Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Боб Блэк АНАРХИЯ И Д Е М О К РА Т И Я Перевод с английского Александра Умняшова под редакцией Степана Михайленко ГИЛЕЯ 2014 МОСКВА Серия «Планы на Будущее» Марка серии — рисунок Д. Бурлюка. 1914 Макет Н. Гутовой Общая редакция С. Кудрявцева Составление Б. Блэка и книгоиздательства «Гилея». Тексты нескольких статей были заново отредактированы автором для настоящего издания В оформлении обложки использовано изображение деревянной маски духа (Аляска, около 1880) ISBN 978-5-87987-094-7 Законом РФ об авторском чреве не охраняется СОДЕРЖАНИЕ От издателя 7 Разоблачённая демократия 11 Анархия и демократия: непреодолимая пропасть 43 Азбука анархизма 70 Тезисы об анархизме после постмодернизма 87 Анархизм после обамании 93 «Самосуд». Преступление как анархистский источник общественного порядка 104 Анархистский ответ на «Анархистский ответ преступности» 142 Правосудие: первобытное и современное 168 Мюррей Букчин и знахари 179 Детская болезнь технофилии 204 О Стивене Хокинге 224 Приматы гнева 242 Брауновское движение 253 Ещё раз о нульработе 258 Издатель и переводчик посвящают книгу светлой памяти Вити Вдовина (1983–2010), музыканта и гилейца ОТ ИЗДАТЕЛЯ В названии этого сборника, взятом из заголовка одной из статей Блэка, заключено противопоставление, существенно характеризующее содержание книги. Но смысл его, разумеется, не в том, что может первым прийти в голову, если исходить из обыденного употребления обоих слов. Анархия, трактуемая как неразбериха и беззаконие, — это всего лишь запечатлённая в языке работа диспозитивов власти. Древняя идея наиболее совершенного образа жизни и типа социального устройства живёт сегодня в разных вариантах, но существует общее, разделяемое и Блэком, понимание анархии как децентрализованного самоуправляемого общества, основанного на взаимопомощи и свободного от любых форм диктата — меньшинства или большинства. Демократия же, многим представляющаяся идеалом справедливости и порядка, — это, по мнению Блэка, сохраняющий неравенство и опирающийся на государственное принуждение, давление массы и медийную манипуляцию тип общества, где отдельный человек фактически отстранён от принятия важных решений. Со смысловым подвохом, касающимся понятий, мы сталкиваемся, и когда речь идёт о «цивилизации» или «прогрессе», которые, вместо того, чтобы просто отображать соответствующие явления, обычно обозначают у нас вещи в целом бесспорно положительные. Вслед анархия и демократия 8 за другим современным теоретиком анархии, Джоном Зерзаном, Блэк показывает неоднозначность достижений цивилизованного мира, утратившего многие верные и разумные социальные решения, получившие распространение в первобытных или в так называемых примитивных обществах. Будучи профессиональным юристом, он подробно останавливается на современном правосудии (этой теме посвящены три статьи в настоящем сборнике), эффективность которого, по мнению Блэка, переоценена, тогда как способность людей к криминальному контролю «снизу» и к самозащите изрядно преуменьшена. На критику демократии (да и цивилизации), конечно, не так легко смотреть одобрительно с той точки, где находимся мы. Наша страна ещё по-настоящему не испытала на себе даже тот неполноценный, но во многих отношениях более приемлемый тип организации политической и социальной жизни, который в последние годы распространён в странах Запада. И хотя Блэк убеждён, что в «странах, таких как Россия, демократия уже исчезла», в общем-то, вполне очевидно, что Россия никогда не избавлялась от авторитарного строя, принимавшего в разные эпохи самые различные обличья — прямой тирании, бюрократического монархизма, тоталитаризма различной степени жёсткости и жестокости. А если таковые режимы и демонстрировали когда-либо наличие атрибутов народовластия, то это была не более чем видимость. Надо хорошо понимать судьбу и шансы такого явления, как демократия, — на территории, где сильна своего рода имитационная культура (практика копирования чужих политических, художественнолитературных, поведенческих форм, дающая порой от издателя 9 самые неожиданные и яркие плоды) и где разнообразные варианты Спектакля, представленные, например, «потёмкинскими деревнями» и показательными процессами, советской маской благоденствия или сегодняшним пропагандистским блефом, являются, похоже, доброй национальной традицией, уходящей в глубину дорыночных времён. Возможно, именно по этим причинам сторонники демократии, осуждаемые Блэком в их американском варианте, и анархисты, каковые в России представляют собой, к сожалению, несколько разобщённых сект, должны сейчас находиться «по одну сторону баррикад» в борьбе общества против единовластия и полицейского государства. Выпады Блэка против современных левых, а также анархистов и анархизма (не путать с анархией), закрепившие за ним образ неуживчивого радикала, продол- * жаются и в этой книге , обнаруживая у автора не столько избыток желчи и иронии, в чём его любят упрекать с разных сторон, сколько довольно ясное понимание того, как в попытках достижения безвластного общества не скатиться к банальным и глупым рецептам. Понятно, однако, что из его точных разоблачительных наблюдений могут без труда извлекать себе пользу всякие политические консерваторы, предпочитающие оппонентов своих оппонентов записывать себе в союз- * Десять лет назад у нас вышел сборник его работ «Анархизм и другие препятствия для анархии», ставший первым появлением Блэка среди русских читателей. Книга была составлена, переведена и выпущена в свет без его ведома, но спустя годы мы узнали адрес автора и отправили ему в подарок пару экземпляров — так что смогли обсуждать с ним идею нынешнего сборника с легким сердцем. анархия и демократия 10 ники. Поглощение и присвоение, а заодно «обезвреживание» альтернативных и революционных идей, происходящее, например, с творчеством Ги Дебора или поэтов и художников авангарда, родственно фокуснической перестановке знаков, применяемой теперь повсеместно в пропаганде и в политике. Мы можем наблюдать подобное не только в зрелищных стратегиях капитализма или в безразличном перемалывании всего академической наукой, но и в гнетущем действии отечественного антидемократического и шовинистического психоза. Сергей Кудрявцев, сентябрь 2014 РАЗОБЛАЧЁННАЯ ДЕМОКРАТИЯ Впервые в истории «в наши дни почти все исповедуют демократию» 1 . Профессора исповедуют демократию настолько широко, что не пускают её на порог кампуса. Демократия действительно стала «словом, которое 2 может означать что угодно» . Даже Северная Корея называет себя народно-демократической республикой. Демократия гармонирует со всем. Для защитников капитализма демократия неотделима от капитализма. Для поборников социализма демократия неотделима от социализма. Говорят даже, что демократия неотделима от анархизма 3 . Она отождествляется с хорошим, 4 истинным и прекрасным . Существуют разновидности демократии на любой вкус: конституционная демократия, либеральная демократия, социал-демократия, христианская демократия, даже индустриальная демократия. Поэты (правда, не столь многочисленные) воспевали её славу. И всё же есть подозрение, что (как показалось одному поэту, Оскару Уайльду) «демократия — не что иное, как припугивание толпой толпы в интересах толпы. Это очевидно» 5 . Стало очевидным, чтобы сделаться неочевидным. До ХХ века демократии было мало. До XIX века мудрость веков была единодушна в осуждении демократии. Все мудрецы Древней Греции, и особенно мудрецы демократических Афин, осудили её . Как писал Гегель: 6 анархия и демократия 12 «В древности люди, с юности знакомые с демократическими порядками, имевшие большой жизненный опыт в этой области и посвятившие проблеме демократии глубокие размышления, имели совсем иное представление о голосе народа, чем то, которое a priori сложилось в наши дни» 7 . Творцы американской Конституции отвергли демократию . Так же поступили их оппоненты 8 антифедералисты . Демократия, которой тогда повсю9 гнушались, сейчас называется прямой демократией, властью народа над народом. «Народ» во «власти народа» означает граждан: меньшинство, состоящее из нескольких взрослых мужчин. «Народ» в «над народом» — это все остальные. Время от времени граждане собирались вместе, чтобы посредством голосования решать государственные вопросы. Эта система больше нигде не действует, и тем легче поверить тому, что говорит Гегель. Демократия стала приемлемой только в XIX веке, когда изменился её смысл. Теперь это означает представительную демократию, где граждане (называемые «электоратом» и по-прежнему остающиеся меньшинством) время от времени выбирают нескольких правителей большинством голосов (или, скорее, большинством из тех, кто на самом деле голосует — что не одно и то же). Избранные правители назначают остальных управляющих. В общем, как всегда: некоторые руководят, остальные руководствуются. В XIX веке эта система, существовавшая лишь в нескольких странах, приобрела нескольких сторонников среди влиятельных интеллектуалов, вроде Джона Стюарта Милля, но были в этой прослойке и противники такой системы: Герберт Спенсер, Пьер-Жозеф Прудон и Фридрих Ницше. Демо- АНАРХИЯ И ДЕМОКРАТИЯ: НЕПРЕОДОЛИМАЯ ПРОПАСТЬ Анархизм (от греч. anarchos, «без правил») означает, если я не сильно ошибаюсь, прекращение господства всех и каждого над всеми и каждым. Это то, что всегда имелось в виду, что бы ещё ни добавляли к определению. Вот почему анархист с Хеймаркет * Альберт Парсонс заявил в ходе судебного процесса, приговорившего его к казни, что «является ли правительство одним над миллионом или миллионом над одним, но анархист противостоит как власти большинства, так и власти меньшинства» 1 . Именно поэтому анархистский историк Джордж Вудкок заявил, что «ни одна из концепций анархизма не находится так далеко от истины, как та, которая рассматривает анархию в качестве крайней 2 формы демократии» . Именно поэтому анархист-денди Оскар Уайльд писал, что «демократия — не что иное, * Имеется в виду митинг рабочих на площади Хеймаркет в Чикаго 4 мая 1886 г. под лозунгом борьбы за 8-часовой рабочий день, во время которого был совершён провоцирующий рабочих теракт. Бомбой, брошенной в полицейский отряд, было убито несколько полицейских и рабочих, после чего стражи порядка открыли огонь по митингующим. Это событие послужило поводом для ареста восьми анархистов, и по приговору суда 11 ноября 1887 г. четверо из них были повешены. А сам митинг на Хеймаркет стоял в ряду акций протеста, в честь которых впоследствии 1 мая стало праздничным днём (здесь и далее внизу страницы, за исключением специально отмеченных случаев, примечания переводчика). анархия и демократия 44 как припугивание толпой толпы в интересах толпы. 3 Это очевидно» . Если взглянуть на историю демократических государств — консервативных, либеральных или социалистических — то они всегда подавляли анархистов в США, в Германии, в Испании и везде, где они видели в анархистах опасность для своего режима. Они оставляют нас в покое лишь тогда, когда считают безвредными, и то не всегда. И тем не менее некоторые самозваные анархисты утверждают, что анархия на самом деле не анархия. Что это на самом деле чистейшая прямая демократия. Для профессора Дэвида Грэбера «анархия и демократия являются — или должны являться — во многом иден4 . Эту мысль разделяют Синди Мильштейн, Ноам Хомский, Дана Уорд и Рэмси Канаан. Видные учёные анархо-демократы и случайные антрепренёры. Редко они пытаются оправдать демократию, ещё реже они примиряют анархию и демократию. Они просто объявляют, что они более или менее одинаковы. Но им и придётся это доказывать, потому что заявленная схожесть противоречива и большинство анархистов всегда отвергали это. Анархисты отвергают утверждение, что демократия основывается на согласии управляемых, и они знают, что обоснование «согласия» является ложным, что признали даже некоторые академики5 . политологи, не анархисты Тем не менее я уже пытался представить аргументы против демократии, и не только как противоположной анархии политической системы, но как глубоко несовершенной системы, неважно, верите вы в правитель- АЗБУКА АНАРХИЗМА * Что такое «анархизм»? Что такое «анархия»? Кто такие «анархисты»? Анархизм — это идея о лучшем образе жизни. Анархия — название такого образа жизни. Анархизм — это идея, что государство (правительство) не нужно и вредно. Анархия — это общество без государства. Анархистами являются люди, которые верят в анархизм и хотят, чтобы все мы жили при анархии (как это делали все наши предки, как минимум, миллион лет). Люди, верящие в правительство (такие, как либералы, консерваторы, социалисты или фашисты), называются «государственниками». Анархисты понимают, что государственники не верят в одни и те же вещи. Некоторые из этих различий между ними имеют важное значение. Но самое главное отличие лежит между тем, во что верят все они (в государство), и тем, во что верят анархисты: в анархию. Может показаться, что анархизм — это чистый негатив, что это всегда против чего-то. Анархизм дей* Этот текст уже переводился на русский язык под названием «Анархия для абитуриентов» и его можно найти в Интернете. В оригинале он называется “Anarchy 101” (этим числом в американских университетах обозначаются вводные курсы), но для нашего издания автор предложил другое название и отредактировал текст. азбука анархизма 71 ствительно безоговорочно против чего-то: государства. Но это также и для чего-то: децентрализованного, кооперативного общества в масштабе всего человечества. У анархистов есть много позитивных идей о жизни в обществе без государства. Но в отличие от марксистов, либералов и консерваторов они не предлагают готовых схем. Но разве анархисты — это не те, кто бросает бомбы? Нет — по крайней мере, если сравнивать, скажем, с американским правительством. Почему мы до сих пор слышим об «анархистах-бомбистах», хотя сегодня анархисты почти не бросают бомбы, но не слышим о «президентах-бомбометателях»? По данным одного исследования, в ХХ веке правительства уничтожили 292 миллиона мирных жителей. Вне всякого сомнения, это гораздо более мощный терроризм. Анархисты были активны в течение многих лет во многих странах, как при авторитарных, так и при демократических правительствах. Иногда, особенно в условиях жестоких репрессий, некоторые анархисты бросали бомбы. Но то были исключительные случаи. Образ «анархиста-бомбиста» создали политики и журналисты в конце XIX века и до сих пор они не могут от него избавиться, хотя даже в то время это было преувеличением. ли когда-нибудь настоящее анархистское общество? Да, таких было множество. Первый миллион или более лет после появления человека все люди жили небольшими группами охотников-собирателей, в кото- ТЕЗИСЫ ОБ АНАРХИЗМЕ ПОСЛЕ ПОСТМОДЕРНИЗМА 1. Анархизм: 1) Учение о том, что общество без государства возможно и желательно — устар. 2) Власть анархистов. 2. Анархизм, правильно понимаемый, не имеет ничего общего с нормами и ценностями общепринятой морали. Мораль для разума является тем же, чем государство для общества: чуждым и отчуждающим ограничением свободы, извращением целей и средств. Анархистами нормы и ценности понимаются — а значит, чаще применяются — как подходы, рациональные методы, механизмы. Они могут обобщить какую-то житейскую мудрость, извлечённую из социального опыта. Но при этом они же могут оказаться своекорыстным диктатом власти или однажды полезным решением, которое в изменившихся условиях больше не служит ни анархистской, ни какой другой благой цели. 3. Говорить об анархистских нормах и ценностях не так уж бессмысленно — но это связано с зачастую ненужными рисками. В обществе, по-прежнему пропитанном христианством и его светскими суррогатами, существует риск, что традиционное абсолютистское использование этих поучающих слов распространится на то, как их используют анархисты. Это вы используете анархия и демократия 88 нормы и ценности или они вас? Как правило, лучше (но, конечно, отнюдь не всегда лучше) анархистам избегать предательских морализмов и просто сказать прямо, чего они хотят, почему они этого хотят, и почему они хотят, чтобы всем этого захотелось. Другими словами, выложить карты на стол. 4. Подобно нормам и ценностям, анархистские «измы», старые и новые, лучше всего рассматривать как средства, а не ограничения. Они существуют для нас, а не мы для них. Неважно, если я, например, вероятно, больше извлёк из ситуационизма, чем из синдикализма, в то время как другой анархист взял больше из феминизма, марксизма или ислама. Где мы были и даже откуда мы, менее важно, чем то, где мы находимся и где, если вообще доведётся, окажемся — в случае если мы идём в одну сторону. 5. Давайте «тип 1» отнесём к анархо-лефтизму, а «тип 2» — к анархо-капитализму. «Тип 3» будет метатипическим («не называйте меня никак»). Анархист третьего типа категорически отвергает классификации. Его «существование предшествует его сущности» (Сартр). Для него нет ничего обязательного и всё возможное возможно. Он считает, что принцип немедленных действий занимает слишком много времени. “She flies on strange wings” (Shocking Blue). Жена Уинстона Черчилля как-то пожаловалась на его пристрастие к выпивке. Черчилль ответил, что он взял от алкоголя больше, чем алкоголь забрал у него. Анархист третьего типа берёт из анархизма больше, чем анархизм забирает у него. И он пытается получить от жизни больше, чем жизнь забирает у него. Стремление к любви, чуткости, самоутверждению, хищности получает столько практиче- АНАРХИЗМ ПОСЛЕ ОБАМАНИИ Ну, хорошо. Я возмущён. В этом факте нет ничего нового, но повод на этот раз ещё более раздражающий, чем обычно. Недавние выборы повеяли если не свежим, то определённо горячим воздухом в доселе заштиленные паруса либералов и — само слово вызывает у меня рвотный рефлекс — прогрессистов. Давненько они были в загоне, а теперь их час настал. Даже анархисты и прочие радикалы (если существуют какие-то прочие радикалы), в целом оказались сбиты с толку, попав под град уместных насмешек над всегда беспомощными демократами вообще и над Великой Частично-Белой Надеждой, Обамой, в частности. Я с сожалением подозреваю, что некоторые анархисты даже прокрадывались в кабины для голосования, чтобы помочь избранию (вроде как) чернокожего президента. Как я однажды язвительно заметил, тайное голосование придумано для людей, которым есть что скрывать. Вообще, анархисты не могут в краткосрочной перспективе рассчитывать на успех, когда почти все, с надеждой или страхом, смотрят на президента«преобразователя», привносящего какие-то охренительные преобразования. Конечно же, сейчас не время валить государство! Теперь оно находится в таких хороших руках. анархия и демократия 94 В течение десятилетий я, изначально вдохновляясь * Джоном Зерзаном , после каждых выборов регулярно торжествовал по поводу низкой и продолжающейся снижаться явки избирателей, и часто рассылал письма в редакции (иногда их печатали), начинавшиеся со слов: «Позади ещё один избирательный фарс...» Ну вот, ещё один избирательный фарс уже позади, но явка на последних президентских выборах в любом случае, на мой взгляд, чуть более 62 %. Даже такая цифра значительно ниже обычной явки в конце XIX и начале XX веков. Это выше явки на государственных и местных выборах, на самом деле имеющих большее влияние на повседневную жизнь. И это значительно ниже явки в странах, более демократичных в своей многопартийности, в праве передачи голосования и системе пропорционального представительства в выборах. Даже не беря во внимание нелепые коллегии выборщиков, США, лидер предполагаемого свободного мира, являются наименее демократичной демократией на планете. Ещё более сомнительной эта демократия выглядит, если понять значение результатов выборов как выражения воли народа. Естественно, я не имею в виду, что нам нужно больше демократии, как утверждают мнимые анархисты, вроде Ноама Хомского, Дэвида Грэбера ** , букчинистов * На рус. яз. опубл. избранные сочинения этого автора: Зерзан Дж. Первобытный человек будущего / Сост., пер. с англ. и примеч. А. Шеховцова. М.: Гилея, 2007. ** Американский антрополог, участник движения “Occupy Wall Street”. Наиболее известной его работой является вышедшая в 2011 г. книга «Долг: Первые 5000 лет» (выход рус. издания анонсирован на 2014 г.). «САМОСУД». ПРЕСТУПЛЕНИЕ КАК АНАРХИСТСКИЙ ИСТОЧНИК ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА Вступление Мы все слышали фразу «закон и порядок» — будто они идут рука об руку. Слоган предполагает, что закон способствует порядку, а преступление его разрушает. «Анархисты верят, что фраза “закон и порядок” явля1 одним из самых крупных обманов нашей эпохи» . Я собираюсь проанализировать лишь одну из двух причин, почему этот слоган — ложь. Первая причина в том, что закон сам по себе может породить нескончаемый беспорядок. Это известная анархистская тема 2 , на которой я не буду останавливаться. Другая причина, не самая известная, в том, что часто преступление способствует порядку. Преступление может быть источником порядка — особенно там, где бессилен закон — и это удивительно распространённое явление. Если преступление вообще может быть источником общественного порядка, то оно может быть только анархистским источником общественного порядка. Это будет моей темой. До недавнего времени социологи признавали лишь один путь, которым преступление способствует порядку. Как написал Эмиль Дюркгейм, «преступление, стало 3 быть, сближает и объединяет честные души» . Обще- «самосуд» 105 ство объединяется против общего врага — преступника. Но недавно другой социолог Дональд Блэк (мой однофамилец) заявил, что некоторые преступления действительно помогают общественному регулированию. С преступностью можно бороться преступлением. Также можно использовать преступление для рассмотрения опасных действий, которые не являются преступлениями. Это гораздо более широко распространено, чем вы можете думать. Источники общественного порядка Мы уже по большей части живём в анархистском обществе, в том смысле, что государство играет относительно малую роль в контроле над антиобщественным 4 поведением. Это классический анархистский аргумент , но я думаю, что анархисты не извлекают из этого столько, сколько могут. Дональд Блэк пишет, что «в действительности, чем больше мы изучаем право, тем больше мы понимаем, как мало люди им пользуются, чтобы разбирать свои конфликты...» 5 Вовсе не по причине страха перед наказанием большинство людей не убивают, не воруют, не употребляют героин, или не ездят на красный свет. Обычно для этого есть другие причины. Людей могут не интересовать эти вещи. На них могут влиять или их могут сдерживать образование, духовные ценности или сила привычки. 6 Но более важно то , что люди могут быть достаточно чувствительны к тому, что думают о них окружающие. Без сомнения, закон в большей или меньшей степени навязывает какой-то порядок. Но кроме общественного порядка, принудительно обеспечиваемого законом, су- АНАРХИСТСКИЙ ОТВЕТ * НА «АНАРХИСТСКИЙ ОТВЕТ ПРЕСТУПНОСТИ» Согласно «Скотту», существующая система борьбы с преступностью неправильна и противоречит анархизму, потому что включает в себя, среди прочих зол, наказание, полицию, суды и тюрьмы. С другой стороны, его методы анархистской борьбы с преступностью включают в себя, среди прочих улучшений, наказание, полицию, суды и тюрьмы. В конце концов, «анархисты считают, что истинное правосудие состоит в личной свободе», а как иначе достичь личной свободы, если не ограничить её посредством наказания, полиции, судов и тюрем? «В обществе существуют только два способа поддержания мира: Сотрудничество и Принуждение» (не так, но допустим). Вы можете подумать, что Скотт говорит, что анархистские общества поддерживают мир на основе сотрудничества, в то время как государственные общества поддерживают мир путём принуждения — но вы ошибётесь. Если Скотт предполагает, что государственные общества поддерживают мир только путём принуждения, то он, конечно же, ошибается. В основном люди ведут мирную жизнь и являются законо- * Полемический отзыв Боба Блэка на публикацию текста некоего Скотта из Insurgency Culture Collective на сайте theanarchistlibrary.org. анархистский ответ 143 послушными во всех обществах по совсем другим причинам. Сотрудничество даже сейчас это основной источник общественного порядка, как замечали анархисты вроде Кропоткина и Малатесты. И вы можете подумать, что Скотт будет утверждать, что при анархии общественный порядок будет держаться только на сотрудничестве — и вы вновь ошибётесь. Но не так сильно, как он. Скотт сильно заблуждается, когда делает заявления вроде: «Исторически сложилось так, что общества, где существует неравенство в богатстве и благосостоянии, всегда полагались на принуждение, чтобы помешать ограбленным в возвращении себе того, что принадлежит им по праву». Такая кажущаяся констатация фак- та, в сущности, сфальсифицирована, потому что смешивает «есть» и «должно». Общества, где существует неравенство в богатстве и благосостоянии (а что есть неравенство в «благосостоянии», если не неравенство в богатстве?), всегда полагаются на принуждение к соблюдению всех законов — это верно по определению — и не только тех, что запрещают экспроприацию экспроприаторов, если действительно существуют где- то такие законы. Закон о воровстве, например, как бы неравномерно он ни применялся в жизни, в принципе относится ко всем. Это относится и к краже у бедных (которая, как правило, совершается бедными), и к некоторым способам, когда богатые мошенничают друг против друга. Это относится к действиям, которые не имеют ничего общего со справедливым распределением богатств, таким как убийство, употребление наркотиков, опасное вождение, непристойное обнажение и жестокое обращение с животными. ПРАВОСУДИЕ: ПЕРВОБЫТНОЕ И СОВРЕМЕННОЕ В 1948 году в плато Тонга (замбийском анархистском обществе в Африке) несколько молодых людей выпивали вместе, что с молодыми часто случается. Вспыхнула ссора. Один человек — А, ударил другого — Б, который позже скончался от полученных травм. Клан Б потребовал не мести, но компенсации, и не от А, а от его клана. Здесь, как и во многих первобытных обществах, ответственность индивидуальна внутри группы, но коллективна для других групп: это стимулирует группы сдерживать своих смутьянов. После долгих обсуждений внутри кланов и между ними состоялась встреча между представителями обеих групп — но это происходило не в западной традиции состязательности судопроизводства. Родственники А сидели на одной стороне, а родственники Б сели на другой. Но самые важные участники спора сидели посередине. Это были люди, связанные с обеими сторонами, преимущественно родственными, а также экономическими и иными отношениями — и существовали перекрёстные связи между этими людьми, которые были по-разному связаны с обоими участниками происшествия. Посредники (чей авторитет повышался в случае разрешения спора) были в первую очередь заинтересованы в достижении решения, которое удовлетворило бы всех, и, во-вторых, в погаше- правосудие: первобытное и современное 169 нии эмоционального накала. В результате после долгих разглагольствований стороны пришли к компенсации, катарсису и разрешению. Ещё лет на сорок раньше такая же проблема рассматривалась во многом похожим, но несколько отличающимся способом среди фермеров Ифугао, выращивавших мокрый рис в северной части Филиппин (они тоже были анархистами, но в более стратифицированном обществе, чем в плато Тонга). Опять же, спорщики пригласили на встречу своих родственников, но теперь с оружием в руках. Но люди посередине были также вооружены и поочерёдно угрожали своим родственникам с каждой стороны, что если те не образумятся, то они, сохраняющие нейтралитет, займут противоположную сторону и склонят чашу весов силы. Также истец в Ифугао может обратиться к монкалуну (посреднику), (относительно) богатому «авторитетному человеку», влиятельному и уважаемому, — обычно это удачливый охотник, который не связан с любой из сторон. Единственное принуждение в процессе таково, что посредник, известный своими расправами над врагами, в случае необходимости станет запугивать ответчика в принятии своего посредничества. После согласия ответчика на это все контакты между спорщиками, кроме как через посредника, запрещены. Монкалун является арбитром, он занимается челночной дипломатией. Он получает высокую плату в случае мирного урегулирования, его репутация повышается, что ведёт к увеличению количества обращений к нему. Поэтому он работает без устали и, как правило, беспристрастно: убеждая истца в непомерности его требований и раздувая эти требования перед ответчиком — он «каждому МЮРРЕЙ БУКЧИН И ЗНАХАРИ Мюррей Букчин, анархист-ренегат, ведёт войну против нового или неортодоксального анархизма уже больше десяти лет. Наш почётный директор в отставке клеймит всех направо-налево «анархистами стиля жизни», хотя своими теориями он мало чем от них отличается, что 1 как-то ускользнуло от общественного внимания . Мне не составило труда выявить его противоречия в моей 2 книге «Анархия после левачества» . Среди необычных затронутых тем оказалась тема примитивистов. По Букчину, это все, кто считает, что анархия изобилия в первобытных обществах актуальна для современных анархистских теории и практики. Сюда вполне можно включить и самого Букчина с его заслуженно забытым опус-магнумом «Экология свободы» (1982) * , от выводов которого он при каждом переиздании всё больше и больше отрекается (и обычно — от лучших фрагментов книги). Букчин набрасывается на тех примитивистов, которые по наивности попались ему на глаза. Многие образчики его клеветы на этих ребят я развенчал 3 в других местах . Здесь же я хочу поговорить об одном из его наваждений: о шаманизме. * Рус. перевод фрагментов текста «Экологии свободы» опубл. на сайте avtonom.org. В России опубл. две кн. М. Букчина: «Реконструкция общества: на пути к зелёному будущему» (Нижний Новгород: Третий Путь, 1996) и «Социальный анархизм или анархизм образа жизни?» (М.: Самоопределение, 2013). анархия и демократия 180 Наш берлингтонский мудрец говорит: «Одним из величайших достижений эпохи Просвещения было распространение критического взгляда на прошлое, осуждения табу и обмана со стороны шаманов, которые делали целые племена жертвами неразумных обычаев и абсурдности, державших их в рабстве иерархии и классового господства, которые при этом всё же разо4 западные ханжество и условности» . Мне понадобится время, чтобы разобраться в этой путанице. Но вкратце: согласно другому тексту Мюррея Букчина 5 у первобытных людей нет классового господства . Наш почётный директор в отставке мог бы начать свою дискуссию о первобытном обществе словами Руссо: «Начнём же с того, что отбросим все факты, ибо они не имеют никакого касательства к данному вопросу» 6 . Прославляя, или, скорее, дискредитируя Просвещение открытием примитивизма, наш профессор тут же заново его славит, теперь — опровержением примитивизма, осуждая табу и шаманов-обманщиков, держащих людей в рабстве. Но каким образом «критический взгляд на прошлое» способствует этим прозрениям? Люди в XVIII веке мало интересовались и ещё меньше знали историю племенных обществ, за исключением тех, о которых идёт речь в Библии и в античной ли7 . Они не могли знать больше, даже если бы захотели. Они только начинали учиться понимать свою собственную историю. Ничего подобного тому, что мы сегодня называем этнической историей, тогда было невозможно. Букчин подразумевает, что Век Разума был первым историческим периодом. На самом же деле он был последним периодом, когда отсутствовал принцип историзма. * ДЕТСКАЯ БОЛЕЗНЬ ТЕХНОФИЛИИ Если патриотизм, как сказал Сэмюэл Джонсон, это последнее прибежище негодяя, то сциентизм сегодня — первое. Это единственная идеология, которая, будучи сформулирована заново в виртуальной болтовне, проецирует принципы построения будущего, сохраняя ориентацию и ценности, оставляющие всё на своих местах. Продолжайте переключать кнопку! Абстрактное подтверждение «перемен» консервативно, а не прогрессивно. Это приятие любых перемен, мнимых или реальных, формальных или содержательных, реакционных или революционных. Чем больше всё меняется — чем больше вещей, которые меняются, — тем чаще они остаются теми же. Быстрее, быстрее, Спиди-гонщик! (Но продолжай ездить по кругу.) По той же причине привилегированность прогресса также является консервативной. Прогресс это представление, что перемены ведут к совершенствованию, а совершенствование, как правило, необратимо. Отдельные неудачи происходят, если перемены стопорятся или неверно направлены («эфир», «флогистон» ** ), * Ответ на статью Уолтера Альтера «Ретро — новый префикс», опубл. журналом “Fringe Ware Review”. ** В конце XIX в. в теории эфира возникли непреодолимые трудности, вынудившие физиков отказаться от этого понятия. В 1770-х гг. теория фло- детская болезнь технофилии 205 но секулярная (и неизменная) тенденция налицо. Ничто ошибочное не длится долго, так что никогда не бывает каких-либо веских причин не продолжать начатое. Всё будет в порядке. Как однажды выразился один юрист, в другом (но поразительно схожем) контексте, жернова * правосудия вертятся медленно, но мелют мелко . Как предполагает его псевдоним, Уолтер Альтер является самопосвящённым первосвященником прогресса (но знает ли он, что по-немецки alter означает «старый»?). Он презирает прошлое, увековечивая его. Его манера писать только маленькими буквами — как современно! — была уместна 80 лет назад, когда так делал э.э. каммингс ** . Возможно, в дальнейшем Альтер откажется от пунктуации, спустя всего несколько десятилетий после Джеймса Джойса. И спустя 3000 лет после того, как римляне сделали то и другое. Темпы прогресса могут быть головокружительными. Будущее для Альтера это программа, которую Карл Маркс и Жюль Верн наметили в позапрошлом веке. Эволюция прямолинейна, технологически управляема и, по какой-то странной причине, в нравственном отношении необходима. Эти понятия устарели уже тогда, когда их слепили на скорую руку Герберт Спенсер и Карл Маркс. Позитивизм Альтера ничем не лучше гистона была опровергнута благодаря работам Лавуазье, после которых её сменила другая — кислородная теория горения. * Слова приписываются американскому юристу Джону Баннистеру Гибсону (1780–1853). ** Эдвард Эстлин Каммингс (1894–1962) — американский поэт, писатель, художник, драматург. О СТИВЕНЕ ХОКИНГЕ Стивен Хокинг является, пожалуй, самым знаменитым из ныне живущих учёных (если вы полагаете возможным назвать его состояние жизнью). Его работы о чёрных дырах, его потрясающая теория времени, а также попытки синтеза квантовой физики и теории относительности (пусть неудачные) дают ему право называться новым Эйнштейном. Его появление в эпизоде сериала «Стар Трек», где он сидит за одним столом с величайшими учёными в истории Эйнштейном и Ньютоном, наводит на мысль, что он не слишком скромен в своём причислении к богам Олимпа. Добавляет репутации Хокингу (как он сам признаёт) и его инвалидность, вызванная боковым амиотрофическим склерозом, из-за чего он не может передвигаться без электрической инвалидной коляски или разговаривать без компьютерной программы. Вряд ли его можно винить за любовь к технологиям. В некоторых кругах его самую известную книгу хвалят почти так же, как восхваляют мою . 1 Невозможно не восхищаться и не уважать его за то, что он делает, несмотря на все ограничения — да пусть бы даже и не было этих ограничений. Тем не менее ни научный гений Хокинга, ни вызываемое им сочувствие, не дают ему и не утверждают за ним право устанавливать догматы в вопросах поли- о стивене хокинге 225 тики, истории, общества, или даже науки и техники как социальных явлений. Но именно этим он занимается в своей речи от 1989 года, переработанной и переизданной в сборнике статей «Чёрные дыры и молодые 2 вселенные» (1993) . Речь называется «Отношение людей к науке». Хокинг отмечает, что это отношение, как правило, почти ничем не обосновано и зачастую враждебно. Естественно, это его беспокоит. Я бы не осмелился подвергать сомнению любую строго научную мысль, выраженную Хокингом. Но когда он отклоняется от космологии, единственной сферы, в которой он действительно хорошо разбирается, в сферы социальные, его мнение оказывается таким же фиктивным и банальным, как у журналистов. Это, по сути, точно такое же мнение. Мир сильно изменился за сто лет, замечает Хокинг, и изменится ещё больше в следующем столетии: Но как показывает история, прошлое не было таким уж чудесным. Оно было не так плохо для привилегированного меньшинства, но даже этому меньшинству приходилось обходиться без современной медицины, и рождение детей было для женщин весьма опасно. Совершенно антиисторическое обращение к истории. Единственное, в чём мы можем быть уверены, это что Хокинг имеет в виду цивилизацию, государственное общество, в котором появилось разделение привилегий — через миллион или более лет анархистского равенства. Его незнание донаучной эпохи свободы и его отношение к ней можно вывести из введения к другой статье, из «подвига рода человеческого, развившегося от примитивных дикарей, каковым он был всего пятнадцать тысяч лет назад, до нынешнего состояния» 3 . * ПРИМАТЫ ГНЕВА Из сообщения Associated Press (проделавших превосходную работу по освещению войны в Ираке) из Бостона от 29 сентября 2003 года: Как заявил генеральный директор и президент Зоопарка Новой Англии Джон Лайнхан, доступ к 300-фунтовому самцу гориллы будет ограничен после того, как он сбежал из своего вольера и бродил по зоопарку Франклин-Парка и вдоль близлежащих улиц на протяжении почти двух часов, прежде чем был усмирён усыпляющими дротиками. Даже в зоопарках, оказывается, водятся генеральные директора. Несомненно, они есть и в цирках, и я не имею в виду тот, что в Вашингтоне. Они есть во всех других учреждениях, которые когда-то восхищали детей представлениями, образами и видениями другой, магической и чудесной жизни. Конечно, сейчас дети видят столь же или ещё более захватывающие изображения в Интернете. Но в зоопарках или цирках (они не слишком отличаются) даже в нашу безвкусную эпоху ставят шоу, которые, несмотря на фальшь, превосходят всё виртуальное. По сообщению членов семьи, 18-летняя Кортни Роберсон работала в зоопарке и взяла с собой на прогулку * Название этого эссе (“Apes of Wrath”) отсылает к названию романа Джона Стейнбека «Гроздья гнева» (“The Grapes of Wrath”, 1939). приматы гнева 243 двухлетнюю Нию Скотт, младшую сестру своей подруги, когда сбежал Малыш Джо. Как сообщила крёстная мать Нии, Дэйл Макнил, горилла схватила девочку, бросила на землю и прыгнула на неё. Если всё было так, то горилла на удивление причинила мало вреда: «Ни сотрудники зоопарка, ни полиция Бостона не смогли предоставить информацию о полученных потерпевшими травмах. Но члены семьи утверждают, что у Нии рана на щеке и потребовалось сделать несколько швов. Кортни <которую не бросали на землю и не прыгали по ней> была укушена в спину и у неё царапина на ноге, говорит её мать Шамика Ваумнм» (имя ещё более невероятное, чем показания). Очевидно, что члены семьи (у всех разные фамилии) увидели шанс получить компенсацию и не теряли времени на поиск доказательств. Обвинения против Малыша Джо серьёзные, но, я подозреваю, своекорыстные. Если 300-фунтовая горилла вскочила на двухлетнюю девочку, то следовало ожидать, что это приведёт к более серьёзным травмам (если не к смертельному исходу), а не всего лишь к ране на щеке. Для полноты картины нам надо посмотреть на это с точки зрения Малыша Джо. Из сообщения Associated Press мы также узнаём: В августе этот горилла-подросток ростом в пять футов также сбежал с выставки «Тропический лес», со своего участка, огороженного рвом 12 футов в ширину и столько же в глубину. Тогда никто не пострадал, и сотрудники зоопарка провели электрический ток, чтобы удержать гориллу от нового побега. История Associated Press, основанная на показаниях жаждущей справедливости семьи, слишком очевидно БРАУНОВСКОЕ ДВИЖЕНИЕ Критика — это занятие, которое при незначительных усилиях увеличивает важность и значительность людей. <...> Тот, кого Природа сделала слабым, а Праздность держит в невежестве, может поддерживать своё тщеславие, называясь Критиком. Сэмюэл Джонсон Билл Браун, Критик, очень упрям: он упёртый, но безрезультативный. Как мул является бесплодным порождением осла и кобылы, так Критик — это побочный гибрид артиста и поклонника, но он меньше того и другого. Исполнитель, звезда, превращает творчество в товар (и тому подобное) — но, по крайней мере, он выдаёт продукт. Поклонник является пассивным потребителем коммерческих и высосанных из пальца явлений (и тому подобного) — но, по крайней мере, он сам за это платит. Критик не платит и не выступает, он просто попадает в гостевой список. Он менее значим, чем художник, даже плохой, потому что Критик — не художник. Он менее значим, чем поклонник, потому что потребляет с задней мыслью. Поклонник смотрит шоу. Критик смотрит на себя, смотрящего шоу. Поклонник в любом случае лучше проводит время. Из-за этого Критик негодует. Критик — вроде домашнего негра во время оно, смотревшего свысока на рабов с плантации, потому анархия и демократия 254 что, прислуживая, он хорошо одевался и наслаждался теплом рядом с богатыми домочадцами. Критик — это лакей в ливрее при Культуре. Но изнутри (там мало что скрывается) он весь кипит бессильной завистью, как евнух в гареме. Всё это, казалось бы, не имеет ничего общего конкретно с Биллом Брауном. Это только моя точка зрения. Критик — это не нечто конкретное. Браун, например, только энная копия Грейла Маркуса, которого в свою очередь лучше всего можно охарактеризовать термином Жана Бодрийяра — «симулякр»: копией без оригинала. Неслучайно, что Билл Браун опирается на постмодернизм, классовую идеологию Критиков, если б критики являлись классом, или были частью какого-либо. Для постмодернистов текст — это предлог, а карта — территория. И карта также есть картограф. Служащая предлогом цель критики — это, как и в порнографии, помощь при мастурбации. Для ситуациониста вроде Ги Дебора всё, когда-либо существовавшее непосредственно, оказалось замещено своей репрезентацией. Что Дебор подразумевал как обвинение, постмодернисты празднуют как возможность. Спектакль — это их Земля обетованная. Критик — это не только творец, в конечном счёте он единственный творец. Быть значит подвергнуться критике. Так же как для марксистов природа лежит мёртвым грузом в ожидании приложенного к ней преобразовывающего труда, для постмодернистов искусство — только сырьё, которое преобразует Критик, подобно тому, как Микеланджело видел конкретные скульптуры в конкретных мраморных глыбах. Если дерево падает в лесу, вдали от человеческих ушей, действительно ли оно издаёт звук? Если на книгу * ЕЩЁ РАЗ О НУЛЬРАБОТЕ В этом году исполняется двадцать лет первой публикации «Упразднения работы», произошедшей в Сан- Франциско. Какой долгий путь проделан! Этот текст перепечатывали множество раз, обычно не извещая меня, но, впрочем, я никогда не был против. Его перевели на несколько языков. Я подозреваю, что частичной причиной его успеха стала случайная своевременность. Публикация состоялась в то время, когда количество рабочих часов увеличилось, работа становилась более напряженной, НО уровень безработицы был высоким. Если вы искали доказательство существования иррационального фундамента в нашем обществе, то оно было явлено. Это не повод для формальной, систематической, хорошо подготовленной лекции, с которой я выступил в прошлом году в Государственном университете Нью-Йорка в Нью-Палтц. Вместо этого сегодня я буду опираться на мои простые, бессистемные, беспорядочные и короткие заметки. Вам наверняка знакомы слова английского экономиста Джона Мейнарда Кейнса о том, что «в долгосрочной перспективе мы все умрём» * . Он выполнил своё обе- * Цитата из работы Джона Мейнарда Кейнса «Трактат о денежной реформе» (1923). ещё раз о нульработе 259 щание. Но в 1931 году, во время Великой депрессии, он спрогнозировал будущее работы в долгосрочной перспективе. Он считал, что увеличение капиталовложений и технический прогресс упразднят работу в течение ста лет. Настанет, предсказывал он, «эпоха досуга и изобилия». Единственной проблемой останется поиск работы ради удовлетворения присущей человеку тяги к ней — от которой все вы, без сомнения, страдаете. Ну что ж, мы на 74 % приблизились к изобилию без работы. Для этого было осуществлено гораздо больше капиталовложений и технологических инноваций, чем мог ожидать Кейнс. Он считал, что сто лет спустя мы будем работать три часа в день, так что если бы у нас всё шло по расписанию, то теперь мы должны бы работать четыре часа в день. Но сегодня единственные люди, работающие по четыре часа в день, это анархистские охотники-собиратели, вроде сан, которые полностью избавлены от преимуществ облегчающих труд капиталовложений и высоких технологий. Из этого я извлёк урок, что к экспертам следует всегда относиться с подозрением, а специалистам по работе нельзя доверять, пока опыт не докажет их правоту. Как выразился Иван Иллич, «экономисты понимают в работе примерно столько же, сколько алхимики в золоте». У меня есть несколько примеров. В «Упразднении работы» я написал, что ежегодно от 14 до 25 тысяч рабочих погибают во время работы. Я не могу вспомнить, откуда я взял эти цифры. Но когда в прошлом году я решил обновить подсчёт, то нашёл, что эти цифры варьируют от 1 до 90 тысяч. Подсчёт Департамента труда США связанных с работой смертей с 1993 по 1996 год составил более 10 тысяч ежегодно.