Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
А.П. Валицкая Эстетика понимания способы созидания миров Cанкт-Петербург АЛЕТЕЙЯ 2019 УДК 18 ББК 87.8 В 155 Издание подготовлено при финансовой поддержке РГНФ. Проект 17-03-00846 ОГН «Идеи европейского классического образования и стратегии современного российского университета» Валицкая А. П. В 155 Эстетик а понима ния: способы сози да ния миров / А. П. Валицкая. – СПб.: Алетейя, 2019. – 360 с. ISBN 978-5-907115-16-3 Как возможен порядок из хаоса, каким образом осуществляется тотальная манипуляция сознанием людей и возможна ли защита от агрессии символов, кто и как управляет аксиосферными процессами, которые властвуют судьбами народов и стран, что может этика в ситуации эстетического беспредела? Этот ряд вопросов обращен к эстетике, науке, которая способствует обретению основательных критериев понимания самого себя и Другого, современной социокультурной ситуации в стране и мире, своих возможностей и целей, рассматривает способы конструирования образов мира, воображаемых, виртуальных и реализуемых людьми в их политической, производственной, бытовой и художественной, практике. Книга будет полезна студентам университетов, гуманитариям и естественникам, а также всем, кто интересуется современным состоянием наук о человеке, о сознании, философско-антропологической проблематикой и философией творчества. УДК 18 ББК 87.8 ISBN 978-5-907115-16-3 © © А. П. Валицкая, 2019 © © Издательство «Алетейя» (СПб.), 2019 9 785907 115163 Исупов К.Г. МЕТАМОРФОЗЫ ЭСТЕТИЧЕСКОГО (Вместо предисловия) Предлагаемый ниже текст — не научная статья, но попытка разделить тревогу автора книги о судьбах эстетики и эстетического в современном мире. Алиса Петровна Валицкая — человек более чем известный: доктор философских наук, профессор, член-корреспондент РАО, она стояла у истоков кафедры эстетики и этики РГПУ им. А.И. Герцена и долгие годы возглавляла ее. Труды ее широко известны у нас и за рубежом 1 , она основала свое направление в научно-педагогической практике под именем «Культуротворческая школа», подхваченное и развиваемое общероссийской педагогикой. В новой книге Алисы Петровны эстетика подана в двух планах: диахронии (показана драматическая история становления этой формы научного знания) и синхронии (исследуется экспансия эстетики и эстетического в широком горизонте современности). Можно и так сказать: мы вместе с автором всматриваемся в историческую гносе1 эстетика XVIII века. М.: Валицкая А.П. Искусство, 1983. — 238 с.; Теория образования в контексте современности. — СПб., 2014. — 165 с.; Новая школа России. Культуротворческая модель. — СПб., 2005. — 146 с. . 6 ИСУПОВ К.Г. МЕТАМОРФОЗЫ ЭСТЕТИЧЕСКОГО ологию эстетики как науки и параллельно погружаемся в онтологию эстетического как актуального теперь-и-здесь бывания, творчества и письма. Избранный масштаб разговора «об актуальности прекрасного» (Х.-Г. Гадамер) мало соответствует скромному объему книги, но автору как-то удалось найти такую архитектонику дискурса, в которую необъятный материал удобно и послушно улегся, отвердев в стройных сводах мировоззренческих конструкций. Наверное, это и есть то, что Шеллинг применительно к искусству называл «конструированием»: авторская мысль подчинилась законам красоты. Так математика частенько оглядывается на эстетику, чтоб посмотреть, не оглянулась ли она… А.П. Валицкая осторожно ведет своего читателя по сложным и опасным извивам проблемно-тематического серпантина и, чтобы тот не заблудился в сумрачном лесу, по-вергилиански заботливо расставляет методологические маячки. Они светят разными цветами, дружно перемигиваются, узнавая друг друга: вот нейропсихология, вот энтография, вот антропология, вот археология, вот теория восприятия, вот узнавание образов, вот историческая эпистемология, вот педагогика, вот… — и все это вместе образует синтез эстетической герменевтики, в незамкнутом круге которой только и возможен серьезный разговор о кризисах и взлетах эстетической мысли и эстетического творчества. законным сожалением А.П. Валицкая говорит о повсеместной дезавуации эстетики как в рамках высшей школы (две-три кафедры на всю страну), так и в академических кругах (у нас до сих пор нет ни одного журнала, специально посвященного проблемам эстетики и этики). Стоит присмотреться к печальным итогам так называемой тотальной эстетизации, о которой продуктивно размышляет автор. Сказано: «“эстетическая инфекция” распространяется не только на уровне материальной, социальной реальности, но фиксируется на более глубинных уровнях: эстетизация становится пробле- ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ 7 мой “не только отдельных институтов реальности, а самой реальности как некоей целостности” (Е.А. Найман)». Как кажется, здесь не мешало бы развести понятия эстетизации и эстетизма. Последнее словечко имеет больший семантический объем и в целом амбивалентно: в нем возвышенно-куртуазные обертоны соседствуют с уничижительными. Мы предлагаем свою реплику в диалоге с автором. Предлагаем понять «эстетизм» в сумме следующих оттенков: это (1) перенос явлений искусства на бытовую реальность; (2) восприятие исторически актуальной действительности как эстетического артефакта; (3) cамоорганизация биографии как художественного произведения. Термин «эстетизм» широко употребляется в негативном оценочном смысле, когда имеется в виду эстетизм ренессансного типа, чреватый ложной героизацией «я», гиперсемиотизацией реальности (она «читается» как текст символический или разгадывается как энигматический), кризисом общения, страхом перед жизнью. Романтический тип эстетизма превращает жизнь в «роман», а реальных людей — в его «персонажей» (см. театрализованно–«литургический» культ «прекрасных дам» в среде немецких романтиков и русских символистов). Итог этой разновидности эстетизма — профанация Эроса, превращение его в эротофагию (Ф. Степун. «Николай Переслегин», 1929). Таков и ницшеанский эстетизм, в котором окончательно разведены этическое и эстетическое: первое обращено в амбивалентно-циническое самоосмеяние-величание, а второе — в неведающую собственной альтернативы самодовлеющую «красоту» (т.е. красоту силы, витальной цепкости, онтологического упрямства). Эстетизм может оказаться суррогатом веры и лже-религией. Бессознательная подоплека названных форм саморазрушения «я» — нарциссизм; его дериватами в сфере бытового поведения можно счесть кокетство, салонное «жизнетворчество», намеренное шутовство и юродство, самолюбование отчаянием, «самосочиненность» (словечко Достоевского), и творческий самообман. 8 ИСУПОВ К.Г. МЕТАМОРФОЗЫ ЭСТЕТИЧЕСКОГО Однако подлинные социальные мотивации могут иметь и вполне трагический характер. Они принуждают насильственно овнешненное «я» к спасительному театру личин и к исполнению амплуа ожидаемых обществом ролевых стратегий (В. Теккерей. Книга снобов, 1847). В ситуации, когда «в жизни жизнь переходит в искусство» (Б. Пастернак) мы имеем дело с эстетической защитной реакцией на отчужденную «я» враждебную действительность. Европейская тема приносимого искусством зла (Т. Манн) родилась из предпочтения «духа музыки» хтоническому гнету внешних стихий чуждого мира; но «рождение искусства из духа музыки» (Ницше), знаменует для романтической традиции эстетизма не победу гармонических орудий Аполлона, а торжество дионисийского экстаза в хаосе. В русской традиции в красоте не только спасение (по реплике героя Достоевского, Зосимы), но также и искупление. Нетрудно эстетизировать страдание и превратить его в предмет греховного самолюбования (о чем многократно предупреждали подвижники аскетического опыта), но и картина мира, в котором не страдает никто, как у Лейбница, с его гипероптимистической теодицеей, — может стать результатом эстетского восприятия мироздания за рамками органического Зла. В дневниковой записи русского мыслителя: «Есть красота, и есть служение красоте, и есть потребительское отношение к красоте: эстетизм. И очень похожий на эстетизм есть оптимизм, как, тоже вовсе не оправдываемая личным творчеством добра, вера, 1 что все в мире идет к лучшему» . Второе значение термина «эстетизм» («эстетика истории») актуализируется уже в эпоху перехода от мифологических описаний к раннеисторическим, в рамках которых человек, вовлеченный в мировой поток необратимого времени, может быть понят 1 Пришвин М. Незабудки. — М., 1969. — С. 152. ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ 9 лишь в категориях возвышенной трагедии (карма в традициях индуизма и буддизма; Судьба в трагическом историзме Ветхого Завета) и мистериально-жертвенной катастрофы (эсхатологический пафос «Откровения» Иоанна Богослова). Драматизованная историография Античности и Средневековья, хронографии Византии и историческая проза Возрожденцев, декоративно-приключенческие мемуары и хроники Просвещения и героическая монументальность русских летописных сводов, беллетризованный пассеизм романтиков, с их обостренной исторической интуицией и поэтической историософией, — весь этот эстетический опыт памяти усовершенствовал особый механизм зрелищного восприятия прошлого («феатр истории», «высокое зрелище») то в виде спектакля («игра»), то в виде картины («экфразис»), то в виде литературного текста («роман жизни» в «Евгении Онегине»), а позже — в поэтике синема. Термины, фиксирующие типы мистической коллективности («почва», «соборность», «Богочеловечество», «всемирность», «симфония», «ноосфера»), также обогатились эстетическими акцентами. «Философия истории» Гегеля — в той же мере героический эпос Мирового Духа, в какой «Закат Европы» О. Шпенглера — трагический фарс, а «Смысл истории» Н. Бердяева — манихейский фельетон. Третий смысловой слой термина «эстетизм» (построение жиз- ни как текста) важен для философской критики всякого художнического артистизма и того специфического единства высказывания, поступка и произведения, которое Грибоедов и Батюшков отразили в формуле «пишу, как живу и живу, как пишу», а Михаил Пришвин назвал творческим поведением. Мыслители и художники романтического типа свои биографии творят по закону литературного жанра («песня», «поэма», «роман») или по действию высокого сакрального архетипа (‘поэт = жрец/жертва’, ‘изгнанный пророк’, ‘мессия’; ‘Встреча’, ‘Голгофа’). В поведении и реальных судьбах вольнодумцев и масонов XVIII в. Карамзина, Пушкина, Гоголя, Герцена, Бакунина позитивный ВВЕДЕНИЕ О статусе эстетики понимания «Всякая деятельность разума — понимание». В. В. Розанов. О понимании. В конце ХХ века происходит тотальная эстетизация общественной и личной жизни: политика, рынок, производство активно заявляют о себе; реклама атакует улицы, дворы и дороги; шоубизнес, имитируя искусство, заполняет не только сферу досуга, но проникает в любую нишу личной или корпоративной жизни; грандиозные массовые зрелища взрывают пространство городов, создавая кратковременные, иллюзорные, фантастические миры. Этот «эстетический поворот» во всех сферах жизни, «эстетическое своеволие» (Ю. Хабермас) вызывают опасения как «продолжающийся террор эстетического» (К. Борер); как «тотальная эстетизация потребительского общества» (Ф. Джеймисон); Р. Рорти говорит о «поэтизации либеральной культуры»; Ж. Бодрийяр — о ее «симуляционном характере»; Г. Маркузе видит в этой тенденции актуальный поиск свободы от «принципа реальности репрессивной цивилизации». «Эстетическая инфекция» распространяется не только на уровне материальной, социальной реальности, но фиксируется на более глубинных уровнях: эстетизация 16 МЕТАФИЗИКА ЭСТЕТИКИ становится проблемой «не только отдельных институтов реальности, а самой реальности как некоей целостности» (Найман Е. А.). Оказывается, что эстетический анализ применим ко всем объектам окружающего мира, ко всем сферам деятельности и теоретической мысли, в том числе и к философии, поскольку любая теория, концепция, система, как и произведение искусства, — суть эстетический конструкт. Чем привлекает ИГИЛ молодежь Востока и Запада? Чем силен национализм и фашизм? Почему не остановить коррупцию? Как возможна манипуляция сознанием людей? Ответа на эти жгучие вопросы ищут философы, социологи и психологи то в состоянии рынка труда, в освобождении большого количества работников, вытесняемых высокими технологиями, то в злом умысле анонимных претендентов на власть и деньги, то в признании порочности самой человеческой природы. Однако понятно, что успешность всей этой «агентуры зла» возможна лишь при соответствующем состояние мозгов наших современников, беззащитных перед эстетической агрессией идеологий, соблазнами рекламы, карнавалом символов и масок, обещающих славу, богатство, бессмертие. Речь идет о тектонических катастрофах в аксиосфере мировой культуры, о крушении, смене, переосмыслении ценностных констант, составляющих смысл и цель человеческого существования. «Когда ИСТИНЫ перестали очаровывать человека, пришлось ОЧАРОВАНИЮ стать истиной человека» 1 , — констатирует современный немецкий философ. В ситуации постмодерна, когда «бог мертв», и когда лозунги разума, свободы, равенства и братства — ценности классической эпохи — больше не работают, «очарование», «соблазн» — инструменты эстетического обольщения удовольствиями сытой плоти, иллюзией вседозволенности и могущества денег — можно 1 Хюбнер Б. Смысл в бес-СМЫСЛЕННОЕ Время: метафизические расчеты, просчеты и сведение счетов / Бенно Хюбнер; пер. с нем. А. Б. Демидов. — Мн., 2006. С. 326 ГЛАВА I Предметное поле эстетики I.1. Эстетика как философская наука: в поисках определения « Я убежден, что высший акт разума, охватывающий все идеи, есть акт эстетический, что Истина и Благо соединяются родственными узами лишь в Красоте». Гегель Ф илософско-эстетическая мысль начинается вопрошанием: как возможна радость восприятия красоты, гармонии, совершенства? Где и когда получил человек способность созерцания, любования выразительными формами природы, культуры, другим человеком, способность обнаруживать порядок и стройность мироздания и создавать порядок собственной среды обитания, поступания и мысли? Эту способность сознания принято именовать эстетическим отношением, однако вокруг определения этого феномена не умолкают споры с тех пор, как культура себя помнит. Так, древнегреческие философы (пифагорейцы, Платон, стоики, Плотин) рассматривали эту проблематику в онтологическом плане: структурные принципы меры, гармонии, порядка в их текстах, как правило, соотносятся с идеей Космоса и Чи- I.1. ЭСТЕТИКА КАК ФИЛОСОФСКАЯ НАУКА: В ПОИСКАХ ОПРЕДЕЛЕНИЯ 29 сла. Аристотель проблему эстетического рассматривает в поле искусства, как поэтику: ему принадлежит авторство таких классических категорий как мимезис, катарсис, трагическое. В Средние века эстетическое — это сфера иррационального опыта, момент духовной связи с Универсумом, связи, которая открывается в мистическом созерцании гармонии мироздания, в чувстве божественного присутствия в момент экстатического переживания совершенства. Немецкая философская классика XVII-XVIII веков определяет эстетику как особую сферу философского знания, как науку о чувственном познании, редуцируя эстетическое отношение к гносеологии. В середине XVIII столетия Александр Баумгартен назвал эстетику наукой о чувственном познании, о первой ступени освоения мира. В логике просветительского рационализма, будучи единомышленником Лейбница и Локка, он рассуждал о трех сущностных способностях человека: мыслить, поступать и чувствовать. Философия со времен античности обращается к этим сферам опыта: логика — учение о том, как правильно мыслить, этика — поступать, следовательно, нужна наука о познавательных способностях чувства — эстетика. Проблемы философской эстетики активно разрабатывал И. Кант, обращаясь к этой задаче и в «Критике чистого разума», и в «Критике способности суждения». «Прекрасное, — говорит он, — есть то, что без понятий представляется как объект всеудовольствия», то есть чувственно-интуитивное «опознаобщего прекрасного предшествует понятийному мышлению. Рассуждая о термине эстетика, он сомневается в самой возможности рационального постижения правил эстетического вкуса и видит порубежность эстетической проблематики, с одной стороны, по отношению к философии, с другой — к психологии. «Только одни немцы пользуются теперь словом э с т е т и к а для обозначения того, что другие называют критикой вкуса. Под этим названием кроется несбыточная надежда, которую питал превосходный аналитик Баумгартен, подвести оценку прекрасного под принципы I. 2. ГЕНЕЗИС ЭСТЕТИЧЕСКОГО ОТНОШЕНИЯ 41 отношения к миру, формируется способность отражая, конструировать образ мира и самого себя в нем, способность, выделяя себя из природы, органично присутствовать в ней. «Эстетическое имеет свои основы в метафизических космоантропных глубинах бытия, которые не поддаются дискурсивному осмыслению и вербальному описанию, и играет существенную роль в жизни человека и в культуре в качестве действенного фактора приобщения человека к Универсуму в его сущностных основаниях» 1 . Справедливость этого суждения не вызывает сомнения. Однако остаются открытыми те вопросы, которые на протяжении столетий задает себе философско-эстетическая мысль: как возможна радость узнавания и созидания красоты, гармонии и совершенства; где и когда получил человек способность созерцания, любования выразительными формами природы, способность обнаруживать порядок и стройность мироздания и создавать порядок собственной среды обитания, поступания и мысли? Эти вопросы требуют соответствующего дискурса, инициируя все новые попытки вербально оформленных ответов. Примем как гипотезу, доказательству которой посвящена эта книга, такое рабочее определение эстетики: это философская наука об интуитивно-чувственном постижении структурных закономерностей бытия, выраженных в форме, о способности сознания конструировать образы мира, созидать реалии культуры и цивилизации в соответствии с мерой собственного вида. I. 2. Генезис эстетического отношения При всем многообразии подходов к пониманию природы, возможностей и функций сознания, исходный тезис — признание укорененности этого феномена в природе, как результата эволюции живого. Сознание — это особая структура, обеспечивающая 1 Бычков В. В. Эстетика: Учебник для вузов. — М., 2011. — С. 88 42 ГЛАВА I. ПРЕДМЕТНОЕ ПОЛЕ ЭСТЕТИКИ человеку не только возможность ориентироваться в окружающем мире, но объективировать его, исследовать, анализировать, и — что уникально — объективировать себя, рассматривать сознание как особый феномен, данный аналитике познания. Эстетическая способность сознания к интуитивно-чувственному «прорыву» сквозь форму к сущности, способность «резонировать» структурным качествам и закономерностям бытия, обнаруживает органичную связь тела и духа, мозга и сознания, устанавливая устойчивую связь с объективной реальностью. «Человек и человечество в биосфере» существуют не иначе как «закономерная часть ее живого вещества, часть ее организованности; … под влиянием научной мысли и человеческого труда биосфера переходит в ноосферу» 1 . Генезис эстетического сознания можно проследить в процессах становления человека как вида: в процессах обживания пространства Планеты, в «приручении» земных стихий и созидании собственно-человеческого мира культуры совершается эволюция мозга (энцифалоз) и рождение сознания. Рождение этого духовного феномена имеет био-витальные основания и эволюционно-процессуальный характер, в котором с неизбежностью происходят «квантовые прыжки», когда количественное накопление опыта каузально обуславливает новый уровень качества при условии сохранения генной связи с природой Планеты. «Нам четырех стихий приязненно господство, Но создал пятую свободный человек» (О. Мандельштам). Огонь, земля, вода, воздух, а также созданная человеком пятая стихия — культура — во всем многообразии ее форм, включая общество, экономику и финансы, науку и искусство, промыш1 Вернадский В. И. Научная мысль как планетное явление. — М.: Наука, 1991. С. 13, 22 I.3. ПРОБЛЕМА СОЗНАНИЯ В ФИЛОСОФИИ: ПОИСК МЕТОДОЛОГИИ 53 деляет самую возможность существования этого феномена, то нет смысла говорить об «эстетическом сознании», как некоторой добавочной сущности. Что же касается происхождения этой онтологической характеристики, то она не может быть производной по отношению к труду, скорее наоборот: труд возможен как путь к образу-цели, сформированному в длительном процессе эволюции приспособления на пути формирования мыслящего мозга. Истоки, корни и структуру сознания, а, следовательно, и его эстетической способности, следует искать в природных стихиях Планеты, тогда как культура и ее аксиосфера — творческие акты сознательной воли — становятся инструментами совершенствования этой способности. I.3. Проблема сознания в философии: поиск методологии Утверждая эстетическую способность как сущностную характеристику сознания, попробуем рассмотреть основные философские концепции, посвященные этой проблеме. Оказывается, что феномен сознания — таинственный объект, который во все времена занимал внимание философов. Пожалуй, есть смысл говорить, как минимум, о трех основных концепциях сознания: теософской, естественнонаучной (психофизиологической, биологической) и собственно-философской, имея ввиду, что каждая из них, особенно последняя, содержит множественность подходов и гипотез. В философии речь идет не о том, как работает сознание (это забота физиологов и психологов), а о том, это такое. Фичто с помощью психологии и нейрофизиологии стремится объяснить, как этот феномен вписан в природу, обнаружить самую возможность мыслить и чувствовать. Однако и в теософском, и в естественнонаучном, и в философском контексте сознание описывается как открытый и всегда неполный ряд функций, 54 ГЛАВА I. ПРЕДМЕТНОЕ ПОЛЕ ЭСТЕТИКИ редуцируется к одной-двум из них, тогда как его генезис и онтология остаются дискуссионными. Более того, существует ряд суждении, предлагающих вообще снять эту проблему и начинать исследование феномена с признания его данности: вот оно есть здесь-и-сейчас, прагматичная задача состоит в том, чтобы, наблюдая, исследовать его возможности, формы проявления и способы управления им. В до-картезианской философии речь идет о душе, духе, уме; Декарт определил сознание как способность мышления. Эпоха Просвещения, с ее радикальным деизмом, совмещает в идее сознания «дар неба, луч божества» и высшую форму эволюции живого. Вообще традиция классической философии полагает сознание как некую телеологическую структуру, систему высших способностей субъекта: рассудок, разум, способность суждения, которая основана на принципах удовольствия / неудовольствия) и способность желать (практический разум). В трансцендентальной эстетике И. Канта речь идет об априорных формах чувственности — чувствах пространства и времени, — которые рассматриваются в гносеологическом ключе. И. Г. Фихте разумеет сознание тождественным самосознанию и говорит об эстетической способности как возможности самоидентификации: «Впервые через Я, — входят порядок и гармония в мертвую и бесформенную массу. Единственно через человека распространяется господство правил вокруг него до границ его наблюдения, и насколько он продвигает дальше это последнее, тем самым продвигаются дальше порядок и гармония. Через Я утверждается огромная лестница ступеней от лишая до серафима, в нем система всего мира духов…Человек будет вносить порядок в хаос и план в общее разрушение, через него самое тление будет строить, и смерть будет призывать к новой прекрасной жизни» 1 . 1 Фихте И. Г. О достоинстве человека // Фихте И. Г. Сочинения в двух томах. Т.1. — СПб., 1993. С. 488. ГЛАВА II Мозг и сознание: онтология эстетического «Когда оставлена ложная надежда на прочное основание, когда мир замещен мирами, которые являются всего лишь версиями, когда субстанция растворена в функции и когда данное признается как принятое, мы оказываемся перед вопросами о том, как миры сделаны, как они проверяются и как они познаются нами. Нельсон Гудмен. Способы созидания миров. II. 1. Нейрофизиологические предпосылки эстетического отношения П роблема взаимосвязи мозга и сознания, нейрофизиологических процессов, формирующих эстетическое переживание/суждение остается открытой, хотя в ХХ веке усилиями отечественных и зарубежных физиологов-экспериментаторов установлены особенности переработки информации в коре головного мозга, построена сложная карта мозговой деятельности, обеспечивающей работу сознания, на которой отмечены основные эмоциогенные центры. Нейрофизиология мышления, проблематика взаимосвязей сознания и функций мозга, имеет богатую традицию в России, начиная со второй 66 ГЛАВА II. МОЗГ И СОЗНАНИЕ: ОНТОЛОГИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО половины XIX века (работы академиков И. М. Сеченова, И. П. Павлова, В. М. Бехтерева). «Двигались скачками и сильно буксуя, мы сейчас уже не у подножия вершины по имени «Мозг человека». Мы идем по склонам этого Эвереста. Но чтобы подняться на вершину, нужно не иметь коридора колючей проволоки — в жизни и обожествленной философии (идеологии, — — в работе!» 1 . А. П.) Напомним, что в Советском Союзе эти исследования мозга были закрытыми, хотя и не подвергались откровенным преследованиям, подобно тому как это было с генетикой или кибернетикой. Конгресс США объявил 90-е годы десятилетием изучения мозга человека, а в Петербурге в 1999 году, по инициативе академика П. В. Симонова, был создан Институт мозга человека (РАН). Новые технологии 1990-х (ПЭТ — позитронно-эмиссионный томограф американского производства) позволили построить макрокарту мозга, обнаружить его эмоциогенную структуру и дали возможность увидеть в пространстве всего мозга области, имеющие значение для обеспечения речи, счета, опознания слов и речевой памяти, различить области положительных и отрицательных эмоций и даже обнаружить «нейроанатомические корреляты счастья, грусти, отвращения; исследовать мозговую организацию таких процессов и явлений, как логика, воображение, творчество» 2 . Основные выводы, которые получила Н. П. Бехтерева и ее коллеги, исследуя эмоциогенные структуры мозга, выводы, актуальные для понимания нейрофизиологических оснований эстетического мироотношения, в самом общем виде можно сформулировать следующим образом. 1. Нервная система человека «отличается синтетической направленностью: она ищет форму даже там, где формы нет вовсе». При этом нервно-психические процессы они «создают активны: 1 Бехтерева Н. П. Магия мозга и лабиринты жизни. — М., СПб, 2007. — С. 259. 2 Там же, с.113 78 ГЛАВА II. МОЗГ И СОЗНАНИЕ: ОНТОЛОГИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО Этот аргумент подтверждает эстетический принцип организации ментальных структур и явлений культуры, соответствующих архитектонике сознания. Наука о мозге за последнюю четверть века сделала весьма заметные успехи, однако вопросы о том, как рождается мысль, как возникает сознание остаются открытыми, а исследователи остаются в пределах функциональных описаний. Можно ли ожидать прорыва к тайне феномена в ближайших десятилетиях? Однако настораживает активность технических экспериментов, направленных на «совершенствование» функций сознания, таких как вживление чипов, стимулирующих работу мозга или отключающих нежелательную функцию, вызывающих или стирающих образы памяти. Такие работы, как правило, финансируются военными структурами и выполняют их заказы. Новая утопия, мечта о «новом человечестве», сбежавшем из плохого мира больных и смертных тел в виртуальную цифровую Вселенную, все более вдохновляет наших современников. Однако история цивилизации знает множество примеров, когда научный поиск и открытие, вопреки намерениям ученых, приводили к антигуманным результатам. Едва ли тенденция коррекции сознания homo sapiens за счет его превращения в homo kiborg окажется продуктивной и безопасной для ментального и физического здоровья человечества. Альтернатива состоит в том, чтобы обеспечит экологию сознания и совершенствовать его космические интеллектуальные возможности и ценностные духовно-нравственные константы, содействовать их наиболее полному и гармоничному раскрытию, оставаясь в пределах меры собственного, человеческого вида. II. 2. Психологические основания эстетики: потребностная теория эмоций Рассмотрим следующий за нейрофизиологическим уровень структуры сознания и его эстетических функций, который при- II. 2. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ЭСТЕТИКИ 79 надлежит психологии, исследующей природу потребностей, эмоций и чувств. В современной психологии существует ряд теорий эмоции: исследователи определяют этот феномен то как физиологическую реакцию на значимое событие (Джеймс, Ланге, 1920-е гг.), то как момент внешнего воздействия и рефлекторного ответа (Кэннан, Барок, 1930-е гг.); предлагается когнитивная трактовка эмоций, когда ей обязательно предшествует мысль (Шехтер и Сингерс, 1950-е гг.); существует мимическая теория, когда эмоция зависит от напряжения лицевых мышц (Томксинс). Достаточно серьезным оказывается предупреждение о влиянии на характер эмоциональных реакций авторитета экспериментатора, искажающего результат любых психологических экспериментов (Милгрем). Интересна для понимания генезиса эстетического переживания теория Л. Фестингера, который говорит, что в основе любой эмоции лежит диссонанс, несоответствие между ожидаемым и действительным, и тогда эмоция служит мотивацией для построения и реализации планов активного устранения диссонанса. В попытках создания единой теории эмоций возникла идея о том, что «эмоция — это эквивалент сознания» 1 . Потребностная теория эмоций П. В. Симонова, на мой взгляд, наиболее убедительно объясняет природу и гненезис феномена. Он полагает, что эмоция — это ответ организма на удовлетворенную/ неудовлетворенную потребность, эмоция — это «отражение мозгом человека и высших животных какой-либо актуальной потребности и вероятности (возможности) ее удовлетворения, которую субъект оценивает непроизвольно и зачастую неосознанно, сопоставляя информацию о средствах, времени, ресурсах, прогностически 1 Александров Ю. И. Единая концепция сознания и эмоций: экспериментальная и теоретическая разработка // Первая Российская конференция по когнитивной науке. Тезисы докладов / Казань, 9–11 октября 2004 г. — Казань: КГУ , 2004. — С. 14–15. 86 ГЛАВА II. МОЗГ И СОЗНАНИЕ: ОНТОЛОГИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО методы этих процессов — редкая способность этносов, которая все еще не стала цивилизационной константой, нравственноэстетической и политической нормой. Претензии тела в истории цивилизации по необходимости ограничиваются социальными и культурными нормами; агрессия социальных потребностей сдерживается аксиосферой культуры, ее духовно-нравственными установками, однако их взаимодействие и актуализация обеспечиваются выразительностью и «читаемостью» эстетических форм. Являются ли витальные и социальные потребности, а также эстетические способы их удовлетворения, — уникальными в биосфере, отличающими человека от остальных животных? Биологи (когнитивная этология, социобиология) толкуют о наличии коллективного сознания и особого типа социальности у муравьев и пчел, о приемах привлечения внимания особей противоположного пола у птиц и млекопитающих, о проявлениях самосознания у некоторых из приматов. Однако род человеческий, который, благодаря социальной организации завоевал Планету и претендует на пространство Космоса, обладает способностью не только обустраивать свою ойкумену по собственной мере, но использовать формы и способы жизни других видов, применяя их в свободном творчестве, осваивая и созидая окружающую действительность и виртуальные миры. II.3. Архитектоника духа и аксиосфера: к универсуму эстетического. Духовные потребности — в познании, упорядочении информационного хаоса, конструировании целостного образа мира и самоопределения в нем, потребность в Истине и Боге — наименее исследованный спектр сознания, поскольку ни нейрофизиология, ни психология, ни философия не считают их главным предметом своего внимания. Однако именно здесь обнаруживается собст- II.3. АРХИТЕКТОНИКА ДУХА И АКСИОСФЕРА 87 венно-человеческая природа: «не хлебом единым» жив человек, вечно недовольный имеющейся реальностью и вечно устремленный «к горизонтам бытия» (С. С. Хоружий). Рассматривая этот спектр потребностей и признавая, что они свойственны не всем людям и не зависят от того, насколько уже удовлетворены потребности тела и социального статуса, стоит констатировать, что именно здесь осуществляется прорыв от материи к духу, именно здесь начало творческой интенции, созидающей культуру. Но вместе с тем, именно здесь, в сфере духовных потребностей и ценностных смыслов, платформа идеологий, источник формирования целей, в том числе и разрушительных. Иными словами: духовные потребности — в силу их интуитивно-чувственных оснований — допускают, как и витальные, и социальные потребности, манипуляцию сознанием. Конечно, «дух веет, где хочет», однако на протяжении своей истории человечество придумало для него хитроумные «ловушки» символов, лозунгов, симулякров, религиозных, партийных, тайных и явных идеологий. Дух — одна из центральных категорий философии и теологии; его атрибуты — свобода, воление, смысл. Философия заключает его в пределы понятия, и тогда дух определяется как невещественное (идеальное), метафизическое, универсальное начало, пронизывающее материю и преобразующее ее. Бытие духа — его деяния, и тогда вся человеческая история, культура, искусство, наука предстают как ступени и формы самореализации абсолютного духа (Гегель), который, преодолевая и наполняя собой вещественность (чувственное, природное, телесное), восходит к самому себе, возводит человечество «из царства необходимости — в царство свободы» (И. Кант). В традиционном (классическом) понимании, дух — носитель жизни и собственно-человеческого смысла существования. Для материализма дух — производное материи и ее «высший свет» (Ф. Энгельс). В идеализме — это абсолют, первоначало мира, логос (панлогизм) или субстанция (пантеизм), и тогда Бытие есть творение духа, пространство его воли, а красота и истина — знаки его присутствия в тварном мире. ГЛАВА III Эстетические чувства III. 1.Пространство и время: к метафизике эстетического В се многообразие эстетических чувств, нейрофизиологическим и психологическим основанием которых, как было сказано выше, являются потребности, целесообразно представить в двух весьма репрезентативных группах: ориентацисенсорно обеспеченные, непосредственно онные, связанные с органами чувств, и более сложные, включающие рациональный компонент, чувства аксиологические. К первой группе относятся чувства пространства, времени, света/цвета; чувства ритма, симметрии, меры; формы, фактуры, линии, вкуса и запаха. Вторая группа эстетических чувств, связана со способностью вербального ценностного суждения: это чувства прекрасного и безобразного, гармонии, совершенства, чувства возвышенного и низменного, трагического и комического, которые оформляются в виде классических категорий эстетики — ценностных констант культуры. Чувство пространства и времени обосновано мерностью пространственно-временного континуума бытия и определяется в эстетическом ракурсе человеком («мера всех вещей»), его телом, 102 ГЛАВА III. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ЧУВСТВА сенсорным аппаратом, эмоциями и разумом. Понятия верха и низа, правого и левого определены крестообразной структурой прямоходящего существа и окрашены позитивной или негативной эмоцией в зависимости от того, каким потребностям и ожиданиям соответствует осваиваемое пространство. Так, в русском языке гнездо однокоренных слов — правый, правильный, справедливый, править, исправлять, право, праведник — утверждает активность положительной оценки; верх, верховный, вышний, возвышенный или низменный, низший, малый, униженный — несут антропоморфную иерархию социокультурных ценностных смыслов. Ориентационная способность как онтологическое свойство сознания реализуется на интуитивном уровне чувствами, которые И. Кант полагал априорно присущими человеку. «Науку об априорных принципах чувственности я называю трансцендентальной эстетикой… Пространство не есть эмпирическое понятие, отвлекаемое от внешнего опыта. В самом деле, представление пространства должно уже лежать в основе для того, чтобы известные ощущения были относимы к чему-то вне меня,… и сам этот внешний опыт впервые становится возможным благодаря представлению пространства, ...это чистое наглядное представление,…субъективное условие чувственности. Итак, первоначальное представление пространства есть априорное нагляд1 представление, а не понятие» . Эта «наглядность», образный характер пространственных представлений, прослеживается во всей истории мировой культуры: от мифологических, религиозных форм, возрожденческих, барочных, классицистических, романтических, модернистских и постмодернистских картин мира до современных идей и концептов. «От мирового пространства к миру в пространстве», — так характеризуют культурно-историческое движение образов про1 Кант И. Критика чистого разума. Пер с нем. Н. О. Лосского. — СПб., 1993. — С. 50, 53. III.2. СВЕТ И ЧУВСТВО ЦВЕТА: ОНТОЛОГИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО 111 «Мы верим, — говорят они, — что само «понимание» как раз и состоит в таком союзе знаний, объединенных общим смыслом. Объединив все три названных области исследования, мы предприняли сравнительное изучение стихотворных размеров, в которых выявляется временное подобие поэтической речи различных эпох и народов… В основе стихотворного размера всегда лежит некое временное единство, и оно свидетельствует о присущей всем людям предрасположенности к созданию и поддержанию определенных ритмов. Это творческий упорядочивающий нервно-психический процесс, способный устанавливать гармоничное взаимодействие между различными функциональными областями нашего мозга. Стихотворный размер очень тонко подстраивается к работе самого мозга, и потому может служить возбудителем и усилителем определенных психических функций;…. человеческий слух имеет временную организацию…» 1 . Отметим это обстоятельство для прояснения генезиса и особенностей восприятия временных искусств — музыки, поэзии, литературы. Итак, эстетические чувства пространства и времени являют органичность связи сознания и фундаментальных характеристик физической Вселенной, устанавливая необходимость и самую возможность активного человеческого присутствия в Бытии. III.2. Свет и чувство цвета: онтология эстетического Свет — так же как пространство и время — сущностное качество бытия. По слову Библии, первый день Творения — «Да будет свет…». Физики определяют этот феномен свойством электромагнитных волн, воспринимаемых человеческим глазом в интервале 1 Пауль Г. Философские теории прекрасного и научное исследование мозга // Красота и мозг. Биологические аспекты эстетики. — М.: Мир, 1995. С. 74–75. 112 ГЛАВА III. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ЧУВСТВА частот (от красного до фиолетового); это оптически визуализированное излучение, исходящее из определенного источника, будь то звезда, костер, лампада или атомный взрыв. Особое свойство света — вызывать определенные зрительные ощущения в зависимости от длины волн и спектрального состава, от светимости отражаемого или испускаемого излучения. При этом цветовое зрение — это способность глаза различать цветность видимых объектов, которая свойственна не только человеку, но и многим насекомым, птицам, некоторым ракообразным, рыбам, земноводным и всем приматам; она обеспечивается, говорят биологи, колбочковыми клетками сетчатки глаза. Спектральный анализ светового луча обнаруживает семицветную радугу, где основные цвета дополняются бесконечным множеством оттенков. Однако человеческое основание которого — чувство цвета, сенсорное восприятие, — отнюдь не сводится к этой способности. Цветовые ощущения, будучи связаны с формой и качествами воспринимаемого объекта, порождают устойчивые ассоциативноэмоциональные образы-переживания. Чувство цвета не только обеспечивает возможность адекватно ориентироваться в многоцветном мире природы и культуры, но и помнить, воображать, фантазировать, понимать искусство и творить, создавая иные миры в технике, дизайне и художественном творчестве. Лексика астрономов, физиков и химиков не случайно связана с чувством цвета: оно предшествует научному эксперименту, сопровождает его и становится критерием оценки результата. Так, в исследованиях звезд методами многоцветной фотометрии или в ходе химических опытов звучат антропоморфные сенсорночувственные определения: «теплый», «холодный», «спокойный», «напряженный»: в металлургии — «цвета побежалости» — это радужные оттенки соломенного, золотистого, пурпурного, фиолетового цвета, которые возникают на чистой поверхности нагретой стали и позволяют судить о ее структуре и качестве. Как проявляет себя индивидуальное чувство цвета, и какие факторы влияют на его формирование? Способность организовать II.3. ЭСТЕТИКА ПОРЯДКА: РИТМ, СИММЕТРИЯ, ЛИНИЯ, МЕРА, ЧИСЛО 117 и явлений мира. Ассоциативно-образный ореол цвета кодируется в устойчивой символике, и это универсальный эстетический язык, внятный людям любой исторической эпохи, любой этно- культурной общности. III.3. Эстетика порядка: ритм, симметрия, линия, мера, число Пространство и время в их эстетическом модусе наполнены событиями, голосами, вещами, символами — и все это многообразие с необходимостью упорядочивается сознанием в целостном образе мира, причем важнейший «инструмент» порядка, противостоящего хаосу, — ритм. По сути дела, это универсальный космический закон, негэнтропийная энергия, преобразующая хаос в порядок, обеспечивая сохранение основных условий существования Вселенной 1 . Ритм осуществляет континуальную взаимосвязь пространства и времени, проявляет себя как онтологическое основание жизни. Закономерная смена ударных («здесь») и безударных (промежуток между ударами — «сейчас») иллюстрирует эту дискретность. В собственно-эстетическом плане ритм задает орвременную пространства, означает поступательное движение в самом широком смысле этого слова — космическом, планетарном, витальном, социальном, ментальном. Ритмом живет Планета в ее геологических эпохах, временах года, восходах и закатах солнца, в морских приливах и отливах; ему подчинено движение истории и человеческое тело, процедуры мышления и физической работы. 1 Видимо, понятие ритма этимологически восходит к индо-иранским истокам (рита — др.инд. rta-), где оно было «одним из ключевых понятий древнеиндийского мифологического умозрения». Топоров В. Н. Мифы народов мира. Энциклопедия в двух томах. Второе издание, т.2. — М.: Советская энциклопедия, 1988, с.384. 118 ГЛАВА III. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ЧУВСТВА Человек воспринимает ритмы природы всеми органами чувств — зрением, слухом, осязанием, обонянием — эмоционально «резонируя» всем своим существом на ритмы волн, шум дождя, полет ласточки, бег коня. Этот резонанс — чувство ритма — следствие мерной организации витально-ментальной структуры человеческого существа. Ритм обеспечивает здоровье и успешную деятельность: ритмично дыхание и работа мозга, ритмично бьется сердце, работают мышцы при ходьбе и плавании, ритмы сна и бодрствования, труда и отдыха, спорта и чтения организуют все сферы индивидуальной и коллективной жизни людей. Ритмы сердца — метроном жизни; аритмия, — когда нарушен порядок, очередность между телесным (пространственным) «здесь» и временным «сейчас», промежуток между ними сокращается и исчезает, сливаясь с вечностью, — свидетельствует о нарушении гармонии с миром, с объектом восприятия и дея- тельности. Чувство ритма «работает» не только в моментах восприятия многообразия природы и культуры, не только в формах организации собственного существования и жизненного пространства, но особенно активно — в творчестве, будь то наука, техника или искусство. Все виды искусства это запечатленный, длящийся или остановленный ритм: музыка и архитектура, поэзия и скульптура, живопись и графика организуют пространство и управляют восприятием по законам ритма — звукового, цветового, линеарного, объемно-пластического или смыслового. Ритмы техники болезнетворны, если не соответствуют органике человеческого тела. Будучи потребностью и функцией мозга, чувство ритма по- особому выразительно в каждой этно-национальной культурной традиции, которая определяется природным ландшафтом (Л. Гумилев, Г. Гачев), климатическими и социальными условиями, влияющими на темперамент людей, читается в ритмах истории стран и народов, в их менталитете, в ходе политико-экономиче- III.4. ЭСТЕТИКА ТЕЛЕСНОСТИ: ЧУВСТВА ФОРМЫ, ФАКТУРЫ, ЛИНИИ, ЗАПАХА 127 гументы активно «работают» и для защиты гуманитарных наук от цифромании, поскольку здесь не только фундаментальные исследования, но и прикладные разработки невозможно и вредно оценивать в количественных параметрах. К сожалению, сегодня энтузиазм малограмотных управленцев и иллюзия всемогущества числа деформируют чувство меры в операциях количественной экспертизы научного творчества, в оценке качества гуманитарных процессов, систем и проектов. III.4. Эстетика телесности: чувства формы, фактуры, линии, запаха Способность сознания интуитивно ассоциировать сенсорные реакции с памятью индивидуального опыта и памятью культуры опирается на универсальную сенсорику человеческого тела, обнаруживает себя в ориентационных эстетических чувствах, которые органично взаимосвязаны в синестезийном единстве, создавая образы предметного мира, свидетельствующие об адекватном присутствии человека. Психологическая диагностика сообщает о том, что мы познаем мир с помощью зрения — 83%; слуха — 11%; обоняния — 3,%; осязания — 1,5%; вкуса — 1%. При этом сенсорные реакции могут встречаться в самых неожиданных комбинациях. Так, есть данные о том, что осязание (у слепых) позволяет различать цвета «теплые», «холодные», что при ощупывании предметов можно ощущать запахи, а цвет «на ощупь», вызывает вкусовые ощущения. Феномен синестезии, как психологическое обоснование эстезиса, позволяет с уверенностью говорить об онтологии эстетического, определяющего целостность, витальное основание сознания и его ориентационно-созидательных функций, подтверждая существование всеобщей сенсорной грамматики. В ХХ веке, с его ускорением научно-технического прогресса, информационным бумом, социально-политическими и ментальными 128 ГЛАВА III. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ЧУВСТВА катаклизмами, гуманитаристика заново открывает в качестве «человеческого фактора», феноменологию тела, обнаруживая, что мышление инициировано определенным типом чувственности. Категория телесности в поле внимания философов, эстетиков и этиков, культурологов и психологов вытесняет объективирующий, созерцательный и аналитический дискурс; тело становится предметом и инициатором «касания», «ощупывания» на всех уровнях восприятия, от сенсорно-тактильного, до аудиовизуального и ментального. этом устанавливается новый эстетический ракурс понимания феномена. Прежде человеческое тело в художественной классике — символ красоты, объект любования; в науке — предмет биологии и анатомии; в философии — вместилище разума и чувств субъекта; в социологии — продукт общественных отношений и предмет экономических интересов, а теперь устанавливается его особая роль в культуре; оно становится объектом экспериментов, подвергается опыту искусственных трансформаций. Тело человека — это источник позитивных и негативных энергий, фигура соблазна, безумия, преступления и смерти, но вместе с тем, — особая ценность, предмет заботы и культивирования в потребительском обществе, порождающий эстетическую индустрию моды, комфорта, украшений, сферу услуг. Тело можно подвергнуть косметической коррекции, убавить его вес или добавить селиконовых форм; бодибилдинг, фитнес, узоры наколок, пластические операции, стоматология, парфюмерия, дизайн одежды — все это совершенно новая для постсоветской России индустрия тела. В обыденном сознании наших современников именно эта сфера именуется эстетикой, тогда как философия и культурология как будто вовсе забыли это слово. Зато появилась новая специальность: «эстетотехнолог» (это парикмахер, маникюрша или мастер косметики) В современной гуманитаристике понятие «тело» означает объект, обладающий пространственно-временными характеристиками и выразительной, смыслосодержащей формой, который, по слову А. Н. Уайтхеда, «вплетен в ткань существования» и, будучи ГЛАВА IV Эстетический инструментарий до-дискурсивных практик IV.1. Интуиция, воображение, фантазия, мечта Ч увственное переживание и ценностное суждение — вектор мировосприятия и ответ сознания на внешние впечатления, на формы вещей и явлений, предстоящих созерцанию и оценке. Встречное движение — от сознания к миру, который подлежит упорядочению, конструированию, познанию и преображению, — обеспечивает арсенал эстетических средств, недискурсивных форм постижения реальности, таких как интуиция, воображение,мечта, Соответственно: фантазия. метафора, миф, символ — эстетические конструкты, которыми начинается строительство космоса культуры. По давней традиции в современной гуманитаристике каждый из этих способов эстетического миростроительства рассматривается отдельно: то в ракурсе психологии, то в культурологическом, семиотическом или филологическом аспектах, чаще — как вопросы поэтики и теории искусства. Однако размещение в проблемном поле эстетики позволяет установить их общую творческую природу, взаимозависимость, причинно-следственную, интенциональную связь. 140 ГЛАВА IV. ИНСТРУМЕНТАРИЙ ДО-ДИСКУРСИВНЫХ ПРАКТИК Интуитивно-чувственная природа эстетического, — до-логической (иррациональной) способности сознания– известна со времен Баумгартена. В современной психологии (intuition — интуиция лат., созерцание) трактуется как способность непосредственного, мгновенного постижения смысла; это озарение, чутьё, проницательность, может быть методом решения задач посредством одномоментного подсознательного вывода, основанного на предшествующем опыте. Однако при характеристике этой способности ее принадлежность проблемному полю эстетики, как правило, не регламентируется. Так, у Канта это тип мышления (интуитивное познание); у А. Бергсона — интуиция это но уже научного метод, познания; в психологической модели личности К.-Г. Юнга — один из основных атрибутов сознания; по З. Фрейду это — первопричина творчества, относящаяся к сфере бессознательного. Э. Гуссерль, рассматривая интенциональную природу сознания, говорит о трех разновидностях интуитивных актов: чувственное восприятие, воображение и умозрительная (эйдетическая) интуиция. При этом интенциональные объекты, которые философ именует эйдосами (образами), могут быть универсальными: это число, величина, равенство, тождество, подобие, противоречие, причина, следствие, а также цвет, движение, покой. Продолжая эту мысль, Сартр вообще определяет сознание как образ 1 . Понятие «интуиция» в философской и психологической литературе употребляется весьма широко и неоднозначно. Так, интуиция оказывается достаточной для научного открытия, однако требует доказательства истинности, поскольку осуществляется в форме образа и нуждается в переводе на язык дискурса. В психологии — это важнейшая способность сознания, которая проявляется во вне-логических прозрениях («озарениях») как феномен, целостный образ, «гештальт» (гештальпсихология), с трудом поддающийся вербальному выражению. На интуицию ссылают1 Сартр Ж-П. Воображаемое. Феноменологическая психология — СПб.: Наука, 2001, — 219 с. — С. 8. 148 ГЛАВА IV. ИНСТРУМЕНТАРИЙ ДО-ДИСКУРСИВНЫХ ПРАКТИК Законы восприятия исследуются психологией, проблемы воссоздания, материализации образов воображения, форм и способов их предъявления людям — задача эстетики, коль скоро она берется постичь и объяснить природу и логику воображения. Итак, воображение — уникальная и чрезвычайно важная онтологическая способность сознания, которая обеспечивает ориентационные, познавательные, коммуникативные, творческие, исследовательские функции, способствуя возникновению, росту и сохранению культурной ойкумены человечества. Эта способность обеспечивается настоятельной потребностью в реализации, потребностью в созидании иных миров, в напряженном поиске адекватного образа мира и самого себя в нем. Такая потребность удовлетворяется (должна быть реализована!) в процедурах образования, активного восприятия научных знаний о себе и мире, в общении, чтении, игре, восприятии искусства. Коль скоро эта потребность остается неудовлетворенной, она «перебрасывается» во внешние идеологические конструкции, в компьютерные «иномиры», которые оказываются реальнее действительности. IV.2. Образ, метафора, символ Что такое образ? Разве это понятие нуждается в толковании? Образы толпятся вокруг нас — в отражении зеркал, в фотографиях родных и друзей, на экранах телевизора и компьютера, в журнальных иллюстрациях и рекламных плакатах на улицах городов, в художественных и публицистических текстах, в музеях и театрах. Но вот парадокс: посмотрим значение этого словапонятия в словарях — энциклопедических, философских, психологических или лингвистических — и обнаружим удивительное многообразие толкований. Так, оказывается, что это «психологический феномен», «категория», «результат и идеальная форма отражения», «чувственная форма мировидения», особый «способ мышления», «основание художественного творчества», «феномен IV.2. ОБРАЗ, МЕТАФОРА, СИМВОЛ 149 памяти», а то и «видимость», «иллюзия», «сон». В наиболее общем смысле — это порядок, способ, метод, склад («образ жиз- ни», «образ мысли»). Этот ряд определений можно продолжить, убеждаясь в том, что все они справедливы лишь отчасти и отнюдь не исчерпывают характеристик этого многомерного и все еще таинственного феномена, его генезиса, функций, роли в познании мира и самоопределении человека. Образ — пространственный феномен: «Протяженность есть свойство вещественности, вследствие коего она занимает место в пространстве; а поелику протяженность имеет предел, то всякую ограниченную протяженность называют образом. В отношении определенности говорят, что протяженность имеет образ. Итак, проницательность, протяженность и образ есть свойства нераздельные каждого существа, чувствам нашим подлежащего. Образ дает вещественности определенность, протяжен1 — место, а непроницательность — отделенность» . Так определяет этот феномен на заре русской эстетической мысли А. Н. Радищев, и, пожалуй, это одно из самых глубоких и точных определений. Понимание образа как «явленной сущности», которая не есть абстракция, но реальная действительность, восходит к Гегелю: «Образное выражение делает наглядным ясно осознаваемый смысл в форме родственного внешнего явления, и делает это так, что при этом возникает не задача, требующая решения, а такая образность, через которую с полной ясностью просвечивает представляемый смысл, обнаруживая себя тем, что он есть на самом деле… Духовное делается наглядным с помощью образа, заимствованного из круга природы» 2 . (Курсив мой, А. В.). 1 Радищев А. Н. О человеке, его смертности и бессмертии. / Русская философия второй половины XVIII века: Хрестоматия / Сост., библиогр. статьи и прим. Б. В. Емельянова. — Свердловск, 1990. — 400 с. — С. 371 2 Г. В. Ф. Гегель. Лекции и по эстетике. / Пер. В. Г. Столпнера, издание второе, стереотипное.Т.1. — СПб.: Наука, 2007. — 623 с. — С. 437, 439 ГЛАВА V Аксиология эстетического V.1. Эстетическое суждение. Классические категории и аксиологические чувства Э стетическое — итог интуитивносуждение опыта, умозаключение на основании вкуса, свидетельство потребности оформить, выразить переживание. Это уникальная способность сознания совершать прорыв от материального к идеальному, «от живого созерцания, к абстрактному мышлению и от него — к практике» (В. И. Ленин. Конспект работы Гегеля «Наука логика», 1914 г.). Суждение — гносеологический акт, результирующий момент эстезиса, переход, по мысли И. Канта, «из царства природа в царство духа, из царства необходимости в царство свободы» 1 . Действительно, коль скоро в структурах мозга, на нейрофизиологическом и психическом уровнях, осуществляется генезис сознания и его эстетических функций, то именно суждение, — возводит 1 Перов Ю. В. Кант о способности суждения в контексте природы и свободы, сущего и должного. Вступительная статья // И. Кант. Критика способности суждения. — СПб., 1995. — С. 32. V.1. ЭСТЕТИЧЕСКОЕ СУЖДЕНИЕ. КЛАССИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ 165 материю («царство необходимости») к свободному духу. Жест, мимика, восклицание предваряют слово-суждение, в котором названо имя ценности, имеющее статус категории. Эстетическое суждение — свободно, поскольку сказать или промолчать о пережитом и понятом — поступок и дело личного выбора. Однако эта свобода относительна, потому что личностное суждение обусловлено внутренней готовностью: культурным тезаурусом и вкусом субъекта, традицией или модой, социальной и профессиональной ангажированностью, даже мимолетным настроением. Однако, коль скоро это суждение произнесено, оно требует аргументации, будучи адресованным Другому, тому, от кого ожидается сочувствие, сопереживание или возражение. Более того, «свой-чужой» — это различение тоже обусловлено эстетическим чувством, и суждение о том или ином объекте с необходимостью корректируется этой характеристикой адресата. Красота, гармония, совершенство, прекрасное, трагическое, возвышенное, безобразное, низменное, комическое — эстетические суждения, которые обрели статус ценностей и классических метакатегорий, природа и генезис которых обсуждаются на всем историческом пути философско-эстетической мысли. Категория — это понятие понятий, более высокая степень обобщения. Так, если внимательно присмотреться к содержанию классических метакатегорий, то обнаружим, что каждая из них содержит в себе ряд понятий: (1) именует чувство, (2) называет объект созерцания-суждения и (3) означает ценность. Метакатегория схватывает тройственность предмета эстетики: субъект-объект-результат. Не случайно в русском языке классические прилагательными, так же, метакатегории как и наиболее общая категория — «эстетическое». Они требуют и подразумевают существительное: чувство, предмет, вещь, событие, явление, артефакт и — ценность. Действительно: прекрасным человек назовет восход солнца, бег коня, тело гимнаста, мысль гения, поэтическую строку, музыку Моцарта, — все то, что 186 ГЛАВА V. АКСИОЛОГИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО V.2. Аксиосфера культуры. Генезис и иерархия ценностей Понятие аксиосфера появляется в отечественной философии и культурологии в 60-х годах прошлого века, связано с той «аксиологической переориентацией» гуманитаристики, которая в политическом плане инициируется «оттепелью», а для философии — с одной стороны, с возвращением «из-под глыб», в пространство философского дискурса, текстов русской философии рубежа XIX– XX вв., а с другой, «после перерыва», — с доступностью современной западноевропейской мысли последнего полустолетия. Идеи аксиосферы в контексте аксиологии развивают наиболее влиятельные теоретики 70–90-х годов 1 , и термин этот формулируется по аналогии с такими понятиями как биосфера и ноосфера, что свидетельствует о серьезности попыток онтологического обоснования феномена. Интерес современной философии к аксиологической проблематике очевиден: ее актуальность обусловлена социокультурной ситуацией в мире, в странах Европы и Америки, Азии и Африки, и, конечно же, — в России. Что происходит в сознании человека, совершающего террористический акт или идущий на смерть за Родину, как и почему человек ищет свободу и истину, красоту и гармонию, исполняет долг, служит любви, идет на предательство? На первый взгляд, понятно, важную роль играет внешнее воздействие: воспитание, внушение, среда, идеология. Тем не менее, хотелось бы понять глубинные процессы становления ценностного сознания, его доминанты, устойчивость и действенные энергии. 1 См., например: Столович Л. Н. Природа эстетической ценности. — М., 1972; Красота. Добро.Истина. Очерк истории эстетической аксиологии. — М., 1994 ; Сагатовский В. Н. Философия развивающейся гармонии. Ч.1–3, — СПб., 1997–1999; Каган М. С. Философская теория ценностей. — СПб.,1997; Гулыга А. В. Эстетика в свете аксиологии. — СПб., 2001 и др. V.2. АКСИОСФЕРА КУЛЬТУРЫ. ГЕНЕЗИС И ИЕРАРХИЯ ЦЕННОСТЕЙ 187 Мировоззренческие константы личности, как было сказано выше, формируются в процессах удовлетворения/неудовлетворения витальных, социальных и духовных потребностей, в регистре эмоций и ориентационно-аксиологических чувств. Так, если чувство пространства проявляет себя по мере взросления человека как личностное пространство губ, пространство рук, взгляда, мысли, тогда и формируется понимание необходимости и возможность защиты «своего» пространства, его расширения в поле культурной ойкумены, и, вместе с тем, самоидентификации в этом освоенном/присвоенном миром. Именно здесь, в этом освоении пространства, рождается осознание ценности свободы — телесной, социальной и духовной. Самое серьезное наказание человека — лишение этой свободы: оковы, тюремная камера, запрет на чтение и странствия сильнее, чем смертная казнь. Вот только свободу мысли отнять нельзя даже под угрозой смерти («И все-таки она вертится»! — сказано перед костром инквизиции). связано с пониманием скоротечности жизЧувство времени ни, именно этот временной отрезок вечности становится мерой присутствия каждого из нас здесь и сейчас, определяются ритм осмысленного существования, осознается и порядок жизнь как как дар, которым нужно достойно распорявысшая ценность, диться, поскольку только эта ценность может быть платой за все другие — свободу, любовь, истину, справедливость или власть. Ценностные смыслы личности, как правило, требуют выражения — в суждении, поступке, подвиге. При этом интенциональность сознания (Э. Гуссерль) — устремленность к выражению, к слову, совершается как конструирование образа (сознание = образ, согласно Ж.-.Сартру) и «сквозь» него — к суждению, слову и делу. Сегодня можно обнаружить во «всемирной паутине» удивительное многообразие «аксиосфер»: это аксиосфера культуры и образования, молодежи и личности, права и краеведения, аксиосфера медиатекста, вузовской науки, ранних славянофилов 198 ГЛАВА V. АКСИОЛОГИЯ ЭСТЕТИЧЕСКОГО недоверие к власти, пренебрежение к закону, эта ситуация усугубляется криминальным поведением чиновников и гражданской пассивностью населения. Что же касается отечественной интеллигенции, живущей в постмодернистской плюралистической ситуации мысли, то реализованная свобода слова (демократическая ценность!), парадоксально «обеззвучила» говорение. Итак, аксиосфера культуры исторически изменчива, ее структура определяет тип общественного сознания и лик эпохи. Так, для Средневековья характерна триада ценностей — Совершенство, Добро, Истина; для Просвещения — Свобода, Равенство, Братство; эпоха позитивизма декларирует Опыт, Пользу и Успех; Власть, Сила, Знание претендуют на приоритет в цивилизации будущего. Заметим: приоритетная триада ценностного сознания той или иной эпохи отражает онто-гносео-аксиологические аспекты мироотношения. Функцию хранения и трансляции ценностного опыта культуры выполняет образование. V.3. Картина мира и образ мира Миф, религия, утопия — философско-эстетические формы миропонимания, которые живут на протяжении всей истории культуры, изменяясь в соответствии с тем типом мышления, который доминирует в том или ином цивилизационном контексте. Новое время характеризуется «картиной мира», то есть совокупным знанием о природе, культуре, обществе, человеке, его возможностях и целях, и это рационально-логическое знание создает длящуюся и не завершенную ситуацию сосуществования и вытеснения мифа наукой. Нетрудно заметить, что понятие «картина мира», используемое естественнонаучным знанием, также имеет эстетическую природу: содержит образное представление об упорядоченности, наглядности, пространственно-временной целостности, взаимо- V.3. КАРТИНА МИРА И ОБРАЗ МИРА 199 обусловленности, сопряженности и взаимодействии совокупного знания. Именно об этой тенденции писал В. И. Вернадский: «... и движение небесных светил, возникновение и развитие мельчайших организмов, и превращения человеческих обществ — все это единая картина Вселенной» 1 . Определяя тенденцию к построению планетарной науки как ноосферный процесс, он подчеркивал необходимость интегративного изучения природы, общества, культуры, в процедурах логического прояснения их общих закономерностей, говорил о необходимости и возможности построения поисковых проектов, исследовательских программ, реализация которых способна порождать на границах отдельных наук качественно новое знание. Понятие «картина мира» оказалось актуальным не только для гуманитариев, философов и культурологов, но и для естественно- математических наук. А. Эйнштейн отмечал, что человек постоянно стремится «каким-то адекватным способом создать в себе простую и ясную картину мира для того, чтобы оторваться от мира ощущений, чтобы в известной степени попытаться заменить этот мир созданной таким образом картиной. Этим занимаются художник, поэт, теоретизирующий философ и естествоиспытатель, каждый по-своему. На эту картину и ее оформление человек переносит центр тяжести своей духовной жизни, чтобы в ней обрести покой и уверенность, которые он не может найти в слишком тесном, головокружительном круговороте собственной жизни» 2 . Размышляя о физической картине мира, М. Планк подчеркивал ее всеобщность и мировоззренческую значимость. «Чувственные ощущения, которые вызываются предметами у разных людей, могут не совпадать, но картина мира, мира вещей, для всех людей 1 Вернадский В. И. Живое вещество. — М.,1978. — С. 14. 2 Эйнштейн А. Влияние Максвелла на развитие представлений о физической реальности // Эйнштейн А. Собрание науч. трудов в 4-х томах. Т.4. — М.,1967. — С. 136. ГЛАВА VI Культура как эстетическое творчество VI.1. Эстетика природы П ри всем многообразии определений культуры, наиболее общим остается представление об этом феномене как универсальном способе су- ществования человека в природе. Однако вопрос о том, как вообще возможна культура остается открытым. Эстетическая методология анализа позволяет видеть, с одной стороны, непосредственную зависимость структур сознания от природных причин, а с другой, — понять культуру как продукт сознания, результат эстетического творчества человечества. Что такое природа? В обыденном сознании это окружающая среда: стихии воздуха, огня и земли, равнины и горы, моря и реки Планеты, мир растений, деревьев и трав, птиц и зверей. Современное человечество осознает свою Планету в Космосе, постигая его пространственно-временные законы и осваивая ближние миры. Этимология русского слова говорит о родовой, при-родной, принадлежности человека, об общности человечества по рождению. Отношения — Человек и Природа — постоянный предмет внимания философии, коль скоро она стремится понять истоки и закономерности появления сознания, этно- социо- и техно-генеза, VI.1. ЭСТЕТИКА ПРИРОДЫ 213 самую возможность возникновения, существования и гибели цивилизаций. человечества с природой постоянно, но край1 вариабельно в пространстве и во времени» . Действительно, принадлежа биосфере, человеческое тело — часть природы, она и внутри него и во внешней среде. Природа для человека то храм, источник вдохновения, созерцания и восторгов, то мастерская, созданиям которой нужно подражать и, если это возможно, то и превзойти их; она предлагает образцы для технических решений, однако главное — это уникальный источник жизненных ресурсов: материальных, которые еще совсем недавно казались неистощимыми, и духовных, значимость которых современное человечество с опозданием осознает. Разумеется, образы «ее величества Природы», ее эстетическое восприятие и воспроизведение в рукотворных садах и парках, непосредственно связаны с типом культуры, ее социально-политическими и цивилизационно-технологическими особенностями, и они весьма значимы для исторических судеб государств и народов. «Между закономерностями природы и социальной формой движения материи существует постоянная корреляция», — продолжим цитировать Л. Н. Гумилева. — «Но каков ее механизм, где точка соприкосновения природы и общества? А эта точка есть, 2 иначе не возникло бы вопроса об охране природы от человека» . Такая «точка» — феномен этногенеза. Эта мысль существенно корректирует марксистское понимание социальной эволюции как последовательной смены формаций, определяемых способом производства, уровнем развития производительных сил, то есть состоянием техносферы. Конечно, говорит Гумилев, с такой позиции «удобно» изучать «материальную культуру, историю государственных институтов, стилей в искусстве, философских школ, короче — 1 Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. 3-е изд., стереотипное. — Л.: Гидрометеоиздат, 1990. — 528 с. — С. 17. 2 Там же, с. 17 224 ГЛАВА VI. КУЛЬТУРА КАК ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ТВОРЧЕСТВО и на Планете: только так рождается чувство Родины и человек обретает «духовную оседлость» (Д. С. Лихачев) и культурную идентичность. VI. 2. Эстетические константы культуры: миф, религия, утопия Культура как способ существования человека в природе, обустраивает мир по собственно-человеческой мере, превращая природную ойкумену в среду обитания, в пятую стихию рукотворных вещей, хозяйства, социальных связей, коммуникативных систем языка, науки, искусства. Это эстетическое творчество противостоит энтропии и хаосу, упорядочивает, «приручает» природу. Приручать — значит понимать, приспосабливать, делать своим. В этом смысле язык, именующий явления и вещи, — это способ их присвоения (приручения), а мифообразование, свидетельствуя о «живом мифологизме» мышления, есть «развернутое магиче1 имя» и «необходимая категория сознания и бытия вообще» . Миф — исторически первичный конструкт сознания, отвечающий эстетической потребности в целостном образе мира, соразмерном человеку, понятном ему; он относится к «высшему классу мо2 бытия в знаке» . Этот конструкт и сопутствующий ему ритуал обуславливают самую возможность культуры как способа существования человека в природе, исторически предшествуют философии и науке, живут вместе с ними, изменяясь в этно-социальных исторических обстоятельствах эпохи и остаются актуальными до наших дней. Такая «живучесть» мифа, надо полагать, объясняет1 Лосев А. Ф. Диалектика мифа. — СПб., 2016. — 320 с. С. 38 Лосев определяет миф как синтез четырех понятий — личность, история, чудо и слово, «развернутое магическое имя» 2 Топоров В. Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ. : Исследования в области мифопоэтического: Избранное: — М., 1995 — 624 с. — С. 4–5. VI. 2. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ КОНСТАНТЫ КУЛЬТУРЫ: МИФ, РЕЛИГИЯ, УТОПИЯ 225 ся на нейро-физиологическом, психологическом и социокультурном уровнях универсальной эстетической способностью сознания к конструированию виртуальных миров, которые позволяют в той или иной мере адекватно ориентироваться и действовать. Теория мифа — обширный комплекс исследований, посвященных одной из наиболее обсуждаемых проблем философии, филологии, эстетики, психологии и культурологии, причем этот комплекс множится с нарастающей интенсивностью от рубежа XIX–XX веков до наших дней. Обсуждая проблематику мифа и мифологического мышления, с необходимостью обнаруживаем на ее границах, как минимум, три чрезвычайно важных вопроса: во-первых, как взаимодействуют два типа миропонимания — мифопоэтический и дискурсивнологический; во-вторых, как соотносятся во времени миф и язык; в- третьих, как возможен миф сегодня, не следует ли его «оставить» для характеристики первых этапов истории культуры. Современная теория мифа, при всем многообразии подходов, предполагает, в основном, три ракурса исследования: миф как текст (субъект-объектная позиция), как феномен (субъект-субъектный подход) и миф как со-бытие (позиция внутри-находимости). Эти ракурсы не исключают друг друга и не исчерпывают возможности иных инструментов анализа. Философскую позицию по отношению к мифу, рассматривая его как культурно-мировоззренческий ценностный текст, предлагает Мераб Мамардашвили: «Миф — это упакованная в образах, метафорах и мифических существах многотысячелетняя коллективная и безымянная традиция, — говорит он. — Миф есть рассказ, в который умещаются человеком любые конкретные события; тогда они понятны и не представляют собой проблемы…. При этом мифические и религиозные фантазии, и я хочу это подчеркнуть, порождались не потому, что человек якобы стремился «заговорить» стихийные и грозные силы природы, не из страха невежественного человека, который не знал законов физики. Наоборот, миф есть организация такого мира, VI. 3. ЭСТЕТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ ТВОРЧЕСТВА 241 VI. 3. Эстетические концепции творчества Что такое творчество? Конечно, это созидание нового. Однако новое может появиться по-разному: во-первых, как продолжение, развитие (эволюция), во-вторых, как совершенствование и замещение устаревшего (обновление) и, в-третьих, как взрыв, разрушение, и тогда новыми будут развалины, на месте которых, наверное, возникнет нечто иное, пусть даже и восстановленное (реставрация). Разрушение как творчество? Культура знает такие парадоксы: полимпсест — многослойный памятник, в котором погибель первоначального текста необходима для появления нового; «весь мир насилья мы разрушим до основанья…» — гимн творцов нового общества; Герострат, разрушив храм Аполлона в Эфесе, оставил в культуре вечный образ разрушителя. Новым может стать физическое тело и ментальный феномен, процесс и идея, создание искусства, человек и государство, остров и звезда, а то и хорошо забытое старое. Во всех случаях первым опознает новое именно эстетическое чувство, отзываясь эмоцией удивления, ликования или ужаса. Как рождается новое, почему это происходит и можно ли управлять творческим процессом? На эти вопросы берутся отвечать разные науки, применяя собственные методы и подходы. Так, биология толкует об эволюции видов; физиология анализирует процессы, которые происходят в мозгу при обработке сенсорных данных; психология усматривает истоки творчества в ощущениях и эмоциях; социологи предпочитают определять этот феномен как ответ на общественную потребность и рассматривают цивилизацию как продукт коллективного творчества; культурологи говорят о творчестве как непременном условии самосохранения и развития культуры; теологи толкуют о божественной созидательной воле и особом даре человека вообще или немногих избранных; философы ищут метафизических обоснований в бытийной, космогонической природе творчества, говорят 242 ГЛАВА VI. КУЛЬТУРА КАК ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ТВОРЧЕСТВО о его духовных началах, о сознании и ценностях, о человеческой воле, преображающей мир. При всем многообразии концепций и подходов к пониманию творчества, со всей определенностью прослеживаются несколько основных тенденции: теософская, эволюционно-биологическая, психологическая, философско-космогоническая, антропологическая, которые обнаруживаются на всем историческом пути мысли об этом феномене, причем та или иная концепция оказывается доминирующей в определенной историко-культурной эпохе или социокультурной ситуации. Философия ХХ века знает попытки синтеза этих тенденций; постмодернистский плюрализм принимает их паритетное сосуществование, хотя к концу века обнаруживается активность позитивизма, по сути дела, синонимично трактующего творчество и опыт, снимая метафизические проблемы и отменяя суверенность творческой личности идеей креативности, как изобретения нового в пределах заданного, «на заказ». Эстетика претендует на собственное понимания природы творчества как сущностной характеристики сознания и деятельности человека на Планете, антропологически обосновывая онтологию творчества, предлагая способ классификации для имеющихся теорий и сосредотачивая внимание на творчестве художественном. Собственно-эстетический подход к пониманию творчества предполагает построение типологии теоретических подходов к пониманию и объяснению этого феномена методом «исхождения, а не прихождения» (Н. Бердяев): от человека, его сущностных способностей, таких как интуиция, мышление, воображение и деятельность, направленная на приспособление или преображение природных, социальных, культурных обстоятельств жизни «по мере собственного вида», обеспечивая удовлетворение ориентационных, познавательных, материальных и духовных потребностей человека. Так, в духе «эстетического абсолютизма» размышляет о творчестве Н. О. Лосский, автор русской транскрипции интуитивиз- 262 ГЛАВА VI. КУЛЬТУРА КАК ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ТВОРЧЕСТВО Социологию интересуют функции искусства в его отношении к общественному сознанию и практике, его коммуникативные и манипулятивные возможности, а также те виды эстетического творчества, которые отвечают потребностям масс, толпы, отдельных социальных групп: реклама, массмедиа, реалите-шоу, флекшопы и т.п . Культурология рассматривает искусство в контексте экономической, политической, духовной жизни эпохи, объединяя все формы эстетического и художественного творчества термином «художественная культура», предлагает процессуальный, проблемно-исторический ракурс исследования. В культурологической позиции наиболее эффективен парадигмальный подход к пониманию динамики художественных форм, исторических типов художественной ментальности, изменчивости способов создания и восприятия произведений искусства и эффективно работает в исследовании его отдельных видов 1 . Философия, претендуя на метаэстетическую позицию, вытесняет эстетику из проблемного поля художественного творчества. Так, антиэссенциалисты (М. Вейц, П. Зифф, Дж. Дик и др.), одно из авторитетных направлений американской философии искусства, не признают статус эстетики как теоретической дисциплины, отрицают эстетическую природу искусства, а «термины «эстетик», «эстетика» употребляют неохотно и с негативной окраской» 2 . Оказывается, что если в эстетическом анализе (эс1 Парадигмальный подход работает, например, в исследовании М. Н. Виролайнен «Четыре типа русской словесной культуры (Исторические трансформации)». Дисс. д-ра филол. наук, СПб., 2005 — 450 с. (на правах рукописи). Дземидок Б. Современная философия искусства США: главные проблемы и направления // Американская философия искусства: основные концепции второй половины ХХ века — антиэссенциализм, перцептуализм, институционализм. Антология. — Екатеринбург, Бишкек, 1997. — С. 14. VI. 4. ЭСТЕТИЧЕСКОЕ И ХУДОЖЕСТВЕННОЕ 263 сенциализм руководствуется идеей закономерности и методологической общности мира искусств) существенна генетическая, гносеологическая и аксиологическая связность художественного творчества и восприятия (автор-произведение-реципиент), то постмодернистская антиэссенцианистская оптика порождает целую россыпь концепций, мозаику аспектов, каждый из которых фрагментарно рассматривает феномен искусства, однако, как нечто цельное, искусство с неизбежностью ускользает от используемых инструментов. Искусство подвергается анализу то со стороны технологий (Земпер), то с позиций так называемой биоэстетической концепции (Г. Спенсор), то рассматривается как социологический феномен и его институциональный аспект (И. Тэн), то в символическом ракурсе, то в свете семиотики, которая акцентирует его знаковую природу. Так, Н. Гудмен предлагает классифицировать мир искусства в двух группах: «аллографические» и «аутографические». Первые предполагают наличие предварительного текста (рассматриваются как знаковые системы, перформативные, исполнительские): к ним относятся музыка, литература, танец, театр. Вторые — не имеют предварительного текста и осуществляются как единственный, уникальный экземпляр: живопись, скульптура, архитектура. Такая классификация едва ли поможет ответить на вопрос о природе искусства, о причинах и следствиях его кризиса. В англо-американской и континентальной (западноевропейской) философии искусства 70 — 80-х годов прошлого века активно работает методология прагматизма с его «радикальным эмпиризмом» (Д. Дьюи), рассматривающая искусство как эстетический опыт, в котором происходит «трансформация слепых импульсов в пронизанное мыслью действие, встреча и взаимопроникновение физического и духовного» (Д. Дьюи Искусство как эстетический опыт, 1934). Соответственно, утверждается мысль о том, что для понимания смысла художественного высказывания следует рассматривать отдельно каждый из видов искусства 286 ГЛАВА VII. ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ СОЦИОСФЕРЫ Таким образом, речь идет об универсалиях социального: «играх общения», «играх обмена», «играх духа». Причем в сферу социальных игр, в частности, игр общения, непосредственно предваряющих и сопутствующих совместной деятельности, по Э. Берну, оказываются включенными и «каннибальские пиршества», и самоубийства, алкоголизм и наркомания, преступность и шизофрения 1 . К играм общения, которые множатся и усложняются в историческом движении культур, относятся эстетические ритуалы индивидуально-личностного, делового и социально-политического характера, такие как традиционные обряды встреч, прощаний, рождения, свадеб, похорон, ритуалы памяти (юбилеи, поминки, памятные события); приемы, конференции, защиты диссертаций, корпоративные вечеринки; демонстрации, митинги, шествия и пр. Если продолжить этот перечень эстетически оформленных «игр общения», то в нем окажутся «игры силы»: различного рода соревнования, спорт (например, Олимпийские игры), рыцарские турниры и — война, с ее эстетикой парадов, мундиров, оружия от богато украшенных сабель, пистолетов, до современных линкоров и ракет. Во всяком случае, игровой, эстетический характер войны явственно присутствует вплоть до Первой мировой, когда человечество осознает ужас и грязь убийства миллионов, хотя эта трагедия ничему его не научила. Опасные азартные игры силы во всем мире увлекают политиков в борьбе за власть, а в ХХI веке угрожают самому существованию человечества и его Планеты. Второй источник власти — Богатство и порождающие его — игры обмена. Рынок, ярмарка, лавка, биржа, магазин, финансовыя система — все эти последовательно или параллельно существующие локусы торговли продуктами производства, имеют дело 1 Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы: Пер. с англ.. — СПб., 1992. — 400 с. — С. 13. VII. 1. СОЦИОГЕНЕЗ И ЭСТЕТИЧЕСКИЕ УНИВЕРСАЛИИ СОЦИАЛЬНОГО 287 с символическим капиталом. Причем азартные игры обмена затевают люди ради прибыли, они приносят одним счастье выигрыша, другим — драматизм потери. Человечество веками играет в эти игры, их правила, условия и ставки конвенциальны, исторически изменчивы, но ситуативно постоянны, как законы, а их нарушение (обман, шулерство, воровство) наказуемы утратой свободы, а то и жизни. Именно эти игры во всех культурах определяют тип экономических отношений и социальной стратиграфии. На рубеже тысячелетий игры обмена ведут страны и континенты, территории этих игр охватывают всю Планету и теперь речь идет уже о силовом переделе «сфер влияния»: война за рынки сбыта и потребителей уже не ограничивается рекламой и манипулятивными технологиями завоевания сознания людей. Важнейший исток социогенеза и связующая энергия социума — которые начинаются сакрализацией природных игры духа, сил, — стихий воды, воздуха и огня, тотемных животных, растений и ландшафтов, отвечающих, резонирующих структурам человеческого сознания, потребностям строительства целостного образа мира, интуитивно-чувственному откровению красоты. История культуры знает такие топосы, где люди, будь то группа охотников или племя, совместно переживали мистическое чувство силы, присутствия духа, молились, заклинали, верили в таинствкееую силу, переживали общение с невидимым, который приносит удачу или горе. Такие сакральные центры разбросаны по всей Планете, они и сегодня хранят свою притягательность и социальную энергию совместного переживания. В этих «центрах силы» поколения людей ощущают метафизическое присутствие духа (хозяина, тотема, божества), совершают коллективные ритуалы диалога с воображаемым иномиром, будь то мир ушедших мертвых или мир бессмертных богов и духов. Эти совместные ритуальные действа, которые структурируют пространство и время, духовно (ценностно) организуют сообщества не только в древнейших и древних культурах, но и сегодня, в мегаполисах и сельских локусах. Здесь сообществом людей руководят VII. 2. ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ В ЭСТЕТИЧЕСКОЙ ОПТИКЕ 295 ся, должен модифицироваться в соответствии с различными мировыми культурами. Будет ли существовать, как утверждают некоторые исследователи в Японии, «христианский капитализм», «конфуциан1 капитализм», «исламский капитализм» и т.д.» . Речь идет о возврате к средневековому типу культуры в симбиозе с капиталистической формой хозяйства, о сращении государства и церкви? Рядом с этими проблемами и вопрос о власти, о ее формах: что органичней на национальных территориях — демократия, конституционная монархия, тоталитаризм или президентская республика, федерация или автономия. Существуют и другие проекты будущего общества, в той или иной мере утопические. Так, модель интеграционного общества, синтезирующего коммунизм и капитализм на основе позитивных ценностей того и другого, предлагал еще Питирим Сорокин (см. его статью конца 1950-х годов «Взаимное сближение Соединенных Штатов и СССР к смешанному социокультурному типу»). Оказалось, что это «сближение» произошло на почве капитализма, породив острейшую конкуренцию за сферы влияния. Капитализм — это не просто экономическая формация, но определенный тип общества, структурными принципами которого являются: (1) на средства производства, частная собственность (2) координации экономики, (3) принрыночно-ценовой механизм цип максимизации дохода, мотивирующий действия собственника. Но главное условие работы этих принципов — (4) свобода субъекта хозяйственной деятельности, обусловленная нравственными принципами и нормами закона, обеспеченная государством. Для того, чтобы обеспечить работу этих принципов, требуется государственный аппарат с его развитой бюрократией, полицией и армией. Евро-американский вариант политического устройства — демократия, как идея и иллюзия свободного выбора, который 1 Козловски П. Этика капитализма ( с комментарием Дж. Бьюкинена); Эволюция и общество: Критика социобиологизма. — СПб., 1996. — 158 с. — С. 13. 296 ГЛАВА VII. ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ СОЦИОСФЕРЫ управляется элитой (капиталом) и ее силовыми структурами, гарантирующими устойчивость этого типа общества. Вопросы о том, является ли этот вариант политического устройства единственно возможным и какие его национальные модификации эффективны, остаются дискуссионными. Однако следует помнить, что ошибается «тот, кто считает возможным пренебречь этикой и проблемой ценностей, не учитывает, что капитализм как общество свободных индивидов предъявляет отдельному человеку огромные моральные требования и требует моральных установок, которые эко1 (курсив мой, — А. В.). номика сама по себе породить не может» Свободный человек, утверждает социолог, должен быть ответственен перед законом, перед семьей или корпорацией, перед самим собой и перед Богом: безответственное поведение карается лишением свободы. Погружая политико-экономическую модель капитализма в аксиологическую сферу национальной культуры, исследователь получает возможность понимания его социокультурной и психологической природы, его генезиса и национальных особенностей, его информационно-символического языка, обеспечивающего успех, привлекательность и историческую перспективу этого типа общественных отношений. В основании этой общественной формации — «игры обмена» 2 , то есть рыночно-ценовой механизм, который представляет его сущностную характеристику и антропопсихологическую природу 3 . 1 Козловски П. Этика капитализма (с комментарием Дж. Бьюкинена); Эволюция и общество: Критика социобиологизма. — СПб.,: Экономическая школа, 1996. — 158 с. — С. 15. 2 Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм XV– XVIII вв. Т.2. Игры обмена. Науч.монография. Пер с франц.Л. Е. Куббеля, ред.Ю. Н. Афанасьева. — М:, Прогресс, 1988. — 632 с. 3 Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих отношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы:Пер. с англ. / Общ.ред. М. С. Мацковского; Послесловие Л. Г. Ионина и М. С. Мацковского. — СПб., 1992. — 400 с. VII.3. ЭСТЕЗИС ГОРОДА: К ФИЛОСОФИИ УРБАНИСТИКИ 315 исследования и планирования городского пространства сочетается в современной междисциплинарной урбанистике с историко-культурологическим, географическим, социологическим, промышленно-экономическим, технологическим, административно-управленческим, хотя именно эстезис, обеспечивая системно-комплексный подход, «снимает» противоречия иных ракурсов анализа. «Город — феномен, который сам делает себя очевидным» 1 : это пространство опыта, форма жизни, топос и плотность, система мер, пропорций и контекст. Такие неполные определения урбанисты множат до прямого антропоморфизма, стремясь найти наиболее точные характеристики города и обнаруживая, что у него есть собственная духовная жизнь, состояние ума и совести, набор обычаев и традиций. Жителям большого города свойственна притупленность чувств, высокомерие, сдержанность, отстраненность и равнодушие (Георг Зиммель наблюдал эти качества берлинцев еще в 1903году); «Города можно узнать по походке, как людей» (Музиль Р. «Человек без свойств»), у каждого города есть «типичная манера держаться: лицо, осанка, репертуар жестов». И, конечно же, у городов есть возраст, который читается в чертах его лица и осанке. Однако один встречает столетия достойно и обретает особую красоту с годами, а иной дряхлеет быстро и умирает внезапно, оставленный людьми. Древние города отличает традиционная живая структура: территория, огражденная стенами, внутри — цитадель, храм, дворец, и ратуша, окруженные паутиной жилой застройки, тесными улицами. Новые города, такие как Вашингтон, Санкт-Петербург или Лиссабон, рождаются волевым политическим усилием как единое эстетическое целое, и здесь господствует регулярство улиц, садов и парков, общественных зданй и храмов, четкость силуэтов и линий. Смена цивилизаций вынуждает древние города (к примеру — Москва) к реконструкции, к мучительному процессу освобождения 1 Беркинг Х, Там же, с. 21. 316 ГЛАВА VII. ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ СОЦИОСФЕРЫ от ветхих строений и узких улиц, и тогда эстетический замысел осуществляется в социально-психологических, коммуникационных, экологических целях. Примеры удачного или неудачного дизайна/обновления старых промышленных комплексов (наследия индустриальной эпохи, эры «фабричных труб») известны во всем мире, где экономят городскую землю и думают о людях (Голландия, Япония). В России эта проблема не стоит так остро, поскольку мы еще не осознании себя в постиндустриальной эпохе, не умеем экономить наши земельные богатства, да и вкус к комфорту и технологической красоте у нас не развит. В XX веке динамично менялся социальный ландшафт Планеты, его «возвышенности», «низменности» и «складки» отнюдь не совпадают ни с географической картой, ни с политическими границами стран. Социальные миры — мегаполисы, города-спутники, «ковры» густонаселенных районов, промышленные центры, острова малых моногородов и умирающих деревень, спортивных и военных баз, безлюдные пустыни, джунгли, таежные урочища — открываются ночному взгляду из космоса мерцанием огней и темными пятнами безлюдных болот, степей, лесов и пустынь. Современный мегаполис — интернациональный феномен, возникший в развитых индустриальных странах, явление типологически общее в Японии и США, Европе и Китае, Саудовской Аравии и в России, феномен, который, надо полагать, будет еще более плотным на будущей Планете технологий и дизайна. Это псевдо-живое, искусственное создание, Молох, внутри которого сосуществуют отдельные территории диаспор, церковных приходов, корпораций, гетто с населяющими их «племенами», каждое из которых отличается своим эстезисом и этосом. Эти территории внутри супер-города пришли на смену деревням, поселкам, кантонам, провинциальным городам прошлой эпохи, они хранят в вынужденной или добровольной эмиграции традиции национальных культур различных народов, диалог между которыми весьма проблематичен, а его организация требует особого внимания и профессиональных усилии. 328 МЕТАФИЗИКА ЭСТЕТИКИ хотя и размытыми, но все-таки эстетического конструкта: достаточно определенными пространственно-временными параметрами, ценностным смыслом, определяющим аксиосферу отечественной культуры, особыми характеристиками национальной истории и национального менталитета и, что особенно важно, той ролью, которую играет этот феномен в личностной самоидентификации человека, в том образе мира и самого себя в нем, который управляет мотивацией социального действия, целями и волей индивида, семейной и профессиональной общностью, обществом в целом. Границы «русского мира» не совпадают с государственными границами Российской Федерации: русские составляют значительный процент населения на постсоветском пространстве в бывших союзных республиках, русские диаспоры традиционно существуют во всех странах Европы и Азии. В США есть объединение со знаменательным именем «Русское безрубежье», которое имеет свое издательство, журнал, проводит конференции. И этот рассеянный по всем континентам народ, несмотря на несколько волн принудительной или добровольной эмиграции, ощущает свою глубинную общность по языку, родине, истории, по судьбе и надеждам. Едва ли русских можно определить «по крови»: по Русской равнине в течение столетий прокатывались волны народов и племен, а государственные границы включали такое множество этносов и наций, завоевателей и эмигрантов, что говорить о какой-нибудь расовой «чистоте» русских не представляется возможным. Однако антропологические исследования показывают, что этническая основа этого многонационального народа — славяне, и, несмотря на отчетливое присутствие монголоидных и финноугорских компонентов, несмотря на то, что этногенез славян — процесс их выделения из конгломерата индоевропейских племен — остается дискуссионным, «титульный» состав этого этноса в современной России очевиден 1 . 1 Бунак В. В. Происхождение и этническая история русского народа по антропологическим данным. — М., 1965; Восточные славяне. Антропология и этническая история, 2002. ЗАКЛЮЧЕНИЕ. «РУССКИЙ МИР» КАК ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН 329 «Русский народ, славянский по своему языку, смешанный по крови и по множественной наследственности, роднящей его со всеми расами, сменявшими друг друга на русской равнине, — представляет собою в настоящее время некую однородность, ярко выраженную в черепноизмерительных данных и весьма органичную в объеме уклонений от центрального и среднего типа представляемой им расы. В противоположность тому, что все воображают, русская однородность есть самая установившаяся и самая ярко выраженная во всей Европе…Весь этот вековой процесс создал в русском типе пункт сосредоточения всех творческих сил, присущих народам на его территории» 1 — говорит философ, ссылаясь, в частности, на книгу известного антрополога А. А. Башмакова «Пятьдесят веков этнической эволюции вокруг Черного моря», изданную в Париже в 1937 году. «Славянские народы, — писал еще в XVIII веке знаменитый немецкий историк, — занимают на земле больше места, чем в истории, и одна из причин этого — что жили они дальше от римлян…Они любили земледелие, любили разводить скот и выращивать хлеб, знали многие домашние ремесла и повсюду открывали полезную торговлю изделиями своей страны, произведениями своего искусства… На Днепре они построили Киев, на Волхове — Новгород, и оба эти города скоро стали цветущими торговыми городами, соединявшими Черное море с Восточными, переправлявшими товары Востока в Северную и Западную Европу. В Германии они занимались добычей руды, умели плавить металл, изливать его в формы, они варили соль, изготовляли полотно, варили мед, сажали плодовые деревья и, как того требовал их характер, вели веселую, музыкальную жизнь. Они были милосердны, гостеприимны до расточительства, любили сельскую свободу, но были послушны и покорны, враги разбоя и грабежей. Все это не помогло 1 Ильин И. А. О грядущей России. Избранные статьи / Под ред. Н. П. Полторацкого. — М., 1993. — 368 с. — С. 168. БИБЛИОГРАФИЯ Аверинцев С. С. София-Логос. Словарь. / Под ред. Н. П. Аверинцевой и К. Б. Сигова. Киев, 2006. Учебник психологии, составленный С. АвАвтократов С. П. тократовым / Вступ. ст. к серии Л. Летягина; вступ. ст. А. Шевцова. Иваново, 2017. Негативная диалектика / Пер. с нем. Е. А. ПетренАдорно Т. ко. М., 2011. Айванхов О. М. Наука Посвещения. СПб., 2002. Акопян К. З. Трагедия оптимизма, или Утопия, возжелавшая стать реальностью // XVII век: между трагедией и утопией. Сборник научных трудов. Вып. 1. М., 2004. Александров Ю. И. Единая концепция сознания и эмоций: экспериментальная и теоретическая разработка // Первая российская конференция по когнитивной науке. Тезисы докладов. Казань, 9–11 октября 2004 г. Казань, 2004. Антропологический синтез: религия, философия, образование / Сост. А. А. Корольков. СПб., 2001. «Непостижимый город…». Душа Петербурга. Анциферов Н. П. Петербург Достоевского. Петербург Пушкина / Сост. М. Б. Вербловская. СПб., 1991. Игра в пространстве серьезного. Игра, миф, риАпинян Т. А. туал, сон, искусство и другие. СПб., 2003. Басин Е. А., Крутоус В. П. Философская эстетика и психология искусства: учеб. пособие. М., 2007. Воображение как эстетический феномен. АвтореБасова А. В. ферат дис. … канд. филос. наук. СПб., 2003. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. Бахтин М. М. Творчество Ф. Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., 1999. Эстетика. Энциклопедический словарь. СПб., 2005. Бачинин В. А. БИБЛИОГРАФИЯ 347 Башляр Г. Вода и грезы. Опыт воображения материи / Пер. с фр. Б. М. Скуратова. М., 1998. Психоанализ огня / Пер. с фр. Б. М. Скуратова. Башляр Г. М., 1998. Башляр Г. Грезы о воздухе. Опыт о воображении движения / Пер. с фр. Б. М. Скуратова. М., 1999. Земля и грезы о покое / Пер. с фр. Б. М. Скуратова. Башляр Г. М., 2001. Бек Д., Кован К. Спиральная динамика: Управляя ценностями, лидерством и изменениями в XXI веке. М., 2010. Символизм как миропонимание / Сост., вступ. ст. Белый А. и примеч. Л. Ф. Сугай. М., 1994. Бергсон А. Смех / Пер. с фр., предисл., примеч. И. С. Вдовина. М., 1992. Творческая эволюция / Пер. с фр. В. Флеровой. Бергсон А. М., 2016. Эстетическая точка зрения // Американская фиБердсли М. лософия искусства: основные концепции второй половины ХХ века — антиэссенциализм, перцептуализм, институционализм. Антология / Пер. с англ., под ред. Б. Дземидока и Б. Орлова. Екатеринбург, 1997. Смысл творчества (Опыт оправдания человека). Бердяев Н. А. М., 1916. Бердяев Н.А. Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы. Втор. изд. Paris: YMCA-PRESS, 1969. Русская идея. Основные проблемы русской мысБердяев Н. А. ли XIX века и начала XX века / О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990. Игры, в которые играют люди. Психология человечеБерн Э. ских отношений; Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы / Пер. с англ., общ. ред. М. С. Мацковского; послесл. Л. Г. Ионина и М. С. Мацковского. СПб., 1992. Магия мозга и лабиринты жизни. М., 2007. Бехтерева Н. П. Валицкая Алиса Петровна Эстетика понимания: способы созидания миров Главный редактор издательства Игорь Александрович Савкин Дизайн обложки И. Н. Граве Оригинал-макет И. Р. Поздняков Корректор Д. Ю. Былинкина ИД № 04372 от 26.03.2001 г. Издательство «Алетейя», 192029, Санкт-Петербург, пр. Обуховской обороны, 86 А, оф. 536 Тел. +7-921-951-98-99, Савкина Татьяна Михайловна, +7-911-820-22-47, Галина Михайловна, склад Редакция издательства «Алетейя»: СПб, 9-ая Советская, д. 4, офис 304, тел. (812) 577-48-72, aletheia92@mail.ru Отдел продаж: fempro@yandex.ru, тел. +7-921-951-98-99 www.aletheia.spb.ru Книги издательства «Алетейя» можно приобрести в Москве: «Библио-Глобус», ул. Мясницкая, 6. www.biblio-globus.ru Дом книги «Москва», ул. Тверская, 8. Тел. (495) 629-64-83 «Русское зарубежье», ул. Нижняя Радищевская, 2. Тел. (495) 915-27-97 «Фаланстер», М. Гнездниковский пер., 12/27. Тел. (495) 749-57-21, 629-88-21 «Циолковский», ул. Б. Молчановка, 18. Тел. (495) 691-51-16 Книжная лавка «У Кентавра». Миусская площадь, д. 6, корп. 6 Тел. (495) 250-65-46, +7-901-729-43-40, kentavr@kpole.ru в Киеве: «Книжный бум». Тел. +38 067 273-50-10, gron1111@mail.ru в Минске: «Экономпресс», ул. Толбухина, 11. Тел. +37 529 685-70-44, shop@literature.by в Варшаве: «Centrum Nauczania Języka Rosyjskiego», ul. Ptasia 4. Tel. +48 (22) 826-17-36, szkola@jezykrosyjski.com.pl в Риге: «Intelektuāla grāmata» Riga, Kr. Barona iela 45/47. Tel. +371 67315727, info@merion.lv Интернет-магазин: www.ozon.ru ⁄ Формат 60x88  . Усл. печ. л. 22,5. Печать офсетная. 1 16 Заказ №