 187 Сигмунд умер в Тронхейме в 1971 году. Он выпил, принял таблетки и заснул под мостом. Там его и нашли. На улице было холодно, и он умер, пролежав пять суток без сознания. Он похоронен в Гудбрандсдален». У родителей Сигмунда, Улы и Евы Вигеруст, было семеро детей: Йюда Снортхейм Вигеруст (1912–1989), Унн Эли Вигеруст Хэни (1914–1986), Эудни Андерссон (1916–1982), Хермунд Вигеруст (1920–1978), Турмуд Вигеруст (тоже был фронтовым бойцом) (1924– 1980), Турдис Ранвейг Эгген (род. 1930) и Сигмунд. Роберт фон Хирш рассказал в телефонном разговоре 9 сентября 2011 года следующее: «Сигмунд Вигеруст окончил свою жизнь под мостом Эльгесетер в Тронхейме. После войны он вел скитальческий образ жизни. Я встретил его однажды в Осло, в Университетском исследовательском центре на Ураниенборгвейен. Арнульф Эверланд пригласил его на встречу по обсуждению «сурового обхождения с фронтовыми бойцами после судебного разбирательства». Роберт фон Хирш воспоминает также, что встретил Сигмунда однажды выходящим из леса в Тонсенхаген с красавицей женой и новорожденной дочерью. Сигмунд родился в хорошей благополучной семье. Он был очень смышленый и внимательный. Сдал государственный экзамен по филологии и медицине в Осло. Он был какое-то время заместителем Роберта в взводе, но «был для этого слишком толковым» и поэтому его назначили связным. Роберт полагает, что первое время после войны Сигмунд работал в Бельгийском Конго. «Политические» рапорты о боях на высоте Хассельман Донесения и рассказы о боях на Капролате и Хассельмане быстро распространились в кругах, близких к «Нашунал Самлинг» в Норвегии, и были использованы должным образом. Приводим в качестве примера один из таких рассказов, в котором наряду с сенсацией содержалась и важная информация. Так, Эдвин Сундквист еще во время войны рассказал о своей версии заключительных боев и бегства в интервью Норвежскому телеграфному агентству, и это интервью было напечатано в газете «Адрессеависен» 11 сентября 1944 года. Он не скупился на описание событий и многое преувеличил и приукрасил. Ведь это интервью было явно рассчитано на то, чтобы привлечь новых фронтовых бойцов: «У нас было совсем мало людей по сравнению с превосходящими силами противника, и нам предстояло защищать две позиции – высоты Капролат и Хассельман, которые надо было непременно удержать» – говорит эсэсовец Сундквист. «Мы оказались окруженными со всех сторон и защищались от яростных атак. Самые страшные 188 бои были 25 и 26 июня под дождем и в тумане. Большевики начали штурм. После 48 часов жестоких и интенсивных боев мы были вынуждены отойти назад на новую позицию вокруг вершины сопки. Мы оказались полностью окружены, и любая мысль об отступлении была совершенно безнадежной. Тем не менее мы непременно должны были устоять. Грустно было смотреть на гибель товарищей, однако боевой дух был крепок и продолжал укрепляться, по мере того как эта орда надвигалась на нас. У нас кончались боеприпасы, и положение становилось все более безнадежным. Когда пришлось совсем туго, встал один наш боец с пулевыми ранениями в руку и голову и запел боевую песню норвежских фронтовых бойцов “Товарищ, мы движемся к цели” и закричал “Да здравствует Квислинг!”. Мы все подхватили и приготовились спокойно и достойно встретить смерть. Боеприпасы совсем закончились. В 6 часов утра мы ринулись прямо через большевистские позиции с винтовками в руках, но патронов в них не было. Большевики были ошеломлены. Кто-то даже поднял вверх руки. Мы пробежали через топкое болото и оказались на берегу озера. Если сможем переплыть на другой берег этого озера шириной около тысячи метров, то спасемся. Я сбросил всю одежду и прыгнул в воду. Я никогда не забуду, как мы плыли. Монголы все время стреляли по нам, и вода вокруг нас бурлила от пуль. Каким-то чудом мы переплыли на другой берег и были спасены». – А что было с ранеными? – Это грустная история, – сказал Сундквист. – Мы не могли взять их с собой. Я видел, как многие застрелились. Они предпочли умереть, нежели попасть в плен к этим бандитам. Мы видели также раненых, которые вставали и стреляли по большевикам. Верные и храбрые до самого конца. Этого я никогда не забуду. Похожее «геройское интервью» появилось 18 сентября 1944 года в газете «Фритт фолк» партии «Нашунал Самлинг». В подзаголовке написано: «Я хочу рассказать то, что я знаю. Я там был». [Возможно, это тот же Эдвин Сундквист.] «На следующий день начался штурм. Русские наступали со всех сторон, и через восемь часов им удалось прорвать наш правый фланг. Мы сразу же поняли, что бесполезно пытаться отбить их атаку, так как их было в десять раз больше, чем нас. Поэтому мы отступили в узкую траншею, которую только что вырыли. У нас оставалось совсем мало боеприпасов, и наши ряды постепенно редели. Однако на нашей позиции сохранялся боевой дух, наши боевые песни заглушали взрывы гранат и выстрелов. 189 Когда кто-то из наших бойцов высовывал голову из окопа, то видел убитых и раненых русских солдат, и под нашими выстрелами падали все новые и новые. Они несколько раз пытались прорваться на нашу маленькую позицию, но вынуждены были отступать с большими потерями. Когда мы поняли, что дальше не продержимся, мы запели “Товарищ! Мы движемся к цели!” и “Deutschland, Deutschland alles” . Затем мы получили приказ о том, что каждый боец дол1 попытаться добраться до немецких позиций. И тут мы совершили бросок. Мне повезло, я оказался вместе с оберштурмфюрером Карсом и еще шестью парнями. Мы невредимыми добрались до озера, промчавшись около 100 метров по телам убитых и раненых советских солдат. Нам предстояло проплыть примерно 1000 метров в полчетвертого утра, и, наконец, мы оказались среди своих. Здесь мы встретили несколько наших бойцов, которых уже не ожидали увидеть живыми. Наши немецкие товарищи назвали нас впоследствии “отряд пловцов Норвегии”, и я полагаю, что каждый из нас заслужил значок по плаванию. Как вы понимаете, русские наступали не только на южном участке фронта, но и в Карелии. С тех пор наш лыжный батальон знали уже все немцы, воевавшие на севере. Мы получили из дивизии 28 Железных крестов 2-го класса и 2 креста 1-го класса. Таков был конец саги о Хассельмане и Капролате, но мужество не покинуло нас. Мы готовы к новому удару, и тогда уже “Ивану” не поздоровится!» Ранен, но на свободе Вот текст письма. «Полевой госпиталь, 10.07.1944 Дорогой брат, Как видишь, я до сих пор в госпитале и, наверное, пробуду здесь еще некоторое время. Мое состояние хорошее. От раны в голове я почти не страдаю, разве что ощущал в первые дни. Раны затянулись, и я уже могу жевать хлеб, хотя очень осторожно. Слегка побаливает верхняя челюсть, там что-то не дает мне широко открыть рот. Но постепенно становится лучше. Что касается пальца на левой руке, то с ним дела хуже. Моя рука в гипсе, и это не особо приятно, поскольку там опухоль. Сейчас она немного спала и уже не так больно, но палец остается онемевшим. Я думаю, что этот маленький изъян не очень мне помешает, а будет лишь напоминать о том, что мне очень повезло – Германия, Германия, превыше всего. 1 190 ведь я оказался в той четвертой части всех бойцов, которые выжили в этой страшной истории… Будь здоров и счастлив! Лейф». Лейф Гурандсруд родился 11 июля 1916 года в коммуне Лиер недалеко от Драммена и вступил в партию «Нашунал Самлинг» в ноябре 1940 года. Его отец, мать и еще семеро братьев, а также еще двое родственников были также членами этой партии. В его деле по поводу измены родине сохранилось письмо с фронта. В этом письме Лейф предстает «счастливым» фронтовым бойцом, пережившим сражение (фото из архива Гейра Брендена) Отвечая на вопрос моей анкеты в 1972 году о том, почему он вступил в партию «Нашунал Самлинг», Лейф сказал следующее: «Угроза коммунизма, ставшая очень актуальной во время зимней войны в Финляндии, и полное отсутствие у наших властей способностей и желания проводить эффективную политику нейтралитета». На вопрос о том, что он больше всего запомнил из времени после ареста в 1945 году, он ответил: «То, что мне каждый день в течение первых недель пребывания в лагере “Илебу” тюремщики и полицейские повторяли, что меня и моих товарищей (фронтовых бойцов) нужно застрелить как изменников родины. В остальном мои впечатления можно обобщить следующим образом: в мирное время, в первые два месяца после мая 1945 года, я наблюдал гораздо больше произвола, жестокости и садистских наклонностей со стороны норвежцев (полицейских и тюремщиков), чем за последние два года войны у немцев. А ведь я воевал на фронте в Финляндии в таких условиях, когда сильнее всего проявляются примитивные склонности человека…» 191 Мой отец – Лейф Гурандсруд Йерген Гурандсруд, Борге (губерния Эстфолд), 19 июня 2011 года, рассказал следующее: «Мой отец, Лейф Гурандсруд, родился 11 июля 1916 года, был пятым из восьми братьев в семье, живущей на хуторе Гурандсруд в поселке Сюллинг в коммуне Лиер, примерно в 25 километрах к северу от города Драммен. Он обучился профессии агронома в Сельскохозяйственном институте провинции Бускеруд и работал агрономом у Нарве Опсала на хуторе Скуллеруд в Акере. Когда началась война, он пошел на фронт и воевал против немцев в районе города Хёнефосс и местечка Хаугсбюгд. После демобилизации он продолжил работать у Нарве Опсала до 19 ноября 1941 года. В сентябре 1941 года он вступил в партию «Нашунал Самлинг», а 13 ноября 1941 стал членом хирда . 1 С 1 декабря 1941 до 1 августа 1943 он работал в рамках Государственной трудовой службы. Летом 1942 года стал командиром взвода. Зимой 1942/43 года работал в составе отряда, который рубил лес в общине Инари в Северной Финляндии, а с конца мая 1943 года работал в Эвребё, недалеко от Кристиансанна. Прочитав воззвание в газете, записался в Норвежский лыжный батальон с 1 августа 1943 года и оставался в нем до конца войны. 8 мая 1945 года он вместе со своим подразделением поехал в Осло и сдал там оружие и имущество, 10 мая был арестован и отправлен в тюрьму “Ила”. Он сидел в камере предварительного заключения до процесса осенью 1946 года, на котором был приговорен к сроку три с половиной года за измену родине. Позднее, осенью, он был переведен в трудовой лагерь около Драммена, из которого вышел на свободу 7 октября 1947 года. Я впервые узнал о том, что отец сидел в тюрьме за измену родине, когда мне было 12 лет. Это было короткое сообщение о том, что он был приговорен к тюремному заключению из-за своей деятельности во время войны. Я не помню, чтобы у меня возникли какие-то вопросы по этому поводу. Я был слишком молод, чтобы размышлять об этом. У нас никогда не было “серьезного” разговора о причинах его решения, о его мировоззрении и о том, как оно сформировалось. Я могу судить обо всем этом только по документам процесса, показаниям свидетелей, беседам с его единственным оставшимся в живых братом и переписке с моей матерью. На основании всего этого я могу отметить в качесте причины следующие моменты: чувство ответственности за судьбу родины, страх перед большевизмом, убежденность в том, что освобождение родины возможно только с помощью партии «Нашунал Самлинг» и восхищение финнами, оказавшими сопротивление русским. Все эти идеалы обрели конкретную форму сначала в Ядро партии «Нашунал самлинг», организованное во время немецкой 1 оккупации в полувоенные штурмовые отряды. 193 его участии в войне против немцев, затем в работе в Государственной трудовой службе и, наконец, в его решении записаться в ряды Норвежского лыжного батальона, чтобы помочь финнам бороться против большевизма. Лыжный егерский батальон был выбран также потому, что он состоял только из норвежцев и находился под норвежским командованием. Определенную роль сыграл, наверное, тот факт, что его родители и братья были членами «Нашунал Самлинг». В период между войнами вплоть до начала Второй мировой войны во многих кругах и газетах Норвегии господствовало позитивное мнение о Германии и немцах, поскольку там был порядок (“Ordnung muss sein” ), тогда как 1 во многих других странах царили хаос и страх перед коммунистами. Постепенно я пришел к выводу о том, что по-настоящему понять позицию и решение своего отца я мог бы только, если бы сам жил в то время и в тех же условиях, что и он. После освобождения осенью 1947 года он вернулся на хутор в Сюллинге и работал там вместе со своими родителями и тремя братьями. Все они тоже были осуждены за предательство родины. Им пришлось начинать все с самого начала, и их экономическое положение было плачевным. Летом 1947 года была засуха, а лето 1948 года выдалось очень дождливым. Цены на выращиваемые ими овощи были очень низкими. Выполнение заказа по рубке леса зимой 1947/48 года и займы в частных банках помогли семье выжить в этот трудный период и сохранить свой хутор. Мои родители поженились в начале 1948 года, у них родилось трое детей – в 1948, 1951 и 1958 годах. У них была комната в главном доме на хуторе, пока они не переехали в 1957 году. Совместное проживание большой семьи было тогда необходимым по экономическим причинам, но это не следует рекомендовать будущим поколениям. Лейф Гурандсруд в 1944 году (фото из частного архива) Должен быть порядок (нем.). 1 194 ны, можно считать, что возможности выбора были довольно ограниченными, особенно в первое время после освобождения, так как хутор не приносил больших доходов. Что касается меня лично, то я не пережил ничего негативного в связи с осуждением моего отца, то же самое касается моих братьев и сестер. Наоборот, у нас была возможность познакомиться с отрезком норвежской истории, мало известной остальному населению вплоть до сегодняшнего дня. Думая о том, что пережили мой отец и его сверстники, остается лишь надеяться на то, что больше никогда не возникнет такая ситуация, которую пережило это поколение. Погибло множество людей, было уничтожено много материальных ценностей, а кроме того, невозможно представить себе точную картину произошедшего в связи с тем, что такие события вызывают слишком сильные переживания». неизвестный дневник с сопки Хассельмана и капролата 1944 года Анонимный источник рисует нам почти невероятную историю последних боев на Хассельмане. И все же возможно, что здесь описаны некоторые детали сражения на вершине этой высоты, которые остались неизвестными для тех, кого там не было. В конце своего повествования автор рассказывает о возвращении в Норвегию через Сегед, город на юге Венгрии. Видимо, он был среди первых репатриированных пленных Хассельмана, которые вернулись домой в 1945 или 1946 годах, но имени его мы не знаем. «Я принимал участие в боях в Карелии с осени 1943 до июня 1944 года. 19 июня 1944 года нам было уже ясно, чтó ожидает наши позиции. Русские постоянно высылали к нам разведчиков, и мы понимали: предстоит наступление. Наши связные постоянно сообщали немецкому командованию о грядущем наступлении русских. Мы наблюдали большие скопления русских войск. 24 июня 1944 года они подошли к нашим позициям на расстояние 500 метров и взяли их в полукольцо. Единственный возможный для нас путь отступления лежал через озеро. Об этом было доложено в немецкий штаб, который находился недалеко за нами. В ответ мы получили приказ во что бы то ни стало защищать нашу высоту до последнего бойца. В случае более масштабного наступления нам обещали подкрепление. 24 июня 1944 года около 14 часов [возможно, здесь автор записок ошибается, так как бои начались 25 утром] русские запустили зеленую сигнальную ракету, и сразу же последовал артиллерийский обстрел, продолжавшийся около трех часов. Мы находились в укрытии 196 и ожидали наступления пехоты, которое были готовы отразить. Затем русские запустили красную сигнальную ракету, артиллерийский огонь прекратился так же внезапно, как и начался. Русская пехота ринулась на наши позиции. Им противостояло около двухсот норвежцев – бойцов Лыжного егерского батальона. Эти двести бойцов храбро сражались против превосходящих сил противника. Однако когда русские ввели в бой новые силы, нам пришлось оставить свои передовые позиции. Бой шел до раннего утра 25 июня 1944 года, то затихая, то нарастая. Обещанное немецкое подкрепление не пришло. На этот момент из двухсот норвежцев оставалось в строю не более сорока. Остальные погибли. Из сорока оставшихся половина была раненых, которых товарищи затащили в бревенчатый домик, используемый как склад продовольствия. Для защиты склада вокруг него было вырыто несколько окопов. Унтер-офицер, взявший на себя командование высотой, зашел к нам и сказал, что те из раненых, кто еще может передвигаться самостоятельно, должны попытаться “пробиться” к озеру, потому что это последняя возможность спастись. Те же, кто настолько серьезно ранен, что не может двигаться, должны оставаться в доме. Нас, таких серьезно раненых, кто не мог передвигаться самостоятельно, было восемь человек (я был ранен в левую ногу осколком мины). Унтер-офицер приказал нам восьмерым застрелиться, чтобы не попасть в руки к русским, и добавил, что это наилучший выход. Оказалось, что он был во многом прав. Выполнить этот приказ должен был последний оставшийся в живых санитар. Он не сделал этого – просто не смог. Затем наши парни отступили. Русские пошли за ними по пятам и были так заняты погоней, что не заметили, что кто-то остался в срубе. Таким образом, мы оказались “в тылу” русских, преследовавших наших товарищей. Чтобы облегчить отступление для наших товарищей, мы использовали то автоматическое оружие, которое было заранее поставлено около окошка домика, и русские получили “огонь” в спину. Около 100 человек были таким образом “выведены из игры”. Тогда русские прекратили преследование и заинтересовались домиком, где, как они поняли, кто-то оставался. Они обстреляли наше убежище, но не смогли добраться до нас. Мы продержались около половины суток. Затем они сделали подкоп под наш домик и подорвали его. Из-за взрывной волны мы все потеряли сознание. Что касается меня, то я очнулся некоторое время спустя среди рухнувших бревен. Вокруг все валялось в полном беспорядке. Как это ни странно, мои товарищи понемногу приходили в себя. Я оказался рядом с одним 197 Эрик Фонген прокомментировал этот рассказ (в 2012 году) следующим образом: «Совершенно очевидно, что автор этих строк участвовал в сражении на Хассельмане. Таким образом, это не может быть Холстад, который являлся санитаром на Капролате. Он был среди раненых, которым оказывал помощь санитар. Я почти уверен, что этим санитаром был Хокон Фоссум. Я учился вместе с ним санитарному делу в Мариенбаде. Меня попросили присоединиться к воюющим бойцам, поскольку нас было очень мало. После сражения я узнал, что Фоссум попробовал сдаться вместе с ранеными, но его сразу же застрелили. Я запомнил это, так как он был моим близким другом, с которым я проводил много времени… Совершенно ясно, что оставалось восемь раненых, которые не могли спасаться бегством, и Фоссум, который не был ранен, остался с ними. Далее упоминается, что у одного бойца случился нервный срыв, и он “кричал что-то русским”, размахивая какими-то бумагами. Это мало похоже на нервный срыв, так как во время такого срыва человек становится совсем беспомощным. Я убежден в том, что речь идет о Фоссуме. Возможно, что он таким образом хотел помочь всем сдаться в плен и сохранить жизнь. Может быть, он думал, что русские заинтересуются документами и не будут сразу стрелять. Такой ход мыслей вполне возможен. Я хорошо его знал и полагаю, что все было именно так, и он оставался с ранеными до самого конца. Дневник, несомненно, представляет интерес, но содержит сильные преувеличения. Так, например, что они из окошка в “домике” открыли огонь по русским и вывели 100 человек противника из игры». На волосок от смерти Франк Валтинсен рассказал следующее Свену Арнебергу (1993): «Мы начали носить боеприпасы на самую высокую из двух сопок Хассельмана, однако в конце концов это оказалось невозможным, так как русские прорвались через ложбину между сопками. В результате мы оказались запертыми на вершине дальней северной сопки Хассельмана. Вместе со мной, среди других, были Лейф Гурандсруд и Сигмунд Вигеруст. С Капролата пришли трое бойцов под командованием Ингвара Кофоеда. Он был ранен в голову и потерял сознание, но умер не сразу. Я взял его автомат, так как он уже не мог им пользоваться. Там еще оставалось 17 патронов. Через минуту после того, как был ранен Кофоед, раздался еще один выстрел и был убит Эйнар Хансен из Йёвика . Пуля попала ему 1 Город на юго-востоке Норвегии. 1 199 в рот. Тут мне стало ясно, что где-то недалеко засел русский снайпер и бьет точно в цель. Я не мог его разглядеть из-за дыма вокруг нас. Многих ранило осколками. Мы укрывались в бункере, открытом с западной стороны. Сюда пришел также Ролф Сёдерманн. Он был ранен в голову. Он тогда был одним из самых молодых. Боеприпасы закончились. Парень по имени Оквик [Хелль Окервик остался в живых, переплыв озеро] ползал в вереске в поисках патронов. Мы уже приготовились “умереть”. Понятие времени совершенно исчезло. Мы толком не спали, но активно действовали подряд несколько суток. Во всем этом ужасе случалось, что мы садились и дремали, а потом вдруг просыпались, когда голова стукалась о землю. В зарослях и грязи. Мы внезапно просыпались, приходили в себя. Как много ужасных впечатлений – взрывы снарядов, шум, дым, запах мертвых и хрипы умирающих, крики о помощи … Франк Валтинсен, родился 10 сентября 1926 года в Суртланне в Вестеролене и в 1938 году переехал в город Халден. Член молодежной организации «Нашунал Самлинг» с 7 июня 1942 года. С февраля по август 1943 года он принимал участие в международном нацистском проекте по колонизации оккупированных земель в Польше арийской молодежью. Осенью 1943 года записался в «ваффен-СС» и служил в Лыжном егерском батальоне в июне 1944 года. Ему удалось бежать и переплыть озеро Капанец (фото из частного архива) 200 летавшие сюда мины только создавали грохот. Торфяная почва подбрасывалась вверх и и падала вниз на то же место, не причиняя вреда. Затем мы побежали уже по твердой почве зигзагами, пока не достигли наших артиллерийских позиций (с гаубицами). Здесь нас встретили свои и отвели в блиндажи. Мы устали до смерти и были почти что в состоянии шока, пережив все эти события. И как это только мы не лишились рассудка! Когда мы отправились дальше по открытой местности в расположение разведбатальона АА, мы снова попали под минометный и артиллерийский огонь. Они собрались уничтожить нас поодиночке. Чтобы спастись от осколков мин, мы проделали туннель до середины стога сена и забрались в него ногами внутрь и головами к выходному отверстию. Со мной был Йон Хельблад из Толга. Так мы немного вздремнули. – И как это ты не сошел с ума от таких жутких психических переживаний? – Трудно сказать. Наверное, я выдержал, потому что был совсем молод. Впоследствии я старался не вспоминать все это. Иначе я бы чокнулся. Ведь там было столько молодых парней, заплативших за все своей жизнью, и я ничем не мог им помочь. Страшно было подумать, что мы рисковали и жертвовали жизнью в борьбе против коммунистов. Только момент выбрали неправильный. Если бы мы сделали это несколькими годами ранее, то нас бы дома чествовали как героев! Франк хотел поскорее выучиться чему-то другому, чем умению “воевать”. После отбытия заключения в тюрьме он проходил практику на судоверфи в Гётеборге, потом учился на машиниста и, наконец, отправился в дальнее плавание на торговом судне. У него всегда было полно дел, ему было некогда вспоминать о прошлом. Наверное, поэтому он избежал нервных потрясений. Он встретил многих “своих” в Гётеборгском техническом институте, в том числе командира роты оберштурмфюрера Шефстада, который предпочел остаться в Швеции. Он умер осенью 1992 года. “Не называйте мою фамилию, – попросил Франк Валтинсен, – мои дети знают мою историю. Но внуки не поймут этого”. Разумеется, внуки не смогут понять, как их добродушный дедушка, похожий на плюшевого медвежонка, мог хладнокровно убивать людей из плоти и крови, людей, говоривших на другом языке и сражавшихся за другую идеологию. Там и тогда действовал другой закон – убивай ты или убьют тебя!». Последние часы и побег Из истории Йона Хельблада, рассказанной Ролфом Ульсеном Франку Магнесу, мы узнаем новые подробности бегства: «Когда они вышли на тропу, перед ними вдруг выскочил русский и побежал. “Что делать?” – спросил Хусет. “Застрели его”, – ответил Йон. После короткого раздумья Хусет застрелил русского. Вопрос стоял жест203 ко – или русский, или они. Они до этого сражались двое суток без сна и уже не могли нормально рассуждать. Русский остался лежать на тропе, а не на гати. Йон говорил, что русский был убит на тропе, но он не мог сказать точно, в каком месте. Он сказал также, что если бы русский лежал тихо, они бы его не заметили и он бы остался жив. Многое указывает на то, что они бежали по той же тропе, что и группа с Вигерустом. Они подозревали, что тропа заминирована, но надеялись на то, что русские, которые шли тем же путем во время наступления, открыли тропу. Когда они добрались до озера и поняли, что им удалось уйти, то, по словам Йона, они с радостью вошли в холодную воду, потому что давно ходили в одной и той же одежде, не снимая ее». Йон рассказал Ролфу Ульсену, что только они с Хусетом плыли до косы. Остальные плыли прямо из залива, чуть западнее причала и восточнее косы. Тем не менее, вероятно, что Вигеруст и его группа переплыли озеро у той же косы, которая находилась в западной части озера Капанец или в бухте к западу от нее. «Йон плыл через озеро с автоматом на плече. На следующий день, когда все стояли на плацу, его похвалили, так как он оказался единственным, кто не оставил оружие. Но затем немцы отобрали у него автомат, чем он был весьма недоволен». Йон Хельблад ни в чем не раскаивается Слева – Харалд Дёрум, двоюродный брат Педера Дёрума (родился 26 марта 1913 года), Йон Хельблад справа. И Педеру, и Йону удалось спастись с Хассельмана (фото из архива семьи Дёрум) 204 Ролф Ульсен рассказывает: «Йон Хельблад, родился 12 декабря 1920 года, женился в 1950-е годы, но детей не имел. Он умер в коммуне Толга в 2003 году. Йон очень хорошо ходил на лыжах и считал финнов своими друзьями. Он считал, что лыжный спорт тесно связывает норвежцев с финнами. И когда русские напали на финнов, это нападение стало для него решающим для принятия решения. Он не хотел оставаться в Толге, в частности и потому, что отец начал слушать лондонское радио. Поэтому он решил поехать в Осло и записаться добровольцем на войну в Финляндию. Когда подошел поезд, следовавший до Осло, на станции, как всегда, было много народу. Многие приходили, чтобы посмотреть, кто уезжает. Йон прокрался в поезд, чтобы никто из знакомых не видел его. Вероятно, чтобы избежать неприятностей. Когда он выходил из вербовочного пункта, к нему подошла пожилая дама и сказала: “Ты уверен, что поступил правильно? Если раскаиваешься, я могу помочь тебе попасть в Швецию!” “Я ни в чем не раскаиваюсь!” – ответил Йон». Ролф спросил Йона, не пострадал ли он впоследствии от своего решения. В ответ Йон рассказал один эпизод из своей последующей жизни. В 1966 году произошло слияние двух коммун – Толги и Ос. Йон выставил тогда свою кандидатуру на коммунальных выборах в общем списке Партии центра (до 1959 года Крестьянская партия) и получил наибольшее число голосов в этом списке. При формировании фракции Партии центра в коммуне один житель Ос предложил выбрать Йона в правление коммуны. Началось обсуждение и лоббирование. Все это закончилось тем, что председатель партии центра вывел Йона в коридор и сказал ему: «Ты не можешь быть членом правления. Подумай о своем прошлом!» В результате Йону пришлось довольствоваться местом руководителя фракции этой партии. Он очень переживал из-за этого впоследствии. Подтверждение всему этому можно найти в протоколах заседания правления коммуны Толга/ Ос (Франк Магнес). Эгиль Ларсен (родился 24 апреля 1926 года) рассказал следующее о последних неделях пребывания на Хассельмане: «Когда мы оказались на позициях высоты Хассельман, покинутых другими бойцами, мне еще не исполнилось 18 лет. Стоял май месяц, но было довольно холодно, на озере еще держался лед. Там дислоцировалась 2-я рота. В ней было намного меньше сотни бойцов, тогда как в роте обычно бывает 200 человек. Я был одновременно связным и радистом и жил в ротном бункере. В качестве связного я должен был постоянно перемещаться по высоте и выяснять, что произошло, и докладывать в ротный бункер. У меня имелся тяжелый переносной радиопередатчик. Он обычно стоял в ротном бункере. У нас было два таких передатчика. Если 205 мы выходили на патрульное задание, второй радист мог, сидя в ротном бункере, следить за тем, что происходит на территории вокруг. У нас был также телефон, но он плохо работал. Я был вооружен обычной винтовкой, как и остальные. Автоматы были только у младших офицеров. На восточной стороне позиций располагалась большая вырубленная поляна. Оттуда могли пройти русские. Поскольку в радистах нужды не было (во время сражения оба радиоприемника находились в ротном бункере), меня разместили вблизи этой поляны. Нас было двое, мы лежали на небольшом холме. Своего напарника я раньше не встречал, он был радистом из другой роты. Я лежал на склоне, в двух-трех метрах от вершины, а он наверху. И тут прямо около нас разорвалась мина. От взрыва я на некоторое время отключился, а он погиб. Я увидел множество дыр в его форме. Я отнес его на 50 метров назад, где, как я думал, были наши санитары. Их там не оказалось, и я положил его на землю. Я зашел в ротный бункер, но и там никого не оказалось. Второго радиста – Трюгве Юхансена – тоже не было. У нас был приказ при внезапном отступлении уничтожить оборудование для связи, и я это сделал. Потом я спустился вниз к озеру Капанец. Там раздавалась стрельба, был виден дым, но я никого не встретил. Когда я оглянулся, то весь склон был в дыму от выстрелов и разрывов снарядов. Видимо, поэтому мне удалось спуститься незамеченным. Я разделся, соскользнул в воду и поплыл. Был июнь месяц, но вода была холодной. Я полагаю, что был последним, кто покинул Хассельман. Русские меня не заметили и в меня не стреляли. Я проплыл мимо причала, миновал косу и достиг залива на другой стороне озера. Когда я вышел на берег и пошел вглубь суши, я неожиданно пережил страшный испуг. Передо мной оказалось поле, обнесенное колючей проволокой. Когда я миновал его, я прочитал с другой стороны на табличке, что это было минное поле!» Сражаться до последнего! рапорт офицеров В отличие от боев на Капролате, где были убиты командир роты и командир взвода, о событиях на Хассельмане имеются рапорты двух командиров. Они были переданы в разведывательный батальон и руководству 6-й горной дивизии СС. Из этих донесений мы узнаем о главных моментах сражения и некоторых деталях. Авторы этих донесений руководили боями с норвежской стороны. В донесениях Карса и Ядара мы читаем о последних отчаянных моментах сражения. Норвежцы были зажаты на вершине высоты, 206 русские наступали на них со всех сторон. Норвежские бойцы держались не вместе, а группами, действовавшими самостоятельно. Всех объединяла одна мысль: «Мы не сдадимся!» Самое важное заключается в том, что эти сообщения записаны для того, чтобы показать, как отлично сражались норвежские фронтовые бойцы против наступающего неприятеля. Основная проблема всех военных сообщений до сих пор заключается в том, что трудно отличить факты от хвастовства. Оберштурмфюрер (капитан) Софус Карс был исполняющим обязанности командира батальона в отсутствие Фруде Халле, а на заключительном этапе поручил командование только что закончившему обучение штандартенюнкеру (прапорщику) Арилду Ядару. Карс имел боевой опыт после боев в Норвегии в 1940 году, а также в других местах на Восточном фронте в составе «ваффен-СС». Арилд Ядар, который был моложе Карса и знал его по Бергену, почти не имел военного опыта и был спешно направлен на Хассельман утром 25 июня. Ни Карс, ни Ядар не знали как следует позиций Хассельмана до начала сражения. Это, должно быть, затрудняло для них принятие решений и командование. В донесениях много различных подробностей относительно передвижения как оборонявшихся, так и нападавших. Когда оба офицера указывают в своих донесениях направление и различные признаки местности, возникают трудности с пониманием того, что же произошло в действительности. Стороны света на карте обозначены. Гораздо сложнее понять, что они имеют в виду, когда пишут «вправо» и «влево», и имеют ли они в виду одно и то же. Может показаться, что «налево» это на юг, а «направо» – на север. Это верно, если стоять лицом к западу. Все же не ясно, что они имеют в виду, когда пишут «маленькая сопка» и «большая высота». Самая южная сопка на самом деле самая высокая, ее высота составляет 184 метра над уровнем моря. «Средняя» сопка на севере ниже, но незначительно. Софус Карс – офицер, бросивший своих солдат Софус Магдалон Бук Карс родился в Бергене 28 марта 1918 года. Он сдал экзамены на аттестат зрелости в Бергенской кафедральной школе, в 1939 году окончил Военную артиллерийскую школу младших офицеров. Когда началась война 9 аперля 1940 года, он был кадетом Высшего военного училища. Он рассказывает, что проехал в форме на мотоцикле через немецкие позиции и присоединился ко 2-му артиллерийскому полку в Гардермуэн. Они сражались в Гудбрандсда207 лен до капитуляции норвежских войск в Ондалснесе 2 мая 1940 года. Карс стал военнопленным, но был освобожден 12 мая и вернулся в Берген. Он работал некоторое время на Бергенской судоверфи и получил опыт, необходимый для поступления в Высшую техническую школу. Он вступил в партию «Нашунал Самлинг» в 1934 году и платил взносы в эту партию до самого конца войны. Он был членом с 1936 года NSKO – Боевой организации этой партии. Он являлся также членом хирда с 1935 года , а с 20 января 1941 года – командиром отря1 хирда в Бергене. Когда Карса допрашивали в полиции в Бергене в декабре 1945 года, в его адрес высказывались критические замечания. Он руководил акциями хирда против школы Сюднесхауген в декабре 1945 года и во время беспорядков в связи с речью Квислинга в Бергене. На допросе в полиции он несколько преуменьшил свою роль в этих событиях, сославшись на то, что он как руководитель хирда «обладал юридической компетенцией выступать в роли судьи». Карс записался добровольцем в Норвежский легион 14 июля 1941 года, был ассистентом старшего лейтенанта Фиве в школе Бьёльсен в Осло, затем находился в течение двух месяцев в лагере Гульскуген недалеко от Драммена, а потом еще два месяца в лагере Торпо. Когда немцы распустили штаб и командование Легиона, его направили в Штеттин в качестве руководителя «прикрывающей части» Легиона. 12 апреля 1942 года он попал на Ленинградский фронт в качестве командира взвода. 12 декабря 1942 года Карс в качестве унтерштурмфюрера 1-й роты Легиона получил Железный крест 2-го класса. Последние полгода участия Легиона в боях (до 12 января 1943 года) он был командиром 1-й роты. После короткого отпуска в Норвегии он вернулся в Графенвёр и был переведен в танковый гренадерский полк СС «Норвегия», который дислоцировался в Ауэрбахе. Оттуда его откомандировали в Лыжный батальон в качестве командира 1-й роты. Когда бои на Капролате и Хассельмане закончились, он получил отпуск и поехал в Осло. В декабре 1944 года он снова записался в батальон в небольшом городе Мюсен недалеко от Осло и демобилизовался 15 марта 1945 года. С 1 февраля 1945 года Квислинг назначил его командиром своей личной охраны. К этому времени Софус Карс уже был оберштурмфюрером (лейтенантом) «ваффен-СС». Карса приговорили к 10 годам принудительных работ, лишению должности прапорщика в норвежской армии, а также к пожизненному лишению права службы в норвежской армии и других прав по причине членства в партии «Нашунал Самлинг». Он отсидел в предварительном заключении 419 дней. До вынесения приговора Карс сбежал из заключения в лагере «Эспеланд» 29 сентября 1945 года, но был пойман 5 октября того же В XX веке хирдом называлась военизированная организация норвеж1 национал-социалистической партии Видкуна Квислинга. 208 рапорт и. о. командира батальона карса «Сражение за позицию Хассельман 26 июня – 27 июня 1944 года. Датировано 28.6.1944. Все это записано по памяти, поскольку командир взвода, который кратко фиксировал все события и время, когда они происходили, был ранен и умер там. Вечером 25.6.1944 ко мне перешло командование подразделениями на высоте Хассельман. Это были 2-я рота лыжного батальона СС “Норвегия” в количестве 62 бойцов и часть 4-й роты лыжного батальона СС численностью 15 бойцов. Кроме того, сюда относилось мое подразделение, состоявшее из одного офицера, 11 унтер-офицеров и 41 рядового. В общей сложности – 130 человек. Также следует отметить, что бо́льшая часть из 15 бойцов 4-й роты не могла быть использована в 3-й егерской роте (это были люди умственно неполноценные либо с физическими недостатками), их можно было задействовать только в качестве обслуживающего персонала и снабженцев. Позиция была укомплектована следующим образом: 2-я рота под командованием унтерштурмфюрера СС Валстрёма занимала укрепленную позицию на востоке, 1-я рота под командованием обершарфюрера СС Магнуссена – вырубку к западу от высоты. В общий резерв я выделил взвод из 18 бойцов с одним ручным пулеметом МГ 10. В соответствии с приказом роты создавали небольшие резервы. Что касается противника, то было известно об его активности на территории от позиции Мартинсена в направлении с запада на восток к северу от Капролата и к югу от позиции Юнассена. Когда ко мне перешло командование, я сразу же вызвал к себе командиров артиллерийских батарей и сержанта-минометчика и обсудил с ними оборону позиции. Утром я направил разведпатруль на запад с заданием обследовать территорию на расстоянии около километра от наших позиций, в особенности в направлении к Капролату. Разведывательный патруль вернулся и доложил, что не видел противника. Сразу после этого я направил еще один разведывательный патруль с заданием сделать попытку связаться с Капролатом, после того как будут осмотрены позиции Мартинсена и позиции Визель I и II. Не дойдя до позиции Мартинсена, разведывательный патруль наткнулся на противника (численностью по крайней мере в одну роту). Противник сразу же попробовал окружить наш разведывательный патруль, не открывая огня. Тогда наш разведывательный патруль отошел назад и вернулся на свои позиции сразу после 14 часов. Тем временем была установлена не очень хорошая, но все-таки связь с Капролатом по полевому телефону. Я говорил лично с унтерштурмфюрером Стееном, который сообщил, что у него один человек 212 погиб и шестеро ранены. В остальном он оценивал ситуацию как обнадеживающую. Начиная с 5–6 утра на позициях Хассельман и особенно на Капролате была слышна стрельба с беспокоящим артогнем в промежутках. Около 15 часов после артиллерийской подготовки началось первое наступление на позиции Капролат и Хассельман одновременно. После довольно сильной перестрелки Хассельман подвергся минометному и артиллерийскому обстрелу. Артиллерия била как прямой наводкой, так и по площадям (вслепую), сначала с востока, а потом и с запада. С западной стороны наступление не удалось, но на востоке противнику удалось сделать два небольших прорыва с обоих флангов, там, где ручные пулеметы фланговым огнем должны были держать под обстрелом широкую заминированную вырубку. Поскольку везде валялись деревья, противнику удалось перейти лесосеку почти незамеченным, особенно с правой стороны. С левой стороны противника дважды отбрасывали, но в конце концов он прорвался, после того как мы потеряли командира взвода, пулеметный бункер с тремя бойцами и еще несколько человек вследствие артобстрела прямой наводкой с Капролата. С правой стороны командир взвода и его резерв были ранены и выведены из строя уже при первой атаке. Здесь русские сразу же прорвались, но нам удалось их остановить и с помощью контрудара оттеснить назад. Однако на небольшом лесном участке на правой сопке остановить противника не получилось. Вначале я сам руководил контрударом, но когда мы уже не могли продвигаться дальше и я понял по доносившимся звукам боя слева, что там также не все в порядке, я передал руководство обершарфюреру, а сам направился туда, чтобы получить представление о ситуации. Я обнаружил, что в месте прорыва образовался открытый участок протяженностью около 150 метров. Тогда я направил туда командира взвода из моей роты с группой бойцов из санитаров-носильщиков и связных с приказом закрыть брешь. Затем я задействовал свои резервы, чтобы прежде всего отбросить русских на правом фланге. В это же время я понял, что связь с местом прорыва с левой стороны опять исчезла. Я приказал сержанту, командовавшему резервом, начать контратаку, а сам направился на левый фланг, чтобы помочь стабилизировать там обстановку. По дороге оказалось, что русские опять прорвались, и меня обстреляли с обеих сторон, пока я шел назад через позицию. Но еще до того, как я вернул командира взвода на указанную ему позицию, остатки бойцов, оборонявших отдельные участки основной линии обороны (по обе стороны прохода через минное поле), отошли назад к минометному бункеру. Здесь я остановил отступавших, быстро распределил их по участкам, поручив командование над ними младшему командному составу. 213 множество рвов, хотя неглубоких, но дававших возможность как-то продержаться. Но я каждый раз натыкался на вражеские подразделения. Когда мне показалось, что русские освободили вершину гряды, я переместился чуть дальше вниз и попытался оценить ситуацию. По звукам сражения я заключил, что русские прорвались по всей линии нашей обороны. Это подтвердили и те, кто спустился с восточной стороны, когда враг оказался у них за спиной, и несколько одиночек, вроде меня. Их всех преследовал противник. Когда стрельба и выкрики несколько стихли, а вся высота оказалась под плотным артиллерийским огнем, судя по стрельбе со стороны нашей артиллерии, я пришел к окончательному выводу, что здесь больше делать нечего, надо уходить. Я решил переплыть через озеро. Когда я находился посредине озера, стрельба возобновилась. Увидев белые следы от трассирующих пуль, я понял, что большая гряда еще держится. Но поворачивать было уже поздно. Я благополучно добрался и доложил об этом на полевом командном пункте батальона. Я покинул сопку этой гряды примерно в 1 час 20 минут или в 3 часа 20 минут. Большая гряда удерживалась еще около четырех часов». Арилд Ядар – последний командир на высоте Рапорт Карса написан честно в том смысле, что он подтверждает, что покинул своих подчиненных, которые сражались еще в течение четырех часов. Это могли бы подтвердить и те, с которыми он вместе бежал, если бы он солгал. Удивительно то, что он дал довольно нелестные характеристики нескольким своим солдатам четвертой роты. Рапорт был написан после того, как он сбежал, оставив в беде своих товарищей. Тем более странными кажутся такие характеристики. Они показывают, что за человек Софус Карс. Арилд Ядар родился в Бергене 19 февраля 1921 года, вырос на улице Борс, в доме номер два, закончил коммерческое училище в апреле 1940 года. Он вступил в партию «Нашунал Самлинг» 20 мая 1935 года (14-летним парнем!) и оставался ее членом вплоть до 1945 года. Летом 1940 года он работал в рамках Государственной добровольной трудовой службы и был вольнослушателем Института торговли Норвегии. В январе 1941 года он начал учебу в училище для командиров отделения Государственной трудовой службы и был командиром отделения в течение двух лет до 8 января 1943 года. 6 января 1943 года принят аспирантом в школу по подготовке руководителей «Нашунал Самлинг» в Йессхейме и закончил ее, сдав экзамены 26 августа 1943 года. После этого он записался на фронт и вместе с еще девятью выпускниками попал в школу командиров СС в Бад-Тёльце. Ядар остался в живых после сражения на Хассельмане и был награжден Железным крестом 2-го класса и нагрудным знаком «За ранение» 216 «черного» типа. Он вернулся обратно в Норвегию, демобилизовался из Лыжного батальона 1 января 1945 года и был переведен в личную гвардию Видкуна Квислинга, где он возглавил сначала подразделения, выполнявшие гражданские функции по охране, а затем и военную структуру этой гвардии. Трое фронтовых бойцов после награждения Железным крестом 2-го класса. В центре – Арилд Ядар, по обеим сторонам от него, очевидно, немцы или австрийцы – Йохан Хельгет и Вернер Хендришке [также возможно, что один из них Вернер Фойгтлэндер]. Немцы выглядят радостными, а Арилд, потерявший своего лучшего друга Сигурда Стенсвога, выглядит более задумчивым В январе 1945 года Ядар написал письмо Якобу Фогстаду, руководителю школы по подготовке руководителей партии «Нашунал Самлинг», которое было опубликовано в № 1 ежемесячного журнала «Нашунал Самлинг» за 1945 год с комментарием руководителя школы. Вот текст письма: «26 июня 1944 года – день кровавых жертв в истории Норвегии. В лице командира 32 норвежских парней, защищавших последнюю высоту, я передаю вам привет от имени моих павших бойцов. Когда у меня кончились боеприпасы и нас окружили около тысячи русских, в течение семи часов безрезультатно штурмовавших нашу небольшую высоту, применяя против нас артиллерийские снаряды и другие всевозможные взрывчатые вещества, я предпринял отчаянную попытку прорваться через силы противника. И хотя я был ранен в левое плечо, мне вместе с еще тремя бойцами удалось пробиться к своим. В настоящее время я нахожусь в военном госпитале и не вполне уверен, жив ли я. Я никогда не забуду моих погибших ребят и тех нескольких человек, с которыми мне в конце концов удалось прорваться к своим. 217 Я брал два раза интервью у Арилда Ядара в его доме в Осло в 2009 и 2010 годах. Во время интервью у меня создалось впечатление, что память его несколько ослабла, но многое он помнил. Я попробовал прояснить ситуацию насчет санитарного бункера на Хассельмане. – Правда ли то, что написано в рапорте о сражении на Хассельмане: санитарный бункер, в котором находилось 30 мертвых и раненых, был взорван русскими во время штурма позиции? – Нет, это выдумал тот, кто редактировал немецкую версию рапорта. Тот, кто записывал устный доклад Ядара, просто-напросто наврал, потому что это совершенно не соответствовало истине. Совершенно ясно, что тот, кто записывал рапорт, понимал, что он пойдет прямо командованию 6-й горной дивизии СС, и хотел как можно сильнее очернить русских солдат. Ядар, напротив, отзывался с похвалой о русских солдатах как о воинах, которым знакомы и человеческие чувства. «Я должен был сказать об этом тем моим русским знакомым, с которыми мы вместе работали», – сказал он. Он ничего не имел против русских солдат. У него в памяти остался один эпизод из заключительного сражения на Хассельмане, когда на него вдруг выскочил огромный русский солдат с чем-то похожим на большую трубу на плече. Он оказался слишком близко, времени на размышление не было и Ядар срезал его из автомата. Он не знает, остался тот русский жив или нет. Еще один момент, к которому он возращался несколько раз, – отношение к Софусу Карсу, которого он хорошо знал по Бергену. «Он дважды меня предал, – сказал Ядар. – В первый раз, когда передал мне командование на Хассельмане, а сам смылся». Это было совершенно неразумно, так как Ядар только прибыл туда и не знал ни местность, ни бойцов 2-й роты. «Во второй раз это было, когда мы вернулись в Осло. Я был назначен в личную гвардию Квислинга и должен был принять командование, а Карс занял другую должность. У меня не было для этого должной квалификации, в то время как Карс имел высшее военное образование и, кроме того, обучался в офицерском училище в Германии». После войны они мало общались, несмотря на то что оба сидели в тюрьме «Эспеланд» и в лагере на полуострове Кнаппен. Сомнительно также, что Карс мог «пригласить» Ядара бежать вместе с ним на корабле «Сульбрис» в Аргентину. арилд ядар: мне тоже пришлось оставить высоту Хассельман Рапорт командира 1-го взвода 3-й роты штандартенюнкера СС о боях на северной позиции «Хассельман», последней высоте обороны. Составлено в боевых условиях и датировано 30 июнем 1944 года (пер. с нем.): «По заданию адьютанта батальона унтерштурмфюрера Хоф219 фа я составил следующий рапорт о боевых действиях на вверенном мне участке обороны. В воскресенье вечером [25 июня] я получил приказ занять позицию перед полевым командным пунктом примерно в 500 метрах от озера Капанец. Я должен был сделать это силами моего взвода плюс несколько человек из 4-й роты, то есть всего 32 человека. Затем мы могли присоединиться к 1-й роте 1-го взвода, который оборонял позицию ближе к озеру. Наше вооружение состояло из одного станкового пулемета, пяти ручных пулеметов, около десяти автоматов, а также обычных винтовок, минометов и оптических прицелов и большого количества боеприпасов. Ночью все было тихо, ничего не происходило и на следующий день в первой половине дня. Около трех часов дня 26 июня мы увидели русских в лесу на другой стороне. Они сразу же предприняли попытки наступления, но были довольно быстро отброшены назад бойцами, готовыми к нападению. Вскоре они вернулись и предприняли еще шесть или семь попыток нападения, оказавшихся безрезультатными. Тем временем я получил сообщение от оберштурмфюрера Карса о том, что резервные взводы 1-й роты присоединились ко 2-й роте, так как русские прорвались в месте ее дислокации. Следовательно, я не мог рассчитывать на резерв. Русские постоянно совершали атаки на мою позицию. В конце концов я обратил внимание на то, что из пулеметного бункера, находившегося к югу от дороги на Капролат, больше не стреляли, а командир группы унтершарфюрер Кёлльн крикнул, что бойцы выведены из строя. Я полагаю, что нас атаковали по меньшей мере две роты по широкому фронту, так что все должны были оставаться на своих местах. Несмотря на то что русские несли большие потери, в особенности от нашего станкового пулемета, мы не смогли помешать им прорваться около бункеров, которые были выведены из боя. Двое наших новых пулеметчиков не смогли воспользоваться пулеметом. Что касается прорыва около позиций 3-го взвода, следует отметить, что мой сосед справа получил приказ отойти, и поэтому там уже не было бойцов. Они пытались соединиться со своими в направлении с запада на восток через высоту. Это было сделано для того, чтобы, во-первых, предотвратить нападение на нас с тыла русских, которые прорвались через позиции 2-й роты, и во-вторых, чтобы сосредоточить наши силы на меньшем участке поля боя. После того, как мы подверглись сильному обстрелу с фланга, я был вынужден спешно отозвать своих людей, чтобы нас не окружили. Боеприпасы были уже ранее распределены между всеми бойцами, 220 Группа Арилда Ядара была, возможно, последней группой, покинувшей поле сражения на Хассельмане. Это подтверждается множеством фактов, однако если верить рапорту неизвестного автора, было несколько человек, которые укрылись в бункере на вершине и отстреливались оттуда, пока их не взяли в плен. Возможно, это помогло группе Ядара выбраться из окопов и рвануть вниз. Описание прорыва Валстрёма в западном направлении не подтверждается другими свидетельствами. Наоборот, имеется рапорт о том, что его оглушило взрывом гранаты, и он был не в состоянии действовать рационально. Ты жива, Рейдун? В июне 2011 года Андрей Лысенко нашел останки Туре Стрёма из Тронхейма. Он, по всей вероятности, спрыгнул с самой большой сопки высоты Хассельман и был сражен русскими пулями в лесу по дороге к «высоте 140». Его останки находились к востоку от тропы на Капролат, это значит, что он не успел далеко отойти от Хассельмана. Когда мы выкапывали скелет, мы обнаружили, что он упал прямо вперед лицом в землю. Солдатский медальон лежал около позвоночника. Когда мы осматривали скелет, то обнаружили на одном из пальцев обручальное кольцо с надписью «Твоя Рейдун». Нам не удалось связаться с родственниками погибшего, и мы не знаем, кто такая эта женщина. Рейдун, ты жива? Останки Туре Стрёма лежали на земле под самой большой сопкой высоты Хассельман по направлению к «высоте 140». Они были покрыты 15-сантиметровым слоем вереска и травы. Металлический детектор Андрея Лысенко сработал на солдатский медальон и гвозди в сапогах. На фотографии мы видим, как Андрей Лысенко и Андрей Соловьев раскапывают скелет (фото Елизаветы Максимовой Бренден, 2011) 224 Солдатский медальон Туре Стрёма (половина медальона отламывается при сообщении о смерти). На одной стороне медальона надпись: 6-й Лыжный егерский батальон СС. На обратной стороне идентификационный номер 965. На пальце убитого было кольцо с надписью «Твоя Рейдун» (фото Елизаветы Максимовой Бренден, 2011) Туре Стрём в форме. Фотография взята из списка разыскиваемых Немецкого Красного Креста 225 В поисках мертвых солдат и их останков Когда члены комитета Капролат впервые попали в места боев в 2008 году и начали свои поиски, мы поразились тому, насколько трудно найти останки солдат, оставшихся лежать на поле боя. У нас были опытные команды поисковиков, оснащенные металлоискателями, однако оказалось, что огромные территории полны металлолома, гранатных осколков, остатков боеприпасов и других вещей. Уходило очень много времени, чтобы прочесать даже совсем небольшие и ограниченные участки местности. Находиться среди невзорвавшихся мин и пулеметных патронов опасности не представляет. Через 60 лет они не взрываются, если, конечно, их не вскрывать или не бросать в костер. Единственную опасность в поисковых работах представляли многочисленные остатки колючей проволоки в зарослях. Мы рисковали лишь порвать брюки или продырявить резиновые сапоги. Ниже мы приводим примеры того, как поле сражения в наше время может рассказать о смертельных схватках во время ожесточенных боев. До сих пор сохранились остатки колючей проволоки, натянутой когда- то вокруг укреплений первой линии обороны высоты Хассельман. Русские военные организовали после войны несколько экспедиций, в задачу которых входило собрать оборудование и все то, что осталось от Лыжного батальона, обезвредить мины. Однако не все было убрано. В этих местах до сих пор можно разорвать штаны и повредить обувь остатками колючей проволоки (фото из архива автора, 2010) 226 Остатки оборонительных укреплений на Хассельмане. Колючая проволока и мины лежали у подножия средней сопки высоты Хассельман (фото из архива Стиана/Мартины) Иногда колючая проволока видна, иногда она скрыта в вереске. Это участок местности недалеко от вершины самой высокой сопки на Хассельмане (фото из архива Стиана/Мартины) 227 завершение трагедии: герои или плохое руководство? Когда бои на Хассельмане завершились, 18 бойцов попали в плен 11 из них умерли в советских лагерях для военнопленных: Бьярне Орешёльд, 2-я рота; Уле Бамруд, 2-я рота; Арне Рагнар Дал, штаб 4-й роты; Сигурд Элисеуссен, 2-я рота; Юхан Эйнар Хансен, штаб; Альберт Юхансен (Йонсен), 2-я рота; Йерген Ивар Корвог, 1-я рота; Арнульф Хинн, 1-я рота; Туралф Сундквист, 2-я рота; Густав Ульсен Тёро, 1-я рота, и Уле Улафсен Веносен, 2-я рота. Выжили и вернулись из плена: Гард Фриден, 2-я рота; Кнут Хёйвик, штаб, 4-я рота; Хербьёрн Йорн Ларсен, 1-я рота; Коре Нюгорд, 2-я рота; Одд Педерсен, 2-я рота; Ханс Перссон, 2-я рота, и Хокон С. Скуккестад, штаб, 4-я рота. Всего 38 бойцам удалось бежать с высоты Хассельман. 73 норвежских фронтовых бойцов погибли на сопках высоты Хассельман и вокруг нее или пропали без вести. Что касается количества погибших и пропавших без вести немецких и австрийских солдат, точных данных нет. Наступление русских на сопки высоты Хассельман было беспощадным. Без помощи извне норвежцы были обречены на поражение. Бои на Хассельмане продолжались дольше и были более жестокими, чем на высоте Капролат, потому что защитные укрепления были сосредоточены на нескольких сопках и количество защищавших их фронтовых бойцов было больше. Кроме того, русские уже понесли большие потери, и, возможно, их боевой пыл немного остыл, когда они перешли с Капролата на Хассельман. С другой стороны, их первая победа придала им смелости. Они доставили на вершину Капролата тяжелую артиллерию, а также получили поддержку новых сил из 577-го полка. Были ли у норвежских фронтовых бойцов реальные шансы на победу? И была ли у них вообще возможность устоять перед интенсивным натиском русских? Ответ на оба вопроса отрицательный. Они были предоставлены сами себе и столкнулись с более сильным противником, в противостоянии с которым у них не было шансов на победу. Им вбили в головы эсэсовскую идеологию, которая не позволяла сдаваться в плен. Они были фактически «обязаны» покончить собой, но не сдаться. Кроме того, им внушили, что русские не берут пленных, а тут же их убивают. Это было не так. Так закончилась трагедия. Ее исходом была смерть, плен или паническое беспорядочное отступление. Кем они были – героями или солдатами, которым не повезло с командирами? Были ли те, кто сдался в плен, трусами или же они были настолько физически и психиче231 ски парализованы, что больше не могли защищаться? Разве сдаться в плен не было для них единственным выходом? Русские были хорошими солдатами. Они несли большие потери и преодолевали отчаянное сопротивление врага. О вкладе норвежцев можно сказать только одно: они не должны были быть там! ХанС тараллруд – креСтьянСкий Сын из ЭСтланна Ханс Тараллруд из коммуны Рёмскуг в Эстфолле, находясь в заключении в лагере «Хавнос» написал в 1946–1947 годах свое видение событий. Его рассказ основывается на записях и воспоминаниях пережитых им событий в качестве фронтового бойца. История Ханса Тараллруда и его семьи дает представление об условиях, в которых он находился, когда записался добровольцем и принял участие в боях на Восточном фронте в качестве солдата СС. Его рассказ помогает также понять, о чем он думал и что чувствовал, когда писал эти строки. На эту историю наложили отпечаток последующие события и их оценка. События излагаются в свободном хронологическом порядке. Свои лучшие моменты в бытность фронтовым бойцом он пережил, бродя в одиночку по карельскому лесу и вспоминая Норвегию. Лес был для него духовным домом. Там он находил опору для своих мыслей, когда приходил в замешательство в незнакомой и опасной обстановке, в которой оказался. В рассказе мало размышлений о жестокостях войны, кроме изложения того, что произошло с ним и его товарищами во время боев на Хассельмане. Он, должно быть, много узнал от более опытных боевых товарищей. Книга воспоминаний посвящена его жене Эббе и «потомкам» и объясняется потребностью «быть услышанным». Она – голос тех, кто проиграл войну. Однако она не является «защитой нашей точки зрения». Ханс хотел просто рассказать о «переполнявших его переживаниях и впечатлениях». Именно так надо читать эту книгу и составить о ней свое мнение. Семья и окружение Ханс Тараллруд был старшим из двух братьев. Он родился 13 сентября 1912 года и вступил в партию «Нашунал Самлинг» 15 августа 1940 года. Его брат Ула Тараллруд, который упоминается в рассказе несколько раз, родился 24 мая 1917 года и вступил в «Нашунал Сам233 линг» 11 ноября 1940 года. Ула записался добровольцем на фронт в Норвежский легион в июле 1941 года. Он попал на Ленинградский фронт через город Митаву (ныне Елгава, Латвия) в марте 1942 года, пройдя курс обучения новобранцев и курс обучения в легионе в Фаллингбостеле. Он прослужил на фронте один год в качестве военного шофера и вернулся в Норвегию 10 мая 1943 года. Солдатская книжка Ханса Тараллруда сообщает нам о том, что он был зачислен как пулеметчик (звание). 1 февраля 1944 года его повысили, он стал штурмманном СС (соответствует ефрейтору/вице-капралу), а 1 февраля 1945 года получил звание унтершарфюрера СС (капрал). Он был зачислен добровольцем в 1-ю роту пополнения Легиона «Норвегия» с личным знаком 141. Штамп на фотографии показывает, что он входил в состав Норвежского лыжного егерского батальона «ваффен-СС». Он получил Железный крест 2-го класса после боев в Восточной Карелии, значок фронтового бойца и нагрудный знак СС «За ранение» Ханс пошел по стопам своего младшего брата, записался в Легион 26 октября 1942 года и прошел курс обучения новобранцев в Германии в декабре 1942 года. В это время Ула сражался под Ленинградом в 4-й роте Норвежского легиона. Из рассказа Ханса мы узнаем, что братья дважды встречались, когда Ула ехал с фронта, а Ханс на фронт. Норвежский легион был распущен, когда фронтовые бойцы вернулись в Осло 18 мая 1943 года. Когда Ханс записался добровольцем, ситуация с вербовкой новых норвежских солдат была не совсем ясной. Ханс думал, что записывается в Легион, но оказался рекрутом в полку «Норвегия» в только 234 О жизни в заключении и контактах с родными Три коротких письма из заключения дают представление о том, что чувствовали Ханс и его жена, пока он сидел в лагере Хавнос. Они пишут о повседневных делах и нуждах, а между строк чувствуется их забота друг о друге. «Лагерь Хавнос, 9.10.1946 Дорогая Эбба, Я получил твою посылку с варежками, шапкой, бельем и пр. Получила ли ты маленькую посылку с одеждой, в которую я вложил книжку с картинками для Андерса? Мне разрешено получить посылку с 3 кг яблок или посылку с едой весом 2 кг до конца октября. Я думаю, что лучше всего, если ты пришлешь мне то, что можно класть на бутерброды, например, варенье. Что касается книг, то я хотел бы прочитать книгу Гуннара Рандерса об атомной бомбе. Я не помню ее названия. Поговаривают, что некоторых из нас скоро переведут в другой лагерь в Эстфолле. Я работаю на ведомство водных ресурсов – заготавливаю дрова на лесной вырубке. Там днем очень красиво. Я очень скучаю по тебе и по дому. Твой Ханс Привет маме, папе и Андерсу». Следующее письмо: «Ханс Тараллруд Комната 8 Тюрьма в Аским Аским Дорогая Эбба, Пришли мне следующее: Две пары портянок Полотенце Бриджи Бумагу для письма, несколько конвертов и 1 карандаш Фриш «Теория производства», «Заметки по экономической теории». Это две толстые тетрадки с лекциями, которые лежат у Торгера Записную книжку или бумагу для записей Ханс Не клади вещи для отца или Улы в мою посылку. Ханс Еду посылать не разрешено». 240 А вот небольшое письмо от Эббы: «Торнебю, 11.9.1946 Мой дорогой Ханс! Поздравляю с днем рождения! В этом году мы опять не можем провести этот день вместе. Прошло четыре года, с тех пор как мы праздновали этот день. Может быть, нам повезет в будущем году. Будем жить надеждой. Мы с Андерсом собираемся пойти после обеда в Туккун1, чтобы отпраздновать день рождения. С нами пойдет еще Ингрид Сандволл. Ула у тети Ханны в Дрёбаке. У меня все хорошо. Я рада, что ты побывал у зубного врача. Мы занимаемся уборкой хлеба, и довольно успешно, несмотря на отвратительную погоду. Всего тебе наилучшего, передай привет Уле и Эрику. Твоя Эбба». Почему они там оказались? В 1972 году я осуществлял проект по опросу бывших членов «Нашунал Самлинг» об условиях их жизни во время войны и после нее. Один из вопросов касался причин, побудивших их вступить в партию «Нашунал Самлинг». Ханс Тараллруд ответил так: «1) Материалистическое учение Карла Маркса, господствовавшее в 30-е годы. Я считал сокращение рождаемости признаком упадка. Я был сильно этим озабочен и опасался гибели норвежской культуры. 2) Страх перед коммунизмом. 3) Я считал, что национал-социализм может принести спасение». Можно ли считать, что эти три краткие формулировки дают реальную картину причин вступления в партию? Членам своей семьи Ханс сказал, что страх перед коммунизмом был важнейшей причиной. Можно, таким образом, считать, что для него это был вопрос совести. Он перестал бы себя уважать, если бы не пытался активно противодействовать коммунизму и вторжению Советского Союза в Норвегию. Семья Тараллруд была одной из уважаемых семей в Рёмскуге, люди с вниманием относились к членам этой семьи и их идеям. Может быть, поэтому они раньше других подверглись общественному давлению, требовавшему занять определенную позицию по отношению к германской оккупации? Когда Ханс и Эбба вступили в партию «Нашунал Самлинг» 15 августа 1940 года, поражение Норвегии в войне было свершившимся фактом (соглашение о капитуляции Хутор в губернии Эстфолд. 1 241 было подписано 10 июня 1940 года), однако президиум Стортинга по-прежнему вел переговоры с немцами о будущем «новом порядке», в том числе о ликвидации Королевского дома и объединении всех норвежских партий в одну (переговоры о создании Государственного совета закончились 25 сентября 1940 года). Об этих событиях Ханс ничего не пишет в своем дневнике. Они не были упомянуты и во время суда, но эти факты «витали в воздухе» и создавали неуверенность по всей стране. Ула Тараллруд ответил на мой вопрос о причинах вступления в «Нашунал Самлинг» следующее: «1) Я видел в партии “Нашунал Самлинг» возможность защитить норвежские интересы от немцев. 2) Я считал, что Россия представляет собой опасность». После войны их семьи оказались изолированными, от них отвернулись прежние знакомые. Вместе держались только члены «Нашунал Самлинг». Со временем ситуация изменилась, и 1 января 1964 года Ула был назначен Христианской народной партией бургомистром Рёмскуга. Его переизбирали два раза! В Норвегии это было редкое событие, чтобы бывшему фронтовому бойцу и члену «Нашунал Самлинг» было оказано такое доверие. Ула Тараллруд в должности бургомистра Рёмскуга. После войны он стал членом Общины пятидесятников и был представителем Христианской Народной партии в правлении коммуны (фото из частного архива) 242 Мой отец Ханс тараллруд и детство в доме члена «нашунал Самлинг» Младшая дочка, 27.11.2013: «В нашем доме не делали тайны из членства моих родителей в партии “Нашунал Самлинг” во время войны и участия моего отца в войне в качестве солдата СС на Восточном фронте. Я помню, как я сидела на табуретке рядом с умывальником, а мой отец стоял голый по пояс и брился. Я увидела у него на спине два шрама, оставшиеся от русских пуль. Он рассказывал, как снял сапоги, прежде чем броситься вплавь через озеро, а также о том, как он все время нырял, чтобы в него не попали пули. Сначала он доплыл до мыса, а потом снова плыл, прежде чем попал в безопасное место. Мне никогда не надоедало слушать этот рассказ. После войны Ханс Тараллруд был осужден к шести годам тюрьмы. Он отсидел три года и пять месяцев. Первое время он отбывал наказание в здании школы города Аским, где заключенным давали очень мало еды и были плохие условия. В конце осени 1945 года их перевели в город Хавнос в Эстре Трёгстад. Там условия были лучше, так как заключенных использовали на работах на окрестных хуторах. Многие из них были крестьянами, привыкшими работать на хуторе. Конечно, отношение на хуторах к ним было разное, но многие крестьяне показывали, что ценят хорошую работу, давая заключенным хорошую еду. После солдатской жизни мой отец был рад, что остался в живых и вернулся в Норвегию. Это было все же лучше, несмотря на лишение свободы. Кроме того, вокруг него были единомышленники, осужденные победителями после военного поражения. Они не были уголовниками, а некоторые даже были его односельчанами. Моя мать сохранила многие его письма, которые он посылал из тюрьмы. В первое время в письмах в основном содержались просьбы прислать необходимую одежду и книги. Из писем следует, что он посылал одежду домой для стирки. Когда он начал работать, он писал о своей повседневной жизни, где он работает и о тех, кто его окружал. На всех письмах стоит штамп цензуры, которая ограничивала выражение личных чувств и мыслей. Ему удалось послать нам несколько писем, минуя цензуру, в которых он писал, как скучает по дому и своей семье. Ханс Тараллруд закончил Высшую сельскохозяйственную школу в городе Ос и получил образование лесовода. В 1949 году он стал хозяином семейного хутора после своего отца, и полем его деятельности было лесное хозяйство. Его любовь к природе выражена в его военном дневнике. Несмотря на стрельбу, он все время ощущал ве243 личие природы. Его образование пригодилось ему в заключении, где он обучал других заключенных лесному хозяйству. Это были настоящие занятия с государственным письменным и устным экзаменом в феврале–марте 1948 года и торжественным вручением дипломов директором тюрьмы. Заработная плата отца составляла одну крону в день. Как я уже говорила, война не была запретной темой у нас дома. Более половины наших ближайших родственников и друзей моих родителей были членами “Нашунал Самлинг”. В основном они были не из нашего села. Это были бойцы, с которыми отец вместе сражался на фронте или сидел в тюрьме и лагере. В общем и целом у меня остались хорошие впечатления от их бесед, когда они с юмором рассказывали об эпизодах на фронте или в лагере. Самым близким другом моего отца был Лейф Гурандсруд. Он был родом из коммуны Лиер, но занимался овощеводством на полуострове Унсёй недалеко от Фредрикстада. Они вместе воевали и тесно общались всю последующую жизнь – писали письма и приезжали друг к другу. Я родилась через семь лет после окончания войны и не помню никаких неприятных эпизодов в детстве и юношестве, связанных с членством моих родителей в «Нашунал Самлинг» ни со стороны учителей, ни других учеников. И хотя я знала, что мой отец во время войны воевал на Восточном фронте, я только в 12 лет по- настоящему поняла, как это все происходило. 8 мая 1965 года в школе отмечали 20-летие окончания войны. Я пришла домой и рассказала, что там говорили. Мой отец высказал свои возражения по этому поводу, и из его слов я поняла, чтó же было на самом деле. Мои родители оказались во время войны не на той стороне. Этот день стал для меня поворотным пунктом в понимании Второй мировой войны. Я также поняла, что не следует рассказывать другим людям о своей семье. Мой брат, который родился в 1941 году, рос, конечно, в других условиях. Он впервые увидел своего отца, когда тот вернулся из заключения. Это было в октябре 1948 года, и моему брату исполнилось уже семь лет. Он хорошо помнит тот день, когда отец должен был вернуться домой. Он очень торопился домой после занятий в школе. Он знал, что на эту тему говорить не следует, но все же не удержался и сказал: “Сегодня мне надо скорей домой, потому что приедет папа”. У нас также была сестра (1946–2002). Однако я не помню, чтобы у нее были какие-то неприятные переживания в этой связи. То же самое относится к моим двюродным братьям и сестре, которые тоже жили на хуторе недалеко от нашей усадьбы и находились в таком же 244 воСПоМинания ХанСа тараллруда Ханс Тараллруд Воспоминания фронтового бойца о войне 1940–1945 Эббе от Ханса Факсимиле первой страницы «Воспоминаний» Мы потерпели поражение в войне, но нас не выслушали и совсем не поняли. Я написал эти воспоминания, чтобы они остались для потомков. Я не ставил себе цель защитить нашу точку зрения, а просто записал некоторые переживания и впечатления, выпавшие на долю солдата. Я написал эту книгу во время пребывания в лагере «Хавнос» в 1946–1947 годах на основе моих солдатских записей. Сейчас, 12 лет спустя, мне кажется, что многое можно было бы изложить по-другому. Но я не стал ничего менять, потому что считаю, что изложение событий наиболее искренне, когда записано одновременно с событиями или непосредственно после них. Торнебю, 28 июля 1956 год. начало [Подзаголовки вставлены нами. Орфография оригинала сохранена.] Я отправился в путь 9 декабря 1942 года. В пять часов утра я вышел с нашего хутора Нордтуккун, где оставались Эбба с маленьким Андерсом. Было холодно, на небе светили звезды, выпал свежий снег. 247 Тот, кому не приходилось этого делать, не представляет себе, как тяжело идти добровольно на войну, оставляя дома жену с ребенком. Я пошел в северном направлении к Турлейфу Хауглунду, который обещал подвезти меня до Осло. Свежевыпавший снег придавал пейзажу особую синеву, характерную для полутемного зимнего утра. Я помню зеленоватое зарево рассвета над Клинтеном. Возможно, ты никогда этого больше не увидишь, подумал я и понял, какая это огромная жертва – умереть в чужой стране. Остаток пути в машине по дороге в город я проспал. У нас был сбор в городе Холместранн. Я был в некотором замешательстве и мало что помню. На пароходе я разговаривал в основном с Мерингеном из Бергена. Был туман. В Одермуннинген мы как-то вечером сели на мель. Довольно быстро мы добрались до небольшого городка Сеннхейм в Эльзасе. Казармы, в которых мы размещались, были в нескольких километрах южнее города. Нам сказали, что там раньше находился женский монастырь. Здесь мы занимались строевой подготовкой, слушали лекции, смотрели фильмы и занимались спортом. Мы узнали, что такое прусская дисциплина. В рождественский вечер у нас был праздник, и каждому из нас выдали по полбутылки вина. Мы немного попели и поскучали по дому. Было как-то грустно. Я часто сидел у окна рядом со своей кроватью и смотрел на горы на севере. Они напоминали Лифьелль в Норвегии. 1 Несколько дней я был на больничном из-за волдыря на ноге. Мы с одним датчанином чинили светомаскировочные шторы. Мы очень подружились, и я стал специалистом по таким шторам. Датчане чаще всего хорошие ребята. В воскресенье во второй половине дня у нас было свободное время. Мы часто ходили в какой-нибудь трактир в близлежащих селах. Но не более того. Мы, новобранцы, должны вести себя прилично и рано возращаться домой. Но вино мы все-таки пили, так что настроение немного улучшалось. Однажды мы с Эриком Рингсбю пошли в горы. Красивые, поросшие лесом склоны в ясный январский день. Снега не было. Росли буки и пихты. Вдалеке виднелись швейцарские Альпы – отдельные вершины, напоминающие сахарные головы. Под нами простиралась равнина с селеньями и виноградниками на склонах. Это была центральная Европа – для нас с Эриком заграница. Зимний курорт в Телемарке в Норвегии. 1 248 особенного не происходило. Но мне казалось чудом, что Эрик побывал в стране наших мечтаний. Мы отправились в Хорватию – опять в телячьем вагоне. Мимо проносился красивый баварский пейзаж. Я помню Регенсбург в лучах восходящего солнца. Как-то вечером поезд проезжал горную местность на участке Зальцбург – Грац. Тут мне захотелось пообщаться с моими соотечественниками, и я пересел в вагон с санитарным оборудованием. Здесь хозяйничали зубной врач Боммен из Бревика и приятный светловолосый 17-летний парень Арилд Хауген. Он потом погиб под Нарвой. Кроме них в вагоне жили два парня с Украины, которые пели исламские песни о заходе солнца. Я вспоминаю высокие горы, реки в долинах, дома на крутых склонах. Все это напоминало Норвегию, но пейзаж был, конечно, южный, что подчеркивалось меланхолическим пением украинцев. Хорватия Как-то после обеда мы поехали на юг от Загреба. Мы находились в Хорватии. Стояла прекрасная ясная погода. Я сидел в грузовике с военным снаряжением и наслаждался поездкой. Кукурузные поля сменялись буковым лесом. Синие горы медленно удалялись на горизонте. Река Сава имеет приток Уна, часть которого образует границу между Боснией и Хорватией. На берегу Уны расположен маленький городок Костайница, где я провел несколько недель. Моя рана на ноге опять открылась, так что я был освобожден от несения службы. Речка Уна очень красиво вписывалась в пейзаж. Ее берега довольно крутые, и поэтому земля лишь частично возделана. Каждое утро на рассвете мы шли строем через переулки Костайницы к реке и купались. Это действовало ободряюще. Река была в утреннем тумане. Земля здесь плодородная. В садах росли яблони и сливы. Под ними были кукурузные поля и между ними росли сладкий перец, кабачки и дыни. Я обнаружил, что устройство туалетов дает хорошее представление о состоянии гигиены в стране. В Хорватии и с тем и другим дела обстояли плохо. Мы размещались в здании школы в Костайнице, где был туалет на втором этаже. Как-то он засорился, и мне поручили привести его в порядок. Вскоре все помещение было в дерьме и моче. 253 А я стоял с палкой в руке и пытался прочистить унитазы. Приятная работка, нечего сказать! В конце концов нам пришлось соорудить уличный туалет с задней стороны здания, выходившей в переулок. Проходившие мимо женщины и дети могли созерцать наши голые задницы. Однако никто не возмущался и не протестовал. В Хорватии я пережил своего рода душевный спад. Мне пришлось довериться солдатской судьбе со всей ее неуверенностью в будущем. После обеда я обычно поднимался на луг. В окрестностях простирались поля и сады, буковые и дубовые леса. Внизу был город, в долине текла речка Уна. Здесь я упивался своей тоской. В плачевном душевном состоянии я вспоминал то лето, когда готовился к конфирмации. Этот обряд проходил в солнечный летний день. Я прочитал пастору псалом Давида: Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена . 1 В это время капитулировала Италия, а мне дали отпуск. В день моего рождения, 13 сентября, я оказался среди женщин и кур в вагоне гражданского поезда, который с грохотом тащился по невыносимой жаре из Костайницы на север. После Загреба мы поехали быстрее. От Граца до Вены дорога необыкновенно красивая. Северную Германию я видел только из окна поезда. Поляны, крестьянские хутора, спокойно текущие реки, обихоженные угодья, огромные возделанные поля. Печальный осенний пейзаж. Северная Германия была точно такой, какой я ее представлял. Фленсбург оказался приятным городком. Я так и не понял, на ка- ком языке там говорили – на датском или немецком. Со мной там произошло жуткое расстройство желудка – меня вырвало 10 или 20 раз за ночь. Пришлось поголодать несколько дней, зато мне не угрожала морская болезнь на пароходе. Конвойные суда шли к норвежскому Псалтирь. Псалом Давида 22. 1 254 полу. Но мне нравились эти поездки. В сентябре была поездка до- мой, а в октябре я отправился в Финляндию. Поездка из Вены через Дунай осенью в лучах послеобеденного солнца – незабываемое путешествие. Пейзаж, река и город удивительно гармонируют с богатыми местными традициями. Поезд шел дальше через Ревель к финскому городу Ханко – и вот 1 мы опять на севере. Голубое небо и чистый воздух. Мне мерещились миражи – далекие холмы висели в воздухе. Я сидел на берегу и наслаждался. Камешки на берегу были из гнейса и гранита, как и дома. Фенноскандия, как говорят геологи. Финляндия Финляндия – более равнинная страна, чем я думал. В остальном она соответствовала моим представлениям. Эта страна настолько плоская, что земельные участки отгорожены друг от друга прорытыми открытыми канавами. Мы высыпали из поезда в городе Оулу (по-шведски Улеаборг) около двух часов ночи. Было темно, все казалось серым, я увидел очертания домов. Меня раздражало то, что я в какой-то мере потерял ориентацию – юг казался мне севером и наоборот. Прошло несколько недель, прежде чем я освоился в Оулу. Почти все остальные прибывшие были немцами, вернувшимися из отпуска, так что я чувствовал себя одиноко. После часового перехода мы дотащились до казармы, где я пару часов отдыхал около сосен. На рассвете мне сказали, что я должен идти в казарменный лагерь, который находится дальше. Там тоже был сосновый лес, казармы и слякоть из талого снега. Я зашел наугад в один барак и был встречен приветсвием парня из губернии Оппланн: «А вот и новичок!» Я очутился в Норвежской лыжной роте. Здесь ребята жили воспоминаниями о времени, когда был жив Густ Юнассен. В последующие дни я много слышал о нем и феноменальном Хансе Норденгене из города Хурдал, который никогда не уставал. Как-то мне велели принять участие в общих работах. Я оказался рядом с невысоким парнем, который, к моему удивлению, оказался Норденгеном. Этот парень стал впоследствии одним из моих лучших друзей. Шведское и немецкое название Таллина. 1 257 Здесь в Оулу мы проходили обучение. Учебное поле между соснами, поросшее богульником и вереском. Прошли ноябрь и декабрь с серой пасмурной погодой, снегом и слякотью. К нам поступило много новых ребят. Мы должны были сформировать лыжный батальон. Перед самым Рождеством ясным лунным вечером раздался сигнал воздушной тревоги. Я поторопился скрыться в лесу, чтобы не стоять на дежурстве, и оказался там вместе с Эрлингом Холандом. Мы решили прогуляться в сосновом лесу в этот зимний вечер. Мы с ним и раньше дружили, но на этот раз мы сошлись ближе. До войны Холанд был на хорошей должности – он работал в фирме по строительству асфальтированных дорог. Когда началась война, он перешел на Государственную трудовую службу командиром звена, хотя по деньгам стал получать гораздо меньше. Он рассказал мне о себе и о своих взглядах. Высокая стройная фигура, прямая осанка, интересные черты лица и строгие взгляды на жизнь – все это делало его для меня идеалом. Холанд обладал уже большим опытом, женат, у него было двое детей. Я узнал, что он когда-то чуть не погиб от цинги в Гренландии. Его брат (Берг Холанд) ухитрился во время Первой мировой войны протаранить торговым судном немецкую подводную лодку. А позднее я узнал, что Эрлинг занял первое место в соревнованиях по гребле на Темзе (как одиночник). Эрлинг Холанд предъявлял высокие требования к самому себе и своим товарищам по партии, поэтому у него обострились отношения с некоторыми членами партии «Нашунал Самлинг». Честные люди нередко бывают конфликтными. Когда мы гуляли с ним зимними вечерами, у меня все время было такое чувство, что рядом со мной проповедует священник или что я маленький мальчик, которому дает урок этики великий человек. Отношения между норвежцами и немцами были не всегда хорошими. Некоторые из нас встречались по вечерам и обсуждали актуальные проблемы. Образовалось нечто вроде антинемецкого сообщества. Чтобы придать остроту беседе, мы нередко выпивали и со слегка затуманенными мозгами превозносили английские традиции. Мы хвастались. Как сладко беднякам хвалить самих себя в своей же компании. Наступило Рождество, пришел целый вагон с посылками. В рождественский вечер у нас был праздник всего батальона в солдатской казарме, а потом праздник нашей роты в бараке с раздачей подарков и спиртного. Было очень здорово, и не было времени напиваться. В первый день Рождества мы устроили праздник в нашей комнате с елкой, рождественскими песнями и выпивкой. Юханнесен из Бер258 начинался от дома бабушки и дедушки в селе Рёденес. Тогда я был маленьким мальчиком и ехал в санях с лошадью и бубенчиками. Теперь я – одинокий солдат в Карелии. В Кестеньге я провел несколько холодных зимних ночей в карауле – один в лесу под звездами. Через короткие промежутки времени на востоке мелькали световые сигналы. Я придумал, что не буду смотреть на часы. Ведь наверняка будут неприятности, если я взгляну на часы раньше времени. Промежутки составляли, по крайней мере, полчаса. Так прошел целый час, а потом и половина всего караульного срока. Потом я решил, что надо о чем-то думать. Была зима, и передо мной стояли заснеженные ели. Я вспомнил Рождество дома с настоящими рождественскими традициями. Езда на лошади, привидения, тодди и длинные шерстяные пальто. Дедушки с инеем в 1 бороде. В один ясный день в начале февраля первая рота была переведена в новое расположение. Мы шли туда на лыжах с полным комплектом снаряжения. Новое место нашей дислокации имело обозначение «9-й километр». «высота 200» Наступил вечер, было холодно, когда мы подошли к бункерам. Печи в них отсутствовали, не хватало спальных мест. Нам пришлось сидеть снаружи и мерзнуть. Раздали спиртное, да у каждого кое-что оставалось во фляжках. Кто-то напился. Я услышал журчание в углу. Один измотанный пьяный вдрызг солдатик писал себе на руки, что- бы согреться. Его чуть не выбросили в снег. На «9-м километре» я начал работать связным в штабе, так как разбирался в картографировании. Кроме того, я выполнял задания, связанные с ориентированием на местности. Меня часто посылали с донесениями в другие подразделения. Мне везло, и я ни разу не заблудился. Мне нравилось ходить в одиночку на лыжах на дальние расстояния. Как-то вечером меня послали в 3-ю роту. Я там еще ни разу не был, и надо было идти три километра по болоту. Стоял туман, луна не светила, а кроме того, выпал свежий снег. Я подумал, что мне придется нелегко. Из вспомогательных средств был телефонный провод, проходивший на высоте человеческого роста, устное описание Род пунша из рома, воды, сахара и мускатного ореха, приготовляемый шведами 1 и финнами. 260 местности, компас и спички. Я не мог следовать по старому лыжному следу, так как выпал снег, но я чувствовал позади себя контуры леса, даже когда я уже шел по болоту. Я был доволен. Февральская ночь, серый туман, державшийся на некотором расстоянии, мерцающий огонек в бункере – все это придавало некоторое чувство уверенности. Скрип снега под лыжными палками звучал в моих ушах, как музыка. По другую сторону болота провод был натянут высоко на деревьях, так что мне приходилось идти медленно, чтобы хотя бы запомнить обратную дорогу, если я не найду 3-ю роту. Темные ели стояли молча. И вдруг я почувствовал, куда мне надо идти, и пошел вперед, не высматривая старую лыжню. Я вышел прямо к бункерам 3-й роты. Этой зимой я изучил полезные свойства крепких напитков. В моей фляжке всегда должно было быть спиртное. В нашем бункере стоял холод, хотя мы топили за полночь, потому что между бревнами были такие щели, что можно было выглянуть наружу. Я всегда делал глоток-другой перед тем, как лечь спать. Часа в два я обычно просыпался, делал еще пару глотков и спокойно спал до самого подъема. Когда мне надо было кипятить свое нижнее белье, то есть кипятить вшей, я всегда пропускал несколько глотков. Белье кипятилось ночью в тазу для умывания. Надо было растопить снег, подбросить дров в печку, а затем довести воду до кипения, поддерживая огонь в этой проклятой карбидной лампе. Но все же это было приятное время. Норденген, Веберг, Ульсен-Рёйне и Бё лежали и спали, а я ходил под мухой и кипятил вшей. Я вспоминаю первую ночь, когда всей нашей роте пришлось спать в лесу. Ночь была ясной, но без луны, было холодно. Мы соорудили шалаши из хвойных веток вокруг костра-нодьи, сидели в них и поеживались от холода в едком дыме от костра. Я освоился с такими ночевками в течение зимы в этих северных широтах. Эта первая ночь была несколько необычной, потому что русские начали бомбить где-то чуть южнее. Орудия ПВО не заставили себя ждать и загрохотали. Мы сидели в белоснежном еловом и сосновом лесу, вокруг было тихо, над головой темное звездное небо и жемчужные нити светящихся зеленых и красных снарядов, которые поднимались и затухали. В нескольких километрах от нашей стоянки, между огромными болотами находилась местность, не тронутая человеком. Я ходил туда, когда представлялась возможность. Глубоко под снегом и валежником, ивняком и дерном течет ручей, но и он молчит. Вечность наложила свою печать на это царство. Скупое послеобеденное солнце 261 Рыбаки в роте Лейф Гурандсруд рассказывает об этом эпизоде в интервью Свену Арнебергу более подробно: «Нас назначили рыбаками роты! Мы получили десять рыболовных сетей. Оставалось только раздобыть лодку. Мы знали, что в разведбатальоне АА есть лодка, которой распоряжается один фельдфебель – шарфюрер роты. Это была небольшая деревянная плоскодонка, единственная лодка на Елетьозере, и ее хорошо охраняли. Мы с Хансом и еще одним парнем украли ее как-то ночью и притащили в расположение нашей роты. Потом мы раздобыли лыжную мазь, прокипятили ее и намазали лодку, так что она стала другого цвета… Затем мы раздобыли пару заготовок и выстругали весла… Мы изготовили поплавки для каждой сети и расставили сети там, где, как мы полагали, стояла рыба. Лодку мы поставили недалеко от того места, где разбили палатку. Мы прикрепили ее цепью, которая как раз доставала до палатки, к спусковому крючку заряженного и снятого с предохранителя карабина. Мы не могли рисковать, лучше перестраховаться. Потом мы как следует выпили аквавита и в результате заснули. Проспали весь караул! …В итоге мы остались с носом, и пришлось докладывать обо всем командиру роты. Можете себе представить, как он ругался! Мы, конечно, ожидали, что он нас обругает, но это уже было слишком! Он очень грубо нас отчитал. Мы заподозрили, что тут дело нечисто. Я отыскал человека, дежурившего в расположеии, где обычно была пришвартована эта лодка. Он рассказал мне, что командир роты появился посреди ночи в отличном настроении с лодкой, сетями и кучей рыбы. Что произошло на самом деле, мы узнали позже. Карс был на вечеринке у своего немецкого коллеги – командира роты, и они здорово повеселились. Он вернулся к себе в роту в приподнятом настроении около полуночи, подошел к Вигерусту и сказал: “Одевайся, бери ружье и пошли посмотрим, что там делают наши рыбаки!” Когда они нас увидели, то в Карса чертик вселился. Они бесшумно отцепили якорную цепь от лодки и столкнули ее на воду. В озере они нашли все наши десять сетей и вытащили их. А после этого они триумфально вернулись в лагерь…» Впоследствии у нас всегда была рыба, на обед рота ела плотву, окуней, сига и щуку. Благодаря рыбе наш рацион значительно улучшился. Около шести часов утра мы с Лейфом выходили на веслах на озеро. Мы часто причаливали к берегу, чтобы освободить сети от рыбы и подготовить их к следующей постановке. Так проходили мирные часы в первой половине дня между ивовыми зарослями и подлеском. Мы не слышали грохот орудий с линии фронта. Весна была холод270 ной, так что нам приходилось разжигать большой костер. Потом мы с Лейфом лежали часок-другой между кочками, согревались и болтали. Мы планировали будущую свадьбу Лейфа. У Йестванга выскочило несколько больших фурункулов на затылке. Ему надо было в госпиталь, решили отправить его на лошади, запряженной в носилки-волокушу. Это задание поручили мне. Оно оказалось чертовски трудным. Я не мог допустить, чтобы парень упал в грязь. Вдобавок еще кучер-немец был болван. Мы выехали майским вечером, дорога туда и обратно составляла 45 километров. Особенно мне запомнился обратный путь в кромешной тьме. Казалось, что весь мир ушел в себя, спрятался. Мы тащимся по дороге, время идет и наконец светает. На моих глазах просыпается природа. Я становлюсь свидетелем чуда, которое повторяется каждое утро, но каждый раз по-новому. Я устал, но вижу первые лучи солнца на холмах и слышу, как дрозд поет свою любовную песню – для своей подруги и для меня. Я – бродяга из Рёмскуга, который забрался в самую глушь Карелии и попал в сказку. Я одолел множество квадратных километров пустынной местности, которыми наслаждался в одиночку. Меня переполняет юношеский задор, когда я вижу, как блестит в солнечных лучах сине-зеленая гладь Елетьозера. Со стертыми ногами, голодный и усталый, но полный впечатлений я возвращаюсь домой, в финскую палатку, валюсь на нары и отрубаюсь. Наша рота была сформирована в январе. Проходит обычно некоторое время, прежде чем возникает доверительная обстановка, которая объединяет людей. В трудных зимних условиях и в силу абсолютно собачьей жизни первая рота становится очень сплоченной. Я вспоминаю таких парней, как Холанд, Стенсвог и Хабберстад. Таких отличных ребят еще надо было поискать. Все трое погибли. Педер Хабберстад был начальником штаба роты, в его обязанности входило следить за снаряжением и порядком в роте. В тихие и спокойные дни все бойцы роты должны были по его приказанию выходить на утреннее построение, где он лично присутствовал. Это не было глупостью. Педер относился к такому типу людей, которым подходит роль дедушки, первоклассного дедушки. Я слышал рассказы о том, что некоторые люди «чувствуют» приближение смерти. Это не имеет ничего общего с суеверием. Я вспоминаю Эрлинга Холанда и Педера Хабберстада. Они были мужественными парнями, но в последнее время как-то изменились, будто сознавали, что для них скоро все кончится. За несколько дней до гибели Педер был очень спокоен. У меня тогда появилось такое чувство, что он осознал свое бессилие и смирился. 271 Переход на Хассельман В июне боевая активность усилилась. Весенняя распутица закончилась, передвигаться по болотам стало легче, так что разведпатрулирование занимало большую часть нашего времени. Начиналось лето, появились комары. Активность русских усилилась. Они начали строить дорогу на Капролат, и большие силы русских вынуждали наши разведпатрули возвращаться обратно на позиции, как только они пытались выдвинуться чуть дальше. 25 июня на высотах Хассельман и Капролат началось движение. После обеда первая рота получила приказ выступать. Нас направляли на Хассельман в помощь тамошнему гарнизону. Я помню, как мы шли через луга, где раньше около Елетьозера находилась деревня. Над нашими головами со свистом проносились снаряды, с сопок доносились отзвуки взрывов. Нас переправили на пароме через озеро Капанец в его самом узком месте. Когда мы пришли, то в четвертой роте уже были раненые. Улаусен из первой роты погиб в тот же вечер. Мы заняли позицию, обращенную фронтом на запад, так что первая и вторая роты располагались спиной друг к другу. Четвертую роту разделили. Карса назначили командиром всей высоты Хассельман. Магнуссену поручили командование первой ротой. Третья рота на Капролате уже была блокирована и находилась под постоянным артиллерийским огнем. Карс направил меня к Педеру Хабберстаду с приказом взять 10 человек и выдвинуться на помощь Капролату. Вспоминаю кривую усмешку Педера. Как ни странно, они вернулись назад без потерь. Дойти до Капролата стало невозможно: везде были русские. 26 июня в 12 часов дня начался настоящий кошмар. Осколки снарядов шипели в воздухе, как зелье в ведьмином котле. Русские прорвали позицию второй роты, так что нам пришлось идти в контрнаступление. Я очутился на правом фланге на склоне, идущем к озеру. В зарослях ивняка и можжевельника невозможно было получить общее представление о происходящем, поэтому стреляли наугад. Некоторые из нас залегли на прорубленной в лесу тропе. Иногда все замолкало, и возникала получасовая пауза. Один немецкий офицер все время стрелял в кого-то на берегу, но я не видел ни одного русского. Я решил подойти поближе и посмотреть, кто там стреляет из ручного пулемета. Оказалось, что это Финн Нордбю из Аурскуга. 272 Немцы не придумали ничего более умного, как начать обстреливать нас из 75-миллиметровых орудий своей батареи. От взрыва снаряда волна тепла ударила в меня. Мы отступили, так как потери были слишком велики, нами овладел страх. Я помогал тащить раненых к санитарному бункеру. В общем я реагировал на происходящее нормально, мысли не путались. Порой мы даже улыбались друг другу. Когда человек изможден до предела, то улыбка – это счастье, поэтому мы позволяли себе время от времени улыбаться. Немецкая штурмовая лодка переплывает озеро, возможно, озеро Капанец. На таких лодках можно было перевезти провизию, лошадь или отряд бойцов Затем в течение нескольких часов была сумасшедшая стрельба. Карс решил объединить наши позиции и направил меня с донесением в первую роту. Я немного поболтал с каждым из парней. Это немного подбадривает. Все понимали, что это конец и что нам крышка. Некоторые эпизоды запечатлеваются в памяти, хотя они совсем обычные. Я помню, как лежал в окопе и грыз хрустящий хлебец. Этот окоп мы с Хорклу выкопали в апреле. Перед санитарным бункером лежало много раненых. Сильные, молодые тела, разорванные раскаленной сталью, – души на пороге вечности. Стенсвог тоже был там. Он спросил меня, как обстоят дела. Я только пожал плечами. Я раскаиваюсь, что не поговорил с ним тогда. Я знал, что скоро мы все умрем, но ведь я-то был еще здоров и крепок, в то время как он мог быть лишь зрителем этой трагедии. К вечеру меня и еще нескольких парней послали в охранение к причалу. Когда я спустился к воде, по мне ударила наша артиллерия, 273 Скуде и рамберг Посреди ночи началась решающая атака на первую роту. У нас оставалось не так уж много территории. Русские нахлынули на нас. Рамберг со своим пулеметом удерживал позицию на берегу. Он отполз немного назад в мою сторону. Чуть восточнее кто-то вошел в воду. Мой автомат уже не действовал, он был забит грязью. Я зашнуровал ботинки и почистил его. Я решил, что ни за что не сдамся в плен. Я не хотел попасть в Сибирь. Когда Скуде и Рамберг были уже в 10 метрах от меня, их обнаружили русские и застрелили из автоматов в упор. Они были пьяны и так заняты Рамбергом, что не заметили меня в кустах. Они были похожи на монголов. Гудбранд Скуде, коммуна Сёндре Ланд, 1-я рота, штурмманн СС, родился 20 августа 1923 года. Был раньше в Норвежском легионе (фото из архива Гейра Брендена) Хелль Колбьёрн Рамберг, родился 29 января 1924 года, город Халден, был раньше в Норвежском легионе и 23-м танковом гренадерском полку (фото из архива Гейра Брендана) 275 Тут я понял, что остался один на этом месте. Русские заметили меня, когда я вошел в воду. Я особо не торопился, так как считал, что мне все равно конец. Скинул сапоги и отбросил в сторону автомат. Монголы улюлюкали и хохотали, ведь я же был в одежде. Когда я вошел в воду, то услышал, что они зашевелились. Я попробовал плыть под водой, но сказывалась усталость. К тому же моя ветровка раздулась. Когда я вынырнул в 15–20 метрах от берега, вода вокруг моей головы закипела от автоматных очередей. Я почувствовал, как пули обожгли волосы на голове. Русские бесновались и кричали. Какой-то солдат попал мне в левое плечо. Я видел берег на другой стороне. Молодые березки в летнем наряде. Сосновый лес. Зеркальная поверхность озера. Я в последний раз вспомнил Эббу и сына. Итак, в этом озере мне суждено умереть. Я пошел на дно, попробовал наглотаться воды, но не получилось. Почувствовал угрызения совести. Возможно, русские застрелят меня через несколько секунд. Тот самый солдат еще раз попал мне в то же самое плечо, но я продолжил плыть. Автоматные очереди градом сыпались вокруг моей головы. Несколько пуль обожгли кожу. И вдруг я почувствовал, что доплыву. Я понял, что Бог существует и лично мне помогает. Все это было фантастикой, невероятным божественным чудом. Когда около десяти человек с автоматами беспрестанно стреляют в тебя на близком расстоянии и не попадают, то это не укладывается ни в какие обычные земные рамки. Третья пуля просвистела над головой, зацепив волосы, и шлепнулась в воду прямо за моим затылком. В этот момент я отплыл уже на 70 метров от берега. Моя левая рука не двигалась, так что я продвигался вперед не очень быстро. Я повернул голову и увидел полоску крови. Потом я больше не оборачивался. Эффективность огня ослабела, так как расстояние увеличилось. Я видел впереди себя плывущих людей и голые тела выходящих на берег. Я взял курс на мыс, до которого оставалось около 500 метров. Вода была очень холодная, а я совсем ослабел. Русские беспрерывно строчили по поверхности воды из пулеметов, оставляя следы от очередей и вздымая фонтанчики брызг. Через некоторое время я все-таки выполз на берег на мысу. Там я увидел Эрика Фонгена. – Да ведь ты ранен, – сказал он. – Ну да, – ответил я. – У тебя кровь идет из раны на шее. – Да нет, – ответил я. Это все, что я помню. Остальное было как в тумане. Эрик, разумеется, был прав. Оказалось, что у меня там застрял маленький осколок мины. 276 Фонген сказал, что Карс тоже спасся. Еще я разговаривал с Гуннаром Лунде, кажется. Я тут же снова вошел в воду, потому что опасался сильной потери крови. До берега оставалось всего каких-то 300 метров. Снять одежду я не смог. В воде у меня ногу свело судорогой, но я не испугался. Ведь Бог решил, что я останусь жив. Когда я наконец добрался до другого берега, последние силы иссякли. Голова кружилась. Посредине фотографии расположен вытянутый полуостров, к которому плыл Ханс и на котором он встретил Эрика Фонгена. Он подплыл к мысу с левой стороны, где виден берег у высоты Хассельман. Потом он вновь вошел в воду и доплыл до берега справа на южной стороне озера Капанец, где находились командный пункт разведбатальона АА и «высота 200» (фото 2008 года) Спасение и госпиталь Наконец у меня под ногами была земля. Странное ощущение. Я шел, как будто пьяный. Чтобы не попасть на минное поле, я обходил открытые поляны. Время от времени падали снаряды. Хрен вам, подумал я. Здесь все выглядело очень мирно по сравнению с дождем из огня и серы , обрушившимся на нас на Хассельмане. 1 Несмотря на то что большинство моих товарищей погибли, я находился в несколько возбужденном и приподнятом настроении. Жизнь была подарена мне снова. Я был рад, хотя не знаю, чему и почему. Я как будто испытал родовые муки. Я как бы родился снова. Согласно Библии, Бог обрушил на Содом и окрестные города дождь из огня и 1 серы. 277 Это первая страница письма, которое тяжелораненый Ханс написал в госпитале, почти сразу после своего заплыва. Из письма видно, что Ханс из-за военной цензуры не мог рассказать о пережитых им страшных испытаниях 5.7.1944 «Дорогая Паулина и Торгер [Смедстадмуен] Я давно не писал, но в последнее время мне было не до этого. Как вы уже знаете, я нахожусь в госпитале. Меня ранило при очень драматических обстоятельствах. Больше всего меня волнует то, как…» Я мало помню из того, что было после того, как я попал в санитарный бункер. Перевязки, спиртное, пустой треп, постель и хорошая еда, которую мой желудок не воспринимал. Меня тошнило. Я отключился. В 8 часов я встал. Бункер, в котором меня разместили, был рядом, так что мне дали сухую одежду, бритвенные принадлежности и кошелек. Поступило еще несколько человек с Хассельмана. Помню сем278 Он был ранен на Хассельмане, но ему удалось пробраться через лес к нашим позициям. Когда мы ехали на север после сражения под Кеми, я видел его сидящим на заднем сидении мотоцикла с перевязанной головой. Значит, его опять ранило. Мы помахали друг другу – возможно, мы виделись в последний раз. в минометной группе Лейф, я и еще несколько норвежцев попали в минометный взвод в подразделении СС, которое называлось стрелковым батальоном. С ними мы должны были вернуться в Норвегию. Подразделение было полностью моторизованным. Летом батальон понес большие потери, и теперь там было много совсем молодых ребят, но «старики» были хорошими вояками и отличными парнями. Мы остановились около немецкого аэродрома к северу от Кеми. Немцы взорвали аэродром, так что в течение нескольких дней царила страшная суматоха. Вдруг в один прекрасный день финны пошли там в наступление. Завязался ожесточенный бой. Во время боя я решил укрыться на несколько минут в окопе. Там стоял какой-то странный запах. Когда я чуть покопался в земле, я обнаружил скелет. Видимо, это тебе знак, что твое дело плохо, подумал я. Однако мое время еще не настало. На следующее утро мы отбились и пошли маршем на север в направлении финского города Рованиеми с восточной стороны реки Кемийоки. 800-метровый пешеходный и железнодорожный мост через реку был взорван. В момент взрыва я находился не дальше чем в 150 метрах от него. Это была еще та «хлопушка» с порохом. Стальные балки летели во все стороны. Наш марш продолжался несколько дней. У меня было ранено плечо и болели ноги. Финны преследовали нас. В семи или восьми милях к северу от Кеми наш стрелковый батальон, который следовал в арьергарде, получил смену. Там нас ждали машины. Мы поехали в северном направлении и к вечеру проехали через Рованиеми. Там мы увидели нескольких норвежцев из Лыжного батальона. Мы с Лейфом помахали им. В кузове грузовика у нас имелся ящик со сливовицей. Мне поначалу не нравилось это спиртное, но пришлось изменить вкус. Поездка на север по дороге «арктический маршрут» заняла несколько суток, 284 и все это время я старался не напиваться. Получилась отличная поездка в кузове грузовика в осеннюю непогоду. Поселок Ивало – это узловой пункт к югу от озера Инари. Оказалось, что мы вовсе не едем в Норвегию. Мы ехали дальше полярным маршрутом вдоль реки Пасвикэльва до Сальмиярви. В один пасмурный день мы остановились на отдых в покинутом шахтерском городе Колосйоки (по-русски Никель). Мы отдохнули, но получили очень мало еды. Тут мы поняли, что дело серьезное. Мы вспомнили, что лучше иметь пустой желудок, если будешь ранен в живот. Вечером мы поехали на восток по горной дороге. Сойдя с машин, мы построились на горе. Командир взвода сообщил нам, что ночью мы идем в атаку. Немецкая дивизия оказалась окруженной русскими, и наш стрелковый батальон должен пробиться и разблокировать ее. Мне это показалось абсурдом. Стоял туман, и моросил дождь. Начало смеркаться. Каждому бойцу надо было нести большую ношу. На мою долю выпали два ящика мин, кроме обычного снаряжения. По этой причине мы не могли двигаться бесшумно, как следовало бы. Все эти трудности вызывали тихие мольбы. Мы спустились в зону карликовой горной березы. Я помню осенний вечер, тихие ругательства, позвякивание кастрюль и оружия. Помню наши старания и безнадежные усилия в темноте все делать тихо. По телу пробегала дрожь – скоро все начнется. Наше отделение заняло позицию около дороги. Был установлен миномет и приготовлены боеприпасы. Нас с Лейфом поставили в охранение. Началась стрельба, но только из легкого оружия, пулеметные очереди. Во время боя сразу становится ясно, откуда идет огонь. Я вспоминаю русский пулемет, из которого пули летели в 50 метрах выше и правее от нас. Светящиеся трассы пуль летели в темноте мимо и попадали в склон горы далеко позади нас. Пару раз пули просвистели в кустах вереска, где мы лежали. В течение ночи мы выкопали себе окопы. Я удивился, когда впоследствии узнал, что наш батальон понес в ту ночь чувствительные потери. Огонь не был интенсивным. К утру перевес оказался на нашей стороне. Наши минометы тоже были задействованы. Следующий день выдался ясным и теплым. Мы продвинулись вперед на несколько сот метров. Русские потчевали нас артиллерийским огнем. Опять наступил такой же ясный, удивительно тихий и красивый октябрьский день. Горы вокруг березовой рощи, блестящая вода. Пейзаж выглядел торжественно, как будто ты находился в кафе285 Бесконечная вереница автомобилей давала хорошее представление о том, насколько грандиозным было отступление Лапландской армии. Для выполнения этой задачи требовались тщательное планирование и бдительность со стороны командования. По правилам каждое подразделение должно было ехать единой группой, но нельзя было избежать того, что иногда вклинивались «чужаки» и начинались бесконечные споры. А набор слов вряд ли подошел бы для дамского общества. Что касается меня, то мне нравились транспортировки. Моя хитрость состояла в том, чтобы как можно больше спать, и я думал, что имею на это право. возвращение в норвегию В Норд-Тромсе мы несколько недель прожили на одном хуторе. Я вспоминаю, как ночью сторожил боеприпасы. Березовый лес на склоне. Внизу был фьорд, а вокруг, как огромные великаны, возвышались горы. В небе искрилось северное сияние. Впечатления от четырех ночных часов врезались в мою память, потому что я съел что-то несвежее и мне было плохо. Вокруг меня густым ковром рос можжевельник, так что я улегся на него. Когда меня рвало, я переворачивался и становился на четвереньки. Но все-таки я хорошо устроился в мягком можжевельнике. Я был в Норвегии. Человек по сути – запутанный клубок различных желаний. Обычно это пучок желаний примерно одного порядка, так что ты можешь менять эти желания, и душевный баланс при этом не нарушается. Однако может случиться так, что по воле судьбы начинает преобладать одно-единственное желание. Возможно, ты даже не отдаешь себе отчет в этом, потому что твои мысли порхают туда-сюда и ты не осознаешь, что одно желание вытеснило все остальное в твоем подсознании. Ты замечаешь вдруг, что душевный баланс нарушен, ты не знаешь покоя, и внезапно ты оказываешься лицом к лицу с этим желанием, которое кажется чем-то очень далеким. Если вложить всю свою волю в это желание, желать в полную силу, высшие силы, возможно, помогут тебе – твое желание осуществится. Но для этого надо хотеть очень правильно. Во время всего обратного марша у меня было одно желание, которое заглушило все остальные и истощило мои силы. Я хотел вернуться обратно в Лыжный батальон. 288 У Лейфа воспалились глаза, и в Фауске его направили в госпи1 Я почувствовал себя совсем одиноким. В Мельхюсе весь стрелковый батальон посадили на поезд до 2 Осло. Я сидел в телячьем вагоне и фантазировал. Я ехал с фронта, после тяжелого существования в окопах, после голода, грязи и вшей, после жизни на грани между жизнью и смертью. Передо мной возникает мирная картина – красивый домик в саду, возможно, в Виндерен . Солнечный июньский день. Люди, одетые в светлые одежды. 3 Я иду мимо и слышу, как девочка играет Моцарта. Потом я вспоминаю деревню в Финляндии. Выкрашенные в красный цвет, невысокие деревянные дома, поросшая соснами песчаная равнина. Вдруг раздается стрельба, несколько залпов. Женщины, дети и старики выскакивают на дорогу и бегут. У них странные окаменелые лица. Один дом загорается, потом еще один, потом горит вся деревня. А над пламенем со свистом проносятся снаряды. Бомбежка Нюрнберга. Дым окутывает город и его окрестности, как огромный гриб. В городе остаются искалеченные и сгоревшие. Перед глазами возникают военнопленные. В лагере за бараками они пытаются выменять свои поделки на хлеб. У солдат есть лишний хлеб, и они бросают его, быстро и равнодушно, потому что это запрещено. Заключенные все время улыбаются – усталой безнадежной улыбкой людей, которые многое вынесли. Может быть, нам, кто живет в Виндерен в изобилии, с хорошо организованным и обеспеченным бытом, следует посидеть в тишине, подумать о перепетиях судьбы и задать себе вопросы. Может быть, надо подумать о тех, кто испытал боль, о тех, кто потерял все и в страхе ищет смысл своего существования. Может быть, нам надо мысленно поблагодарить кого-то, признаться себе в своем самодовольстве. Декабрьский вечер. Поезд проехал Лиллестрём и приближается к Осло. Я лежал в телячьем вагоне и пытался сохранить спокойствие. С самого начала отъезда из Финляндии я мечтал о возвращении в Лыжный батальон. Я знал, что если я не вернусь сейчас, то я никогда не увижу больше Норвегию. Неизвестность мучила меня три долгих месяца. Сейчас все должно было решиться. В такие тяжелые моменты солдат прячет свою душу под маской равнодушия. Я лежал абсолютно неподвижно. Мысли вертелись в голове. Лейфу повезло – он попал в госпиталь в Будё. Город и коммуна в Нурланне. 1 Коммуна в Сёр-Трёнделаге. 2 Жилой район с виллами на севере Осло. 3 289 Поезд остановился на Восточном вокзале. Вдруг раздался вопрос о норвежцах. Я не сразу обрадовался, не так-то легко сбросить с души тяжелую ношу. Но я понял, что со мной происходит нечто очень важное. На базе Мюсен, где был размещен Лыжный батальон, очень мало осталось от бывшей первой роты. Мы с Адольфом Ое провели вместе приятный вечер. Мы получили отпуск на Рождество и встретили его, как в старые времена. Настало время возвращаться в Мюсен, это было недалеко. В январе–феврале мы проходили обучение в крепости Мюсен. Мы с Лейфом держались все время вместе, почти все остальные были новички. Дезертировать? Лейф Гурандсруд сказал в 1993 году в своем интервью Свену Арнебергу следующее: «В это время мы поняли, что немцы отступают на большинстве фронтов, и уже мало кто верит в их победу. Неужели нас заставят воевать против норвежцев? Здесь в Норвегии? Как-то вечером я тайком обсуждал этот вопрос с одним хорошим товарищем. Мы даже к этому подготовились. Мы договорились, что если это произойдет, то мы лучше дезертируем и сбежим в Швецию. Мы с Хансом Тараллрудом, который жил в Рёмскуге недалеко от шведской границы, оба были младшими офицерами, и мы начали планировать маршрут нашего бегства через хутор Ханса. Он заранее раздобыл всякие справки о том, что его престарелый отец нуждается в его помощи в содержании хутора и леса. Однако оказалось, что дезертировать нет необходимости. Нашу роту передислоцировали в город Шиен и разместили в гимнастическом зале вместе с немецкой полицейской ротой. Нас преобразовали в транспортную роту, и мы начали усердно обучаться вождению автомобилей, мотоциклов и грузовиков...» В феврале мы переехали в Шиен. Нас объединили с немецким подразделением полиции порядка (охрана общественного порядка) для обучения езде на мотоцикле. Я отвечал за снабжение дровами немецких подразделений в этом районе и стал своего рода мальчиком на побегушках и посредником между норвежским лесничеством и немецким лейтенантом. Это была противная работа, но я от этого не страдал. По вечерам я часто ходил гулять – в одиночку или с Лейфом. Я шел и вдыхал запах весны, прислушивался к пробуждению природы. Я был готов к тому, что скоро мне и моим наступит конец, и 290 поэтому настроение было сентиментальным и горестным в те ясные вечера. Надо научиться не воспринимать себя и свою жизнь слишком торжественно. Как-то на выходные ко мне приехала Эбба. Второго мая мне дали увольнительную. В Осло я пошел на парковку, где Турлейф Хауглунд обычно ставил свою машину. Там она и оказалась. Мой отец также был в городе в этот день. Он очень удивился, когда увидел меня. Я сидел на подножке грузовика, как помню. Накрапывал дождик. Это было воскресенье, 13 мая 1945 года. Ивар Крог был у Улы на хуторе Туккун, их арестовали первыми. За ними пришли 17 человек из Сопротивления. Мне кажется, что примерно в 8–9 часов утра отец сказал мне, что они на очереди. Подразделение поднималось развернутым строем вверх по Эльвебаккен. Все произошло очень спокойно. Мне сказали отдать оружие, форму и знаки отличия. Мама плакала. Маленький Андерс с интересом разглядывал оружие. Командир отряда Сопротивления обвинил отца в том, что тот утаил оружие. Больше у нас разногласий не было. Нас отвели в западный Тёрнбю , посадили в грузовик, в котором 1 уже сидели Ула, Ивар и Торгер. Мы спросили, что с Эмилем Рингсбю. Оказалось, что он не выдержал нервного напряжения и умер, когда они пришли его арестовывать. Он был уже очень стар. Альберт Бротен был единственным, кто с нами попрощался. В полдень привезли Андерса Муэна на легковой машине. Они ездили за ним в Нордсагу и взяли его вместе с его банковской книжкой. Мы уехали около 12 часов и прибыли в Мюсен ближе к вечеру. Сделали остановку в поселке Шенхауг в коммуне Трёгстад, где нас накормили. Там было много народу, все веселились и слушали речи по радио. В Мюсен было еще больше людей. Мы остановились в гостинице Мюсен и подверглись короткому допросу. Там я узнал, что меня будут судить в Норвегии и что наказание я тоже буду отбывать в Норвегии. Я услышал это с облегчением, так как боялся, что фронтовых бойцов выдадут русским. В таком случае я бы покончил собой. В Мюсен к нам очень хорошо отнесся коммерсант Маркус Нильсен из Эйдсберга. Он отвез нас в Аским, где вечером разместил в городской школе Аскима. На этом закончилась моя солдатская жизнь и началась тюремная. Поселок в коммуне Рёмскуг. 1 291 кто СражалСя в лыжноМ егерСкоМ батальоне? кто остался в живых после его уничтожения? Мы написали о многих фронтовых бойцах, участвовавших в боях и сделавших записи об этом. Лыжный егерский батальон был, по сути, неопытным боевым отрядом. Вербовка «ваффен СС» проходила в последние годы войны лихорадочно и непоследовательно. Некоторые думали, что записываются в Норвежский легион, других переводили из этого легиона в Лыжный батальон. Кто-то попал в батальон из подразделения, которое должно было стать полком «Норвегия», в 11-й Панцергренадерской дивизии СС «Нордланд». Бойцов этих подразделений объединяла одна общая черта – они говорили впоследствии, что хотели попасть на ту часть фронта, где могли бы сражаться за Финляндию. Это ясно прозвучало во многих интервью и на судебных процессах. 293 На защиту восточной границы Северной Европы! Лыжный батальон СС «Норвегия» Сражайся за все, что тебе дорого! Записывайся в Лыжный батальон СС Мы приводим здесь два вербовочных плаката, призывающих записываться в Лыжный егерский батальон. При вербовке подчеркивалось, что в задачи батальона будет входить защита границы на востоке, что обеспечит безопасность жителей Норвегии. Левый плакат вводит в некоторое заблуждение в том смысле, что бойцы батальона сражаются совместно с немецкими танковыми формированиями. Второй плакат создает впечатление, что бойцы собираются на обычную окопную войну в форме и касках. При вербовке использовалась пропаганда, основанная на призывах о защите интересов Финляндии 294 бойцы батальона: количество и отдельные люди Сколько человек принимало участие в боях в те драматичные три дня на высотах Хассельман и Капролат? Была проделана большая работа, чтобы определить фактическую численность солдат на двух высотах, предположительно она составляет 193 норвежца. На суде Гуннар Лунде заявил, что погибли 162 человека, в живых остались 30. В его расчеты вошли также и те, кто попал в плен и находился в лагерях для военнопленных и считался погибшим. Однако расчеты Лунде, очевидно, не совсем точны. Среди бойцов было много немцев и австрийцев. В «тылу», на другом берегу озера Капанец, также находилось много норвежцев, которые не принимали непосредственного участия в сражениях. Далее приведенные данные дают общую картину судеб норвежских фронтовых бойцов, которую нам удалось установить. Количество, чел. Доля, в % Спаслись бегством 49 25,8 Попали в плен 41 21,5 Погибли 34 17,9 Пропали без вести 66 34,7 Всего 190 100 Итак, всего на полях битвы остались лежать около 100 фронтовых бойцов, если объединить погибших и пропавших без вести. Различие между «погиб» и «пропал без вести» может быть случайным, однако данные о «погибших» основываются на информации выживших бойцов, которые видели их своими глазами, а также на списках погибших из архивов Германии. Иными словами, было убито более половины бойцов (51,8 %). К ним следует добавить тех, кто умер в советских лагерях для военнопленных. 24 человека из 41 заключенного умерли (12,9 % от общего числа и 60 % от всех попавших в плен). Четвертая часть – 52 фронтовых бойца (26,8 %) спаслись бегством. Насколько достоверны эти цифры? Сразу после сражения Софус Карс сообщил следующие данные: 1-я рота – 52 человека, 2-я рота – 62 человека, 4-я рота – 15 человек, всего 129 человек. Вольфганг Виндингстад называет 57 бойцов в 3-й роте. В итоге получается 186 человек, то есть несколько меньше, чем в нашей таблице. Однако мы не знаем, были ли при подсчетах учтены немцы и австрийцы. Ниже мы приводим список всех фронтовых бойцов, которых с большой долей вероятности можно считать принявшими участие в сражении. Мы публикуем этот список, поскольку комитет Капролата 297 в Университете в Бергене не был точно уверен в количестве фронтовых бойцов, которые, возможно, остались в той местности. Кроме того, это сделано, чтобы можно было с большей уверенностью определить идентичность тех, кого мы искали. Это касается также попыток установления контакта с родственниками, которые должны помочь нам правильно установить идентичность. Наш список может послужить исходным пунктом для доклада Комитету Капролата о добавлениях и исправлениях. Фамилия, имя Рота Судьба Дата Место рождения рождения Агерсен Юхан 3-я пропал без вести 31.05.1924 Финснес Ангвик Андерс 2-я спасся бегством 10.01.1926 Кристиансунн Анснес Петтер 3-я попал в плен, умер 22.05.1921 Кристиансунн Антон в лагере Антонсен Магне 1-я погиб 23.02.1918 Станге Арнесен Рейдар штабная пропал без вести 23.02.1920 Лиллестрём Асплунд Артур штабная пропал без вести 22.09.1921 Аским Ауран Йон штабная спасся бегством 24.09.1923 Стьёрдал Бакке Сверре 1-я спасся бегством 27.05.1914 Греокер Бамруд Уле 3-я попал в плен, умер 26.06.1915 Фейринг в лагере (Миннесунн) Белгонен Хокон 1-я погиб 21.02.1920 Вардё Бергстен Ролф 3-я попал в плен 29.10.1923 Хакадал Борге (Ульсен) 2-я спасся бегством 20.10.1920 Туне Алф (Сарпсборг) Братли Одд Н 3-я попал в плен, умер 21.01.1923 Дармштадт * в лагере (Осло) Брун Ханс Якоб 1-я спасся бегством 04.08.1909 Станге Брун Вильхельм штабная пропал без вести 16.08.1923 Хокксунн Бротенг Стурла 2-я пропал без вести 21.09.1926 Намдал (Тронхейм) Бёэ Арвид Давид 1-я пропал без вести 28.06.1901 Кристиансанн Бём Густав 3-я погиб 07.06.1924 Драммен Бёрстинг Коре 3-я погиб 17.04.1923 Тронхейм * Карлссон Отто 3-я спасся бегством 04.11.1919 Осло Дал Арне Рагнар штабная попал в плен, умер 28.03.1924 Шиен в лагере Дален Харри 2-я пропал без вести 28.04.1927 Кристиансунн Дрейерстад 3-я спасся бегством 29.09.1926 Нордре ХёГулдбранд Эйдскуг * Дунсрудхаген Оге 2-я пропал без вести 22.10.1926 Дарбу (Эвре Ейкер) Дёрум Педер 2-я спасся бегством 24.06.1913 Оппдал 298 эти бойцы (за исключением Эрика Фонгена) были дислоцированы на южной стороне озера Капанец около «высоты 200» или на другом участке фронта. Молодой батальон В отличие от сформированных в Германии и других странах дивизий Вермахта, дивизии СС, состоявшие не из немцев, были укомплектованы добровольцами. Поэтому можно полагать, что в мобилизованных дивизиях средний возраст был выше, чем в «ваффен-СС». Кроме того, к бойцам, которых набирали в «ваффен-СС» и посылали на фронт, предъявлились определенные требования по возрасту и физическим качествам. Создавались условия, чтобы записывались более молодые люди. Такова была практика в первое время, однако позднее она изменилась, и брали всех, кто мог воевать. Мы не располагаем данными, позволяющими сравнить возраст фронтовых бойцов с возрастом солдат в обычных армейских частях. Две диаграммы дают представление о возрастном составе. Первая диаграмма показывает год рождения фронтовых бойцов: год рождения 30 20 количество 10 0 1901 1902 1904 1905 1906 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925 1926 1927 год рождения По одному человеку родились в 1901, 1902, 1904 и 1905 годах, по два бойца родились в 1906, 1907, 1911 и 1912 годах. Больше всего бойцов родилось в 1926 году. Затем следуют годы 1925, 1923 и 1920 306 Вторая диаграмма показывает возраст бойцов на момент боев. возраст на начало сражения 30 20 количество 10 0 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 возраст на начало сражения Здесь были 2 шестнадцатилетних и 16 семнадцатилетних бойцов. Они были, иными словами, слишком молоды, чтобы быть членами «взрослого хирда» или основного состава «Нашунал Самлинг». Многие являлись членами молодежной организации партии. 29 фронтовых бойцов находились в возрасте 18 лет – наибольшее количество в возрастной группе Из далее приведенной таблицы видно, что только 12,7 % бойцов находились в возрастной группе от 31 года и старше. Лыжный егерский батальон на Капролате и Хассельмане был очень «молодым» батальоном. Возрастные группы Количество, чел. Доля, в % 16–18 лет 46 24,2 19–23 года 73 38,4 24–30 лет 47 24,7 31 год и старше 24 12,6 Из таблицы следует, что 119 фронтовых бойцов были в возрасте 23 лет и моложе. Это немного меньше / всего количества (69,9 %). 2 3 Из них 46 бойцов были в возрасте от 16 до 18 лет (24,3 %). 307 Возраст бойцов в разных ротах батальона различный. Это можно видеть из следующей таблицы. 1-я рота 2-я рота 3-я рота 4-я рота / Итого штаб 16–18 лет 9 (19,6 %) 18 (39,1 %) 17 (37,0 %) 2 (4,3 %) 46 (100 %) 19–23 18 (24,7 %) 22 (30,1 %) 22 (30,1 %) 11 (15,1 %) 73 (100 %) 24–30 14 (29,8 %) 12 (25,5 %) 16 (34,0 %) 5 (10,6 %) 47 (100 %) 31 и старше 11 (45,8 %) 6 (25,0 %) 4 (16,7 %) 3 (12,5 %) 24 (100 %) Итого 52 (27,4 %) 58 (30,5 %) 59 (31,1 %) 21 (11,1 %) 190 (100 %) Во 2-й роте на Хассельмане было больше всего самых молодых (39,1 %), затем следует 3-я рота на Капролате (37,0 %). В 1-й роте, которая пришла на помощь, переправившись через озеро Капанец, было больше всего бойцов старшего возраста (45,8 %). 16–18 лет 19–23 лет 24–30 лет 31 год Итого и старше 1-я рота 9 (17,3 %) 18 (34,6 %) 14 (26,9 %) 11 (21,2 %) 52 (100 %) 2-я рота 18 (31,0 %) 22 (37,9 %) 12 (20,7 %) 6 (10,3 %) 58 (100 %) 3-я рота 17 (28,8 %) 22 (37,3 %) 16 (27,1 %) 4 (6,8 %) 59 (100 %) 4-я рота/штаб 2 (9,5 %) 11 (52,4 %) 5 (23,8 %) 3 (14,3 %) 21 (100 %) Итого 46 (24,2 %) 73 (38,4 %) 47 (24,7 %) 24 (12,6 %) 190 (100 %) Распределение бойцов по возрасту в ротах показывает, что во 2-й роте на Хассельмане было больше всего самых молодых в группе 16– 18 лет (31 %), затем следует 3-я рота на Капролате (28,8 %). Самой «старой» была 1-я рота, в которой воевало 21,2 % бойцов в возрасте 31 года и старше. За ней следуют 4-я рота и штаб, где бойцы такого возраста составляли 14,3 %. В целом 2-я рота на Хассельмане была самой «молодой» в батальоне – в ней было 68,9 % солдат в возрасте от 16 до 23 лет, за ней следовала 3-я рота на Капролате, где таких молодых бойцов было 66,1 %. имел ли значение возраст бойцов во время сражения? Во время сражения снаряды падали на всех, а кто выживет, было делом случая или удачи. Русские снайперы целились в тех, кого они могли видеть с верхушек деревьев, и даже если они искали офицеров, любой фронтовой боец мог стать их целью. Следующая таблица дает некоторое представление о значении возраста для выживания. 308 Спаслись Пропали без Убиты Попали в Итого бегством вести плен 16–18 лет 14 (30,4 %) 18 (39,1 %) 6 (13,0 %) 8 (17, 0 %) 46 (100 %) 19–23 18 (24,7 %) 27 (37,0 %) 13 (17,8 %) 15 (26,0 %) 73 (100 %) 24–30 11 (23,4 %) 15 (31,9 %) 9 (19,1 %) 12 (25,5 %) 47 (100 %) 31 и старше 6 (25,0 %) 6 (25,0 %) 6 (25,0 %) 6 (25,0 %) 24 (100 %) Итого 49 (25,8 %) 66 (34,7 %) 34 (17,9 %) 41 (21,6 %) 190 В самой молодой группе была наибольшая доля бойцов, которым удалось спастись бегством (30,4 %), затем следовала самая старшая группа (25,0 %). В возрастной группе от 19 до 23 лет была самая большая доля пропавших без вести (37 %) и попавших в плен. Но различия между возрастными группами не так велики в трех категориях – спасшиеся бегством, погибшие и попавшие в плен. Поэтому не так легко установить, имел ли возраст значение для судьбы фронтового бойца. Жертвами войны могли стать как молодые, так и бойцы старшего возраста. где были наибольшие потери? На высоте Капролат сражалась только 3-я рота, три другие роты были на Хассельмане. На Капролате было взято больше всего пленных – 25 бойцов (41,7 %). Высота была блокирована русскими. На Хассельмане из самой малочисленной 4-й роты в плен попали два бойца (9 %), из 1-й роты – восемь (15,4 %), из 2-й роты – шесть (10,2 %). Наибольшее число спасшихся бегством – 19 бойцов (36,7 %) было из 2-й роты, после нее следует 1-я рота – 16 человек (32,7 %), затем 4-я рота – 8 бойцов (16,3 %). Это были роты с высоты Хассельман. Из 3-й роты на Капролате спастись удалось наименьшему количеству солдат – всего семерым (14,3 %). Во второй роте было больше всего погибших и пропавших без вести (вместе взятых) – 34 бойца (62,9 %). После 2-й следует 1-я рота – 28 бойцов (60,9 %), затем 3-я рота на Капролате – 27 бойцов (58,0 %). Меньше всего погибших и пропавших без вести было в 4-й роте – 11 человек (18,1 %). Большая доля погибших и пропавших без вести во 2-й роте объясняется, возможно, тем, что эта рота была рассредоточена по всей высоте Хассельман и на нее обрушился первый и самый сильный удар противника. Наименьшее число спасшихся бегством было в 3-й роте – семь человек (13,3 %), в то время как из трех рот, дислоцированных на Хас309 сельмане и поблизости от озера Капанец, доля спасшихся составляла от 16,3 до 36,7 %. Стоит отметить, что в общей сложности с этих двух отдельно взятых высот удалось спастись бегством в общей сложности 49 бойцам (25,8 %). 1-я рота 2-я рота 3-я рота 4-я рота Итого Погибли 13 (38,2 %) 8 (23,5 %) 12 (35,3 %) 1 (2,9 %) 34 (100 %) Пропали без 15 (22,7 %) 26 (39,4 %) 15 (22,7 %) 10 (15,2 %) 66 (100 %) вести Попали в плен 4 (22,2 %) 4 (22,2 %) 9 (50,0 %) 1 (5,6 %) 18 (100 %) Попали в плен и 4 (17,4 %) 2 (8,7 %) 16 (69,6 %) 1 (4,3 %) 23 (100 %) погибли Спаслись 16 (32,7 %) 18 (36,7 %) 7 (14,3 %) 8 (16,3 %) 49 (100 %) бегством Итого 52 (27,4 %) 58 (30,5 %) 59 (31,1 %) 21 (11,1 %) 190 (100 %) откуда родом были бойцы? Данные о наборе в Лыжный батальон говорят о том, что бойцы были из всех краев страны. Не удивительно, что большинство фронтовых бойцов родились в крупных городах – Осло (30 человек), Тронхейм (14), Ставангер (8), Кристиансунн (7), Драммен (6), Берген (6). Самое большое количество бойцов Лыжного батальона являлись городскими жителями – до 118 человек, то есть почти две трети (61,1 %). 75 человек (38,9 %) были из сельских районов. Бойцы Лыжного батальона были со всех концов страны, см. таблицу. Города Сельская местность Всего 100 % Эстланн 55 (51,9 %) 51 (48,1 %) 106–100 % (55,6 %) Сёрланн 4 (100 %) 0 4–100 % (2,1 %) Вестланн 24 (85,7 %) 4 (14,3 %) 28–100 % (14,8 %) Трёнделаг 17 (56,7 %) 13 (43,3 %) 30–100 % (15,5 %) Нур-Норге 16 (72,7 %) 6 (27,3 %) 22–100 % (11,6 %) Итого 116 (61,1 %) 74 (38,9 %) 190 В Восточной Норвегии (Эстланн) было завербовано 106 человек (55,6 %), то есть более половины всех, кто участвовал в сражении. В Трёнделаге (30 человек) и в Западной Норвегии (Вестланн) (28) – почти одинаковое количество. В Северной Норвегии – 22 человека, в Южной Норвегии (губерния Агдер) – 4 человека. 310 В Восточной Норвегии из городов было примерно столько же бойцов, как и из сельской местности. Осло считается городом Восточной Норвегии. В Южной Норвегии завербовались четыре человека только из городов и ни одного из сельских коммун. Из Западной Норвегии завербовались 24 человека (85,7 %) из городов и четыре из сельских коммун (14,3 %). Этот краткий обзор дает представление о Лыжном егерском батальоне и показывает, что в двух регионах Норвегии – в Южной и Западной Норвегии среди рекрутов преобладали городские жители. Этот перевес сглаживается данными по остальным трем регионам. Так, в Восточной Норвегии в Лыжный егерский батальон завербовалось больше крестьянских парней, чем в других частях страны, в особенности если считать Осло городом Восточной Норвегии. Если мы посмотрим на данные о наборе по коммунам, то получим следующее ранжирование коммун начиная от трех и более фронтовых бойцов: Осло 30 Тронхейм 14 Ставангер 8 Кристиансунн 7 Берген 6 Хаммерфест 5 Станге 4 Драммен 3 Шиен 3 Эльверум 3 Будё 3 Вадсё 3 311 Братья Ринген в Лыжном егерском батальоне Эта фотография была сделана летом или осенью 1943 года. На ней можно видеть следующих бойцов (слева направо): Эйвинд Ринген (Норвежская лыжная рота и Лыжный егерский батальон, в сражении не участвовал), Густав Адольф Фредриксен Ринген (Лыжный егерский батальон, умер в советском плену), Оддвар Ринген (Лыжный егерский батальон, погиб на Хассельмане), Харалд Ринген (Лыжный егерский батальон, водитель грузовика в штабе, в сражении не участвовал) и Ханс Норденген Ринген (Норвежская лыжная рота и Лыжный егерский батальон, в сражении не участвовал). Степень родства: – Эйвинд и Оддвар – братья. Густав Адольф был в семье братьев приемным сыном. Харалд – родственник, но не брат. Трое братьев Харалда также были фронтовыми бойцами. Ханс был также родственником братьев Ринген (фото из архива Гейра Брендена) Один эпизод из заключительных боев на Хассельмане рассказывает о судьбе двух братьев – Густав Адольф Ринген был взят в плен у подножия высоты Хассельман и отведен на вершину. По дороге, около тропы, он увидел труп своего брата Оддвара. Он вырвался из рук русских солдат и подошел к брату, чтобы с ним попрощаться. «Брат!» – сказали русские и разрешили попрощаться. 312 немцы и австрийцы в лыжном егерском батальоне В пропаганде вербовки в Лыжный егерский батальон часто делался упор на то, что это «чисто» норвежское подразделение. В батальоне служило, однако, довольно большое количество солдат не из Норвегии. В следующей таблице перечислены 19 солдат «ваффен-СС», о которых нам точно известно, что они участвовали в сражении. Они составляли около 10 % от всех норвежцев и были преимущественно младшим командным составом (унтершарфюрер – сержант). Эти сведения взяты в основном из списков Томми Натедала. Бек Хейнц 2-я рота 02.08.1923 Погиб немец Бургундер Люсьен штабная рота 12.12.1922 Погиб француз Фишер Вилли 3-я рота 07.06.1923 Погиб немец Якоб Герке 3-я рота немец Гёдике Вернер 3-я рота 24.02.1921 Попал в плен австриец Гюртлер Пауль 2-я рота 17.10.1921 Погиб немец Хельгет Йоханн 1-я рота 30.04.1922 Спасся бегством немец Хендришке Вернер 2-я рота 22.09.1923 Спасся бегством немец Хентис Отто штабная рота 11.12.1923 Пропал без вести немец Хилтнер Конрад штабная рота 24.11.1920 Пропал без вести немец Керн Тони 3-я рота 15.09.1921 Спасся бегством австриец Крецшмар Хельмут 2-я рота Спасся бегством немец Кёлльн Петер 1-я рота 23.12.1919 Пропал без вести немец Моор Йоханн 2-я рота 18.04.1919 Пропал без вести австриец Плацек Карл Хейнц 3-я рота 15.02.1921 Погиб немец Шерб Георг 3-я рота 13.02.1922 Погиб австриец Шёппль Карл 3-я рота Спасся бегством австриец Шольц Хейнц-Петер 3-я рота 02.08.1924 Погиб немец Цее Хорст 2-я рота 01.12.1922 Спасся бегством немец Мы отметили, что 19 бойцов-ненорвежцев участвовали в боях на этих двух высотах. Среди них было 13 немцев (68,4 %), пять австрийцев (26,3 %) и один француз (5,3 %). В общем и целом две трети из них были немцами и одна четвертая часть австрийцами. Они распределялись по ротам следующим образом: 1-я рота – 2 человека (10,5 %), 2-я рота – 6 (31,6 %), 3-я рота – 8 (42,1 %) и штабная рота (4-я рота) – 3 (15,8 %). Иными словами, большинство бойцов-ненорвежцев были в 3-й роте на Капролате. Судьба бойцов-ненорвежцев сложилась следующим образом: погибли 8 (42,1 %) пропали без вести 4 (21,1 %) взят в плен 1 (5,3 %) спаслись бегством 6 (31,6 %). 313 Из ненорвежцев погибли или пропали без вести 12 солдат (63,2 %), и только один (Гедеке) был взят в плен. Как мы знаем, шестеро бежали. Поэтому вполне вероятно, что некоторые из тех, чьи останки нашел Комитет Капролат во время поисков на местах боев, не были норвежцами. Мы не брали ДНК-пробы у возможных немецких родственников. Средний возраст 15 ненорвежских солдат «ваффен-СС», о которых мы имеем сведения, составлял 22 года на момент начала боев. Таким образом, их возраст соответствовал возрасту большинства норвежских солдат. Мы располагаем скудными сведениями об этих солдатах. Австриец унтершарфюрер СС Тони Керн перебрался с Капролата на Хассельман вместе с шестью норвежцами. Впоследствии ему удалось переплыть озеро Капанец и спастись. После сражения он рассказывал, что «был спасен трижды норвежскими товарищами». Немец унтершарфюрер СС Карл Хейнц Плацек дислоцировался на одной из позиций Визель и погиб там. Тони Керн рассказал, что Плацек был убит на болоте, когда шел рядом с Керном. Пуля попала ему в сердце. Керн был абсолютно уверен в этом, так как раздался хлопок, Плацек упал, и воздух со свистом и хрипом вырвался с характерным звуком из его груди. Керн принимал участие во вторжении во Францию в 1940 году и был опытным солдатом. Он уже слышал раньше такой звук. После войны он связался с семьей Плацека и рассказал о его судьбе. Плацек погиб вблизи того места, где был ранен Виндингстад. На позиции Визель II погиб также австриец Георг Шерб. Он первоначально дислоцировался в бункере номер один на Капролате. Карл Шёппль из Австрии был в бункере номер три на Капролате. Ему удалось спастись в «шестерке Торгерсена». Вернер Гёдике был взят в плен, Вольфганг Виндингстад встретил его в лагере военнопленных в России. Блациуса оказалось трудно найти. Вилли Кнутсен и Ула Сэли сказали, что он был в отпуске во время сражения. Поэтому его нет в списке. Ула Сэли сообщил, что немец Герке из 3-й роты погиб на Капролате. Петера Кёлльна из 1-й роты видел Арилд Ядар около бункера к югу от тропы к Капролату в тот момент, когда там не было стрельбы. Кёлльн крикнул штандартенюнкеру СС Арилду Ядару, что укрепление пало. Кёлльн числится пропавшим без вести. Хендришке из 1-й роты находился рядом с Оддом Хюбертсеном в окопе на вершине Хассельмана. Они вместе прорвались вниз по склону и спаслись, переплыв озеро Капанец. 314 Француз в Лыжном егерском батальоне. Норвегия Это кольцо нашел наш русский помощник Володя примерно в пяти метрах от северного берега озера Капанец. На кольце чеканка Эйфелевой башни. Возможно, оно принадлежало Люсьену Бургундеру из Эльзаса, находившемуся во время боев на Хассельмане. Вряд ли такой знак мог быть на кольце немца, австрийца или норвежца (фото Володи, 2008) Эта фотография Люсьена Бургундера из Эльзаса-Лотарингии помещена в брошюру Немецкого Красного Креста со списками пропавших без вести (источник: Томми Натедал) 316 Это, вероятно, останки Люсьена Бургундера из Эльзаса на северном берегу озера Капанец, в 15 метрах от берега. Ему не удалось перебраться на другую сторону (фото 2008 г.) 317 Погибли в боях за свободу норвегии и будущее германских народов на финском фронте 25–26 июня 1944 года • Штурмфюрер СС Агерсен Юхан из Финснес, родился 21.05.1924 • Штурмфюрер СС Анснес Петтер из Кристиансанна, родился 22.05.1921 • Унтершарфюрер СС Антонсен Магне из Станге, родился 22.02.1912 • Горный егерь СС Арнесен Рейдар из Лиллестрёма, родился 23.02.1920 • Горный егерь СС Асплунд Артур из Гаутестада, родился 22.09.1921 • Горный егерь СС Бамруд Уле из Миннесунда, родился 26.06.1915 • Унтершарфюрер СС Белгонен Хокон из Вадсё, родился 21.02.1920 • Обершютце СС Бергстен Ролф из Хаккедала, родился 29.10.1923 • Штурмфюрер СС Бёэ Арвид из Видстена, родился 28.06.1901 • Горный егерь СС Бём Густав из Драммена, родился 07.06.1924 • Унтерштурмфюрер Бёрстинг Коре из Тронхейма, родился 17.04.1923 • Горный егерь СС Братли Одд Николай из Осло, родился 21.01.1923 • Горный егерь СС Братенг Стурла из Тронхейма, родился 21.09.1926 • Горный егерь СС Брун Вильхельм из Фурулунда, родился 16.08.1923 • Штурмфюрер СС Дал Рагнар Арне из Шиена, родился 28.03.1924 • Горный егерь СС Дален Харри из Критстиансунна, родился 28.04.1927 • Обершютце СС Дунсрудхаген Оге из Эвре Эйкер, родился 22.10.1926 • Горный егерь СС Дое Георг из Осло, родился 13.10.1921 • Горный егерь СС Эгер Хелль из Осло, родился 24.02.1925 • Горный егерь СС Элисеуссен Сигурд из Киркенеса, родился 05.05.1923 • Горный егерь СС Эспедал Ролф из Ставангера, родился 05.05.1926 • Горный егерь СС Фоле Эйстейн из Колботна, родился 10.03.1919 • Штурмфюрер СС Фолкестад Свейн из Хёугесунна, родился 09.11.1912 • Горный егерь СС Фоссум Хокон Адельстен из Осло, родился 03.11.1906 • Обершютце СС Фриден Гард из Тронхейма, родился 02.03.1925 318 • Штурмфюрер СС Фрёйланд Лео Александр из Хёугесунна, родился 09.11.1912 • Горный егерь СС Гебхардт Роалд из Хаммерфеста, родился 22.10.1926 • Горный егерь СС Герхардсен Х. Ингеберг из Вестеролена, родился 02.06.1927 • Обершютце СС Йембле Адолф из Левангера, родился 26.8.1915 • Штурмфюрер СС Йердер Столе Бёрре из Осло, родился 15.09.1924 • Обершютце СС Голден Мадс Ингемунд из Осло, родился 29.06.1908 • Унтершарфюрер СС Гранли Сверре из Одды, родился 20.11.1918 • Горный егерь СС Грегерсен Йенс Хр. из Осло, родился 19.10.1926 • Горный егерь СС Гримсму Андерс из Виньеэра, родился 06.03.1925 • Обершютце СС Гримсруд Ролф из Хундера в Гудбрандсдалене, родился 07.02.1913 • Штурмфюрер СС Холанд Эрл. Мюнтер из Осло, родился 09.10.1902 • Горный егерь СС Хабберстад Эгиль из Рёмедала, родился 20.07.1920 • Обершютце СС Хабберстад Педер из Осло, родился 27.06.1910 • Горный егерь СС Хансен Эйнар Хельге из Йовика, родился 06.01.1922 • Горный егерь СС Хансен Ханс из Муэна в Молсельве, родился 01.02.1922 • Штурмфюрер СС Хансен Оттар Магне из Тромсё, родился 22.09.1916 • Обершютце СС Хансен Вильхельм Антон из Мосса, родился 26.01.1919 • Обершютце СС Хансен Юхан Эйнар из Люнгсейде в Оксвике, родился 28.06.1914 • Горный егерь СС Хауген Кнут Роллаг из Нутоддена, родился 26.02.1922 • Штурмфюрер СС Хауген Улаф Арвид из Скау, родился 19.04.1926 • Юнкер СС Химберг Ян из Лиллесанна, родился 29.09.1921 • Роттенфюрер СС Холстад Бьёрн из Драммена, родился28.07.1919 • Горный егерь СС Хёйвик Кнут из Ставангера, родился 13.03.1920 • Горный егерь СС Хёйер Гуннар из Му-и-Раны, родился 04.03.1920 • Штурмфюрер СС Истре Алф из Саннефьорда, родился 09.12.1925 • Штурмфюрер СС Якобсен Гуннар из Тронхейма, родился 24.11.1924 • Обершютце СС Янсен Ролф из Кристиансанна, родился 11.10.1917 319 неуверенность и сомнения Прошло некоторое время, прежде чем до Норвегии дошла информация о том, что случилось с Лыжным батальоном. В то время новости с фронта не должны были слишком рано выходить за пределы военных кругов. Кроме того, немецкие военные точно не знали судьбу каждого фронтового бойца. В газете «Германец», которая издавалась партией «Нашунал Самлинг», появился разворот под названием «Погибли в боях за свободу Норвегии и будущее германских народов на финском фронте 25–26 июня 1944 года». Посередине руна «Сиг». Заголовок на развороте указывает на то, что все эти бойцы погибли, однако многие из перечисленных попали в плен и на тот момент находились в советских лагерях для военнопленных. Как известно, они погибли не на «финском фронте», а в русской Карелии. Некоторые погибли ночью и утром 27 июня во время заключительных боев и бегства с высоты Хассельман. Это только в газете «Германец», издававшейся организацией «Германске СС Норге», руководство которой осуществлялось из Германии, утверждалось, что они погибли за «будущее германских народов». Этот заголовок толь- ко один из многих примеров внутреннего спора в рядах «Нашунал Самлинг» в Норвегии о том, кому суждено пожинать плоды гибели фронтовых бойцов. Были ли родственники согласны с таким заголовком? Многое указывает на то, что это было именно так. В книге Вольфганга Виндингстада «Забытый солдат» (2008, с. 118) он пишет о том, что когда его мать родила сына в последний год войны, она хотела назвать его Вольфганг («маленький Вольфганг»), потому что все в семье считали, что «первый Вольфганг» погиб. Когда же она узнала от вернувшихся осенью 1945 года военнопленных, что ее сын Вольфганг жив, она дала мальчику имя Трюгве. Возможно, норвежские молодые люди все-таки поддались пропаганде газеты «Германец» и газет партии «Нашунал Самлинг» и записались в Лыжный егерский батальон в последний год войны. Подведение итогов Лыжный егерский батальон был уничтожен как боевое формирование 25–27 июня 1944 года. Это был молодой и довольно разношерстный батальон, состоявший из 193 норвежских фронтовых бойцов и 19 бойцов, не являвшихся норвежцами. (также тыловая служба на «высоте 200» и те, кто находился в отпуске). Бойцы были со всех уголков страны, причем большинство из городов. После окончания 323 сражений на поле боя остались лежать 100 норвежцев и (по крайней мере) 12 бойцов-ненорвежцев. Остальным удалось спастись бегством, или они попали в плен. Поражение было горьким. Бойцы долго держались в ожидании подкрепления, которое не пришло вовремя. Впоследствии многие говорили, что эта «драма» могла бы развиваться по-другому, если бы командир батальона Фруде Халле не находился в отпуске в Норвегии. Под руководством опытного командира можно было организовать «управляемое отступление», и тогда судьба 193 норвежцев была бы иной. Гордость и честь 324 Факсимиле списка награжденных Железным крестом 2-го класса (солдаты получали крест 1-го класса, если у них уже был крест 2-го класса) – это очевидное доказательство проявленной отваги и мужества. Много ли прошло времени до того, как были утрачены честь и гордость? 325 ЭПилог Высота Хассельман Тишиною объята. Лечит раны природа, Что мы ей нанесли. Осыпаются шишки на ели, Под которою мы полегли… Это память о павших бойцах, Что домой не пришли . 1 Эти строки написал некий Рой в 1993 году (и послал Свену Ар2 Они создают романтическую картину военных действий и романтизируют судьбу павших солдат. Соответствующий эпилог написал Сигмунд Вигеруст после сражения, и он стал частью его книги: «Середина лета над Капролатом, ночь практически не ощущалась. Только в бункерах-полуземлянках мы могли почувствовать ночную тьму, но даже туда через амбразуры проникали лучи солнца. Пусть это солнце шлет свой привет ребятам, которые остались лежать там, каждый раз, когда оно шлет свои лучи и тепло на Капролат и Хассельман. Да где угодно, там, где полегли тысячи норвежцев, отдав свои жизни за дело, в которое они верили. Независимо от того, на какой стороне они сражались. И пусть мы, остальные, те, кто остались в живых, окажем им уважение и будем вспоминать их в наших мыслях и делах». Так можно было бы завершить эту книгу, но произошли еще некоторые неприятные события, о которых мы расскажем, чтобы получилось цельное представление о «гибели Лыжного батальона». Перевод Владимира Калугина. 1 Эти строки написал Рой Бак. 2 328 Уничтожение и мародерство военных захоронений на кладбище Майвег 6-я горная дивизия СС обустроила обширное кладбище для погибших солдат «ваффен-СС» вблизи штаб-квартиры около Кестеньги. Это кладбище должно было стать настоящим памятником в известном стиле СС, как и большинство других монументальных кладбищ погибших солдат «ваффен-СС». Следующие три фотографии показывают, как выглядел этот памятник солдатам СС. На первой фотографии все в зимнем одеянии. На второй фотографии видны входные ворота на кладбище весной или летом. На третьей мы видим одну из церемоний похорон, когда норвежские фронтовые бойцы провожают в последний путь своих погибших товарищей. На этом кладбище были похоронены многие бойцы, погибшие до 25 июня 1944 года. Говорили, что здесь похоронен Гюст Юнассен, командир лыжной роты. Это кладбище находилось вблизи Кестеньги и было отгорожено от кладбища солдат других немецких подразделений. Может быть, смерть солдат «ваффен-СС» была более героической? (фото из Норвежской военной энциклопедии, Университет в Бергене) 329 Входные ворота на кладбище Майвег летом или весной 1943 года (фото из Норвежской военной энциклопедии, Университет в Бергене) На этой фотографии можно видеть церемонию похорон на кладбище Майвег. Солдаты стоят в почетном карауле и на руне смерти лежат венки. На каждой могиле «руна жизни» (фото из Норвежской военной энциклопедии, Университет в Бергене) Рассказывают, что после 4 сентября 1944 года, когда вступило в силу соглашение о перемирии между Советским Союзом и Финляндией, сюда приехали советские танки и разрушили захоронения. Могильные холмики сравняли с землей, руны с табличками, на ко330 Большинство солдат Лыжного егерского батальона, погибших во время боев 25–27 июня, захоронены сейчас на кладбище Сологубовка около деревни Мга, недалеко от Петербурга. Эта деревня оказалась на линии фронта, где проходили жесточайшие бои Норвежского легиона в 1942–1943 годах. Несколько фронтовых бойцов похоронены на военном кладбище в Салла, и есть еще несколько могил около Рованиеми в Финляндии. Там стоит монумент. Некоторые пропавшие без вести, возможно, остались лежать в лесу, где они погибли. Кое-кто покоится на дне озера Капанец, по крайней мере, один солдат лежит в Сапожном озере и двое немцев – в реке, впадающей в Банановое озеро к северу от Капролата. Карельская природа сокрыла пропавших без вести, их мы не нашли. родственники погибших и их последующая жизнь Когда газета партии «Нашунал Самлинг» опубликовала имена 147 солдат под заголовком «Погибли в боях за свободу Норвегии и будущее германских народов на финском фронте 25–26 июня 1944 года», это наверняка было потрясением для семей погибших бойцов. Большинство родственников к этому времени уже получили уведомления о их смерти. Время от времени в норвежских газетах появлялись объявления о смерти. Несколько из них можно увидеть далее. Оформление различное – в зависимости от желаний родственников погибшего – сдвоенная руна «Сиг», повернутая вверх или вниз, свастика. В некоторых объявлениях приводятся идеологические лозунги: «Пал за Норвегию», «Пал в борьбе против большевизма», «Отдал жизнь за фюрера и родину» и др. Есть объявления без лозунгов. Но во всех скорбь по погибшим. 333 Руна жизни Руна смерти Наш горячо любимый сын, наш Наш дорогой командир отряхрабрый брат, шурин и дядя, да Государственной трудовой обершютце СС Турлейф Ульсен службы Штурмфюрер СС погиб в бою против большевиз- Оттар М. Хансен ма на Кандалакшском фронте Отдал свою жизнь за фюрера 26 июня 1944 года. и родину в Финляндии 26 июня Нёттерэй, 2.9.1944 1944 года. Мари и Торвальд Ульсен, Борг- «Твоя честь – наша верность» хильд и Педер Педерсен, Тромсё – Осло, 26.8.1944 Рут и Сигурд Ульсен (США) Т. и Алфхильд Хансен (родитеБуссе. Тео, Алма, Текла, Марта, Бергльот (брат и сестры). Алф М. Бернтсен (шурин). Йориль и Керсте Матти (племянницы). Туллемурь Сванг-Хансен. На этих двух объявлениях о смерти изображены руна жизни (слева) и руна смерти (справа). Руна жизни символизирует рождение и намекает на «воскресение из мертвых». Перевернутая руна жизни – это руна смерти, которая указывает на смерть 334