Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
П К РИКЛАДНАЯ УЛЬТУРОЛОГИЯ Э Н Ц И К Л О П Е Д И Я Под редакцией И.М. БЫХОВСКОЙ Издательство “Согласие” Москва 2019 2018 УДК 008 ББК 71.4 П 75 РЕЦЕНЗЕНТЫ: Е.В. Дуков, д.ф.н., профессор Т.Ф. Кузнецова, д.ф.н., профессор И.В. Малыгина, д.ф.н., профессор Редакционная группа: Глазкова Т.В., Горяинова О.И., Никифорова Л.В., Трошин А.А. Художественное оформление Е.В. Федорова Прикладная культурология. Энциклопедия / Сост. и научн. ред. И.М. Быховская. — М.: ООО «Издательство «Согласие», 2019. — 846 с. ISBN 978-5-907038-18-9 Энциклопедия включает более 150 статей, отражающих основные характеристики прикладной культурологии – одного из подразделов культурологии (наряду с теоретическим и историческим), ориентированного на изучение современных явлений и процессов для использования получаемого знания в практической деятельности – аналитической, проектной, экспертной и др. Статьи сгруппированы в 5-ти тематических разделах (с алфавитным принципом внутри каждого), посвященных особенностям и теоретико-методологическим основаниям прикладной культурологии; ее инструментарию; многообразию предметных областей изучения и социальных сфер применения. Кратко описан процесс становления отечественной прикладной культурологии. сочетающее информационно-справочный и проблемно-исследовательский подходы, предназначено как для системы образования, так и для практиков, заинтересованных в использовании культурологического знания в профессиональной деятельности. УДК 008 ББК 71.4 ISBN 978-5-907038-18-9 © Быховская И.М., 2019. © Коллектив авторов, 2019. © Федорова Е.В., оформление, 2019. © ООО «Издательство «Согласие», 2019. ОТ Р Е ДА К ТОРА Энциклопедия «Прикладная культурология» включает около 160 статей, содержание которых в совокупности позволяет представить специфику и возможности одного из сегментов «многоэтажного» культурологического знания. Общим ориентиром для авторов было стремление раскрыть потенциал прикладной культурологии не только как одного из инструментов для осмыс ления многообразных социокультурных практик, но и как важной компоненты процесса разработки и обоснования практических действий, направленсоциально значимых проблем ных на решение в самых разных областях — от формирования культуры здоровья личности до сохранения и актуализации культурного наследия региона/страны посредством создания национально значимых проектов. Культурология в ее практически-прикладном измерении представлена в отечественном социально-гуманитарном сегменте познания пока, к сожалению, весьма скромно, если сравнить с двумя другими разделами знания о культуре — теорией культуры и исторической культурологией, которые заняли уже устойчиво достойное место в изданиях научно-аналитического и учебного профиля. Создание данной Энциклопедии — один из шагов по заполнению своего рода научной лакуны в этой области, позволяющих обеспечить умножение и продвижение культурологического знания, ориентированного на практическое применение. Авторы полагают, что такого рода издание будет востребовано самыми разными группами читателей — исследователями, преподавателями, учащимися, а также специалистами-практиками из самых разных сфер — прежде всего, теми, для кого важно/интересно посмотреть на собственную деятельность не только как на совокупность некоторых профессионально-технологических действий, но и как на практику, обусловленную особенностями современного социально-культурного контекста. Ведь независимо от того, осознаем мы это любой или нет, любой сегмент актуального общественного пространства, вид социальной практики находятся под влиянием культурных факторов, оставкуль на них (явно или подспудно) свой отпечаток, прорастающих в их турных значениях и смыслах. Выявление культурной обусловленности и уровня культуросообразности каждого конкретного вида/профиля деятельности 3 использование и последующее этого знания при создании алгоритмов решения проблем, сопряженных с этим видом (сферой) деятельности, — это и есть суть прикладного культурологического анализа. в самом общем виде Современность формирует все более интенсивный запрос на исследования такого рода, и представленное издание — один из возможных ответов на этот запрос. Авторский коллектив, представляющий ведущие научно-образовательные институции и сообщества Москвы, Санкт-Петербурга, Смоленска, Екатеринбурга, Саратова, Н.  Новгорода, Калуги, объединил как собственно культурологов (аналитиков, исследователей в практических областях, культурологов-проектантов и др.), так и специалистов-смежников (социологов, философов, историков и др.), в сфере интересов которых находятся проблемы, так или иначе связанные с культурологическими аспектами изучения социального пространства. Базовая концепция, определившая логику построения данного издания и его структуру (представленные в Концепт-преамбуле), продолжает и развивает тот же подход, который нашел отражение в коллективной монографии «Культурология: Фундаментальные основания приклад ных исследований» под ред. И. М. Быховской (М., 2010). Энциклопедия имеет проблемно-тематическую структуру, которая позволит читателю не только составить представление о различных аспектах развития прикладной культурологии, но и облегчит поиск статьи по конкретной проблеме, области, направлению. Внутри каждого раздела статьи распопорядке. в алфавитном Отмечу также, что при наличии некоторой общей принципиальной концепции издания, во многих статьях нашла отражение и особая, авторская, оптика взгляда на рассматриваемую проблему. Несколько кратких предварительных комментариев к каждому разделу. «Прикладной вектор культурологии» Вступительная статья задает общий абрис понимания прикладной культурологии, ее места и специфических характеристик в общей структуре культурологического знания. Здесь кратко описана история становления этого сегмента культурологического знания (пр. всего, в отечественной науке), преграды и сложности, с которыми сталкивалась данная научная область в процессе обретения своего статуса. Выявление особенностей прикладной культурологии, ее задач и важнейших ориентиров было точкой отсчета для формирования концепции данного тома, его логики и структуры. 4 контексты развития приВ разделе I «Теоретико-методологические кладных культурологических исследований» представлены те школы, направления, традиции, которые могут рассматриваться как значимые (хотя и в разной мере) для развития практически ориентированных социокультурных исследований. Одни из них — это своего рода методологические опорные конструкции (напр., структурно-функциональный подход, игровая концепция культуры и др.); другие, в силу самой их проблематики, оказались благодатной почвой для такого рода исследований (векторы гендерного анализа, культурной географии и др.); третьи, по своей изначальной ориентации, имманентно содержали импульс активного продвижения практико-ориентированного подхода (напр., «культурные исследования»). Очевидно, что рассмотренные теоретико-методологические традиции по своей значимости выходят далеко за рамки их «навигационного потенциала» лишь для прикладного культурологического анализа, и именно это подчеркнуто термином «контексты», использованным в названии данного раздела. Не будучи разработанными непосредственно для использования в прикладных исследованиях, не всегда будучи с ними непосредственно сопряжены, представленные подходы позволяют извлечь из них важные концептуально-методологические основания при построении такого рода исследований — естественно, с выбором, в зависимости от конкретной проблематики, релевантной ей парадигмы. «Инструментарий прикладной культурологии» Раздел II дает представление о важнейших составляющих того арсенала, который может быть использован при построении и проведении прикладных культурологических исследований. Многие из представленных методов не являются специфическими именно для исследований данного профиля — задача была в другом: описать тот набор инструментов (независимо от их дисциплинарного генезиса), который может пригодиться культурологу в его прикладной работе. Наряду со статьями обобщающего характера («Качественные методы анализа», «Количественные методы в исследованиях культуры»), раздел включает статьи по отдельным методам, значимым для прикладного вектора культурологии — дискурс-анализу, кросс-культурному анализу, методу изучения случая (кейс-стади), мониторингу, эксперименту и др. В раздел также включены статьи о процедуре проблематизации в культурологическом исследовании, 5 об инструментарии социокультурной экспертизы, а также о системе оценки эффективности социокультурных проектов. «Культурологические концепты, значимые для практикоРаздел III анализа» включает статьи, тематика которых связана с концептуально-понятийным обеспечением культурологических исследований прикладной направленности. Очевидно, что объемность понятийного аппарата, сложившегося в современной культурологии, разнопрофильность входящих в него единиц, наряду с критерием релевантности данному типу исследований (а не просто значимость понятия в культурологии в целом), потребовали проведения соответствующей селекции. Таким образом, был сформирован тематический блок из понятий, которые представляются существенными / востребованными в практико-ориентированных исследованиях, направленных на изучение актуальных процессов, явлений, тенденций. Обладая базовым статусом в культурологическом знании в целом, отобранные концепты имеют также серьезный навигационно-ориентирующий потенциал для прикладного анализа соответствующих предметных областей. Раздел IV «Социокультурное пространство: предметные поля прикладной культурологии» дает возможность составить представление о многообразии тематических областей, релевантных культурологическому анализу. В статьях нашли отражение особенности социокультурной дифференциации современного общества, происходящей по разным основаниям («Культура бедности», «Культура богатства», «Культура активного долголетия», «Криминальная культура», «Элитарная культура» и др.); сегменты культурного поля, сформировавшиеся в процессе развития современных технологий («Цифровая культура», «Медиакультура», «Техносфера» и др.); социокультурные области, сопряженные с отдельными видами деятельности («Научная культура», «Политическая культура», «Религиозная культура», «Репродуктивная культура», «Экологическая культура» и др.). В разделе нашли отражение морфологически значимые составляющие социокультурного пространства — специализированные области социокультурного пространства, массовая культура, этническая культура, городская культура, особенности межкультурных коммуникаций и др. В раздел также вошла статья о профессиональных культурологических сообществах, призванных содействовать развитию и поддержке собственно самой культурологии. 6 «Социальные практики в культурологиСтатьи, включенные в V раздел ческом измерении», объединены общей задачей — представить культурологический анализ самых разных по своему содержанию, масштабности, уровню (социетальному, групповому, индивидуальному) современных практик. Исходя из профиля издания, авторы стремились при рассмотрении каждой конкретной социокультурной практики (имеющей, как известно, множество измерений — экономическое, психологическое, правовое и т.  д .) акцентировать внимание на анализе, пр. всего, культурных факторов, смыслов, проекций, последствий того или иного вида деятельности, выявлять его т.  н . «культурную подкладку» — далеко не всегда очевидную, но всегда значимую. В разделе рассмотрены как те виды деятельности, которые традиционно относятся к собственно культурной сфере (культурная политика, музейные практики, художественное образование, актуализация культурного наследия, арт-терапия, межкультурный менеджмент и др.), так и те, которые, занимая весьма значимое место в современном социокультурном пространстве, не нашли пока адекватного представления именно в культурологических исследованиях («Благотворительность», «Имиджирование», «Реклама», «Спорт», «Волонтерство», «Экстремальные практики» и др.). Сочетание информационно-справочного и проблемно-исследовательского подходов должно помочь читателю составить полномасштабное представление о прикладной культурологии — о ее особенностях, инструментарии, практическом потенциале и сферах применения, а также найти ответы на те вопросы, которые приходится решать культурологам-практикам в их исследовательской, экспертной, проектной и иных видах деятельности. Д.ф.н., проф. И. М. Быховская КОНЦЕПТ-ПРЕАМБУЛА К ИЗДАНИЮ ПРИКЛАДНОЙ ВЕКТОР К УЛ ЬТ У Р ОЛ О Г И И Г ендерные исследования (далее ГИ) — направление в современном социокультурном знании, предметом которого является изучение актуальных социальных проблем с точки зрения их гендерного (от англ. gender — «социальный пол») компонента. За последние десятилетия ГИ завоевали прочное место в исследовательском дискурсе, стали составной частью междисциплинарных исследований и продолжают активно развиваться. Тотальность проникновения гендерной проблематики в социально-гуманитарное знание нашла отражение в формировании большого числа направлений/ответвлений в ГИ. В публикациях можно встретить упоминание о гендерной социологии и гендерной географии, гендерной психологии и гендерной политологии, гендерной экономике и гендерной лингвистике. Во многом ГИ были основаны на переосмыслении идей феминизма, на переработке основ т.  н . «женских исследований», которые получили распространение на Западе в 60-е гг. ХХ в. В отличие от последних, ГИ не ограничиваются анализом «женского», феминности, но включают также и исследования особенностей мужского взгляда на мир, маскулинности (Men and Masculinity Studies), а также в последние годы — еще и исследования «нетипичной» сексуальности, сексуального разнообразия (Queer Studies). Хотя в России ГИ набрали силу несколько позже, чем на Западе, этот разрыв быстро ликвидируется, и в настоящее время гендерная проблематика занимает значительное место в российских исследованиях по культурологии, социологии, психологии и др. дисциплинам. Этот интерес связан с необходимостью осмысления социальной реальности, в которой многое в отношении традиционной бинарной оппозиции «мужское/женское» меняется, и уже само понятие «гендер» смещает акцент с биологических половых различий на социальные, на различные типы взаимоотношений мужчин и женщин, далеко не во всем связанных с их биологическими различиями. Для понимания становления понятия «гендер» и ГИ необходимо обратиться к его феминистским истокам и, в частности, к подъему феминизма в 60–70-е гг. ХХ в. Не будучи однородным течением, он в разных аспектах и по разным каналам оказывал влияние на ГИ. К основным течениям феминизма относят: либеральное, критикующее неравенство между мужчинами и женщинами в обществе, репрезентации этого соотношения в культуре и требующее более совершенного, отражающего интересы женщин, законодательства; 35 радикальное, в рамках которого интересы мужчин и женщин рассматриваются как диаметрально противоположные, а контроль и подавление женщин мужчинами — как наиболее важная историческая форма неравенства; феминизм социалистической ориентации, признающий патриархальное доминирование, пытающийся инкорпорировать его в классовый анализ капитализма и выступающий за радикальное изменение отношений между полами посредством изменения всей общественной системы. В последние годы различия между этими направлениями постепенно стираются, а радикализм уступает место более либеральному взгляду на различия полов как на культурно и социально сконструированные феномены, существующие наряду с другими «линями раздела» в культуре (класс, этничность, субкультурная принадлежность). использование понятия «гендер» как социокультурной категории начинается во 2-й пол. ХХ в. в исследованиях, посвященных особенностям культурной и социальной деятельности мужчин и женщин, связям между биологическими и социокультурными аспектами их отношений. Это понятие дало возможность рассматривать маскулинность и феминность как исторические и культурные переменные, а не естественные и неизменные природные качества. Гендер, как обозначение не просто разницы между мужчинами и женщинами, но и иерархических отношений между ними,  — продукт социального порядка. Систематичность мужской доминантности отражается в термине «патриархатность», являющемся одним из основных концептов в ГИ. Он означает «правление отцов», форму власти, которой обладает мужчина как глава семейства (в самом широком смысле слова). Важным аспектом исследований гендера и патриархатности стала их связь с теорией стратификации, пр. всего, классового деления, выражающая в том, что позиция женщины в большинстве культур и эпох определялась социальным классом сначала ее отца, а затем мужа. В последние десятилетия ХХ — нач. XXI в. пересмотр, трансформация понятий «пол» и «гендер» происходят под влиянием таких теорий, как этнометодология (преимущественно в социологическом дискурсе); концепций феминизма (развивавшихся в этот период, пр. всего, в рамках французских исследований культуры, социологии и антропологии); постструктурализма (или постмодернизма). В этнометодологических исследованиях, бросивших вызов 36 Лит.: Берн Ш. Гендерная психология: Законы мужского и женского поведения. СПб., 2007; Божанова  Н. Г. Гендерные исследования в лингвистике: история, современность, перспективы // Вестн. ТГУ. 2012. Вып. 5 (109): 69–74; Бовуар С. де. Воронцов  Д. В. Гендерные Второй пол. Спб., 2015; исследования в социальной психологии: границы поля // Рос. псих. журнал. 2009. Т. 6 (2); Гидденс Э. Трансформация интимности. М.-СПб., 2004; Жеребкина  И. А. (ред.) Введение в гендерные исследования. СПб., 2001; Жеребкина И. А. Субъективность и гендер. СПб, 2007; Здравомыслова  Е. А., Темкина  А. А. (ред.). Российский гендерный порядок: социологический подход. СПб., 2007; Здравомыслова Е.  А., Роткирх А., Темкина  А. А. (ред.). Новый быт в современной России: Гендерные исследования повседневности. СПб., 2009; Кирилина  А. В. (ред.) Гендер и язык. М., 2005; Клецина И. С. ГендерКон  И. С. Мужское ная психология. СПб., 2009; тело в истории культуры. М., 2003; Носова  М. А.  Феминизм / постфеминизм: локальные смыслы глобального дискурса // Гендерные исследования. 2004. № 10; Пассерини Л. Женщина в массовой культуре: двойственность образа // Гендерные исследования. 2004. № 12; Петро ва  Р. Г. Гендерология Трофимова  Е. И. и феминология. М., 2007; (сост.) Феминизм в общественной мысли и литературе. Антология. М., 2006; Чикалова И. Р. (ред.) Женщины в истории: возможность быть увиденными. М., 2004; Boise S. De. Men, Masculinity, Music and Emotions. Basingstoke, 2015; Crawford M. A Reappraisal of Gender: An Ethnomethodological Approach // Feminism & Psychology. 2000. Vol. 10 (1). Pp. 7–10; Douglas F. Encyclopedia of Sex and Gender. Detroit, 2007; Fine C. Delusions of Gender. NY, 2010; Goffman E. Frame Analysis of Gender; Goffman E. Gender Display // Lemert C. and A. Branaham(eds.). Goffman Reader. Oxford, 1997; Humm M. Modernist Women and Visual Cultures. Rutg., 2003; Kraler A., Kofman E., Kohli M., Schmoll C. (eds.). Gender, Generations and the Family in International Migration. Amsterd., 2011; Krijnen T., van Bauwel S. Gender And Media: Representing, Producing, Consuming. NY, 2015; Zohar A. (ed.). PostGender. Cambr., 2009. Е. Н.  Шапинская И гровая концепция культуры (далее ИКК) — научно обоснованная система взглядов на генезис человеческой культуры как на процесс, предпосылкой и условием которого стало возникновение и развитие игровых практик человека. Крупнейшим исследователем феномена игры, создателем и последовательным сторонником ИКК является Й. Хейзинга, который в своей фундаментальной работе «Ноmо Ludens. Опыт определения игрового элемента культуры» (1938), обращая внимание на существование игры и у животных, обосновал понимание игры как явления докультурного. По его мнению, игра 39 (деятельность сверх необходимой) дала возможность предкам человека развить в себе творческое начало, сформировать духовный компонент своего бытия, выйти за рамки жесткой прагматики и, тем самым, породить культуру. Культуроформирующая функция игры в настоящее время никем не оспаривается, но большинство исследователей рассматривают в своих работах игру не как природную, а как уже сложившуюся культурную практику. Сторонниками ИКК были немецкие философы Е. Финк («Основы человеческого бытия», 1979) и Х. Г. Гадамер («Истина и метод: Основы философской герменевтики», 1960), русский ученый М. М. Бахтин («Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса», 1965) и др. Игра — деятельность, осуществляемая в условных ситуациях. Эта деятельность свободна (реализуется без принуждения), непродуктивна (не нацелена непосредственно на получение прагматического результата), мотивирована, пр. всего, удовольствием от самого процесса игры. Игроки и зрители осознают, что игра — деятельность «ненастоящая», не связана с их практическими интересами, однако, она способна полностью поглотить время и силы как игроков, так и зрителей; породить сильные эмоции, вызвать личные и социальные последствия вне игрового пространства (формирование групп, изменение статусов, усиление/ослабление идентичности (см.), получение материального выигрыша и пр.). Игры могут быть типологизированы по разным основаниям, напр.: по целеполаганию — борьба за что-то (соревнование, состязание) и представление чего-то (спектакль, ролевая игра); по возрасту — игры детей и игры взрослых; по характеру активности участников — подвижные, интеллектуальные, спортивные, творческие; по составу участников — индивидуальные, парные, групповые, командные. Существует много объяснений сущности и назначения игры в человеческом обществе. Одно из наиболее распространенных — игра необходима для усвоения общественного опыта, принятых способов поведения и т.  п . Еще Аристотель («Политика») обращал внимание на значение игр, особенно детских, в воспитании, подготовке к жизни. Немецкий ученый К. Гросс в к. XIX в. назвал игру первой «оковкой» человека обществом, «цепью, сплетенной из цветов». По мнению отечественного психолога Д. Эльконина, человеческая игра — это такая деятельность, в которой воссоздаются социальные отношения между людьми вне условий непосредственно ути40 Лит.: Апинян  Т. А. Игра в пространстве серьезного. Игра, миф, ритуал, сон, искусство и другие. СПб., 2003; Бахтин  М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 2015; Берн Э. Игры, в которые Дебор Ги. Общество играют люди. Люди, которые играют в игры. М., 2015; спектакля. М., 2000; Деррида Ж. Структура, знак и игра в дискурсе гуманитарных наук // Деррида Ж. Письмо и различие. М., 2007: 352–368; Загороднева  Ю. А. Постмодернистская игра: кто задает правила? // Вестн. Челяб. гос. ун-та. 2011. № 18 (233). Кайуа Р. Игры Философия. Социология. Культурология. Вып. 21: 115–118; и люди. Статьи и эссе по социологии культуры. М., 2007; Кант И. Критика способности суждения. М., 1994; Кант И. Основы метафизики нравственности / Собр. соч.: в 6 т. Т. 4. Ч. 1. М., 1965; Ковалева  Л. И. Игрологический ренессанс постмодерна в контексте гендерных отношений // Вестн. КрасГАУ. Вып. 15. Красноярск, 2006: 344–353; Кравченко  С. А. Нелинейная социокультурная динамика: играизационный подход. М., 2006; Курдыбайло Д. С. Забавы, милые богам… О диалектике игры в диалогах Платона // 5-я летняя Молод. науч. школа «Платонополис». СПб, 2008; Липков  А. И. Ящик Пандоры. Феномен компьютерных игр в мире и в России. М., 2008; Малишевская  Н. А. Игровые практики в дискурсе постмодерна. Рост.-на-Д., 2007; Надолинская  Т. В. Феномен игры в контексте истории философии, культуры, педагогики // Инновационные проекты и программы в образовании. 2014. № 4: Нестерова  Н. В., Баннов  К. Ю. Игра 138–162; как объект культурологического анализа // Вестн. Челяб. ГАКИ. 2006. № 1 (9): 55–64; Парийчук  А. В. Молодежная субкультура как игра // Вестн. ЧГУ. 2012. № 35 (289). Философия. Социология. Культурология. Вып. 28: 113–118; Хейзинга Й. Ноmо Ludens / Человек играющий. М., 2003; Хренов  Н. А. Игра в картине мира ХХ в. // Хренов Н. А. Воля к сакральному. СПб, 2006: 54–86; Шиллер Ф. Письма об эстетическом воспитании // Собр. соч.: в 7 т. М., 1957. Т. 6: 253–355; Эко У. Заметки на полях «Имени розы». СПб., 2003; Эльконин Психология игры. М., 1999; Юл Й. (J. Juul). Рассказывают ли игры истории? Краткая заметка об играх и нарративах // Логос. 2015. № 1: 61–78; Frans М. An Introduction to Game Studies: Games in Culture. N.Y.; L., 2008; Frasca G. Ludology meets Narratology: Similitude and Differences between (video)Games and Narrative // Simulation vs Narrative: Introduction to Ludology. L.; N.Y., 2003; Kowert R. Video Games and Social Competence. N.Y.; L., 2015; Nakaya A. Video Games and Youth. San Diego, 2015; Netzley P. Video Games, Violence, and Crime. San Diego, 2015. О. О.  Савельева « Культура-и-личность» (далее «КиЛ») — этнопсихологическое направление в изучении культур, центральной проблемой которого является изучение личности в контексте культуры, а личность полагается как своего рода модель 48 культуры. Подобно признанию того, что каждая личность индивидуальна, каждая культура также является единой и индивидуальной как целостность, а поэтому определения культуры можно дать через поведенческие и когнитивные характеристики. В направлении «КиЛ» конструировалась некая «модальная» личность, обладающая с т. зр. его сторонников, неким инвариантным культурным опытом, который вариативно представлялся (проигрывался) в носителях данной культуры. Одним из важных векторов развития данного направления было изучение проблемы воспроизводства культуры. Культурный опыт, опредмеченный в вещественной и знаковой форме, ровно ничего не значит без своего субъекта, знающего его организацию, предназначение и смыслы. Т. обр., культура и личность оказываются неким единым объектом, на который смотрят то со стороны результата деятельности (искусственно созданный мир), то со стороны создателя-хранителя-транслятора-интерпретатора (личность). Для культурологических исследований психологического толка это единство выступало как феноменологическая реальность, что позволяло определять культуру как формы поведения в данном сообществе (М. Мид). Во взаимодействии культуры и личности можно выделить аспекты, соответствующие анализу культурной диахронии и культурной синхронии. Схема диахронии: культура-личность-культура. Культура как бы передает себя по наследству посредством социализации (см.) и инкультурации (см.) личности, которая хранит, трансформирует, воспроизводит культуру. Эта методологическая схема, будучи предметом острых дискуссий, объективировалась как психологическое направление в изучении культур (культурная психология, психологическая антропология), а также является значимой моделью для этнопсихологии. Исторически можно выделить несколько линий обсуждения проблемы соотношения и взаимодействия личности и культуры. В социальной и этнической психологии — это исследования М. Лацаруса, Х. Штайенталя, позже — В. Вундта. Для культурологического анализа значимо постулирование в теориях этого направления наличия «коллективного духа» — творческого субъекта деятельности, опредмечивающегося в языке, искусстве, верованиях, нравах, формах обыденной жизни. Личность, будучи носителем индивидуального духа, также обладала способностью креативной деятельности, однако 49 ческие характеристики, которые бы складывались в «психологический портрет» определенной эпохи — это результат многочисленных коммуникативных практик с привязанными к ним обобщениями. Лит.: Белик  А. А.  Историко-теоретические проблемы психологической антропологии. М., 2005.; Горяинова  О. И. Психологические интерпретации и методологии изучения культуры. Личность в контексте культурологического анализа // Основы культурологии. М., 2005: 164–201, 262–280; Кон  И. С. Ребенок и общество. М., 1988; Кон  И. С. Междисциплинарные исследования. Социология. Психология. Сексология. Антропология. Рост. н/Д., 2006; Коул М. Культурно-историческая психология: наука будущего. М., 1997; Лурье  С. В. Психологическая антропология: история, современное состояние перспективы М., 2005; Найссер У. Познание и реальность. М., 1981; Режабек  Е. Я., Филатова  А. А. Когнитивная культурология. М., 2010; Розин  В. М. Личность и ее изучение. М., 2012. О. И.  Горяинова К ультурная география (далее КГ) — междисциплинарная предметная область, возникшая на основе пересечения и сопряжения знаний из области географии и таких гуманитарных наук, как культурология, этнография, лингвистика. Направление КГ как относительно самостоятельная ветвь науки географии возникло в 30-х гг. ХХ в. в США (К. Зауэр, позже — Р. Хартшорн, В. Зелинский). В последние десятилетия ХХ в. сформировалось такое направление, как «новая культурная география», тесно связанное с теориями постструктурализма, психоанализа, феминизма, постколониальной теорией. Крупными международными периодическими изданиями, отражающими развитие исследований в области КГ, являются «Journal of Cultural Geography», «Social & Cultural Geography», «Cultural geographies», «Area» и др. Предметом КГ является взаимодействие культурного и географического пространств; основным объектом — геокультурное/культурно-географическое пространство, возникающее в результате этого взаимодействия. Геокультурное пространство — относительно однородное земное пространство, связанное с культуросообразной деятельностью людей. Понятие геокультурного пространства не совпадает с пространством культуры, поскольку последнее включает в себя множество отдельных культурных пространств: пространства театра (включая и сценическое пространство), кино, выставочное пространство и др. Геокультурное же пространство всегда связано с землей, территорией, опреде54 ленным местом, а потому, напр., любой театр, будучи сценической площадкой, с одн. ст., представляет собой часть пространства культуры, а с др., как культурный центр, является важной частью городского геокультурного пространства. Типологически могут быть выделены такие виды, как специфические и комплексные геокультурные пространства. Среди специфических, в свою очередь, различают: а) геокультурные пространства, которые связаны с распределением по поверхности Земли отдельных явлений культуры (этнокультурные, языковые, конфессиональные пространства и т.  д .); б) геокультурные пространства, которые отражают разнообразие форм художественной культуры: фольклорно-географическое, литературно-географическое, музыкально-географическое и др. пространства. К комплексным, или синтетическим, геокультурным пространствам относят мировое, страновое, региональное, городское, деревенское геокультурные пространства. В соответствии с предметом, выделяют несколько основных направлений КГ (рис. 1). Теория и методология КГ обеспечивает разработку теоретико-методологических оснований данного научного направления. Общественная КГ (география человеческих сообществ) изучает картины мира, пространственные ценности, мифы и образы; распределение и пространственную организацию человеческих сообществ. В основе данного исследовательского вектора — положение о том, что человек видит мир глазами сообщества, к которому он принадлежит: этнического, конфессионального, языкового, профессионального. В зависимости из избранного для изучения аспекта, выделяют этнокультурную, конфессиональную географию, лингвогеографию и др. Рисунок 1. 55 народов в музейных, научных и образовательных процессах — важнейшие факШабалин  И. А. Имидж торы стабильного развитии России. Омск, 2016; региона как информационно-политический ресурс. М., 2010; Brown J., Mitchell N., and Beresford M. (eds.). The Protected Landscape Approach: Linking Nature, Culture and Community. Cambr., 2005; Jones, R.  C. Cultural Diversity in a “Bi-Cultural” City // Luengo A., Rössler M. (eds.). Journ. of Cultural Geography. 2006. Vol. 23 (2): 33–69; World Heritage Cultural Landscapes. Elche, 2012; Simandan D. Proximity, Subjectivity, and Space: Rethinking distance in human geography // Geoforum. 2016. № 75: 249– 252; Wylie J. Timely Geographies: ‘New directions in cultural geography’ revisited. Area. Zelinsky W. The 2016. Vol. 48 (3): 374–377; Cultural Geography of the United States. Engl. Cliffs, 1973. В. Н.  Калуцков « Культурные исследования»/Cultural Studies (далее КИ) — направление (школа) в изучении культуры, исходящее из ее понимания как значимого инструмента для закрепления социального доминирования определенных групп, с одн. ст., и пространства, обладающего большим потенциалом для борьбы за социальные преобразования, с др. Критический анализ современной культуры/общества/академической науки рассматривался как необходимое условие и способ формирования релевантной теоретической базы для практики политической борьбы за общественное благо. Сложившиеся в 1960-е — нач. 1970-х гг. как самостоятельное направление в Великобритании, КИ достаточно быстро получили широкое распространение — сначала в других англоязычных странах (пр. всего, в Австралии и США), а затем и по всему миру, заняв прочные позиции во многих университетах, научных сообществах, издательских проектах и став одним из значимых векторов развития социально-гуманитарного знания в последние десятилетия ХХ в. И хотя к 2010-е гг. наступательная мощь КИ очевидно ослабела, во многих странах они сохраняют заметное место в исследовательской и образовательной деятельности, оказывают влияние на самые разные практики (войдя, по замечанию Г. Тернера, даже в арсенал газетных колумнистов). Несколько предварительных терминологических уточнений. В русско- язычных публикациях можно встретить широкое определение «культурных исследований» как совокупности любых познавательных действий, объектом которых является культура (вследствие понятных терминологических конно60 конкретное направление, таций). В данной статье рассматривается именно теоретико-методологическая традиция, отличающаяся от других многочисленных подходов к пониманию и изучению культуры. Вторая ремарка касается того, что иногда «Cultural Studies» переводится на рус. яз. как «культуральные исследования» (напр., в переводе П. Берка, 2015), однако, мы используем более устоявшийся вариант — «культурные исследования». Становление и институциональные точки роста КИ. Историю КИ как теоретико-методологического направления и особого исследовательского поля отсчитывают от 1964 г., когда в Великобритании Р. Хоггартом (Richard Hoggart) был создан Бирмингемский Центр современных культурных исследований (Birmingham (UK) Centre for Contemporary Cultural Studies — CCCS), который стал исходной институциональной опорой развития и продвижения КИ (хотя ряд публикаций его отцов-основателей, ставших базовыми для направления, датируются еще к. 1950-х гг.). Второй ключевой фигурой при создании этого «опорного пункта» был Ст. Холл (Stuart Hall), который с самого начала принимал активное участие в работе Центра, а с 1969 г. до 1979 г. был его руководителем. Затем на этом посту его сменил Р. Джонсон (Richard Johnson). Важной особенностью деятельности Центра, связанной с принципиальными идеями его участников, было стремление к представлению и продвижению своих идей за пределами собственно университетских практик, что нашло отражение, напр., в выпуске недорогих изданий интеллектуальной литературы при тесном сотрудничестве с издательством «Penguin» (Степанов, 2014). В 1990-х гг. начинается постепенное институциональное ослабление Центра — сначала в рамках реорганизации Бирмингемского университета он теряет свою самостоятельность (вместо него создается Департамент КИ и социологии, 1999 г.), а затем ликвидируется и эта структурная единица (2002). Не «закрыв» направление как таковое, данное событие обозначило его «институциональный закат». Сегодня сохранение и развитие КИ обеспечивается в большой мере благодаря масштабной международной экспансии этой школы, начавшейся уже в 1970-е гг. и приведшей к возникновению многочисленных очагов КИ. Так мощным центром развития КИ уже в к. 1970-х гг. стала Австралия (в связи с эмиграцией туда нескольких серьезных исследователей из Великобритании), которая остается одним из оплотов КИ и сегодня. Здесь возникла первая в мире профессиональная Ассоциация КИ (ныне — Cultural Studies Association 61 American Quarterly. 1990. Vol. 42 (4): 615–636; Shanks B. From the Culture Concept Turner G. British to Cultural Studies // American Studies. 1997. Vol. 38 (2): 95–116; Cultural Studies. L.-NY, 2003; Turner G. What’s Become of Cultural Studies? L., 2012. И. М.  Быховская Л ингвокультурология (далее Л.) — отрасль знания, близкая антропологической лингвистике и идеям неогумбольдтианства, и учебная дисциплина, в которой интегрированы релевантные сегменты социолингвистики, семиотики, этнографии, культурологии и ряда других наук. Объектом Л. чаще всего определяется языковая/дискурсивная деятельность, рассматриваемая с ценностно-смысловой точки зрения; предметом — репрезентация в языке фактов культуры. Под лингвокультурной компетенцией понимается способность к распознаванию и адекватному восприятию культурной коннотации, т.  е . соотнесению смыслового содержания знака с ассоциативно-образной мотивацией. отечественной Л. во 2-й пол. 1980-х гг. связано с несколькими московскими научными школами. В Институте языкознания РАН (проблемная группа «Лингвокультурология» под рук. В.  Н. Телия совм. с М. Л. Ковшовой) Л. изначально формировалась как направление во фразеологии, целью которого было выявление синтеза языка культуры и естественного языка. Принятая ими концепция соотносится с концепцией ментальной лингвистики А. Вежбицкой. На основе разработок В. Н. Телии (отв. ред.), был создан «Большой фразеологический словарь русского языка. Значение. Употребление. Культурологический комментарий» (М. Л. Ковшова, В. В. Красных, И. В. Зыкова, Д. Б. Гудков, И. В. Захаренко, С. В. Кабакова, 2006). Фразеологизмы в нем описываются как знаки языка культуры — символы, эталоны, сте реотипы (см.) и др., которые связаны с естественным языком. Анализ фразеологизмов проводился с т. зр. носителя языка. С позиции внешнего наблюдателя школа Ю.  С.  Степанова исследовала константы культуры, а школа Н. Д. Арутюновой изучала универсальные термины культуры. Также необходимо выделить научную школу Российского университета дружбы народов (В. В. Воробьев, В. М. Шаклеин), развивающую лингвострановедческую концепцию Е.  М.  Верещагина и Е.  Г.  Костомарова. Наряду со столичными научными центрами, Л. получила свое развитие бла75 годаря работам региональных исследовательских коллективов, среди которых можно отметить такие сложившиеся школы, как Волгоградская (В.  И. Карасик, Н. А. Красавская, Е. В. Бабаева, Г. Г. Слышкин и др.), специализирующаяся на анализе этнокультурных и социокультурных концептов; Воронежская (З.  Д.  Попова, И.  А.  Стернин, В.  Б.  Кашкин, Ю.  А.  Рылов и др.), изучающая аспекты национально-культурной специфики; Кемеровская (М. В. Пименова, Е.  А. Пименов и др.), анализирующая концепты внутреннего мира человека; Ростовская (Т.  В.  Евсюкова, Е.  Ю.  Бутенко, Т.  Н.  Снитко и др.), работающая в русле ноэматического типолого-характерологического подхода (Бутен ко Е. Ю., 2015). Как учебная дисциплина, Л. оказалась востребованной, пр. всего, в связи с систематизацией в ее рамках опыта преподавания иностранных языков, основанного на объяснении лексики через культурные реалии. В связи с этим Л. стала также площадкой актуализации преподавания этнографического материала. Сегодня необходимо признать значимость Л. как учебного предмета, раскрывающего обучающимся языковую картину мира и знакомящего их с теоретическим материалом ряда признанных наук, не имеющих самостоятельного присутствия в учебных планах. Более того, переход в изучении культуры на лингвистическую терминологию методологически продуктивен, т.  к . является, по мнению сторонников этой научной ветви, структурально более четко прописанным подходом к культуре как к целому. Примером этого может служить популярная концепция Н.  И. Толстого о стратовом характере этнической культуры (см.), показывающая изоморфизм структур конкретной национальной культуры и конкретного языка в функциональном и внутри-иерархическом плане. Он различает четыре вида культуры: культуру образованного слоя («книжную», элитарную); культуру народную, крестьянскую; т. н. «культуру для народа» (или «третью культуру») и традиционно-профессиональную субкультуру. Им соответствует различения в языке: литературный язык — элитарная культура; просторечие — «третья культура»; диалекты (наречия, говоры) — народная культура; арго — традиционно-профессиональная культура. Для обоих рядов может быть применен один и тот же набор различительных признаков: 1) нормированность — ненормированность; 2) над-диалектность (над-территориальность) — диалектность (территориальная расчлененность); 3) открытость — закрытость (сфе76 сущности. Таким образом, Л. позволяет не только анализировать внеязыковое содержание культуры, но и способна дать лингводидактическое описание взаимосвязи языка и культуры. Лит.: Бутенко  Е. Ю.  Основы лингвокультурологии. М., 2015; Воро бьев  В. В.  Лингвокультурология (теория и методы). М., 1997; Евсюкова  Т. В. Лингвокультурология. М., 2016; Маслова  В. А. Лингвокультурология. М., 2001; Прохоров  Ю. Е., Стернин  И. А.  Русские: коммуникативное поведение. М., 2006; Слышкин Г. Г.  Лингвокультурные концепты и метаконцепты. Волгоград, 2004; Agar M. Language Shock: Understanding the culture of conversation. NY, 1995; Ahearn  L. M.  Living Language: An Introduction to Linguistic Anthropology. Malden, 2011; Risager K. Language and Culture: Global Flows and Local Complexity. Clevedon, 2006; Salzmann Z., Stanlaw J., Adachi N. Language, Culture, and Society: An Introduction to Linguistic Anthropology. NY, 2011; Silverstein M. «Cultural» Concepts and the Language-Culture Nexus //Current Anthropology. 2004. № 45(5): 621–652. А. А.  Трошин П остмодернизм (далее П.) — понятие, характеризующее состояние эпохи «постсовременности», связанное с культурной трансформацией общества и сдвигами в мировосприятии (Ж.-Ф. Лиотар). Большинство исследователей считают, что П. представляет собой своего рода реакцию на универсалистское видение мира в модернизме, которое связано с верой в линейный прогресс, абсолютную истину, рациональное планирование идеальных социальных порядков и стандартизацией знания и производства. П., напротив, воспринимает культуру и социум как фрагментированные, пронизанные различиями, противящиеся универсальным дискурсам. Несмотря на то, что П. противопоставляет себя любым универсальным теориям, он сам образовал теорию со всеми отчетливыми признаками и характеристиками. Американский теоретик постмодернизма Ф. Джеймисон связывает эти сдвиги с ситуацией, в которой образовался новый «дискурсивный жанр» (собственно, и являющийся теорией постмодернизма), характеризующийся смешением разных типов критического анализа, отказом от «мета-нарративов», т.  е . теорий, претендующих на универсальное применение, а также отказом от признания «универсальной» человеческой истории. Возникновение П. связано с радикальным переломом, произошедшим в культуре в 60-е гг. ХХ в., с потерей своей значимости модернизмом, кото78 рой предшествовала эпоха его расцвета, мощного импульса развития во всех областях художественной жизни. На смену модернизму в искусстве приходит набор разнородных явлений — поп-арт, фотореализм, новый экспрессионизм, синтез классических и популярных стилей в музыке, «новая волна» в кино, «новый роман» в литературе и т.  п . Особенно заметны изменения в области архитектуры, которые сопровождаются соответствующими теоретическими обоснованиями. Эстетический популизм нового движения выражен в манифесте Р. Вентури «Учиться у Лас-Вегаса», который провозглашает стирание граней между «высокой» и коммерческой, массовой культурой (см.). Новые явления в культуре вызывают пристальное внимание теоретиков, которые расходятся во мнении по поводу происходящих изменений — является ли это новым этапом в развитии западной культуры Нового времени или, напротив, представляет собой разрыв с ней и формирование совершенно новой культурной парадигмы? Этот вопрос стал центром дискуссии между Ю. Хабермасом и Ж.-Ф. Лиотаром. Первый выстраивает свою аргументацию, исходя из неисчерпанности модернизма, уходящего корнями в интеллектуальную традицию XVIII в., в проект Просвещения; второй, напротив, утверждает, что для постсовременности характерны не масштабные «тотализирующие нарративы», а многочисленные и небольшие, не стремящиеся к универсальной стабилизации и легитимации. В то время, как одной из ключевых позиций в проекте Просвещения была идея прогресса, ориентация на новизну, на постепенное преодоление традиции, ХХ в. постепенно отказывается от нее, а оптимизм уступает место разочарованию. За годы существования нового культурного состояния возникли разнообразные практики, появилось множество текстов (как художественных, так и научно-теоретических), несмотря на отрицание представителями П. универсальных истин и «больших нарративов». Несмотря на отсутствие четкой границы между модернизмом и П., выделив их основные концепты и термины, можно увидеть имеющиеся здесь принципиальные различия (И. Хасан,1998): Модернизм Постмодернизм Форма (закрытая) Анти-форма (открытая) Наличие цели Игра Иерархия Анархия Произведение искусства (законченная работа) Процесс, перфоманс, хэппенинг Тотализация Деконструкция 79 С емиотика культуры (далее СК) — раздел семиотики (науки о знаках и знаковых системах), в котором в качестве знаковой системы рассматривается культура, включая многообразие ее языков, символов, кодов, посредством которых передается/раскрывается информационное и смысловое содержание культурных фактов, явлений, процессов. Семиотика сформировалась в рамках лингвистики, т. к. изначально создавалась для изучения знаковой системы естественного человеческого языка, но постепенно проблемное поле этой научной дисциплины расширилось, включив в себя различные системы культуры: искусство, мифологию, схемы родства, этикет, ритуалы, моду, городское пространство, внутреннюю организацию жилища и др. Среди мыслителей, внесших значительный вклад в развитие семиотики, особое место принадлежит швейцарскому лингвисту Ф. де Соссюру, сформулировавшему центральное для семиотики понятие знака как совокупности двух компонентов: означающего (звуковая оболочка слова либо ее графический эквивалент) и означаемого (собственно значения слова, его смысла). Американская семиотическая школа выстраивалась вокруг концепции Ч. С. Пирса, согласно которой знак состоит из трех элементов, получивших название семиотической триады: знака как такового, «имени» (соответствует «означающему» в концепции Соссюра); десигната — того, на что указывает знак (соответствует «означаемому»), а также интерпретанта — истолкование знака в сознании индивида, смысла, который вкладывается в знак говорящим. Пирсом была предложена типология знаков, основанная на его представлении о соотношении означающего и означаемого в знаке. Он выделял: иконические знаки, в которых означающее сохраняет некое сходство с означаемым (напр., изображение, представленное на дорожном знаке «Осторожно, дети!», схематично напоминает бегущих детей); знаки-индексы, в которых означающее и означаемое связаны по принципу метонимии (дым является знаком-индексом огня); знаки-символы, в которых означающее и означаемое имеют условную, конвенциональную связь (это, пр. всего, слова как знаки, используемые в языке, но также, напр., цветовые сигналы светофора и другие условные обозначения, принятые в конвенциональных системах). Ч.  С. Пирс ввел также в науку термин «семиозис», которым он обозначил процесс порождения знака, превращения объекта в знак. Это понятие впоследствии получило широкое распространение и оказалось весьма 84 плодотворным для СК, примером чему стали, скажем, работы представителей Московско-тартуской школы. Дальнейшее развитие идеи Пирса получили в трудах Ч. Морриса, который добавил к семиотической триаде четвертый элемент — истолкователя, а также структурировал саму семиотику, выделив в ней три раздела: семантику, синтактику и прагматику. Семантика включает изучение отношений между знаком и обозначаемым им предметом, синтактика — отношений между самими знаками, а прагматика анализирует отношения, связи между знаками и субъектами, которые их производят и интерпретируют. Французская школа семиотики в большой мере связана с развитием именно той ветви этой науки, которая непосредственно изучает знаки и знаковые системы в культуре. К крупнейшим исследователям в этой области относятся Р. Барт, Ю. Кристева, А. Ж. Греймас. Благодаря, напр., работам Р. Барта («Система моды», «Основы семиологии», «Мифологики» и др.) в число объектов семиотики вошли многие из тех социокультурных практик, которые до этого не всегда осознавались как знаковые системы: мода (см.), гастрономические привычки, кинематограф, реклама (см.), масс-медиа (см.) и др., что значительно расширило спектр исследовательского поля самой науки. Ключевой характеристикой, дающей возможность для интерпретации этих практик и феноменов как знаковых систем, является использование/ включение в них некоторого культурного кода (см.), который выступает носителем определенного смысла и позволяет выделить единицы означающего, описать своеобразный «алфавит», при помощи которого составлены сообщения/тексты. Напр., как указывает Р. Барт в «Системе моды», в вестиментарной культуре в качестве таких единиц может выступать цвет, крой, тип ткани, определенный элемент одежды и пр., а их определенная комбинация создает доступный для прочтения культурный «текст». Важным объектом изучения в СК стали миф и мифотворчество (см.), в частности, в работах Р. Барта, который, используя семиотический подход, рассмотрел миф как сложноорганизованную систему, использующую знаки других, первичных систем (пр. всего, языка) для создания новых смысловых образований. Тем самым было обозначено такое важное для современного социально-гуманитарного познания исследовательское поле, как связь систем языка и власти, в рамках которого самим автором был проведен анализ того, как через жесткие грамматические 85 С оциальный конструктивизм (далее СК) — метатеория, изучающая способы создания (конструирования) социальной реальности и отдельных социальных феноменов во взаимодействии людей, а также развитие человека как социально и культурно обусловленное. Отнесение СК к метатеориям означает, что СК, как и другие подобные метатеории (теория систем, кибернетика или информатика), является теорией о множестве теорий или даже о всех возможных теориях, связанных изучением различных аспектов деятельности человека. Многие другие социокультурные практики и теории -культура и культурология, образование и теория образования, индивидуальное развитие личности и генетическая психология, язык и языкознание, коммуникация и теория коммуникации, политика и политология, обеспечение безопасности и теории управления и безопасности — базируются на понятиях, разработанных в рамках СК. Обращенный на понимание социальных явлений и предсказание путей их развития, СК является инструментом для рассмотрения создания и институциализации социальных явлений, превращения их в традиции. Социальная реальность конструируется людьми, динамически развивается и наполняется смыслами посредством действий людей. Процесс смыслопорождения определяется социально-историческим контекстом, тем, как интерпретируются явления, события, процессы в сообществах людей. Смыслы порождаются в интерактивных взаимодействиях людей и благодаря этим взаимодействиям. Понятие «СК» было введено в научный оборот в 1966 г. американскими социологами П.  Л. Бергером и Т. Лукманом в работе «Социальное конструирование реальности» («Social construction of Reality»). Различают СК и социальный конструкционизм. Последний — это собственно теория Бергера и Лукмана, направленная на изучение того, как складываются и трансформируются совместно сконструированные смыслы, создающие основу для интерактивных предположений о реальности. Социальный конструкционизм рассматривается как один из видов СК. Концептуальные истоки СК лежат в классических социологических теориях первой трети XX в. Одна из них — понимающая социология М. Вебера с ее различением типов социальных действий. Предпринимая социальное действие, индивид придает ему субъективный смысл и ориентируется на то, как оно будет воспринято и интерпретировано другими людьми, как они на него прореагируют в своих ответных действиях. Э. Дюркгейм, разработавший 92 социологическую теорию функционального структурализма, исходил из того, что сложившиеся в социальной среде паттерны действия представляют собой социальные факты, которые обладают принудительной силой и накладывают определенные ограничения на действия, структурируют их. Феноменологическая социология А. Шюца, в которой он соединил элементы типологии социальных действий Вебера и идеи феноменологии Э. Гуссерля, оказала значительное влияние на развитие и распространение всего направления СК. Смыслы действия социальных акторов вырастают из взаимных поведенческих ориентаций, когда каждый индивид строит свои действия, ориентируясь на интерпретации своего действия и интерактивные поведенческие реакции других. Теория СК опирается также на конструктивизм в философии, или, более конкретно, на эпистемологический конструктивизм, восходящий к Дж. Вико, Дж. Беркли, И. Канту. Конструктивизм в философии и науке XX–XXI вв. имеет концептуальные истоки в кибернетике, теории систем и синергетике. Одним из центральных представлений кибернетики с самого начала (1940–1950-х гг. — Н. Винер, У. Росс Эшби, Х. фон Ферстер) была идея цикличности, обратной связи, самоотнесенности, самоструктурирования: ни одна система не смогла бы выжить без способности поддерживать и воспроизводить свое собственное поведение и свою собственную организацию. Окружающий мир, как мы его воспринимаем, является нашим изобретением; описания всегда являются самоописаниями, а вопрос, как правило, уже содержит ответ, который может быть на него получен. Поэтому, по Ферстеру, легитимными являются лишь те вопросы, которые являются чистыми: для них не существует готового ответа. В книге «Кибернетика кибернетики» (1974) Ферстер проводит различие между кибернетикой первого порядка (где субъект и объект разделены, предполагается независимый мир «там, вне нас») и кибернетикой второго порядка, когда человек научается понимать себя частью мира. Согласно автору, мы не отражаем, а изобретаем, конструируем мир. А поскольку каждый воспринимает и осмысливает мир в меру своих собственных когнитивных возможностей, то понятие истины является настоящим «хамелеоном» — оно окрашивается в соответствии с позицией того, кто его использует. Цель познания — это сам процесс познания (подобно тому, как танец возникает в процессе танца и заключает в себе свою собственную цель); мыслить — значит не столько ре93 слов, цитат, переформулировок с богатой семантикой; 5) Всякий коммуникативный обмен является симметричным или дополнительным — в зависимости от того, базируется он на равенстве или различии. Хотя СК в его радикальных версиях не может быть принят, конструктивизм в его умеренных формах становится не только руслом развития теоретических представлений в различных областях гуманитарного и социального знания, но и определенным видом социокультурных, дискурсивных, нарративных практик. Приходит понимание, что, будучи дизайнером самого себя и своих собственных действий, человек как субъект социального действия способен активно конструировать и переконструировать социальную реальность, управлять временем и созидать предпочитаемое устойчивое будущее. Лит.: Асмолов  А. Г. Культурно-историческая психология и конструирование миров. М.; Воронеж, 1996; Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М., 1995; Выготский Л. С. Психология развития человека. М., 2005; Герген К. Социальный конструкционизм: знаКелли Дж. Теория ние и практика. Минск, 2003; личности: психология личных конструктов. СПб., 2000; Латур Б. Надежды конструктивизма// Социология вещей. М., 2006: 365–389; Лекторский  В. А. Реализм, антиреализм, конструктивизм и конструктивный реализм в современной эпистемологии и философии науки // Конструктивистский подход в эпистемологии и науках о человеке. М., 2009: 5–40; Остин Дж. Как совершать действия при помощи слов // Остин Дж. Избранное М., 1999: 13–135; Петренко  В. Ф. Конструктивистская парадигма в психологической науке // Психологический журнал. 2002. Т. 23. № 3: 113–121; Цоколов С. ДисШюц А. Избранное: курс радикального конструктивизма. München, 2000; Мир, светящийся смыслом. М., 2004; Kessler O. The Contingency of Constructivism: On Norms, the Social, and the Third //Millennium: Journ. of Internat. Studies. 2016. Vol. 45 (1): 43–63; Latour B., Woolgar S. Laboratory Life. The Construction of Scientific Glasersfeld E. Radical Facts. Princeton, 1986; Constructivism: A Way of Knowing and Learning. L., 1995; Searle J. The Construction of Social Reality. N.Y., 1995; Burr V. Social Constructionism. L., 2003; Wæver O. Security, the Speech Act: Analyzing the Politics of a Word. Copenh., 1989. Е. Н.  Князева С труктурный функционализм (далее СФ) — теоретико-методологическое направление, согласно которому общество рассматривается как комплексная система, в рамках которой все ее структурные элементы, выполняя каждый 98 свою функцию, находятся во взаимосвязи и взаимодействии, что в совокупности обеспечивает устойчивое существование всей системы. Применительно к изучению культуры, данный подход предполагает рассмотрение объектов культуры как иерархически выстроенных фрактальных систем функционально связанных элементов, что позволяет сконструировать их логически, воспроизвести системные взаимосвязи и формы их взаимодействия. Будучи одним из аспектов сциентистского анализа, СФ неразрывно связан с его другой, эволюционистской составляющей, где развитие и усложнение культурных систем представлено во временном аспекте, как общий вектор смены состояния структур — порядка/хаоса, спонтанной организации/гибели. СФ дает пространственный срез в изучении культурных систем, позволяющий описывать их состояние на определенный момент времени. Оби ветви сциентистской методологии культурологического познания опираются на принципы самоорганизации систем, их не замкнутости, незавершенности бытия как становления, а вся сциентистская методология культурологического познания реализует постнеклассическую научную парадигму. К числу исследователей, внесших на разных этапах развития СФ серьезный вклад в теоретические и методологические основания направления, а также в раскрытие его эвристического потенциала для изучения отдельных социальных областей, относят О. Конта и Г. Спенсера, Б. Малиновского и А. Р. Рэдклифф-Брауна, Т. Парсонса и Р. Мертона, К. Дэвиса и У. Э. Мура, Г. Алмонда и Б. Пауэлла, Э. Эванс-Причард и М. Фортеса, Дж. Мердока и Н. Лумана (неофункционализм). В «современном функционализме» Дж. Александера этот подход (терминологически сопряженный с «функциональностью») предложено рассматривать как весьма широкую традицию, не сводимую к определенному методу или конкретной системе взглядов. Для культурологических исследований принципы системности и структурности описания являются важными составляющими логического конструсоциокультурного проектирования моделирования ирования объекта, (см.), культурных явлений (см.), посредством которых исследователь создает искомый культурный конструкт для последующих познавательных и практико-преобразующих действий. Эта когнитивная деятельность и предшествует эмпирическому освоению объекта, и завершает его описание. Даже в тех 99 совместить структурно- и историко-типологический подход к ее рассмотрению. В качестве системообразующего принципа для культуры рассматривается ее регулятивная функция, а сама система культуры (вслед за идеями Парсонса) предстает как сложная иерархическая система взаимосвязанных элементов, каждый из которых, в свою очередь, может быть развернут в виде функциональной системы. Лит.: Александер Дж., Смит Ф. Сильная программа в культурсоциологии // Социологическое обозрение, 2010. Т. 9. № 2: 11–30; Александер Дж. Смыслы социГоряинова  О. И. Структурно-функальной жизни: Культурсоциология. М., 2013; циональные парадигмы в прикладной культурологии: у истоков практической науки // Культурология: фундаментальные основания прикладных исследований. М., 2010: 87–108; Малиновский Б. Избранное: динамика культуры. М, 2004; Мали новский Б. Научная Маркарян  Э. С. Избранное. теория культуры. М., 2000; Наука о культуре и императивы эпохи. М., 2014; Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М., 2006; Луман Н. Медиа-коммуникации. М., 2004; Луман Н. Социальные системы М., 2007; Луман Н. Общество как социальная система. М., Орлова  Э. А. Строение 2004; социокультурных целостностей // Орлова Э. А. История антропологических учений. М., 2010: 233–382; Парсонс Т. О социальных системах. М., 2002; Парсонс Т. О структуре социального действия. М., 2000; Филип пов  А. Ф. От структурного функционализма к неофункционализму. Социология Фли Н. Лумана // История теоретической социологии. Т. 4. СПб., 2000: 376–385; ер  А. Я. Баланс социальной и культурной динамики // Культура культуры. 2017. № 2. URL: http://cult-cult.ru/the-balance-of-social-and-cultural-dynamics-developingthe-theory/ Горяинова Э кономика культуры (далее ЭК) — самостоятельное направление экономической науки, в рамках которого изучаются экономические отношения по поводу сохранения, создания, распространения и потребления культурных благ, а культура рассматривается как один из важнейших стратегических ресурсов развития общества. Во многих современных исследованиях сферу культуры, наряду с образованием и наукой, относят к гуманитарному сектору экономики, в основе функционирования которого лежит генерация новых знаний и совершенствование человеческого потенциала. ЭК как область научного познания опирается на ряд базовых характеристик сферы культуры и исходит из выделения в ней следующих основных направлений культурной деятель108 ности: 1) исполнительские искусства (театр, опера, балет, классическая музыка, цирк); 2) изобразительные искусства (живопись, скульптура, выставки и художественные галереи); 3) культурное наследие (музеи, памятники, монументы, объекты культурно-исторической недвижимости, достопримечательности); 4) культурно-досуговая деятельность (библиотеки, клубы и дворцы культуры, любительское искусство); 5) культурные индустрии (издательская деятельность, кинематография, популярная музыка и шоу-бизнес, производство медийной продукции — аудио-, видеозаписей и др.). Доступность культурных ценностей широким слоям населения является одним из важнейших индикаторов качества жизни в современном мире. Побуждая общественность к участию в культурной жизни, государство не только повышает уровень культуры своих граждан, но и заботится о совершенствовании человеческого потенциала общества в целом. При этом воздействие культуры не ограничивается лишь рамками гуманитарной сферы: культурный уровень общества, включая систему ценностей, установки общественного сознания, оказывает существенное влияние на ход экономических преобразований и совершенствование качественных характеристик общественного устройства. Сфера культуры представлена преимущественно некоммерческим сектором экономики, функционирование которого направлено, в первую очередь, не на извлечение прибыли, а на достижение общественно значимых целей. Считается, что некоммерческие организации наиболее эффективны в данной сфере, по сравнению с коммерческими организациями. Если же говорить о коммерчески выгодных культурных проектах и инициативах, т.  е . о тех направлениях культурной деятельности, которые успешно вписались в специфику рыночных отношений, то к такому культурные индустрии сегменту сферы культуры относятся, пр. всего, (см.). Под культурными (иногда их еще называют творческими или креативными) индустриями понимают «компании, организации или объединения, производящие экономические ценности в процессе творческой деятельности, а также деятельность по капитализации культурных продуктов и их представлению на рынке» («Основы гос. культ… », 2014). Деятельность в сфере культуры и искусства, которая попадает в экономическую систему координат, т. е. признается в качестве экономической деятельности, находит свое отражение в специализированных статистических клас109 В изуализация (далее В.) — термин для обозначения способа графической репрезентации информации или идеи; для представления физического процесса или явления в форме, удобной для наблюдения; как процесс передачи информации с помощью визуальных кодов. Первоначально термин В. использовался в значении создания ментальных визуальных образов в процессе мышления. Существуют различные формы В.: рисунки, фотографии, видеоматериалы, схемы и диаграммы, сложные программные продукты, трехмерные модели. Простейшими способами В. являются сложившиеся в культуре алфавитного письма приемы выражения некоторых значений: использование пробелов между словами для обозначения границ слов, абзацных отступов, разделов и глав — для того, чтобы показать относительно самостоятельные части в композиции текста; использование больших (прописных) букв, которые выступают над строкой и делают их более заметными для глаза, в особенных словах, различных шрифтовых контрастов — для того, чтобы выделить главные мысли в содержании. В культуре В. используется для повышения результативности интеллектуальной деятельности. Испытать, как В. помогает мыслить, можно с помощью простого эксперимента: перемножить два любых двузначных числа сначала в уме, а потом на бумаге, и сравнить скорость выполнения этого задания. Во втором случае процесс проходит примерно в несколько раз быстрее, поскольку В. позволяет человеку более эффективно использовать рабочую память, превращая трудно выполнимую задачу в простую (Card…, 1999). Развитие В. связано с совершенствованием оптических инструментов, позволяющих увидеть привычные вещи в новом свете, с появлением новых устройств и идей, развитием новых способов визуальной репрезентации. Наиболее заметное усиление значимости процессов В. связано с появлением компьютеров, благодаря чему началась новая эпоха использования метода В. в самых разных областях, в т.  ч ., в исследовательских целях, в репрезентации деятельности и обработке данных и т. д. В частности, в научной (см.) В. стала одним из способов реалистичного представления, как правило, трехмерных материальных объектов (напр., архитектурных), с соблюдением их объемов, взаимного расположения частей, пропорций, размеров, динамики и цвета; репрезентации абстрактных феноменов, которые не имеют какой-то определен119 ной физической формы (напр., для представления социальных связей). Применительно к изучению культурных явлений, при помощи метода В. могут со быть показаны отношения между переменными, выделены и обрисованы циокультурные кластеры (см.), выявлены и представлены корреляции. Метод В. широко используется в сочетании как с количественными методами (см.) исследования, напр. при представлении научных данных с помощью графов, гистограмм, диаграмм, графиков и пр., так и с качественными методами ана лиза (см.), в рамках которых используются фото-, видео- и иные наглядные материалы. Важной предпосылкой при обращении к методу В. является соответствующий отбор исходных данных, на основе которых будет строиться визуальный образ. В случае использования В. в естественно-научном блоке познания в качестве исходных данных, как правило, используются непрерывные переменные (плотность, температура, давление). В то же время в социально-гуманитарном познании В. данных допускает использование в качестве переменных разного рода категорий (гендер, раса, дата рождения, гражданство и др.) и предполагает гораздо большую их вариативность. Компьютерные технологии позволили преобразовывать в визуальные образы неоднородные данные и визуализировать сразу несколько важных для исследования переменных, сделав визуальные образы многомерными. На основе результатов междисциплинарных исследований компьютерную В. в культурологии удалось автоматизировать и сделать интерактивной. Интерактивная В. предполагает непосредственное участие человека в процессе представления информации, управление этим процессом, его направленностью, выбор одного из нескольких возможных вариантов. Наиболее развиртуальная реальность витый тип интерактивной В. представляет собой (см.) — создаваемая техническими средствами искусственная среда, которая применяется сегодня в самых разных областях и социокультурных практиках — музейных (см.), инженерных (см.), медиа (см.), образовании (см.) и научиндустрии развлечений но-популяризаторской деятельности, медицине, (см.) и мн. др. Современная интерактивная В. позволяет видеть данные, получаемые в режиме реального времени, анализировать их, управляя визуальным образом, и на этой основе принимать решения в проблемной ситуации и даже проводить предварительную условную апробацию этих решений. Использо120 рые не могут быть использованы в анализе явлений из-за их потенциальной неисчисляемости). Все более расширяющиеся, благодаря стремительному развитию цифровых технологий, возможности использования метода В. формируют множество перспективных для прикладной культурологии направлений, напр., связанных с вопросами обучения, инкультурации (см.) и многими другими видами социокультурной деятельности. Лит.: Петровская Е. В. Теория Розин В. М. Визуальная образа. М., 2010; культура и восприятие. Как человек видит и понимает мир. М., 2012; Элкинс Дж. Исследуя визуальный мир. Вильнюс, 2010; Alexander E., Eppler M., Bresciani S. Visual Replay Methodology A Mixed Methods Approach for Group Discussion Analysis // Journ. of Card S.  K., Mackinlay J.  D., Shneiderman B. Mixed Methods Research, August 19, 2016; Reviewing Readings in Information Visualization: Using Vision to Think. San-Fr., 1999; Elkins J. Visual Practices Across the University. Paderb., 2007; Iliinsky N., Steele J. Designing Data Visualizations. Sebast., 2011; Kirk A. Data Visualisation. A Handbook for Data Driven Mazza R. Introduction Rose Design. L., 2016; to Information Visualization. Spring., 2009; G. Visual Methodologies. An Introd.to the Interpretation of Visual Materials. L., 2016; Schutt R. K. Understanding the Social World. Research Methods for the 21st Century. NY, 2016; Verspoor K., Ofoghi B., Granda M. R. CommViz: Visualization of Semantic Patterns in Large Social Communication Networks // Information Visualization. 2017. Vol. 17 (1): 66–88; Wheeldon J.  Mapping Mixed Methods Research: Methods, Measures, and Meaning // Journ. of Mixed Methods Research. 2010. Vol. 4 (2): 87–102. Ю. А.  Грибер Д иагностика проблемных ситуаций — (далее Д.) выявление значимых (с т. зр. целей и задач исследования) характеристик проблемных ситуаций и тенденций их развития для уточнения возможных практических действий, обеспечивающих наиболее эффективное решение возникшей проблемы. Первым шагом для определение проблемной ситуации, проведения Д. является которая отличается следующими характеристиками: а) привычные паттерны взаимодействия и коммуникации, их нормативные и ценностные регуляторы перестают приводить к желаемым результатам; б) отсутствуют приемлемые образцы эффективной совместной активности; в) отказ от достижения желаемых результатов представляется невозможным/нежелательным. Возникновение таких ситуаций возможно при следующих обстоятельствах: при столкновении/непримири122 мости интересов индивидов или групп; при нарушении ранее установленных норм отношений между индивидами или группами; при изменении интересов/ запросов, что ведет к несоответствию им прежних культурных паттернов. Преодоление таких ситуаций, вызывающих всегда напряжения в обществе /отдельных группах, посредством создания социокультурных программ и проектов предполагает выделение соответствующих институциональных, стратификационных, территориальных единиц, присущих им социокультурных кодов и дискурсов, типов реагирования людей (с учетом их культурной компетентности — см.) на затруднения. Соответствующая Д., касающаяся характера проблемы, степени готовности агентов и акторов эффективно взаимодействовать в рамках разрешения проблемной ситуации, является важным условием социокультурного проектирования (см.), для создания эффективных прикладных разработок. Реакции людей на проблемную ситуацию могут представлять собой один из четырех базовых типов: Характер реакции Качество (тип) реакции Деструктивный Пассивно-деструктивный Активно-деструктивный Конструктивный Пассивно-конструктивный Активно-конструктивный Пассивно-деструктивный определяется нежеланием людей затрачивать усилия на преодоление затруднений, попытками оградиться от них с помощью разных форм ретритизма (уход в болезнь, алкоголизм, наркомания, людомания и т.  п .); активно-деструктивный тип реакции отражает желание уничтожить реальный/мнимый источник проблемы, найти «врага», на которого направляется агрессия; пассивно-конструктивный предполагает приспособление к сложившейся ситуации, точечный уход от ее вызовов, формирование привычки «жить с проблемой»; активно-конструктивный выражен в таких формах взаимодействия с проблемно-ситуативными факторами, часть которых предполагает приспособление к тем, что не поддаются изменению, а часть — их нейтрализацию или трансформацию в направлении, способствующем преодолению затруднений. Первые два типа реакции усугубляют проблему; 3-й тип, по кр. мере, сдерживает негативную динамику ситуации; 4-й способствует ее преодолению. Приоритетные направления действий выделяются в зависимости от наличия ресурсов (необходимых и достаточных), позволяющих: нейтрали123 сылки, условия, пусковые механизмы для выбора различных стратегий взаимодействия. На основе результатов такой Д. возможно предложить механизмы и способы контроля; уточнить факторы, способствующие/препятствующие преодолению затруднений; механизмы, сдерживающие или усиливающие отклонения от границ парадигмы и вариативность активности в ее пределах. Лит.: Девятко  И. Ф.  Диагностическая процедура в социологии: очерк истории и теории. М., 1993; Орлова  Э. А. Социология культуры. Разд. III. М., 2011; При гожин  А. И. Методы развития организации. М., 2003; Суслова  Е. В.  Социальная диагностика: методы и способы ее осуществления. М., 1993; Babbie E. The Practice of Social Research. Belm., 2010; Kim  J. N., Grunig  J. E. Situational theory of problem solving: Communicative, cognitive, and perceptive bases. NY, 2011; Schutt  R. K. Understanding the Social World. Research Methods for the 21 Century. Boston, 2017. st Э. А.  Орлова Д искурс-анализ (далее Д.-а.) — один из видов контент-анализа (см.), входящего в группу качественных методов (см.) исследования и направленного на изучение различного рода текстов как продуктов взаимодействия людей в конкретных условиях — общественно-политических и культурно-исторических. Термин «дискурс» этимологически связан с лат. «discurrere» — «обсуждать», «вести переговоры», и именно в таком значении он активно использовался в науке XVI–XVIII вв. В общем смысле дискурс — это относительно устойчивая система значений, которая принята в некотором сообществе для интерпретации событий. В контексте философско-культурологических исследований «дискурсом» называют: а) совокупность рассуждений (логико-формализованных, понятийных, терминологических и т.  д .); б) любую целенаправленную коммуникативную практику, включая ее речевую форму, а также сопутствующие невербальные характеристики — жесты, мимику, движения тела, несловесные знаки и символы и пр. В рамках социально-культурологического анализа дискурс чаще всего определяется как взаимосвязанный набор текстов, а также практик их производства, распределения и рецепции, что в совокупности формирует объекты изучения. Термин «дискурс-анализ» впервые применил З.  Харрис для описания языка рекламы. Д.-а. не предполагает «измерения» количественных характеристик текста, а представляет собой интерпретацию совокупности контек130 стуально обусловленных высказываний. В основе Д.-а. лежит идея поиска ключевой идеи дискурса, задающей направленность для его смыслового «развертывания». Важный аспект Д.-а. заключается в «обнажении» и понимании сложившихся в дискурсе средств убеждения. Специфика Д.-а. в различных теоретико-методологических традициях определяется не одинаково. Среди основных подходов его понимание как символизации социальной сферы (М. Мосс), как средства легитимации власти (П. Бурдье), как проявление двойственности ситуации борьбы вокруг символического и смыслового (Ж. Делез), как автокоммуникацию и бесконечность кодов (Ю. М. Лотман). Одним из наиболее перспективных направлений исследований дискурса на сегодняшний день является критический Д.-а., базирующийся на идеях М. Фуко и Т. ван Дейка. Критический Д.-а. направлен на выявление отношений доминирования-подчинения, которые отражаются и закрепляются в дискурсе, но сами же им и производятся им. Он ориентирован на изучение роли дискурсивной практики в поддержании социального порядка и обеспечении социальных изменений. М. Фуко рассматривает дискурс как набор инструментов для соединения разрозненных смыслов, значений, высказываний, формирующих картину мира, в единую систему. Он подчеркивает, что дискурс интертекстуален и может выражаться в самых разных формах. Т. Ван Дейк обращает внимание на значимость понимания и изучения не столько самой социальной ситуации, в которую попадают агенты действия, сколько на важность анализа тех интерпретаций или представлений об этой ситуации, которые формируются у участников коммуникации. Интерпретативная позиция занимает в этом подходе к Д.-а. ведущее место. Дискурсы реализуются в различных по форме текстах, поэтому Д.-а. применим к изучению любых знаковых проявлений действительности. Его объектом может выступать публичная речь, письменные тексты, особенности менталитета, а также социокультурный контекст деятельности акторов, участников коммуникации. В последнее время Д.-а. все чаще подвергаются не только вербальные, но и визуальные дискурсы — фотографии, фильмы, ко2011). произведения архитектуры и объекты городского дизайна (Rose, Методология Д.-а. зависит от особенностей выбранного для исследования материала и по своей логике напоминает процедуру контент-анализа. Процесс 131 И нтент-анализ (далее intent И‑а.), от англ. — намерение, замысел, — один из методов анализа вербального материала (устных и письменных текстов, дискурсов) для выявления содержащихся в нем интенций (намерений), касающихся окружающей человека действительности — объектов, событий, персоналий. Основы понимания природы и роли интенции в мышлении и деятельности человека были заложены в работах Ф. Брентано, Э. Гуссерля, Дж. Серля, М. Братмана и др. В контексте исследования речи понятие получило развитие в работах одного из основателей традиционной теории речевых актов Дж. Остина, который справедливо утверждал, что произнесение каких-то слов обычно оказывает определенное последующее воздействие на чувства, мысли или действия аудитории, и это может иметь рассчитанный, намеренный целенаправленный эффект (Остин, 1986: 84). В российском научном пространстве термин «И‑а.» закрепился, прежде всего, в работах, посвященных анализу политических текстов (Т. Н. Ушакова, Н. Д. Павлова и др.). Метод И‑а., разработанный в Лаборатории речи и психолингвистики Ин-та психологии РАН, направлен на восстановление «картины мира» отправителя сообщения посредством изучения речевого материала, выявления и квалификации авторских интенций, содержащихся в тексте. Метод рассчитан на субъективное оценивание экспертом/группой экспертов релевантных высказываний по одним и тем же критериям, включающим такие позиции, как: чем вызвано данное высказывание, какова его целевая направленность, зачем оно нужно говорящему. И‑а. позволяет реконструировать подтекст высказывания, выявив не только то, что человек формально сказал, но и то, что, с большой вероятностью, он хотел сказать; устанавливать (с соответствующей долей приближения) реальный мотив высказывания, цель и внутренний смысл сообщения. В основе метода И‑а. лежит идея о том, что любое речевое поведение обладает интенциональностью и направлено на окружающую действительность. (Bratman, 1987), Поскольку человек является «планирующей личностью» он старается организовать свои действия во времени и скоординировать их с другими, такими же «планирующими личностями». В этой системе планирования интенции выполняют функцию контроля поведения и используются для того, чтобы с их помощью постараться выполнить запланированное, достигая или не достигая при этом определенного результата. Каждый человек рассчитывает способы реализации каждой интенции в запланированной схе134 ме действий и выбирает для каждой интенции наиболее подходящую форму выражения — невербальную или вербальную. В коммуникации реализуются интенции открытого и скрытого типов. Открытые интенции рассчитаны на узнавание; к их числу относятся обещания, извинения, оскорбления. Интенции скрытого типа не предназначены для их обнаружения/узнавания реципиентом, — как правило, они либо просто скрываются или же (при определенных обстоятельствах, желании оказать определенное воздействие) маскируются показными, специально сконструированными интенциями. Скрытой является, напр., манипулятивная интенция, распространенная в политическом дискурсе и в массовых коммуникациях. Чаще всего в коммуникативном процессе в скрытой форме присутствуют ирония, диагностика, разоблачение. Оба типа интенций (открытые и скрытые) имеют сложную структуру и различные способы выражения в интонации, лексике, грамматических конструкциях и синтаксической модели высказывания. В процессе общения люди редко прямо называют свои истинные намерения, даже если они и не стремятся специально их скрывать. Стремясь к достижению целей, участники коммуникации не столько выражают то, что у них на уме, сколько определенным образом организуют свою речь. В то же время, речь отражает внутреннее состояние личности и возможную реальную направленность действий. Именно в коммуникации интенции, как правило, приобретают узнаваемый вид, что и позволяет уловить и зафиксировать их с помощью метода И‑а. Процедура И‑а. предполагает строго определенную последовательность операций: сначала эксперты делят анализируемый текст на фрагменты, в каждом из которых содержится интенция. Если интенция не очевидна, допускается изменение формулировки текста при максимальном сохранении общего смысла и лексики. В отличие от контент-анализа (см.), единицей анализа в И‑а. является не просто количество упоминаний выбранной единицы измерения, а лишь то упоминание (интенция), которое содержит эксплицитно (или даже имплицитно) выраженную оценку. На втором этапе проводится экспертная квалификация интенций, в ходе которой определяется вид выявленных интенций и их направленность (положительная, отрицательная, нейтральная), оценивается структура интенциональных блоков, рассчитывается частота соответствующих упоми135 мы (см.), в т. ч., электронной, рассылаемой с использованием интернет-сетей (включая т. н. фишинг) и т. п. Метод И‑а. позволяет отслеживать тенденции в описании социально-политической реальности, типичные для той или иной социальной группы. Он может быть использован для информационного обеспечения при решении широкого круга практических задач, связанных с изучением динамики социальных представлений, мотивов социального поведения у представителей различных социокультурных общностей, при проведении кросс-культурного анализа (см.) и в практиках межкультурного менеджмента (см.), для анализа кризисных ситуаций и конфликтного противостояния социокультурных институтов (см.) и не институциональных общностей. Результаты исследования позволяют увидеть скрытый подтекст выступлений, недоступный при других формах анализа, определить позиции участников дискуссионного обсуждения и условия оптимизации совместной деятельности (Т.  Н. Ушакова, Н. Д. Павлова, В. В. Латынов, В. А. Цепцов, К. И. Алексеев). См. также Лингво культурология. Лит.: Антонова  A. B. Речевая манипуляция в предвыборном агитационном дискурсе Великобритании. М., 2011; Афиногенова  В. А. Интенциональная организация речевого взаимодействия в неформальном повседневном дискурсе. Дис. … канд. псих. н. М., 2015; Остин Дж. Л. Слово как действие // Новое в заруб. лингвистике. Вып. 17. М., 1986: 22–129; Павлова  Н. Д. Интент-анализ дискурса // Коммуникативные исследования/под ред. И.  А. Стернина, В.  Н. Степановой). Воронеж, Попова О. В. Интент-анализ // 2003; Политический анализ и прогнозирование. М., 2011: 201–215; Слово в действии. Интент-анализ политического дискурса. СПб., 2000; Тимина  М. В. Опыт использования расширенной методики интент-анализа в процессе обучения специалистов информационного профиля // Труды СПбГУХруль  В. М. Телеология КИ. СПб., 2013. Т. 197: 83–88; журналистики: от анализа целей — к пониманию эффектов // Медиаскоп. 2014. № 2; Bratman M. Intention, Plans and Practical Reasoning. Harv., 1987. Ю. А.  Грибер К ачественные методы (далее КМ) в исследованиях культуры — совокупность стратегий и приемов изучения субъективного жизненного опыта индивидов, различных социальных групп и общностей, опирающаяся на такие принципы, как неструктурированность, контекстуализм, холизм, описатель137 ность, видение мира с т. зр. участников ситуации, понимание реальности как процесса и результата социального конструирования, отказ от предварительного выбора концепции или теории. Постулаты КМ разрабатывались в рамках культурной антропологии, герменевтики, этнографических и биографических исследований, социальной феноменологии, этнометодологии, понимающей социологии, драматургической социологии, символического интеракционизма и т. д. В истории развития этого методологического направления выделяют (Denzin, Lincoln, 2005) 5 основных этапов: традиционный (1900–1950), модернистский (1950–1970), этап «размытых жанров» (1970–1986), кризис репрезентации (1986–1990), постмодернистский (с 1990 г.). К отличительным характеристикам КМ относятся: а) применение этнографических описаний жизненного мира индивидов, социальных сред, общностей и групп на основе понимания и толкования субъективного смысла или интерпретативной реконструкции коллективных смыслов и латентных смысловых структур; б) отбор участников исследования, текстов и ситуаций, подлежащих анализу, не по критериям статистической репрезентативности, а как типичных или характерных случаев, позволяющих выявить наибольшее число разнообразных аспектов и связей в объекте исследования; в) приоритетность анализа глубинных структур, связей, динамики соотношения сил в изучаемых «случаях» (в биографии человека, в дискурсивных связях текстов и т.  д .) по отношению к корреляционному анализу и классификациям эмпирических данных; г) рассмотрение исследуемых объектов, в т.  ч ., и в качестве субъектов — напр., в экспериментальных исследованиях их деятельности. КМ особое значение приобретает фигура исследователя, поскольку изучение избранной проблемы происходит на протяжении долгого времени в тесном контакте с объектом исследования в естественных условиях его функционирования. Исследователь не придерживается строго регламентированной программы, корректирует первоначальные гипотезы и общую методологию исследования в процессе полевой работы, неоднократно возвращается к начальным стадиям и критически пересматривает складывающуюся в ходе сбора данных картину, сопоставляя ее со своими теоретическими посылками, выявляя несоответствия и противоречия. Значимую роль в процессе получения результатов играет метод индукции: на основе конкретных данных фор138 ОГЛ А В Л Е НИЕ ОТ РЕДАКТОРА............................................................................................................... 3 ПРИКЛАДНОЙ ВЕКТОР КУЛЬТУРОЛОГИИ: концепт-преамбула к изданию И. М. Быховская. ..................................................... 9 Раздел I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ КОНТЕКСТЫ РАЗВИТИЯ ПРИКЛАДНЫХ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Гендерные исследования. Е. Н. Шапинская. ............................................................. 35 Игровая концепция культуры. О. О. Савельева .................................................... 39 «Культура и личность». О. И. Горяинова .................................................................. 48 Культурная география. В. Н. Калуцков .................................................................... 54 «Культурные исследования». И. М. Быховская. ...................................................... 60 Лингвокультурология. А. А. Трошин. ........................................................................ 75 Постмодернизм. Е. Н. Шапинская. ............................................................................. 78 Семиотика культуры. Е. А. Бучкина ......................................................................... 84 Социальный конструктивизм. Е. Н. Князева.......................................................... 92 О. И. Горяинова.................................................... Структурный функционализм. 98 Экономика культуры. В. Ю. Музычук. .....................................................................108 Раздел II. ИНСТРУМЕНТАРИЙ ПРИКЛАДНОЙ КУЛЬТУРОЛОГИИ Ю. А. Грибер Визуализации метод. ..........................................................................119 Диагностика проблемных ситуаций. Э. А. Орлова..............................................122 Дискурс-анализ. Ю А Грибер ...................................................................................130 Интент-анализ. Ю А Грибер......................................................................................134 В. В. Двойнев, А. Г. Егоров................................137 Качественные методы анализа. 839 Н. В. Тищенко Кейс-стади (метод изучения случая). .........................................145 Количественные методы в исследованиях культуры. В. М. Петров, Л. А. Мажуль. .................................................................................................................149 Контент-анализ. Ю А Грибер ....................................................................................161 Кросс-культурный анализ. Н. П. Безуглова ..........................................................166 Лонгитюдное исследование. С. С. Новикова. .........................................................169 Моделирование культурных явлений и процессов. Ю. А. Грибер ...................172 Мониторинг социокультурный. С. С. Новикова. ..................................................176 Оценка социальной эффективности программ и проектов. Э. А. Орлова....180 Параметров культуры анализ. Н. П. Безуглова ....................................................184 Проблематизация. В. М. Розин.................................................................................189 Типологизация прикладных культурологических исследований. В. М. Розин.....................................................................................................................192 Эксперимент в социокультурном анализе. Ю. А. Грибер ..................................200 Экспертиза социокультурная. Л. В. Никифорова, Н. А. Кривич ......................203 Раздел III. КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПТЫ, ЗНАЧИМЫЕ ДЛЯ ПРАКТИКО-ОРИЕНТИРОВАННОГО АНАЛИЗА Адаптация культурная. О. И. Горяинова. ................................................................211 Аккультурация. С. В. Лурье.......................................................................................217 Артефакт культурный. А. Я. Флиер. .........................................................................221 Арт-рынок. И. В. Савина............................................................................................223 Болезни социокультурные. О. И. Горяинова. .........................................................228 М. В. Рон.....................................................................................234 Вещь (в культуре). Воспроизводство культуры.А. Я. Флиер.................................................................236 К. Э. Разлогов.....................................................................................240 Глокализация. Деструкция социокультурная. А. Я. Флиер. ...........................................................242 А. В. Костина.........................................................244 Идентификация культурная. Идентичность культурная. А. В. Костина.............................................................247 Т. А. Пархоменко...........................................................................252 Интеллигенция. Интеркультурализм. К. Э. Разлогов.........................................................................256 Е. А. Бучкина Капитал культурный. .......................................................................258 840