Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Bonnier Carlsen Bokförlag Перевод со шведского Ольги Мяэотс Москва Самокат УДК 821.113.6-31-93 ББК 84(4Шве)-44 С77 Старк, Ульф. С77 Пусть танцуют белые медведи: [для сред. и ст. шк. возраста] / Ульф Старк ; пер. со швед. О. Мяэотс ; [ил. А. Вронской]. — [4-е изд.]. — М. : Самокат, 2018. — 192 с. — (Лучшая новая книжка). — Доп. тит. л. швед. ISBN 978-5-91759-680-8 Повесть известного шведского писателя Ульфа Старка «Пусть танцуют белые медведи» рассказывает об обычном подростке Лассе: он не блещет в учебе, ходит в потертых брюках, слушает Элвиса Пресли и хулиганит на улицах. Но однажды жизнь Лассе круто меняется. Он вдруг обнаруживает, что вынужден делать выбор между новым образом примерного мальчика с блестящими перспективами и прежним Лассе, похожим на своего «непутевого» и угрюмого, как медведь, отца. И он пытается примирить два противоречивых мира, найти свое место в жизни и — главное — доказать самому себе, что может сделать невозможное… © Ulf Stark, 1986 First published by Bonnier Carlsen Bokförlag, Stockholm, Sweden Published in the Russian language by arrangement with Bonnier Group Agency, Stockholm, Sweden © Мяэотс О.Н., перевод, 2008 © Вронская А.А., иллюстрации, 2008 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом “Самокат”», 2018 ISBN 978-5-91759-680-8 Оглавление Глава первая Отец выряжается как на похороны, обнаруживаются мои недостатки, 9 а в волосах Аспа незаслуженно оказывается жвачка Глава вторая Тина покидает класс с высоко поднятой головой, а я отправляюсь 22 в магазин в поисках «покоя», но вместо этого встречаю свою маму Глава третья Сочельник начинается с папиного смеха, я нахожу забытый подарок, 33 отчего рождественский гном теряет маску Глава четвертая Я знакомлюсь с Блэки Лоулесом, друг пернатых вылетает в окно, 47 и начинается путешествие на неизведанную планету Глава пятая День начинается с холодного душа, я встречаю в магазине старого 62 знакомого, а на мою голову заключают пари Глава шестая Я смотрю на мир новыми глазами, засыпаю с головой, полной пены, 78 и отвечаю на телефонный звонок с Северного полюса Глава седьмая Я заявляюсь в школу в новых шмотках, шайка ликует на перемене, 91 а я чувствую себя полным идиотом Глава восьмая Задачник попадает мне прямо по носу, нас навещает старый 104 знакомый, а белые медведи исчезают неведомо куда Глава девятая Супермен делает открытие, Асп приглашает отведать кекса, а солнце 116 сияет над Деревом Любви Глава десятая Меня называют занудным придурком, мы обедаем в доме дискобольши, 132 а Элвис поет в ночи «Any day now» Глава одиннадцатая Торстенсон в последний раз занимается со мной, маму будят отчаянной игрой на фортепиано, и мы катаемся на «Хали-гали» 146 под проливным дождем Глава двенадцатая Я печально упаковываю хозяйственную сумку, директор и магистр Асп разевают рты, 157 а кто-то раскачивается на галстуке Глава тринадцатая Моя старинная мечта воплощается в явь у нас в подвале, на рассвете 172 звучит «Return to sender», а черный автомобиль отправляется на юг Глава первая Отец выряжается как на похороны, обнаруживаются мои недостатки, а в волосах Аспа незаслуженно оказывается жвачка — Подсоби-ка мне с этой чертовой удавкой! Отец уже совершенно вымотался. Битый час он торчал перед зеркалом, пытаясь завязать узел галстука так, чтобы скрыть, что пуговица на воротничке не застегивается. вот он появился в дверях, держа в руках темно- синий галстук в белую звездочку. После его безуспешных попыток галстук стал похож на жеваную ленту. Когда папа направился к маме, которая сидела перед желтым трюмо в спальне и красилась, я заметил, что брюки от костюма ему узковаты. — Погоди, — сказала мама. Но долго ждать ему не пришлось. Мама отлично умела справляться с узлами. Она так затянула галстук, что папа едва не задохнулся. На миг показалось, что он вот-вот грохнется без чувств. Но мама вовремя ослабила узел. — Вот так, — заключила она. — Теперь ты готов? Да, теперь отец был готов. Он одернул пиджак, придирчиво осмотрел начищенные ботинки, сиявшие словно наша старая цитра — она у нас в семье еще с сороковых годов хранится, — и остался собой доволен. — Ну, таким я тебе нравлюсь? 9 Глава вторая Тина покидает класс с высоко поднятой головой, а я отправляюсь в магазин в поисках «покоя», но вместо этого встречаю свою маму На улице по-прежнему валил снег. Асп стоял к нам спиной и, скрипя мелом, обрушивал на черную доску снегопад белых цифр. Даже со спины было заметно, что у него что-то не так с волосами. Он был похож на престарелого скинхеда. Случись кому увидеть нас вместе на улице — вполне могли бы принять за сынка и папашу. Только вряд ли бы это сходство Аспа обрадовало. Он и словом не обмолвился о том, что произошло во время классного собрания. Но мне от этого было не легче. Не так-то просто оставаться справедливым к тому, чей отец залепил вам волосы жвачкой. Я старался избегать стычек. Но стоило Аспу взглянуть на меня, и мускулы его лица мгновенно приходили в движение, заставляя дергаться правый угол рта. А он с меня глаз не сводил! Я пытался разобраться в вихре цифр на доске. Может, если на них долго смотреть не отрываясь, они и раскроют свою тайну? Я пялился на эту математическую вьюгу так, что глаза заслезились. Мне казалось, что углом этой самой доски мне все мозги вышибло. Вот я и не заметил, когда зазвучал этот хор! Поначалу звук был тихий, но постепенно весь класс 22 наполнился однотонным мерным гудением. Получалось здорово — словно псалом или что-то в этом роде. Асп еще суетился у доски, а я уже смекнул, что за этим последует. Даже с закрытыми глазами я мог под опущенными веками смотреть этот фильм: вот учитель ковыляет к моей парте, словно радиоуправляемый робот, при этом рот его непрестанно подергивается. — Хватит! Мое терпение лопнуло! Я продолжаю сидеть с закрытыми глазами. Была охота на него таращиться! Но вот вокруг нас все смолкает. Я чувствую на своей беззащитной макушке его дыхание — холодное, словно порыв ледяного ветра, прилетевший из Сибири. Глаза мои все еще слезятся от таращенья на снежный вихрь цифр. И живот свело. Долго я так не выдержу. — Я сыт по горло твоими выходками! — шипит Асп где-то возле моего левого уха. — Да это не я! Я тщетно пытаюсь справиться с мускулами живота. — Ты что, думаешь, я олигофрен какой? Он издает сухой смешок. — Не знаю. Я тоже подхихикиваю, хоть и не могу взять в толк, кем, он решил, я его считаю. Ну и влип я! Теперь и другие ребята начинают смеяться. А я так уже просто покатываюсь со смеху: вот бы свести все к шутке, чтобы избежать очередной стычки. Господи, как я хохочу! Но, подняв глаза, замечаю, что никто больше не смеется. Асп сверлит меня леденящим взглядом. 23 Глава третья Сочельник начинается с папиного смеха, я нахожу забытый подарок, отчего рождественский гном теряет маску Первым делом я услышал папин смех. Он проникал через полуоткрытую дверь вместе с ароматом рождественского окорока. Новенький будильник показывал половину десятого. Я натянул красные носки — в честь праздника. Как-никак сегодня сочельник! Мама сидела за кухонным столом и смотрела на ангелов на подсвечнике, они кружили и звенели крошечными латунными колокольчиками. Сколько я себя помню, они проделывали это на каждое Рождество. Мама подняла глаза от тарелки с маринованными огурцами — ее особый завтрак! — и улыбнулась мне. — С Рождеством! — Наконец-то, — ухмыльнулся отец. — Поторапливайся! У нас еще дел по горло! — Каких это? — Увидишь. — Что это вы задумали? — насторожилась мама. — Больно ты любопытная, вот что я тебе скажу. Папа довольно ухмылялся. Видно было, что он едва сдерживается, чтобы не проболтаться. Он подмигнул маме. — Господи, ну просто дети! — вздохнула она. — И как я с вами только живу! Мама за обе щеки уплетала маринованные огурцы. 33 Вдруг она вскочила и ринулась в туалет: видимо, ей стало нехорошо. Последнее время с ней это частенько случалось. Но папе это даже нравилось. Чем больше ее тошнило, тем больше он радовался. Он пошел за мамой посмотреть, не нужна ли ей помощь. А я остался сидеть в кухне и старался не прислушиваться к звукам, которые доносились из туалета. Немного погодя отец вернулся назад. — Поехали, — сказал он. — Маме надо немножко прийти в себя. — Пять тысяч четыреста девяносто пять крон, — объявил продавец. — Отличная вещь! Стоил шесть тысяч пятьсот. Дистанционное управление. Можно подключать кабельное телевидение. Этот востроносый развязный типчик в клетчатом пиджаке не внушал мне доверия. — А можете вы его упаковать? — попросил отец. — В подарочную бумагу. — У нас есть и подешевле, — не унимался клетчатый пиджак, указывая рукой на магазинные полки. — Нам нужен именно этот! Отец так шарахнул по огромному телевизору, что я испугался, что тот сейчас покатит прочь на своих черных круглых колесиках. — Ну, что скажешь? — повернулся ко мне отец. — Ей понравится, — ответил я. — Да она будет без ума от счастья! — просиял отец. — Ага. Старый-то ей уже давно надоел. — Да она его терпеть не может, парень! Готова в любой день скинуть его с лестницы. 34 Я жуткий тугодум. Это у нас с папой общее. Я лежал на кровати. Была уже ночь, и все гости разошлись. Я старался думать, что ничего не произошло, но понимал, что все изменилось. Мама ждала ребенка от кого-то другого! А папа убежал куда глаза глядят в рождественскую ночь без пальто и все еще не вернулся, хотя новенький будильник показывал уже половину двенадцатого. Мама сидела на краешке моей кровати и говорила, что я должен постараться понять ее и что ей тоже сейчас нелегко. И я догадался, что она ждет ребенка от того самого типа в кожаном пиджаке, которого я укусил в живот. Мама погладила меня по щеке. — Я хочу, чтобы ты переехал вместе со мной. Я нажал кнопку записи на своем новеньком магнитофоне. Никогда, — сказал я, — никогда, никогда, никогда! Я перемотал пленку и снова включил магнитофон. — Никогда! — эхом отозвался магнитофон. — Никогда, никогда, никогда! Глава четвертая Я знакомлюсь с Блэки Лоулесом, друг пернатых вылетает в окно, и начинается путешествие на неизведанную планету — Классный, верно? Пень погладил его по блестящей коричневой шерстке. Я заскочил к нему домой, чтобы хоть на время отделаться от умоляющего взгляда отца. В тот день мы должны были переехать — мама и я. Отец бродил по квартире, словно белый медведь, готовый броситься в ближайшую прорубь. Это было непереносимо. Поэтому я обрадовался, когда позвонил Пень и позвал посмотреть на своего нового питомца. — Да скажи ты хоть что-нибудь! Правда, замечательный? посмотрел на веселые глазки и усики, которые дрожали, когда зверек морщил нос, обнажая безупречные передние зубы. Ну и здоровый! Он зарылся носом Пню в подмышку, а хвост разложил на его черных джинсах. — Класс! — похвалил я и сглотнул. — Хочешь подержать? — Ну, не знаю. Мне было вполне достаточно просто его погладить. Конечно, он был симпатичный. Но не могу сказать, что мне нравятся крысы. Или что я им нравлюсь. — По-моему, ему лучше у тебя под мышкой, — заметил я. — Кажется, он балдеет от запаха. 48 Глава пятая День начинается с холодного душа, я встречаю в магазине старого знакомого, а на мою голову заключают пари Когда я услышал, что кто-то поднимается по лестнице, было уже поздно. Я бы все равно не успел его спрятать. Я вытащил крысу из коробки, когда проснулся. Мне было его жалко. Как-никак и я на своей шкуре испытал, каково это — просыпаться на новом месте, где никого не знаешь. — Бедняга Блэки, — прошептал я в его безволосое ухо и усадил перед собой на одеяло. Выглядел он вполне бодрым. Когда я почувствовал его лапки на одеяле, мне и самому как-то полегчало. Он ворочал головой во все стороны, оглядывая все вокруг, а усы его при этом дрожали. Зверек пристально рассматривал белые занавески и явно навострился вскарабкаться по ним, чтобы побалансировать на блестящем карнизе. Потом перевел взгляд на стоявшее в углу кресло на стальном каркасе, видимо, предвкушая, как вцепится зубами в синие подушки. чувствовал себя чужаком в этой комнате. Словно поселился в экспозиции в магазине «Икеа». — Все-таки хорошо, что ты у меня есть, — прошептал я и почесал ему брюшко, где шерстка была светлее. 62 И тут послышались шаги на лестнице. Они быстро приближались. Вот-вот кто-то войдет в мою комнату. И этому незваному гостю явно не понравится, что я сижу в кровати и милуюсь с коричневой крысой. — Проклятие, — прошептал я, — прячься сюда! Сиди тихо и носа не высовывай! Понял? Я засунул Блэки под одеяло и подоткнул его под себя со всех сторон, чтобы крыса не смогла вылезти. Он прошмыгнул к моим ногам, и тут дверь распахнулась. Доброе утро! — приветствовал меня Хилдинг Торстенсон. — Вот, заглянул убедиться, что ты живой. Он улыбался своей безупречной улыбкой зубного врача и держал одной рукой поднос с завтраком. — Вроде да, — пробормотал я, пытаясь выдавить из себя улыбку. Пока Торстенсон оглядывал комнату, ища, куда бы поставить поднос, я с замиранием сердца следил, как Блэки, словно крот, копошится под одеялом. — Вот, прихватил твой завтрак, — сказал Торстенсон. — Спасибо, — буркнул я, стараясь держаться как ни в чем не бывало. — Можешь поставить на письменный стол. Я до смерти испугался, что Торстенсон раздавит Блэки этим тяжеленным подносом. Я слегка приподнял колени, чтобы под одеялом образовалось что-то вроде палатки. Блэки живо устроился там — в темноте и тепле. Он, видимо, решил, что это такая игра. Только бы ему не вздумалось попробовать на чем-нибудь свои зубки! 63 — Это не я. Но мама мне не поверила. Она стояла надо мной, словно я был пациентом в больнице Святого Йорана. Прежде чем уйти, она все же чмокнула меня в лоб. — Не хочу я здесь жить, — пробормотал я. — Замолчи, — сказала мама. — Постарайся уснуть. Но у меня ничего не выходило. Я лежал без сна, таращился в потолок и ждал, пока остановится это мировое круговращение. Я чувствовал, как подо мной ворочается в своей коробке Блэки. Я нажал кнопку магнитофона, чтобы Элвис спел нам. 1 «Funny how time slips away» , — пел он, а время шло и шло. «Забавно, как уходит время». 1 Глава шестая Я смотрю на мир новыми глазами, засыпаю с головой, полной пены, и отвечаю на телефонный звонок с Северного полюса Никогда в жизни не сделать им из меня пай-мальчика! Так я решил, едва проснулся на следующий день после этого поганого праздника. Голова просто разламывалась. я и представить себе не мог, что меня ждет впереди! я пляшу под чужую дудку! Уже через пару дней мы сидели с Торстенсоном на диване, он обнимал меня за плечи, а перед нами на полированном до блеска журнальном столике лежала груда учебников, которые я в жизни не открывал. Пока на улице валил снег, я невпопад отвечал на Торстенсоновы вопросы. А он только посмеивался, словно это его ужасно веселило. Он был не из тех, кто легко сдается. Лолло все время околачивалась поблизости. Я психовал, потому что спиной чувствовал на себе взгляд ее зеленющих глаз. Она не пропускала ни одного моего идиотского ответа. Стоило мне промямлить хоть слово, как тут же раздавалось ее фырканье. Я вообще ничегошеньки не знал. Ну и пусть: нечего ей надо мной смеяться! — Неужели ты надеешься хоть что-то ему втемяшить? — не выдержала Лолло. — Да он же полный придурок! Вообще ни бум-бум! 79 Глава седьмая Я заявляюсь в школу в новых шмотках, шайка ликует на перемене, а я чувствую себя полным идиотом Вот и закончились рождественские каникулы! Я напялил новые шмотки и встал перед зеркалом, висевшим на дверце шкафа, пытаясь свыкнуться со своей новой внешностью. Меня так и подмывало разбить вдребезги сидевшие на переносице очки: пусть все снова станет расплывчатым и красивым, как прежде. Ну как я в таком виде заявлюсь в школу? Представляю, что скажут Пень и Данне, да и все прочие! А вот Асп точно придет в восторг. А как же — объявился новый Лассе! Я уже решил было стянуть с себя все эти обновки и выудить пакет со старой одеждой, который я сунул в шкаф, но тут услышал, как кто-то шевелится за дверью. Лолло! Я был так поглощен рассматриванием собственного отражения, что не услышал, когда она объявилась. Я не видел ее с тех пор, как она отчалила к своей маме. И вот она стоит в дверях и пялится на меня своими зелеными глазищами так, что мне хочется сквозь землю провалиться. — Ого, Лассе, а я и не подозревала, что ты можешь быть таким красавчиком! У меня даже уши покраснели. 91 — Да уж, кто такое мог представить, — пробормотал и прошмыгнул в дверь мимо нее. Внизу меня ждала мама, время уже поджимало. Она стояла наготове, словно бегун на эстафете. В руках у нее был твердый черный портфель, который купил мне Торстенсон. — Удачи! — пожелала она и улыбнулась своей новой фарфоровой улыбкой. — Тебе, верно, приятно будет снова встретиться со старыми друзьями. — Еще бы! Я прятался в лесочке, пока не убедился, что все ребята пошли в класс. Не хотелось сталкиваться с ними в коридоре: то-то они вытаращатся! А так в классе у них будет час, чтобы привыкнуть к моему преображенному виду. Я повесил новенькую куртку рядом с черной кожанкой Пня, нацепил очки и поплелся на урок. Асп стоял у доски и с довольным видом оглядывал класс. За рождественские праздники волосы у него успели порядком отрасти. Он только что закончил пересаживать учеников, но мое прежнее место было все еще свободно. Я заметил это, едва переступил порог, прижав, словно щит, к животу новенький черный портфель. — Приветик, — сказал я как можно веселее. Я почувствовал, как все взгляды обратились на меня. Но я старался смотреть лишь на Аспа. Пожалуй, он единственный сумеет оценить мое перевоплощение. Неужели это ты, Лассе? — спросил учитель после молчания, тянувшегося целую вечность. 92 Глава восьмая Задачник попадает мне прямо по носу, нас навещает старый знакомый, а белые медведи исчезают неведомо куда — Отлично! — похвалил Торстенсон. Мы с ним сидели на диване, а перед нами лежал задачник. уже давно стянул с себя кожаный пиджак. Он так вспотел, что рубашка прилипла к телу. Он пытался мне всё растолковать, но я никогда ничего не смыслил в математике. Мы продирались сквозь программу — год за годом, а солнце тем временем жарило в окна гостиной и, пробравшись сквозь заросли тропических растений, растекалось пятнами по полу. Мама была в больнице. Лолло сидела в своем углу и читала. Она обожала толстенные книги, о которых библиотекарша говорила с особой теплотой. Время от времени Лолло косилась в нашу сторону. — Смотри-ка, с этим ты разобрался! — радовался Торстенсон. впрямь, я решил еще одну задачку. Я взял учебник, чтобы посмотреть следующее задание, Торстенсон одобрительно хлопнул меня по плечу. Книга выпала из рук и улетела куда-то под стол. — Ого, какой вундеркинд! — съязвила Лолло. — Что ж, с головой у него все в порядке, — сказал Торстенсон. — Да я и сама вижу, — ответила Лолло. Я сполз с дивана и потянулся за книгой. Я не спешил. Надо дать мозгам отдохнуть. — Если он будет так заниматься, то скоро других догонит, — с энтузиазмом объявил Торстенсон. — Глядишь, так в профессора выбьется, — поддакнула Лолло, а я тем временем ползал по мягкому ковру и чувствовал себя ученой собакой. — Все возможно, — согласился Торстенсон. — Поче- му бы тебе не перебраться куда-нибудь с этой книгой, чтобы мы могли позаниматься спокойно? Лолло встала и громко хмыкнула. Наконец я нашарил учебник и дал задний ход. — Ну и неловкий же он! — простонала Лолло. Направляясь к двери, она как бы ненароком толкнула меня в торчавшую вверх задницу. Я потерял равновесие и ткнулся носом в корешок учебника. Ой-ой-ой! Мне показалось, что нос отвалился. А ведь это последнее, что осталось от моего прежнего лица. Сквозь боль я услышал, как кто-то позвонил в дверь. Я поднялся. Я был взбешен: нос болел, а грудь распирало от гнева. — Смотри, книгу не закапай! — прошипела злорадно Лолло, увидев, что у меня из носа течет кровь. Вообще-то я добряк. Не люблю ссоры. Но иногда со мной происходит что-то вроде короткого замыкания. Может, это ее улыбочка меня взбесила. — Воображала чертова! — крикнул я так, что Торстенсон вмиг побледнел и стал похож на Рыбную Тефтелю. 105 Глава девятая Супермен делает открытие, Асп приглашает отведать кекса, а солнце сияет над Деревом Любви Я стоял и тонкими ломтиками нарезал сыр на одно из Торстенсоновых блюдечек. Время от времени ворчал холодильник, а в остальном было тихо. Я и не заметил, как долго пробыл у папы. Нам о стольком надо было помолчать. Я нарезал приличную горку сыра, когда в кухню вошли мама и Торстенсон. — Что-то ты больно поздно вернулся, — сказала мама. — Ну, — протянул я. — И как провели время? — Нормально. Я догадывался, что маме хочется узнать больше. Но она не решалась говорить об отце при Торстенсоне. После того как папа назвал его говнюком и едва не сделал из него котлету, Торстенсону вряд ли были бы приятны эти разговоры. — Ничего особенного? — только и спросила мама. — Не-а, все как обычно. Больше мы ничего не сказали. Они еще посмотрели на меня. А я на них. На Торстенсоне был свежий чистенький халат. А у мамы было посвежевшее лицо, потому что она намазала его ночным кремом. — Есть хочешь? — спросил Торстенсон, его тяготило наше молчание. 116 Он кивнул в сторону горки сыра. И я ему в ответ тоже кивнул: — Немного. — Тебя там, небось, не очень-то кормили, — заметил он. — Поставлю-ка я чайник. Он всегда предлагал чай. Я этого терпеть не мог. — Да не надо, спасибо. Я лучше пойду лягу. — И правильно, — поддакнула мама. Когда я проходил мимо них, Торстеносн уставился на мою полную тарелку. — А ты, видно, любитель сыра! — заметил он. Блэки Лоулес, небось, уже зверски проголодался! Ни крошки ведь не ел с тех пор, как я уехал с отцом. Я сунул блюдце под кровать. — Блэки, — прошептал я, — я вернулся. Ну и соскучился я по нему! Я держал крысу в клетке под кроватью. Во время зимних каникул я сам смастерил ее в Торстенсоновом подвале. Там было полным-полно всяких инструментов. Клетка вышла кривоватая, мастер из меня аховый. Стенки я сделал из металлической сетки, а к дверце приладил крючок, и Блэки вроде она понравилась. — Сейчас поешь, бедняга, — прошептал я. Блэки должен был бы уже почуять аппетитный запах потных ног, который источает зеленый сыр. Он от него просто с ума сходил. Может, тот ему напоминал о Пне. Но на этот раз я не услышал ни звука. Я перевесился вниз головой и заглянул под кровать, ожидая увидеть зубастую улыбку. Маленькие коготки 117 Глава десятая Меня называют занудным придурком, мы обедаем в доме дискобольши, а Элвис поет в ночи «Any day now» Я посмотрел в окно. Надо же: я и не заметил, что на березах на склоне лыжной горы распустились листочки, а на косогоре зазеленела молоденькая травка! Но кое-где еще попадались островки снега, и солнце изо всех сил старалось их растопить. Как-никак уже середина апреля. Немало недель прошло с того дня, когда я сидел в учительской и уплетал кекс, запивая малиновым соком. Тогда я в первый раз показал, на что способен. И в тот же день я едва не поцеловал Тину. С тех пор я никого не целовал. Это было безрадостное время. Тина избегала меня. Стоило мне оказаться поблизости, она сразу отворачивалась. Кажется, даже Пень заметил, как я страдаю, и стал всячески пытаться подбодрить меня. Зазывал в кондитерскую поиграть во флиппер или предлагал сгонять в город в зоомагазин, где продавали пираний. Но меня ничто не радовало. Пару раз я таскался с ним играть на автоматах, но не набирал и половины своего обычного счета. — Да что с тобой стряслось? — допытывался Пень. — Ничего. — Петрушка какая-то! Выкладывай, Лассе! — Просто я стараюсь хорошо учиться, — буркнул я, — 132 и мне некогда шляться по городу или торчать в кафе. Ясно тебе? Пень посмотрел на меня так, словно я серьезно повредился мозгами и несу несусветную чушь. — Я так и знал, что дело нечисто! — вздохнул он. — Черт! На самом деле я просто решил доказать, что такие, как я и он, Рыбная Тефтеля и отец, ничем не хуже других. Но Пень и так в этом не сомневался. Теперь я старался держаться в сторонке на школьном дворе. Стоял в своих новеньких шикарных тряпках, которые, впрочем, теперь были и не такие уж новые, уткнувшись носом в какой-нибудь учебник, и исподтишка следил за Тиной. Я отвел взгляд от берез и посмотрел на Аспа. Похоже, он не на шутку огорчен. У него это отлично получалось — выглядеть огорченным. Даже штаны на заднице печально обвисли. — Ты не приготовил уроки. Так? Его взгляд скользнул по мне и остановился на компании у меня за спиной. — Так что, Петер, — сказал он и посмотрел на Пня, — может, мы лучше спросим Лассе? — Вот-вот, правильно, — хмыкнул Пень. — Он-то уж точно ответит! Было ясно, что он бы с радостью утопил Аспа и меня, да и всю школу в придачу, в одной из тех испанских рек, про которые у него допытывался учитель. — Посмотрим, — сказал Асп. И я начал перечислять. 133 Глава одинна дцатая Торстенсон в последний раз занимается со мной, маму будят отчаянной игрой на фортепиано, и мы катаемся на «Хали-гали» под проливным дождем — Ну вот, скоро самое худшее будет позади, — сказал Торстенсон. — Может быть, — отозвался я. Я уткнулся носом в учебник по зоологии, чтобы он ничего не заметил. Печальный шимпанзе глазел на меня с одинокой скалы где-то на Гибралтаре. Может, и его тревожило, что принесет наступающий понедельник, и он тоже плохо спал последние ночи. Зато Торстенсон был в отличной форме. Всю субботу мы проторчали на диване. Проштудировали учебник от корки до корки. Мы занимались до посинения, когда мама ушла в больницу, и не обращали внимания на нытье Лолло, что Торстенсон-де обещал пойти с нами в кино. — В другой раз, ладно? — отмахнулся он. И Лолло удалилась, не сказав ни слова. А мы продолжали разбираться с заковыристыми вопросами из учебника. Ну, например: какая птица может трещать перьями хвоста или как долго живут муравьи. Я теперь здорово наловчился вбивать все это в башку. Просто обалдеть, сколько там всего умещается! И Торстенсон был доволен. Он нисколько не сомневался, что я легко справлюсь с этим зачетом. А мне 146 было неохота объяснять ему, что все не так просто, как ему кажется. — Может, повторим еще раз про холоднокровных животных? — предложил Торстенсон. — Ладно, — согласился я и принялся рассказывать про ужей, змей и лягушек, живущих на дне водоемов, а воскресное солнце меж тем поднималось все выше и выше, и Лолло в конце концов вернулась в нашу жизнь. Тревожные мысли о грядущем понедельнике немного улеглись, но я предчувствовал, что все выйдет не по-Торстенсонову. В воскресенье Лолло спустилась вниз только к полудню. Она грохотала, спускаясь по ступенькам. Грохотала, пока готовила себе завтрак на кухне. Она старалась как можно громче листать газету и звенеть тарелкой с молоком и хлопьями. А потом она заявилась к нам в гостиную. — Неужели вы все еще не закончили? — спросила она так, словно мы просидели за учебником всю ночь напролет. Привет, — пробормотал Торстенсон, не отрывая глаз от книги. — Приятно чувствовать, что твоему приходу рады, — съязвила Лолло. — Что ты сказала? — спросил Торстенсон, оторвав взгляд от блестящей желтой полосы: он выделял маркером самые важные места. — Ничего. Она уселась за пианино у противоположенной стены и принялась бренчать. Это у нее здорово получа147 Глава двена дцатая Я печально упаковываю хозяйственную сумку, директор и магистр Асп разевают рты, а кто-то раскачивается на галстуке Наконец наступило утро. Это было неизбежно. Солнце катило по небу, словно на аттракционе в Тиволи, и свет бил мне прямо в глаза. Я поздно заснул. Да и снилась мне потом всякая дребедень. На самом-то деле у меня не было особых причин психовать. Что с того, что мама напустилась на нас с Торстенсоном и не дала все как следует повторить, я и так был достаточно подготовлен к зачету. Никакой беды в этом не было. И все же я страшно волновался и был не уверен в себе. Догадывался, что это будет непросто. Редко когда все складывается так, как предполагаешь. уже напялил свои шикарные шмотки. Скоро пора выходить. Я никак не мог справиться с узлом галстука. У нас с отцом вечно с этим загвоздка. Я молча погладил Блэки по шерстке. Его сердечко билось у меня под ладонью. Догадывался ли он, что нам предстоит? Вряд ли. Зверек выбрался из моих рук и принялся играть с галстуком, свободно болтавшимся у меня на шее. Он поводил по нему носом, а потом запустил в него свои коготки. Я запихнул крысу в мамину красную хозяйственную сумку. Блэки, наверное, решил, что мы отправляемся на небольшую прогулку. 157 — Прощай, Блэки, — сказал я и застегнул молнию. Тяжело ступая, я спустился в кухню, там уже все были в сборе. Они завтракали. Но мне было не до еды. Я просто сел и уставился на сыр, яйца, копченую конину и всякую прочую снедь, какую разложил Торстенсон. Я незаметно взял немного сыра и колбасы, завернул в хозяйственную бумагу и сунул в карман. — Не волнуйся, — подбодрил меня Торстенсон. — Все будет хорошо! Он посмотрел на меня, но я отвел взгляд. — Не поможешь мне завязать галстук? — попросил я маму. Она, конечно, помогла. Ее пальцы ловко управлялись с любыми узлами. Раз — и галстук сидит как надо. — Вот так! — сказала мама. — Класс! — похвалил я. — Не придавай этому слишком большого значе-ния, — шепнула мама мне на ухо. — Не так это и важно, знаешь. Угу, — кивнул я. Но она ошибалась. Все было очень даже серьезно. — Удачи! — пожелал Торстенсон, когда я проходил мимо с хозяйственной сумкой в руке; глаза его лучились радостью. На школьном дворе было пусто. Я надеялся встретить там Пня, чтобы передать ему Блэки, пока все не началось. Но Пня нигде не было, и я поплелся в школу. Я поднялся по истертым каменным ступеням, про158 Глава трина дцатая Моя старинная мечта воплощается в явь у нас 1 в подвале, на рассвете звучит «Return to sender» , а черный автомобиль отправляется на юг — Ага, пришел наконец! — обрадовался Торстенсон. Они меня уже давно ждали. Я вернулся домой только в девять вечера. Мы с Тиной выбрали не самый прямой путь к дому. Несмотря на боль в ноге, мы все же доковыляли по шатким ступеням до лыжного трамплина и уселись там наверху. Над нами скользило по небу солнце, а под нами в кронах деревьев щебетали птицы. Потом нас разыскали Пень и вся шайка. Мы отправились в город и занялись обычными проделками. Когда я заявился домой, то не решался посмотреть Торстенсону в глаза. Директор наверняка бросился ему названивать, едва только освободился из крысиных лап. — Лассе, дорогой, — всплеснула руками мама, — боже, на кого ты похож! Она обняла меня и осмотрела царапины на лице, порванные брюки и испачканный пиджак. — Простите, — сказал я. — Ладно уж, — пробурчал Торстенсон. Он похлопал меня по плечу и дружелюбно улыбнулся. отправителю». 1 172 Я ничего не мог понять! У них что, телефон сломался? Пойдем, — сказал Торстенсон. — Пойдем, мы тебе что-то покажем. Он взял меня под руку и повел к двери в подвал. Что это они удумали? Мама молча шла следом, она накинула на плечи плащ, поскольку там внизу было очень сыро. — Ну, что скажешь? — спросил Торстенсон. Я рассматривал тонкую белую раму, узкие сверкающие ободья колес, переключатель скоростей и обтянутый пленкой выгнутый руль, черное узкое седло и педали, которые, казалось, только и ждали толчка, чтобы закрутиться. Это был «Мотобекан» — гоночный велосипед, о котором я мечтал почти каждый вечер в своей комнате на Энскедевэген. Что он делает в подвале у Торстенсона? — Это твой, — сказал Торстенсон. — Вы же еще ничего не знаете! У меня не было слов. — Да уж знаем, — вздохнула мама. — Нет! — Просто тебе нужно сейчас несколько дней отдохнуть, — сказал Торстенсон. — И ни о чем не думать. Только отдыхать и наслаждаться жизнью. Может, хочешь проехаться, испробовать его? — Но… — начал я. — И хватит об этом, — отрезал Торстенсон. — Ты перезанимался. В этом все дело. Мне очень жаль, Лассе. Я переусердствовал. И слишком торопил события. 173