Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Ronald F. INGLEHART CULTURAL EVOLUTION How People’s Motivations are Changing and How this is Changing the World Cambridge University Press New York and Cambridge Рональд ИНГЛХАРТ КУЛЬТУРНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ Как изменяются человеческие мотивации и как это меняет мир 2-е издание, электронное МОСКВА • ЧЕЛЯБИНСК СОЦИУМ 2020 УДК 008:316.7 ББК 71+60.52 А28 Книга издана при поддержке «Фонда Кудрина по поддержке гражданских инициатив» Перевод с английского: С. Л. Лопатина Редакторы: М. А. Завадская, В. В. Косенко, А. А. Широканова Научный редактор: Э. Д. Панарин Инглхарт, Рональд. А28 Культурная эволюция. Как изменяются человеческие мотивации и как это меняет мир/ Р. Инглхарт ; пер. с англ. С. Л. Лопатиной. — 2-е изд., эл. — 1 файл pdf : 348 с. — Москва ; Челябинск : Социум, 2020. — Систем. требования: Adobe Reader XI либо Adobe Digital Editions 4.5 ; экран 10". — Текст : электронный. ISBN 978-5-91603-607-7 В своей книге Рональд Инглхарт проверяет разработанную им эволюционную теорию модернизации на базе данных, созданной с 1981 г. в рамках проектов Всемирное исследование ценностей и Европейское исследование ценностей, охватывающих более 100 стран и 90% населения Земного шара. Исследование Р. Инглхарта показывает, что мировоззрение общества определяется уровнем экзистенциальной безопасности. Богатые общества становятся более открытыми и толерантными, в них повышается уровень доверия, защищаются права меньшинств, что дает людям бóльшую свободу выбора жизненных решений. Все это способствует распространению демократии и ведет к увеличению среднего уровня счастья. УДК 008:316.7 ББК 71+60.52 Электронное издание на основе печатного издания: Культурная эволюция. Как изменяются человеческие мотивации и как это меняет мир / Р. Инглхарт ; пер. с англ. С. Л. Лопатиной. — Москва : Мысль, 2018. — 347 с. — ISBN 978-5-24401202-6. — Текст : непосредственный. В соответствии со ст. 1299 и 1301 ГК РФ при устранении ограничений, установленных техническими средствами защиты авторских прав, правообладатель вправе требовать от нарушителя возмещения убытков или выплаты компенсации. ISBN 978-5-91603-607-7 © Комитет гражданских инициатив, 2018 С ОДЕРЖАНИЕ П . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9 редисловие Б . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 15 лагодарности Г 1. Краткий обзор книги . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19 лава Расширяя горизонты. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 26 Графики, а не уравнения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 27 Г 2. Эволюционная теория модернизации . . . . . . . . . . 29 лава Краткий обзор. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 29 Классическая теория модернизации и эволюционная теория модернизации. . . . . . . . . . . . 30 Свидетельства значимости экзистенциальной безопасности . . . . . . . . . . . . . . . . . . 34 Рождение постматериализма в западных странах . . . . . . 36 Культурные изменения и трансформации всего общества . . . . . . . . . . . . . . . . . 40 Познание и эмоции как источники изменения ценностей. . . . . . . . . . . . . . 42 Альтернативное объяснение: рациональный выбор . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 43 Быстрые и медленные культурные изменения. . . . . . . . . 46 Основные гипотезы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 48 Г 3. Становление лава постматериалистических ценностей на Западе и в мире . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 50 Г 4. Глобальные культурные закономерности . . . . . . . 63 лава Экономическое развитие и изменение ценностей . . . . . 68 Устойчивость традиционных культур. . . . . . . . . . . . . . . . . 70 Установки, связанные с модернизацией, стабильны и сравнимы на межстрановом уровне . . . 79 6 С ОДЕРЖАНИЕ Макрошкала Самовыражение/Индивидуализм/ Автономия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 80 Две основные шкалы изменений ценностей. . . . . . . . . . . 88 Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 93 Г 5. Конец секуляризации?. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 94 лава Секуляризация движется со скоростью межпоколенческого замещения населения. . . . . . . . 109 Конец секуляризации?. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 111 Г 6. Быстрые и медленные лава культурные изменения: траектории норм, управляющих гендерным равенством и сексуальной ориентацией . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 115 Краткий обзор главы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 115 Теория и гипотезы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 119 Культурная эволюция и сдвиг к нормам индивидуального выбора. . . . . . . . . . . . . . . 120 Рост экзистенциальной безопасности и культурные изменения. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 122 Эволюционная теория модернизации . . . . . . . . . . . . . . . 123 Гипотезы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 125 Данные и методы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 126 Эмпирический анализ и результаты . . . . . . . . . . . . . . . . . 129 Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 144 Г 7. Феминизация общества лава и снижение желания воевать за страну: индивидуальная составляющая Долгого мира . . . . . . . . 148 Введение: феминизация обществ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 148 Теория . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 151 Методы, выборки, инструменты . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 155 Результаты . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 155 Лонгитюдные результаты. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 160 Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 162 С 7 ОДЕРЖАНИЕ Г 8. Экономическое развитие и демократия. . . . . . . . 164 лава Экономическое развитие и демократия . . . . . . . . . . . . . . 166 Эффективная демократия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 168 Роль ценностей самовыражения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 171 Влияние ценностей самовыражения. . . . . . . . . . . . . . . . . 176 Объясняя сдвиги к демократии и от демократии. . . . . . 178 Мобилизация социальная и когнитивная: изменчивость баланса политических навыков. . . . . 186 Перераспределение и демократия. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 192 Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 195 Г 9. Феминизация общества лава и снижение желания воевать за страну: индивидуальная составляющая Долгого мира . . . . . . . . 198 Обзор . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 198 Развитие, свобода и счастье: глобальная перспектива. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 199 Может ли измениться уровень счастья?. . . . . . . . . . . . . . 200 Теоретические основания: человеческое развитие и счастье. . . . . . . . . . . . . . . . . 201 Увеличивает ли растущая свобода выбора уровень счастья и удовлетворенности жизнью? Анализ данных. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 205 Результаты . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 207 Взаимосвязь экономического развития и счастья в одной точке времени. . . . . . . . . . . . . . . . . 208 Экономическое развитие и счастье в двух типах стран. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 211 Рост счастья и удовлетворенности жизнью: результаты анализа временных рядов . . . . . . . . . . . . 214 Почему эти тренды остались незамеченными?. . . . . . . . 218 Субъективное благополучие и социальный коллапс: случай России . . . . . . . . . . . . 221 Роль системы верования: Религия или свободный выбор как источник счастья . . . . . . 229 8 С ОДЕРЖАНИЕ Приносит ли свобода выбора счастье? Анализ причин изменений уровня субъективного благополучия. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 232 Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 236 Г 10. «Tихая революция» наоборот: лава возвышение Трампа и популистских авторитарных партий . . . . . . . . . . . . . . . 240 Обзор . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 240 Введение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 241 Культурный откат и возникновение ксенофобских популистских авторитарных партий. . . . . . . . . . . . . . 244 Почему ксенофобский авторитаризм сильнее сейчас, чем 30 лет назад?. . . . . . . . . . . . . . . . . 249 Отличительные особенности отношения к иностранцам. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 257 Свой собственный могильщик: сдвиг от классовой политики к политике ценностей . . . . 259 Сокращение реальных доходов и рост неравенства . . . 261 Кривая слона . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 266 Не смотри на кукловодов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 269 Политическая мобилизация предопределяет рост и спад неравенства . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 270 Г 11. Наступление общества лава искусственного интеллекта . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 273 Необходимость новой политической коалиции . . . . . . 286 Выводы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 291 П 1 П И . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 295 риложение арадокс стерлина П 2. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 298 риложение П . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 301 римечания Б . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 326 иблиография П РЕДИСЛОВИЕ Выдающийся американский ученый, социолог Рональд Инглхарт представил свою новую работу, посвященную разработанной им эволюционной теории модернизации, основные положения которой проверяются на уникальной базе данных. C 1981 г. проект Всемирное исследование ценностей (World Value Survey), руководимый Р. Инглхартом, а также Европейское исследование ценностей (European Value Study) совместными усилиями проводят опросы в более чем 100 странах мира, в которых проживает 90% населения земного шара. Собираемые данные, хотя может быть не слишком сложные по содержанию, тем не менее позволяют получить подтверждение для положений эволюционной теории модернизации. Новая работа Инглхарта выходит на русском языке даже немного раньше английского издания. По моему убеждению, она представляет особый интерес для ученых, читателей нашей страны. Суть дела в следующем. Социально-экономическое развитие в разных странах идет по-разному, с разным успехом. Глобализация, происходящая в мире после Второй мировой войны, приводит к весьма интересным результатам. С одной стороны, потоки товаров и капиталов распространяются из многих стран, уже не только западных. Но можно сказать уверенно, что исходные их потоки шли с Запада, а теперь имеют и иные источники — Япония, Южная Корея, Китай, Индия. При этом успехи, достигаемые разными странами, весьма различны. Основные идеи Инглхарта состоят в том, что, во-первых, в странах, где наблюдаются наиболее благоприятные результаты, под влиянием развития современной экономики и сопровождающих его факторов повышения безопасности для жизни, происходят очень важные изменения ценностей. Они ведут к более терпимым отношениям к чужим и непохожим на нас людям, открытости новым идеям и более эгалитарным социальным нормам. Другие страны, в том числе под влиянием глобализации, тоже меняются, проходят процессы модернизации. Причем в понимании Инглхарта модернизация носит не только технологический, 10 П РЕДИСЛОВИЕ но и социально-психологический характер. Во-вторых, в этих странах процессы модернизации зачастую крайне противоречивы. Исходный относительно низкий уровень экономической и физической безопасности, обусловленный во многом застаревшими традициями, с трудом поддается изменениям. Традиции и противостояние модернизации со стороны заинтересованных элит порой мешают этим странам развиваться. Положительные последствия глобализации дополняются серьезными конфликтами между странами и определенными кругами, которые снижают положительные стороны и вызывают негативные явления. В частности, Инглхарт отмечает в таких странах авторитаризм в управлении, ужесточение следования традиционным культурным нормам, нарастание ксенофобии. В итоге, модернизация идет медленнее, низкий уровень развития сохраняется во многих местах. Сам Инглхарт воздерживается от глубоких оценок в отношении России, но я вижу свою задачу в том, чтобы подчеркнуть эти моменты. Главный предмет, который изучает Инглхарт, это ценности. Он выделяет шкалы: «выживание» и «самовыражение», а также «традиции (религии) и секулярность с рационализмом». В каждой шкале счет идет снизу, от ценностей, характерных для большей бедности и традиционности к ценностям, складывающимся в Новое время. Уже аграрная экономика, преобладавшая в эпоху древности и Средневековья, все больше уступает торговле и промышленности. Для более точного обозначения этого перехода автор говорит о материалистических и постматериалистических ценностях. Из этой пары первые характерны для модернизации посредством индустриализации, а вторые — через новые знания и технологии. Хочу отметить, что 1973 год — условно качественная граница, определяемая масштабным повышением цен на нефть. Стоит договориться, что преобладание материалистических ценностей на этой границе заканчивается, и оно переходит к постматериалистическим. Одновременно стоит отметить, что в этом выразилось и влияние марксистских идей, которые объясняли развитие экономики динамикой производительных сил, производственных отношений и т.п., доказывая, что материалистическое понимание истории всегда будет связано с экономикой. Б ЛАГОДАРНОСТИ Эта книга основана на ряде исследований, проведенных совместно с Полом Абрамсоном, Уэйном Бейкером, Кристианом Вельцелем, Рональдом Чарльзом Инглхартом, Пиппой Норрис, Кристофером Петерсоном, Эдуардом Понариным, Жаком Рабье и Роберто Фоа. Я глубоко признателен коллегам и друзьям за их вклад в эту работу и с удовольствием пользуюсь случаем и выражаю им свою признательность на страницах этой книги. Они, в сущности, стали ее соавторами. Я также выражаю благодарность тем людям, без которых это книга не была бы написана, поскольку они проводили Всемирное исследование ценностей (WVS) и Европейское исследование ценностей (EVS) в более чем ста странах мира с 1981 по 2014 г. Я благодарю ведущих исследователей WVS и EVS за то, что они создали и поделились этой богатой и комплексной базой данных; это: Энтони М. Адела, Сьюзан Адамс, К. К. Ахмад, Сальваторе Абрузесе, Абдель‑Хамид Абдель‑Латиф, Марчелла Абрашева, Мохаммен Аддахри, Алишер Алдашев, Дарвиш Абдулрахман Аль‑Эмади, Фатхи Али, Абдулразак Али, Раса Алишаускене, Хельмут Анхайер, Хосе Аросена, Виль А. Арт, Су Янг Ау, Таджи Азадармаки, Лильяна Бачевич, Ольга Балакирева, Иосип Балобан, Дэвид Баркер, Мигель Басанез, Елена Башкирова, Абдалла Бедайда, Хорхе Бенитез, Жак Бийе, Алан Блэк, Эдуард Бомхофф, Аммар Букхедир, Рахма Буркийя, Фарес аль‑Брайзат, Лори Брамуэл‑Джонс, Майкл Брин, Зива Бродер, Тавилвади Бурикул, Карин Буш, Гарольд Кабальерос, Мануэль Виллаверде, Ричард Бакиа/Бакиа‑Каруана, Клаудио Кальварусо, Павел Кампеану, Августин Канцани, Джузеппе Капраро, Марита Карбальо, Андрес Касас, Энрике Карлос де О. де Кастро, Пи‑Чао Чен, Прадип Чхиббер, Марк Ф. Чингоно, Хей‑юан Чиу, Винсент Чуа, Маргит Кливленд, Мирцеа Комса, Мункит Дагер, Эндрю П. Дэвидсон, Херман Де Дейн, Рууд де Мур, Пьер Делуз, Питер Дж.Д.Дерент, Абдель Нассер Дьяби, Карел Доббелере, Херман Дюльмер, Хавьер Эльзо, Йилмаз Эсмер, 16 Б ЛАГОДАРНОСТИ Пол Устген, Тони Фаэй, Надьематул Файзах, Таир Фарадов, Роберто Стефан Фоа, Майкл Фогарти, Георгий Фотев, Луис де Франка, Айкатерини Гари, Илир Гедеши, Джеймс Георгас, Ч. Геппаарт, Билай Гилани, Марк Гилл, Степан Гредель, Ренцо Губерт, Линда Лус Герреро, Питер Гунделах, Дэвид Салмонт Хаак, Кристиан Хэрпфер, Абдельвахаб Бен Хафайед, Жак Хагенарс, Люк Халман, Мустафа Хамарне, Трейси Хэммонд, Санг‑Цзинь Хан, Элемер Ханкисс, Оулавюр Харальдссон, Стивен Хардинг, Мари Харрис, Пьер Хаусман, Бернадетт С. Хейес, Гордон Хильд, Камило Эррера, Феликс Хойнкс, Вирджиния Ходжкинсон, Надра Мухаммед Хозен, Хоан Рафел Мико Ибанез, Кендзи Иидзима, Фр. Джоэ Ингануес, Любовь Ишимова, Вольфганг Ягодзинский, Мерил Джеймс, Александра Ясинска‑Каня, Фридрих Йонссон, Доминик Джой, Станисловас Юкневичюс, Салю Каликова, Татьяна Карабчук, Кьеран Кеннеди, Ян Керкхофс, Дж.Ф.Килти, Джоан Кингхорн, Ханс‑Дитер Клингеманн, Ренате Кочер, Йоанна Конечна, Хенни Котце, Ханспетер Криеси, Миори Куримура, Зузана Куса, Марта Лагос, Бернар Латеган, Мишель Легран, Карлос Лемуан, Ноа Левин‑Эпштейн, Хуан Линц, Ола Листхауг, Цзинь Юнь Лю, Лейла Лотти, Рууд Лейкс, Сюзанна Лундасен, Брина Малнар, Егине Манасян, Роберт Манчин, Махар Мангахас, Марио Маринов, Мира Мароди, Карлос Матеус, Роберт Мэттс, Иэн Макаллистер, Рафаэль Мендизабаль, Джон Миллер, Фелипе Миранда, Мансур Моаддель, Мустафа Мохаммед, Хосе Молина, Алехандро Морено, Гаспар К. Муниши, Наассон Муньяндамутса, Костас Милонас, Нил Невитт, Чун Хунг Нг, Симплисе Нгампу, Хуан Диез Николас, Хайме Медрано Николас, Элизабет Ноэль‑Нойманн, Пиппа Норрис, Элоне Нвабузор, Стефан Олафссон, Франсиско Андрес Оризо, Магуэд Осман, Мераб Пачулия, Кристина Паэс, Алуа Панкхурст, Драгомир Пантич, Юхани Пеконен, Пол Перри, Э. Петерсен, Антоанела Петковска, Дору Петрути, Торлейф Петтерссон, Фам Минь Хак, Фам Тхань Нги, Тимоти Филлипс, Геворк Погосян, Эдуард Понарин, Люсьен Поп, Би Пуранен, Ладислав Рабушиц, Андрей Райчев, Элис Рамос, Ану Реало, Ян Рехак, Элен Риффо, Оле Риис, Анхель Ривера‑Ортис, Нильс Ром, Г 1 К ЛАВА . РАТКИЙ ОБЗОР КНИГИ Ценности и поведение человека во многом обусловлены тем, в какой степени его выживание гарантировано. На протяжении большей части истории существования человека выживание зависело от непредвиденных обстоятельств и определялось волей случая. Эта нестабильность определяла жизненные стратегии людей. Население росло до тех пор, пока всем хватало пищи, и большинство людей жили на грани голода. В таких условиях обеспечить выживание группы могли сильная внутригрупповая солидарность, неприятие незнакомцев, подчинение групповым нормам, повиновение сильным лидерам. В условиях нехватки ресурсов ксенофобия имеет практический смысл: если земли достаточно только для одного племени, но на нее претендует и другое племя, то выживание буквально диктует выбор — или «мы», или «они». В таких условиях успешная стратегия выживания для племени — это сомкнуть ряды вокруг сильного лидера, сформировать единый фронт против чужаков: такой синдром можно назвать «авторитарным рефлексом». И наоборот, высокий уровень экзистенциальной безопасности открывает возможности для большей автономии индивида и открытости к разнообразию, изменениям и новым идеям. Представление о том, что почтительное отношение к власти идет рука об руку с ксенофобией и другими формами нетерпимости, впервые сформулировано в классическом исследовании «Авторитарная личность» 1 , где авторитаризм рассматривался как черта характера, формирующаяся под влия нием суровых практик воспитания детей. С самого начала понятие авторитаризма является предметом дискуссий 2 , и его обсуждению посвящена огромная литература. Его первоначальная теоретическая основа и инструментарий, исходно применявшийся для его измерения, в целом заменены новыми, но на протяжении семи десятилетий множество исследований подтвердили наличие тесной связи авторитаризма с ксенофобией, нетерпимостью и подчинением групповым 20 Г 1 ЛАВА нормам. Это может отражать глубоко укорененную реакцию людей на отсутствие безопасности. В недавнем обзоре большого массива данных, основанных на опросах, экспериментах и статистике, авторы пришли к выводу о существовании синдрома авторитарного расизма, политической и моральной нетерпимости, причиной которых служит врожденная предрасположенность к нетерпимости на фоне изменения уровня угроз в социуме 3 . Мои собственные исследования показывают, что уровень авторитаризма в данной возрастной когорте определяется уровнем экзистенцальной безопасности, сопутствовавшим их взрослению. После Второй мировой войны в экономически развитых странах произошло нечто беспрецедентное: значительная часть послевоенного поколения выросла, считая выживание само собой разумеющимся. Это явление стало отражением следующих факторов: 1. Беспрецедентный экономический рост послевоенной эпохи в Западной Европе, Северной Америке, Японии и Австралии. 2. Возникновение государства всеобщего благосостояния, которое гарантировало, что почти никто не умрет от голода. 3. Отсутствие войн между важнейшими державами: самый продолжительный мирный период в истории начался после Второй мировой войны. Беспрецедентный уровень экономической и физической безопасности привел к глубоким межпоколенческим культурным изменениям, трансформировавшим ценности и мировоззрение людей; произошел сдвиг от ценностей материализма к ценностям постматериализма, который, в свою очередь, стал частью еще более глобального сдвига от ценностей выживания к ценностям самовыражения. Эти широкие культурные изменения связаны со сменой главных жизненных приоритетов: от экономической и физической безопасности и подчинения групповым нормам — к росту значимости индивидуальной свободы и возможности выбора жизненной стратегии. Ценности самовыражения 26 Г 1 ЛАВА политической проблемой. При соответствующей политической перестройке могут сформироваться правительства, которые восстановят высокий уровень экзистенциальной безопасности, создавший безопасные и толерантные общества послевоенного периода. Расширяя горизонты В этой книге представлен ряд гипотез, следующих из эволюционной теории модернизации и проверяемых на уникальной базе данных. С 1981 по 2014 г. проекты Всемирное исследование ценностей (WVS) и Европейское исследование ценностей (EVS) объединенными усилиями систематически проводили опросы в более чем ста странах мира, в которых проживает более 90% населения Земли. Все эти страны изображены на рис. 1.1. Собранные данные, а также анкеты и нформация по методике сбора данных доступны на сайте Всемирного исследования ценностей http://www.worldvaluessurvey.org/. межстрановые опросные исследования ограничиваются работой в государствах с авторитетными опрос Рис. 1.1. Страны, в которых хотя бы раз был проведено исследование ценностей. В этих странах живет более 90% всего населения земного шара К 27 РАТКИЙ ОБЗОР КНИГИ ными исследовательскими организациями. Это делается для того, чтобы обеспечить высококачественную работу по сбору данных, однако это в значительной степени ограничивает их выборки странами с высокими доходами. С самого основания Всемирное исследование ценностей стремилось охватить весь диапазон обществ, в том числе страны с низким доходом. В этом случае возможны два противоположных результата: (а) предполагаемое увеличение ошибки измерения в странах с низким доходом и менее развитой инфраструктурой для проведения массовых опросов, что может привести к ослаб лению корреляций между установками и их факторами; и (б) включение всех типов обществ повышает аналитическую мощь предсказания, в соответствии с чем эти корреляции усилятся. Какой эффект сильнее? Наши результаты вполне однозначны. Если предполагаемое низкое качество данных, полученных в странах с низкими доходами, перевесит аналитическую выгоду, получаемую от их включения в исследование, это будет означать, что их включение должно ослабить возможности исследования предсказывать соответствующие социальные явления. Эмпирический анализ показывает, что предсказательная способность на основе всех доступных для изучения обществ значительно сильнее, нежели та, что получена только на основе данных из стран с высокими доходами. Другими словами, выгоды, полученные путем анализа всего диапазона вариации, с лихвой компенсируют любые потери в качестве данных. Графики, а не уравнения Хотя я и провел много счастливых часов, размышляя над подробными статистическими таблицами, ясно, что это не всем по вкусу. Большинство читателей‑неспециалистов в этой области попросту теряются, когда видят серию регрессионных уравнений. Я думаю, что идеи, обсуждаемые в этой книге, смогут увлечь широкую аудиторию, если будут представлены в содержательном, а не техническом виде. Поэтому книга не содержит ни одного регрессионного уравнения и не включает 28 Г 1 ЛАВА сложных статистических таблиц (хотя она представляет ре‑ многих количественных исследований). Она вклюзультаты также довольно много графиков, которые передают связи, основанные на большом количестве данных, и в простой, яркой форме показывают, например, что гендерное равенство повышается по мере того, как страны становятся богаче. Эта книга предназначена для того, чтобы помочь читателю составить более четкое представление о том, как меняются человеческие ценности и цели, а также те удивительные направления, в которых ценностные изменения меняют мир. Г 2 Э ЛАВА . ВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ Краткий обзор Культура общества определяется тем, насколько живущие в нем люди растут с уверенностью или неуверенностью в том, что их выживание гарантировано. В этой книге представлена пересмотренная версия теории модернизации — эволюционная теория модернизации, — которая гласит, что низкий уровень экономической и физической безопасности является благодатной почвой для развития ксенофобии, сильной внутригрупповой солидарности, авторитаризма в политике и жесткого следования традиционным культурным нормам; и наоборот, что безопасные условия жизни ведут к более терпимому отношению к аутгруппам, открытости новым идеям и более эгалитарным социальным нормам. Далее в книге анализируются опросные данные из стран, в которых проживает более 90% населения мира, и демонстрируется, каким образом рост уровня экономической и физической безопасности в последние десятилетия изменял ценности и мотивации людей, тем самым трансформируя целые общества. На протяжении большей части человеческой истории выживание не было гарантировано; население могло расти лишь до тех пор, пока все члены общества были обеспечены пищей, а затем его численность оставалась на одном уровне, сдерживаемая голодом, болезнями и насилием. В XX веке индустриализация, урбанизация и массовая грамотность позволили рабочему классу мобилизоваться в профсоюзы и левоориентированные политические партии, которые выбирали правительства, внедрявшие политику перераспределения и систему экономической поддержки населения. Эти тенденции подкреплялись исключительно быстрым экономическим ростом в десятилетия после Второй мировой войны, 30 Г 2 ЛАВА а также отсутствием войн между крупнейшими державами. Население наиболее развитых индустриальных стран испытало беспрецедентно высокий уровень экзистенциальной безопасности: новое поколение в этих странах выросло, принимая выживание как должное. Все это привело к межпоколенческой смене ценностей: от приоритета экономической и физической безопасности — к большему акценту на свободе выбора, защите окружающей среды, гендерному равенству и толерантности к гомосексуалам. В свою очередь, это привело к масштабным изменениям на уровне всего общества, таким как волна демократизации в конце 1980‑х — начале 1990‑х годов или легализация однополых браков. Классическая теория модернизации и эволюционная теория модернизации У теории модернизации долгая история. Идея о том, что экономическое развитие приносит предсказуемые социальные и политические изменения, была неоднозначной еще с тех пор, как ее предложил Маркс. Она притягательна тем, что не только пытается объяснить, что происходило в прошлом, но и предсказать, что произойдет в будущем. До сих пор большинство попыток предсказать человеческое поведение провалилось, а основные предсказания ранней марксистской теории модернизации были ошибочны: промышленные рабочие не стали подавляющим большинством среди рабочей силы и не принесли всемирную пролетарскую революцию; запрет частной собственности не положил конец эксплуа тации и конфликтам, а привел к возникновению нового правящего класса — коммунистической партийной элиты. Человеческое поведение настолько многогранно и находится под влиянием настолько широкого круга факторов, что любые притязания на точные и детерминистские предсказания обречены на провал. Главная черта модернизации состоит в том, что она делает жизнь более безопасной, устраняя голод и увеличивая ожидаемую продолжительность жизни. При высоком уровне Э 31 ВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ развития общества это коренным образом изменяет мотивации людей. С этого времени жизненные стратегии больше не основываются на предпосылке, что выживание находится под угрозой; их место занимают такие стратегии, где выживание рассматривается как должное, и потому главным в этих стратегиях становится широкий круг других человеческих устремлений. Ощущение небезопасности и того, что выживание не гарантировано, обостряет этноцентрическую солидарность против чужаков и усиливает внутреннюю сплоченность вокруг авторитарных лидеров. Действительно, в условиях серьезной нехватки ресурсов выживание может потребовать сплотить ряды в общей битве за выживание. Поскольку человечество жило на грани голода в течение практически всего времени своего существования, у него выработался «авторитарный рефлекс»: отсутствие безопасности запускает рост поддержки сильных лидеров, интенсивную внутригрупповую солидарность, отвержение чужаков и жесткое подчинение групповым нормам. И наоборот, высокий уровень безопасности оставляет больше возможностей для индивидуальной свободы выбора и большей открытости по отношению к представителям других групп и к новым идеям. Эволюция сформировала организмы таким образом, что выживание для них важнее всего. Организмы, которые не следовали этому закону, вымерли. К настоящему моменту вымерло большинство всех когда‑либо существовавших видов. Следовательно, человеческая эволюция происходила таким образом, что люди стали уделять первоочередное внимание получению необходимых для выживания ресурсов, когда их не хватает. Без кислорода человек может прожить всего несколько минут, и, когда кислорода не хватает, все силы человека направлены на его получение. Без воды человек может прожить несколько дней, но, когда воды не хватает, люди отчаянно пытаются получить ее и могут убить за нее, если необходимо. Когда жизненно необходимые ресурсы воды и воздуха доступны, люди считают их само собой разумеющимися и отдают приоритет другим целям. Хотя без еды можно прожить несколько недель, нехватка продуктов делает 34 Г 2 ЛАВА Свидетельства значимости экзистенциальной безопасности Несмотря на разницу в формулировках, антропологи, психологи, политологи, социологи, эволюционные биологи и историки развили удивительно схожие теории культурных и институциональных изменений: все они подчеркивают, насколько безопасность от таких угроз выживания, как голод, война или болезни, формирует культурные нормы и социополитические институты общества. Так, Инглхарт, Норрис, Вельцель, Абрамсон, Бейкер и другие авторы утверждают, что новое мировоззрение постепенно заменяет то, которое веками доминировало в западных обществах. 3 Этот культурный сдвиг объясняется фундаментальной разницей между взрослением в условиях, опасных для жизни, и в условиях гарантированного выживания. К похожим выводам пришли исследователи в других дисциплинах. Например, Гельфанд и соавторы различают «жесткие» и «свободные» культуры, утверждая, что эти особенности сформированы экологическими и антропогенными угрозами, с которыми сталкивалось то или иное общество 4 на протяжении своей истории. Эти угрозы увеличивают потребность в строгих нормах и наказании за девиантное поведение для поддержания порядка. Для «жестких» сообществ характерны авторитарные системы управления, которые подавляют инакомыслие, проводят политику устрашения, строго контролируют преступность и, как правило, более религиозны. Проверив эти гипотезы на данных опросов в 33 странах, Гельфанд и соавторы обнаружили, что в странах, которые сталкивались с серьезными экологическими и историческими угрозами, нормы более строгие относительно других стран, нетерпимость к девиантному поведению, наоборот, низкая. Схожим образом Торнхилл, Финчер и соавторы представляют убедительные доказательства того, что уязвимость к инфекционным заболеваниям связана с коллективистскими установками, ксенофобией и неприятием гендерного равенства, притом все эти факторы затрудняют возникновение Э 35 ВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ демократии. 5 Они ранжировали население 98 стран по шкале коллективизма — индивидуализма и обнаружили, что высокая угроза заболеваний положительно связана с коллективистскими установками, с учетом уровня богатства и урбанизации. Барбер приходит к схожему выводу, что религия помогает людям справляться с опасными ситуациями, а по мере экономического развития, приносящего экономическую безопасность и здоровье, религиозность снижается. 6 Эти результаты перекликаются с гипотезами и результатами эволюционной теории модернизации. Известный историк Ян Моррис посмотрел на проблему с другой точки зрения, однако пришел к аналогичным выводам. В результате исследования широкого круга исторических свидетельств он пришел к выводу, что «в каждой эпохе мыслят сообразно ее потребностям»: собирательские, фермерские и индустриальные общества развивают соответствующую систему ценностей посредством эволюционного процесса, схожего с тем, который описан в эволюционной теории модернизации. 7 В данной главе все эти результаты обобщаются; особое внимание уделено причинно‑следственным связям, лежащим в основе эволюционной модернизации. Основной тезис таков: экономическое развитие приносит экономическую и физическую безопасность и уменьшает уязвимость к болезням, что в совокупности благоприятствует большей открытости культуры и, в свою очередь, ведет к демократизации и более либеральному социальному законодательству. Эта логика согласуется с классическими утверждениями Адорно и соавторов о том, что догматизм, строгость и нетерпимость начинают преобладать, когда подростки взрослеют, осознавая угрозы для собственного выживания, а также с тезисом Рокича, что экзистенциальные угрозы делают людей чрезмерно подозрительными, осторожными и нетолерантными, тогда как отсутствие угроз, напротив, формирует в людях уверенность, дружелюбие и толерантность. 8 В соответствии с этими утверждениями ценности самовыражения (включающие толерантность к гомосексуальности) наиболее распространены в процветающих 36 Г 2 ЛАВА обществах с безопасными условиями жизни. 9 Социальноэко омическое развитие напрямую влияет на чувство экзистенциальной безопасности индивидов, определяя, есть ли угрозы физическому выживанию или его можно считать гарантированным. Результатом этого, как мы увидим, является то, что ценности и убеждения в развитых обществах существенно отличаются от тех, что распространены в обществах развивающихся. Рождение постматериализма в западных странах Наиболее ранние и надежные эмпирические свидетельства изменений базовых ценностей в развитых обществах касаются сдвига от материалистических ценностей к постматериа листическим. Более 45 лет назад в книге «Тихая революция» я утверждал: «В политических культурах наиболее развитых индустриальных обществ, по‑видимому, происходит трансформация. Похоже, эта трансформация изменяет базовые ценностные приоритеты конкретных поколений в результате изменения условий, в которых происходит их базовая 10 социализация». Эта теория межпоколенческого изменения ценностей основана на двух ключевых гипотезах: 11 1. Практически каждый ценит своГипотеза дефицита. боду и автономию, но люди отдают приоритет своим самым насущным потребностям. Материальные средства к существованию и физическая безопасность тесно связаны с выживанием, и, когда они не гарантированы, люди придают первостепенное значение этим материалистическим целям; но в условиях безопасности люди больше ценят постматериалистические цели, такие как чувство принадлежности, уважение и свободный выбор. 2. Связь между материальными Гипотеза социализации. условиями и ценностными приоритетами включает значительный временной зазор: базовые ценности Э 37 ВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ индивида отражают условия, которые существовали в годы его взросления, и эти ценности изменяются в основном путем смены поколений. Гипотеза дефицита близка принципу убывающей предельной полезности. Она отражает различия между материальными потребностями физического выживания и безопасности и нематериальными потребностями, такими как самовыражение и эстетическое удовольствие. В течение последних десятилетий развитые индустриальные общества поразительно отклонились от своей предшествующей истории: значительная часть их населения выросла, и экономической незащищенности. не ощущая Это привело к сдвигу, при котором чувство идентичности, уважение и свободный выбор стали более значимы. Гипотеза дефицита предполагает, что длительные периоды процветания способствуют распространению ценностей постматериализма, в то время как продолжительные экономические спады приводят к противоположным результатам. Однако между социально‑экономическим развитием и преобладанием постматериалистических ценностей нет прямого соответствия. Эти ценности отражают субъективное чувство безопасности индивида, которое частично определяется уровнем доходов общества, но также институтами социального обеспечения и свободой данного общества от насилия и болезней. Показатель ВВП на душу населения — один из наиболее доступных индикаторов условий, которые ведут к этому ценностному сдвигу, но с теоретической точки зрения решающим фактором является чувство экзистенциальной безопасности у индивида. Более того, как утверждает гипотеза социализации, базовые ценностные приоритеты человека не меняются мгновенно. Одна из наиболее широко поддерживаемых в социальных науках идей гласит, что базовая структура личности кристаллизуется к концу взросления. Значительное количество результатов исследований указывает на то, что базовые ценности личности во многом сформированы к завершению взросления и после этого значительно уже не меняются. 12 40 Г 2 ЛАВА сдвига от ценностей выживания к ценностям самовыражения, при которых во главу угла ставятся гендерное равенство, защита окружающей среды, терпимость, межличностное доверие и свобода выбора. Этот сдвиг касается и воспитания детей, где главным качеством, которое нужно воспитать, являются уже не трудолюбие, а воображение и толерантность. Этот сдвиг также приводит к возникновению новых вопросов в политических дебатах и способствует распространению демократии. Культурные изменения и трансформации всего общества Изменения ценностей могут преобразовать целые общества. Культура — это совокупность норм и умений, способствую щих выживанию в определенной среде и определяющих стратегию выживания конкретного общества. Подобно биологической эволюции, развитие культуры происходит через процессы, аналогичные случайным мутациям и естественному отбору; но поскольку культура — это комплекс приобретенных знаний, а не врожденная особенность, то и изменить направление она может куда быстрее, чем биологическая эволюция. В последние десятилетия доминирующие ценности в высокоразвитых обществах сильно изменились, трансформируя культурные нормы в отношении гендерных ролей, абортов, разводов, контроля рождаемости и сексуальной ориентации, которые до этого сохранялись столетиями. Один из наиболее ярких примеров — возникновение новых гендерных ролей. На протяжении всей истории женщины, как правило, были подчинены мужчинам и были ограничены узким набором ролей: сперва — как послушные дочери, а потом — как добропорядочные жены и матери. В последние десятилетия это положение коренным образом изменилось. Все чаще любая работа, которая доступна для мужчин, открыта и для женщин. Два поколения назад женщины составляли меньшинство среди студентов вузов. Э 41 ВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ Сегодня в индустриальных обществах их большинство среди студентов университетов, и среди преподавателей их доля также растет. Менее века назад в большинстве стран мира женщины не могли даже голосовать; теперь же они не толь- ко голосуют, но и занимают все больше парламентских мест во многих демократических странах, а также продвигаются на высшие политические позиции. После долгих веков су- ществования в подчиненном положении женщины всё чаще занимают руководящие должности в академической жизни, бизнесе и государственном управлении. Другой пример недавних общественных изменений: мэрами крупных городов, членами парламента, министрами иностранных дел и главами правительств становятся политики с открытой гомосексуальной ориентацией. С 2000 г. все больше стран легализуют однополые браки. Скорость изменений сильно варьируется, и страны с низкими доходами 16 (особенно исламские) сильно сопротивляются изменениям. Во многих странах гомосексуальность до сих пор вне закона, а в некоторых странах за гомосексуальное поведение предполагается смертная казнь. Например, в последних опросах в Египте 99% населения заявили, что гомосексуальность «не оправданна никогда», — это означает, что в Египте гомосексуальность осуждают даже геи. Происходящие культурные изменения вызывают тревогу у тех, кто придерживается традиционных норм. Эти изменения породили одни из самых острых политических вопросов в развитых странах. Ими же можно объяснить современный конфликт между исламскими фундаменталистами и западными обществами. Население стран с высокими доходами за последние десятилетия быстро изменилось, тогда как в странах с мусульманским большинством население изменялось мало, и с их точки зрения социальные нормы современных богатых стран — упаднические и шокирующие. Растет пропасть между придерживающимися традиционных ценностей исламскими странами и развитым миром. Когда‑то многие жители мусульманских стран видели в западных демократиях образец для подражания; сегодня же исламские фундаменталисты считают, что от влияния западной культуры необходимо защищаться. 42 Г 2 ЛАВА Познание и эмоции как источники изменения ценностей Изменить необходимо еще один аспект классической теории модернизации — односторонний упор на разум в формировании культурных изменений. Вебер объяснял возникновение секулярного, рационального мировоззрения распространением научного знания: научные открытия сделали традиционные религиозные объяснения мира устаревшими, а значит, по мере распространения научного знания религия неумолимо уступит рациональности. Аналогично некоторые теоретики модернизации утверждали, что образование является двигателем модернизации: в большинстве стран мира более образованные индивиды, как правило, имеют более современное мировоззрение, а значит, по мере роста уровня образования традиционные религиозные взгляды неизбежно уступят секулярно‑рациональным взглядам. Однако силами разума можно объяснить не всё. Факторы эмоций и личного опыта — например, то, гарантировано выживание или нет, — играют по крайне мере такую же роль в формировании мировоззрения. Конечно, высокий уровень формального образования связан с секулярно‑рациональными ценностями и ценностями самовыражения. Однако высшее образование — это не только показатель того, сколько знаний вобрал в себя индивид. Наличие знаний означает, что годы взросления этого индивида прошли в относительно безопасных условиях, так как дети из экономически благополучных семей имеют более высокую вероятность получить высшее образование. При этом каждому обществу присущ особенный социальный климат, отражающий массовое сознание и, в свою очередь, формирующий сознание индивида. Поэтому, несмотря на то, что высшее образование в целом способствует развитию ценностей самовыражения, различия в степени принятия ценностей самовыражения высокообразомежду представителями разных наций намного сильнее, чем между высокообразованными кругами и массами внутри одной страны. 17 Э 43 ВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ Когнитивная составляющая эффекта образования на ценности во многом необратима — в отличие от чувства безопасности и автономии. Ощущение, что мир безопасен (или небезопасен), устанавливается в начале жизни человека и является относительно стабильным аспектом мировоззрения. Но эти взгляды подвержены влиянию текущих экономических и политических событий, на них сильно влияют катастрофические события, такие как распад Советского Союза. Подобные события редки, но в 1989—1991 гг., когда коммунизм рухнул во всей Центральной и Восточной Европе, это затронуло целую группу стран. Население бывших советских республик испытало резкое падение уровня жиз- ни и пережило крах социальной и политической системы, а также системы убеждений, при которой оно жило в течение десятилетий. Научное не исчезло — оно продолжало знание расти; а уровень образования в этих странах остался высоким. Но господствующее ощущение экзистенциальной безопасности и индивидуального контроля над собственной жизнью резко сократилось. Если бы возникновение современных ценностей зависело только от когнитивных факторов, то секулярно‑рациональные ценности и ценности самовыражения в этих странах продолжили бы расти. Но если эти ценности формируются под влиянием ощущения экзис тенциальной безопасности, можно было бы ожидать отката от современных ценностей в сторону большей значимости ценностей выживания и религии в постсоветских обществах. Как мы увидим далее, именно это и произошло. Культурные изменения определяются не только когнитивными факторами. В еще большей степени они формируются персональным опытом индивидов, связанным с экзистенциальной безопасностью или ее отсутствием. Альтернативное объяснение: рациональный выбор Как утверждалось ранее в данной главе, тот факт, вырос ли индивид в безопасности или в страхе из‑за угроз собственному выживанию, вкупе с исторически сложившимися 44 Г 2 ЛАВА культурными различиями, оказывает значительное влияние на его поведение. Также необходимо рассмотреть серьезное альтернативное объяснение — теорию рационального выбора. Две группы теорий дают конкурирующие объяснения тому, как ведут себя индивиды и общества: теории рационального выбора и культурные модели. Школа рационального выбора, которая до недавнего времени доминировала в экономике и политической науке, основана на предположении, что человеческое поведение отражает сознательный выбор, направленный на максимизацию выгод индивида. Этот подход придает мало значения историческим или культурным факторам, предполагая, что при влиянии одинаковых стимулов все люди будут делать один и тот же выбор. В рамках этой школы было создано множество простых и элегантных моделей, но растущее количество эмпирических свидетельств указывает на то, что эти модели не могут адекватно описать, как люди ведут себя на самом деле. Соответственно более влиятельной стала поведенческая экономика, и она включает в себя эмоциональные и культурные объяснительные факторы. Нет сомнений в том, что сознательный выбор политических элит может иметь серьезные и немедленные последствия. Например, когда Верховный суд США легализовал однополые браки в 2015 г., за этим незамедлительно последовал всплеск таких браков. Непосредственной причиной этого было решение Верховного суда. Но более глубокой причиной было долгосрочное изменение массовых установок. Однополые браки в течение столетий были не только нелегальны, но и немыслимы. Но, как показывают данные Всемирного и Европейского исследования ценностей, эти нормы постепенно ослабевали в результате межпоколенческого изменения ценностей, которое длилось несколько десятилетий. Общественная поддержка однополых браков стала широко распространяться и озвучиваться еще до того, как были изменены сами законы. Многие психологические исследования демонстрируют, что подавляющее большинство действий в человеческом мозге происходит на бессознательном уровне. Поскольку мы распознаем только сознательную часть мышления, то склонны полагать, что она и определяет процесс принятия решений. 46 Г 2 ЛАВА перспективе естественный отбор очень эффективно производит культурные нормы, которые хорошо вписываются в их окружение, то конечный результат часто напоминает тот, что мог бы возникнуть в результате процесса рационального выбора. Как следствие культурные изменения часто можно довольно точно смоделировать, используя теорию игр. 22 Модели культурных изменений на основе рационального выбора могут не отражать реальную историческую эволюцию норм, но могут ухватить лежащую в их основе логику, почему определенная организация норм подходит своему окружению и поэтому выживает. Такие модели сродни объяснениям эволюционных биологов, что полярные медведи постепенно стали белыми «для того, чтобы быть менее заметными на снегу». Биологам прекрасно известно, что полярные медведи не выбирали белую шкуру осознанно, однако это простой способ описать, каким образом случайные мутации и естественный отбор дали такой результат. Теоретики рационального выбора в современных социальных науках часто описывают комплексные эволюционные процессы так, будто те являются результатами рационального торга и осознанного выбора, даже когда они отражают эволюционные процессы, включаю щ ие сложные события с непредсказуемыми последствиями, а вовсе не осознанный выбор. Быстрые и медленные культурные изменения Культура — это комплекс усвоенного поведения, который составляет стратегию выживания общества. Нормы, определяющие эту стратегию, обычно изменяются очень медленно и зачастую остаются неизменными на протяжении столетий, но в определенных условиях они могут изменяться очень быстро. Кратковременные веяния приходят и уходят, но базовые ценности, как правило, изменяются крайне медленно, через замещение одним поколением другого, так что образуется разница в несколько десятилетий между появлением глубинной причины изменений и их проявлением на уровне общества. 23 Эмпирический анализ ценностного сдвига от материализма Э 47 ВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ к постматериализму подтверждает тезис о том, что базовые ценности меняются постепенно, в большой степени за счёт 24 смены поколений. Сдвиг в ценностях не распространяется по всему миру равномерно, как произошло бы при рациональном выборе. Сдвиг происходит только тогда, когда общество достигает настолько высокого уровня экономической и физической безопасности, что новые поколения вырастают, воспринимая выживание как нечто само собой разумеющееся. В противоположность этому теория рационального выбора утверждает, что наиболее важные институты меняются в результате сознательного выбора элит, который может меняться день ото дня. В рамках этой теории также предполагается, что институты определяют культуру, что означало бы, что базовые нормы культуры тоже должны быстро меняться. Теория рационального выбора не объясняет того, что культурные изменения часто происходят посредством межпоколенческого замещения населения; не учитывают они и устойчивого влияния религиозных расколов или исторических событий, произошедших много веков назад. Растущий уровень экзистенциальной безопасности изменил мир за последние несколько десятилетий. Ожидаемая продолжительность жизни, доходы, охват школьным образованием с 1970 по 2010 г. росли во всех регионах мира. 25 Бедность, неграмотность и смертность в глобальных масштабах снижаются. 26 В то же время масштабы войн, уровни 27 преступности и насилия снижаются уже много десятилетий. Сегодня мир живет в самый продолжительный период без войн между крупнейшими державами за всю историю. Все это, вкупе с послевоенным экономическим чудом и возникновением государства всеобщего благосостояния, создало условия, при которых значительная часть населения мира выросла, принимая выживание как должное, что и принесло межпоколенческий сдвиг в сторону постматериалистических ценностей и ценностей самовыражения. 28 Но в дополнение к сдвигам, связанным с межпоколенческим замещением населения, возможны и «эффекты масштаба»: конкретные когорты могут стать куда более терпимыми к новым социальным нормам благодаря распространению 48 Г 2 ЛАВА соответствующих ценностей через образование и средства массовой информации, которые стали освещать эти нормы в куда более выгодном свете, чем несколько десятилетий н азад. Все это в какой‑то момент может изменить то, что считается социально одобряемыми нормами. В безопасных для выживания развитых индустриальных обществах среди успешных молодых людей более неприемлемо быть сексистом или гомофобом. Однако общественное мнение в странах с низким доходом остается в решительной оппозиции к гендерному равенству и толерантному отношению к гомосексуальности. Западные кинофильмы и телевизионные программы, мобильные телефоны и интернет широко распространены даже в странах с низким доходом, но все эти технологии еще мало повлияли на нормы и их стиль жизни. 29 Образование и массовые коммуникации могут играть серьезную роль в трансформации установок в отношении гендерного равенства и терпимости к геям, но пока что их влияние по большей части ограничивалось обществами с относительно высоким уровнем экзистенциальной безопасности. Нетрудно представить, что одновременно могут происходить и межпоколенческое замещение населения, и диффузия ценностей. Межпоколенческое замещение населения, таким образом, играет основную роль при переходе от материалистических к постматериалистическим ценностям, но имеет место и эффект распространения ценностей: рассматриваемые когорты не только не стали более материалистическими по мере старения, но, напротив, даже стали немного более постматериалистическими. Основные гипотезы Из вышеописанной теории можно сформулировать следующие гипотезы: 1. Когда общество достигает настолько высокого уровня экзистенциальной безопасности, что значительная часть его членов взрослеет, принимая выживание Э 49 ВОЛЮЦИОННАЯ ТЕОРИЯ МОДЕРНИЗАЦИИ как должное, это вызывает связанные между собой и примерно предсказуемые социальные и культурные изменения, которые приводят к межпоколенческому сдвигу: от ценностей, сформированных нехваткой ресурсов, к растущей значимости постматериалистических ценностей и ценностей самовыражения. 2. Когда младшие когорты вытесняют старшие когорты в структуре взрослого населения, меняются преобладающие в обществе ценности, однако это происходит со значительным временным зазором. У самых младших когорт почти нет политического влияния, пока они не станут взрослыми, но и после этого они составляют меньшинство среди взрослого населения. Требуется еще несколько десятилетий, прежде чем они станут по‑настоящему влиятельными. 3. Межпоколенческий ценностный сдвиг, в дополнение к замещению населения, подтверждается краткосрочным эффектами, такими как экономический подъем или рецессия, однако в долгосрочной перспективе подобные эффекты уравновешивают друг друга, в то время как эффекты замещения населения чаще накапливаются с течением времени. 4. Межпоколенческие ценностные изменения могут в конце концов достигнуть такого порога, после которого доминировать в обществе начинают новые нормы. С этого момента давление конформизма меняет направление и начинает поддерживать те ценности, которым до этого сопротивлялось, в результате чего культурные изменения происходят быстрее, чем если бы это происходило только при замещении населения. 5. Культурные изменения зависят от исторических особенностей развития общества («эффект колеи»): ценности общества определяются его историческим наследием, а не только соответствующим уровнем экзистенциальной безопасности. В последующих главах предлагается проверка этих гипотез. Г 3 С ЛАВА . ТАНОВЛЕНИЕ ПОСТМАТЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ НА ЗАПАДЕ И В МИРЕ Прошло уже более четырех десятилетий с тех пор, как была выдвинута гипотеза о сдвиге от материалистических ценностей к постматериалистическим. Но происходят ли предполагаемые изменения на самом деле? Многочисленные свидетельства, полученные на основе трех разных подходов, а именно: 1) когортного анализа, 2) сравнения богатых и бедных стран, 3) исследования тенденций последних 40 лет — дают основания для вывода, что эти трансформации действительно происходят и что они связаны с процессом межпоколенческих изменений, вызванных повышением уровня экзистенциальной безопасности. Эмпирические данные о межпоколенческом изменении ценностей, на которых было возможно протестировать гипотезу о ценностном сдвиге, впервые были получены в 1970‑е годы в шести странах Западной Европы. Несмотря на то что исследования ценностей впоследствии отслеживали куда более широкий диапазон ценностных изменений, именно это исследование предоставило наиболее ранние количественные данные о межпоколенческом изменении ценностей, а также самую обширную базу данных. В 1970—2010 гг. репрезентативные опросы в этих шести странах проводились практически каждый год, что обеспечило исследователей базой данных, позволяющей строить временные ряды и основанной на более чем 300 тысячах интервью. Сейчас исследователям уже доступны данные, содержащие временные ряды, собранные во многих странах мира на всех шести континентах планеты. Проверяя гипотезу об изменении ценностей, мы спрашивали людей о том, какие цели для них наиболее важны, и предлагали две альтернативы: либо экономический рост, борьба с ростом цен, поддержание общественного порядка и противодействие преступности (все они связаны с материа С 51 ТАНОВЛЕНИЕ ПОСТМАТЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ЦЕННОСТЕЙ... листическими приоритетами), либо свобода слова, участие в принятии решений на работе и в политической жизни страны, а также значимость идей в обществе (все они указывают на постматериалистические приоритеты). 1 В репрезентативных национальных опросах в шести странах Западной Европы (Бельгия, Великобритания, Италия, Нидерланды, Франция и ФРГ) в 1970 г. были заданы именно эти вопросы. На основании этих данных обнаружилось, что во всех шести странах между ценностями молодых и пожилых респондентов существуют значительные различия. На рис. 3.1 (с. 52) показано, что среди людей старше 65 лет количество материалистов превышало количество респондентов с постматериалистическими приоритетами в 14 раз. Это означает, что в начале ХХ века материалистов было намного больше, чем постматериалистов. В те времена заявления марксистов о том, что классовые конфликты и экономические проблемы составляют основу политики, обладали немалой объяснительной силой. Но по мере того как мы движемся от старших когорт к младшим, соотношение материалистов и постматериалистов меняется: материалистов в выборке становится все меньше, а постматериалистов — все больше. Среди наиболее молодых когорт (которым в 1970 г. было 18—25 лет) постматериалистов больше, чем материалистов. Эти повторные срезы свидетельствуют о том, что начиная с 1970 г., по мере ухода старших когорт, наблюдается сдвиг преобладающих мотиваций, поскольку постматериалистов становится всё больше. Но на что указывают эти возрастные различия: на влияние возрастных когорт или на меняющиеся эффекты жизненного цикла? На этот вопрос невозможно ответить, располагая данными, собранными за один временной срез. Между тем эти два объяснения (когорты и жизненный цикл) ведут к абсолютно разным следствиям. Объяснения, связанные с жизненным циклом, подразумевают, что послевоенная когорта по мере старения становилась более материалистичной, и, когда её представителям исполнилось 65 лет, они стали такими же материалистами, какими были 65‑летние в 1970 г., — а значит, общество в целом не изменилось. Объяснение, связанное с эффектом когорт, подразумевает, что младшие Г 4 Г ЛАВА . ЛОБАЛЬНЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ Сдвиг к постматериалистическим ценностям лишь часть более широкого процесса структурных общественных трансформаций, в рамках которых меняются политические предпочтения, религиозные убеждения, гендерные роли и сексуальные нормы развитых индустриальных обществ. 1 Новое мировоззрение постепенно заменяет традиционные нормы, особенно те, что препятствуют самовыражению. Мы находим огромные различия в ценностях и убеждениях людей в разных странах. В рамках Всемирного и Европейского исследования ценностей отслеживаются изменения ценностей и установок на данных, охватывающих более 90% населения мира. Так, в одних странах 95% населения считают, что Бог чрезвычайно важен в их жизни, в то время как в других обществах подобного мнения придерживается только 3% населения. В одних странах 90% населения верят, что мужчины имеют больше прав на трудоустройство, чем женщины, в других только 8% респондентов отвечают на этот вопрос утвердительно. Эти межстрановые различия устойчивы и обоснованны, и они зависят от уровня экономического развития общества: люди в бедных странах склонны придавать большее значение религии и традиционным гендерным ролям, чем жители богатых стран. Чтобы определить основные структурные различия между странами, Инглхарт и Бейкер провели факторный анализ средних оценок по каждой стране на основе важнейших переменных Всемирного и Европейского исследования ценностей. 2 Этот анализ позволил сконструировать две шкалы, а именно 1) шкалу традиционных и секулярно‑рациональных ценностей, а также 2) шкалу ценностей выживания и самовыражения. Люди, придерживающиеся традиционных ценностей, религиозны, испытывают гордость за свою страну и уважают 64 Г 4 ЛАВА власть, а также нетерпимы к абортам и разводам. Секулярно‑рациональные ценности связаны с противоположными предпочтениями. Шкала традиционных секулярно‑рациональных ценностей отражает процесс перехода от аграрных обществ к индустриальным. Классическая теория модернизации фокусируется как раз на этой шкале и утверждает, что индустриализация связана с профессиональной специализацией, урбанизацией, централизацией, бюрократизацией, рационализацией и секуляризацией, — как раз эти темы рассматривали Маркс, Вебер, Дюркгейм, Спенсер и другие классики теории модернизации. Данные Всемирного и Европейского исследования ценностей подтверждают их выводы: в аграрных странах население действительно поддерживает традиционные ценности, а в странах, где значительную часть населения составляют промышленные рабочие, больше значения придается секулярно‑рациональным ценностям. Другая шкала межкультурных различий указывает на переход от индустриального общества к постиндустриальному. Классики модернизации не успели проанализировать этот сравнительно недавний феномен. Именно его мы и рассмат риваем в этой книге. Переход от экономики производства к экономике знания связан с масштабными изменениями ценностей, которые можно описать как сдвиг от ценностей выживания к ценностям самовыражения. Таблица 4.1 показывает, насколько сильно коррелируют ответы на 20 самых разных вопросов со шкалой ценностей выживания/самовыражения. Корреляция, равная нулю, указывает на то, что ответы на вопрос никак не связаны с этой шкалой. Корреляция, близкая к 0,9, указывает на то, что ответ на этот вопрос совпадает со шкалой ценностей выживания/самовыражения практически полностью. Эта таблица показывает лишь наиболее сильные корреляции; многие другие вопросы также связаны со шкалой ценностей выживания/самовыражения, но они не были включены в нее. Таблица 4.1 показывает, что материалистические и пост материалистические ценности являются наиболее чувствительными индикаторами отношения человека к ценностям выживания/самовыражения. Это логично, поскольку 68 Г 4 ЛАВА Возникновение ценностей самовыражения ведет к меж поколенческим изменениям во многих общественных устоях, переходу от норм, связанных с выживанием вида, к нормам, связанным с достижением индивидуального благополучия. Именно поэтому младшие когорты, например, более терпимы к гомосексуальности, больше поддерживают гендерное равенство и менее строго оценивают аборты, разводы, внебрачные связи и эвтаназию. Накопление экономических ресурсов для обеспечения экономической безопасности является важнейшей целью индустриального общества. Достижение экономической безопасности запускает процесс постепенных структурных изменений, в ходе которых цели накопления уже не представляются наиболее важными, после чего следует отвержение иерархических институтов общества, которые позволили достигнуть экономической безопасности. Экономическое развитие и изменение ценностей Центральный аргумент классической теории модернизации состоит в том, что экономическое и технологическое развитие приносит взаимосвязанные и предсказуемые социальные и политические изменения. Эволюционная теория модернизации в целом подтверждает эту идею, но добавляет, что эти структурные трансформации вызываются изменением ценностей, благодаря которым изменяются мотивации и поведение людей в более богатых и менее экономически развитых обществах. Подтверждается ли это эмпирически? Данные сотен опросов, охватывающих 90% населения мира, указывают на то, что это действительно происходит, и масштабы этих изменений потрясают. На рис. 4.1 изображена культурная карта мира, показывающая, где располагаются страны на каждой из двух шкал. Продвигаясь снизу вверх на этой карте, мы движемся от стран, где преобладают традиционные ценности, к странам, где распространены секулярно‑рациональные ценности; двигаясь слева направо, мы можем видеть, как расположены разные страны на шкале ценностей выживания/самовыражения. Г 69 ЛОБАЛЬНЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ На рис. 4.1 показано, что богатые общества занимают высокие позиции по обеим шкалах межкультурной вариации, т.е. для них важны и секулярно‑рациональные ценности, и ценности самовыражения. И наоборот, бедные общества и общества со средними доходами располагаются ниже по обеим шкалам, поскольку их жители более склонны отдавать предпочтение традиционным ценностям и ценностям выживания. Общества с доходами выше среднего попадают в зону между этими двумя большими группами. 3 Положение 2,0 Япония Швеция Б огатые страны 1,5 Германия ценности Норвегия Тайвань Гонконг Чехия Дания Болгария 1,0 Финляндия Беларусь Традиционные/секулярно-рациональные Словения Нидерланды Китай Швецария Бельгия Словакия Юж. Корея Исландия Франция 0,5 Россия Венгрия Молдова Люксембург Сербия Австралия Украина Хорватия Италия ВеликоМакедония Зеландия Д Испания британия оходы выше Румыния Канада Вьетнам Ирак среднего С. Ирландия Индонезия Уругвай –0,5 Индия Польша Н изкие Эфиопия США Аргентина Тайланд Ирландия и средние Малазия Замбия доходы Турция Чили –1,0 Бразилия Иран Бангладеш Уганда Б.-Фасо Мали Мексика Руанда Пакистан Нигерия –1,5 Перу ЮАР Зимбабве Иордания Гватемала Алжир Венесуэла Марокко Египет Колумбия Танзания Пуэрто-Рико Сальвадор Гана –2,0 –2,0 –1,5 –1,0 –0,5 0,0 0,5 1,0 1,5 2,0 2,5 Ценности выживания/самовыражения Рис. 4.1. Средние значения 75 стран по двум основным шкалам ценностей, упорядоченные в зависимости от уровня развития Источник: Всемирного и Европейского исследования ценностей (медианный год опросов — 2005); данные по уровню экономического развития основаны на категоризации Всемирного банка по доходам 1992 г. 70 Г 4 ЛАВА этих групп стран показывает, насколько сильна связь между экономическим развитием и ценностями: все богатые страны без исключения попадают в правый верхний угол, занимая высокие позиции по обеим шкалах межкультурных различий. И наоборот, все без исключения бедные страны и страны со средними доходами попали в левую нижнюю часть графика, получив относительно низкие оценки как по шкале секулярно‑рациональных ценностей, так и по шкале ценностей самовыражения. Межкультурные различия, схематично обозначенные на рисунке, огромны: в относительно традиционных обществах до 95% населения заявляют, что Бог очень важен для них; в секулярно‑рациональных обществах таких людей примерно 3%. В обществах, ориентированных на выживание, до 97% населения ни при каких условиях не готовы были бы оправдать гомосексуальность; в обществах, ориентированных на самовыражение, таких людей только 6%. Ценности и цели общества во многом отражают уровень экономического развития. Классический марксистский экономический детерминизм, видимо, вполне оправдан. Устойчивость традиционных культур Но реальность не настолько легко объяснить. Теоретики модернизации от К. Маркса и М. Вебера до Д. Белла и Э. Тоф флера утверждали, что возникновение индустриального общества сопровождается культурными сдвигами и упадком традиционных систем ценностей. 4 Однако другие социологи и политологи, такие как С. Хантингтон, Р. Патнэм, Ф. Фукуяма, Р. Инглхарт, У. Бейкер и К. Вельцель, утверждают, что культурные традиции устойчивы и даже сегодня влияют на политическое и экономическое поведение в обществе. Оба эти утверждения верны. 5 Эмпирические данные указывают на то, что социально- экономическое развитие действительно подталкивает общества в одном, более или менее предсказуемом направлении. Социально‑экономическое развитие ведет к профессиональ- Г 71 ЛОБАЛЬНЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ ной специализации, росту уровня образования и доходов; оно вносит разнообразие в повседневное взаимодействие людей, и на смену отношениям доминирования и подчинения приходят торг и сделки; в долгосрочной перспективе оно также ведет к культурным изменениям: изменению гендерных ролей, установок по поводу отношений власти, сексуальных норм, сокращению уровня рождаемости, расширению возможностей политического участия, — а также создает более критически мыслящую, менее подверженную манипуляциям публику. Но эти структурные изменения подвержены «эффекту колеи». То, что конкретные общества исторически сложились как протестантские, православные, исламские или конфуцианские, способствует формированию культурных зон с особенными системами ценностей, которые удивительно стабильны, даже если учитывать эффекты социально‑экономического развития. Эти культурные зоны устойчивы. Хотя под влиянием мощных сил модернизации системы ценностей различных стран движутся в примерно одном и том же направлении, их системы ценностей не становятся одинаковыми, как предполагали упрощенные модели культурной глобализации. Такое объяснение может показаться противоречивым, однако всё вполне логично. Если бы все общества двигались в одном и том же направлении с одинаковой скоростью, то расстояние между ними оставалось бы одинаковым и они никогда не смогли бы сойтись в одной и той же точке. Реальность намного сложнее, конечно, но существует один важный принцип: постиндустриальные общества быстро меняются, и все они двигаются примерно в одном направлении, но культурные различия между ними остаются значительными и в 2014 г., и в 1981 г. Хотя социально‑экономическое развитие производит систематические изменения в том, во что люди верят, и в том, чего они ожидают от жизни, влияния культурных традиций нельзя недооценивать. Системы верований удивительно долговечны и прочны. Хотя ценности и изменяются, они продолжают отражать историческое наследие общества. Таким образом, структурные изменения подвержены «эффекту колеи». Г 79 ЛОБАЛЬНЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ Установки, связанные с модернизацией, стабильны и сравнимы на межстрановом уровне Два измерения межкультурных различий представляют собой стабильные характеристики обществ, которые так же устойчивы, как показатели ВВП на душу населения. Большинство переменных, связанных с ценностными установками, наоборот, нестабильны. Но силы модернизации влияют на многие общества вполне предсказуемо, и это дает основания для их сравнения. Урбанизация, индустриа лизация, рост уровня образования, профессиональная специализация и бюрократизация производят устойчивые изменения в человеческом мировоззрении. Эти изменения не приводят к тому, что все общества становятся похожими друг на друга, но те общества, в которых эти изменения произошли, значительно от тех, которые отличаются модернизация обошла стороной. Например, модернизация ослабляет влияние религии. Конкретные религиозные убеждения могут быть очень непохожи в разных странах, но мировоззрение людей, для которых религия важна, и тех, для кого она не имеет значения, отличается чрезвычайно последовательным образом. Наша теория утверждает, что ценности самовыражения должны сильно коррелировать с индикаторами экономической модернизации. Мы нашли поразительно сильные связи между ценностями индивидов и экономическими характеристиками общества, хотя эти два вида индикаторов измеряются на различных уровнях и различными способами. Во всех доступных для анализа обществах средняя корреляция между ценностями самовыражения и десятью наиболее часто используемыми показателями экономической модернизации, от ВВП на душу населения и средней продолжительности жизни до уровня образования, составляет = 0,77. 80 Г 4 ЛАВА Макрошкала Самовыражение/Индивидуализм/ Автономия Ценности по шкале выживания/самовыражения измерялись в сотнях социологических опросов в большинстве стран мира, их охват составил 90% всего населения Земли. Это измерение чрезвычайно устойчиво: относительные позиции стран на глобальной культурной карте поразительно стабильны во времени. Относительные оценки стран на шкале ценностей выживания/самовыражения намного более устойчивы, нежели по другим показателям ценностей и установок. Только две другие шкалы проявляют большую постоянность: религиозность и близко с ней связанная шкала традиционных/ секулярно‑рациональных ценностей. В рамках Всемирного исследования ценностей регулярно изучались более ста ценностных установок в течение последних 35 лет. Корреляция между позицией страны в наиболее раннем и наиболее позднем опросе варьируется от минимального показателя в 0,04 (ответ на вопрос «Живете ли вы со своими родителями?») до наивысшего в 0,93 (ответ на вопрос «Насколько важна религия в вашей жизни?»). Стабильность ответов на вопросы по поводу религии не удивительна. Религия, вне зависимости от её значения для того или иного общества, — один из наиболее укоренившихся аспектов любой культуры. В среде религиозных людей такие установки прививаются с детства, поддерживаются религиозными институтами, подкрепляются еженедельной или ежедневной молитвой, в то время как жизненный опыт нерелигиозных людей совершенно иной. Но ценности по шкале выживания/самовыражения, хоть и не поддерживаются формальными институтами и не имеют широко известного названия, практически так же стабильны, как и религия (r = 0,89). Более того, шкала ценностей выживания/самовыражения близка к другому измерению межкультурной вариации — шкале коллективизма/индивидуализма, которую психологи используют десятилетиями. Ойзерман, Кун и Кеммелмайер ссылаются на сотни работ, посвященных исследованию ценностей по шкале индивидуализм/коллективизм, где эти Г 81 ЛОБАЛЬНЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ два полюса рассматриваются как противоположности. 14 Социальные психологи пришли к выводу, что индивидуализм более распространён в западных обществах, и утверждают, что протестантизм и наличие гражданских прав в западных обществах обусловили возникновение институтов, которые предоставляют больше возможностей для индивидуального выбора, личной свободы и самореализации. Г. Хофстеде определил индивидуализм как примат прав над обязанностями, заботу о себе и своей семье, значимость персональной автономии и самореализации, где личные достижения служат основой для формирования идентичности 15 . Коллективизм предполагает подчинение нормам и целям группы. В коллективистских обществах принадлежность к группе является главным аспектом идентичности, а подчинение личных целей интересам группы (например, жертва собой во имя общего блага) высоко ценится обществом. Должное выполнение социальных ролей и обязанностей считается источником удовлетворенности жизнью в таких сообществах, а эмоциональная сдержанность призвана обеспечить гармонию в группе. Хофстеде впервые измерил индивидуализм/коллективизм в начале 1970‑х годов, проведя опросы работников IBM   * в ряде стран. Относительные позиции стран, выявленные Хофстеде в 1973 г., до сих пор соответствуют относительным позициям этих обществ на шкале ценностей выживания/самовыражения в национальных опросах, несмотря на то, что прошло уже несколько десятков лет, а его выборки не были репрезентативны на страновом уровне. Кроме того, ценности выживания/самовыражения измеряют примерно те же аспекты межстрановой вариации, что и шкала Ш. Шварца автономия/принадлежность. С помощью факторного анализа широкого спектра базовых ценностей Шварц обнаружил шкалу автономия/принадлежность, которая во многом соответствует концепту индивидуализма/ коллективизма. Шварц пишет следующее: «В культурах с доминирующей ценностью автономии люди рассматриваются как независимые и самостоятельные * Американская транснациональная корпорация, один из крупнейших производителей программного обеспечения. (Прим. перев.) 88 Г 4 ЛАВА с генетическим разнообразием, настолько устойчива и глубоко укоренена, что практически любое тщательное эмпирическое исследование межкультурных различий ее обнаружит, — и это уже было сделано исследователями из разных областей знания. Две основные шкалы изменений ценностей Эволюционная теория модернизации утверждает, что значительные различия между богатыми и бедными странами, которые мы обнаружили, связаны с процессом межпоколенческого изменения ценностей. Этот процесс изменений запус кается, если общество достигает настолько высокого уровня экзистенциальной безопасности, что наиболее молодая возрастная когорта вырастает, принимая выживание как должное. Если это происходит, то мы ожидаем обнаружить межпоколенческие изменения ценностей в богатых обществах, тогда как в бедных эти изменения будут незначительными. На рис. 4.4 показано, что эмпирические данные подтверж дают наши ожидания. Вертикальная ось на графике показывает, насколько для той или иной возрастной когорты в каждой стране важны ценности выживания или самовыражения. Так, в богатых обществах ценности самовыражения более актуальны, чем в обществах со средними или низкими доходами. Но мы также обнаруживаем, что межпоколенческие различия намного значительнее в богатых обществах, чем в менее состоятельных. Так, старшая когорта (1927 г. рождения и ранее) ненамного превышает мировую среднюю по шкале ценностей выживания/самовыражения (0 по вертикальной оси); но среди наиболее молодых когорт (рожденных после 1978 г.) сред- ний уровень ценностей самовыражения уже почти на целое стандартное отклонение выше среднего по миру. В развивающихся странах ценности самовыражения намного менее популярны, — там наблюдается лишь небольшой рост приоритета ценностей самовыражения по мере продвижения от старших когорт к младшим: эти страны только приближаются к порогу, при котором значительная 1,0 Страны с высокими доходами 0,8 0,6 выживания/самовыражения 0,4 0,2 0 Развивающиеся страны –0,2 Ценности –0,4 Бывшие коммунистические страны –0,6 –0,8 –1,0 е 7 7 7 7 7 е не зж 93 94 95 96 97 —1 —1 —1 —1 —1 ра по 28 38 48 58 68 и и 27 19 19 19 19 19 78 19 19 Рис. 4.4. Возрастные различия по шкале ценностей выживания/самовыражения в трех типах обществ Источник: данные Всемирного и Европейского исследования ценностей, 1981—2014. Страны с высокими доходами (данные 1992 г.): Австралия, Австрия, Андорра, Бельгия, Великобритания, Германия, Дания, Израиль, Ирландия, Исландия, Испания, Италия, Канада, Кипр, Люксембург, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Северная Ирландия, Сингапур, США, Тайвань, Финляндия, Франция, Швейцария, Швеция, Япония. Развивающиеся страны (в 1992 г.): Алжир, Аргентина, Бангладеш, Бразилия, Буркина-Фасо, Венесуэла, Вьетнам, Гаити, Гватемала, Замбия, Зимбабве, Индия, Индонезия, Иордания, Малайзия, Мали, Мальта, Мексика, Нигерия, Пакистан, Перу, Португалия, Руанда, Таиланд, Танзания, Тринидад и Тобаго, Турция, Уганда, Уругвай, Южная Африка, Южная Корея. Посткоммунистические страны: Азербайджан, Албания, Армения, Болгария, Босния и Герцеговина, Грузия, Венгрия, Казахстан, Косово, Кыргызстан, Латвия, Литва, Македония, Молдова, Польша, Россия, Румыния, Сербия, Словакия, Словения, Украина, Хорватия, Черногория, Чешская Республика, Эстония. Г 93 ЛОБАЛЬНЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ Выводы Мы пришли к выводу, что рост уровня экзистенциальной безопасности приносит взаимосвязанные и предсказуемые социальные и культурные изменения, в результате которых жители относительно безопасных обществ вырабатывают совершенно иные ценности, нежели население менее развитых стран. Хотя глобализация снизила возможности промышленных рабочих богатых стран улучшать условия своего труда, она распространяет капитал и технологии по всему миру, повышает уровень экзистенциальной безопасности в странах, которых она коснулась, а также делает их более открытыми для новых идей и социальных норм равноправия. Культурные изменения подвержены «эффекту колеи»: ценности любого общества отражают его историческое наследие. Но исследователи из многих областей знания, используя различные методы измерений и анализа, обнаружили, что общества с более высокими уровнями экзистенциальной безопасности находятся выше на макрошкале индивидуализма/ автономии/самовыражения, в то время как менее безопасные общества всегда занимают на ней более низкие позиции. Как эта шкала называется в конкретном исследовании и как ее интерпретировать, зависит от теоретических предпосылок ученого, однако эта закономерность межкультурных различий настолько укоренена в культуре и устойчива, что была обнаружена в целом ряде эмпирических исследований межкультурных различий, проведенных разными исследователями из разных дисциплин. Эта макрошкала межкультурной вариации определяет современный уровень демократии, а также законодательство о равенстве полов, правах гомосексуалов и других темах, как будет показано в следующих главах. Г 5 К ЛАВА . ОНЕЦ СЕКУЛЯРИЗАЦИИ? Ведущие социальные мыслители XIX века — Конт, Спенсер, Дюркгейм, Вебер, Маркс, Фрейд — верили, что религиозные верования отражают донаучное мировоззрение, которое постепенно исчезнет по мере распространения научной рациональности. 1 Со времен эпохи Просвещения ведущие философы, антропологи и психологи заявляли, что человечество в ближайшем будущем перерастет религиозные суеверия, ритуалы и сакральные практики. На протяжении большей части ХХ века многие обществоведы предполагали, что религия исчезает, а секуляризация является неотъемлемой чертой модернизации, наряду с бюрократизацией, рационализацией, урбанизацией. Однако сравнительно недавно этот тезис был поставлен 2 под сомнение. Рост фундаменталистских движений и религиозных партий в исламском мире, возрождение евангелизма в Латинской Америке и во многих посткоммунистических странах, а также расцвет фундаментализма в политической жизни Соединенных Штатов красноречиво свидетельствуют о том, что религия никуда не исчезнет в обозримом будущем. Религия остается первостепенным фактором общественной и политической жизни. Известные критики утверждают, что необходимо окончательно похоронить тезис о секуляризации, ведь религия, по их мнению, является неотъемлемой чертой человеческого сообщества. Они заявляют, что то, насколько энергично религиозные лидеры строят и поддерживают свою паству, определяет положение религии в обществе — процветает ли она или находится в упадке. 3 Теория религиозных рынков представляет собой наиболее серьезный вызов тезису о секуляризации. Согласно этой теории, факторы предложения, особенно конкуренция среди религиозных деноминаций и государственное регулирование религиозных институтов, определяют уровень религиозного участия. В последние десятилетия многие социологи отстаивали эту теорию, хотя ее упорно критиковали. 4 Рыночные К 95 ОНЕЦ СЕКУЛЯРИЗАЦИИ? теории религии предполагают, что спрос на религиозный продукт устойчив и основан на обещаниях вечной жизни после смерти в большинстве религий. Различия в уровне участия в религиозных ритуалах в разных странах считаются результатом спроса, формируемом «снизу», а не разнообразия предложений, формируемого «сверху». Государственные церкви, согласно этой теории, — это почивающие на лаврах монополии, рассматривающие свои паствы как данность и имеющие фиксированную долю рынка благодаря государственному регулированию и финансовой поддержке традиционных конфессий. И наоборот, там, где существует свободный рынок религий, энергичная конкуренция между церквями увеличивает предложение религиозного «продукта», тем самым стимулируя религиозный активизм в обществе. Эта теория претендует на универсальное объяснение, но эмпирические данные в ее поддержку получены в основном в Соединённых Штатах и Западной Европе. Распространение различных церквей в Соединённых Штатах, как утверждается, максимизировало возможности выбора конфессий и масштабы конкуренции между ними, стимулируя религиозность в американском обществе. Американские церкви подчиняются силам рынка, и их существование зависит от способности привлечь священников, волонтеров, а также финансовые ресурсы. Конкуренция ведет к разнообразию, стимулирует инновации и заставляет церкви активно набирать в свои ряды прихожан, удовлетворяя общественный спрос. Р. Старк и Р. Финке утверждают, что большинство европейских стран, наоборот, поддерживают то, что они называют «обобществленной религиозной экономикой», когда государство поддерживает традиционные конфессии. Они считают, что религиозные монополии менее склонны к инновациям, менее гибки и эффективны. Там, где духовенство получает доход и должность независимо от качества работы, оно вольготно и пассивно почивает на лаврах: «Когда у людей отсутствует необходимость или мотив работать, они стремятся не работать, поэтому субсидируемые церкви ленивы». 5 Финке и Старк полагают, что если бы религиозное «предложение» в Европе увеличилось путем отделения церквей от государства К 109 ОНЕЦ СЕКУЛЯРИЗАЦИИ? коммунистических странах, где резко снизилась экономическая и физическая безопасность, а коммунистическая идео логия рухнула. Практически во всех состоятельных странах важность религии, наоборот, сократилась, в том числе в США, где, несмотря на возмещающее влияние сильной испаноязычной иммиграции, религиозность снижается. Другие индикаторы религиозности показывают похожую картину изменений. Посещаемость религиозных служб и доля людей, считающих себя убежденными верующими, возросли в большинстве бывших коммунистических странах и снизились в большинстве стран с высоким доходом. Секуляризация движется со скоростью межпоколенческого замещения населения Как правило, глубоко укорененные ценности изменяются со скоростью межпоколенческого замещения населения. Например, сдвиг от материалистических ценностей к постматериалистическим в основном отражает межпоколенческое замещение населения. На рис. 3.2 был представлен когортный анализ изменений этих ценностей в шести западноевропейских странах с 1970 по 2009 г. Хотя с влиянием исторического периода связаны существенные кратковременные колебания, общая картина очевидна: средние оценки той или иной когорты по шкале ценностей материализма/постматериализма мало изменились за последние 39 лет. Но среди населения постепенный сдвиг к постматериалистическим происходит ценностям: средние оценки по этому индексу выросли на 30 пунктов для объединенной выборки по шести странам. Эти изменения во многом произошли благодаря межпоколенческому замещению населения: каждой когорты средвнутри оценки с наиболее раннего по наиболее поздний опрос увеличились лишь на 5 пунктов. Это отражает рост уровня социальной одобряемости постматериалистических ценностей, но он объясняет лишь одну шестую всех изменений. Изменения в уровне религиозности происходят аналогичным образом. Хотя бедные страны и страны со средними 110 Г 5 ЛАВА доходами остаются очень религиозными, а в большинстве посткоммунистических стран религиозность возросла, но в последние десятилетия происходит спад религиозности практически во всех богатых странах — во многом благодаря межпоколенческому замещению населения. Рисунок 5.4 показывает связь между когортами и уровнем их религиозности в 14 богатых странах, где были проведены опросы в 1981‑м и в 2009 г. Одна линия показывает уровень религиозности для всех когорт в 1981 г., другая — в 2009 г. Обе линии показывают 8,5 жизни 8,0 Возраст 45—55 в 1981 7,5 Изменения благо1981 изменениям 7,0 Среднее вашей внутри когорт за в 1981 6,5 28 лет +0,5 значение: 2009 6,0 Изменения благодаря замещению 5,5 в Возраст 45—55 в 2009 Среднее важен 5,0 населения за в 2009 4,5 28 лет –0,77 Среднее Общее 4,0 изменение Бог 3,5 –0,72 3,0 насколько 2,5 2,0 1,5 1,0 06 16 26 36 46 56 66 76 86 9 9 9 9 9 9 9 9 9 —1 —1 —1 —1 —1 —1 —1 —1 —1 97 07 17 27 37 47 57 67 77 18 19 19 19 19 19 19 19 19 Когорты Рис. 5.4. Изменения в пункте «значение религии», измеренного с помощью вопроса «Насколько важен Бог в вашей жизни?» за счет межпоколенческого замещения населения и за счет изменений внутри когорт в 14 богатых обществах Источник: объединенные данные из EVS и WVS в следующих богатых обществах: Австралия (1981 + 2012), Бельгия (1981 +2009), Канада (1981 + 2006), Дания (1981 + 2008), Франция (1981 + 2008), Великобритания (1981 + 2009), Исландия (1984 + 2009), Ирландия (1981 + 2008), Италия (1981 + 2009), Нидерланды (1981 + 2008), Норвегия (1982 и 2008), Испания (1981 + 2011), Швеция (1981 + 2011), США (1982 + 2011). Средний временной период равен 28 годам. К 111 ОНЕЦ СЕКУЛЯРИЗАЦИИ? нисходящий тренд от старших к младшим когортам, отражая тот факт, что молодые респонденты менее религиозны, чем их старшие соотечественники. Пять когорт присутствуют в значительном количестве и в 1981‑м, и в 2009 г., и их уровень религиозности практически одинаков в оба года: это значит, что межпоколенческие различия не отражают влия ния жизненного цикла, поскольку уровень религиозности когорт остался практически неизменным за 28 лет, так что две эти линии пересекаются, где включают одни и те же когорты. Но линия 1981 г. включает две очень религиозные когорты (слева на графике), не попавшие в выборку 2009 г. Их заменили две намного более нерелигиозные молодые когорты (справа). Межпоколенческое замещение населения принесло существенное снижение религиозности в этих 14 богатых странах, так что в результате индекс религиозности упал на 0,77 пункта, — и почти все эти изменения произошли в связи с межпоколенческим замещением. Рисунок 5.5 (с. 112) показывает, что изменения в посещаемости религиозных служб происходят похожим образом: та или иная когорта показывает практически одинаковый уровень и в 1981 г., и в 2009 г., так что линии на графике пересекаются для одних и тех же когорт, несмотря на то, что одна линия основана на данных, полученных на 28 лет позже, чем другая. Но поскольку к 2009 г. из выборки выпали самые старшие когорты и их заменили молодые, более секулярные когорты, то межпоколенческое замещение населения привело к снижению посещаемости религиозных служб. Таким образом, падение уровня религиозности в богатых странах практически полностью объясняется межпоколенческим замещением населения. Конец секуляризации? Хотя экономическая модернизация приводит к секуляризации в любой стране, в которой она происходит, мы не ожидаем, что религия исчезнет в ближайшем будущем по следую щим причинам. 112 Г 5 ЛАВА Во‑первых, секуляризация связана с резким падением уровня рождаемости, который остается относительно высоким в религиозных обществах, так что сегодня доля религиозного населения в мире в целом выше, чем была 30 лет назад. Во‑вторых, хотя индустриализация была связана с более материалистическим, механистическим и секулярным мировоззрением, но возникновение общества знания увеличивает служб 4,5 Возраст 45—55 в 1981 Изменения 4,0 религиозных благодаря изменениям Среднее 1981 внутри когорт в 1981 г. за 28 лет –0,15 3,5 2009 Изменения благодаря 3,0 Возраст 45—55 в 2009 Среднее замещению населения посещений в 2009 г. за 28 лет –0,27 2,5 Общее изменение 2,0 –0,42 1,5 Частота 1,0 6 6 6 6 6 6 6 6 6 6 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 —1 —1 —1 —1 —1 —1 —1 —1 —1 —1 97 07 17 27 37 47 57 67 77 87 18 19 19 19 19 19 19 19 19 19 Когорты Рис. 5.5. Изменения в религиозных практиках, измерения основаны на вопросе «…насколько часто вы посещаете религиозные службы в последнее время?» за счет межпоколенческого замещения населения и за счет изменений внутри когорт в 14 богатых обществах Средние значения по фактору «выбор индивида» основан на терпимости к гомосексуальности, разводам и абортам. Источник: объединенные данные из EVS и WVS в следующих богатых странах: Австралия (1981 + 2012), Бельгия (1981 +2009), Канада (1981 + 2006), Дания (1981 + 2008), Франция (1981 + 2008), Великобритания (1981 + 2009), Исландия (1984 + 2009), Ирландия (1981 + 2008), Италия (1981 + 2009), Нидерланды (1981+ 2008), Норвегия (1982 и 2008), Испания (1981 + 2011), Швеция (1981 + 2011), США (1982 + 2011). Средний временной период равен 28 годам. Г 6 Б ЛАВА . ЫСТРЫЕ И МЕДЛЕННЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ: ТРАЕКТОРИИ НОРМ, УПРАВЛЯЮЩИХ ГЕНДЕРНЫМ РАВЕНСТВОМ 1 И СЕКСУАЛЬНОЙ ОРИЕНТАЦИЕЙ Краткий обзор главы Высокий уровень экономической и физической безопасности способствует переходу от материалистических ценностей к постматериалистическим. В результате люди начинают поддерживать целый ряд социальных изменений, начиная от внимания к защите окружающей среды и заканчивая демократизацией. Также увеличивается степень принятия гендерного равенства и гомосексуальности. 2 На протяжении веков в большинстве обществ прививались нормы, которые ограничивали женщин социальными ролями жены и матери, стигматизировали гомосексуальность и любое другое сексуальное поведение, не ведущее к рождению детей. 3 Высокий уровень безопасности приводит к растущему одобрению гендерного равенства и других видов поведения, которые не поощрялись в аграрных обществах, где высокий уровень рождаемости необходим для простого воспроизводства населения. В течение прошлого века в богатых обществах эти культурные нормы медленно изменялись, в основном за счет межпоколенческого замещения населения. Но недавно был достигнут порог, после которого начались быстрые и масштабные культурные изменения, такие как рост числа женщин во власти и легализация однополых браков. В развитых индустриальных обществах высокая рождаемость больше не является условием выживания, поэтому она существенно снизилась. Появление надежной контрацепции, бытовой техники, детских учреждений и достижение очень 116 Г 6 ЛАВА низкого уровня детской смертности позволяют женщинам одновременно строить полноценную карьеру и иметь детей — с мужем или без него. Традиционные нормы рождаемости больше не являются необходимыми, и на их место приходят нормы индивидуального выбора, которые позволяют людям самим решать, как себя вести. Но базовые культурные нормы не изменяются мгновенно. Как показывает устойчивость религии, нормы в основном меняются медленно. Хотя ведущие социальные теоретики XIX века считали, что религии близки к закату, доля приверженцев традиционных религиозных ценностей во всем мире была выше в 2004 г., чем в 1981 г. 4 Но, как мы увидим в этой главе, нормы, связанные с гендерным равенством, отношением к разводу, абортам и гомосексуальности, теперь изменяются с необычайной скоростью, хотя практически все крупнейшие религии противятся сдвигу от традиционных норм рождаемости к нормам индивидуального выбора. Люди с неохотой расстаются с традиционными нормами, регулирующими вопросы гендерного равенства и сексуальное поведение, что очевидно из упорного противостояния абортам, однополым бракам и гендерному равенству даже в таких экономически безопасных обществах, как США. Приверженность нормам традиционного образа жизни еще сильнее в тех странах, где люди страдают от небезопасных условий жизни, которые заставляют их придерживаться хорошо знакомых норм. Но, когда общество достигает высоких уровней экзистенциальной безопасности, а выживание принимается как должное, люди становятся все более открытыми новому. Если экономическое развитие благоприятствует возникновению норм индивидуального выбора, то мы можем ожидать, что эти нормы будут более распространенными в богатых странах, чем в бедных, — и это как раз соответствует нашим результатам. Когда общество достигает настолько высокого уровня экономической и физической безопасности, что молодые когорты вырастают, принимая выживание как должное, запускается межпоколенческий сдвиг от норм выживания к нормам индивидуального выбора. Но последствия до- Б 119 ЫСТРЫЕ И МЕДЛЕННЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ... Теория и гипотезы В этой книге мы анализируем два разных феномена: 1. Первый — это сдвиг от норм высокой рождаемости (которые акцентируют внимание на традиционных гендерных ролях и стигматизируют любое сексуальное поведение, не связанное с репродукцией) к нормам индивидуального выбора (поддерживающим гендерное равенство и толерантность к гомосексуальности). Несколько десятилетий назад Лестхэге и Суркин 6 , а также Ван де Каа 7 показали, что межпоколенческий сдвиг от ценностей материализма к ценностям постматериализма привел к более низким уровням рождаемости в Западной Европе. Эта глава посвящена другим, более недавним сдвигам в нормах на уровне всего общества в области гендерного равенства и толерантности к геям и лесбиянкам. Это культурное изменение имеет важные политические последствия, способствуя появлению нового законодательства, связанного с гендером и сексуальной ориентацией. 2. Второй феномен включает в себя скорость культурных изменений, которые, как правило, происходят с черепашьей скоростью (со скоростью межпоколенческого замещения населения). Когда условия, определяющие детские и подростковые годы младшего поколения в данном обществе, существенно отличаются от тех условий, что определяли старшие группы, происходят межпоколенческие изменения ценностей. Они наступают с временным лагом в несколько десятилетий между возникновением условий, благоприятствующих изменениям, и моментом, когда общество в целом принимает новые ценности. Но этот процесс может достичь переломного момента, при котором общественное мнение начинает одобрять новые нормы, и давление большинства меняет направление. В богатых странах сдвиг от традиционных норм рождаемости к нормам индивидуального выбора недавно достиг этой точки. Конформизм теперь усиливает эффекты межпоколенческого замещения населения, а не сопротивляется им, что приводит к чрезвычайно быстрым культурным изменениям. 120 Г 6 ЛАВА Всемирное и Европейское исследования ценностей отслеживали нормы, связанные с гендерным равенством и сексуальной ориентацией в последовательных «волнах» опросов с 1981 по 2014 г. Хотя с библейских времен по ХХ век существовали глубоко укорененные нормы, ограничивавшие социальные роли женщин и стигматизирующие гомосексуальность, исследования показывают, что теперь от одной волны опросов к другой в богатых странах происходят значительные изменения, связанные с ростом поддержки гендерного равенства и толерантности к геям и лесбиянкам. Все это меняет общество. На протяжении большей части письменной истории в крупных обществах не существовало однополых браков. В 2000 г. они были легализованы в Нидерландах, и все больше стран следует их примеру. Аналогично до недавнего времени в большинстве стран женщины были гражданами второго сорта и не имели избирательных прав, даже в развитых обществах, даже на протяжении значительной части ХХ века. А в последние годы женщины были избраны на высшие политические позиции во множестве стран. Культурная эволюция и сдвиг к нормам индивидуального выбора На протяжении истории человечества существовали тысячи обществ, большая часть которых исчезла. Нормы, связанные с гендерным равенством и репродуктивным поведением, были в них весьма различны. Некоторые аграрные общества поощряли многодетность, а другие ставили во главу угла инвестиции в малое количество детей. Но все доиндустриальные общества, которые существовали в течение долгого времени, поощряли относительно высокие уровни рождаемости по сравнению с современными богатыми обществами. Высокие уровни рождаемости в доиндустриальных обществах были актуальны из‑за высокого уровня детской смертности и низкой продолжительности жизни: для замещения населения необходимо было большое количество детей. Даже в западноевропейских обществах, в которых делали акцент Б 121 ЫСТРЫЕ И МЕДЛЕННЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ... на больших вложениях в меньшее количество детей, на одну женщину приходилось от шести до восьми детей. 8 Разительный контраст: в современных западноевропейских обществах у одной женщины в среднем рождается от 1,1 до 1,9 ребенка. Экономические факторы усиливали склонность аграрных обществ к высоким уровням рождаемости: многодетность была экономически выгодна, но по мере экономического развития она стала обузой. Не все доиндустриальные общества поощряли высокий уровень рождаемости. С доисторических времен вплоть до ХХ века некоторые секты, такие как трясуны, требовали полного сексуального воздержания — но они вымерли. Практически все общества, которые выжили и сегодня образовали независимые государства, насаждали гендерные роли и репродуктивные нормы, поощрявшие высокую рождаемость. В соответствии с этим во всех без исключения странах с низким или средним доходом, включенных во Всемирное исследование ценностей, традиционным нормам рождаемости придается относительно большое значение. Эти нормы поощряют женщин уступать роли лидеров мужчинам и посвящать себя рождению и воспитанию детей. Они также стигматизируют все сексуальное поведение, не связанное с репродукцией, будь то гомосексуальность, аборты, разводы или мастурбация. В некоторых странах дочери или вдовы королей, от Клео патры до Екатерины Великой, могли наследовать трон, и тогда одна женщина управляла страной, в то время как остальные были гражданами второго сорта. Поскольку это затрагивало лишь незначительное количество женщин, влияние на уровень фертильности в обществе было незаметным, и соответствие традиционным нормам сохранялось. Значительно позже возникли движения суфражисток, благодаря которым женщины получили избирательные права около 1920 г. в исторически протестантских демократиях и примерно в 1945 г. — в исторически католических демократиях. Это был большой шаг вперед, но возможность женщин голосовать один раз в несколько лет имела незначительное влияние на уровни рождаемости. Традиционные нормы рождаемости 122 Г 6 ЛАВА стали заметно разрушаться в 1960‑х и 1970‑х годах., когда на политическую арену вышли послевоенные когорты. Рост экзистенциальной безопасности и культурные изменения Сегодня все больше людей воспринимают выживание как должное. Продолжительность жизни, доходы и посещаемость школ выросли во всех регионах мира с 1970 по 2010 г. 9 , бедность, неграмотность и смертность cокращаются. 10 А масштабы войн, преступности и насилия существенно снижаются уже многие десятилетия. 11 Сегодня человечество переживает наиболее продолжительный документально зафиксированный период мира между крупнейшими державами, известный в истории. Как было продемонстрировано в главе 3, длительный мир, послевоенное «экономическое чудо» и возникновение государства всеобщего благосостояния создали условия, при которых значительная часть родившихся после 1945 г. в Западной Европе, Северной Америке, Японии, Австралии и Новой Зеландии выросла, принимая выживание как должное. Отсутствие страха за жизнь привело к межпоколенческим сдвигам в сторону постматериалистических ценностей и ценностей самовыражения. Большинство обществ более не требует высоких уровней рождаемости, которые сильно упали, особенно в странах с высокими доходами, где ожидаемая продолжительность жизни за последнее столетие выросла почти вдвое 12 , а уровень детской смертности составляет 1/30 к уровню 1950 г. 13 Впервые за много лет для замещения населения женщинам больше необязательно иметь шесть или восемь детей. Но глубоко укорененные культурные нормы изменяются медленно. Практически все крупнейшие религии мира ставят во главу угла нормы высокой рождаемости — и делают это с большим рвением. Рождаемость в большинстве религий не рассматривается как личное дело каждого — напротив, это абсолютная ценность, и ее нарушение принесет вечное Б 123 ЫСТРЫЕ И МЕДЛЕННЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ... проклятие. Строгие культурные санкции были необходимы, поскольку традиционные нормы рождаемости требуют от людей подавления естественных побуждений. Заповедь «Не прелюбодействуй» идет вразрез с глубоко укорененными желаниями; требование от женщин посвятить жизнь рождению и воспитанию детей влечет большие жертвы; определение гомосексуальности как греховного, неестественного поведения предписывает геям и лесбиянкам ненависть к себе и самоограничение. Эти нормы стали второстепенными для выживания всего общества, но глубоко укорененные ценности сопротивляются изменениям. Тем не менее вместе с модернизацией приходят высокие уровни экономической и физической безопасности. 14 Как было показано в главах 3 и 4, ценности самовыражения, включающие толерантность к гомосексуальности, распространились в обществах с безопасными условиями жизни. Эволюционная теория модернизации Согласно эволюционной теории модернизации степень, в которой люди ощущают угрозу своему выживанию, оказывает глубокое воздействие на культурные нормы общества. Послевоенное «экономическое чудо» и государство всеобщего благосостояния в Западной Европе привели к появлению преимущественно постматериалистического поколения рожденных после 1945 г., — но это поколение стало заметным в политическом плане лишь через 20 лет, в конце 1960‑х — 1970‑х, когда оно достигло зрелости и началась эпоха студенческих протестов. В этот момент существовал огромный разрыв между ценностями первой послевоенной когорты и всех старших когорт. Но двадцатилетние со временем стали тридцатилетними, затем — сорокалетними, а потом и пятидесятилетними. По мере того как послевоенные когорты замещали старшие когорты, в обществе распространялись их ценности. Сегодня общественные нормы в Западной Европе кардинально 124 Г 6 ЛАВА отличаются от норм 1945 г. В 1945 г. гомосексуальность была криминализована в большинстве западноевропейских стран; теперь она легальна практически во всех этих странах. С тех пор посещаемость церквей сильно сократилась, уровни рождаемости упали ниже уровня замещения населения, а женщины получили высшие политические посты. Но для этого потребовался временной промежуток в 40—50 лет между возникновением условий, благоприятствующих этим изменениям, и моментом, когда новые ценности были приняты обществом в целом. Долговременные промежутки между возникновением условий, ведущих к глубоким культурным изменениям, и тем моментом, когда они трансформируют общество, означают, что текущие условия не объясняют сегодняшних культурных изменений. Межпоколенческий сдвиг к нормам индивидуального выбора в западных обществах сегодня настолько сильно набрал обороты, что вряд ли обратится вспять. Но, как мы увидели, эти страны в настоящее время переживают стагнацию в экономике, рост неравенства и высокий уровень безработицы, и в этом зачастую винят массовую иммиграцию. Многие недавние иммигранты являются мусульманами, и враждебность по отношению к ним усугубляется широким освещением в медиа исламского терроризма. Иммигранты‑мусульмане сегодня кажутся опасными, в отличие от женщин и гомосексуалов. Поэтому в последние годы этноцентристские популистские партии получили беспрецедентно высокие доли голосов на национальных выборах. Очевидно, что не все культурные изменения происходят с одинаковой скоростью. В доиндустриальных обществах терпимость к абортам, гомосексуальности и разводам остается чрезвычайно низкой, а давление большинства подавляет толерантность. Например, по последним опросам, в Египте 99% населения осуждают гомосексуальность, что означает, что в этой стране даже гомосексуалы осуждают гомосексуальность. Под влиянием межпоколенческого замещения населения нормы индивидуального выбора постепенно стали более одобряемыми в богатых странах, изначально среди студентов, а затем — и во всем обществе. Переломный момент наступает, Б 125 ЫСТРЫЕ И МЕДЛЕННЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ... когда преобладающее мировоззрение меняется от отторжения новых норм к их принятию, а силы конформизма и социальной желательности более не подавляют, а поощряют толерантные установки. По мере того как распространяются толерантные установки, геи и лесбиянки публично заявляют о себе. Все больше людей начинают понимать, что некоторые из тех, кого они любят и знают, гомосексуальны; поэтому они становятся более толерантными, и это, в свою очередь, вдохновляет других гомосексуалов публично заявить о своей ориентации, и таким образом порождается петля положительной обратной связи. Когда общество достигает высоких уровней экзистенциальной безопасности и новые поколения взрослеют, принимая выживание как должное, это может вызвать быстрые культурные изменения — но с временным лагом в несколько десятилетий между тем моментом, когда впервые появляются безопасные условия для выживания и когда новые нормы 15 начинают доминировать в обществе. Гипотезы На основе этой теории сформулированы следующие гипотезы: Существует синдром норм индивидуального Гипотеза 1. выбора, при этом некоторая часть общества поддерживает весь набор традиционных норм высокой рождаемости, в то время как другие поддерживают набор норм индивидуального выбора, связанных с гендерным равенством и разводами, абортами и гомосексуальностью. Поддержка или отрицание составляющих этого синдрома связаны друг с другом. Высокие уровни экзистенциальной безоГипотеза 2. пасности благоприятствуют формированию норм индивидуального выбора. Жители стран с высоким ВВП на душу населения, высокой ожидаемой продолжительностью жизни и низкой детской смертностью (используемые здесь три индикатора экзистенциальной безопасности) будут с большей вероятностью поддерживать нормы индивидуального выбора, чем страны с низким уровнем этих показателей. 126 Г 6 ЛАВА Аналогично, внутри конкретных стран наиболее защищенные страты общества будут с наибольшей вероятностью поддерживать нормы индивидуального выбора. За последние 50 лет уровень экзистенциальГипотеза 3. ной безопасности в развитых странах значительно вырос, что создало большие различия между ценностями молодых и старших когорт. Соответственно по мере замещения младши‑ ми когортами старших будет наблюдаться межпоколенческий сдвиг от норм высокой рождаемости к нормам индивидуального выбора. Поскольку этот межпоколенческий сдвиг отГипотеза 4. ражает уровень экзистенциальной безопасности в подростковые годы тех, кто родился несколько десятилетий назад, то более сильным предиктором уровня поддержки обществом новых ценностей будет не существующий уровень ВВП на душу населения, ожидаемой продолжительности жизни и детской смертности, а тот, который был несколькими десятилетиями ранее. Хотя межпоколенческое замещение населеГипотеза 5. ния действует с долговременным лагом, культурные измене‑ ния могут достичь переломного момента, при котором новые Затем эффекты нормы начинают считаться господствующими. социальной желательности начинают действовать в обратном направлении: они больше не тормозят изменения, связанные с межпоколенческим замещением населения, а ускоряют их, принося быстрые культурные изменения. Когда новые нормы начинают доминировать, Гипотеза 6. они могут повлечь за собой масштабные последствия на уровне всего общества, такие как гендерные квоты в избирательных списках или легализация однополых браков. Данные и методы Мы тестируем эти гипотезы на данных Всемирного и Европейского исследования ценностей, которые проводились в странах с разным уровнем экономического развития, включая 22 страны с низкими доходами, 29 стран с доходами Б 127 ЫСТРЫЕ И МЕДЛЕННЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ... ниже среднего, 20 стран с доходами выше среднего и 28 стран с высокими доходами, по классификации Всемирного банка .Эти 16 2000 г. (эти страны перечислены на рис. 6.1). исследования также охватывают все крупные культурные зоны, включая наиболее густонаселенные страны каждой группы. Использованные здесь вопросы задавались в последовательных волнах опросов в одинаковой формулировке. Наша зависимая переменная — нормы индивидуального выбора. Хотя изменения ценностей происходят на индивидуальном уровне, нас в первую очередь интересует, каким образом они ведут к изменениям на уровне всего общества. Изменения ценностей не меняют автоматически законы и институты общества, но делают эти изменения более вероятными. Культурные изменения на индивидуальном уровне ведут к изменениям на уровне всего общества двумя способами: во‑первых, не только демократические элиты и институты всегда восприимчивы к массовым предпочтениям, но даже лидеры‑автократы. Во‑вторых, поскольку элиты сами взрослеют внутри этого общества, в долгосрочной перспективе они тоже склонны отражать преобладающие в нем нормы. Можно услышать мнение, что обобщать индивидуальные данные до уровня всего общества неправильно. Но такая интерпретация неверна. Более 60 лет назад в своей классической статье об «экологической ошибке» (ecological fallacy) У. Робинсон указывал, что две переменные могут быть связаны на индивидуальном уровне необязательно таким же образом, как на агрегированном* уровне. 17 Это важное знание, но оно не означает, что обобщать данные нельзя; оно всего лишь означает, что мы не можем предполагать, что связь между переменными, существующая на индивидуальном уровне, проявится и на другом уровне. Социальные исследователи агрегируют данные индивидуального уровня при построении индексов на уровне страны (таких как уровень рождаемости) уже так давно, что они всем знакомы и считаются заслуживающими доверия, — но агрегирование субъективных (опросных) данных настолько же легитимно. Детская * То есть на уровне всего общества. (Прим. перев.) Б 129 ЫСТРЫЕ И МЕДЛЕННЫЕ КУЛЬТУРНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ... вопроса по поводу принятия разводов, абортов и гомосексуальности сильно связаны друг с другом. Факторная нагрузка по каждому вопросу показывает, насколько сильно ответы на этот вопрос коррелируют с лежащей в основе шкалой «традиционных норм — норм индивидуального выбора». Нагрузки, близкие к значению 0.9, показывают, что вопрос и шкала практически совпадают друг с другом. Население некоторых стран может сильно одобрять гендерное равенство и быть относительно толерантным к разводам, абортам и гомосексуальности, в то время как в других странах общество может выражать неодобрительные установки по всем шести вопросам. Соответственно мы использовали ответы на эти шесть вопросов, чтобы измерить, в какой степени общество (или индивид) поддерживает традиционные нормы или нормы индивидуального выбора. 18 Наша ключевая независимая переменная — индекс экзистенциальной безопасности, основанный на факторных нагрузках, полученных по результатам факторного анализа по методу главных компонент на основе уровней ожидаемой продолжительности жизни, детской смертности и ВВП на душу населения каждой страны. 19 Они образуют единую шкалу, показывая нагрузки в 0,97, –0,97 и 0,9, соответственно, в 1960 г. Надежные данные по множеству стран доступны с 1960 г., что позволяет сконструировать этот индекс для разных моментов времени. Хотя те, кто поддерживает нормы индивидуального выбора, часто также склонны поддерживать постматериалистические ценности, переход от норм высокой рождаемости к нормам индивидуального выбора показывает свою уникальную траекторию и происходит намного быстрее, чем сдвиг от материалистических ценностей к постматериалистическим. 20 Эмпирический анализ и результаты Существует синдром норм индивидуального Гипотеза 1. выбора, при этом некоторая часть общества поддерживает весь набор традиционных норм, в то время как другие 130 Г 6 ЛАВА поддерживают набор норм индивидуального выбора, связанных с гендерным равенством и разводами, абортами и гомосексуальностью. Как показывает табл. 6.1, все шесть норм индивидуального выбора действительно либо одобряются, либо не поддерживаются одновременно; при этом население некоторых стран относительно благосклонно к гендерному равенству, разводам, абортам и гомосексуальности, а в других странах их отвергают. Возникает одно общее измерение, где традиционные нормы и нормы индивидуального выбора занимают два противоположных полюса. Высокие уровни экзистенциальной безопасГипотеза 2. ности благоприятствуют формированию норм индивидуального выбора. Как показывает рис. 6.1, люди в богатых странах с большей вероятностью демонстрируют толерантные установки по всем шести индикаторам норм индивидуального выбора, чем в бедных странах. Если сравнить средние по всем шести индикаторам, в бедных странах только у 38% опрошенных наблюдаются толерантные установки, а в богатых странах — у 80%. 21 Эти результаты подтверждают гипотезу, что высокие уровни экзистенциальной безопасности благоприятствуют нормам индивидуального выбора, но, перед тем как проверить эту гипотезу более убедительным образом, посмотрим на ключевую характеристику основной независимой переменной — экзистенциальную безопасность. Согласно когда общество достигает высокогипотезе 3, го уровня экзистенциальной безопасности, поддержка норм индивидуального выбора со временем будет расти. Как показывает рис. 6.2 (c. 132), именно это и произошло. Поддержка этих норм возросла в 40 из 58 стран, по которым мы имели данные за как минимум десятилетний период, и в соответствии с утверждением, что эти изменения связаны с экзистенциальной безопасностью, она возросла в 23 из 24 богатых стран (только Италия показала незначительный спад). утверждает, что наиболее сильный предикГипотеза 4 тор поддержки норм индивидуального выбора в обществе — это не уровень экзистенциальной безопасности текущий 144 Г 6 ЛАВА также чаще занимают высокие позиции по индексу эмансипации ООН (он отражает, в какой степени женщины занимают высокие позиции в политической, экономической и культурной жизни). Корреляция между индексом индивидуального выбора, состоящим из шести вопросов, и индексом эмансипации ООН равна 0,82. Изменения в законодательстве (такие как принятие гендерных квот), вероятно, помогают легитимировать нормы индивидуального выбора, но и здесь сами нормы изменялись в течение 50 лет, в то время как изменения законодательства произошли относительно недавно. Культурные изменения очевидным образом предваряют институциональные изменения и, как кажется, способствуют им. Утверждение, что институты определяют культуру, не подтверждается историческими свидетельствами, которые указывают на то, что культура и институты влияют друг на друга, а культурные изменения иногда предшествуют институциональным изменениям. Выводы Мы предполагали, что высокие уровни экзистенциальной безопасности способствуют межпоколенческому переходу от традиционных норм высокой рождаемости к нормам индивидуального выбора, и данные за последние три десятилетия указывают на то, что эти изменения действительно произошли. Небольшая группа переменных, связанных с экзистенциальной безопасностью, объясняет значительную часть межстранового разнообразия в поддержке норм индивидуального выбора и основную часть изменений уровня поддержки норм индивидуального выбора с 1981 по 2014 г. Хотя в богатых странах наиболее образованные и защищенные слои общества с наибольшей вероятностью поддерживают новые нормы, само по себе образование не является движущей силой этих изменений, поскольку нормы индивидуального выбора не связаны с образованием в бедных странах. 3,0 Рис. 6.7. Уровень индекса реализации гендерных прав Швеция 2,5 в зависимости от массовой поддержки норм индивидуНорвегия Г 7 Ф ЛАВА . ЕМИНИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА И СНИЖЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ ВОЕВАТЬ ЗА СТРАНУ: ИНДИВИДУАЛЬНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ 1 ДОЛГОГО МИРА Введение: феминизация общества Переход от норм высокой рождаемости к нормам индивидуального выбора, который мы только что рассмотрели, — часть более широкого явления феминизации общества на развитых стадиях модернизации. Она снижает желание людей воевать, формируя одно из наиболее резких изменений последних десятилетий: войны между ведущими державами практически исчезли. Общества, где доминируют традиционные нормы рождаемости, патриархальны, но с ростом поддержки норм индивидуального выбора в них распространяется гендерное равенство, а уровень насилия, наоборот, снижается. В 2013 г. треть всех убийств в США совершили молодые мужчины в возрасте от 17 до 29 лет, хотя эта группа составляла менее 10% населения. Практически повсеместно молодые мужчины намного чаще совершают насильственные действия, чем остальное население. Кажется, эта ситуация отражает как биологические факторы (высокий уровень тестостерона связан с насильственным поведением), так и культурные нормы (насилие более приемлемо среди мужчин, чем среди женщин). Уровни тестостерона находятся примерно на постоянном уровне, но культурные нормы изменяются. Общества, где доминируют нормы высокой рождаемости, допускают секс только в браке, и это накладывает на молодых мужчин строгие сексуальные ограничения. На протяжении всей истории патриархальные общества поощряли молодых мужчин демонстрировать свою физическую подготовку через Ф 149 ЕМИНИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА И СНИЖЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ ВОЕВАТЬ ЗА СТРАНУ... героические акты насилия, совершаемые во имя своей страны или племени, тем самым мотивируя их рисковать жизнью на войне. Идеальным лидером был альфа‑самец, который бесстрашно воевал и требовал безусловного подчинения в битве. Как отмечает Э. Гат, иногда война становится почти единственной возможностью для молодых мужчин заняться сексом, поскольку изнасилования являются дополнительным преимуществом участия в войне. 2 В обществе знания требуется менее иерархический стиль лидерства: инновации и креативность начинают играть ключевую роль, и людям необходимо думать самостоятельно. Сдвиг к нормам индивидуального выбора лучше соответствует функциональным потребностям общества знания, в котором нацеленный на поддержку (стереотипно считающийся женственным) стиль лидерства более эффективен, чем модель приказов и подчинения. Насилие не поощряется, и мужчины, не похожие на альфа‑самцов, такие как Билл Гейтс, становятся желанными брачными партнерами. Низкие уровни рождаемости и большая ожидаемая продолжительность жизни способствуют старению населения в целом, так что молодые мужчины составляют все меньший процент общества, а сексуальные ограничения смягчаются. У населения снижается готовность воевать за свою страну, что усиливает общественные макротенденции, связанные с модернизацией и глобализацией. Со времени окончания Второй мировой войны военные действия между ведущими державами практически не случались. В одной из ранних работ, объясняющих этот феномен, М. Дойл описал ситуацию как «демократический мир» и предоставил свидетельства того, что демократии практически никогда не воюют друг с другом. 3 Однако более поздние работы показывают, что только современные богатые демократии находятся в состоянии мира, тогда как ранние демократии часто воевали между собой. 4 Эти результаты подтверждают аргумент о том, что «демократический мир» существует потому, что большинство современных демократий — экономически процветающие страны, связанные друг с другом через торговлю. 5 Дж. Мюллер 6 , Э. Гат 7 и С. Пинкер 8 предоставляют весомые доказательства долгосрочного снижения уровня убийств, Ф 151 ЕМИНИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА И СНИЖЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ ВОЕВАТЬ ЗА СТРАНУ... исследователей снова вернулось к этой кажущейся опроверг нутой идее. Глубокий анализ большого корпуса данных ука10 на то, что классики либерализма были правы. Хотя сама идея об устаревании войны по мере усиления экономических взаимосвязей стала все более общепринятой среди исследователей политики, продолжаются споры по поводу того, являются ли залогом миролюбия современных демократий их экономическое процветание и взаимозависимость 11 или же самой демократии внутренне присущи черты, которые делают ее менее воинственными. 12 В следующем разделе в общих чертах обрисована наша теория по этой проблеме, и из нее выводятся проверяемые гипотезы. Затем описаны данные, на основе которых делаются выводы, а также инструментарий и методы. Последний раздел посвящен результатам. Теория После окончания Второй мировой войны мирные отношения между странами стали распространяться все шире. 13 Как утверждает С. Пинкер, эта тенденция является частью долгосрочного снижения насилия. В XVII и XVIII веке начали запрещать рабство, дуэли, сжигание ведьм, пытки и другие жестокие действия. 14 Уровни убийств в развитых странах значительно снизились за последние столетия. После Второй мировой войны развитые государства перестали вести войны друг с другом, и количество войн и военных потерь во всем мире снизилось. 15 После окончания «холодной войны» количество гражданских войн также снижается. 16 Даже массовые мятежи в последние десятилетия стали менее жестокими, а ненасильственные восстания успешнее прекращали угнетение, нежели насильственные. 17 Снижение насилия сопровождается растущим уровнем экзистенциальной безопасности. К 2010 г. мир достиг наиболее высокого уровня благосостояния, чем когда‑либо прежде. 18 В течение последних двух десятилетий западные общества показывали относительно низкие уровни 152 Г 7 ЛАВА экономического роста, но материальное благосостояние остается высоким, ожидаемая продолжительность жизни достигла беспрецедентных значений и продолжает расти — как и уровень образования, и доступ к информации. 19 Остальной мир догоняет Запад. 20 Китай и Индия — практически 40% населения мира — в те же десятилетия демонстрировали исключительно высокие уровни экономического роста, и многие другие развивающиеся общества также достигли впечатляющих успехов; даже африканские страны к югу от Сахары начинают догонять остальные страны по уровню ожидаемой продолжительности жизни, образования и дохода на душу населения. 21 С 1970 по 2010 г. во всех регионах мира росли материальное благополучие, доступность образования и ожидаемая продолжительность жизни. 22 Эти изменения сопровождались растущим вниманием к правам человека и демократии. 23 За последние два века демократия стала все более распространена, и хотя за каждой волной следовал спад, в долгосрочной перспективе тренд был восходящим. Несмотря на недавнее оживление авторитаризма, права человека и демократия сделали огромный шаг вперед с конца 1980‑х годов. 24 Пинкер считает, что спад насилия отражает распространение рынка и торговли, зависящих от ненасильственных сделок между людьми, а также рост уровней образования и доступа к информации, позволяющих людям видеть мир 25 с точки зрения непохожих на них людей. Когда это происходит, в мировоззрении людей начинают преобладать «ценности просвещения». В этой книге мы утверждаем, что экономическое развитие, вместе с уменьшающимися рисками голода, болезней и насилия, усиливает чувство экзистенциальной безопасности. Молодые поколения вырастают, принимая выживание как должное, чувствуют меньше угроз со стороны людей из других стран и в меньшей степени хотят против них бороться. Отрицательная взаимосвязь между ценностями индивидуального выбора* и толерантным отношением к насилию * право женщины на аборт. (Прим. Pro‑choice — перев.) Ф 155 ЕМИНИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА И СНИЖЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ ВОЕВАТЬ ЗА СТРАНУ... Методы, выборки, инструменты Чтобы протестировать наши гипотезы, мы используем данные Всемирного исследования ценностей. Поскольку опросы за несколько временных периодов доступны не по всем странам, размер нашей выборки для анализа изменений в желании людей воевать сократился до 41 страны. Наша зависимая переменная операционализирована с помощью следующего вопроса: «Конечно, все мы надеемся, что еще одной войны не будет, но, если так все‑таки случится, вы захотите сражаться за свою страну?» Варианты ответов — «да» и «нет». Если респонденты не отвечали на этот вопрос (30% респондентов), то ответ был закодирован как пропущенное значение. Результаты На рис. 6.1 в предшествующей главе было показано, что все шесть компонентов норм индивидуального выбора сильно связаны с уровнями экономического развития: они повышаются по мере продвижения от бедных стран к странам с доходами ниже среднего, а затем — к странам с доходом выше среднего и достигают наивысшего уровня в богатых странах. Поскольку уровень экономического развития рос в течение десятилетий практически во всем мире, то это означает, что ценности индивидуального выбора должны были распространяться повсеместно, но особенно — в странах с высоким уровнем дохода. Как показано на рис. 6.4, это действительно так: поддержка этих норм возросла в 40 из 58 стран, для которых был доступен хотя бы десятилетний временной ряд, и в соответствии с предположением, что эти изменения связаны с экзистенциальной безопасностью, поддержка норм индивидуального выбора возросла в 23 из 24 богатых стран. Графики на рис. 7.1A и 7.1B (с. 156, 157) показывают долю населения, которая не желает воевать за свою страну, по данным последних доступных опросов из 84 стран. Значения 80 Рис. 7.1A. Нормы индивидуального 160 Г 7 ЛАВА формировать культуру, ориентированную на индивидуальный выбор. Соответственно модель с двумя объяснительными переменными — опытом «уроков истории» и ценностями индивидуального выбора — объясняет 65% межстранового разнообразия в желании воевать за свою страну. Лонгитюдные результаты Ценности индивидуального выбора связаны с низким желанием воевать за свою страну и на индивидуальном, и на страновом уровне, но это не указывает на причинно‑следственную взаимосвязь между ними. Чтобы продвинуться в сторону причинно‑следственной интерпретации, мы должны установить, что между ценностями индивидуального уровня и желанием воевать существует динамическая взаимосвязь. На рис. 6.2 в предыдущей главе было показано, что поддержка ценностей индивидуального выбора растет в большинстве стран. Это означает, что желание людей воевать за свою страну должно было упасть по мере распространения этих ценностей. На рис. 7.2 показано, что результаты преимущественно соответствуют нашим ожиданиям. На этом рисунке показана 41 страна, для которых были доступные данные за хотя бы десятилетний промежуток времени. 33 На рисунке показано, что желание общества воевать уменьшилось в 36 странах, не изменилось в двух странах и возросло в трех. Среди стран, показывающих те или иные изменения, желание воевать сократилось в 92% случаях. Средняя величина снижения составила 6 пунктов за каждое десятилетие в процентном выражении среди тех, кто выражал желание воевать. Две страны, показывающие наибольший желания рост воевать, — это Италия и Франция. В течение послевоенного периода в обеих странах были влиятельные коммунистические партии, которые противились участию своих стран в НАТО, поскольку считали его направленным против Советского Союза. После 1990 г. обе коммунистические партии распались, открыв возможности для умеренного роста желания воевать за свою страну. Рис. 7.2. Болгария Изменения в желаЭстония 162 Г 7 ЛАВА Лонгитюдный анализ 34 показывает, что желание воевать является относительно стабильной характеристикой конкретных стран: оно изменяется, но очень медленно. Вопреки тезису о демократическом мире*, этот анализ показывает, что распространение демократии от временной точки А к точке Б незначительно сокращает желание воевать во временной точке Б. Рост экзистенциальной безопасности также значимо не обусловливает этот спад. Наиболее сильный эффект — и единственный значимый при исключении опыта северных стран — отражает рост поддержки ценностей индивидуального выбора. 35 Когда поддержка этих ценностей растет от минимального до максимального уровня, желание общества воевать от временной точки А к точке Б падает на 55%. 36 Хотя пока доступны лишь ограниченные лонгитюдные данные, эти результаты соответствуют более обширным данным поперечных срезов, указывающим на то, что рост ценностей индивидуального выбора играет важнейшую роль в снижении желания людей воевать. Выводы Срезовые, лонгитюдные и многоуровневые данные по обществам, включающим большинство населения мира, указывают на то, что растущая экзистенциальная безопасность приводит к росту ценностей индивидуального выбора. Когда эти ценности широко распространены, желание людей воевать с другими странами уменьшается. Без полноценного экспериментального контроля мы не можем последовательно доказать наличие причинно‑следственных связей. Но данные из стран по всему миру указывают на то, что растущая экзистенциальная безопасность благоприятствует сдвигу в сторону ориентаций на индивидуальный выбор и снижает готовность к человеческим жертвам, благодаря чему желание воевать за свою страну уменьшается. * Теория демократического мира утверждает, что демократии не воюют с другими демократиями. Ф 163 ЕМИНИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА И СНИЖЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ ВОЕВАТЬ ЗА СТРАНУ... Полученные результаты указывают на то, что подобные изменения происходят вот уже 30 лет, усиливая факторы, способствующие международному миру. Культурная эволюция также определяется опытом «уроков истории». Вторая мировая война оставила прочное наследие: от первого доступного опроса по последний лишь меньшинство немцев, итальянцев и японцев утверждают, что они готовы воевать за свою страну. И наоборот, уникальная роль военных, которая возникла в северных странах, наделила военную службу в этих странах дополнительным смыслом поддержания мира во всем мире. Эти тенденции могут повернуть вспять. Захват Россией Крыма и интервенция в Восточную Украину вызвали широкий резонанс, приведя к экономическим санкциям, оттоку капитала из России и заставляя политических лидеров северных стран пересмотреть роль военных сил своих стран. Но до сих пор нет ни одного влиятельного западного лидера, даже среди «ястребов» «холодной войны», который поддерживал бы военную операцию против России. Нормы долгого мира на данный момент господствуют. Г 8 Э ЛАВА . КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ 1 И ДЕМОКРАТИЯ В последние годы массовый демократический транзит сменился отступлением демократии. С 1987 по 1995 г. огромное количество стран перешли к демократии, что вызвало всеобщую эйфорию по поводу ее перспектив. Однако с тех пор демократия сдала свои позиции во многих странах, а попытки установить демократию в Афганистане и Ираке привели к хаосу. Более того, демократия пришла в упадок во многих странах с высокими доходами, — причины этого описаны в главе 10. Все это, вкупе с укрепляющимся авторитаризмом в Китае и России, приводит многих наблюдателей к мысли, что демократия уже прошла свой исторический пик и теперь её ждет долгосрочный спад. Такой вывод ошибочен. Структурные предпосылки в различных странах предполагают куда более сложную картину мира. Плохая новость заключается в том, что полагать, будто демократические институты можно установить где угодно, по меньшей мере наивно. Несмотря на то что надежда на демократизацию есть всегда, с наибольшей вероятностью демократия устанавливается и сохраняется в тех обществах, где для этого существуют определённые структурные и культурные предпосылки. Пытаясь установить демократию в Ираке, правительство США игнорировало данный факт, не принимая во внимание культурные расколы, что поставило это предприятие под угрозу. Тем не менее хорошая новость заключается в том, что предпосылки, благоприятствующие демократии, могут меняться — и они действительно меняются, — а многочисленные свидетельства указывают на то, что процесс модернизации укрепляет эти предпосылки. Модернизация — это совокупность социальных изменений, связанных с индустриализацией. Будучи однажды запущенной, она проникает во все сферы жизни, принося с собой разделение труда, Э 165 КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ДЕМОКРАТИЯ урбанизацию, растущий уровень образования, рост ожидае мой продолжительности жизни и стремительный экономический рост. Это меняет жизнь общества и политические институты, приводя к массовому участию в политике и в долгосрочной перспективе увеличивает вероятность возникновения демократических институтов. Долгосрочной тенденции к демократизации обществ всегда были свойственны спады и подъемы. В начале ХХ века в мире существовало всего несколько демократий, но и они не были полностью демократическими по современным меркам. Сразу после Первой мировой войны количество демократий стремительно возросло, следующий демократический всплеск произошёл после Второй мировой войны, а третий — после «холодной войны». За каждым подъемом следовал откат, например возникновение фашизма в 1930‑х, и каждый период отката укреплял уверенность, что распространение демократии закончилось и теперь будущее будет приносить только фашизм (или коммунизм, или бюрократический авторитаризм). Тем не менее количество демократий никогда не падало до изначального уровня, и в долгосрочной перспективе за каждым откатом следовал новый подъем. К началу XXI века примерно 90 стран уже можно было считать демократиями. Несмотря на то что многие из современных демократий не лишены изъянов, общая тенденция впечатляет: в долгосрочной перспективе модернизация приносит демократию. Нет оснований говорить, что это не относится к современным России и Китаю. Хотя Россия испытала серьёзный экономический спад после распада Советского Союза и ВВП на душу населения упал до 40% его прежних максимальных значений, а ожидаемая продолжительность жизни скорее падала, чем росла, — в долгосрочной перспективе Россия движется в сторону растущей экономической и физической безопасности. Несмотря на то что Китай переживал стремительный экономический рост в 1980‑е годы, его население не забыло, как совсем недавно, ещё в 1960‑х годах, что более 30 миллионов китайцев погибли от голода: теперь экономическое процветание является главным приоритетом для граждан Китая, и экономические успехи легитимируют однопартийное правление 166 Г 8 ЛАВА Коммунистической партии Китая. Сейчас китайские лидеры «закручивают гайки» во многом потому, что они понимают: экономическое развитие приносит запрос на открытую и демократическую политическую систему, как уже произошло в самом процветающем регионе Китая — Гонконге. Однако при этом нет повода паниковать из‑за нынешнего демократического отката в Китае. Совместная динамика модернизации и демократии становится все более очевидной, и не похоже, что она не будет работать в долгосрочной перспективе. Экономическое развитие и демократия Больше полувека назад Сеймур Мартин Липсет отметил, что богатые страны оказываются демократиями с большей вероятностью, чем бедные. Несмотря на то что его утверждение подвергалось критике много лет, его подтвердил ряд повторно проведенных исследований. Почему экономическое развитие и демократия так тесно связаны? Достижение определенного уровня экономического развития само по себе не приводит к демократии; экономическое развитие ведет к демократизации через изменение поведения людей. Липсет утверждал, что экономическое развитие ведёт к демократии, потому что приводит к определенным социокультурным изменениям, формирующим человеческое поведение. 2 Эмпирических данных, необходимых для проверки этой гипотезы, в тот момент попросту не существовало, и его наблюдение так и осталось интересным мнением. 3 Однако у этого утверждения есть очень серьёзные основания. Полтора века назад Карл Маркс говорил, что индустриализация приводит к возникновению буржуазии — опоры демократии. Карл Дойч утверждал, что урбанизация, индустриализация и рост массовой грамотности превратили географически разрозненных и неграмотных крестьян в участников политического процесса, играющих в нём всё большую роль. 4 Однако представительная демократия — не единственный возможный конечный результат. Индустриализация может привести и к фашизму, и к коммунизму. 5 Э 167 КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ДЕМОКРАТИЯ Направление причинно‑следственной связи между экономическим развитием и демократией было поставлено под сомнение: являются ли богатые страны демократиями чаще потому, что демократия ведёт к богатству, или потому, что экономическое развитие ведёт к демократии? Сегодня становится понятно, что причинно‑следственная связь ведёт от экономического развития к демократии. На стадии ранней индустриализации и авторитарные, и демократические государства обеспечивают одинаково высокие уровни экономического роста. Однако после определенного порога возникновение и сохранение демократии становятся всё более вероятными. Например, среди множества стран, демократизировавшихся в 1990‑х годах, у большинства был средний уровень дохода, так как страны с высоким уровнем дохода были демократиями, и очень немногие страны с низким уже уровнем дохода стали демократиями. Высокая корреляция между уровнем экономического развития и демократией отражает тот факт, что экономическое развитие способствует демократии. Немало копий сломано в поисках ответа на вопрос, экономическое почему развитие ведет к демократии. Демократия не возникает вследствие воздействия какой‑то мистической силы, которая автоматически устанавливает демократические институты, как только страна достигает определенного порога экономического развития. Напротив, экономическое развитие приносит демократию через изменение ценностей и поведения людей. Экономическое развитие благоприятствует демократии, поскольку оно: 1) создаёт сильный и заметный в политическом плане средний класс, 2) трансформирует ценности и мотивации людей так, что люди начинают отдавать больший приоритет свободе выбора и свободе слова. Сегодня мы обладаем более полными, чем когда‑либо ранее, показателями того, как изменяются общества и как далеко эти изменения зашли в изучаемых странах. Комплексный анализ данных Всемирного исследования ценностей дает возможность понять относительное влияние каждого из экономических, социальных и культурных изменений, и результаты показывают, что экономическое развитие 168 Г 8 ЛАВА благоприятствует демократии в той степени, в которой оно приносит специфические структурные изменения (особенно рост высокообразованного и активного населения, которое привыкло думать за себя) и определенные культурные изменения (особенно рост ценностей самовыражения). 6 Войны, экономические спады, институциональные изменения, решения элит или отдельных лидеров тоже влияют на происходящее, но культурные изменения — это основной фактор появления и выживания демократии. Модернизация приводит к повышению уровня образования, поскольку рабочая сила становится востребованной в тех областях, которые требуют от работника независимого мышления, что делает людей более заметными политически и укрепляет их способность к самоорганизации для политического действия. По мере становления общества знания люди привыкают быть инициативными и принимать решения на работе, начинают с большей вероятностью ставить под вопрос иерархичную природу власти. Модернизация ведёт к экономической защищенности людей, и когда значительная доля населения вырастает, принимая выживание как должное, ценности самовыражения распространяются всё шире. Воля к свободе и автономии — универсальные стремления. Они могут быть подчинены потребностям выживания и порядку, когда выживание под угрозой, но получают высочайший приоритет, когда выживание становится гарантированным. Элементарная мотивация к демократии — универсальная человеческая потребность в свободе выбора — начинает играть более важную роль. Свободный выбор в политике становится для людей более значимым, растёт запрос на гражданские и политические свободы, а также на демократические институты. Эффективная демократия После демократического бума, произошедшего в 1987— 1995 гг., демократия стремительно распространилась по миру. Стратегические договоренности элит играли важнейшую Э 169 КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ДЕМОКРАТИЯ роль в этом процессе, чему способствовала открывшая путь для демократизации международная обстановка. Изначально существовала тенденция считать демократическими все режимы, где проходили соревновательные выборы. Однако многие молодые демократии очень коррумпированы и не могут обеспечить верховенство закона, необходимое для эффективного функционирования демократии. Сейчас всё большее число наблюдателей отмечают неадекватность «электоральной демократии», «гибридной демократии», «авторитарной демократии» и других форм фиктивной демократии, в которых массовые предпочтения, вместо того чтобы оказывать первостепенное влияние, как предписывает демократическая теория, в основном игнорируются элитами. Очень важно отличать эффективные демократии от неэффективных. Смысл демократии в том, что она наделяет властью обычных граждан. Эффективная демократия отражает не только то, в какой мере гражданские и политические права существуют на бумаге, но и то, насколько политики действительно уважают эти права. Первый из этих двух компонентов — существование прав на бумаге — измеряется ежегодными рейтингами «Freedom House»: если в стране проводятся свободные выборы, «Freedom House» оценивает её как свободную, ставя ее высоко в рейтинге. Так, только появившись, молодые демократии в Польше, Венгрии, Болгарии и Румынии получили такие же высокие рейтинги демократичности, как старые западные демократии, хотя при ближайшем рассмот рении можно было увидеть, что широкое распространение коррупции привело к тому, что эти страны хуже откликаются на выбор своих граждан. Если использовать минималистическое определение электоральной демократии, особенности населения действи‑ сравнительно неважны: провести выборы можно где тельно угодно. Но общепризнанные стандарты того, что определяет демократию, с течением времени стали более жесткими. Когда представительная демократия только появилась, существовал имущественный ценз, а исключение женщин и рабов из процесса голосования считалось совместимым с демократией. Сейчас никто уже не примет такое определение всерьез. Э 171 КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ДЕМОКРАТИЯ ские институты, однако, если отсутствует сильное внутреннее давление со стороны публики, чтобы эти институты были эффективными, элиты начинают злоупотреблять ими, тем самым делая демократию неэффективной. Экономическое развитие делает ценности самовыражения всё более распространенными и в демократиях, и в авторитарных государствах. Роль ценностей самовыражения В литературе по политической культуре всегда подразумевалось, что определённые массовые установки благоприятствуют демократии, но до недавнего времени это утверждение было скорее актом веры. Во влиятельной работе Г. Алмонда и С. Вербы «Гражданская культура» использованы данные всего лишь пяти стран, поэтому невозможно было статистически достоверно проверить, связаны ли установки на индивидуальном уровне с демократией (которая существует только на страновом уровне). Сегодня Всемирное исследование ценностей охватывает более ста стран, что позволяет измерить, ли те страны, где определенные устаявляются относительно распространены, в действительности более демократичными, чем другие. Результаты указывают на то, что определенные массовые установки сильно связаны с демократией. Но кажущаяся очевидная правдоподобность объяснения — ненадежный помощник в исследовании того, какие установки больше всего влияют на демократию. Большинство исследований демократии основано на скрытой предпосылке, что общества, где население высказывается о демократии в более положительном ключе, с большей вероятностью будут демократическими. Эта предпосылка кажется совершенно правдоподобной до тех пор, пока некто не обнаружит, что процент тех, кто положительно высказывается о демократии, выше в Албании и Азербайджане, чем в Швеции или Швейцарии. На данный исторический момент большинство людей готовы на словах одобрять демократию, и в опросах общественного мнения значительное большинство населения 172 Г 8 ЛАВА практически во всех странах утверждает, что демократия является лучшей формой правления. Но это утверждение совершенно необязательно схватывает глубоко укорененные ориентации или сильные мотивации: в некоторых случаях оно просто отражает эффекты социальной желательности. Явное массовое одобрение демократии показывает достаточно сильную корреляцию с существованием демократии на уровне общества. Но, что может показаться удивительным, ценности самовыражения, которые даже не упоминают демократию, лучше предсказывают демократию, чем прямое одобрение демократии. 7 Это происходит, поскольку одобрение демократии предполагает межличностное необязательно доверие, толерантность к другим группам и политический активизм, которые являются ключевыми компонентами ценностей самовыражения, а эмпирический анализ показывает, что они намного важнее для возникновения и выживания демократический институтов, чем простое одобрение на словах. Соответственно ценности самовыражения намного сильнее связаны с демократическими институтами, чем просто прямое одобрение демократии. Дело в том, что ценности самовыражения благоприятствуют продемократическому массовому действию. Ценности самовыражения предполагают, что свобода и автономия ценятся высоко. Явное одобрение демократии, с другой стороны, может отражать мотивации другого рода, такие как вера в то, что демократия приносит экономическое процветание. Поэтому вопросы о том, предпочитают ли демократию авторитарным альтернативам, значительно слабее, чем ценности самовыражения предсказывают наличие демократических институтов на уровне общества. Эти результаты помогают нам понять, почему экономическое развитие связано с демократией: развитие делает людей политически более активными и подкованными в эффективной организации и артикуляции требований. Развитие также обеспечивает безопасность выживания, поощряя рост ценностей самовыражения, которые, в свою очередь, ставят во главу угла свободу выбора. Поскольку демократические институты обеспечивают больше свободного выбора, чем авторитарные институты, люди с ценностями самовыражения больше хотят 176 Г 8 ЛАВА силам страны в конце концов преодолеть теократическое управление и вывести страну на путь либеральной демократии. На последних национальных выборах значительное большинство иранского общества голосовало в пользу режимов, которые выступают за более тесные взаимоотношения с западными демократиями, но их возможности двигаться в этом направлении были заблокированы неизбираемыми теократическими элитами, которые контролируют военных и полицию. Что же приходит первым: демократическая политическая культура или демократические институты? То, в какой степени люди придают значение ценностям самовыражения, сильно связано с процветанием демократических институтов. Но что является причиной чего? Предыдущие исследования показывают, что социально‑экономическое развитие ведет к демократии, а не наоборот. Так, направление причинно‑следственной связи между социально‑экономическим развитием и демократией проанализировали Р. Буркхарт и М. Льюис‑Бек (1994), использовавшие данные 131 страны. Они пришли к заключению, что социально‑экономическое развитие ведет к демократии, но при этом демократия не ведет к социально‑экономическому развитию. Дж. Хелливелл (1993) пришел к аналогичным выводам. Давайте рассмотрим эти результаты более подробно. Влияние ценностей самовыражения На практике мы находим удивительно сильную корреляцию между ценностями самовыражения и эффективной демократией. Но ведут ли ценности самовыражения к демократии или это демократия приводит к возникновению ценностей самовыражения? Данные указывают на то, что ценности самовыражения ведут к демократии. Сильным аргументом в пользу этого является тот факт, что существование демократических институтов необязательно для возникновения ценностей самовыражения. В годы, предшествовавшие наиболее поздней волне демократизации Э 177 КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ДЕМОКРАТИЯ около 1990 г., ценности самовыражения возникали благодаря процессу межпоколенческого изменения ценностей, и не только в западных демократиях, но также в авторитарных обществах. 10 К 1990 г. жители Восточной Германии и Чехословакии, проживая в двух из числа наиболее авторитарных режимов мира, развили высокие уровни ценностей самовыражения. Хотя их политические системы и были авторитарными, эти страны были среди наиболее экономически развитых в коммунистическом мире, имели высокоразвитые системы образования и социальной защиты, а также высокие уровни ценностей самовыражения. Поэтому, когда угроза советской военной интервенции исчезла, они стали стремительно двигаться в сторону демократии. Ценности самовыражения возникают, когда значительная часть населения вырастает, считая выживание само собой разумеющимся. По мере развития это мировоззрение возникает даже в условиях авторитарных политических режимов. Люди становятся экономически и физически более защищенными, а также более политически активными. Им необходимы более широкие возможности выбора того, как тратить время и деньги, во что верить и с кем взаимодействовать. Даже репрессивным режимам с трудом удается контролировать эти тенденции, поскольку они связаны с модернизацией, и их подавление подрывает возникновение эффективного сектора знаний. Ценности самовыражения возникают при любом режиме, при котором модернизация повышает у людей чувство экзистенциальной безопасности. В обществах знания люди привыкают постоянно руководствоваться собственной инициативой и оценками в повседневной жизни. Они с большей вероятностью ставят под сомнение иерархическую власть, поскольку желание свободного выбора и автономии являются универсальными устремлениями, которые могут быть подчинены нуждам жизнеобеспечения и порядка, когда выживание негарантированно, но получают все больший приоритет по мере того, как выживание становится все более обеспеченным. Специ фические демократические институты, возникшие в течение последних двухсот лет, во многом являются продуктами 178 Г 8 ЛАВА западной истории. Но базовая мотивация к демократии — человеческое желание свободного выбора — это естественный продукт среды, где растущая экзистенциальная безопасность приводит к распространению ценностей самовыражения. Элиты практически всегда пытаются остаться у власти. Соответственно демократические институты возникают, если люди борются за их установление; так было со времен либеральных революций XVIII века до демократических революций конца XX века. В прошлом человеческие мотивации и ценности играли важную роль; сегодня они становятся еще более важны. Ценности самовыражения ставят во главу угла свободу и самовыражение, и в последние десятилетия эти ценности распространялись почти по всему миру. Но означает ли это, что авторитарные системы с неизбежностью рухнут? Это не происходит автоматически. Все больший акцент на ценностях самовыражения подрывает легитимность авторитарных систем, но пока установившиеся авторитарные элиты контролируют армию и тайную полицию, они, как правило, могут репрессировать продемократические силы. Но модернизация приносит одновременно и когнитивную мобилизацию, и рост значения ценностей самовыражения. Все большая доля людей мотивированно требует демократических институтов и становится более эффективной в этом устремлении. Издержки и риски репрессий становятся все более высокими. Наконец, в процессе межпоколенческого замещения населения элита сама может стать менее авторитарной и репрессивной, поскольку более молодые когорты растут в обществе, где ценности выражения становятся более значимыми. Социальные изменения не детерминированы, но модернизация делает установление демократических институтов более вероятным. Объясняя сдвиги к демократии и от демократии 11 Давайте подвергнем проверке утверждение, что ценности самовыражения благоприятствуют демократии с другой перспективы: основываясь на фундаментальной предпосылке Э 179 КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ДЕМОКРАТИЯ подхода политической культуры — тезисе соответствия. Влия тельные социальные ученые утверждают, что стабильность политических режимов зависит от соответствия между политическими институтами и массовыми ценностями: 12 политические институты должны находиться в соответствии с ценностными ориентациями граждан; в противном случае им будет не хватать легитимности и они не будут стабильными. Чем больше несоответствие между массовыми ценностями и политическими институтами, тем более нестабильным будет режим. Если это заявление правдиво, то изменения режимов должны отражать несоответствия между институтами и культурой: чем больше это несоответствие, тем масштабнее будут изменения режима. 13 Если происходят изменения режима, то они должны быть наиболее масштабными в странах, которые характеризуются самым сильным разрывом между культурой и институтами, поскольку изменения режима исправляют несоответствия между культурой и институтами. Связь между демократическими институтами и ценностями самовыражения можно рассматривать как отражение соответствия между «спросом» на свободу и ее «предложением». Демократические институты обеспечивают широкое «предложение» свободы, поскольку они институционализируют гражданские и политические свободы; в свою очередь, ценности самовыражения создают культурный «спрос» на свободу, потому что эти ценности делают акцент на свободе выбора. Благодаря этому можно идентифицировать два варианта соответствия: 1) в авторитарном государстве наблюдается соответствие между институтами и культурой, если люди в нем фокусируются на ценностях выживания, а не самовыражения; 2) в демократии наблюдается соответствие, если люди ставят акцент на ценностях самовыражения, что создает сильный массовый «спрос» на свободу, который соответствует широкому институциональному «предложению» свободы в демократическом обществе. И наоборот, если граждане авторитарного государства уделяют серьезное внимание ценностям самовыражения, то продвижение к демократии будет уменьшать это несоответствие, приводя его к более близкому соответствию с базовым 186 Г 8 ЛАВА демократия все чаще возникает, когда обычные люди развивают ценности и навыки, позволяющие эффективно оказывать давление на элиты. Модернизация не только приносит рост значимости ценностей самовыражения, но также ведёт к социальной и когнитивной мобилизации. Эти две группы изменений повышают вероятность того, что люди захотят демократию и смогут стать более эффективными в организации Давайте обсудим когнитивную достижения мобилизацию более подробно. Мобилизация социальная и когнитивная: изменчивость баланса политических навыков В ранних политических сообществах, где все друг друга знали, таких как племя или город‑государство, политическая коммуникация основывалась на передаче информации из уст в уста и касалась вопросов, которые все знали из личного опыта. Практически каждый владел навыками, необходимыми для политического участия, так что политика могла быть относительно демократичной, поскольку решения часто принимались на совете, где каждый взрослый мужчина имел право голоса. Возникновение крупных политических сообществ, управляющих миллионами, а не тысячами людей, требовало развития особых навыков, таких как грамотность. Передача информации из уст в уста перестала быть адекватным способом коммуникации; вместо этого необходимо было получать и отправлять на большие расстояния письменные сообщения. Человеческая память уже не вмещала такие детали, как налогообложение тысяч деревень или военные ресурсы, и понадобились письменные данные. Персональные сети лояльностей были неспособны управлять большими империями; стали необходимы узаконивающие власть мифы о ее божественном происхождении, а также идеология. Крупные политические сообщества обладали намного большим по численности населением и ресурсной базой, которые позволили им вытеснить более мелких конкурентов. Э 187 КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ДЕМОКРАТИЯ Но у этого была своя цена. Чтобы координировать систему, потребовались элиты, обладающие специальными навыками. В результате появился широкий зазор между неграмотными массами, не обладавшими специальными навыками для дистанционного ведения политики, и небольшой элитой, которая занималась политикой страны. В больших аграрных странах крестьянские массы не играли практически никакой роли в политике. Индустриализация позволяет снова сузить этот зазор между элитами и массами. Когда выходцы из деревень становятся урбанизированными, грамотными и на короткой ноге со средствами массовой информации, они получают навыки, необходимые для идентификации себя с национальным политическим сообществом, а не просто со своей деревней. 18 Дойч проанализировал процесс «социальной мобилизации», которая возникает, когда люди вырываются из физической и интеллектуальной изоляции, а также отрываются от ста19 традиций, профессий и места проживания. Постепенно они интегрируются в современные организации и обширные сети коммуникации, расширяя свои горизонты за пределы устной коммуникации и все больше соприкасаясь с политикой страны. В развитых индустриальных обществах уже давно завершились видимые стадии социальной мобилизации: урбанизация, индустриализация, массовая грамотность, массовый воинский призыв и всеобщее избирательное право. Однако лежащий в основе социальной мобилизации процесс продолжается: распространяются навыки, необходимые для того, чтобы управлять большим политическим сообществом. Термин «когнитивная мобилизация» связан с этим аспектом процесса. Хотя формальное образование лишь один из компонентов когнитивной мобилизации, — это лучший показатель у нас под рукой. Тем не менее наличие работы, требующей самостоятельно принимать решения, в равной степени заслуживает нашего внимания. Как показано на рис. 8.3 (с. 188), доля населения в возрасте 18—25 лет, получающих высшее образование, сильно выросла за последние полвека в наиболее развитых индустриальных обществах: в 1960 г. только 16% людей этой 192 Г 8 ЛАВА общество становится все более затратным и наносит вред экономической эффективности. Поэтому модернизация на развитых стадиях приносит социальные и культурные изменения, которые ведут к возникновению и процветанию демократических институтов. Перераспределение и демократия Некоторые влиятельные авторы рассматривают демократизацию как нечто, что даруется элитами, если «издержки» в терминах экономического распределения не слишком высоки. Данный подход игнорирует влияние когнитивной мобилизации и изменение массовых ценностей. На уровне данных мы находим огромные различия в том, насколько общества отдают приоритет построению демократических институтов, а также их способности эффективно организовать запрос на них. Экономическое развитие значительно увеличивает человеческие ресурсы, материальные и когнитивные, позволяя им осуществлять более мощные коллективные действия, а также оказывать все более эф24 давление на элиты. Более того, сильнее всего хотят демократии не малоимущие. Когда люди обладают относительно солидными экономическими и когнитивными ресурсами и их ценности смещаются от выживания к самовыражению, они больше всего будут стремиться к демократическим институтам. Соответственно выживание авторитарных режимов — это не просто вопрос того, решают ли элиты репрессировать массы. Оно отражает баланс сил между элитами и массами, который постоянно меняется. Масштабная волна демократизации, произошедшая около 1990 г., была во многом историей эффективной массовой мобилизации, мотивированной значением ценностей самовыражения среди людей, которые стали более активными и эффективными в организации массовых движений. Наиболее значимое последствие модернизации — не в том, что она делает демократию более приемлемой для элит, а в том, что модернизация увеличивает Э 193 КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ДЕМОКРАТИЯ возможности обычных людей и их желание бороться за демократические институты. Анализ дохода и демократии, проведенный Д. Асемоглу с соавторами, является проницательной попыткой понять, почему богатые страны с большей вероятностью становятся демократичными, чем бедные. 25 Используя обширную историческую базу данных, Асемоглу и его коллеги исследуют давнее прошлое, чтобы понять, предшествует ли рост богатств росту демократии. Только когда они провели анализ за 500‑летний период, они обнаружили положительную корреляцию между изменениями в доходе и сдвигами к демократии, которая ослабевает или вообще исчезает, когда они учитывают постоянные эффекты стран. Они пришли к выводу, что и экономическое развитие, и рост демократии подвержены «эффекту колеи» и что пять столетий назад определенные европейские страны и их население встали на путь развития, связанный как с демократией, так и с экономическим ростом. В то время как другие страны стали двигаться в направлении политических репрессий и более низких темпов экономического роста. Проведенный ими анализ указывает на то, что специфические эффекты страны играют определяющую роль в предсказании демократии, но авторы не идут дальше и не проясняют природу этих важнейших эффектов. Примечательная устойчивость этих эффектов в том, что они являются глубоко укорененными культурными и институциональными факторами, похожими на те, что Р. Патнем открыл в своем анализе различий между политическими культурами северной и южной Италии, которые также могут быть связаны с веками существовавшими закономерностями. 26 Эти результаты показывают, что сильно укорененные культурные и институцио нальные факторы также играют решающую роль. Асемоглу, Робинсон и их коллеги правы: экономическое развитие само по себе приносит демократии. Это происне только в комбинации с определенными культурными и институциональными факторами. Но эти факторы не уникальны для определенных европейских стран, а так- же стран, населенных в основном эмигрантами из Европы. Э 195 КОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ДЕМОКРАТИЯ и Манилы до Москвы и Восточного Берлина участвовало в акциях, артикулирующих запрос на демократизацию, в демократическую волну 1987—1995 гг. Более того, борьба в это время в основном сосредоточилась не вокруг экономического перераспределения, а вокруг политической свободы. Поразительно, что демократизация в бывшем коммунистическом мире была мотивирована массовым запросом на не большее экономическое равенство, и власть перешла от элит, делавших акцент на экономическом равенстве, к группам, которые подчеркивали важность экономического равенства в меньшей степени. Демократия не возникает из одного только желания экономического перераспределения. Она возникает из борьбы за демократические свободы, которая простирается намного дальше права голоса. На протяжении большей части человеческой истории господствовали деспотизм и самодержавие. Это происходило не только потому, что элиты подавляли массы, но и потому, что до эпохи модерна массам не хватало организационных навыков и ресурсов, необходимых для мобилизации эффективных требований демократических институтов, и их установление не было для народных масс главным приоритетом. Чтобы понять, как возникает демократия, недостаточно фокусироваться только на элитах — важнее изучать процессы, происходящие на уровне масс. Выводы У теории модернизации есть и положительные, и отрицательные выводы. Она утверждает, что высокий уровень экзистенциальной безопасности благоприятствует распространению демократии, а ослабление ощущения экономической безопасности оказывает противоположный эффект. Как будет показано в главе 10, за последние три десятилетия значительная доля населения богатых стран испытала снижение реальных доходов и сильное сокращение относительных доходов в сравнении с десятью процентами наиболее богатых людей страны. Это стимулировало рост ксенофобских авторитарных 196 Г 8 ЛАВА популистских партий во многих европейских странах, а так- же выбор президента США, который атакует массмедиа как «врагов американского народа» и пытается запугать «так называемых судей», которые отказываются выполнять его указы, — что угрожает свободе прессы и независимой судебной системе. Сейчас демократия отступает. Вопрос состоит в следующем: «является ли это концом демократии или это временный откат, сравнимый с тем, что происходило ранее?». Долгосрочный тренд очевиден: со времен индустриальной революции мир стал более богатым и безопасным, масштабы войн и домашнего насилия сократились. Даже сегодня мир в целом становится богаче, хотя богатые страны сейчас испытывают «авторитарный рефлекс» — не из‑за объективной нехватки ресурсов (их экономические ресурсы обильны и все еще растут), но в основном из‑за быстро растущего экономического неравенства, которое в конечном счете является политической проблемой. Если этот тренд удастся изменить, то в долгосрочной перспективе распространение демократии возобновится. Экономическое развитие сильно связано с ростом эффективной демократии, потому что оно часто приносит рост ценностей самовыражения и массовую мобилизацию. Модернизация — это процесс, основанный на индустриализации, которая приносит рост образования, современную структуру занятости и рост уровня экзистенциальной безопасности, в конце концов побуждающие общественность отдавать высокий приоритет демократии. Теория модернизации имеет как обнадеживающие, так и предостерегающие выводы для внешней политики США. Ирак предоставляет предостерегающий урок. Наперекор притягательному мнению, что демократизация может быть легко организована практически везде, теория модернизации предполагает, что демократия с намного большей вероятностью будет процветать в определенных условиях. Целый набор факторов сделал нереалистичным ожидание, что демократию можно с легкостью установить в Ираке, учитывая глубокие этнические расколы, которые усугубила политика Саддама. И после поражения Саддама роковой ошибкой было допустить Г 9 М ЛАВА . ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ 1 СЧАСТЬЯ Обзор Культурные изменения — это процесс, в рамках которого общества адаптируют свои стратегии выживания. Эти изменения действуют так, как будто бы сами силы эволюции пытались максимизировать человеческое счастье. В аграрных обществах с небольшим или нулевым экономическим ростом и отсутствием социальной мобильности человеческие возможности серьезно ограничены, а религия делает людей счастливее, снижая их ожидания и обещая восходящую социальную мобильность после смерти. Но модернизация ведет к изменениям, которые способствуют счастью по‑другому: они дают людям больше выбора в том, как прожить собственную жизнь. Хотя большинства обвнутри религиозные люди более счастливы, чем нерелигиозные, люди в модернизированных, но секулярных обществах счастливее, чем люди в менее модернизированных, но религиозных странах: другими словами, современные стратегии максимизации счастья эффективнее традиционных. Но ли максимизировать человеческое счастье? возможно До недавнего времени было распространено мнение, что уровень счастья колеблется вокруг стабильных величин — возможно, предопределенных генетически, — и ни индивиды, ни общества не могут стать счастливее на продолжительное время. Недавние свидетельства опровергают этот вывод. Данные репрезентативных опросов, проведенных с 1981 по 2014 г., показывают, что ощущение счастья возросло в подавляющем большинстве из тех 62 стран, для которых доступны достаточные для анализа временные ряды данных. Почему? Множество эмпирических данных свидетельствует о том, что свобода выбора сильно влияет на счастье. С 1981 по 2007 г. М 199 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ экономическое развитие, демократизация и рост толерантности в обществе выросли до такого уровня, что люди в большинстве стран обладают свободным выбором в экономической, политической и социальной жизни, и это ведет к более высоким уровням счастья и удовлетворенности жизнью. Развитие, свобода и счастье: глобальная перспектива Психологи, экономисты, биологи, социологи и политологи исследовали человеческое счастье на протяжении долгих лет, но до настоящего момента было распространено мнение, что уровень счастья остается неизменным. Внушительный корпус исследований указывает на то, что ни рост благосостояния, ни серьезные неудачи не имеют долгосрочного влияния на уровень счастья. Как заявляют исследователи, после некоторого периода приспособления индивиды возвращаются к своим базовым уровням благополучия, так что мы не можем выйти за пределы «гедонистической адаптации». 2 Аналогично, по мере того как страны в целом становятся богаче, некоторые группы населения становятся счастливее, а другие — несчастнее, и это не приводит к росту счастья на уровне всего общества. 3 Более того, биологические факторы также сильно свя4 с чувством благополучия ; генетические исследования указывают на то, что счастье во многом наследуется. 5 Индивидуальные различия в уровне счастья могут быть более или менее неизменными. 6 Широко распространено мнение, что уровень счастья колеблется вокруг установленных величин. 7 Поскольку эта величина обусловлена биологически, ни один индивид или социальная политика не способны долгосрочно изменить уровень счастья. В соответствии с этим суждением многочисленные свидетельства указывают на то, что средний уровень субъективного благополучия страны удивительно стабилен на протяжении длительных периодов времени. 8 Теория социального сравнения претендует на объяснение этого постоянства, утверждая, 200 Г 9 ЛАВА что при росте дохода счастье остается на прежнем уровне вследствие соответствующего повышения ориентиров. Если счастье обусловливается позицией индивида относительной в обществе, то даже если экономика страны растет, рост счастья испытают только те, чьи доходы возрастут выше среднего, а прирост счастья будет «компенсирован» снижением уровня счастья у тех, чьи доходы выросли меньше, чем в среднем. 9 Наиболее сильные доводы в пользу утверждения о стабильности уровня счастья страны основаны на анализе США, которые располагают наиболее длительными и подробными временными рядами данных. Сотни опросов измеряли счастье и удовлетворённость жизнью в американском обществе с 1946 г., и данные показывают отсутствие значительных изменений с тех пор по настоящее время. Поскольку уровни счастья не меняются со временем, то идея того, что экономическое развитие ведет к росту счастья, была многими отвергнута. Может ли измениться уровень счастья? Тем не менее согласно недавним исследованиям субъективные уровни благополучия некоторых людей могут изменяться со временем, и это действительно так. 10 На самом деле люди вовсе не находятся в ловушке гедонистической адаптации. Но как обстоят дела со странами, а не индивидами? Если у индивидов уровень счастья может измениться, это необязательно означает, что он меняется в том или ином обществе. Если относительный рост и падение уровней счастья индивидов нивелируют друг друга, то ощутимых сдвигов ни вверх, ни вниз не произойдет и для общества в целом. Но спектр различий между странами демонстрирует большую вариацию в счастье и удовлетворенности жизнью, которые, как кажется, и отражают их экономическое процветание. В 1990 г. я проанализировал данные из 24 стран, от богатых до самых бедных, и обнаружил уровень корреляции в 0,67 между ВНП на душу населения и удовлетворенностью жизнью. Я проинтерпретировал это так: экономическое развитие М 201 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ росту счастья. 11 Способных дать надежные способствует доказательства в пользу этой интерпретации лонгитюдных данных тогда просто не существовало. Хотя богатые страны очевидно показывают более высокие уровни субъективного благополучия, чем бедные, существовало мнение, что это по- просту отражает специфические культурные различия. Теперь у нас есть убедительные доказательства. Всемирное и Европейское исследования ценностей измеряли уровни счастья и удовлетворенности жизнью в репрезентативных выборках по десяткам стран, включающих большинство населения мира, отслеживая изменения с 1981 по 2014 г. Эти длинные временные ряды данных показывают, что уровни счастья целых стран могут значительно расти или падать. Более того, они действительно причем рост или изменяются, падение благосостояния помогают объяснять эти изменения. Теоретические основания: человеческое развитие и счастье Важно не только определить, изменился ли уровень счастья страны, но еще важнее понять, он изменился. В этой почему главе утверждается, что культурные изменения, которые рассматриваются в этой книге, действуют, как если бы силы эволюции использовали целенаправленную стратегию по максимизации человеческого счастья. Мы утверждаем, что преодоление недостатка ресурсов и голода влечет сильный рост субъективного благополучия. Но существует порог, при котором экономический рост перестает существенно увеличивать субъективное благополучие. На этом уровне для большинства людей голод более не является реальной проблемой, и выживание начинает восприниматься как должное. Появляется значительное количество постматериалистов, и для них последующий экономический прирост уже не ведет к ощутимому росту субъективного благополучия. Если люди (или общества) вели бы себя рационально, то можно было бы ожидать, что это приведет к сдвигу в стратегиях выживания. Именно это и происходит. 202 Г 9 ЛАВА На рис. 9.1 показано, как работает этот механизм. На низких уровнях экономического развития даже скромный экономический прирост приносит большую отдачу в виде количества потребляемой пищи, качества одежды, жилья, медицинского обслуживания и в конечном счете роста ожидаемой продолжительности жизни. Эффективной стратегией выживания для людей, живущих на грани голодания, являются приоритет максимизации экономических выгод (для индивидов) и приоритет экономического роста (для общества). Но, в конце концов, достигается точка, при которой последующий экономический рост ведет лишь к небольшому приросту и в ожидаемой продолжительности жиз- ни, и в субъективном благополучии. Продолжают существовать значительные межнациональные различия, но с этого Стиль жизни благополучие и Выживание Экономический рост ВВП на душу населения Рис. 9.1. Экономическое развитие ведет к смене стратегий выживания Источник: Inglehart, 1997:65. М 205 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ Увеличивает ли растущая свобода выбора уровень счастья и удовлетворенности жизнью? Анализ данных В рамках Всемирного и Европейского исследования ценностей было проведено несколько волн опросов начиная с 1981 г., которые включали две широко используемых меры субъективного благополучия, а также вопросы о: а) счастье и б) общей удовлетворенности жизнью. Хотя счастье и удовлетворенность жизнью формируются из разнообразных факторов, они изменяются похожим образом, демонстрируя коэффициент корреляции 0,81 на cтрановом уровне. Удовлетворенность жизнью измерялась с помощью вопроса о том, насколько респонденты удовлетворены своей жизнью в целом, с использованием шкалы от 1 (совершенно не удовлетворены) до 10 (полностью удовлетворены). Уровень счастья измерялся с помощью вопроса о том, насколько счастливы респонденты, с использованием четырех категорий: очень счастливы; относительно счастливы; не очень счастливы; со‑ Эти вопросы проверены индикаторами субъвсем несчастны. ективного благополучия. С самого начала рабочая группа Всемирного исследования ценностей интересовалась вопросами межкультурной эквивалентности и сравнимости измерений — сложной, но вполне разрешимой задачей. Многие десятилетия исследователи разрабатывали и пересматривали техники, такие как «обратный перевод», которые позволяют давать эквивалентные переводы или находить вопросы, настолько специфичные для конкретной ситуации, что не имеют осмысленного эквивалента и поэтому бесполезны для сравнительного анализа. Например, вопрос о том, насколько для женщин приемлемо носить платок на голове в публичных местах, спровоцировал бы отрицательную реакцию со стороны французских консерваторов, положительную реакцию от турецких консерваторов и удивление в странах, где этот вопрос не обсуждается. Было бы неправильно рассматривать эти ответы на такой вопрос как эквивалентные. Но с помощью анализа коннотаций и демографических коррелятов в пилотных 206 Г 9 ЛАВА исследованиях и последующих волнах опросов группа Всемирного исследования ценностей определила набор ключевых идей, обладающих сравнимыми, хотя и не одинаковыми смыслами по всему миру. Представления о счастье и удовлетворенности жизнью, по‑видимому, существуют в каждой стране, которую мы обследовали. Практически каждый респондент отвечает на эти вопросы, и ответы показывают устойчивую картину корреляций с другими показателями субъективного благополучия, такими как удовлетворенность своей семьей или работой, 19 а так- же с внешними контрольными показателями, такими как средняя ожидаемая продолжительность жизни по стране или уровень демократии. Значение счастья в разных неодинаково обществах: в бедных странах оно сильнее коррелирует с доходом, в то время как в богатых странах оно больше связано с толерантностью в обществе, — но существует и значительный компонент общих смыслов, который позволяют делать обоснованные сравнения. Хотя люди часто не отвечают или не дают логически последовательных ответов на вопросы по поводу сложных политических проблем, они хорошо знают, счастливы они или нет, и практически каждый может ответить на эти вопросы, что подтверждается крайне низким количеством отказов от ответа. Мы сконструировали индекс субъективного благополучия, основываясь на двух переменных: уровне счастья и удовлетворенности жизнью, приписывая одинаковый вес каждой переменной. 20 Этот индекс представляет более надежный показатель уровней благополучия обществ, чем каждый из двух компонентов по отдельности. Мы исследовали тенденции этого показателя и каждого из его компонентов в 62 странах, для которых были доступны данные за хотя бы два опроса, проведенных с разницей как минимум 10 лет. Мы анализируем изменения, которые произошли за 21‑летний период и были зафиксированы, в среднем, более чем четырьмя опросами в каждой стране. Поскольку мы предполагаем, что возможность свободного выбора и контроля над своей жизнью сильно влияет на счастье, мы также отслеживаем изменения этой переменной. 21 М 207 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ Чтобы проконтролировать влияние экономических факторов и демократизации, мы используем ВВП на душу населения страны (используя оценки, рассчитанные по паритету покупательной способности) и уровни экономического роста, используя данные Всемирного банка; а также измерения демократии — из проекта Polity IV. 22 Результаты Еще в 1990‑е годы срезовые данные исследований ценностей указывали на то, что экономическое развитие способствует росту уровня субъективного благополучия, 23 но до сих пор мы не располагали данными за длительные периоды времени — за исключением США, где изменения незначительны. Соответственно не было общепринятым утверждение о том, что рост благосостояния благоприятствует росту счастья. Ниже проверяется гипотеза о том, что экономическое развитие, вместе с другими факторами, способствующими свободному выбору, такими как рост социальной толерантности и демократизация, действительно уровень субъективного повышает благополучия. Последние несколько десятилетий характеризовались беспрецедентным экономическим ростом и распространением демократии почти по всему миру. В то же время люди в богатых демократических обществах испытали масштабные изменения социальных норм, а именно: рост гендерного равенства и толерантности к аутгруппам, которые увеличили свободу выбора для более чем половины населения и создали более толерантную общественную среду для каждого. Это указывает на то, что должны вырасти и уровни субъективного благополучия. Прежде чем проанализировать данные, мы изучим срезовую связь между экономическим развитием и субъективным благополучием среди большей части населения мира. Затем мы проанализируем произошедшие с течением времени изменения в десятках стран, используя более широкий спектр данных, чем когда‑либо прежде, за период с 1981 по 2014 г. 208 Г 9 ЛАВА Взаимосвязь экономического развития и счастья в одной точке времени На рис. 9.2 показана связь между удовлетворенностью жизнью и ВВП на душу населения в 95 странах, в которых живет 90% населения мира. 24 Чтобы обеспечить надежность выводов, этот рисунок основан на данных из всех опросов Всемирного и Европейского исследования ценностей, проведенных с 1981 по 2014 г. Средние оценки удовлетворенности жизни по этим странам сопоставлены с ВВП на душу населения в 2000 г. Кривая на рис. 9.2 показывает логарифмическую линию регрессии, описывающую связь между ВВП на душу населения и удовлетворенностью жизнью. 25 Если уровень удовлетворенности жизнью каждого общества полностью определялся бы уровнем его экономического развития, то все страны попали бы на эту линию предсказанных значений. Большинство стран достаточно близки к этой линии, однако чем дальше рост ВВП, тем меньше растет удовлетворенность жизнью. Как и предполагалось, внизу шкалы даже небольшой экономический прирост дает относительно большую прибавку в субъективном благополучии, но затем кривая выравнивается в области распределения богатых стран, и на наивысших значениях шкалы дальнейший экономический прирост приносит небольшой или нулевой прирост уровня субъективного благополучия. ВВП страны и ее уровень удовлетворенности жизнью коррелируют на уровне Это достаточно сильr  = 0.60. ная корреляция, но она далека от идеальной. Это указывает на то, что экономическое развитие серьёзно влияет на субъективное благополучие, но не предопределяет его полностью. На верхнем пределе шкалы страны продолжают демонстрировать значительные различия в удовлетворенности жизнью, но эти различия, как кажется, уже отражают тип общества, а не экономические факторы. Это говорит о том, что для бедной страны наиболее эффективным способом максимизации благополучия является максимизация экономического роста, но богатой стране требуется иная стратегия. Культурные изменения, связанные с модернизацией, могут рассматриваться как переход от стратегии максимизации Колумбия Рис. 9.2. УдовлетворенДания М 211 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ Экономическое развитие и счастье в двух типах стран На рис. 9.3 (с. 213) снова отражена связь между экономическим развитием и субъективным благополучием в посткоммунистических обществах, причём на графике выделены две различные группы: 1) бывшие коммунистические страны и 2) страны Латинской Америки. Становится очевидным, что, с учётом экономического развития, некоторые типы обществ лучше справляются с максимизацией субъективного благополучия граждан, чем другие. Хотя две группы стран имеют сопоставимые уровни доходов, страны Латинской Америки показывают значительно более высокие уровни удовлетворенности жизнью и счастья, чем бывшие коммунистические страны. Все 12 стран Латинской Америки, данные по которым были в нашем распоряжении, находятся выше регрессионной линии, показывая более высокие уровни субъективного благополучия, чем предсказывает их экономическое развитие. И наоборот, практически все бывшие коммунистические страны демонстрируют более низкие уровни субъективного благополучия, чем предсказывает их уровень благосостояния. В действительности в России и некоторых других постсоветских странах люди были менее удовлетворены жизнью, чем люди в намного более бедных странах: Индии, Бангладеш, Нигерии, Мали, Уганде или Буркина‑Фасо. Удовлетворенность жизнью и счастье дают похожую картину, где страны Латинской Америки являются сверхуспешными, а бывшие коммунистические страны — неуспешными по обоим индикаторам субъективного благополучия. Среди стран Латинской Америки в среднем 45% населения назвали себя очень счастливыми, а 42% оценили себя очень удовлетворенными жизнью в целом, в то время как в бывших коммунистических странах только 12% описали себя как очень счастливые и лишь 14% были удовлетворены своей жизнью. Коммунистическое правление необязательно связано с низким уровнем субъективного благополучия: Китай 212 Г 9 ЛАВА и Вьетнам, до сих пор управляемые коммунистическими партиями и в настоящее время демонстрирующие быстрый экономический рост, показывали намного более высокие уровни субъективного благополучия, чем постсоветские государства. Но распад политических, экономических и мировоззренческих систем в других посткоммунистических странах резко сократил субъективное благополучие их населения. Важную роль здесь играет система верований. Хотя религия в этих странах была значительно ослаблена, коммунистическая идеология долгое время играла там роль, сравнимую с ролью религии. Многие десятилетия коммунизм казался строем будущего. Вера в то, что они строят лучшее общество, придавала людям ощущение цели в жизни. Распад коммунизма оставил в посткоммунистических странах духовный вакуум, тогда как в Латинской Америке сохранились традиционная религиозность и любовь к своей стране. Регрессионный анализ факторов, благоприятствующих субъективному благополучию, показывает, что высокий уровень религиозности в прошлом сменяется относительно высоким уровнем субъективного благополучия в будущем. 26 Это происходит оттого, что религия обеспечивает людей чувством защищенности и уверенности в завтрашнем дне, особенно в условиях низкой экономической безопасности. 27 До недавнего времени для многих людей эту функцию выполняла коммунистическая идеология, но ее падение оставило пустоту и снижающееся чувство благополучия. Поскольку эту пустоту нужно было заполнить, в большинстве посткоммунистических стран возросла религиозность. Результаты регрессионного анализа указывают на то, что уровень толерантности общества определяет уровень также субъективного благополучия даже с учетом уровня экономического развития. Нетолерантные социальные нормы строго ограничивают жизненный выбор людей, снижая их субъективное благополучие. Толерантность к гендерному равенству, геям и лесбиянкам, людям другого вероисповедания сильно влияет на субъективное благополучие. Толерантность не просто делает людей счастливее — жизнь в толерантной социальной среде способствует счастью каждого. 28 214 Г 9 ЛАВА Несмотря на то что гордость за свою страну сильно связана с субъективным благополучием, она также сильно коррелирует с религиозностью. Когда анализ учитывает религиозность, то эффект гордости за свою страну оказывается слабым. И религиозность, и гордость за свою страну сильнее в менее развитых странах, чем в развитых, что частично компенсирует низкий уровень развития общества. Поэтому различия между странами Латинской Америки и бывшими коммунистическими странами может частично отражать тот факт, что население практически всех стран Латинской Америки очень религиозно и обладает сильным чувством гордости за свою страну, в то время как в бывших коммунистических странах это не так. Демократия также сильно связана со счастьем: наш индекс субъективного благополучия показал корреляцию 0,74 с уровнем демократичности в 1987 г., незадолго до последней волны демократизации: люди в демократиях были значитель29 счастливее, чем люди в авторитарных странах. Теория эволюционной модернизации утверждает, что основная причина того, что изменения за последние 30 лет привели к росту счастья, связана с большей свободой выбора. Здесь страны Латинской Америки занимают более высокие позиции, нежели посткоммунистические страны: 45% латиноамериканцев сказали, что обладают широкими возможностями выбора (9—10 из 10), в сравнении со средним показателем 21% в бывших коммунистических странах. Рост счастья и удовлетворенности жизнью: результаты анализа временных рядов Теория и повторные срезы, проанализированные выше, предполагают, что когда общество становится более экономически защищенным, более демократичным и толерантным — что расширяет свободу выбора образа жизни, — то растет и субъективное благополучие. В соответствии с этими ожиданиями в течение периода с 1981 по 2014 г. уровень удовлетворённости жизнью и уровень счастья росли в подавляющем М 215 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ большинстве из 62 стран, для которых были доступны достаточно продолжительные для анализа временные ряды. Поэтому, как показано на рис. 9.4 (с. 216), в течение этого периода чувство счастья росло в 52 странах и снижалось толь- ко в 10 из них; на рис. 9.5 (с. 217) показано, что удовлетворенность жизнью росла в 40 странах и снижалась только в 19 (три страны не показали изменений). Коротко говоря, счастье выросло в 84% стран, удовлетворенность жизнью выросла в 65% стран: с 1981 по 2014 г. наблюдалась общая тенденция роста субъективного благополучия. Тенденция к росту счастья охватывает весь спектр стран от бедных до богатых и пересекает различные культурные зоны. В большинстве случаев рост был весьма заметным: в среднем (страна с медианным уровнем прироста) в последнем опросе процент людей, утверждающих, что они были «очень счастливы», вырос на 8%, по сравнению с наиболее ранним опросом. Вероятность того, что этот рост отражает случайные колебания, ничтожна (один исследователь утверждал, что этот ощутимый рост счастья и удовлетворенности жизнью произошел благодаря изменениям в инструкциях интервьюерам к вопросу о счастье; эмпирические данные опровергают 30 это предположение). Счастье и удовлетворенность жизнью сильно коррелируют, и рост удовлетворенности жизнью сопровождает рост счастья. Но при этом они отражают различные аспекты субъективного благополучия. Удовлетворенность жизнью сильнее связана с удовлетворенностью своими финансовыми делами и уровнем экономического развития общества, в то время как счастье имеет отношение скорее к эмоциональным факторам. Это помогает объяснить, почему в последние несколько лет наблюдается тенденция к увеличению уровня счастья, а не к росту удовлетворенности жизнью. Ибо хотя демократизация принесла с собой экспансию свобод, она не всегда сопровождалась ростом благосостояния. В большинстве бывших коммунистических стран демократизация сопровождалась экономическим коллапсом, что привело к спаду удовлетворенности жизнью и одновременно к приросту счастья. Более того, как показано в главе 6, поддержка гендерного равенства 218 Г 9 ЛАВА и толерантности к геям быстро выросла, но (как показано в главе 10) за последние 30 лет происходили увеличение неравенства в доходах и спад реальных доходов в богатых странах, особенно после Великой рецессии 2007—2009 гг. Мы ожидали, что рост гендерного равенства и толерантности к геям больше влияет на счастье, чем на удовлетворенность жизнью; и наоборот, мы ожидали, что экономический спад больше влияет на удовлетворенность жизнью, чем на счастье. В соответствии с этими ожиданиями за последние годы счастье возросло во всем мире больше, чем удовлетворенность жизнью. Далее, мы ожидали, что Великая рецессия отрицательно сказалась и на счастье, и на удовлетворенности жизнью. 31 Проверка этой гипотезы продемонстрирована на рис. 9.6: использованы данные 12 стран, для которых были доступны результаты первого и самого последнего (около 2012 г.) опроса исследования ценностей. Результаты анализа показывают, что счастье и удовлетворенность жизнью достигли пика в этих странах около 2005 г. и снизились в опросах, проведенных после 2008 г. Почему эти тренды остались незамеченными? Каким образом такой важный феномен, как долговременный рост субъективного благополучия, остался незамеченным? Мы считаем, что на то было три причины. Во‑первых, большинство более ранних данных было собрано в богатых странах, которые уже прошли точку, после которой уменьшается отдача от экономического развития, и эти страны не показывали практически никаких изменений, подтверждая точку зрения, что уровень счастья в обществе не меняется. Во‑вторых, важнейшие общественные изменения: глобальный экономический рост, демократизация, рост толерантности к разнообразию и рост чувства свободы — относительно недавние феномены, и более ранние опросы, проведенные лишь в нескольких странах, не отражали их. И наконец, межстрановые исследования того, что именно определяет счастье, были склонны делать акцент на удовлетворенности А. Счастье 8,2 8,1 счастья 8,0 7,9 уровень 7,8 7,7 Средний 7,6 7,5 7,4 7,3 Год: 1981 1990 1995 2000 2005 2012 Б. Удовлетворенность жизнью 7,4 жизнью 7,3 7,2 уровень удовлетворенности 7,1 Средний 7,0 6,9 6,8 6,7 6,6 Год: 1981 1990 1995 2000 2005 2012 Рис. 9.6. Изменение уровня удовлетворённости жизнью и счастья в 12 странах, 1981—2012 гг. Источник: основано на Всемирном и Европейском исследовании ценностей, на данных 12 стран из первой волны, проведенной в 1981—1983 гг., и из шестой волны, проведенной в 2010—2014 гг.; посчитаны средние значения по каждому году на основе данных опросов в Аргентине, Австралии, Финляндии, Германии, Японии, Южной Кореи, Мексики, Нидерландов, Южной Африки, Испании, Швеции и США. Удовлетворенность жизнью была измерена по шкале из 10 пунктов, где 1 — очень не удовлетворён и 10 — очень удовлетворен. Счастье было измерено по шкале из 4 пунктов, где 1 — очень счастлив и 4 — очень несчастлив. Чтобы сделать эти шкалы сравнимыми, полярность шкалы счастья была изменена и ее значения были помножены на 2,5. М 221 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ В определенных условиях счастье и удовлетворенность жизнью на уровне страны могут демонстрировать масштабные и продолжительные изменения, что не сочетается с утверждениями о том, что субъективное благополучие стабильно или определяется генетическими факторами. Распад Советского Союза представляет особенно яркий пример. 33 Субъективное благополучие и социальный коллапс: случай России В 1982 г. счастье и удовлетворенность жизнью россиян находились на уровне, который можно было ожидать исходя из экономического развития страны. Но последовавший распад экономической, политической и мировоззренческой систем привел к тому, что субъективное благополучие в России упало до невиданных прежде уровней, достигнув наиболее низкого значения в 1995—1999 гг., когда большинство россиян считали себя несчастными и неудовлетворенными жизнью. Это было крайне необычно. До того как были получены эти наблюдения, публиковались статьи о том, почему практически во всех обществах ответы по поводу счастья и удовлетворенности жизнью смещены в положительную сторону. 34 Снижение произошло главным образом еще до распада Советского Союза в 1991 г., что указывает на то, что сильное снижение субъективного благополучия может быть главным показателем политического кризиса. Восстановление показателей благополучия началось после 1999 г., но в 2011 г. удовлетворенность жизнью в России была все еще ниже уровня 1982 г. В противоположность теории установленных значений благополучия, которые якобы являются постоянными, распад коммунизма был связан с сильным и продолжительным снижением субъективного благополучия. Генетические факторы могут объяснить значительную долю вариации в субъективном благополучии внутри страны Но они не помогают понять в определенный момент времени. причины масштабных и продолжительных изменений уровня субъективного благополучия в России, где удовлетворенность 222 Г 9 ЛАВА жизнью упала почти на два пункта по шкале из 10, а доля тех, кто описывал себя как «очень счастливый», упала на целых 28%. Более того, эти изменения растянулись на период в три десятилетия, показывая теоретически предсказуемые сдвиги в обоих направлениях: сначала в субъективном благополучии происходил масштабный сдвиг вниз, что сопровождалось экономическим, политическим, социальным и идеологическим коллапсом; 17 лет спустя произошел подъем, связанный с экономическим и политическим восстановлением России. Этот подъем также был связан с ростом религиозности и национализма, которые заполняют пустоту, оставшуюся после отказа от марксистской идеологии. Поэтому резкий спад субъективного благополучия в России не просто отражал экономический и политический крах, он был связан и с коллапсом марксистской системы ценностей, которая некогда придавала смысл жизни многим россиянам. На протяжении истории существовали две стратегии повышения уровня счастья: первая состоит в том, чтобы снизить ожидания и принять неизбежность страданий, — это стратегия, одобренная практически всеми мировыми религиями. Вторая состоит в расширении спектра материального, политического и социального выбора — эта стратегия называется модернизацией. И экономическое развитие, и система верований помогают сформировать субъективное благополучие. Люди в ходе эволюции сформировали способность находить осмысленные закономерности, и наличие сильной системы убеждений, религиозных или секулярных, связано с относительно высоким уровнем субъективного благополучия. Вероятно, системы верований всегда играли важную роль в субъективном благополучии, поскольку религиозные люди, как правило, более счастливы, чем нерелигиозные. 35 Хотя в коммунистических странах религия систематически подавлялась, марксистская идеология некогда играла важную роль, аналогичную той, что играет религия. Многие десятилетия коммунизм казался системой будущего. Вера в то, что они строят лучшее общество, придавало смысл жизни многим людям. М 229 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ и американское общества демонстрировали стабильно высокие уровни удовлетворённости жизнью на уровне 7,5 из 10 по 10‑балльной шкале. В 1982 г. российское общество показывало уже более низкие значения (7,13), которые упали до минимального (4,45) в 1995 г., затем последовало восстановление до 6,13 в 2011 г. — что все еще ниже уровня 1982 г. Как видно на рис. 9.8, опросы в Тамбове были повторно проведены в 1995 и 2011 г., и они показали, что уровень удовлетворенности жизнью там был очень близок к общим уровням по России в эти же годы, что подкрепляло утверждение о том, что удовлетворенность жизнью в Тамбове представляет собой достаточно хорошую оценку российского уровня в целом. Стабильно высокие уровни субъективного благополучия в США и Швеции отражают закономерности, типичные для богатых демократий, в которых было проведено большинство предыдущих исследований. Но сильные колебания, обнаруженные в России и Венгрии, показывают, что удовлетворенность жизнью не настолько стабильна, как предполагает описанная выше теория установленных значений или теория социального сравнения. Роль системы верования: религия или свободный выбор как источник счастья Существуют убедительные свидетельства того, что религиозные люди более счастливы, чем неверующие, но данные об этом собраны в основном в развитых демократических странах. 39 Так ли это для мира в целом? На рис. 9.9 (с. 231) показана связь между субъективным благополучием и религией в более чем 100 странах, находящихся на разных уровнях экономического развития. Вертикальная ось показывает нулевую точку, где нет связи между религиозностью и удовлетворенностью жизнью. Страны, расположенные справа от этой линии, показывают положительную связь, в то время как общества, расположенные слева, показывают отрицательную связь. В подавляющем большинстве стран мы находим положительные корреляции, что указывает на то, 230 Г 9 ЛАВА что религиозные люди, как правило, более счастливы, чем нерелигиозные. Все 79 стран демонстрируют статистически значимые положительные корреляции между религиозностью и удовлетворенностью жизнью, 6 стран — значимые отрицательные корреляции, а в 23 странах значимые корреляции отсутствуют. Среди стран со статистически значимыми корреляциями 93% демонстрируют положительную связь между религиозностью и удовлетворенностью жизнью. Китай, где живет 20% населения мира, является наиболее важным исключением, показывающим статистически значимую отрицательную корреляцию между религиозностью и удовлетворенностью жизнью. Мы считаем, что это отражает тот факт, что большинство религиозных людей в Китае обратились к религии недавно. В первом опросе, измерившем религиозность в Китае в 1990 г., лишь абсолютное меньшинство (1,2%) считало, что Бог очень важен в их жизни, оценивая это на 9—10 баллов по 10‑балльной шкале. В 2012 г. уже 4,7% давали такие оценки: начавшись с крайне низкого базового значения, доля религиозных людей возросла практически в 4 раза. Религия может способствовать субъективному благополучию в долгосрочной перспективе, но в Китае большинство религиозных людей — новообращенные. Они, вероятно, обратились к религии, поскольку были несчастны. В долгосрочной перспективе религиозность может способствовать субъективному благополучию, но, похоже, что она получает новых последователей из числа тех, кто не удовлетворён своей жизнью. В соответствии с этой интерпретацией большинство случаев показывает отрицательную связь между религиозностью и удовлетворенностью жизнью в бедных странах с низкими уровнями удовлетворенности жизнью. 40 В главе 5 мы проанализировали изменения уровня религиозности с 1981 по 2014 г. во всех странах, для которых временные ряды были доступны за как минимум 15 лет (медианный период равен 23,5 годам). Вопреки известным заявлениям, мы не обнаружили глобального возрождения религии. 41 Даже наоборот, общества наиболее богатых стран демонстрируют религиозности. Но в нескольких снижение 232 Г 9 ЛАВА странах роль религии возрастала, и все семь стран с наибольшим приростом — это бывшие коммунистические страны: Россия, Беларусь, Болгария, Китай, Румыния, Украина и Словакия. Хотя страны с мусульманским большинством демонстрируют наиболее высокие абсолютные релиуровни больше всего религиозность в бывших возросла коммунистических странах, где религия заполняет идеологический вакуум. Приносит ли свобода выбора счастье? Анализ причин изменений уровня субъективного благополучия Эволюционная теория модернизации утверждает, что главная причина, по которой изменения за последние 30 лет привели к росту счастья, заключается в том, что эти перемены привели к распространению ценностей самовыражения и, в частности, свободы выбора. Три взаимосвязанных ключевых фактора объясняют, в какой степени Всемирное исследование ценностей может объяснить чувство свободы выбора в той или иной стране. Во‑первых, люди, живущие в странах, испытавших относительно сильный экономический рост, ощутили растущую свободу выбора: бедность сужает свободу выбора, в то время как наличие ресурсов ее расширяет. Демократизация не менее важна: население стран, в которых вырос уровень демократии, также испытало рост чувства свободы выбора. На самом деле страна, переходившая от авторитаризма каждая к демократии, демонстрировала рост чувства свободы выбора в этот период. Но, как это ни противоречиво на первый взгляд, рост толерантности влияет на чувство свободы выбора ещё сильнее, чем экономический рост или демократизация. Когда общество богатеет, угрозы выживанию снижаются, и люди становятся более толерантными к гендерному равенству и социальному разнообразию. Более свободные социальные нормы, касающиеся роли женщины, этнического разнообразия и альтернативных стилей жизни, дают людям М 233 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ больше пространства для выбора того, как им прожить свою жизнь; и за последнюю четверть века толерантность и разнообразие значительно возросли. Например, доля респондентов, утверждающих, что гомосексуальность не поддаётся никакому оправданию, упала с 33% в 1981 г. до 15% в 2005—2014 г. в странах, данные для которых были доступны за оба момента времени. Дискриминационные установки по отношению к женщинам в большинстве стран также снизились. Когда общества богатеют, рост дохода оказывает отрицательное воздействие на чувство индивидуального благополучия, но личная свобода влияет на это чувство положительно. Когда люди едва могут удовлетворить свои базовые потребности, экономические факторы являются определяющими для их счастья или удовлетворённости жизнью. Однако в более защищенных обществах люди отдают больший приоритет свободе выбора и самовыражению, которые, в свою очередь, играют всё большую роль в формировании их благополучия. Эволюционная теория модернизации утверждает, что основная причина, по которой изменения последних 30 лет привели к росту уровня счастья, заключается в расширении свободы выбора. Когда мы анализируем в субъекизменения благополучии, начиная с самого первого доступного массового опроса и заканчивая самым последним, мы видим, что растущее чувство индивидуальной свободы выбора оказало наиболее серьёзное влияние на падение или рост чувства субъективного благополучия. Ощущение того, что у человека есть свобода выбора и контроль над своей жизнью, увеличилось на 79% в тех странах, для которых доступны достаточно продолжительные временные ряды в Исследовании ценностей. И практически в каждой стране, в которой усилилось ощущение свободы, выросло и ощущение субъективного благополучия. Это означает, что изменения последних десятилетий увеличили уровень счастья за счёт расширения свободы выбора, как и утверждает теория модернизации. Рисунок 9.10 (с. 235) показывает результаты путевого анализа — статистического метода, позволяющего проанализировать причинно‑следственные связи. 42 Он представляет собой динамическую модель, показывающую, в какой степени 236 Г 9 ЛАВА Мы не берём на себя смелость утверждать, что субъективное благополучие продолжит расти. Даже если не учитывать эффекты насыщения, для изученного нами периода характерно удивительное совпадение благоприятных факторов. Многие страны с низкими и средними доходами пережили беспрецедентно сильный экономический рост. В богатых странах экономический рост был слабее, но в них произошла сильнейшая социальная либерализация, в результате которой доля радикальных противников гендерного равенства и гомосексуальности уменьшилась вдвое по сравнению с показателями 1981 г. Вдобавок в этот же самый период огромное число стран перешло к демократии, что может случиться только один раз. Маловероятно, что настолько сильные показатели экономического роста и социальной либерализации, которые имели место с 1981 по 2007 г., будут наблюдаться в будущем. Выводы Результаты, описанные здесь, показывают, что страновые уровни субъективного благополучия к продолне устойчивы жительным изменениям, как это утверждают теории, основанные на генетической предопределенности, установленном базовом значении и социальном сравнении. Мы ни в коем случае не утверждаем, что эти факторы не имеют значения, — напротив, убедительные эмпирические свидетельства показывают, что они важны, и в стадействительно странах с высоким уровнем доходов они могут определять динамику благополучия на протяжении значительного времени. Однако, когда происходят мега‑события, такие как коллапс политической, экономической или ценностной системы целой страны, счастье и удовлетворённость жизнью целых обществ могут испытать масштабные изменения. Наши результаты показывают, что модель гедонистической адаптации должна быть пересмотрена, но не отброшена. Недавние исследования предоставляют убедительные доказательства, что генетические факторы оказывают серьёзное влияние на субъективное благополучие. Кроме того, есть М 237 ЕНЯЮЩИЕСЯ ИСТОЧНИКИ СЧАСТЬЯ масштабные и не менее убедительные свидетельства того, что люди адаптируются к изменениям, так что их субъективное благополучие изменяется вокруг некоего стабильного значения. Однако эти факторы не дают нам полного понимания — вопреки тому, что утверждают ранние исследования. Модель гедонистической адаптации превалирует только тогда, когда остальные факторы остаются неизменными. Она способна объяснить большую часть вариации счастья в спокойные времена, такие как долгий период процветания и стабильной демократии, наблюдавшийся в США после Второй мировой войны. Однако она не способна объяснить резкий спад удовлетворённости жизнью, случившийся после распада Советского Союза, или рост уровня счастья, произошедший в подавляющем большинстве стран с 1981 по 2014 г. Исторические, культурные и институциональные факторы могут оказывать значительное влияние на субъективное благополучие. Этим факторам было уделено относительно мало внимания в предшествующих исследованиях, поскольку большинство из них проводилось в отдельных странах — там, где история, культура и национальные институты оставались неизменными. Точно так же практически все исследования влияния генетики на субъективное благополучие были проведены в отдельных странах и охватывали относительно короткий промежуток времени, так что субъективное благополучие в них варьировалось в относительно небольших пределах. В такой перспективе генетические факторы объясняют бóльшую часть вариации. Тем не менее политические и экономические институты общества, а также его система верований помогают сформировать чувство субъективного благополучия людей, и если перемещаться от страны к стране или во времени внутри одной страны, мы увидим, что остается значительная доля вариации, которую невозможно объяснить генетическими факторами. Системы верований играют огромную роль в формировании субъективного благополучия целых стран. Экономические факторы серьёзно влияют на субъективное благополучие в бедных странах. Однако на более высоких уровнях развития происходят такие эволюционные культурные изменения, что Г 10 «T » ЛАВА . ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ НАОБОРОТ: Т ВОЗВЫШЕНИЕ РАМПА И ПОПУЛИСТСКИХ 1 АВТОРИТАРНЫХ ПАРТИЙ Обзор Возможность принимать выживание как должное делает людей более открытыми новым идеям и более толерантными к аутгруппам. Незащищенность влияет противоположным образом, поощряя «авторитарный рефлекс», при котором люди смыкают ряды за спиной сильного лидера, имеют сильную внутригрупповую солидарность, строго подчиняются групповым нормам и отвергают аутсайдеров. Тридцать пять лет беспрецедентной безопасности, которую испытало население развитых демократий после Второй мировой войны, принесли заметные культурные изменения, включающие появление партий «зеленых» и распространение демократии. Экономический рост продолжался в течение последних 35 лет, но в богатых странах практически все выгоды достались представителям высших классов. Менее образованные люди испытывали снижение экзистенциальной безопасности, что обеспечило поддержку ксенофобским популистским авторитарным тенденциям, таким как выход Великобритании из Европейского союза («Брекcит»), «Национальный фронт» во Франции и захват власти в Республиканской партии США Дональдом Трампом. Это вызывает два вопроса: 1) Что мотивирует людей поддерживать ксенофобские популистские авторитарные движения в богатых странах? и 2) Почему ксенофобские партии в этих странах сейчас получают намного больше голосов, чем в предыдущие десятилетия? Ответы на эти вопросы разные. Поддержка популистских авторитарных движений подпитывается неприятием культурных изменений. С самого начала более молодые когорты постматериалистов в большей T 241 « ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» НАОБОРОТ»... степени поддерживали экологические партии, в то время как менее защищенные представители старших когорт поддерживали ксенофобские авторитарные популистские партии, и таков был устойчивый межпоколенческий раскол ценностей. Но за последние три десятка лет усилились негативные эффекты текущего временного периода, так что поддержка ксенофобских партий выросла: значительная доля населения испытала снижение реальных доходов и гарантий занятости, и одновременно произошел масштабный приток иммигрантов и беженцев. Культурный откат объясняет, почему определенные люди поддерживают ксенофобские авторитарные движения, а снижение уровня экзистенциальной безопасности объясняет, почему поддержка этих движений сегодня выше, чем 30 лет назад. Введение Более чем 40 лет назад в книге «Тихая революция» я утверждал, что если люди вырастают, принимая выживание как должное, они становятся более открытыми новым идеям и более толерантными к аутгруппам. Соответственно, как мы уже видели, беспрецедентно высокие уровни экзистенциальной безопасности в развитых демократиях после Второй мировой войны дали толчок межпоколенческому сдвигу к постматериалистическим ценностям — растущему акценту на свободе слова, демократизации, защите окружающей среды, гендерном равенстве, толерантности к геям, людям с инвалидностью и иностранцам. 2 Отсутствие безопасности имеет противоположный эффект. На протяжении большей части истории человечество жило на грани голода, а в условиях сильной нехватки ресурсов ксенофобия вполне реальна: когда территория, на которой живет племя, производит ровно столько пищи, чтобы поддерживать это племя, и вдруг приходит другое племя, это может вызвать борьбу, в которой выживет только одно племя. Незащищенность стимулирует ксенофобский «авторитарный рефлекс». И наоборот, высокие уровни экзистенциальной 242 Г 10 ЛАВА безопасности, возникшие после Второй мировой войны, обес п ечили больше возможностей для индивидуального свободного выбора и открытости чужакам. В послевоенную эпоху жители развитых стран переживали мир, беспрецедентное процветание и возникновение развитых государств всеобщего благосостояния, что сделало выживание гарантированным более, чем когда‑либо в истории. Послевоенные когорты выросли, принимая выживание как должное, что привело к межпоколенческому сдвигу к постматериалистическим ценностям.* Выживание — это настолько насущная цель, что когда оно кажется негарантированным, то полностью подчиняет себе жизненную стратегию человека. И наоборот, когда выживание можно принимать как должное, открываются возможности для формирования новых норм во всех сферах, от сексуальной ориентации до демократических институтов. В сравнении с предшествую щей системой ценностей, в рамках которой во главу угла ставилась экономическая и физическая безопасность, постматериалисты в меньшей степени конформисты, более открыты новым идеям, менее авторитарны и более толерантны к аутгруппам. Но эти ценности зависят от высокого уровня экономической и физической безопасности. Они возникли не в бедных странах, и больше всего распространились среди более молодых и более защищенных слоев населения богатых стран. 3 Тридцать пять лет стремительного экономического роста и беспрецедентной безопасности, испытанные населением развитых демократий после окончания Второй мировой войны, привнесли ощутимые культурные изменения, содействуя возникновению партий «зеленых» и распространению демократии. В течение следующих 35 лет экономический рост в этих странах продолжился, но практически все его пре имущества получила верхушка общества; менее образован- * Как было показано в главе 4, постматериалистические ценности являются частью еще более широкого сдвига от ценностей выживания к ценностям самовыражения. Чтобы упростить терминологию, в этой главе термин «пост м атериалистический» используется для описания этого более широкого культурного сдвига. 244 Г 10 ЛАВА Культурный откат и возникновение ксенофобских популистских авторитарных партий Межпоколенческий переход к постматериалистическим ценностям создал почву для поддержки движений, выступающих за мир, защиту окружающей среды, права человека, демократизацию и гендерное равенство. Впервые эти тенденции проявились в политическом поле богатых стран около 1968 г., когда послевоенное поколение стало достаточно взрослым, чтобы иметь политическое влияние, и положило начало эпохе студенческих протестов. 6 Этот культурный сдвиг до сих пор трансформирует постиндустриальные общества, по мере того как молодые когорты замещают старшие. Идея «Тихой революции» предполагала, что, когда постматериалисты станут более многочисленными, они привнесут в политику новые, неэкономические вопросы, а конфликт между социальными классами отойдет на второй план. Постматериалисты концентрируются в более защищенных и более образованных слоях населения, но они скорее поддерживают социальные изменения. Следовательно, хотя постматериалисты и происходят из более защищенных слоев, которые традиционно поддерживали консервативные партии, они тяготеют к политическим силам, выступающим за политические и культурные изменения. С самого начала это провоцировало негативную культурную реакцию среди старших и менее защищенных когорт, которые воспринимали разрушение знакомых ценностей как угрозу. Более 20 лет назад я описывал, каким образом это стимулировало поддержку ксенофобских популистских партий, рисуя картину, которая удивительно актуальна сегодня: «Измерение материализма/постматериализма стало основой для новой крупной оси политической поляризации в Западной Европе… В 1980‑е годы экологические партии возникли в Западной Германии, Нидерландах, Бельгии, Австрии и Швейцарии. В 1990‑е годы они добились успеха в Швеции и Франции, и теперь получают значительное число голосов в Великобритании. В каждом случае эти партии поддерживают избирательные округи, где непропорционально много T 245 « ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» НАОБОРОТ»... постматериалистов. Как показано на рис. 10.1, по мере продвижения от материалистического к постматериалистическому концу континуума, процент тех, кто намерен голосовать за экологические партии в своей стране, сильно растет… «Чистые» постматериалисты в 5—12 раз больше склонны голосовать за экологические партии, чем «чистые» материалисты. Первый прорыв экологической партии в большую политику в крупной индустриальной стране произошел в Западной Германии. В 1983 г. «зеленые» были достаточно сильны, чтобы преодолеть 5%‑ный барьер и попасть в парламент в ФРГ… Позднее «зеленые» стали противниками республиканцев, характеризующейся культурным консерватизмом и ксенофобией. На национальных выборах 1994 г. «зеленые» выиграли 7% голосов. Республиканскую партию, наоборот, 30 Западная % Германия выборах, 25 голосовать Швеция 20 следующих собирается Франция 15 на зеленых кто 10 тех, партию Доля Великобриятания 5 за 0 0 1 2 3 4 5 Количество постматериалистических ценностей, которым отдается приоритет Рис. 10.1. Намерение голосовать за экологические партии в зависимости от постматериалистических ценностей в четырех странах, где существуют такие партии Источник: Inglehart, 1997:243 (в оригинале: рис. 8.2). T 249 « ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» НАОБОРОТ»... с иммигрантами или иностранными рабочими, материалисты в 6 раз чаще, чем постматериалисты, отвечали «нет». Ось новой политики также возникла во многих других странах, включая Францию, Данию, Швецию, Швейцарию, Нидерланды, Италию и Австрию. Успех новых партий частично зависит от того, насколько удачно они формулируют свои лозунги внутри институциональных ограничений своих стран: двухпартийная система, например, склонна подавлять новые партии. 8 Но в 2016 г. новые политические движения совершили прорыв и в США (несмотря на двухпартийную систему), стимулируя партийный переворот двух освнутри партий: Трамп, при поддержке более возрастных и менее защищенных избирателей, захватил номинацию в президенты от Республиканской партии, а Сандерс, которого поддерживали более молодые и хорошо образованные избиратели, создал сильную конкуренцию за номинацию от Демократической партии. Почему ксенофобский авторитаризм сильнее сейчас, чем 30 лет назад? Реакция на постматериализм, мотивировавшая популистские авторитарные партии, не нова; она существует десятилетиями. Новым является тот факт, что раньше эти партии были периферийным феноменом, а сегодня они угрожают взять власть в свои руки в правительствах крупнейших стран. Рост популярности ксенофобских популистских авторитарных партий ставит два ключевых вопроса: 1) Что мотивирует людей поддерживать эти движения? и 2) Почему поддержка ксенофобских авторитарных политических сил намного выше сегодня, чем несколько десятилетий назад? Как мы предполагаем, у этих вопросов разные ответы. Поддержка этих партий скорее вызвана негативной реакцией на культурные изменения, связанные с возникновением постматериалистических ценностей и ценностей самовыражения, нежели экономическими факторами. Непосредственной причиной голосования за популистские партии стало 250 Г 10 ЛАВА распространившееся беспокойство, что значительные культурные перемены и приток иностранцев уничтожат знакомый с детства жизненный уклад. Основная общая тема этих политических сил, хотя их часто называют радикальными правыми партиями, 9 — это движение против иммигрантов и культурных изменений. 10 Действительно, некоторые ведущие специалисты утверждают, что эти партии надо называть антииммиграционными партиями, а не радикальными правыми, потому что именно это их общий знаменатель. 11 Другие известные авторы предлагают называть их традиционными авторитарными националистическими партиями. 12 Мне кажется подходящим ярлык «популистские авторитарные партии». Ведущий специалист по этой теме Герберт Китчелт приходит к такому выводу: «Мы должны скептически относиться к идее, что радикально правые — это в чистом виде явление ресентимента среди низкоквалифицированных рабочих в городских районах или что их подъем может быть механически объяснен ростом безработицы и отсутствием гарантий занятости в Европе». 13 Другой эксперт по популизму, Кас Мюдде, также сомневается в чисто экономических объяснениях роста популярности этих партий. 14 Экономические факторы, такие как доход и уровень безработицы, очень слабо предсказывают голосование за популистские авторитарные партии. 15 Экзитполы на выборах президента США 2016 г. показывают, что те, кто более всего были обеспокоены экономическими проблемами, гораздо чаще голосовали за Клинтон, а те, кто считали иммиграцию основной проблемой, голосовали за Трампа. 16 После занятия поста президента США Трамп продолжал получать поддержку в основном за счет межпоколенческого культурного раскола, а не экономических факторов. Как показано на рис. 10.4А, в марте 2017 г. только 20% американских граждан младше 30 лет благосклонно относились к Трампу, в сравнении с 52% среди населения в возрасте от 65 лет и старше: члены старшей группы были в 2.35 раза более склонны поддерживать Трампа, чем молодая группа. Доход намного слабее предсказывает поддержку Трампа. Как показано на рис. 10.4Б, семьи, чьи доходы были ниже 50 тыс. долл. T 257 « ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» НАОБОРОТ»... и физической безопасности помогает объяснить, почему эти партии сильнее сегодня, чем 30 лет назад. Десятилетия падения реальных доходов и растущего неравенства вместе с беспрецедентной масштабной иммиграцией привели к долгосрочным эффектам поддержки популизма. Поэтому, хотя непосредственная причина голосования за популистов — это культурный откат, его высокий уровень сегодня во многом отражает снижение экономической защищенности, рост экономического неравенства и масштабную иммиграцию, что подчеркивают многие авторы. Неочевиден тот факт, что на эффекты когорт могут накладываться эффекты периода, и зачастую это игнорируется. Но именно это может объяснить кажущийся парадокс: экономические факторы не объясняют голосование за популистские партии, — но они объяснить, почему помогают голосование за популистов сегодня намного сильнее, чем в прошлом. Этот же факт помогает понять, почему округи США, пережившие экономический спад, сильнее всего переключались с поддержки Обамы в 2012 г. к голосованию за Трампа в 2016 г., хотя на уровне голосоиндивидуальном за Трампа в основном мотивировалось неприятием культурных изменений. Отличительные особенности отношения к иностранцам Как показано в главе 6, поддержка гендерного равенства и прав геев быстро распространялась в богатых странах, чего нельзя сказать о толерантности к иммигрантам. Почему? Подобно другим аспектам межпоколенческих изменений, ксенофобия зависит и от эффектов когорт, и от эффектов периода, но отношение к иностранцам — это особый вопрос. На него повлиял беспрецедентно масштабный поток иммигрантов и беженцев, освещаемый СМИ в контексте террористических атак (обычно совершаемых иностранцами), и вместе это формировало представление, что иностранцы опасны. В последние десятилетия западные СМИ целенаправленно 258 Г 10 ЛАВА представляли положительные образы геев и эмансипированных женщин, что почти наверняка поспособствовало лучшему отношению общественности к этим группам. Хотя СМИ не транслировали умышленно негативные образы иностранцев, интенсивное освещение терроризма имело такие последствия. Террористические акты планируются таким образом, чтобы привлечь максимальную огласку, — и они ее получают. Всемирное исследование ценностей включает девять арабоязычных стран, и в ходе работы над проектом я подружился со многими арабами. Будет лишь небольшим преувеличением сказать, что практически все арабы, которых я знаю лично, обаятельны, интересны и дружелюбны, а все арабы, о которых я слышал по телевизору, — террористы. В богатых странах объективная угроза умереть от курения (или даже от езды на велосипеде) намного больше, чем угроза быть убитым террористом. Однако СМИ (особенно телевидение) редко упоминают об опасностях курения (или велосипедов), зато обеспечивают масштабное освещение террористических эпизодов. Все это усугубляется тем фактом, что перед любым авиарейсом процедура снятия пальто и обу ви, открытия багажа, предъявления компьютера для досмотра неявно передает сообщение, что террористы скрываются в каждом аэропорту. Женщины и геи были в любом обществе всегда, но иностранцы стали намного более заметны из‑за масштабной иммиграции. С 1970 по 2015 г. испаноязычное население США выросло с 5% до более чем 20%. В Швеции, которая в 1970 г. была практически полностью населена этническими шведами, 16% нынешнего населения были рождены не в Швеции; в Швейцарии доля населения, родившегося за границей, достигла 28%. В 2013 г. 20% населения Германии имели иммигрантские корни. Приток большого количества внешне отличающихся иностранцев может запустить глубоко укорененный «авторитарный рефлекс», который развился в доисторическую эпоху охотников и собирателей, и тогда был связан с выживанием. Этот рефлекс до сих пор с нами (он может даже иметь генетический компонент, как предполагается в главе 2). 24 Быстрые культурные изменения вместе T 259 « ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» НАОБОРОТ»... с масштабной иммиграцией склонны создавать у пожилых людей ощущение, что они больше не живут в той же стране, в которой выросли, что провоцирует у них поддержку ксенофобских популистских партий, которые обещают остановить иммиграцию. Эффекты периода, основанные на росте иммиграции и неравенства доходов, в развитых обществах не стирают когортных различий: молодые и лучше образованные респонденты (которые склонны к постматериализму) продолжают значительно меньше поддерживать популистские партии, чем остальное население. Многие представители молодых когорт в этих обществах выросли в безопасных условиях в мультиэтничном окружении и считают разнообразие менее опасным, чем пожилые люди. И практически во всех богатых обществах молодые респонденты значительно менее ксенофобны, чем пожилые (как показано на рис. А-3 в Прило ж ении). 25 Следовательно, хотя снижение экономической и физической безопасности ведет к росту поддержки ксенофобского популизма, связанные с возрастом культурные различия по‑прежнему лучше всего предсказывают голосование за популистские партии. Свой собственный могильщик: сдвиг от классовой политики к политике ценностей На протяжении большей части ХХ века избиратель из рабочего класса в развитых странах, как правило, поддерживал «левые» партии, в то время как средний и высший классы голосовали за более «правые», экономически консервативные партии. 26 «Левые» правительства обычно усиливают перераспределение и равенство доходов, в основном путем расширения социальной поддержки. 27 «Левые» партии, опиравшиеся на классовое голосование, успешно боролись за большее экономическое равенство. Однако у послевоенных поколений сформировалось более постматериалистическое мировоззрение, что привело к снижению значимости экономического перераспределения 260 Г 10 ЛАВА и приоритету внеэкономической повестки дня. Это изменение, вкупе с широким потоком иммигрантов из бедных стран с иными культурами и религиями, вызвало реакцию, при которой поддержка значительной части рабочего класса сместилась «вправо», на защиту традиционных ценностей. Традиционные экономические проблемы не исчезли. Но их относительная важность сократилась настолько, что в кампаниях западных политических партий неэкономические вопросы стали более заметными, чем экономические. На рис. 10.6 показано, как вопросы, которые ставились 36 34 Неэкономические вопросы 32 30 28 Экономические 26 вопросы 24 22 20 2000 2002 2004 2006 2008 2010 1950 1952 1954 1956 1958 1960 1962 1964 1966 1968 1970 1972 1974 1976 1978 1980 1982 1984 1986 1988 1990 1992 1994 1996 1998 Рис. 10.6. Изменение значимости экономических и неэкономических вопросов в программах партий тринадцати западных демократий, 1950—2010 гг. Источник: данные программ партий Австрии, Бельгии, Канады, Дании, Франции, Германии, Ирландии, Италии, Нидерландов, Норвегии, Швеции и Швейцарии в Zakharov (2016).* * Таблица A.1 в Приложении показывает, как Захаров кодировал вопросы как экономические и неэкономические. T 261 « ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» НАОБОРОТ»... на повестку дня в 13 западных демократиях, менялись с 1950 по 2010 г. Экономические вопросы были практически всегда более значимыми, чем неэкономические, с 1950 по примерно 1983 г., когда стали доминировать неэкономические вопросы, и это продолжается до сих пор. Более того, появление постматериалистических вопросов в политической повестке дня частично нейтрализовало политическую поляризацию, основанную на социальных классах. Социальной основой поддержки «левых» все больше становился средний класс, в то время как значительная доля рабочего класса переметнулась на «правых». В результате этого, как показано на рис. 10.7 (с. 262—263), классовое голосование сильно сократилось. Если бы за «левых» голосовали 75% рабочего класса и только 25% среднего класса, индекс классового голосования был бы равен 50. Примерно на этом уровне находился шведский электорат в 1948 г., но к 2008 г. индекс классового голосования Швеции упал до 24. При этом классовое голосование в Швеции оставалось относительно высоким: во Франции и Германии индексы классового голосования упали с примерно 30 до примерно 5, а в США они упали до нуля и даже ниже. Класс и доход стали намного хуже предсказывать политические предпочтения, чем вопросы культуры: те, кто были против абортов и однополых браков, с большим отрывом поддерживали кандидатов в президенты от республиканцев, а не от демократов. На выборах президента США 2016 г. индекс голосования по социальному классу показал и вовсе отрицательное значение: белые избиратели из рабочего класса с большей вероятностью голосовали за Трампа, чем за Клинтон. Классовая поляризация превратилась в поляризацию, основанную на ценностях, и это уничтожило коалицию, которая некогда поддерживала экономическое перераспределение. Сокращение реальных доходов и рост неравенства В течение последних 40 лет реальные доходы и экзистенциальная безопасность менее образованной половины 262 Г 10 ЛАВА населения многих богатых стран сокращались. Экономическое неравенство в наиболее развитых индустриальных обществах сокращалось на протяжении большей части ХХ века, но с 1970 г. оно резко увеличилось, как показал Т. Пикетти. 28 60 Швеция 55 50 Альфорда 45 Великобритания 40 классу Западная 35 Германия социальному 30 25 по 20 Франция голосования 15 10 США Индекс 5 0 –5 –10 2000 2002 2004 2006 2008 2010 1946 1948 1950 1952 1954 1956 1958 1960 1962 1964 1966 1968 1970 1972 1974 1976 1978 1980 1982 1984 1986 1990 1992 1994 1996 1998 1988 Рис. 10.7. Тенденции классового голосования в пяти западных демократиях, 1947—2012 гг.* * Источник: данные за 1947—1992 гг. — из: Inglehart, 1997:255. Более новые данные для США — из опросов ANES; для других стран — из опросов Евробарометра. Принято среднее значение показателей голосования по социальному классу из самого последнего обследования до, после и в течение данного года, дополненное данными общенациональных электоральных исследований [Британское электоральное исследование 1992, 1997, 2001, 2005, 2010; Немецкое электоральное исследование 1992, 266 Г 10 ЛАВА влияние промышленных рабочих. Государственное перераспределение и регулирование экономики были урезаны в эпоху Рейгана и Тэтчер. Сейчас рост «общества знания» формирует экономику, где «победитель получает всё», а вознаграждение получают в основном самые богатые. Кривая слона Замечательная книга Бранко Милановича рассматривает выводы Пикетти в глобальном контексте и показывает, что рост неравенства не является неотъемлемой чертой капиталистической экономики: он зависит от стадии развития. 31 Миланович показал, что мир в целом становится богаче, но это происходит по очень неравномерной траектории, — автор называет ее «кривой слона». Эта кривая изображена на рис. 10.9, где показан общемировой прирост реальных доходов на душу населения с 1988 по 2008 г. Беднейшие 10% (хвост слона в левом конце кривой) показали небольшой прогресс: их реальные доходы выросли на 15%. Но большинство населения мира испытало большой прирост реальных доходов. Наиболее сильный прирост продемонстрировали 40% населения мира, изображенные рядом с точкой А (большинство из них живут в Китае, Индии, Таиланде, Вьетнаме и Индонезии): их реальные доходы выросли на 80% за 20 лет. В противоположность им, 10% населения возле точки В (в основном это жители богатых западноевропейских стран, США, Канады, Австралии и Японии) начали с намного более высокого старта, но за 20 лет не показали никакого прироста, а у значительной части из них реальные доходы снизились. Этот результат противоположен тому, во что людей заставили поверить политики, выступавшие за дерегулирование и бóльшую опору на рынок во время экономической революции Рейгана и Тэтчер. Победителями в последние десятилетия были жители Китая, Индии и Юго‑Восточной Азии, в то время как про и гравшим был практически каждый житель богатых стран. Но наиболее высокий абсолютный прирост доходов T 267 « ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» НАОБОРОТ»... продемонстрировал один процент в точке это самые богаС: жители богатых стран, которые начали с очень высоких доходов и показали огромный прирост доходов, что усугубило неравенство. Рост неравенства и обнищание бедных не являются неотъемлемым аспектом капитализма. Они отражают стадию развития общества. Хотя в богатых обществах продолжает расти неравенство, реальные доходы росли для большинства населения Китая, Индии и других развивающихся стран. Поскольку переход от аграрных экономик к индустриальным создает запрос на большое количество промышленных рабочих, это увеличивает их возможности отстаивать свои политические интересы. Переход от индустриальной экономики к экономике услуг имеет противоположный результат — он подрывает власть организованного труда, по мере 100 90 % доходов, A 80 70 C реальных 60 50 прирост 40 Совокупный 30 20 10 B 0 0 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 Процентная доля от глобального распределения доходов Рис. 10.9. Относительный прирост в реальных доходах на душу населения в зависимости от глобального уровня доходов, 1988—2008 гг. Источник: Branko Milanovic (2016). Global inequality: A new approach for the age of globalization. Harvard University Press, p. 11. T 269 « ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» НАОБОРОТ»... дифференцирована в зависимости от уровня образования и где у менее образованных почти нет возможности отстаивать свои интересы. Более того, даже высокообразованные индивиды теряют возможность отстаивать свои интересы, по мере того как эти страны становятся обществами искусственного интеллекта, где практически каждая специальность может быть автоматизирована, — что оставляет их на милость тех, кто управляет корпорациями. Не смотри на кукловодов Консерваторы утверждают, что рост неравенства не имеет большого значения. Пока экономика в целом растет, каждый становится богаче, и не нужно обращать внимания на рост неравенства. Но каждый становится богаче. Десятилетиями реальне доходы рабочего класса стран развитого мира сокращались, в то время как материальная база того, что считается приемлемым стандартом жизни, росла. В ХIX веке иметь достаточно пищи означало жить преуспевая, и политический слоган «По курице — в каждую кастрюлю» воодушевлял пуб л ику. Потом новую амбициозную цель задавал слоган «По автомобилю — в каждый гараж». Сегодня обладание достаточным количеством пищи и автомобилем — часть минимального жизненного стандарта в богатых странах, но у представителей рабочего класса — плохие перспективы надежного трудоустройства, и они осознают, что высшим классам достаются огромные экономические прибыли, и чувствуют, что отрезаны от преимуществ экономического роста. Это осознание падения их относительной позиции в обществе определяет то, как они видят свое социальное положение: в 2003 г. 33% населения США описывали себя как «рабочий класс»; к 2015 г. эта цифра выросла до 48%. 32 Консервативные экономисты раньше часто утверждали, что даже очень высокие налоги на самых богатых не позволят получить достаточно денег для существенного изменения ситуации. Это уже не так. Неравенство выросло насколько 270 Г 10 ЛАВА быстро, что к 2007 г. 1% самых богатых людей приносил до- мой 24% общего дохода США, 33 а в 2011 г. 1% самых богатых 34 домохозяйств контролировал 40% национального богатства. В 2014 г. финансовые компании на Уолл‑стрит выплатили вкладчикам объем бонусов, в два раза превосходящий общий заработок всех американцев, которые работают полный рабочий день на минимальную федеральную заработную плату. 35 В 2015 г. 25 менеджеров хэдж‑фондов получили больше, чем все воспитатели детских садов в США. 36 С начала ХХ века казалось, что естественный закон модернизации — это рост ожидаемой продолжительности жизни. Но начиная с 2000 г. ожидаемая продолжительность жизни белого нелатиноамериканского населения США среднего возраста падала. 37 Падение особенно ощутимо среди тех, у кого нет среднего образования, и это во многом связано со злоупотреблением наркотиками, алкоголем и с самоубийствами. Это серьезный симптом; единственным сравнимым процессом в современной истории был резкий спад ожидаемой продолжительности жизни среди мужчин после распада Советского Союза. В экономиках знания экономический рост больше не повышает стандарты жизни каждого и даже не увеличивает их ожидаемую продолжительность жизни. Политическая мобилизация предопределяет рост и спад неравенства Неравенство отражает баланс политических сил между элитами и массами, который формируется модернизацией. Ранняя стадия индустриализации принесла жестокую эксплуатацию рабочих, низкую заработную плату, длинный рабочий день и подавление профсоюзов. Но со временем индустриализация сократила разрыв между элитами и массами благодаря восстановлению политического баланса. Урбанизация сделала людей ближе: рабочие концентрировались на фабриках, что способствовало их коммуникации, а распространение массовой грамотности связало их с национальной политикой, позволяя организоваться и осуществлять эффективные действия. T 271 « ИХАЯ РЕВОЛЮЦИЯ» НАОБОРОТ»... В конце XIX — начале ХХ века профсоюзы получили право самоорганизации, что позволило рабочим коллективно отстаивать свои интересы. Расширение избирательных прав дало рабочим право голоса, и левоориентированные партии мобилизовали их. Эти недавно мобилизованные избиратели в конце концов избрали правительства, которые внедряли политику перераспределения, прогрессивное налогообложение, социальное страхование и мощные государства всеобщего благосостояния, что привело к последовательному снижению неравенства на протяжении большей части ХХ века. Но это было время сильных «левых» партий, основной повесткой которых было перераспределение. В существующих условиях богатые способны формировать политику правительства таким образом, чтобы повышать концентрацию богатства в своих руках. В 2012 г. американская общественность узнала, что кандидат в президенты США, миллиардер Митт Ромни, облагается налогами по меньшей процентной ставке, чем его секретарь. И в 2016 г., несмотря на неоднократные запросы, миллиардер и кандидат в президенты Дональд Трамп отказался обнародовать свою налоговую декларацию, что породило подозрения в том, что он не платил свою долю налогов. М. Джиленс предоставляет доказательства того, что правительство США настолько добросовестно исполняет предпочтения десяти процентов самых богатых граждан страны, что «практически при любых условиях предпочтения большинства американцев не имеют фактически никакого влияния на то, какие политические меры принимает или не принимает правительство». 38 Система социального обеспечения, некогда защищавшая американское общество, разваливается, когда политики и корпорации урезают расходы на медицинское обслуживание, гарантии получения достаточного дохода и пенсии по старости. 39 В США финансовые институты нанимают двух или трех лоббистов на каждого конгрессмена — в основном для того, чтобы отговаривать их от регулирования банков. 40 Нежелание Конгресса регулировать банковскую деятельность даже после того, как неадекватное регулирование финансового сектора привело к глобальному финансовому кризису, который стоил Г 11 Н ЛАВА . АСТУПЛЕНИЕ ОБЩЕСТВА ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА Богатые страны входят в эпоху общества искусственного интеллекта. Общество искусственного интеллекта — это развитая стадия общества знания, где практически любая работа может быть автоматизирована. Искусственный интеллект обладает огромным потенциалом для большего благополучия людей, прироста знаний и здоровья, если используется во благо общества как единого целого. Но если он отдан на откуп силам рынка, то подрывает возможность всех работающих людей отстаивать свои интересы, приводя к экономике, основанной на принципе «победитель получает всё», когда практически все доходы идут самым богатым. Общество искусственного интеллекта ведет к высокому неравенству по двум причинам: (1) Индустриальное общество производит материальные продукты, производство и распространение которых затратны; таким образом, существует большой спектр потребительских ниш, варьирующихся от очень дешевых до очень дорогих. Но как только произведен продукт экономики знаний, издержки производства и распространения дополнительных копий ничтожны. Нет смысла приобретать что‑либо, кроме лучшего продукта, который заполонит собой весь рынок, генерируя гигантские прибыли — но только лишь для самого лучшего продукта. (2) Неравенство только усугубляется по мере перехода к обществу искусственного интеллекта — той фазе развития, когда работа практически каждого может быть замещена компьютерными программами, что приводит к вытеснению рабочей силы и направляет поток экономических доходов на самый верх. При производстве материальных объектов остаются некоторые ниши для создания широкого спектра продуктов — от малогабаритных и малозатратных автомобилей до средних 274 Г 11 ЛАВА и крупных машин и вплоть до невероятно дорогих роскошных автомобилей. Все эти продукты конкурируют по цене. Но в экономике знаний издержки производства стремятся к нулю: как только вы произвели программное обеспечение Майкрософт, то практически ничего не будет стоить произвести и распространить дополнительные копии, и это значит, что нет смысла покупать что‑либо, кроме самого лучшего продукта. В экономике, функционирующей по принципу «победитель получает всё», Билл Гейтс стал миллиардером до того, как ему исполнилось 40 лет, а Марк Цукерберг стал миллиардером еще до своего 30‑летия. Вознаграждения тех, кто оказался на вершине, огромны, но все чаще их получателями становится очень ограниченная группа людей на самом верху. Эта тенденция усугубляется еще и тем фактом, что в обществе искусственного интеллекта практически каждая работа может быть автоматизирована. На ранних этапах общества знания все еще растет спрос на людей с высоким уровнем образования и навыков, и они могут получить гарантированные хорошо оплачиваемые рабочие места. Но по мере того как мы входим в общество искусственного интеллекта, это меняется: компьютеры начинают замещать даже высокообразованных профессионалов. Оставленные на откуп силам рынка, стабильные хорошо оплачиваемые рабочие места будут продолжать исчезать — даже для высокообразованных специалистов. В обществе искусственного интеллекта происходит конфликт не между рабочим и средним классом, но между «одним процентом» самых богатых и остальными «99 процентами» — по выражению Стиглица. 1 В последние 40 лет реальные доходы и экзистенциальная безопасность менее образованной половины населения богатых обществ сокращаются. Пятьдесят лет назад крупнейшим работодателем США была компания «General Motors/ Дженерал моторс», где рабочие зарабатывали 50 долларов в час (в долларовом эквиваленте 2016 г.). Сегодня крупнейшим работодателем является сеть супермаркетов «Walmart/ Уолмарт», где платят примерно 8 долларов в час. В последнее время искусственный интеллект подорвал экономические позиции более образованных слоев населения, а компью- 286 Г 11 ЛАВА «наверху» в технологически развитых обществах. Одно из широко обсуждаемых предложений — это универсальный базовый доход, но он чреват серьезными экономическими и психологическими проблемами. Более эффективным решением могло стать создание государством рабочих мест, на которых люди работали бы и создавали полезные вещи, которые улучшали бы качество жизни в обществе и обеспечивали этих людей чувством цели в жизни и самоуважением. В эпоху «Нового курса» в США спонсируемые правительством программы создавали магистрали и почтовые отделения, защищали окружающую среду, развивали образование и культурную жизнь. Сегодня люди настолько же изобретательны и настолько же способны создавать эффективные программы, как и раньше, но они пока неэффективно организованы. Необходимость новой политической коалиции Есть признаки того, что «99 процентов» становятся все более неудовлетворенными. В истории американской политики социалистическая ориентация означала конец политической карьеры. Но в 2016 г. на президентских праймериз Хиллари Клинтон, несмотря на сильную поддержку истеблишмента Демократической партии, в ряде штатов проиграла Берни Сандерсу — относительно малоизвестному политику, который был открыто признан социалистом в стране, известной полным отсутствием социализма. Среди молодых избирателей растет убежденность в том, что необходимо менять американскую политическую систему. Если бы голосовать могли только люди младше 35 лет, Сандерс, вероятно, получил бы пост президента. В рядах Республиканской партии также произошел открытый мятеж избирателей, когда Дональд Трамп выиграл номинацию в кандидаты от партии, несмотря на то, что его кандидатуру отвергли практически все партийные лидеры. Растет ощущение того, что ни одна из двух крупнейших партий не действует эффективно от имени большинства людей, и на то есть основания: американская экономика теряет рабочие места и гарантии занятости исчезают. Н 287 АСТУПЛЕНИЕ ОБЩЕСТВА ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА В 2012 г. разрыв между наиболее богатым «одним процентом» и остальными «99 процентами» в США был наиболее 15 глубоким с 1920 г. В долгосрочной перспективе рост экономического неравенства с большой вероятностью приведет к возвращению массовой поддержки мер вмешательства государства в экономику, но в настоящее время ее сдерживают эмоционально заряженные вопросы, такие как иммиграция и однополые браки, что позволяет консервативным политикам получать поддержку избирателей с низкими доходами. Эффективная политика — это всегда сложный процесс балансирования. Может оказаться, что государственного регулирования слишком много или, наоборот, слишком мало. Сегодня политическая стабильность и здоровая экономика богатых обществ требуют больше внимания к политике перераспределения, чем на протяжении почти всего ХХ века. Социальная база коалиции «Нового курса» и его европейских аналогов ушла в прошлое, но конфликт интересов «99 процентов» и доминирующего «одного процента» создал потенциал для новой коалиции. Карательный подход к «одному проценту» на самом верху общества будет непродуктивен, поскольку в него входит много ценных для страны людей. Но движение в сторону прогрессивной шкалы налогообложения было бы совершенно уместно. В 1950—1970‑х гг. «один процент» в США отдавал намного большую долю своих доходов в виде налогов, чем сегодня. И это ничуть не задушило экономический рост, — его темпы были даже выше, чем сейчас. Двое самых богатых на сегодня американцев, Уоррен Баффет и Билл Гейтс, выступают за введение более высокой налоговой ставки для богатых. Они также утверждают, что налог на наследство является относительно безболезненным способом получения средств, которые чрезвычайно необходимы для инвестиций в недофинансированные сферы образования, здравоохранения, исследований и разработок, инфраструктуры. Но могущественное консервативное лобби обратило США в противоположном направлении, резко снизив налоги на наследство и сократив государственные расходы. Трамп обещал «снова сделать Америку великой». Но политика Трампа по дерегулированию финансового сектора, Н 291 АСТУПЛЕНИЕ ОБЩЕСТВА ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА Американское общество было одним из тех, кто продвинулся в этом направлении. До сих пор эмоционально напряженные вопросы иммиграции и прав человека препятствовали возникновению новой коалиции. Но и подъем популистских движений, и растущее беспокойство по поводу неравенства отражают распространенную в обществе неудовлетворенность стоящим у власти политическим блоком. Значительная доля граждан злится по поводу существующего положения вещей, — и так и должно быть. Правительство действует не в их интересах. Искусственный интеллект делает доступными все больше ресурсов, но, чтобы перераспределить значительную часть этих ресурсов для создания важных для людей рабочих мест в области инфраструктуры, защиты окружающей среды, здравоохранения, образования (от дошкольного до аспирантуры), исследований, ухода за пожилыми, развития искусств и гуманитарных наук, необходимо вмешательство государства в экономику, чтобы улучшить качество жизни всего общества, а не просто максимизировать прибыли корпораций. Проектирование эффективных программ для достижения этой цели будет ключевой задачей для обществоведов и политиков в ближайшие 20 лет. Выводы Мировоззрение общества определяется тем, кажется ли выживание гарантированным или нет. Одним из величайших достижений XIX и XX веков стало возникновение политических движений, представляющих интересы промышленного рабочего класса. В ходе долгой борьбы они избирали правительства, которые повышали заработную плату, гарантии занятости, пенсионное обеспечение, улучшали образование и медицинское обслуживание для большинства по которым доступны временные ряды не менее чем за 10 лет. Медианное изменение — это сдвиг по шкале в 0,86 пункта в сторону большей поддержки равенства доходов; медианный временной период равен 17,6 годам. 292 Г 11 ЛАВА людей. В конце концов все это привело к высокому уровню экзистенциальной безопасности, что, в свою очередь, привело к другому большому достижению: культурным и политическим изменениям «тихой революции». Богатые общества стали более открытыми и толерантными, в них вырос уровень доверия, были обеспечены права женщин, этнических меньшинств и геев, что дало людям большую свободу выбора жизненных решений. Все это способствовало распространению демократии и привело к увеличению среднего уровня счастья. Но история редко движется по прямой. Костяк рабочего класса классических «левых» партий растворился, и наступление общества искусственного интеллекта создало экономику, где «победитель получает всё», богатство и политическая власть сосредоточиваются в руках небольшого меньшинства, а экзистенциальная безопасность большинства населения ничем не обеспечена. Богатые страны сегодня откатываются в сторону ксенофобской авторитарной политики, связанной с чувством незащищенности. Но — в отличие от ксенофобского авторитаризма более ранних эпох — сегодня это не является следствием объективной нехватки ресурсов. Ресурсов в этих обществах более чем достаточно, и их становится все больше, но эти ресурсы все чаще используются не по назначению, если мы считаем главной целью максимизацию благополучия людей. Сегодняшняя незащищенность — следствие растущего неравенства, а неравенство, без сомнения, является политическим вопросом. При надлежащей политической перестройке могут появиться правительства, которые будут играть ту же роль, которую некогда играли классические «левые». Развитые общества могут переродиться в антиутопии, контролируемые небольшой группой. Или же их растущие ресурсы могут быть использованы для создания уверенных и толерантных обществ с высокими уровнями экзистенциальной безопасности. Нет объективных причин для продолжения роста ксенофобского авторитаризма. Мир не находится в пучине новой Великой депрессии. Ресурсы обильны, и продолжают расти. С начала 2000 г. до конца 2016 г. П 1 РИЛОЖЕНИЕ П И АРАДОКС СТЕРЛИНА Согласно оригинальному парадоксу Р. Истерлина, уровень удовлетворенности жизнью людей в богатых странах не выше, нежели у людей в бедных странах. Проанализировав данные 14 стран, обследованных в 1950‑х годах, Истерлин (1974) не нашел практически никакой корреляции между валовым национальным продуктом на душу населения и удовлетворенностью жизнью: хотя Западная Германия была вдвое богаче Ирландии, ирландцы демонстрировали более высокий уровень удовлетворенности жизнью. Он пришел к выводу, что отсутствие корреляции между ВНП на душу населения и субъективным благополучием означает, что экономическое развитие не делает жизнь лучше, — на этот результат часто ссылаются как на «парадокс Истерлина». Но выводы Истерлина были основаны на относительно небольшой выборке, состоящей в основном из богатых стран. Инглхарт (1990) проанализировал данные более крупной выборки и обнаружил корреляцию в 0,67 между ВНП и удовлетворенностью жизнью. Последующие исследования, основанные на широком спектре стран, подтвердили эти выводы: вопреки изначальному парадоксу Истерлина, уровни субъективного благополучия в богатых странах действительно выше, чем в бедных. После публикации этих результатов Истерлин переформулировал парадокс, утверждая, что экономическое развитие не ведет к росту субъективного благополучия в течение продолжительного времени (это подразумевает, что сильные корреляции в один момент времени могут наблюдаться из‑за чистого совпадения). Поскольку наиболее длинные временные ряды измерения счастья до настоящего времени были получены в США — а они не показывали роста с 1946 года вплоть до самых поздних измерений, — это утверждение казалось правдоподобным. 296 П 1 РИЛОЖЕНИЕ Но Инглхарт, Фоа, Петерсон и Вельцель (2008) проанализировали данные по оценкам стран, покрывающим весь спектр уровней развития, собранные с 1981 по 2008 г., и пришли к выводам, что и счастье, и удовлетворенность жизнью возросли в подавляющем большинстве стран. На рис. 9.2 показано, что, хотя богатые страны не показывают практически никакой вариации, удовлетворенность жизнью быстро растет, если мы продвигаемся от очень бедных стран к умеренно процветающим. Истерлин (2009) утверждал, что этот видимый прирост счастья и удовлетворенности жизнью произошел из‑за изменений в инструкциях интервьюерам, используемых для измерения вопроса о счастье: «Между второй и третьей волной Всемирного исследования ценностей (с 1990 по 1995 г.) инструкция интервьюерам изменять порядок выбора ответов от одного респондента к другому была отменена. Соответственно вступил в силу «эффект первенства»: респонденты предпочитают первые варианты ответа последующим, что способствовало тому, что больше людей выбрали «очень счастливы» и меньше — «абсолютно несчастны». Это сместило выбор по вопросу о счастье, так что счастье возросло, а удовлетворенность жизнью снизилась в бывших коммунистических странах». Если рост счастья произошел из‑за изменений в инструкциях интервьюерам, то данные показали бы большой единовременной прирост счастья в опросе 1995 г. и отсутствие роста в более ранних и поздних опросах. Но данные не демонстрируют такой тенденции: на рисунке 9.6 показано, что счастье постепенно росло с 1981 по 2005 г. без видимого резкого увеличения в 1995 г. Более того, изменения в инструкциях интервьюерам по вопросу о счастье, вероятно, не могут объяснить рост в удовлетворенности жизнью. Истерлин не учитывает этот факт. Вместо этого он утверждает, что удовлетворенность жизнью сократилась в бывших коммунистических странах, как если бы это была преобладающая тенденция (что, очевидно, не так). Истерлин пытается объяснить большой прирост счастья с помощью эффекта первенства в зачитывании вариантов П 2 РИЛОЖЕНИЕ 50 Китай 45 Россия 40 США 35 Болгария Великобритания Польша 30 Венгрия 25 Чехия 20 15 Год: 1981 1988 1995 2002 2007 Рис. A‑1. Тенденции неравенства в доходах домохозяйств: Россия, Китай и Запад, 1981—2007. Вертикальные оси показывают индексы Джини. Источник: данные из Whyte, 2014. технологий,% 9,0 секторе Великобритания 6,0 в Швеция занятости и коммуникаций 3,0 Доля Германия Канада Франция 0 Год: 1995 1997 2000 2004 2007 2010 2011 Рис. A‑2. Процент общей занятости в технологическом секторе коммуникации и информации в пяти развитых экономиках, 1995—2011 Источник: OECD (2014). 80 70 60 50 40 30 20 16 26 36 46 56 66 76 86 96 19 19 19 19 19 19 19 19 19 — — — — — — — — — 07 17 27 37 47 57 67 77 87 19 19 19 19 19 19 19 19 19 Рис. А-3. Ксенофобия и межпоколенческие изменения «Когда рабочих мест мало, работодатели должны отдавать преимущество гражданам, а не иностранца» (Процент согласных в зависимости от года рождения в 26 богатых странах ) Источник: основан на всех доступных данных «исследований ценностей» по всем доступным странам, которые Всемирный банк классифицировал как «богатые страны» в 1990 г. (мы используем классификацию 1999 г. из-за межпоколенческих временных промежутков). Страны: Андорра, Австралия, Австрия, Бельгия, Канада, Кипр (греческий), Дания, Германия, Великобритания, Финляндия,Франция, Гонконг, Исландия, Ирландия, Израиль, Италия, Япония, Люксембург, Нидерланды, Новая Зеландия, Катар, Сингапур, Сингапур, Испания, Швеция, Тайвань и США . Общее количество респондентов — 122,008. П РИМЕЧАНИЯ Глава 1. Краткий обзор книги 1 Adorno, T. W., Frenkel‑Brunswik, E., Levinson, D. J., & Sanford, R. N. (1950). The authoritarian personality. 2 Christie, R. E., & Jahoda, M. E. (1954). Studies in the scope and meth‑ od of «The authoritarian personality.» 3 Stenner, Karen. The Cambridge University authoritarian dynamic. Press, 2005. Глава 2. Эволюционная теория модернизации 1 Шкала ценностей выживания‑самовыражения описана в табл. 4.1 и в последующей дискуссии 2 Inglehart R. and W. Baker. 2000. “Modernization and Cultural Change and the Persistence of Traditional Values,” American Socio‑ 65(1): 19—51; Inglehart, Ronald and Pippa Norris logical Review 2004. Cambridge: Rising Tide: Gender Equality in Global Perspective. Cambridge University Press; Inglehart, Ronald and Christian Welzel, 2005. Modernization, Cultural Change and Democracy: The Hu‑ New York: Cambridge University Press; man Development Sequence. Вельцель, Кристиан 2017. Мониторинг обРождение свободы. щественного мнения: экономические и социальные перемены. 3 Inglehart, Ronald 1971. “The Silent Revolution in Europe: Intergenerational Change in Post‑Industrial Societies,” American Political 65, 4: 991—1017; Inglehart, Ronald, 1977. Science Review The Silent Revolution: Changing Values and Political Styles among Western Pub‑ Princeton: Princeton University Press; Inglehart, Ronald 1990. lics. Princeton: Princeton Cultural Shift in Advanced Industrial Society. University Press; Inglehart, Ronald 1997. Modernization and Post‑ modernization: Cultural, Economic and Political Change in 43 Societies. Princeton: Princeton University Press; Inglehart, Ronald and Paul Abramson, Ann Arbor: University Value Change in Global Perspective. of Michigan Press, 1995. Inglehart, Ronald and Wayne Baker. 2000. “Modernization and Cultural Change and the Persistence of Traditional Values,” 65, 1: 19—51; Inglehart, American Sociological Review 302 П РИМЕЧАНИЯ Ronald and Pippa Norris 2004. Rising Tide: Gender Equality in New York: Cambridge University Press; Norris, Global Perspective. Pippaand Ronald Inglehart, 2004. Sacred and Secular: Religion and New York: Cambridge University Press. Инглхарт Politics Worldwide. Рональд, Вельцель Кристиан. 2016. Модернизация, культурные изменения и демократия: Последовательность человеческого раз‑ Библиотека Фонда «Либеральная миссия». вития. 4 Gelfand, Micheleet al. 2011. “Differences between Tight and Loose Cultures: A 33‑Nation Study.” 332(6033): 1100—1104. Science 5 Thornhill, Randy, Corey Fincher and Damian Aran, 2009. “Parasites, Democratization, and the Liberalization of Values across Contemporary Countries 84(1): 113—131; Thornhill, Biological Reviews Randy, Corey Fincher, and Damian R. Murray, 2010. “Zoonotic and Non‑zoonotic Diseases in Relation to Human Personality and Societal Values,” Fincher, Corey Evolutionary Psychology8:151—55; and Randy Thornhill, 2008. “Assortative Sociality, Limited Dispersal, Infectious Disease and the Genesis of the Global Pattern of Religious Diversity,” 275(1651): 2587—2594; Proceedings of the Royal Society, Fincher, Corey, Randy Thornhill, Damian Murray and Mark Schaller, 2008. “Pathogen Prevalence Predicts Human Cross‑cultural Variability in Individualism/Collectivism,” Proceedings of the Royal Society (1640): 1279—1285. B275 6 Barber, Nigel 2011. A cross‑national test of the uncertainty hypothesis of religious belief. 45(3), 318—333. Cross‑Cultural Research, 7 Morris, Ian, 2015. Foragers, Farmers and Fossil Fuels: How Human values Evolve. Princeton: Princeton University Press. 8 Адорно, Теодор. Litres, Исследование авторитарной личности. 2016. 9 Инглхарт и Вельцель, 2005. 10 Inglehart, Ronald 1971. 11 Inglehart, Ronald, 1977. 12 Rokeach, Milton, 1968. San Francisco: Beliefs, Attitudes and Values. Jossey‑Bass, Inc; Inglehart, 1977; Inglehart 1997. 13 Эта гипотеза возникла благодаря индикаторам межпоколенческих изменений ценностей, которые возникли в эру студенческих протестов в конце 1960‑х и начале 1970‑х. 14 Boeltken, Ferdinand and Wolfgang Jagodzinski, 1985. “In an Environment of Insecurity: Postmaterialism in the European Community, 1970—1980.” 17: 453—484. Comparative Political Studies Б ИБЛИОГРАФИЯ A bramson, Paul, and Ronald F. Inglehart, 1995. Value Change in Global Ann Arbor: University of Michigan Press. Perspective. A bramson, Paul, John Aldrich, Brad Gomez, and David Rohde, (2015) Change Sage: Los Anand Continuity in the 2012 Elections. geles Acemoglu, Daron, and James A. Robinson, 2006. “De Facto Political Power and Institutional Persistence,” American 96, Economic Review 2: 326—330. Acemoglu, Daron, Simon Johnson, James A. Robinson, and Pierre Yared, 2008. “Income and Democracy,” American Economic Review 98, 3: 808—42. Acemoglu, Daron., and James A. Robinson. 2006. Economic Origins of New York: Cambridge University Press. Dictatorship and Democracy. Adorno, Theodor W., Else Frenkel-Brunswik, Daniel J. Levinson, and R. Nevitt Sanford, 1953. New York: The Authoritarian Personality. Norton. Africa Progress Report. 2012. Geneva: Africa Jobs, Justice, and Equity. Progress Panel. Aldridge, A., 2000. Cambridge: PolReligion in the Contemporary World. ity Press. Almond, Gabriel A. and Sidney Verba, 1963. The Civic Culture: Political Newbury Park, CA: Sage Attitudes and Democracy in Five Nations. Publications. Andersen, Robert, and Tina Fetner. 2008. “Cohort differences in tolerance of homosexuality.” 72, 2:311–330. Public Opinion Quarterly Andrews, Edmund L. 2008, October 23. “Greenspan concedes error on regulation.” B1. New York Times: Andrews, Frank M., and Stephen B. Withey, 1976. Social Indicators of New York: Plenum. Well-being. Angell, Norman (1933 [1909]). London: G.P. PutThe Great Illusion. nam’s Sons. Autor, David, H., and David Dorn. 2013. «The growth of low-skill service jobs and the polarization of the US labor market.» The American 1553—1597. Economic Review 103.5: П 327 РИМЕЧАНИЯ B arber, Nigel. 2011. A Cross-national Test of the Uncertainty Hypothesis of Religious Belief. Cross-Cultural 3: 318—333. Research 45, Barnes, Samuel H. and Max Kaase, eds., 1979. Political Action: Mass Beverly Hills, CA: Sage Participation in Five Western Democracies. Publications. Barro, Robert J., 1999. “Determinants of Democracy,” Journal of Polit‑ 107, S6: 158—83. ical Economy Bednar, Jenna, Aaron Bramson, Andrea Jones-Rooy, and Scott Page, 2010. “Emergent Cultural Signatures and Persistent Diversity,” Ra‑ 22, 4: 407—444. tionality and Society Bell, Daniel. 1973. New York: The Coming of Post-Industrial Society. Basic Books. Benjamin, Daniel J., David Cesarini, Matthijs JHM van der Loos, Christopher T. Dawes, Philipp D. Koellinger, Patrik KE Magnusson, Christopher F. Chabris et al. 2012. “The Genetic Architecture of Economic and Political Preferences,” Proceedings of the National 109, 21: 8026–8031. Academy of Sciences Betz, Hans-Georg. 1994. Radical right-wing populism in Western Europe. Springer. Billiet, Jaak, Bart Meuleman, and Hans De Witte. 2014. «The relationship between ethnic threat and economic insecurity in times of economic crisis: Analysis of European Social Survey data.» Migration 2: 135—161. Studies 2, Boix, Carles, and Susan C. Stokes. 2003. Endogenous Democratization. 55, 4: 517—549. World Politics Boix, Carles. 2003. New York: Cambridge Democracy and Redistribution. University Press. Böltken, Ferdinand, and Wolfgang Jagodzinski, 1985. “In an Environment of Insecurity: Postmaterialism in the European Community, 1970—1980.” 17 (January): 453—484. Comparative Political Studies Borre, Ole. 1984. «Critical electoral change in Scandanavia.» In Russell J. Dalton, Scott C. Flanagan, and Paul Allen Beck. (eds.), Electoral Princeton: Princeton Change in Advanced Industrial Democracies. University Press: 330—364. Bradley, David, Evelyne Huber, Stephanie Moller, François Nielsen, and John D. Stephens. 2003. “Distribution and Redistribution in Postindustrial Democracies.” 55, 2: 193—228. World Politics