Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Генерал де Голль и Россия Избранные сочинения Hélène Carrère d’Encausse Le Général de Gaulle et la Russie Paris Librairie Arthème Fayard 2017 Генерал де Голль и Россия РОССПЭН Москва 2019 УДК 94(100)"654" ББК 63.3(2)6 К26 Каррер д’Анкосс Э. К26 Генерал де Голль и Россия / Элен Каррер д’Анкосс ; [пер. с фр. А. А. Пешкова, О. А. Чувировой]. – М. : Политическая энциклопедия, 2019. – 199 с. ISBN 978-5-8243-2317-7 Россия и Франция, близкие друг другу страны, объединенные осознанием общности своих интересов и исторических судеб, это постоянные составляющие философии генерала де Голля, который лучше кого бы то ни было понимал значение для его родины этой союзницы в тылу. Неслучайно в 1965 году генерал констатировал: «Наш упадок начался с войны Наполеона с Россией». В новой книге известного французского историка Э. Каррер д’Анкосс повествуется о том, как де Голль реализовывал на практике свое видение России в различные периоды франко-советских отношений, взаимодействуя последовательно со Сталиным, Хрущевым и Брежневым. Накопленный генералом уникальный в этом отношении опыт может внести неоценимый вклад в современную геополитическую мысль. Книга предназначена для широкого круга читателей. УДК 94(100)"654" ББК 63.3(2)6 ISBN 978-5-8243-2317-7 © Librairie Arthème Fayard, 2017 © Пешков А. А., Чувирова О. А., перевод на русский язык, 2019 © Издание на русском языке, оформление. Издательство «Политическая энциклопедия», 2019 Наш упадок начался с войны Наполеона с Россией. Шарль де Голль Предисловие Г енерал де Голль и его внешняя политика уже послужили предметом многочисленных исследований. Франко-советские отношения, какими их представлял себе основатель V Республики, также нельзя отнести к непопулярным сюжетам: они изучены с самых разных ракурсов. Есть ли смысл к ним возвращаться? И зачем это делать именно сейчас? Принимать этот вызов, а это именно вызов, стоит хотя бы потому, что мир, который мы на протяжении двух десятилетий считали стабильным и предсказуемым, к 2017 г. перевернулся вверх дном. Распад СССР и окончание «холодной войны» создавали иллюзию того, что зарождается мир гармонии и примирения, объединяющийся вокруг общечеловеческих ценностей, на основе общепризнанной модели. Но Россия, правопреемница СССР, отвергшая коммунизм и отказавшаяся от империи, своего места в этом мире так и не обрела. Сначала из-за хаоса переходных девяностых годов. Затем с приходом к власти Владимира Путина, когда стало очевидным взаимное непонимание Запада и России. Запад, торжествовавший победу над Империей зла, не мог рассчитывать на то, что Россия интегрируется на его условиях в однополярный, а значит, американский мир, возникший по окончании «холодной войны». Тем более не мог он рассчитывать на то, что эта страна изменится по западному образу и подобию. Путин изначально воспринимался как диктатор, опасный правитель, придерживающийся традиционных для России «империалистических» взглядов. У западных дипломатов, имеющих дело с этой столь трудной для понимания страной, проснулись рефлексы, выработанные «холодной войной». И второе десятилетие XXI в. развеяло иллюзии о рождении нового мира, которому чужды реалии «холодной войны». Понятия «государство», «нация», «великая держава» обрели былую значимость. Американская держава – со времен окончания «холодной войны» имеющая статус «гипердержавы» – остается, разумеется, в этом отношении эталонной, но США больше не единственная держа- Предисловие 7 ва, определяющая вектор развития международных отношений. И что касается нашей темы, Россия как великая держава – пусть и со всевозможными оговорками – утвердилась в качестве полноправного участника нового мирового беспорядка. Ее уже нельзя держать на обочине мира: назрел пересмотр соотношения сил. Это касается и Франции, которая на протяжении веков поддерживала с Россией неровные, противоречивые, но тесные отношения и внешнюю политику которой после «холодной войны», и в особенности в 2008–2016 гг., как и политику других мировых держав – США, Евросоюза, характеризовало отдаление от России. Именно здесь выходит на первый план стратегическое видение генерала де Голля. Оно остается – чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться ко всем политическим выступлениям – постоянным ориентиром во Франции. А ведь для генерала отношения между Францией и Россией имели особое значение, подтверждающее суверенный статус нашей страны. Не он ли говорил Алену Пейрефиту в 1965 г.: «Наш упадок начался с войны Наполеона с Россией»? Россия и Франция, близкие друг другу, объединенные осознанием общности своих интересов и исторических судеб, это постоянные составляющие философии де Голля. Поскольку Россия рассматривалась генералом как союзница в тылу, необходимая для безопасности страны, но в еще большей степени потому, что она являлась частью его концепции европейского равновесия и его представления о месте Европы в мире. Между тем оно также – и в этом никто не сомневается – требует в 2017 г. пересмотра, пусть даже мы пока не знаем, как он будет осуществляться. Во времена переоценки геополитических ориентиров нелишним будет обратиться к философии и опыту генерала. Да, мир уже не тот, каким он его оставил, но нынешние потрясения подтверждают его представления о важности государств и наций, о неизменности баланса сил и о снижении роли идеологии. Политика генерала де Голля по отношению к России часто вызывала возражения, его обвиняли в оппортунизме, наивности, суетливости. Но если рассматривать его отношения с Россией в долгосрочной перспективе, можно констатировать актуальность его оценок и по достоинству оценить его опыт. Франко-русские отношения и политика генерала де Голля в этой сфере охватывают три десятилетия. Десятилетия, отмеченные переломными моментами – Второй мировой войной, «холодной войной» и попытками поворота 8 Генерал де Голль и Россия во внешней политике, предпринятыми генералом де Голлем – в первую очередь с целью выйти за пределы мира, созданного «холодной войной». Какой еще государственный деятель может похвастать тем, что вел столь длительную политику в столь сложных условиях в столь важной области? Более того, ни у одного государственного деятеля, кроме него, не было столь богатого опыта взаимодействия с теми, кто правил СССР, то есть одной из двух сторон биполярного мира, исчезнувшего в 1992 г. Не считая Ленина, который умер гораздо раньше, и Горбачева, пришедшего к власти спустя много лет после смерти де Голля, генерал был знаком и вел переговоры со всеми советскими вождями. Между тем, поскольку речь идет о политической системе, в которой решающее влияние у того, кто находится у руля, знакомство генерала де Голля со Сталиным, Хрущевым и Брежневым – это характеристика исключительно его политической деятельности, которой не может похвастать ни один современный ему государственный деятель. Вот почему его политика и его опыт, если не дробить их на эпизоды, а рассматривать в совокупности, на всем протяжении и в ретроспективе, позволяющей подводить итоги, могут внести неоценимый вклад в современную геополитическую мысль. В тот момент, когда развеиваются все иллюзии, касающиеся международных отношений, когда на глазах меняется карта мира и он перестает быть исключительно американским, уникальным опытом генерала де Голля и его отношений с Россией, которую он видел за фасадом СССР, нельзя пренебрегать. Размышлениям об этом и посвящена данная книга. Введение Франция – Россия: груз прошлого Р асположенные каждая на своем краю европейского континента Франция и Россия долго игнорировали друг друга. Да, мы знаем, что в 1050 г. княжна Анна Киевская, дочь Ярослава Мудрого, прибыла во Францию, чтобы сочетаться браком с королем Генрихом I. Но мы знаем также, что она была разочарована состоянием дел в своем новом отечестве, которое, по ее мнению, сильно отставало в плане культуры и цивилизованности от родного княжества, служившего тогда блестящим образцом христианской цивилизации. Затем на Киевскую Русь обрушилось татарское иго, на три века отрезавшее зарождавшуюся Россию от Европы и от Франции. Лишь в XVI в. Московия заменила Киев в качестве политической сердцевины необъятной русской земли. Эта земля тут же привлекла внимание английских купцов, в то время как Франция поздновато ею заинтересовалась. Генрих IV, впрочем, чувствовал мощь, таящуюся в этом загадочном краю, и желал, чтобы его соотечественники последовали английскому примеру. Но против этого выступал Сюлли, утверждавший, что неизведанная Русь – не что иное, как азиатское захолустье, населенное варварскими и дикими народами. Действительно, в Европе сложился именно такой образ России благодаря побывавшим там путешественникам. Уже в середине XVI в. Герберштейн, посланник императора Максимилиана I и автор первых и наиболее полных путевых заметок о России , от1 к ней с любопытством и интересом, придя, тем не менее, к заключению, что Московия страна варварская и чуждая европейской цивилизации. Herberstein S., von. Rerum moscoviti carum commentarii. Vienne, 1549. 1 10 Генерал де Голль и Россия Век спустя француз по имени Жак Маржерет , шесть лет на2 на службе сначала у Бориса Годунова, а затем у Лжедмитрия I, выпустил нашумевший труд, который вызвал живой интерес у французов, стремящихся понять нарождающуюся империю Ивана IV и механизм опустошивших ее кровавых смут, эхо которых докатилось до Европы. Маржерет описывает одновременно и растущую державу, которую Франция и Европа уже не могут игнорировать, и дикий народ, нравы которого вызывают отторжение у европейцев. Основные черты этого народа, по его мнению, лень, пьянство, беспрекословное подчинение властям и обычаи, порочные до того, что превосходят силу воображения. Минуло еще три десятилетия, и ученый Адам Олеарий, хорошо знакомый с языком и историей страны пребывания, привез из длительной экспедиции не менее увлекательный труд, озаглавленный «Москва, Татария и Персия» . Его суждение о Московии 3 тем более достойно внимания, что книга выдержала во Франции пять изданий подряд, каждое из которых с восторгом принимала образованная публика. Олеарий пишет: «Когда наблюдаешь нравы и образ жизни московитов, то придется признать, что нет более варварского народа… Они лукавые, хитрые, упрямые, настойчивые, дерзкие и бесстыдные, их рассудок подчинен силе, и они отказались от всевозможных добродетелей, чтобы погрязнуть во всевозможных пороках». Описав эти пороки, среди которых и содомия, упоминаемая почти всеми путешественниками, Олеарий заключает: «Они живут по-скотски». Во всех этих повествованиях описывается набирающая силу страна, управляемая тиранической властью и населенная варварами. Все путевые заметки подобного рода имели большой успех во Франции и, несомненно, способствовали тому, что у французов сложился внушающий тревогу, и даже страх, образ «чуждого» мира, о чем свидетельствует и позиция Сюлли. Желание держаться от этого мира подальше объединяло тех, кто правил Францией, Margeret J. L’État présent de l’Empire de la Russie et Grand-Duché de 2 Moscovie avec ce qui s’est passé de mémorable depuis l’an 1590 jusqu’à l’an 1606. Paris, 1607, 1669. Relation du voyage d’Adam Olearius en Moscovie, Tartarie et Perse. Paris, 3 1659 (пер. с нем.). I Де Голль – Сталин. Тыловой союз 17 июня 1940 г. французская армия в беспорядке отступает, а обезумевшее от страха население бежит от немецких захватчиков. Правительство, оставив столицу, перебралось в Бордо. Глава правительства Поль Рейно подал в отставку, уступив место маршалу Петену. Герой Вердена тут же обнародовал свое намерение выяснить у Гитлера, на каких условиях тот согласится заключить перемирие. В обстановке всеобщего смятения заместитель военного министра генерал де Голль заявил в тот же день с поразительной уверенностью: «Немцы проиграли войну. Они обречены, а Франция должна продолжать сражаться» 1 . С этими словами он обратился к Жану Мистлеру, секретарю парламентской комиссии по законодательству, с которым встретился по пути в аэропорт Мериньяк, откуда собирался вылететь в Великобританию. Этот, по сути, тайный вылет был обставлен в авантюрном духе. Де Голль покидал Францию на британском самолете в обществе представителя Уинстона Черчилля генерала Спирса, организовавшего этот рейс, а главное, встречу де Голля и Черчилля, которая планировалась по прибытии генерала на Даунинг-стрит, 10. Де Голль – Черчилль: непростые отношения Что представлял собой на тот день бывший заместитель военного министра в глазах английского премьера? И чего ожидал Черчилль от своего визави? На самом деле немногого, настолько безнадежной выглядела ситуация. В случае заключения перемирия, о котором просила Франция, Англия оставалась с Германией Amouroux H. Le 18 juin 40. Paris: Fayard, 1964. P. 327. 1 22 Генерал де Голль и Россия один на один. Предложенный несколькими днями ранее проект франко-британского союза, общего правительства, по сути, военного кабинета под председательством Поля Рейно, и продолжения борьбы с участием всех французских соединений приказал долго жить. Черчилль знал, что Франция прекратит сражаться, и задавался вопросом о том, как предотвратить дрейф в сторону Германии страны, управляемой маршалом Петеном. Как не допустить, чтобы французский флот попал в руки неприятеля? Как уберечь независимость Французской империи от посягательств немцев? И какой могла бы быть при решении столь серьезных задач роль этого до сих пор почти неизвестного генерала де Голля? Нельзя отрицать, что он произвел впечатление на Черчилля своей решительной позицией, своим отказом признавать поражение и своим сразу же высказанным пожеланием, выражаясь его же словами, «поднять флаг», то есть известить о своем присутствии в Лондоне, призвать оттуда к патриотическим чувствам сограждан и предложить им проект: сопротивляться. Черчилль согласился с его доводами и предоставил ему трибуну для выступления, пригласив генерала на «Би-Би-Си». 18 июня генерал де Голль зачитал в студии «Би-Би-Си» на микрофон «известный текст», как он называет его в своих «Мемуарах» . Но этот текст, слегка смягченный по требованию 2 Черчилля, мало кто услышал – по крайней мере, в тот же день – во Франции. Осталось главное – фраза, которая всегда будет неразрывно связана с легендой о генерале де Голле: «Франция проиграла битву, но не проиграла войну». Эти поразительные слова раздались в эфире в тот самый час, когда Гитлера просили назвать условия прекращения боевых действий. Но разве не о том же говорил генерал Жану Мистлеру накануне? И он добавил к этому, что именно на него ложится ответственность за капитулировавшую Францию. Можно понять, почему Черчилль, слушая рассуждения этого генерала о том, что он берет на себя ответственность и воплощает в себе «судьбу Франции» или, скорее, надежду Франции, все- таки колебался в выборе места, которое могло быть ему отведено в конфликте. Тем более что и в британском правительстве не было Gaulle C., de. L’Appel // Mémoires. Paris: Gallimard, 2000. P. 82. 2 28 Генерал де Голль и Россия ченном виде. Черчилль сделал из всего этого вывод, что де Голлем движет мощная англофобия. 22 июня 1941 года. Поворот на Восток Де Голль, несомненно, постоянно выводил из себя своих английских союзников. Что же касается американцев, то, несмотря на поиски у них поддержки в разгар сирийской кампании, впечатления, которое произвели его авансы на Госдепартамент, оказалось недостаточно, чтобы поставить под сомнение благосклонное отношение Вашингтона к режиму Виши. Помощь, которую весной 1941 г. отчаянно искал де Голль, чтобы справиться со своими трудностями, придет из Москвы, и не по инициативе Кремля, а из-за решения Гитлера разорвать советско-германский договор и напасть на СССР. Несмотря на сыпавшиеся на него со всех сторон предупреждения, Сталин так и не поверил, что Гитлер первым пойдет на расторжение пакта, заключенного в сентябре 1939 г. Сталин считал, что успеет перехватить инициативу в удобный для него момент. Какое заблуждение, какое непонимание характера Гитлера! 22 июня, в четвертом часу утра, без предупреждения разорвав германо-советский договор 1939 г. , германские войска присту8 к выполнению плана «Барбаросса» и перешли западную границу СССР. К вечеру 22 июня было уничтожено около сотни аэродромов и более семи тысяч советских самолетов. Сотни тысяч военнопленных и дезертиров довершали эту ужасающую картину. За несколько дней немецкая армия форсировала Неман, осадила Брест и быстро приближалась к Львову. Московское руководство тогда находилось в полном смятении и реагировало на происходящее с большим опозданием. Осенью вермахт захватил в плен три миллиона военнослужащих, овладел Киевом, осадил Ленинград и угрожал Москве. Де Голль отреагировал незамедлительно. 23 июня, находясь в Дамаске, он через своего представителя Мориса Дежана изМолотов в выступлении по радио заклеймил нападение как акт «бес8 вероломства». См.: Conquest R. Staline. Paris: Odile Jacob, 1999. P. 259. I. Де Голль – Сталин. Тыловой союз 29 вестил советского посла в Лондоне Ивана Майского о том, что «Свободная Франция» всецело поддерживает СССР. И сразу же уточнил свою позицию: «Между национал-социализмом, выродившимся в ядовитый милитаризм, и большевизмом, превращающимся во все более откровенный национализм, различия несущественные. В настоящее время Рейх и Советы противостоят друг другу не на идеологическом фронте, а на самом настоящем поле сражения. Кто бы ни вел борьбу против Германии, он тем самым сражается за освобождение Франции». А потом добавил: «Не вдаваясь в настоящее время в дискуссии по поводу пороков и даже преступлений советского режима, мы должны, как и Черчилль, заявить, что, поскольку русские ведут войну против немцев, мы безоговорочно вместе с ними» 9 . Де Голль никогда не сомневался в том, что союз, заключенный между Берлином и Москвой в сентябре 1939 г., ненадолго, что он очень быстро распадется. Эта уверенность объясняет повторяемое им, как заклинание, утверждение, что, несмотря на успех 1940 г., Германия уже проиграла или проиграет войну. И эта же уверенность объясняет тот факт, что де Голль приступил в Лондоне к зондированию почвы на предмет сближения с СССР еще до начала операции «Барбаросса». 12 августа режим Виши разорвал отношения с СССР, а генерал де Голль поручил своему представителю в Анкаре проинформировать тогдашнего советского посла в Турции Виноградова о своем желании направить в Москву делегатов для установления официальных отношений . В качестве посредника 10 для передачи этого сообщения был выбран журналист Жеро Жув. Работая в Стамбуле, он вступил в «Свободную Францию» и стал ее представителем в Турции и на Балканах. Надлежащим образом проинструктированный генералом де Голлем о том, что следовало сказать, Жув объяснил Виноградову, что придает особый характер отношениям между Францией и СССР: «Это две континентальные державы, в силу чего их проблемы и цели отличаются от проблем и целей морских держав». Виноградов благожелательно Gaulle C., de. Mémoires. P. 195 sqq. 9 См. содержательную статью Франсуа Левека в сборнике «Де Голль и 10 Россия» под ред. М. Вайсса: Lévêque F. Les relations entre l’Union Soviétique et la France libre // De Gaulle et la Russie / dir. par M. Vaïsse. Paris: CNRS éditions, 2006. P. 19 sqq. 40 Генерал де Голль и Россия чего желали Соединенные Штаты. В первом пункте американский президент был прав. Де Голль знал, что США планируют поставить освобожденную Францию под управление американского административного органа – АМГОТ (AMGOT, от первых букв англ. Allied Military Government of Occupied Territories – Союзная военная администрация на оккупированных территориях), и был решительно против этого. По мнению де Голля, Франции, полноправной участнице войны с Германией, которая вела реальные боевые действия, следовало возвращать суверенитет над своей территорией по мере ее освобождения. Что касается деколонизации, за которую выступал Рузвельт, убежденный в закоренелом консерватизме де Голля в этом вопросе, председатель ФКНО в своей речи на конференции в Браззавиле 30 января 1944 г. убедительно опроверг президента США. Он упомянул о «глубокой и благотворной трансформации Африки». Да, тон выступления генерала де Голля оставался сдержанным. Не он ли в 1940 г. клялся сохранять для Франции ее империю, а в случае утраты вернуть ее? Но в Браззавильской речи он уже указывает на путь к компромиссу и определенное изменение своей позиции. Для Москвы де Голль был предпочтительнее Жиро, хотя Богомолов и описывал его своему начальству как человека «очень властного и честолюбивого». Это не помешало сообщить генералу де Голлю, что его ждут в Москве. Поездка долго откладывалась и состоялась только в декабре 1944 г., после десанта в Нормандии и освобождения французской территории. К тому времени генерал Жиро сошел с политической сцены, и у Москвы уже не оставалось других потенциальных партнеров, кроме «этого невыносимого» де Голля. Глава Временного правительства Десант союзников в Нормандии 6 июня 1944 г. стал для де Голля источником не только надежды, но и больших трудностей. Прежде всего, его долго держали в неведении о подготовке операции. Сочтя, что она приближается, он изъявил желание перебросить войска в Англию, чтобы Франция могла поучаствовать в грядущей великой битве. С большим опозданием – лишь 25 мая – Черчилль добился согласия Рузвельта на организацию встречи с де Голлем с целью обсуждения деталей десантной операции. Эта I. Де Голль – Сталин. Тыловой союз 41 встреча де Голля, Черчилля и Эйзенхауэра состоялась 4 июня. Накануне ФКНО стал Временным правительством Французской республики. И несмотря на это, де Голля по-прежнему держали на расстоянии враждебность Рузвельта и желание Черчилля сохранить свои привилегированные отношения с Соединенными Штатами. И в СССР руководство знало: у де Голля нет никаких гарантий, что союзники признают его равным. Можно констатировать, что со дня высадки в Нормандии Москва, вздохнувшая, наконец, с облегчением после открытия второго фронта, прежде всего беспокоилась об интересах своих западных союзников, что не могло способствовать удовлетворению амбиций генерала де Голля. Но и тот, со своей стороны, также проявил благоразумие, не желая выглядеть в час возвращения во Францию заложником какого бы то ни было союзника, в данном случае СССР. Известно, что он уже предвидел проблемы, с которыми ему предстоит столкнуться после освобождения Франции: важно будет смягчить враждебность Рузвельта, а главное, не допустить, чтобы СССР слишком усилил во Франции позиции коммунистов, которые сыграли неоспоримую роль в освобождении. говорить об американцах, его усилия, направленные на примирение, увенчались определенным успехом. Он отправился 6 июля в Вашингтон и добился своего рода признания де-факто президентом, на тот момент ушедшим с головой в свою избирательную кампанию. Сделав это, де Голль мог обратиться к другим проблемам, к тем, которые ему создавали коммунисты и, разумеется, кремлевские союзники. Генерал де Голль описывает в «Военных мемуарах» дилемму, с которой ему предстояло столкнуться: «Если бы коммунистам удалось возглавить восстание и, следовательно, забрать в свои руки Париж, им ничего бы не стоило создать правительство де-факто, где они играли бы главенствующую роль… По прибытии в столицу я обнаружил бы там это народное правительство, оно украсило бы мое чело лавровым венком, предложило бы занять место, заранее отведенное мне в его составе, и ловушка захлопнулась бы… Пока не будет установлена так называемая диктатура пролетариата» 25 . Gaulle C., de. Mémoires. P. 554. 25 I. Де Голль – Сталин. Тыловой союз 45 ему остается убедить Сталина вести диалог с Францией и поддерживать ее просьбы. Возвращение ранга Это было незабываемое путешествие! Де Голль вылетел из Парижа 24 ноября, до Москвы добрался 2 декабря, а уехал оттуда 10-го. Между отъездом и прибытием в Москву он успел сделать остановки в Каире, где пообщался с королем Фаруком, в Тегеране, где встретился с шахом, в Баку, а главное, в Сталинграде, где его визит окружен легендами. В поездке генерала сопровождала внушительная делегация: Жорж Бидо и директор его кабинета Шарбоньер, директор его собственного кабинета Гастон Палевски, который не пользовался любовью Сталина, генерал Жуэн, Морис Дежан, на тот момент директор политического департамента на Кэ-д’Орсэ, дипломатический советник Этьен Бюрен де Розье, его настоящий наперсник лейтенант Клод Ги и, наконец, дипломат Жан Лалуа, его переводчик, которому мы обязаны бесценными, хотя и не всегда бесспорными, сведениями об этом событии. В телеграмме с инструкциями, которую Жорж Бидо отправил Роже Гарро 24 ноября, министр настаивал: «Ориентируйтесь не столько на прецедент Бенеша, сколько на прецедент Черчилля. Прием в посольстве следует сделать расширенным. Крайне желательно, чтобы на нем присутствовал г-н Сталин» 33 . Соответствовал ли прием генерала де Голля по масштабам приему Черчилля? По крайней мере, если судить по рассказу о нем в «Мемуарах» самого генерала, описывавшего «большую толпу»? Прежде заглянем в Сталинград, куда генерал так стремился. Эта поездка на места ожесточенных сражений породила удивительную легенду. Де Голль, стоя в окрестностях города-героя, посреди настоящих баррикад из немецких танков, припорошенных снегом, якобы очень громко сказал Бидо: «Какой народ! Какая армия у этих немцев!» В увлекательной статье, посвященной этому путешествию, Жан Лалуа 34 опровергает факт произнесения этих слов, DDF II. 1944. P. 325. 33 Laloy J. Moscou entre Staline et de Gaulle // Revue des slaves. 34 À études 1982. T. 54. 46 Генерал де Голль и Россия а Жан Лакутюр подтверждает его версию. Но ни тот, ни другой не принимали в расчет недоразумение, стоящее за этой легендой. Фраза генерала де Голля якобы прозвучала во время его торжественного шествия к Сталинграду и в присутствии Молотова. Если эта версия верна, чувство восхищения немецкой армией, выраженное генералом, особенно оскорбительно для СССР. Но рассказ неверен в двух основных пунктах: Молотова не было рядом с генералом, и происходило это не в Сталинграде. Лалуа много раз цитировал фразы генерала де Голля, исполненные восхищения перед мощью и храбростью немецкой армии, но уточнял, что они произносились до визита в Сталинград, в одном прифронтовом поселке, расположенном на Сталинградском шоссе, и в присутствии одних только французов. Если даже этот эпизод передан неточно, факт остается фактом: генерал де Голль выражал и свое восхищение грандиозной и трагической битвой, которую вела на подступах к Сталинграду немецкая армия до истощения всех своих ресурсов, и восхищение качествами этой армии. Нет никакого сомнения, что за этими его словами стояла профессиональная солидарность военного. Прибыв наконец 2 декабря после долгого путешествия в Москву в вагоне, некогда предназначенном для императорской семьи (поскольку неблагоприятные метеоусловия на тот момент исключали авиаперелет), сам генерал и его многочисленная свита – в которую входил, разумеется, и Жорж Бидо – должны были разместиться в особняке в переулке Островского, зарезервированном для высоких гостей, а остальные члены делегации – в гостинице. Генерал де Голль сразу же проявил свой несговорчивый нрав, отказавшись следовать протоколу приглашающей стороны. Он объявил, что поселится в посольстве, несмотря на отсутствие там отопления. Разубедить его пытался посол Гарро, хотя его, вероятно, беспокоил не столько комфорт главы Временного правительства, сколько советская реакция на такое решение. Но генерал ничего не хотел слышать, и опасения Гарро оправдались. В тот же день Сталин, впервые встретившись с гостем из Франции, не мог скрыть своего недовольства. Как писал генерал, его приняли в Москве с триумфом. По словам же военного корреспондента Александра Верта, напротив, крайне сдержанно: «Де Голль смотрел на собравшихся, а те на него, не зная, кто перед ними. Никакой шумихи не было». I. Де Голль – Сталин. Тыловой союз 69 со Сталиным контакты. Диалог, начатый в Кремле, пусть даже он бывал жестким и неприятным, подписание франко-советского договора – все свидетельствовало о том, что ему удалось поставить себя на равных со своим собеседником и восстановить ранг Франции. Сталин принял его так же, как незадолго до этого принял Черчилля. Французские летчики воевали на Восточном фронте, никто не мог оспаривать, что «Свободная Франция» является полноправной сражающейся стороной, что ей отведено место в стане победителей. Великое разочарование: Ялта Генералу де Голлю потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, насколько иллюзорными в реальности были эти успехи. Еще будучи в Москве, он чувствовал, что три великие державы готовят некую сделку, жертвами которой могут стать свобода народов, будущее Европы и, возможно, статус Франции. Удар ему нанесли очень быстро: им стала Ялтинская конференция, о планах проведения которой сообщила в январе 1945 г. англо-американская пресса. Благодаря нескольким газетным статьям мир узнал о том, что представители трех великих держав планируют собраться в Крыму, чтобы обсудить там меры по скорейшему завершению войны, планы мирного урегулирования и проект Организации Объединенных Наций. Да, годом ранее те же главы трех великих держав встретились в Тегеране, не поставив в известность генерала де Голля. Но к январю 1945 г. ситуация радикально изменилась. Генерал на тот момент возглавлял французское правительство. Его войска, покрыв себя славой на Ближнем Востоке, на Восточном фронте, удерживали, вопреки воле Рузвельта и американских военачальников, взятый Страсбург, форсировали Рейн и сражались на немецкой земле. Генерал де Голль не мог смириться с тем, что Франция исключена из участников совещания, на котором будут обсуждать, как закончить войну и обустроить послевоенный мир, и его реакция не заставила себя ждать. 15 января министр иностранных дел Жорж Бидо от имени Временного правительства Французской республики разослал правительствам трех великих держав меморандум с напоминанием о той роли, которую играли французские армии в боевых действиях против Германии, о 70 Генерал де Голль и Россия ресурсах – в том числе в виде своих портов, – которые Франция предоставила в распоряжение союзников. Меморандум заканчивался следующими словами: «Независимо от высоких политических или моральных мотивов, ВПФР, таким образом, считает уместным сообщить, что его участие в подобных конференциях [речь о конференции, которая должна была состояться в Крыму. – Примеч. авт.] является, по его мнению, необходимым в плане того, что имеет отношение как к общим проблемам ведения войны, так и к тем, урегулирование которых касается мирного будущего, проблем, в которых ответственность Франции очевидна» 60 . Генерал де Голль считал, и совершенно справедливо, что причиной его неучастия в Ялтинской конференции является враждебное отношение к нему Рузвельта. Он поделился этой мыслью с Массильи, и тот подтвердил его предположение. На деле же, к его присутствию отрицательно относились все три лидера. Сталин, обращавшийся к нему в Москве с дружелюбными речами, и слышать не хотел о том, чтобы его пригласить, а Черчилль, который, по мнению де Голля, вел себя по отношению к нему более открыто, ориентировался в принятии решения о недопуске в клуб великих держав на Рузвельта. С целью как-то сгладить углы он сказал Энтони Идену, что собирается лично отстаивать интересы Франции в Ялте. Рузвельт также хотел облечь исключение Франции из игры в более приемлемую форму и с этой целью направил к генералу де Голлю 28 января – за несколько дней до открытия конференции – своего главного советника и друга Гарри Гопкинса 61 . Разочарованный комментарий генерала: «Он должен был заставить нас проглотить пилюлю!» Гопкинс изложил генералу де Голлю причины настороженности Рузвельта, упомянув не только ошеломивший американцев разгром Франции в 1940 г., но и распри в руководстве «Свободной Франции». Де Голль без труда нашел контрдоводы, ответив, что в 1940 г. Франция ожидала хоть какого-то сигнала о помощи от США, что во время Первой мировой войны Соединенные Штаты также пришли на выручку далеко не сразу и что при подписании Версальского мирного догоМеморандум Жоржа Бидо, 15 января 1945 г.: DDF I. 1945. P. 35–36. 60 Встреча де Голля с Гопкинсом и Бидо с Гопкинсом в тот же день: DDF I. 61 1945. P. 120–123, 123–127. 74 Генерал де Голль и Россия Пора охлаждения С Францией – так же как и с Китаем – обошлись неделикатно еще в одном вопросе: в Потсдаме решили, что она не может подписывать мирные договоры с государствами, которые не находились с ней в состоянии войны. Франция протестовала против этого решения – в конце концов, победительница она или нет? – но натолкнулась на категорический отказ, который Молотов обосновал одной фразой: «Такова воля Сталина». Приговор обжалованию не подлежал. Это проявление враждебности по отношению к Франции, это желание принизить ее значение в стане победителей, тем не менее, шло вразрез с позицией Англии, поскольку Эттли, сменивший Черчилля во главе правительства, защищал принципы Франции более последовательно, чем его предшественник. Франция на тот момент могла также рассчитывать на поддержку США, и назначенный Трумэном на пост госсекретаря Бирнс прилагал все усилия, чтобы сделать ее полноправной участницей встреч союзников, но Сталин оставался непреклонен. Его упорное нежелание признавать за Францией статус страны- победительницы усугублялось очевидным ухудшением франкосоветских двусторонних отношений. Генерал де Голль, пусть даже и снимал с Франции любую ответственность за «сдачу позиций» в Ялте, открыто выражал тревогу за свободу, которую Сталин отнимал у Польши и Балкан. Его также беспокоила угроза, которую Сталин представлял для интересов Франции в Румынии и Болгарии. И он задавался неизбежным вопросом: чего стоил на фоне этих ухудшившихся отношений франко-советский договор? Зачем он вообще был нужен? Именно договор, в частности применение его третьей, самой обязывающей статьи, предусматривавшей автоматическое принятие совместных мер по защите от агрессии, сделал еще более напряженными отношения Парижа и Москвы в конфликте вокруг Сан-Францисской конференции. Известно, что ее созыв предусматривался решениями, принятыми на конференции в Думбартон-Оксе в отсутствие Франции и без консультации с ней. Оставаясь верным себе, генерал де Голль, проявлявший в этом вопросе личную заинтересованность, предложил поправку, тут же отвергнутую Москвой. Это повлекло за собой новый виток напряженности в отношениях Москвы и Парижа, дальнейшему ухудшению которых способствовал отказ генерала де Голля войти в I. Де Голль – Сталин. Тыловой союз 75 число держав, приглашающих в Сан-Франциско. Сталин пришел в ярость, обвинил де Голля, как и в Ялте, что он вечно вносит сумятицу своими действиями. Но главным яблоком раздора между де Голлем и Сталиным служила статья 3 франко-советского договора. Нужно напомнить, что Жан Лалуа жестко критиковал ее, считая опасной для Франции, но генерал придавал ей большое значение. Он находил, что между этой статьей, являвшейся краеугольным камнем франко-советского договора, и некоторыми положениями Устава ООН могут быть определенные противоречия. В этой связи генерал требовал уточнить данный пункт, чтобы гарантировать возможность применения статьи 3, а советские дипломаты, постоянно подчеркивавшие приверженность СССР условиям договора, заключенного 10 декабря 1944 г., в то же время заявляли о приоритетности принципов, разработанных в Ялте и закрепленных в Сан-Франциско. Победила позиция Франции, к большому неудовольствию Москвы, где громко возмущались по поводу этого удара, нанесенного франко-советским отношениям. Свидетельство тому – последовавший затем обмен мнениями между Парижем и Москвой. В телеграмме своему наркому посол Богомолов поднял тему 67 враждебности французских правящих, чиновничьих кругов и МИДа к СССР: «Аппарат деголлевской Франции переполнен вишистами, среди которых имеется масса немецких агентов». Богомолов добавлял, что эту враждебность разделяет и общественное мнение. Несомненный признак такого изменения общественного мнения он видел в том, что во Франции не обсуждается франко-советский договор. Наконец, он доказывал, что французские коммунисты – жертвы оказываемого на них нажима, сопровождавшегося ограничениями их деятельности. В Москве французский посол Катру попытался смягчить напряженность, попросив об аудиенции у Сталина, чтобы наконец объясниться. Их встреча состоялась 19 марта и никак не повлияла на ситуацию . 68 Наряду с отдельными инцидентами, в отношениях Москвы и Парижа сохранялась одна постоянная проблема. Эти отношения продолжал отравлять вопрос репатриации в обе страны французСоветско-французские отношения во время Великой Отечественной 67 войны. Т. 1. С. 254–255. Телеграмма Катру, адресованная Бидо, 20 марта 1945 г.: DDF I. 1945. 68 P. 373–377. II Коннетабль и мужик. Диалог равных В мае 1958 г., по завершении долгого «перехода через пустыню», генерал де Голль вернулся на французскую политическую сцену. Он предвидел эту эффектную развязку. Действительно, двумя годами ранее, отвечая на вопрос американского журналиста Сайруса Сульцбергера о возможности того, что объятая смятением политическая элита обратится за помощью к «спасителю», он уточнил: «Да, но лучше, чтобы царил хаос. Этот режим был создан против меня, а стало быть, не может призывать де Голля, чтобы тот его спас». Этим хаосом был объят Алжир, а главным его творцом выступала тогда армия. Мы не будем здесь рассказывать о хорошо известных событиях 13 мая и «заговорах», угрожавших республике, а ограничимся констатацией последствий. Президент Коти, убежденный, что «страна на грани гражданской войны», счел своим долгом обратиться к «самому прославленному из французов», чего и ждал генерал де Голль в уединении своего Коломбэ. мая 1958 г. генерал был утвержден главой правительства и получил требовавшиеся ему чрезвычайные полномочия. 21 декабря того же года его избрали президентом республики. Между тем подготовленная по его инициативе новая Конституция была одобрена 28 сентября на референдуме 80 % голосов избирателей, проявивших высокую активность и в метрополии, и колониях. В Алжире конституционную реформу также одобрило подавляющее большинство, и только одна колония, Французская Гвинея, ее отвергла, получив, таким образом, спустя месяц (спустя 5 дней. – независимость. IV Республика, чьи беспомощность Примеч. пер.) и изъяны неустанно обличал де Голль, прекратила существование. II. Коннетабль и мужик. Диалог равных 81 Изменившийся мир Все было новым в мире, где генерал де Голль готовился к действиям. И прежде всего его собственный статус. В отличие от 1940–1945 гг., ему не приходилось ни заявлять о своей легитимности, ни завоевывать ее день за днем, как когда-то в ходе той удивительной борьбы, которую он вел за право воплощать в себе и представлять Францию. В 1958 г. его облекли законной властью государственные институты его страны. И ему не нужно было требовать себе власть, высшее руководство Республики само просило отшельника из Коломбэ принять ее. Страна одобрила это решение, и сделала это убедительно. Ему не надо было с самого начала бороться за статус своей родины на международной арене. Францию военных лет, побежденную, униженную, презираемую, о которой он упорно твердил, что она лишь проиграла битву, но остается сражающейся страной, сменила страна, восстановленная в ранге великой державы. Франция являлась в 1958 г. благодаря былой настойчивости генерала де Голля одним из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН, то есть «грандом», признанным в таком качестве всем миром. Но и мир, по сравнению с тем, каким его оставил де Голль в 1946 г., изменился. Прежде всего, Германия вернулась в Европу. Генерал де Голль страстно желал избежать возрождения этого врага, с которым Франция вела три войны, врага, разбитого в 1945 г., расколотого надвое и оккупированного четырьмя великими державами. «Немцы великий народ, которого постоянно тянет воевать, который мечтает о господстве», – говорил он в 1944 г., и, чтобы не дать этому народу осуществить такую мечту, генерал де Голль выступал за превращение Германии в конфедерацию независимых государств – сбывались прогнозы Жака Бенвиля, – за отторжение от нее Рейнской области, за то, чтобы Германию так- же лишить Рура, который следовало поставить под международный контроль, и, наконец, чтобы Саар экономически привязать к Франции. От этой Германии, которую рисовал в своем воображении генерал де Голль, не осталось ничего. В 1949 г. была признана Федеративная Республика Германия, в 1954 г. Парижские соглашения положили конец состоянию войны, а Франция была одной из сторон этих соглашений, оккупация Германии союзными 82 Генерал де Голль и Россия войсками, таким образом, закончилась. В 1957 г. Саар вернулся в состав Германии, которая к тому времени уже вошла в НАТО. Генерал де Голль, будучи реалистом, очень быстро адаптировался к этой Германии, восстановившейся вопреки его чаяниям. Спустя год после признания Федеративной Республики он заявил о необходимости для немецкого и французского народов жить в согласии, хотя по-прежнему относился настороженно к неудобному соседу, сохранившему свои позиции на левом берегу Рейна. Впрочем, в 1958 г. никто и представить себе не мог возрождение объединенной Германии. Но эта ситуация отражала реалии расколотой Европы, и генерал де Голль мог в 1958 г. констатировать, что интуиция его не обманула. За «Ялтинскую Европу», а он именно так воспринимал территорию, коммунизированную СССР с 1945 г., за советское господство над странами, расположенными на востоке континента, за эту расколотую Европу Франция, не допущенная на Крымскую конференцию, ответственности не несла. СССР установил здесь, вопреки воле народов, политические системы по образцу созданной Лениным в 1917 г. и навязал безоговорочное подчинение своей власти. С тех пор в Европе противостояли друг другу два военных альянса: НАТО, созданная в 1949 г., центральным элементом которой были США, и Организация Варшавского договора, основанная в 1945 г. СССР, который ею и управлял. Тем не менее генерал де Голль всегда сомневался в значении идеологии для жизни и развития народов. И он был далеко не уверен в жизнеспособности этой восточноевропейской структуры, построенной, как он знал, на принуждении, на военной силе, идеологические узы которой, по мнению этого знатока истории, не могли сдержать волю и чаяния народов. Мир, окружавший его, когда он вернулся к власти, мог лишь укрепить его убеждения. Внешне мир все так же состоял из двух противостоящих блоков, Западного с центром в Вашингтоне и Восточного с центром в Москве. Но с 1953–1955 гг. этот биполярный мир испытывал глубокие потрясения, что не мог не заметить генерал де Голль. Китайская революция 1949 г. явно усилила коммунистический блок, а в 1947 г. зародился интернационал коммунистических государств и движений, объединенных в Коминформ. Но II. Коннетабль и мужик. Диалог равных 85 Хрущев осудил разгром Сталиным национальных компартий, в первую очередь польской в 1938 г. Признавая, что Сталин стриг под одну гребенку «братские партии», Хрущев лишил правовых оснований всю восточноевропейскую политико-идеологическую систему, созданную в 1945 г. Хотя смысл послания читался ясно, делать из него практические выводы государственным и партийным руководителям было, разумеется, рано. Но для Польши, воодушевленной признаниями, прозвучавшими на ХХ съезде, и Венгрии, советизация которой сопровождалась исключительным по масштабам насилием, речь Хрущева стала поводом попытаться вырваться из ялтинской системы. Коммунистические вожди более благоразумных стран – Болгарии, Румынии – более трезво оценивали ситуацию: время пришло пока только для признаний, но не для ликвидации системы. Венгерское восстание, как и беспорядки в Берлине в 1953 г., были жестоко подавлены. Польше удалось избежать кровавой бани благодаря ловкости Гомулки, только что освободившегося из тюрьмы, куда его бросил Сталин. Советский порядок в Варшаве и Будапеште был восстановлен. Надолго ли? Чего ждать после Сталина? Вот такими новыми декорациями было обставлено возвращение к власти генерала де Голля. Он мог констатировать, что интуиция его опять не подвела. Идеология, которую он считал ловким политическим ухищрением, пошла на попятный перед проявлением национальных чувств в Белграде и, на какое-то время, в Варшаве и Будапеште. Призыв к порядку под предлогом общей идеологии не мог скрыть стремления к господству СССР, который для генерала де Голля оставался все той же вечной Россией, движимой все теми же амбициями, раскрытыми в докладе Хрущева. Как относиться к этому СССР, который добровольно отказался от своих завоеваний в Австрии, от своего авторитета в коммунистическом мире, но оставался могущественным государством, одной из двух самых мощных в мире держав – обладательниц ядерного оружия? Да, для генерала де Голля СССР – это одновременно и Россия, историей, культурой, исключительным патриотизмом которой он восхищается, и коммунистическая, империалистическая, стремящаяся господствовать страна, идеологию 86 Генерал де Голль и Россия и амбиции которой он с негодованием отвергает. Ленин говорил: «Поскребите коммуниста – и вы найдете филистера». Генерал де Голль считал так же, но менял смысл формулы: настоящая Россия может возродиться, отряхнув с себя коммунизм. Его воспоминания о Сталине не лишены горечи. В 1945 г. Сталин не уступил ни одному из его требований по Германии, выступал против присутствия Франции в Ялте и Потсдаме. Но Сталина больше не было, и его преемники уже изменили картину международных отношений. Они внесли вклад в окончание войны с Кореей. А в Индокитае, где СССР до 1954 г. открыто поддерживал Хо Ши Мина, преемники Сталина Хрущев и Маленков впоследствии стали проявлять определенную сдержанность. Генерал де Голль мог сделать вывод, что, несмотря на кризисы, имевшие место в советской сфере влияния, СССР демонстрировал необычайный рост своего могущества. Он обладал ядерным оружием, а в 1957 г. вышел в космос. Серьезное научное достижение с конца 1957 г. до неузнаваемости поменяло конфигурацию стратегических отношений между двумя великими державами. 4 октября СССР вывел на орбиту первый искусственный спутник Земли, за которым 3 ноября последовал второй. В одном из отсеков «Спутника-2» находилось живое существо, собака, которая, впрочем, прожила всего 5–7 часов. Это достижение радикально изменило отношения между Востоком и Западом. До тех пор США имели полное преимущество над СССР, поскольку их территория оставалась вне досягаемости для советских ракет, в то время как американские бомбардировщики В-52 могли без труда достичь советской территории, а американские базы, расположенные по периметру СССР, делали Советский Союз крайне уязвимым перед таким стратегическим соседством. Вообще-то уже 27 августа 1957 г. ТАСС сообщил о состоявшемся в СССР успешном запуске «сверхдальней, межконтинентальной, многоступенчатой баллистической ракеты». Но это сообщение прошло практически незамеченным или же было отнесено на счет советской пропаганды, в то время как вывод на орбиту спутника двумя месяцами позже воспринят как подтверждение технического прогресса СССР и окончание эпохи стратегического доминирования США. Американцев это событие привело в крайнее смятение. Президент Эйзенхауэр попытался преуменьшить его масштаб. Но оно привело, согласно опросам общественного мнения, к падению II. Коннетабль и мужик. Диалог равных 89 Посол Сейду, которому генерал де Голль, будучи осведомленным об опасных последствиях своей инициативы, поручил представить дело канцлеру максимально тактично, отмечал в своих воспоминаниях, «что оно постоянно служило источником раздражения Аденауэра» . 3 Берлинский кризис: «бастион» де Голля Таким образом, международная обстановка уже была достаточно неспокойной, когда 10 ноября рванула настоящая бомба. Хрущев поставил под сомнение статус Берлина, оформленный решениями Ялтинской и Потсдамской конференций 1945 г. Они разделили Берлин на четыре сектора оккупации, распределенные между победителями, и сделали анклавом в советской оккупационной зоне. Никогда с 1945 г. советское руководство не оспаривало этот статус, обеспечивавший ему полный контроль над бывшей столицей Рейха, символом его победы. С июня 1948 г., реагируя на желание западных держав поставить на ноги Западную Германию, Сталин решил блокировать доступ к западному сектору Берлина, что практически лишило его способности к выживанию. Для снабжения жителей был налажен воздушный мост. Эта блокада продолжалась одиннадцать месяцев, пока Сталин не уступил твердой воле, единодушно проявленной союзниками. Но память об этом периоде тяжелых испытаний никуда не делась ни у жителей Берлина, ни у западного мира в целом, который неоднократно испытывал страх перед перерастанием «холодной войны» в «горячую». Спустя десять лет преемник Сталина, на словах проповедующий мирное сосуществование, тем не менее вновь спровоцировал угрозу конфликта. Все началось с жесткого выступления Хрущева 10 ноября, в ходе которого он обвинил западные страны в нарушении соглашений 1945 г., традиционно шантажируя контрмерами в виде пересмотра статуса немецкой столицы. Он добавил к этому угрозу передачи советской стороной Германской Демократической Республике, «суверенному государству», как он подчеркнул, всего контроля над Берлином. Как игнорировать Seydoux R. Mémoires d’outre-Rhin. Paris: Grasset, 1975. P. 224. 3 90 Генерал де Голль и Россия здесь враждебное отношение СССР к признанию Федеративной Республики Германии тремя годами ранее и противодействие Москвы вступлению нового немецкого государства в НАТО? И как недооценивать, в условиях этого открытого проявления советской агрессии, беспрестанно повторяющееся требование признания ГДР? Спустя две недели, 27 ноября, западные державы получили ноту с требованием разрыва Берлинских соглашений 1945 г. в силу их неактуальности и с предложением мирного договора, предусматривающего трансформацию Западного Берлина в демилитаризованный вольный город и вхождение Восточного Берлина в состав ГДР. Дополнительная угроза: отказ западных держав от этого проекта влек за собой немедленное подписание Советским Союзом мирного договора с ГДР и передачу ей ответственности за отношения с западными державами. Хрущев отвел Западу шесть месяцев на организацию нового статуса. Речь шла о настоящем ультиматуме, когда Хрущев, помнивший о проволочках сторон конфликта и об итоговой сдаче Сталиным своих позиций, проявил решимость, которую сочли провозвестником беспросветного кризиса. Союзники осознавали, какое раздражение вызывает у СССР растущая мощь Федеративной Республики. Созыв бундестага в Западном Берлине для проведения президентских выборов особенно беспокоил руководство ГДР. Известно, что Ульбрихт неустанно предупреждал Хрущева о последствиях такой ситуации, особо подчеркивая рост оппозиционных настроений в восточногерманских элитах, склонных к бегству на Запад. Анри Фроман-Мерис, позже ставший послом в Москве, а будучи молодым дипломатом, переживший этот кризис в советской столице, считал, что демарш Хрущева в ноябре 1958 г. объяснялся в том числе беспокоившим его франко-германским сближением, поскольку СССР долгое время делал ставку на враждебность генерала де Голля к Германии, даже на его некую «германофобию». Советские дипломаты воспринимали как должное, что враждебное отношение генерала де Голля к возрождению Германии в любом виде, столь явно выраженное на переговорах в Москве в 1944 г., являлось величиной постоянной. Поэтому отношения, завязавшиеся между этими двумя людьми в 1958 г., которые только подчеркнула встреча в Коломбэ, стали большим разочарованием для Москвы, а кризис 1958 г. мог стать возможностью помешать зарождающемуся согласию. Этот анализ весьма убедителен. Он II. Коннетабль и мужик. Диалог равных 95 Генерал де Голль неоднократно подчеркивает, что в тот момент алжирский вопрос висел «гирей» на ногах Франции. Однако он мог убедиться, что, несмотря на несколько нападок, Москва не стремится подливать масла в огонь алжирской печки. Да, 22 сентября 1958 г. «Правда» приписала Хрущеву следующее резкое суждение: «Между событиями в Алжире и приходом к власти нового правительства в Париже существует самая что ни на есть прямая взаимосвязь», то есть генералу де Голлю здесь вменяется в вину практически «диктаторский» характер. Советская же пресса в целом описывала тогда франкоязычное сообщество, образованное из бывших колоний, как символ ушедшей в прошлое колонизации. Но в отношении Алжира советская власть проявляла больше умеренности, подчеркивая, что она внимательно следит за политикой, которую ведет там генерал. Когда в 1958 г. образуется Временное правительство Алжирской республики, в отличие от Китая, поспешившего его признать, Москва сделает это лишь в 1962 г., то есть после самого Парижа. Эта относительная сдержанность понятна в свете решений, принятых генералом де Голлем в отношении НАТО. 31 января 1959 г., в самый разгар Берлинского кризиса, когда борьба генерала де Голля за то, чтобы помешать своим союзникам пойти на компромисс, приносит свои плоды, Москва может с удовлетворением отметить, что Париж отдаляется от НАТО. Затем генерал де Голль решает вывести из-под контроля НАТО свой средиземноморский флот и предупреждает об этом 7 марта 1959 г. Этого достаточно, чтобы убедить Хрущева, что, даже если де Голль – очень непростой собеседник, его все же нужно поддержать в его стремлении к утверждению стратегической независимости своей страны от НАТО и особенно – американской сверхдержавы. Это решение, а также отказ Франции от хранения американского атомного оружия на французской территориии значительно облегчают диалог, начавшийся в Париже в марте 1960 г. в ходе триумфального визита Никиты Хрущева. «Добродушный мужик» открывает Францию Этот визит являл собой премьеру. Еще ни одного лидера советского государства не принимали во Франции. Последним принятым там русским главой стал в 1896 г. Николай II накануне 96 Генерал де Голль и Россия подписания славного франко-русского союза. Некоторое время во Франции жил Ленин, но он был тогда молодым революционером, ведущим полуподпольный образ жизни и мало кому известным, Сталин же никогда во Франции не бывал. Встрече глав двух государств в Париже предшествовали лишь несколько подготовительных визитов высокопоставленных деятелей, в число которых входил зять Хрущева Алексей Аджубей. Генерал де Голль очень подробно и с увлечением рассказал о визите Хрущева в своих «Мемуарах», подчеркнув, какое значение придавал ему его гость. Впрочем, он отмечает, что имел предубеждение против Хрущева благодаря британскому премьер-министру, посетившему Москву, как мы видели выше, в феврале 1959 г. Несмотря на стремление к урегулированию Берлинского кризиса путем нескольких уступок, Макмиллан нашел, что «капризы хозяина сильно затрудняют общение с ним». Вопреки этому негативному отзыву и заранее зная, что Хрущев имеет склонность к непредсказуемым порывам и чудачествам, генерал де Голль все же оказывает ему очень теплый прием. С самого начала визита, и это всем заметно, он приятно удивлен. Генерал отмечает «добродушное поведение» Хрущева: «Он приехал с семьей, со своей женой, сыном, двумя дочерьми и зятем. Где бы он ни был, он казался душевным, живым и энергичным, несмотря на свою дородность, щедро расточая шутки и проявления радушия». он отмечает, что «Хрущев… очень охотно вступает в беседу, непринужден и открыт в общении, особенно когда мы – если не считать переводчиков –оказываемся наедине. Какой бы значительной ни была разница между нами по происхождению, образованию, убеждениям, нам удалось установить настоящий доверительный человеческий контакт». Генерал, беседуя с Хрущевым в Рамбуйе, объявляет ему (он тщательно продумал эту интермедию), что Франция только что успешно провела второй раунд ядерных испытаний в Сахаре, и, описывая реакцию собеседника, подчеркивает «его доброжелательность и замечательную человеческую нотку». «Спасибо за Вашу внимательность, – говорит Хрущев, – я понимаю Вашу радость, когда-то мы и сами испытали такую же». А затем заключает, немного снисходительно: «Но знаете, ведь это – очень дорого». Генерал де Голль не отвечает на это замечание, убежденный, что II. Коннетабль и мужик. Диалог равных 103 русского союза, могла служить аргументом для тех, кто побаивался, как бы подобный союз не заменил собой Североатлантический договор. Но если внимательно проанализировать ход визита Хрущева, разногласия и особенно документы, становится ясно, насколько такие страхи не были оправданы. Генерал де Голль невозмутимо преследует свой изначальный замысел: обеспечить для собственной страны первостепенную роль в международной жиз- ни. А последующая конференция на высшем уровне, о подготовке которой говорилось во время визита, становится для этого прекрасной возможностью. И если поездка во Францию оказалась для Хрущева относительным поражением, генералу де Голлю она помогла подтвердить «ранг» Франции в мире. Какой путь пройден между встречей со Сталиным в Москве и диалогом с Хрущевым! В 1960 г. генерал с удовлетворением отмечает, что Франция наконец может говорить с главным коммунистическим государством и могущественным хозяином СССР на равных. Провал саммита Встреча на высшем уровне 4 великих держав, которая должна состояться в середине мая, сначала планировалась в Москве. Но генерал де Голль перехватил инициативу идеи саммита, которая понравилась Вашингтону и Лондону, и сделал из нее французский проект. Это был настоящий реванш после унижений, перенесенных Францией в Ялте и Потсдаме: Франция, приглашающая другие великие державы на совещание в Париже, таким образом становилась «столицей великих держав», организующей их встречу на высшем уровне! Все силы прилагались, дабы обеспечить успех Парижской конференции. С 19 по 21 декабря 1959 г. генерал де Голль созывает, все в том же Париже, подготовительный саммит, в котором впервые участвует президент Эйзенхауэр вместе с премьер-министром Макмилланом и канцлером Аденауэром. На саммите обсуждается прежде всего Берлинский вопрос, но главное – принимается решение, что четырехсторонняя конференция – без немцев – пройдет 16 мая в Париже. Сколько надежд возлагалось на эту встречу Востока с Западом, первую встречу в таком формате после саммитов конца мировой войны! Хрущев согласился на нее без переговоров. Не надеялся ли он повлиять на ход саммита благодаря тому, что как раз накануне этой грандиозной встречи будет гостем генерала де Голля? 104 Генерал де Голль и Россия Более или менее удовлетворенный свиданием с тем, кого он назовет «человеком, который сам себя сделал, без базовой культуры и образования», в промежутке времени до саммита генерал де Голль, не теряя времени, 5 апреля направляется с официальным визитом к английской королеве. Прием, оказанный ему в Англии, – одновременно и королевский, и радушный, переговоры с Гарольдом Макмилланом – плодотворны, все сделано для того, чтобы укрепить связи Франции со страной, приютившей взбунтовавшегося генерала, где солдат с неопределенным статусом превратился в государственного деятеля. Где бы он ни был, генерал де Голль повторяет, что его борьба за мир в Европе не может увенчаться успехом без прочного союза между Францией и Англией. Затем он едет в Канаду. В Монреале, когда поднимаются стаканы, де Голль заявляет, что пьет «за Францию, каждый думает о стране, откуда он происходит». В этих словах уже просматривается будущее упоминание о «свободном Квебеке». Последний этап – поездка в США с 22 по 29 апреля. В Вашингтоне два президента, де Голль и Эйзенхауэр, имеют все возможности для подготовки саммита четырех. Если американский президент выражает надежду, что успех саммита увенчает его подходящий к концу президентский срок, то генерал де Голль не скрывает некоторого скептицизма по этому поводу и прежде всего рассчитывает, как он напишет в своих «Мемуарах», «поработать над установлением разрядки и двустороннего сотрудничества с Россией»: «Я постараюсь вывести на европейский уровень, постепенно включая в этот формат, за переделами блоков и гегемоний, все территории, граничащие с Рейном, Дунаем и Вислой». В программе американских встреч – встреча с Ричардом Никсоном, вице-президентом США, которого де Голль находит «честным и твердым» и с которым, как он думает, сможет плодотворно работать, если тот будет избран на высшую государственную должность. Именно в ходе этого визита генерал де Голль назначает точную дату открытия саммита – 16 мая – и сообщает о ней в ходе переговоров своим английским и американским собеседникам, в то время как письмо Хрущеву он направляет из Кайенны, где находится, возвращаясь во Францию. Примечательное или роковое совпадение – письмо Хрущеву было отправлено в тот самый день, когда произошел инцидент с уничтожением U-2 под Свердловском, ставший причиной провала Парижской конференции. II. Коннетабль и мужик. Диалог равных 109 способы для разрешения ситуации. Самый несговорчивый из всех несговорчивых западных лидеров увяз в проблемах деколонизации. Хрущев делает отсюда вывод, что время проволочек прошло и настала пора для открытого столкновения 25 . Стена, разделившая Берлин Хрущев убежден, что ничего не добьется, участвуя в переговорах. Таким образом, остается только применение силы. И он решает по собственной индивидуальной инициативе изменить статус Берлина, утвержденный в 1945 г. Ночь на 13 августа 1961 г. становится частью драматической истории возвращения «холодной войны». Это событие застанет весь мир врасплох. Хотя лето и успокоение умов, характерное для этого периода, уже благоприятствовали не одному столь же неожиданному «удару» в европейской истории, как, например, убийство 1914 г. в Сараево или операция «Барбаросса» в 1941-м... Так же происходит и 13 августа, к тому же в воскресенье, глубокой ночью. Никто не мог представить, что этой летней ночью произойдет событие, которое потрясет мир. Однако оно было предсказуемым. В начале августа немецкий аналог Хрущева Ульбрихт (первый секретарь ЦК Социалистической единой партии Германии) предупредил того об оттоке людей, влекущем за собой опустошение университетов, больниц и предприятий ГДР, в направлении «другой» Германии. Границу между двумя Берлинами длиной в 43 км пересекало все возрастающее количество кандидатов на бегство из «коммунистического рая». 7 августа Хрущев, выступая на радио и телевидении, заявит: «Нужно положить конец этому человеческому потоку и закрыть эту границу, которая теперь служит только для того, что- бы “сбежать”». Нужно отметить, что это резкое высказывание лишь повторяло комментарий председателя комиссии по иностранным делам американского Сената Вильяма Фулбрайта, заявившего 13 июля: «Восточной Германии остается только закрыть свои границы. Мне кажется, у нее есть на это право» 26 . Никто не СССР и страны Африки, 1946–1962: Документы и материалы. М., 25 1963. Т. 2. С. 405 и далее. Schlesinger A. M. Les Mille Jours de Kennedy. Paris: Denoël, 1966. P. 359. 26 110 Генерал де Голль и Россия обратил внимания на его слова, возможно из-за летнего затишья. Но Хрущев безусловно извлек из них свои выводы, если у него еще оставались колебания. Совет американца не пропал втуне, поскольку в полночь 13 августа полиция Восточной Германии установила проволочные заграждения и рогатки на всем протяжении границы, разделяющей два Берлина. В час ночи в официальном коммюнике было объявлено, что граница останется закрытой, пока не будет подписан мирный договор. Потом эти заграждения были укреплены бетонной стеной. Зачем устанавливать подобные укрепления, если не последовало ни одной попытки им воспротивиться? Бургомистр Западного Берлина попытался призвать на помощь западные державы, но полученный ответ не соответствовал ни его ожиданиям, ни отчаянию жителей города. Правда, по некоторым утверждениям, генерал де Голль попросил сделать «все возможное, чтобы воспрепятствовать строительству этой стены» . 27 Но на практике предпринятые меры ограничились лишь направлением письменного протеста военному губернатору Восточного Берлина, подписанного тремя военными губернаторами Западного. Впрочем, этот протест не сопровождался никаким требованием об открытии границы. Это была лишь возмущенная констатация свершившегося факта. Тогда президент Кеннеди отправил в Берлин вице-президента Джонсона, который направился туда в сопровождении генерала Клея, констатировал провокацию, а затем уехал, оставив в Берлине в качестве подкрепления пятьсот военнослужащих. В тот же момент Франция перевела одну дивизию из Алжира в Германию, и это вопреки всем трудностям, которые она претерпевала в Алжире и которые требовали скорее увеличения военного присутствия там, чем сокращения. 5 сентября, комментируя Берлинский кризис в ходе одной пресс-конференции, генерал де Голль изложил свое видение советской инициативы: «В беспорядочной веренице проявлений ненависти и предупредительных акций, организованных Советами, есть что-то настолько самочинное и настолько неестественное, что это заставляет нас отнести эти действия либо к предумышленному разгулу необузданных амбиций, либо к маневрам, отвлекаюЦит. по: Vaïsse M. La Grandeur. P. 280. 27 II. Коннетабль и мужик. Диалог равных 113 ладают ядерным оружием или находятся в процессе его освоения. Кроме того, утверждает он, остановка испытаний никоим образом не будет началом разоружения, поскольку запасы, имеющиеся у держав, уже обладающих ядерным оружием, не будут уничтожены. Вместо организации столь бесполезных переговоров он предлагает конкретные меры: уничтожение и запрет транспортных средств, пригодных для запуска бомб, в данном случае самолетов и ракет. Генерал де Голль также информирует своих партнеров, что со своей стороны намерен продолжать испытания, которые проводились до настоящего момента, тем более что Эвианские соглашения позволяют Франции осуществлять их в Сахаре. Москва все более критически относилась к французской позиции, приводя три аргумента. Прежде всего она обвиняла Париж в стремлении исключить из переговоров по разоружению малые и средние державы. Далее, французские испытания укрепляют Североатлантический договор и, как следствие, Германию, о которой никогда не забывают в Москве. Безусловно, та не может обладать ядерным оружием, но не даст ли со временем ось Париж–Бонн, которую после подписания Елисейского договора 1963 г. при каждом удобном случае критикуют в Москве, Германии надежду на возможность обойти этот запрет с помощью Франции? Наконец, использование территории Сахары для проведения ядерных испытаний открывает широкие возможности для воскрешения темы колониализма или, вернее, «французского неоколониализма». Состояние франко-советских отношений, уже омраченных Берлинским кризисом, еще сильнее ухудшается из-за размолвки по вопросу разоружения. В Москве охотно напоминают, что сближение Парижа и Бонна содержит в себе возможности для тесного военного сотрудничества между двумя странами. И что их объединяет в их высказываниях определение угрозы, для противостояния которой и развивается их сотрудничесто, то есть советского лагеря. Карибский кризис В Москве совсем не удивились позиции, занятой Францией в кризисе, который чуть не поставил под угрозу мир во всем мире в октябре 1962 г. на Кубе . 31 См.: L’Europe et la crise de Cuba / dir. par M. Vaïsse. Paris: Armard Colin, 31 1993. 114 Генерал де Голль и Россия На первый взгляд, Франция не играет в нем никакой роди, и кризис вспыхивает в момент, когда франко-американские отношения находятся не в лучшей их фазе. В частности, одним из предметов разногласия между двумя странами является Лаос. А если брать глубже, генерала де Голля беспокоят одновременно возрастающее влияние США в Североатлантическом договоре, но также – и это во многом объясняет его стремление снабдить свою страну ядерным оружием – вывод, сделанный им из только что окончившегося Берлинского кризиса, что США совсем не готовы мобилизовать все свои силы, и прежде всего ядерные, чтобы защищать Европу. Концепция ограниченной войны (гибкого реагирования), которая уже просматривается на горизонте, убеждает генерала де Голля, что Европа может не быть приоритетом для США и что обладание собственными средствами сдерживания имеет решающее значение. Это заключение не способствовало улучшению качества отношений между Вашингтоном и Парижем. Однако с начала Карибского кризиса США могли убедиться, что у Вашингтона нет более надежной поддержки, чем поддержка Франции. За месяц до этого президент Кеннеди сообщил де Голлю, что хотел бы обменяться с ним мнениями по поводу международной ситуации и приглашает его в Вашингтон в октябре или ноябре . Генерал отклонил приглашение. 24 октября 32 вспыхивает кризис. Президент Кеннеди издает указ о военно- морской блокаде острова Куба, чтобы помешать любым попыткам поставить туда вооружения воздушным или морским путем. СССР, поддерживающий режим Фиделя Кастро, разместил на острове ракетные и авиабазы, представляющие собой прямую угрозу для Америки. Суда, направляющиеся на Кубу, будут, по решению США, потоплены, если не захотят подвергнуться контролю. Между тем 25 советских сухогрузов движутся к Кубе, и конфронтация между двумя сверхдержавами кажется неизбежной. Еще больше, чем в Берлине, мир во всем мире поставлен на карту. В обычной ситуации решения американцев не могли приниматься без консультаций с союзниками. Генерал де Голль не колеблется, с самого начала он заверяет президента США в своей полной поддержке, несмотря на то что Куба пользовалась у значительной L’Europe et la crise de Cuba. P. 152. 32 II. Коннетабль и мужик. Диалог равных 121 побережье, где принимает Гастона Палевского, принесшего ему послание от генерала де Голля. В тот момент он еще не знает, что Политбюро воспользовалось его отсутствием, чтобы собраться и начать судить его. К критике его сельскохозяйственной политики добавляются (и это, возможно, самое главное) упреки в проведении безответственной международной политики, которая на Кубе и в Берлине чуть не разожгла мировой конфликт. Его так- же упрекают за слова: «Если СССР и США придут к согласию, войны быть не может». Когда собрание Политбюро заканчивается, Хрущева силой перевозят в Москву, подвергнув резкой критике и вынудив сложить с себя все полномочия. Здесь испытание заканчивается. Он должен уйти в отставку, хранить навязанное ему молчание, но, в отличие от политических кризисов прошлого, он остается в живых. «Добродушный мужик» ненадолго задержит на себе внимание великих держав, которые интересуются прежде всего его преемниками. К власти приходит тройка. Критика личной власти Хрущева как причины его бесчинств, столь резкая при его падении, обязывает к такому разделению полномочий. Правительство возглавляет Косыгин, партию – Леонид Брежнев, коллегиальная же функция главы государства возложена на Микояна. При них Подгорный, который несколько месяцев назад провозглашал при своем отъезде из Парижа «огромную ответственность Франции и СССР за поддержание безопасности в Европе», остается одной из могущественных фигур в партии. Пройдет еще несколько месяцев, и новый эпизод политической чехарды приведет к замене Микояна, ушедшего в отставку «по причине преклонного возраста», Подгорным. Коллегиальная функция главы государства, которую он на себя возложит, – чистая формальность. С этого момента власть разделена между Брежневым и Косыгиным, двумя не столь непредсказуемыми лидерами, по мнению Запада, как неудержимый Хрущев. Движение к разрядке может быть начато. Разрядка «по-деголлевски» 1964 г. был отмечен не только приходом в Кремль новой команды. Два случившихся тогда события укрепили уверенность генерала де Голля в наступлении нового этапа международных 122 Генерал де Голль и Россия отношений, способствующего смелой политике по отношению к коммунистическому миру. Одно из этих событий произошло на европейской арене – это июльский визит во Францию главы румынского правительства Иона Маурера. Второе прогремело в Азии, через два дня после свержения Хрущева, – испытание первой китайской атомной бомбы. Внешне эти события никак не связаны между собой, но оба имели важные последствия для французской политики разрядки. Визит Иона Маурера во Францию состоялся в июле 1964 г. 41 Маурер захотел совершить эту поездку, и генерал де Голль поддержал его желание. Развитие Румынии в рамках коммунистического блока действительно интересовало генерала. До 1962 г. эта страна, казалось, не слишком выделялась из «социалистической семьи». Разве что тем, что основным занятием румын были попытки добиться вывода советских войск, занимавших их территорию со времен войны. Сразу же после смерти Сталина правительство Румынии потребовало у Хрущева сделать это. Хрущев отреагировал после 1958 г. К тому времени ему удалось избавиться от конкурентов, и он принял воспринятое румынами почти как чудо решение вывести из их страны советские войска. Хрущев оправдывал его необходимостью экономить средства, а главное, убежденностью в том, что румынский режим под руководством Георгиу-Дежа не свернет с пути, проложенного Москвой. Тем не менее вскоре от иллюзий Хрущева не осталось и следа. В 1962 г. Румыния взбунтовалась против СЭВ, протестуя против навязанной ей экономической ориентации. Действительно, в июне 1962 г. на состоявшейся в Москве сессии СЭВ было подчеркнуто, что «международное социалистическое разделение труда» требует реализации масштабного плана «догнать и перегнать Америку», представленного Хрущевым годом ранее, а также принято решение о мобилизации всех мощностей соцлагеря. А ведь Румыния в 1960 г. сама приняла амбициозный план индустриализации, несовместимый с требованиями СЭВ. Это означало разрыв. Румыния объявила о своем несогласии и начала искать поддержку за пределами советского блока. Конфликт Москва–Пекин открывал ей в этом отношении соблазнительные перспективы. Правительство Scinteia. 1964. 23 avril. 41 III Покончить с Ялтинской системой: разрядка О собенно запомнился в истории франко-советских отношений 1966 год. Он стал во многих отношениях апогеем «русской» политики де Голля и открыл путь для глубинных изменений, в среднесрочной перспективе, в расстановке политических сил в Европе. Однако мы не можем говорить об этом столь плодотворном периоде, предварительно не проанализировав событие, которое также оказало влияние на диалог между Москвой и Парижем: решение генерала де Голля о выводе Франции из военной структуры Североатлантического договора. Частичный выход из НАТО: решение, приведшее в смятение С самого момента своего возвращения к власти генерал де Голль поставил под вопрос членство Франции в НАТО. Отправной точкой стал меморандум от 17 сентября 1958 г. с просьбой к англо-американскому руководству о создании трехстороннего директората НАТО с участием Франции. Генерал отметил в своих «Мемуарах»: «Как я и ожидал, оба адресата моего меморандума ответили мне уклончиво. Таким образом, ничто не мешает нам перейти к действиям» 1 . И действия последовали. С марта 1959 г. генерал вывел французский флот в Средиземном море из-под командования НАТО. Тогда он обосновал свое решение необходимостью наладить сообщение с Алжиром, однако окончание войны в этом регионе не повлекло его пересмотра. Войска, вернувшиеся из Магриба, не были возвращены под командование НАТО. 21 июня 1963 г. генерал де Mémoires d’espoir. P. 1057–1058. Об этом решении см. также замечатель1 труд Ги де Кармуа: Carmoy G., de. Les Politiques de la France étrangères (в частности, с. 370). 132 Генерал де Голль и Россия Голль перешел к следующему этапу своего проекта, выведя из-под командования НАТО североатлантический флот. Несколько недель спустя, 3 августа, США, Великобритания и СССР подписали соглашение о запрете ядерных испытаний, но Франция отказалась к нему присоединиться. Вывод французских военно-морских сил из-под командования НАТО и желание сохранить независимость ядерной политики Франции – две стороны одной медали, являвшиеся прежде всего ответом на отказ американцев поместить НАТО под командование триумвирата, как того желал генерал де Голль. Эти решения также служили ответом на принятие теории «ограниченной войны», выдвинутой Макнамарой и пришедшей на смену доктрине «массированного автором которой возмездия», был Фостер Даллес. Предпочтение ограниченной войны ставило под сомнение возможность ядерного вторжения США в Европу и вскрывало уязвимость западной части континента в случае . Для генерала де Голля в тот инициатив советского государства 2 момент было очевидно, что Франции срочно необходимо обзавестись собственным ядерным и обычным оружием и не полагаться больше на коллективную оборону. За мерами по выводу из-под командования НАТО флота последовал запрет на хранение ядерного оружия на территории Франции для американцев. Наконец, генерал де Голль решил вернуть под свой полный контроль французское воздушное пространство. Тем не менее под командованием Североатлантического договора еще находились французские военные силы в метрополии, а на территории Франции присутствовали американские, английские и канадские подразделения. Генерал де Голль уже упоминал возможность выхода из НАТО в своей беседе с Кеннеди в ходе визита американского президента в Париж в 1961 г., но тогда он уверил последнего, что не предпримет никаких действий в отношении НАТО, пока Берлин будет находиться под советской угрозой. Но в 1966 г. дела обстояли совсем иначе, Берлинский кризис – в прошлом, а сближение с Восточной Европой больше не ограничивается одной Румынией. Еще за год до этого, 9 сентября 1965 г., генерал де Голль заявляет на пресс-конференции, что французы, «намеренные остаться Bozo F. Deux stratégies pour l’Europe. Paris: Plon, 1966. P. 263. 2 136 Генерал де Голль и Россия однажды генерал де Голль может стать героем коммунистического съезда? Напротив, социалисты и христианские демократы оспаривали обоснованность этого разрыва. Такие влиятельные политические лидеры, как Ги Молле или Франсуа Миттеран, соперник генерала де Голля на выборах 1965 г., а также Жан Леканюэ и Рене Плевен настаивали на важности НАТО для французской политики. В горячей речи Рене Плевен упрекал генерала де Голля в том, что тот действовал излишне поспешно, даже не получив от Москвы какой-либо компенсации: «Где компенсация? НАТО будет ослаблено, а Варшавский договор нет. Франция выложила свои козыри и сдалась Москве». А в Министерстве иностранных дел авторитетные лица, к голосу которых прислушивались, как только речь заходила о СССР, в частности Жан Лалуа, признанный эксперт в этой области, открыто критиковали отдаление от НАТО, иногда с такой резкостью, что это приведет их к разрыву с генералом де Голлем. Отвечая на подобные критические нападки, министр иностранных дел и премьер-министр Помпиду защищались тем, что ситуация в мире изменилась, что вмешательство США в случае кризиса теперь по-настоящему не гарантировано и в силу этих обстоятельств система союзов уже не является адекватным ответом на требования европейской безопасности. Крайне оживленная полемика в парламенте сопровождала и голосование о вынесении вотума недоверия правительству, который поддерживали прежде всего социалисты, однако за осуждение выхода Франции из НАТО в конце концов было отдано всего 137 голосов вместо необходимых для принятия документа 242. Проведение этого решения в жизнь стало одним из сложнейших процессов, законченным лишь в 1967 г. С этого момента различные инстанции НАТО покидают территорию Франции, а ее штаб-квартира, находившаяся в Париже, переезжает в Брюссель. Эта глубинная трансформация организации и структуры НАТО служила фоном для поездки генерала де Голля в СССР, с которой его торопила советская сторона и которой уже предшествовали многочисленные контакты. Поездка в СССР: курс на разрядку Эта поездка, состоявшаяся с 20 июня по 1 июля, была тщательнейшим образом подготовлена обеими сторонами. Но до рассказа III. Покончить с Ялтинской системой: разрядка 137 об «исторических» днях, как назвала их советская пресса, будет полезно уделить особое внимание организационным усилиям, приложенным Москвой, чтобы гарантировать их успех. Первый аспект, заслуживающий внимания, – исключительная продолжительность этого визита. Он растянулся на 10 дней, что является практически рекордным показателем для визитов глав государств той эпохи, особенно в сравнении с визитом канцлера Аденауэра с 8 по 14 сентября 1955 г. (то есть менее недели) или, несколькими годами позже, президента Никсона, с 22 по 30 мая 1972 г. (то есть 9 дней). Только Гарольд Макмиллан ненамного побил рекорд генерала де Голля продолжительностью своего пребывания в СССР, составившего 11 дней, с 21 февраля по 3 марта 1959 г. По этому поводу стоит заметить, и это редко отмечалось, что проект визита, разработанный Москвой и изначально предложенный генералу де Голлю, был еще более продолжительным, поскольку первая программа, направленная Этьену Бюрену де Розье, предусматривала пребывание в стране с 20 июня по 4 июля, то есть 14 дней, абсолютный рекорд отсутствия в своей стране для главы государства. Эта исключительная длительность объяснялась организацией поездки, посвященной, согласно программе, «отдыху и прогулкам на яхте» в Сочи на черноморском побережье. Это предложение явно напомнило генералу де Голлю о затягивании его визита 1944 г. советской стороной, чрезмерное хлебосольство которой вызвало тогда его раздражение. Его сотрудник, по всей видимости, выразил протест, тем более что необычная программа включала «встречи с обществами франко-советской дружбы», особенностью которых была, отмечает посол, их «предназначенность для представителей соцстран и “прогрессивных” афро-азиатских государственных деятелей» 8 . Понятно, что такой проект, в свете его ангажированности, мог поставить генерала де Голля в щекотливую ситуацию. Кроме того, программа не принимала во внимание официальный статус Франции, которая не являТелеграмма Боде Бюрену де Розье: Архив Министерства иностранных 8 дел. № 1850.53 (185). См. проект программы, направленный Боде Бюрену де Розье 26 апреля 1966 г.: Там же. № 1813.36 (177). Исправленная и окончательная версия программы от 30 апреля 1966 г., подписанная Бернаром Дюраном, направленная Бюрену де Розье: Там же. 524–529 (186). III. Покончить с Ялтинской системой: разрядка 149 ла участия в создании этой разделенной Европы и по этой причине ее стремление к изменению ситуации 1945 г. – совершенно легитимно. Хотя в ходе беседы главы двух государств многократно возвращались к германскому вопросу, они почти совсем не упоминали о «советизированной» Европе, но о ней и ее освобождении говорилось между строк во всех выступлениях генерала. Разрядка, которую он с таким жаром защищал, это – возможность возвращения к объединенной Европе. Совместная декларация: вызов Ялтинской системе Визит генерала де Голля закончился подписанием 2 соглашений. Первое – о сотрудничестве в освоении и изучении космоса в мирных целях, второе – об экономическом и научно-техническом сотрудничестве. По условиям последнего соглашения и в целях стимулирования развития обменов статья 4 учреждала «совместную франко-советскую комиссию», которая должна была собираться как минимум раз в год попеременно в обеих странах. Эта комиссия, названная «Большой комиссией» и находившаяся под совместным председательством Мишеля Дебре с французской стороны и заместителя председателя Совета министров СССР Владимира Кириллина, впервые собирается в Москве в ноябре 1966 г.; в следующем месяце она принимает решение о создании «Малой комиссии», объединявшей смешанные рабочие группы. Окончательный вариант декларации также предусматривал установление прямой телефонной линии между Кремлем и Елисейским дворцом и регулярные политические консультации. Философия кооперации и обменов распространяется на все сферы – политику, культуру, науку, экономику – и находит свое выражение в декларации, обнародованной 30 июня. Имеющая первостепенное значение по своему содержанию, эта декларация также стала политическим символом франко-советских отношений 19 . До визита, во время его подготовки, Кремль подчеркивал свое стремление увенчать усилия по сближению двух стран подписанием соглашения «в надлежащем порядке и надлежащей форме», как См. текст декларации в Приложении III, с. 192–196. 19 150 Генерал де Голль и Россия своего рода воспроизведения договора 1944 г. Целью визита был официальный политический договор, о чем неоднократно напоминал советский посол в Париже Зорин. Кстати, разработанный советской стороной проект назывался «Договор об отношениях между СССР и Французской Республикой». Однако генерал де Голль с самого начала решил, что его визит должен закончиться подписанием простой совместной декларации, что и произошло. Интересно отметить, что советская дипломатия столкнулась с такой же неудачей в 1967 г., с Великобританией . В ходе визита 20 туда советского премьер-министра Косыгина МИД разработал проект договора о дружбе и мирном сотрудничестве, который был отвергнут Лондоном. Эти две попытки официально оформить политические связи между СССР и Францией и Великобританией наводят на мысль, что в 1966–1967 гг. советская дипломатия рассчитывала на такие договоры как на средство для подготовки общеевропейской конференции. Твердая позиция генерала де Голля в этом вопросе не помешала Москве сделать такую же попытку в Лондоне, но, возможно, именно позиция Франции способствовала британскому сопротивлению давлению со стороны СССР. Если отсутствие документа, юридически оформляющего их политические связи, разочаровало советскую сторону, во Франции оно в то же время способствовало распространению мнения, что визит не привел к серьезному результату. Жан Лакутюр, опираясь на слова Андре Фонтена, свидетеля события, отмечает, что «присутствующие не сохранили воспоминаний о серьезных переговорах», и заключает: «Ничего особенно нового» 21 . В Париже некоторые политики, те же, кто критиковал решение о выходе из НАТО, называли де Голля наивным, как, в частности, посол Болен. При этом знакомство с текстом декларации поучительно. Она начинается, как и переговоры, с темы Европы и утверждения, что для обеих сторон «главной целью в этой области является нормализация, а затем постепенное развитие связей между всеми евроЛипкин М. Визит Шарля де Голля в Советский Союз и вопросы внеш20 стратегии Москвы в 1966–1969 гг. С. 267. Цитату Кув де Мюрвиля: «Самое яркое событие – то, что визит вообще 21 состоялся», – см.: Vianson-Ponté P. Histoire de la république gaullienne. Paris: Fayard, 1980. T. II. P. 217. См. также: Chevchenko A. Rupture avec Moscou. Paris: Payot, 1985. P. 164. III. Покончить с Ялтинской системой: разрядка 155 вержденных проектов, развития цветного телевидения, а также создания конвейеров для производства автомобилей, строительства ускорителя частиц в Серпухове и приливной электростанции в Мурманске. В Париже открыта Франко-советская торговая палата с постоянным представительством в Москве. Шестидневная война 3 августа Косыгин заявил в Верховном Совете: «Согласие, существующее между СССР и Францией по ряду важных вопросов, выходит за рамки простых двусторонних соглашений». Эти слова найдут подтверждение летом 1967 г. в ходе арабо-израильской войны. Это была молниеносная война, начавшаяся 5 июня 1967 г. Ранним утром израильский истребитель разбомбил все египетские аэродромы, уничтожив в ходе одной атаки весь египетский воздушный флот. В то же самое время израильская армия захватила Синай, начала наступление на западный берег реки Иордан, заняла Иерусалим. Войска Иордании беспорядочно отступили к востоку от Иордана. Совет Безопасности, срочно собравшийся 8 июня, вынес резолюцию с требованием немедленного прекращения военных действий. Но израильские войска продолжали движение и на следующий после принятия резолюции день заняли Голанские высоты, которые оставила в беспорядке отступившая сирийская армия. Военные действия прекратились только 10 июня, когда Израиль установил контроль над западным берегом реки Иордан, Газой, Синаем и Голанскими высотами. Израиль, оказавшийся абсолютным победителем, захватил все интересующие его территории. Арабские же страны, потерявшие все современное военное оборудование, которым их снабдил СССР, пребывали в полном смятении. Война назревала уже несколько недель, и генерал де Голль старался убедить Израиль сохранять спокойствие. Он сказал Бен-Гуриону, приехавшему к нему, чтобы заручиться французской поддержкой, что тот получит ее, только если Израиль станет жертвой арабской агрессии. А Аббе Эбану он предсказал, что в случае войны Израиль с полной уверенностью победит, но ценой победы будет увеличение присутствия СССР на Среднем Востоке. В заключение каждой из встреч с израильскими лидерами генерал де Голль сказал им: «Не начинайте войны». Но когда 156 Генерал де Голль и Россия египетские силы заняли Шарм-эль-Шейх и закрыли выход для израильских судов из залива Акаба, это стало искрой, зажегшей пожар в регионе. Генерал де Голль, очень быстро осознавший грозящую миру опасность, на следующий же день после закрытия залива Акаба предложил четырем великим державам встречу на высшем уровне для организации мирного урегулирования конфликта. Он также заверил израильтян, что Франция использует все свое влияние на Москву, чтобы добиться приемлемого для них разрешения ситуации. Со своей стороны, Москва попросила и добилась в противостоянии с США внеочередного заседания Совета Безопасности ООН, которое потребовало прекращения боевых действий. Прямая телефонная линия между Елисейским дворцом и Кремлем работала в тот момент на полную мощность. А партнером генерала де Голля в этом диалоге был Косыгин. Принимая Ричарда Никсона 8 июня, генерал представил ему свое видение конфликта и роли ведущих мировых держав: «Израильтяне любят выходить за границы дозволенного, так было спокон веков; достаточно перечитать Псалмы. Да и арабы тоже. В конфликте между народами, заходящими слишком далеко, просто необходимо, чтобы ведущие державы заставили их услышать голос разума. И тут необходимы русские, иначе ничего не получится». А на вопрос Никсона: «Согласятся ли русские на компромиссное решение или пойдут до конца?» – генерал ответил: «Они захотят сохранить свои позиции в регионе и поддержат арабов до определенной степени, поскольку, как мне кажется, они совсем не хотят ни слишком серьезного, ни слишком длительного конфликта» 23 . Исходя из принципа, что СССР проарабски настроен, но не хочет заходить слишком далеко, генерал де Голль занял достаточно близкую к московской позицию, что противоречило настрою значительной части французского общественного мнения. 5 июня он объявил эмбарго на экспорт оружия в Израиль и арабские страны, в то время как СССР расширял свою военную помощь арабским странам. В ООН позиции Франции и СССР также были близки. 8 июня Париж и Москва достигают соглашения об одобрении требования о немедленном прекращении боевых действий. 14 июня Lacouture J. De Gaulle. 3 vol. Paris: Le Seuil, 1984–1986. T. III. P. 499 sqq. 23 158 Генерал де Голль и Россия ленным соперничеством или озабоченностью Франции американо-советскими отношениями. Встреча в Глассборо породила у французской дипломатии сомнения, не снизит ли важность советско-французских отношений в глазах Москвы намечающееся советско-американское сближение. В ходе переговоров с Косыгиным генерал де Голль, естественно, затронул вопрос нераспространения. Косыгин попытался убедить его, что советско-американское соглашение открывает возможность настоящего контроля над вооружениями, в частности мешает Германии получить доступ к атомному оружию, и что самоизоляция совсем не в интересах Франции. В ответ на возобновление отказа генерала де Голля присоединиться к соглашению и настоятельное подчеркивание его недоумения по поводу «этого советско-американского проекта» Косыгин говорит, что это – не совсем общий проект: «Я бы не хотел, чтобы у вас складывалось впечатление, что мы заключили с Америкой соглашение и стремимся навязать его всему миру». Затем Косыгин добавил: «Вы постоянно повторяете “США и Советский Союз”: это не совсем верно, поскольку между нами нет никакого соглашения и никогда не будет» 24 . Здесь можно говорить о некой неопределенности франко-советских отношений. С одной стороны, участились контакты и консультации. Визит Жоржа Помпиду в Москву и Ленинград в начале июля стал поводом для горячей демонстрации советских дружественных чувств по отношению к Франции. Но одновременно с этим не перестают углубляться расхождения между двумя странами по вопросу о нераспространении ядерного оружия. Именно тогда генерал де Голль начинает задавать себе вопрос, не повлияет ли сближение Москвы и Вашингтона на роль и место Франции по отношению к СССР. Восточноевропейская дипломатия в борьбе за разрядку В ходе своего июньского визита генерал де Голль неизменно подчеркивал, что в отношения между Востоком и Западом, способствующие разрядке, должны быть вовлечены все страны Встреча де Голля и Косыгина, 1 июля 1967 г.: DDF I. 1967. P. 852. 24 III. Покончить с Ялтинской системой: разрядка 159 Восточной Европы. А также, что это участие касается каждой отдельной страны, а не групп или блоков, связанных общей идеологией, или союзов. Опираясь на свое сближение с Москвой, а также, как мы уже говорили, трезво оценивая возможности, открытые намечающимися расхождениями внутри коммунистического лагеря, генерал с лета 1966 г. начал вести настоящую восточноевропейскую дипломатию. Первой целью этого деголлевского поворота на восток была Польша. Этот выбор сделан прежде всего в силу исторических причин, поскольку Франция всегда поддерживала особые отношения с этой страной. Взять, к примеру, короля Франции Генриха III, избранного королем Польши. К этому добавляется особый интерес генерала де Голля к стране, где он служил в переломную эпоху возрождения польского государства. В 1944 г. в Москве де Голль, как мы видели, сумел не поддаться давлению Сталина, толкавшего его к признанию Люблинского правительства. Но в середине 1960-х французский президент не может извлечь пользы из своей позиции 1944 г. при общении с польскими лидерами, поскольку у власти находятся как раз преемники Люблинского правительства. Однако он мог напомнить им, что дал свое согласие на проведение границы по Одеру и Нейсе. В то же время он всегда отвечал отказом на предложения Польши о заключении договора о дружбе и взаимопомощи между двумя странами. В первый раз такой проект был предложен Варшавой 15 октября 1945 г. и затем неоднократно возвращался в повестку дня. За неимением договора в 1946 г. поляки попросили Францию о выработке совместной декларации, что показалось Парижу столь же несвоевременным, как и предложение договора, даже несмотря на то, что Варшава отказалась от идеи включения в нее обязательств о взаимопомощи. Сдержанность Франции относительно документального оформления отношений с Польшей, а особенно франко-немецкое сближение и внутреннее развитие самой Польши после 1956 г. имели следствием некоторую враждебность этой страны к Парижу, что проявилось в марте 1962 г., когда польское правительство признало Временное правительство Алжирской Республики. Но затем Варшава очень быстро осознала, что испорченные отношения с Францией противоречат ее интересам. Поэтому после нескольких неуклюжих попыток сближения премьер-министр Польши Циранкевич приезжает с визи- III. Покончить с Ялтинской системой: разрядка 169 нятно) он задавал болезненные вопросы, ставившие под сомнение всю Ялтинскую систему, а значит, опасные для Москвы. Прямо утверждая, что каждая коммунистическая партия, а не только каждое государство с социалистическим строем, свободна определять по своему усмотрению государственный интерес, что государственный интерес и интерес социализма совпадают, Чаушеску находится в двух шагах от формулировки решающего вопроса: возможно ли не следовать советским нормам – а не только внешней политике СССР, – не предавая при этом социализма? Этим вопросом задалась Чехослования в 1968 г., и Чаушеску осознает это, понимая, что именно здесь система достигла своей критической точки. Это и объясняло его крайнюю сдержанность в высказываниях перед генералом де Голлем. Последний же если и не понял всего, что скрывалось за осторожностью собеседника, то, по крайней мере, осознавал, что у того есть веские причины так себя вести, и приспособился к ситуации, также выступая в Бухаресте с не свойственной ему обычно умеренностью. Это никак не повлияло на успех поездки в Румынию, который некоторые комментаторы подвергнут соменению. Так, отмечалась исключительная пышность, с которой французского президента принимали в Румынии, но этому сопутствовало множество оговорок. В частности, критиковавшие генерала де Голля утверждали: Чаушеску, обычно склонный к декларациям о своей независимости, перед лицом генерала де Голля подчеркнул, что сотрудничество Запад – Восток не являлось для Румынии единственно возможным, иными словами, Бухарест отказывался от роли, которую ему определяла Франция 33 . Возможно, стоит отметить, что в Москве визит де Голля в Румынию не вызвал никакой негативной реакции, и эта необычная для Москвы сдержанность объясняется осторожностью, которая была присуща этим переговорам. «Второй Пражский переворот»: конец иллюзий Но гораздо более, чем Румыния, внимание Парижа продолжает привлекать ситуация в Чехословакии. Генерал де Голль считал, Washington Post. 1968. 19 May. 33 170 Генерал де Голль и Россия что Чехословакии не хватает присущей Варшаве или Бухаресту осторожности и что она находится на грани катастрофы. В начале июля он говорит Жану-Мари Доменаку, который по возвращении из Праги делился с ним впечатлениями: «Они идут слишком быстро и заходят слишком далеко. Русские могут вмешаться. Тогда чехи, как обычно, откажутся от борьбы, и Прага погрузится в ночь. Но найдется все же несколько студентов, которые в знак протеста покончат с собой» 34 . Суровое, но насколько же прозорливое суждение! В ночь с 20 на 21 августа 1968 г. силы Варшавского договора, в которых Румыния представлена не была, входят в Прагу. Как и предвидел генерал де Голль, лидеры «Пражской весны» горячо протестуют против вторжения, но просят население сопротивляться лишь пассивно, сохраняя достоинство. Чехословацкая армия, безусловно, многочисленна и отлично подготовлена, но она слишком тесно интегрирована в вооруженные силы Варшавского договора, чтобы иметь возможность для быстрого и эффективного реагирования. И Дубчек упоминал пример Венгрии в 1956 г., что- бы предупредить своих соотечественников, что при сопротивлении СССР они рискуют не получить никакой помощи от Запада, как в случае с венграми. Несколько месяцев спустя чешский студент Ян Палах совершит публичный акт самосожжения в центре столицы. Героическая легенда о нем до сих пор вдохновляет его соотечественников. Генерал де Голль мог гордиться тем, что предвидел эту трагедию. Часто генералу де Голлю приписывали емкий комментарий «непредвиденное осложнение» для характеристики введения войск в Прагу. Это ошибка. Эти слова не принадлежат ни генералу де Голлю, ни Мишелю Дебре. Ему их тоже приписывали, но он от авторства отказался. Как совершенно справедливо уточняет Андре Фонтен, они были сказаны президентом Джонсоном. Действительно, 10 сентября 1968 г. в Нью-Йорке он заявил: «Это досадное непредвиденное осложнение повлечет за собой лишь краткосрочные последствия, мы приложим к этому все усилия» 35 . Цит. по: Lacouture J. De Gaulle. T. III. P. 547. 34 Fontaine A. Un seul lit pour deux rêves: Histoire de la détente, 1962–1981. 35 Paris: Fayard, 1981. P. 138. 174 Генерал де Голль и Россия уже слишком поздно, чтобы добиться разделения Европы на два противостоящих блока в долгосрочной перспективе» . 43 После этого наблюдается явное сокращение контактов между Москвой и Парижем. Между этим моментом и отставкой генерала де Голля не состоялось ни одного визита на высшем уровне. «Большая комиссия» собирается в январе 1969 г., и по этому поводу генерал де Голль принимает 7 января ее советского председателя Кириллина. Запланировано лишь несколько визитов, связанных с экономическим (Патоличева, министра внешней торговли, в Париж в апреле 1969 г.) и научным (Галле, ответственного за научно-исследовательскую работу и ядерные вопросы, в Москву в мае) сотрудничеством. Без сомнения, генерал де Голль не хотел оборвать все контакты с Москвой. В ноябре он дважды принимал посла Зорина. В ходе их второй встречи 28 ноября Зорин передал ему предложение Косыгина в сфере экономического и политического сотрудничества, и в частности объявил о крупном заказе промышленных товаров, чтобы улучшить франко-советский торговый баланс, являющийся предметом серьезного недовольства французской стороны. Дипломатия, основанная на большем консенсусе Для Франции 1968 г. заканчивается плохо. Она ослаблена с финансовой точки зрения из-за международного валютного кризиса. Развязка «Пражской весны» и мая 1968 г. также оказала отрицательное влияние на авторитет генерала де Голля. В своих «Мемуарах» Этьен Манак приводит следующие слова одного опытного дипломата: «Наступило время травли. Все расхрабрились и нападают на него. Ход событий свел на нет его политику» . 44 Не отказываясь от разрядки, генерал де Голль немного смягчил свою западную политику. Это стало возможным благодаря избранию Никсона президентом в ноябре и эволюции американской политики. Париж и Вашингтон нашли общий язык по одной общей проблеме. Переговоры с Ханоем, открытые в Париже весной 1968 г., успеху которых Франция оказала очень DM V. 1966–1969. P. 334, 355. 43 Manac’h Mémoires d’extrême-Asie. Paris: Fayard, 1977. P. 34. 44 É. III. Покончить с Ялтинской системой: разрядка 175 значительное содействие, способствовали ее сближению с США. Официальный визит нового американского президента в Париж в феврале 1969 г. свидетельствовал о возвращении консенсуса, который также проявлялся в некотором стратегическом пересмотре. В ноябре 1968 г. Франция поддерживает резолюцию Совета НАТО по поводу расширения советского военно-морского присутствия в Средиземном море. Советское руководство предупредили о том, что «всякое вмешательство, прямо или косвенно влияющее на ситуацию в Европе и Средиземном море, повлечет за собой международный кризис» 45 . И как только документ принят, французские силы, развернутые в Атлантическом океане, направляются в Средиземное море для поддержки сил НАТО. Наконец, 4 апреля 1969 г. генерал де Голль продлевает членство Франции в Североатлантическом договоре! В то же время генерал де Голль пытался, в рамках той же политики поворота на Запад, возобновить отношения с Великобританией. В условиях экономического кризиса 1968 г. развивается идея расширения Европы, а Андре Фонтен, будучи весьма прозорливым комментатором, высказал мысль, что Париж и Лондон «должны найти средство оказать друг другу помощь, как слепой и парализованный из известной басни» 46 . К относительной срочности экономического характера добавлялся человеческий фактор. Мишель Дебре, сменивший Мориса Кув де Мюрвиля в Министерстве иностранных дел, – убежденный англоман, подталкивавший генерала де Голля к этому примирению. Из-за череды недоразумений, возможно связанных с глубиной обиды англичан на де Голля, который закрыл для них двери Общего рынка, переговоры проваливаются. Чувство глубокой горечи оставило у де Голля «дело Соумса», о котором он сделает следующий комментарий: «С Великобританией невозможно серьезно работать» 47 . В середине 1969 г. генерал де Голль, который готовится к уходу от власти, больше не пользуется широкой поддержкой, особенно в своей стране. Теперь он может подвести итог своей международной политики. Что осталось от его великого замысла? Цит. по: Rey M.-P. La Tentation du rapprochement. P. 66. 45 Le Monde. 1968. 27 novembre. 46 Цит. по: Vaïsse M. La Grandeur. P. 612. 47 Заключение В момент смерти де Голля в 1970 г. территориальный статус Европы все еще остается тем же, что и в 1945 г. Это все еще Ялтинская Европа. Раймон Арон писал в 1965 г.: «Генерал де Голль ничего тут не изменит» 1 . И далее: «Сила обстоятельств продолжает влиять на события и определять их рамки. Ничто не препятствует изменениям, все мешает разрушению альянсов». Пришедший на смену генералу де Голлю Жорж Помпиду казался живым доказательством слов Арона. В октябре 1970 г. он направился в СССР. Там ему, как и генералу де Голлю, также оказывают триумфальный прием. Как и де Голль, он подвергается давлению в целях подписания договора о дружбе. Как и генерал де Голль, он отказывается и ограничивается протоколом о политическом сотрудничестве. Безусловно, это – не договор, к которому стремилась Москва, но само выражение, употребленное впервые, является прогрессом, по крайней мере терминологическим, в развитии франко-советских отношений. К тому же этот протокол послужит моделью для советско-германских соглашений 1972 г. и советско-американских 1973 г. Франция подала пример союзникам, которые также приняли концепцию разрядки генерала де Голля. Менее 20 лет спустя, в 1990 г., разрядке придет на смену концепция согласия, проводимая в жизнь Михаилом Горбачевым и президентом Миттераном. Они заключат в Париже договор о согласии и сотрудничестве, договор, к которому так давно стремился СССР. А через месяц после этого масштабная конференция, собравшая в Париже глав государств обеих Европ, утвердит конец «холодной войны». В 1960 г. генерал де Голль горячо желал, чтобы Париж стал столицей, где пройдут переговоры между Западом и Востоком. Как реванш за исключение Франции из Ялтинского процесса. Провал Le Figaro. 1965. 9 fevrier – 15 avril. 1 Заключение 179 саммита на высшем уровне показал преждевременность этой цели, но не ее ошибочность. Действительно, ноябрьская конференция 1990 г. станет триумфом генерала де Голля. «Холодная война» закончится именно тогда и именно там, в Париже. Это также станет свидетельством о рождении Европы от Атлантики до Урала, единого пространства, не разделенного больше никаким железным занавесом, так же как и Берлин не разделен больше стеной, и Германия, наконец, обрела единство. От Атлантики до Урала простирается теперь череда государств, каждое из которых свободно распоряжается своим суверенитетом. А на смену СССР пришла Россия, которую генерал де Голль упрямо называл этим именем и которую не переставал видеть за границами СССР. Раймон Арон не верил, что это произойдет, генерал де Голль это предвидел и предсказал. Отношения, которые он терпеливо поддерживал с Россией, имели целью подготовить дорогу для нового мира. Но эти отношения были с самого момента их установления в 1717 г. неоднородными, перемежающимися кризисами и сближениями, они оставались все той же «пряжей Пенелопы», которую каждый раз нужно ткать заново. Хаотический характер этих отношений прежде всего связан с тем, как видел их генерал де Голль. Они основывались, по его глубокому убеждению, на долгой общей истории, которая за ними стояла. Однако они не несли для де Голля абсолютной ценности, его интерес заключался в преимуществах, которые они давали Франции. Чтобы понять это, нужно проанализировать видение генералом де Голлем отношений с другими странами. В центре его концепции – государственный интерес Франции, который преобладает надо всем остальным. В 1944–1945 гг., когда Франция почти утратила признаки самостоятельного государства в глазах американцев и англичан и когда он требовал для нее статуса страны-победительницы, его диалог со Сталиным служил для него инструментом укрепления его позиции, позиции его страны в почти невозможных переговорах со всеми союзниками. Он также являлся для него средством сохранить авторитет государственной власти перед лицом революционных амбиций (коммунисты были очень сильны во Франции, и Сталин единственный мог диктовать им, как себя вести). Ценой достигнутых результатов стал договор о дружбе, который он подписал и который был нужен СССР для реализации собственных проектов. Но де Голль считал этот дого- Приложения Приложение I Договор о союзе и взаимной помощи между Французской Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик 1 Временное правительство Французской Республики и Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик, Полные решимости совместно продолжать и довести до победного конца войну против Германии, Убежденные в том, что, когда победа будет достигнута, восстановление мира на прочной основе и поддержание его в долгосрочной перспективе обусловлены установлением тесного сотрудничества между ними и всеми государствами – членами Организации Объединенных Наций, Решив сотрудничать в деле создания международной системы безопасности для эффективного поддержания всеобщего мира и обеспечения гармоничного развития отношений между нациями, Желая подтвердить взаимные обязательства, вытекающие из обмена письмами от 20 сентября 1941 г. относительно совместных действий в войне против Германии, Уверенные в том, что заключение союза между СССР иФранцией отвечает чувствам и интересам обоих народов, требованиям войны и нуждам мира и экономического восстановления, в полном соответствии с целями, которые ставят перед собой Объединенные Нации, Решили заключить с этой целью договор и назначили в качестве своих Уполномоченных: Временное правительство Французской Республики, Господин Жорж БИДО, Министр иностранных дел, Archives diplomatiques. TRA194400/24/001. 1 186 Генерал де Голль и Россия Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик, Господин Вячеслав Михайлович МОЛОТОВ, Нарком иностранных дел СССР, Которые после обмена своими полномочиями, признанными находящимися в должной форме, согласились о нижеследующем: Статья 1 Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон будет продолжать борьбу на стороне другой Стороны и Объединенных Наций до окончательной победы над Германией. Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон обязуется оказывать другой Стороне помощь и поддержку в этой борьбе всеми находящимися в ее распоряжении средствами. Статья 2 Высокие Договаривающиеся Стороны не согласятся вступать в сепаратные переговоры с Германией или заключать без взаимного согласия какого-либо перемирия или мирного договора ни с гитлеровским правительством, ни с каким-либо другим правительством или властью, созданными в Германии с целью продолжения или поддержания политики германской агрессии. Статья 3 Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются и по окончании настоящего конфликта с Германией предпринимать на основе взаимного согласия все необходимые меры для устранения любой новой угрозы, исходящей от Германии, и препятствовать любым инициативам, которые могли бы создать опасность новой попытки агрессии с ее стороны. Статья 4 В случае, если одна из Высоких Договаривающихся Сторон окажется вовлеченной в военные действия против Германии, будь то в результате агрессии, совершенной этой последней, или в результате действия вышеприведенной статьи 3, другая Сторона немедленно окажет ей всю помощь и поддержку, которые будут в ее силах. Статья 5 Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются не заключать никаких союзов и не принимать участия ни в каких коалициях, направленных против одной из них. Статья 6 Высокие Договаривающиеся Стороны обещают оказывать друг другу всю возможную экономическую помощь после окончания войны в целях облегчения и ускорения восстановления обеих стран и для внесения их вклада в дело благосостояния мира. 188 Генерал де Голль и Россия Приложение II Проект франко-советского коммюнике, предложенный Эрве Альфаном, Генеральным секретарем Министерства иностранных дел, 6 июня 1966 г. 2 Проект франко-советского коммюнике По приглашению Президиума Верховного Совета и Правительства Советского Союза, Президент Французской Республики и мадам де Голль были с 20 июня по 1 июля гостями Советского Союза. В ходе своего визита Президент Французской Республики в сопровождении министра иностранных дел Кув де Мюрвиля совершил поездку, позволившую ему узнать главные регионы СССР и понять наиболее характерные аспекты советской жизни и деятельности. В Москве Президент Республики имел ряд переговоров с Л. И. Брежневым, господами А. Н. Косыгиным и Н. В. Подгорным. В этих переговорах приняли участие г-н Кув де Мюрвиль и г-н А. Громыко, а также господа Ф. Боде, посол Франции в СССР, и В. А. Зорин, посол СССР во Франции. Эти беседы, прошедшие в обстановке большой сердечности, соответствующей дружественным отношениям и историческим связям между двумя странами, позволили провести полезный и углубленный обмен точками зрения по важным проблемам международной политики, а также франко-советских связей. *** В первую очередь внимание генерала де Голля и советских государственных деятелей привлекли европейские проблемы. Несомненно, эти проблемы имеют первостепенное значение для Франции и Советского Союза, поскольку именно от их решения зависит установление на всем континенте нормальной стабилизированной ситуации и, как следствие, реального мира. Речь идет прежде всего о германском вопросе и европейской безопасности. Оба правительства сходятся во мнении, что эти проблемы должны решаться прежде всего в европейских рамках, что предполагает создание между государствами континента условий, необходимых для заключения будущих соглашений, и прежде всего атмосферы разрядки между всеми Archives diplomatiques. Série URSS 208QONT/2671, временный номер 2 (в процессе переклассификации). Приложения 189 странами, странами Запада и Востока, поскольку такая атмосфера необходима, чтобы встающие перед нами проблемы могли рассматриваться и обсуждаться в условиях, благоприятных для сближения и согласия. В духе сказанного, для Франции, как и для Советского Союза, главная цель – нормализация, затем постепенное развитие связей между всеми европейскими странами на основе уважения независимости каждой и невмешательства в их внутренние дела. Эта работа должна продолжаться во всех областях, будь то экономика, культура, техника или, естественно, политика. Обе стороны с удовлетворением отметили, что в деле нормализации ситуации в Европе уже достигнут значительный прогресс. Эта работа должна быть продолжена в целях создания условий для плодотворного сотрудничества во всей Европе. Франция и Советский Союз договорились, что их собственное сотрудничество может оказать этой цели решающее содействие. Они с удовлетворением отмечают, что в том, что касается их самих, уже в течение нескольких лет были сделаны важные шаги вперед, которые сегодня закреплены визитом генерала де Голля в Москву и переговорами, состоявшимися по этому случаю с советскими руководителями. Они полны решимости продолжать эту политику, стремясь постепенно вовлекать в свою работу всю совокупность европейских стран. Была изучена ситуация в Юго-Восточной Азии. Отмечено, что на полуострове Индокитай она вызывает все большую озабоченность в связи с обострением войны во Вьетнаме, которая несет этой стране страдания и разрушения и создает все более нестабильную ситуацию в соседних странах, Камбодже и Лаосе. Французское и советское правительства продолжают считать, что единственно возможным выходом из подобного кризиса являются положения, опирающиеся на Женевские соглашения 1954 г., исключающие всякое иностранное вмешательство во Вьетнаме. В духе сказанного, они согласны продолжать обмен информацией, координировать позиции и, в случае необходимости, действия. Стороны обсудили проблему разоружения. Они могли лишь констатировать провал всех попыток встать на путь всеобщего и контролируемого разоружения, сдеданных на настоящий момент. Принимая во внимание первостепенное значение в этой области ядерных проблем, в том, что касается не только распространения атомного оружия, но и запрета на его производство, и уничтожения его существующих запасов, они договорились, что на первом этапе необходимо, чтобы державы, располагающие таким оружием, обсудили средства для обеспечения в этой сфере реального разоружения. 192 Генерал де Голль и Россия Приложение III Франко-советская декларация (30 июня 1966 г.) 3 По приглашению Президиума Верховного Совета и Правительства Советского Союза, Президент Французской Республики и мадам де Голль с 20 июня по 1 июля были гостями Советского Союза. В ходе своего визита Президент Французской Республики в сопровождении министра иностранных дел Кув де Мюрвиля совершил поездку, позволившую ему узнать главные регионы СССР и понять наиболее характерные аспекты советской жизни и деятельности. В Москве Президент Республики провел ряд переговоров с Л. И. Брежневым, господами А. Н. Косыгиным и Н. В. Подгорным. В этих переговорах приняли участие господа Кув де Мюрвиль и А. Громыко, а также Ф. Боде, посол Франции в СССР, и В. А. Зорин, посол СССР во Франции. Эти беседы, прошедшие в обстановке большой сердечности, соответствующей дружественным отношениям и историческим связям между двумя странами, позволили провести полезный и углубленный обмен точками зрения по важным проблемам международной политики, а также франко-советских связей. * * * В первую очередь внимание генерала де Голля и советских государственных деятелей привлекли европейские проблемы. Несомненно, эти проблемы имеют первостепенное значение для Франции и Советского Союза, поскольку именно от их решения зависит установление на всем континенте нормализованной ситуации и, как следствие, реального и стабильного мира. Для них речь идет прежде всего о европейской безопасности и германском вопросе, по которым две стороны обменялись точками зрения. Оба правительства согласны считать, что проблемы Европы должны прежде всего рассматриваться в европейских рамках. Они высказались за то, чтобы государства континента прилагали усилия к созданию условий, необходимых для заключения соглашений, в частности для установления атмосферы разрядки между всеми странами Запада и Востока. Действительно, такая атмосфера благоприятствовала бы сближению Archives diplomatiques. URSS 208QONT/2672 (в процессе переклас3 Приложения 193 между ними и, следовательно, рассмотрению и урегулированию возникающих проблем. Для Франции, как и для Советского Союза, первой целью в этом смысле является нормализация, затем постепенное развитие отношений между всеми европейскими странами на основе уважения независимости каждой из них и невмешательства в их внутренние дела. Эта деятельность должна вестись во всех областях, идет ли речь об экономике, культуре, технике и, естественно, о политике. Обе стороны с удовлетворением отметили, что значительный прогресс уже достигнут в деле нормализации положения в Европе. Эту деятельность необходимо продолжать, руководствуясь стремлением открыть наконец путь к плодотворному сотрудничеству всей Европы. Франция и Советский Союз согласились с тем, что их собственное сотрудничество может внести в такую эволюцию решающий вклад. Они с удовлетворением констатируют, что в том, что касается их самих, за последние годы уже был достигнут важный прогресс, который был закреплен поездкой генерала де Голля в Москву и беседами, которые он имел по этому случаю с советскими руководителями. Они полны решимости продолжать следовать по этому пути, стремясь постепенно приобщить к своим усилиям все европейские страны. Была рассмотрена ситуация в Юго-Восточной Азии. Было отмечено, что на полуострове Индокитай она вызывает все большую озабоченность в связи с обострением войны во Вьетнаме, которая несет этой стране все больше страданий и разрушений и создает все более нестабильную ситуацию в соседних странах, Камбодже и Лаосе. Французское и советское правительства продолжают считать, что единственно возможным выходом из этой ситуации, представляющей угрозу делу мира, являются урегулирование с опорой на Женевские соглашения 1954 г., исключающие всякое иностранное вмешательство во Вьетнаме. Они согласны проложать, в духе сказанного, обмениваться информацией и координировать позиции. Стороны обсудили проблему разоружения. Они с сожалением констатировали, что до настоящего времени не заключено никакого соглашения, позволяющего встать на путь всеобщего и контролируемого разоружения. Стороны подчеркнули опасность, которую представляет для мира распространение ядерного оружия. Принимая во внимание первостепенное значение ядерных проблем, в том, что касается не только распространения ядерного оружия, но и запрета на его производство, и уничтожения его существующих запасов, они признали необходимость того, чтобы державы, располагающие таким оружием, обсудили средства для обеспечения в этой сфере реального разоружения. Приложения 197 Приложение IV Речь, произнесенная де Голлем на советском телевидении 30 июня 1966 г. 4 Визит в вашу страну, который я только что завершил, это – визит, который вечная Франция наносит вечной России. С очень давних времен, когда две наши нации еще только зарождались, они никогда не прекращали испытывать друг к другу интерес и совершенно особенное притяжение. Русские всегда были очень популярны во Франции. Потому, приехав к вам, я почувствовал, что мой визит и ваш прием были вдохновлены обоюдным уважением и сердечностью, которые не ослабли ни с течением времени, ни вследствие прошедших войн или различий в системах правления, ни в связи с противоречиями, недавно возникшими из-за разделения мира. Напротив, я считаю, что наши связи укрепляются по мере накопленного опыта и пережитых испытаний. Вот почему, посещая Москву, Новосибирск, Ленинград, Киев, Волгоград, пролетая над вашими равнинами, вашими лесами, вашими горами, встречая ваших мужчин, ваших женщин, ваших детей, я был переполнен чувством, вдохновленным мне самими глубинами Истории. Это чувство очень глубоко живет во мне и сейчас. Потому я и нахожусь сейчас перед вами, чтобы приветствовать русский народ от имени французского народа. После огромных изменений, вызванных у вас вашей революцией почти пятьдесят лет назад и стоивших огромных жертв и усилий; затем – после ужасной трагедии, которой стала для вас выигранная более двадцати лет назад война, сыгранная вами роль в которой подняла Советский Союз на наивысшую ступень силы и славы; наконец, после успешного восстановления, которому предшествовали ужасные разрушения, мы видим вас в добром здравии, полными сил, продвигающимися вперед по всем фронтам вплоть до того, что вы уже готовы послать ваших космонавтов на Луну. К тому же французский народ оценивает ваши заслуги и успехи, осознавая все их значение. Поскольку на протяжении уже почти двух веков он также переживал потрясения великих битв, иностранных вторжений и революций; он также понес в ходе двух мировых войн, а затем с большим трудом восстановил огромные человеческие и материальные потери; в данный же момент он также переживает глубокое экономическое, научное и техническое обновление. Безусловно, мы с вами добиваемся этих целей не аналогичными способами и часто используем очень разные средства. Но в целом ваша и наша судьбы – очень Archives diplomatiques. URSS 208QONT/2672 (в процессе переклас4 198 Генерал де Голль и Россия схожи и связаны между собой. Советский и французский народ могут пожать друг другу руку. Это значит, что в сегодняшнем мире и в настоящий момент наши страны должны совместно работать над множеством дел первостепенной значимости. Эти дела – совсем не разрушительного или угрожающего характера, а конструктивного и миролюбивого. В первую очередь речь идет о стимулировании развития каждой из наших двух стран посредством увеличения обмена информацией во всех областях. Действительно, если эти две страны, Франция и Советский Союз, каждая со своей стороны, обладают достаточными средствами для нормального существования, очевидно, что взаимопомощь принесет им много выгод. Речь идет о том, чтобы целенаправленно организовать и проводить в жизнь: разрядку, союз и сотрудничество во всей Европе, чтобы она сама обеспечила собственную безопасность после стольких сражений, разрухи и страданий. Тут речь идет о том, чтобы наш старый континент – объединенный, а не разделенный – вновь занял достойное место, которое по праву ему принадлежит, ради стабильности, прогресса и мира во всем мире. Всем мужчинам и женщинам, которые меня слушают и видят, от всего сердца выражаю мою благодарность за чудный прием, оказанный мне народом и его руководителями. Каждой и каждому из вас желаю всего лучшего для его жизни, для жизни ваших близких и вашей страны. Всем вам я говорю, что новая Франция – друг новой России. Да здравствует Советский Союз! Да здравствует дружба России и Франции!