Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
И.Н. Слюнькова ХРАМЫ И МОНАСТЫРИ БЕЛАРУСИ XIX ВЕКА В СОСТАВЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ П Е Р Е С О З Д А Н И Е Н А С Л Е Д И Я ХРАМЫ И МОНАСТЫРИ БЕЛАРУСИ XIX ВЕКА В СОСТАВЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ХУДОЖЕСТВ Н - АУЧНО ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ ИСКУССТВ И.Н. Слюнькова ХРАМЫ И МОНАСТЫРИ БЕЛАРУСИ XIX ВЕКА В СОСТАВЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ПЕРЕСОЗДАНИЕ НАСЛЕДИЯ Прогресс-Традиция Москва ББК 85.1 УДК 72 С 49 Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) согласно проекту № 08–1319/057 Рецензенты: Доктор искусствоведения Бусева-Давыдова И.Л. Доктор филологических наук Николаев Н.В. Слюнькова И.Н. Храмы и монастыри Беларуси XIX века в составе Российской империи. С 49 Пересоздание наследия. – М.: Прогресс-Традиция, 2010. – 616 с., ил. ISBN 978-5-89826-326-8 Храмовое строительство белорусско-литовских земель в составе Российской империи рассматривается как институциональное явление, выходящее за рамки «художественной культуры» и тесно связанное с миром постклассического искусства, политики, локализации национальных культур. Церковно-строительные реформы Северо-Западного края, в эпицентре которых оказалась Беларусь, проводились в целях социальной поддержки православного населения. Работа с наследием культового зодчества оказалась инструментом реформ. Впервые представлена картина упразднения и реконструкции сотен католических, униатских и православных монастырей и храмов, новое церковное строительство. Говорится о распространении особого рода проектной практики, близкой методу артдеятельности. Это архитектура «приспособления», направленная на использование и модернизацию памятников в русле общегосударственных интересов и ценностей. Понятия «реставрация» и «приспособление» разводятся. Показано, как в результате тотального «исправления» наследия изменялась сакральная топография, пересоздавался архитектурный ландшафт края. Складывалось визуальное единство территорий, менялась эстетика окружающего материального мира, повествующего о себе языком эклектики. Крушение церковных, духовных традиций оказалось неразрывно связано с консолидацией национальной художественной, светской культуры. Раскрывается влияние Петербурга, участие в составлении проектов академиков А. Резанова, Ф. Солнцева, И. Штрома, Э. Жибера, Н. Чагина. Публикуются ранее неизвестные материалы по изучению древней архитектуры края, отчеты экспедиций И. Горностаева, Д. Струкова и др. Книга иллюстрирована редкими графическими документами XIX в. Впервые приводится указатель монастырей, существовавших на территории Беларуси и окружающих земель, называвшихся Северо-Западным краем. ББК 85.1 УДК 72 На переплете: Собор Архистратига Михаила. Художник Бруни Н.А. Из собора Александра Невского в Варшаве (1894–1912, уничтожен в 1920–1926). Мозаика спасена художником и смонтирована на северном фасаде Покровского собора в Барановичах (1924–1931) Карта Западного края. Атлас 1863 г. На фронтисписе: Барановичи. Спас Вседержитель (Спас с донатором). Художник Кошелев М. Фрагмент мозаики из собора Александра Невского в Варшаве © И.Н. Слюнькова, 2010 © И.В. Орлова, оформление, 2010 ISBN 978-5-89826-326-8 © Прогресс-Традиция, 2010 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ .......................................................................................................... 10 главаI НОВОЕ ЦЕРКОВНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО Сложение законов по православному и «иностранным» исповеданиям в России .................................................. 23 Толерантная политика в знаках и формулах проектов планировки и застройки городов................................................. 33 Городские православные соборы. Иосифовский собор в Могилеве .............................................................................................................. 38 Могилевский кафедральный костел Св. Станислава .............................. 43 Православные и католические храмы в усадебном строительстве конца XVIII – начала XIX века.......................................... 45 Классицизм в государственном церковном строительстве края ......... 53 Государственное проектирование инославных храмов ........................... 61 Указ Николая I и национальный вопрос в работах Е. Тычинского, П. Пестеля, О. Турчиновича, А. Киркора ...................... 64 Концепция национальной идентичности белорусов П.Н. Батюшкова .................................................................................................... 70 Начало церковно-строительных реформ в Западном крае как меры социальной реабилитации православного населения .......... 72 Неудачи применения в крае опыта великорусских областей строить храмы на средства землевладельцев. Преодоление сопротивления помещиков .................................................... 76 Обучение архитектуре местного юношества в Академии художеств за счет Управления путей сообщения и публичных зданий ................. 78 Трудности с архитектурными кадрами для исполнения церковно-строительных реформ ..................................................................... 80 Русско-византийский стиль. Работы К. Тона до альбома церквей ..... 84 Вариантность проектов церквей в стилистике классицизма и неоромантизма ................................................................................................... 89 Архитектура церквей как институциональное явление XIX века ...... 93 Строительство церквей в Белорусских губерниях 1840–1850-х годов по образцам К. Тона ....................................................... 98 Русско-готическое направление в архитектуре. Повторение одних и тех же образцов в Петербургском регионе и Западных губерниях ........................................................................................ 103 Демонстрация церковного строительства в Белорусских губерниях. Альбом 1863 года ........................................................................... 106 Неоготика в архитектуре каплиц ( часовен) 1830–1910-х годов ................................................................................................ 115 Повторение западно-романского и русско-готического декора в архитектуре эклектики.................................................................................... 118 Организация управления строительством. Инструкции. Метод строительства хозяйственным способом. Снижение художественного уровня архитектуры храмов региона ......................... 123 Курьезы благотворительности помещика в строительстве новой православной церкви. Отступления от принципа благолепия храма.............................................. 125 Корректировка организации церковного строительства в период отмены крепостного права .............................................................. 126 Успех реформ – залог противостояния полонизации края. Обоснование грандиозных затрат государства на постройку церквей ..................................................................................................................... 131 Атлас народонаселения края по вероисповеданиям – волевой аргумент в пользу единства территорий по национальному и религиозному составу населения ................................................................... 134 Перерастание идеи церковного строительства 1830-х годов в полномасштабные церковно-строительные реформы ......................... 137 г л а в а II ПРИСПОСОБЛЕНИЕ КАК ВЕДУЩАЯ ТЕМА ХРАМОСТРОЕНИЯ В КРАЕ Четыре волны закрытия и «исправления» инославных монастырей. Приспособление монастырей иезуитов .............................. 141 Начало «исправления» помонастырских костелов. Программа архитектурного приспособления на примере костела иезуитов в Полоцке ............................................................................. 145 Инвентаризация 134 монастырей «иностранных» исповеданий и роль Генштаба..................................................................................................... 153 Курьезы секретности кампании по сбору сведений для закрытия монастырей. Прочность и великолепие костела замещают нищету древней православной церкви .................................... 163 Упразднение и реорганизация базилианских монастырей и храмов. Визитации 1828–1837-х годов ............................. 165 Проекты реконструкции монастырей 1840–1850-х годов. Концепция возвращения русской старины ................................................. 168 Реорганизация управления Римско-католической церкви в России. Социальные гарантии католическим священникам (1847). Таблица 37-ми упраздненных кляшторов ................................................... 176 Иконостасы для церквей Западного края. Работы Ф.Солнцева............................................................................................. 179 Политика по польскому вопросу в начале царствования Александра II и реакция на нее польского национально- освободительного движения. Русское правительство перед лицом чрезвычайных обстоятельств............................................................... 185 Реконструкция и восстание 1863 года. Столкновение двух взглядов, противников и апологетов власти, по трем ключевым вопросам ............................................................................ 186 Край как «агрегат разных вероисповеданий». Обоснование упразднения католических монастырей в 1860-е годы и организация строительства церквей .............................. 190 Архитектурная реконструкция монастырей и храмов после 1860-х годов. Таблицы упразднения и приспособления монастырей ............................................................................................................. 196 Появление нового типа православного храма-базилики ....................... 199 Метод реконструкции Э. Жибера. Применение его на практике ............................................................................ 203 Альбом православных церквей Витебской губернии (1878). Новое и исправленное как единый поток работ. Повторная реконструкция и тиражирование однотипных решений. ...................... 210 Упразднение и архитектурное приспособление костелов ..................... 216 Архитектурное приспособление костела в Сарии .................................... 218 Архитектурное приспособление костелов в Шатилове, Глубоком, Княжицах, Несвиже, а также православных храмов Витебска и Могилева ........................................................................... 223 Петербургские архитекторы и выпускники Института гражданских инженеров в Западном крае ................................................... 227 Записка Н.М. Чагина .......................................................................................... 230 Строительство инославных храмов на рубеже XIX–XX веков и указ Николая II «об охранении терпимости в делах веры».............. 234 Результаты приспособления ............................................................................ 249 г л а в а III РЕКОНСТРУКЦИЯ ПРАВОСЛАВНЫХ МОНАСТЫРЕЙ ЗАПАДНОГО КРАЯ И РУССКИЕ МОНАСТЫРИ XIX ВЕКА Киевская митрополия и Восточнохристианские церкви: сохранение церковной традиции в архитектуре XVII–XVIII веков ................................................................................................ 255 Архитектурная типология храмов и обращение к авторитету Греции и Афона........................................................................... 257 Исторические связи Афона с Западнорусской церковью..................... 268 Обращение к примеру Киевской митрополии в церковном строительстве России XVIII века ......................................... 271 Традиция и следы традиций ............................................................................. 273 Влияние Киевской митрополии на монастырскую жизнь России XIX века ...................................................................................... 279 Общежительные монастыри великорусских областей, прямо не связанные с Киевом ........................................................................... 282 Юридическое и финансовое положение монастырей ............................. 285 Приведение монастырей Беларуси к законам Российской империи ................................................................................................................... 287 Разделение обителей края по размещению в зданиях, построенных православными, униатами, католиками. Акцент в развитии ансамбля на колокольне и соборе............................. 290 Новое в архитектуре монастырей XIX века. ............................................... 299 Приспособление кляшторов для православных обителей. Особенности архитектуры монастырей Западного края, Петербургского региона и центральнорусских областей ....................... 309 Византийский стиль соборов (Спасо-Евфросиниевский, Тупичевский монастыри). Традиция –нетрадиция .................................. 321 Распространенный тип школы-храма ........................................................... 326 Центрическая и эксцентрическая архитектурнопространственная организация ансамбля ................................................... 328 «Оскудение сил» православных Западного края...................................... 330 «Очищение от праха унии»............................................................................... 334 Недоверие правительства к местным православным .............................. 336 Разделение по вероисповеданиям и национальной принадлежности. Значение критерия неблагонадежности. Отнесение его к русской (небелорусской) нации ..................................... 337 Концепция генезиса базиликального и центрического типов храма как обоснование единой традиции в христианской архитектуре. Работы Н.В. Покровского ....................... 341 г л а в а IV ИЗУЧЕНИЕ, СОХРАНЕНИЕ И РЕСТАВРАЦИЯ ПАМЯТНИКОВ ДРЕВНОСТИ Начало изучения материальных памятников культуры в 1830–1840-х годах ..................................................................................................347 Доклад о древних сооружениях Виленской губернии ............................ 351 Доклад о древних сооружениях Витебской губернии ............................. 354 Доклад о древних сооружениях Могилевской губернии ....................... 356 Контроль за сохранностью костелов ............................................................. 358 Виленская археологическая комиссия ......................................................... 361 Начало архитектурной реставрации в крае. Работы А.И. Резанова ......................................................................................... 362 Экспедиции РАО в Белоруссию и Литву ..................................................... 373 Отчеты И.И. Горностаева .................................................................................. 377 Отчеты Д.М. Струкова ....................................................................................... 389 Наследие древностей края как следы памятников и предания. Результаты экспедиции РАО ............................................................................ 412 Амбивалентность языка ..................................................................................... 422 Система школьного образования И.П. Корнилова .................................. 427 Перемещение ценностей и научная деятельность Виленского учебного округа ............................................................................ 431 Реставрация монументальных памятников архитектуры. Маломожейково. Сынковичи. Новогрудок. Екатерининская церковь в Минске ............................................................... 436 Метрики и оценочные описи монастырей и храмов 1800–1910-х годов. Технический характер описания наследия. Работы Московской археологической комиссии...................................... 458 Ремонты и реставрация деревянных церквей. Типология деревянных храмовых сооружений ......................................... 459 Деревяный центрический и крещатый пятиглавый храм. Богоявленский собор Кутеинского монастыря ......................................... 462 Православные и униатские церкви. Трехсрубный храм «кораблем»........................................................................ 470 Униатские церкви и костелы. Двухдельный храм «кораблем» ............ 479 Особенности деревянного храмового зодчества края и утрата ремесленной традиции ...................................................................... 488 ЗАКЛЮЧЕНИЕ Технология реформ.............................................................................................. 493 Технология архитектуры ................................................................................... 496 Работа с традицией .............................................................................................. 498 Перенастройка архитектурного языка ландшафта .................................. 500 Сложение национально артикулированной светской культуры ......... 505 ПРИМЕЧАНИЯ ........................................................................................507 ПРИЛОЖЕНИЕ Указатель монастырей ........................................................................................ 574 ВВЕДЕНИЕ Русская церковная архитектура синодального периода обычно изучается на примере центральнорусских областей, без учета специфики окраинных территорий. Особенность данной книги заключается в исследовании храмового строительства Северо-Западного края, ставшего предметом особых забот Российской империи в XIX веке. Рассматриваются общие для империи процессы регламентации и управления церковным строительством, а также особенности практики храмостроения в западных областях, куда входили белорусские, литовские земли и часть латвийских земель. После вхождения в состав Российской империи на пространствах Западного края при интенсивном церковном строительстве так и не появились архитектурные сооружения, способные олицетворять присутствие великой державы. Почему культовое строительство XIX века в крае оказалось не способно отразить символы империи? Книга отвечает на этот вопрос. Основной акцент делается на Беларуси. Белорусские земли, при многократной повторяемости разрушения, регенерации и реадаптации церковного наследия, занимают особое место среди других, оказавшихся в похожих условиях территорий к западу от России. По сравнению с соседними Литвой и Украиной, в силу разных причин (масштабные военные разрушения, воздействие интеграционных процессов в системе влияний политики и культуры католической Польши и православной России) Беларусь понесла наиболее тяжелые утраты ранее накопленного культурного наследия, объектов архитектуры, предметов искусства. Все это, с одной стороны, затрудняет изучение культового наследия края, с другой – обуславливает своевременность и важность работ, восстанавливающих историю культуры белорусов, самостоятельной страницей которой стали парадоксальные явления эпохи XIX века. В определенном смысле настоящая книга является продолжением вышедшей в 2002 году монографии «Монастыри восточной и западной традиций: Наследие архитектуры Беларуси». Новая работа во многом завершает и подытоживает исследования автора по монастырскому и церковному строи1 Беларуси . Общий замысел изначально заключался в намерении рассмотреть и представить два этапа сакральной архитектуры края. Сначала – 10 введение время приращения и накопления ценностей культового зодчества и церковного искусства, а затем в XIX веке, – девальвации, нивелирования, утраты семантической значимости ранее сложившегося наследия и трансформации облика храмов, служивших архитектурными доминантами городов и сельских поселений. На основе исторических и статистических данных впервые представлена достоверная картина упразднения и реконструкции монастырей, костелов, церквей, а вместе с тем и постепенного разрушения духовных традиций, неотъемлемых от предметной среды культовой архитектуры. Судьба духовной и культурной традиции на примере историко-архитектурного наследия края рассматривается в разных аспектах. Во-первых, в общеисторическом и содержательном плане, как замена церковного образа художественными образами, черпающими из источника светской, мирской жизни общества, активной интеграции культур в эпоху Просвещения, эклектики и историзма. Во-вторых, в конкретно-историческом плане, как результат архитектурно-строительной практики. В-третьих, с позиции государственной и церковной политики. Разрушение церковного образа и замена его художественным образом, знаком, аллегорией являлось общим свойством эволюции церковного искусства на протяжении Нового и Новейшего времени. Проблема обособления церковного образа в архитектуре и изобразительном искусстве ставилась и разрабатывалась многими учеными-богословами и медиевистами, от Л. Успенского до Х. Бельтинга. В книге предпринимается попытка рассмотреть трансформацию церковного образа в архитектуре на примере «исправления» наследия. Впервые объектом внимания становятся процессы разрушения традиционных форм и образов церковной архитектуры с целью их приспособления, приведения в соответствие с эстетическими и функциональными требованиями времени. Историки архитектуры Беларуси ранее во многом обходили тему церковных памятников эпохи эклектики, хотя в целом влияние русской культуры на культуру Беларуси в конце XVIII – начале XX века советской историографией оценивалось исключительно положительно. В монографических изданиях республики 1950–1980-х годов, посвященных искусству классицизма и эклектики, рефреном повторяются фразы о характерной прививке прогрессивных тенденций, проникновении идей гуманизма и социальной пробле2 интереса к теме индивидуального, личности, «частного» человека . Именно с XIX веком связывают сложение белорусской национальной художественной литературы 3 . Однако наряду с устоявшейся точкой зрения, уже в 1980-е годы среди специалистов постепенно появился более широкий спектр мнений по оценке архитектуры XIX века. Не без оснований говорилось, что архитектура Беларуси эпохи классицизма и эклектики оставила менее ценный след, нежели 11 введение СЛОЖЕНИЕ ЗАКОНОВ ПО ПРАВОСЛАВНОМУ И «ИНОСТРАННЫМ» ИСПОВЕДАНИЯМ В РОССИИ Россия начала определять официальную позицию по отношению к пограничным западным землям с населением различного вероисповедания еще до разделов Речи Посполитой. Предваряя события, в Петербурге приступили к подготовке реорганизации деятельности католической церкви и униатов в пределах России с целью подконтрольности их властям. Такие меры должны были позволить Российской империи проводить либеральную политику в отношении «иностранных» вероисповеданий и сохранить веротерпимые отношения в обществе. Екатерина II опиралась на воззрения французских просветителей, утверждавших право на свободу совести, обеспечиваемую союзом государства и церкви. Работа Вольтера, посвященная вопросу церквей в Польше, в переводе на русский язык поэта и филолога В.К. Тредиаковского, выходила в России четырежды, в 1768, 1777, 1778 и 1787 годы. Основные положения книги сводились к отрицанию насилия в вопросах веры и верховенству государственного, гражданского права: «Всеми Империи, как в Англии, отринуто стечение двух Властей, митра подвластна Короне, а самыи сии слова две Власти, там почитаются за оскорбление Величества» 20 ; церковные догматы, разделяющие «Греков, Римлян, Евангеликов, Реформаторов, и людей других Исповеданий… вещи суть только Богодухновенны, что не должно производить раздоров между Человеками к Вере созданными, которых должность есть жить в братолюбии, просвещать разум свой, и делать правду, а не гнать друг друга за такие таинствы, которых они разуметь не могут» 21 . 23 сложение законов... Императрица тонко и умело реализовала названные принципы в политике государства по церковным вопросам. Благодаря предпринятым усилиям до конца XVIII века России удавалось избежать серьезных религиозных конфликтов на вновь присоединенных территориях. Латинские монастыри уже в 1760-е годы в массовом порядке закрывались во многих странах Западной Европы. Со своей стороны, Россия сочла необходимым включиться в общий процесс подчинения церквей государственной власти. Внешнеполитические условия конца 1780-х годов, повлиявшие на политику Екатерины II в отношении католической церкви, были обстоятельно изложены позднее (в издании 1864 г.) 22 . Русскоязычная литература по истории католической церкви присоединенных западных земель в этот период представлена единичными изданиями. Еще до завершения разделов Польши вышла книга Ф.А. Шмидта 23 . Иные сочинения на тему истории католического костела в России оставались в рукописях. В частности, такая работа была написана 24 в 1828 году Станиславом Шантьером . Состоялось три раздела Речи Посполитой (1772, 1793, 1795). Вначале к Российской империи отошли пограничные северо-западные территории, в основном белорусские, вдоль Днепра и Западной Двины. По второму разделу были присоединены центральная часть белорусских земель и украинские до Галиции. Описание границы утверждалось законом 25 . Затем к ним были присоединены прибалтийские земли вдоль моря, до реки Неман, вплоть до Пруссии (ныне Калининградская область), вместе с оставшимися белорусскими и частично украинскими землями (до границы с Львовской областью и не доходя до Тернополя) 26 . Многоконфессиональность, инославные монастыри, население разного вероисповедания на западных порубежных территориях империи были серьезной проблемой для Екатерины II. За время ее правления по вопросам регламентации деятельности христианских церквей на присоединенных территориях вышли 40 именных императорских и синодальных указов. Именные указы касались важнейших тем. Правительство Екатерины II подтверждало обещания соблюдать даруНоель де Мире. емые властями свободы вероисповедания и неприкосновен«Торт королей». ность частной собственности 27 . Аллегория Первыми изданиями по истории православия на прираздела Польши. Гравюра обретенных Россией территориях западных губерний стали 24 глава I ТОЛЕРАНТНАЯ ПОЛИТИКА В ЗНАКАХ И ФОРМУЛАХ ПРОЕКТОВ ПЛАНИРОВКИ И ЗАСТРОЙКИ ГОРОДОВ Декларированные эпохой Просвещения концепция идеального государства, идеи равенства и свободы вероисповедания – вполне реальное выражение получили в градостроительстве Российской империи. Парадокс, но те же самые принципы ценою крови и эмиграции исповедовали и отстаивали представители польского национально-освободительного движения. Поликонфессиональная структура общества оказалась наглядно отражена в схемах регулярных планов городов. Назначенные наместниками Белорусских и Малороссийских губерний, З.Г. Чернышев и П.А. Румянцев-Задунайский целиком разделяли концепцию Екатерины II о религиозной толерантности по отношению к вновь приобретенным территориям. По инициативе З.Г. Чернышева в дополнение к общим для Российской империи правилам регулярной перепланировки городов были выдвинуты два дополнительных условия, отражающих специфику региона. Первое – равное присутствие в центре города православного и католического храмов. Второе – зонирование регулярного плана города не только по сословной принадлежности населения, но и по вероисповеданию жителей. На предметно реализованном в архитектуре принципе религиозной толерантности: присутствии на главной площади города двух храмовых доминант, представляющих восточную и западную христианские конфессии, – следует остановиться особо. Вид центра города с расположенными друг против друга церковью и костелом, безусловно, являлся совершенно необычным для России. Только многонациональный Петербург XVIII века мог себе позволить иметь костел, лютеранскую кирху, другие инославные храмы в центре города. Притом они размещались не на центральных площадях, но на Невском проспекте и с отступом зданий от красной линии улицы. Однако в пограничных с Россией городах Великого Княжества Литовского, присоединенных от Речи Посполитой, прямое соседство церкви и костела представлялось органично увязанным с местной традицией. Особенно наглядно это читалось в облике небольших по размерам, сложившихся в XVI–XVIII веках владельческих городов, таких, как Глуск, Старый Быхов, Бешенковичи, Высоколитовск и др. 33 толерантная политика... Большое влияние на формирование владельческих городов оказала военная архитектура. Города-резиденции крупных магнатов возводились на основе компактного регулярного плана. В центре поселения устраивалась обширная прямоугольная рыночная площадь с ратушей, которую фланкировали располагавшиеся друг против друга униатская (реже православная) церковь и католический костел. В последней четверти XVIII века принцип планировки владельческих городов ВКЛ был заимствован и перенесен на конфирмованные в 1778 году планы административных центров Могилевской и Полоцкой (позднее Витебской) губерний в составе России 61 . Правила эти впоследствии распространялись и на другие западные губернии, они применялись в отношении казенных и владельческих городов региона. Регулярная схема планировки в то время считалась оптимальным способом упорядочения живой стихии жизни, природного хаоса действительности. Прямоугольная планиметрия служила знаком идеального устройства города, будь то город-полис, военный лагерь или казенный город империи – локус «идеального» государства. Правда, заданные проектами регулярные начала архитектурной организации административных центров империи в реальной жизни города приживались с трудом и со временем перерастали в более гибкие градостроительные структуры. Принципы равного представительства церквей в городе, размещения на центральной площади православного и католического храмов, был взят на вооружение русскими аристократами, которым Екатерина II пожаловала громадные вотчины в Белоруссии. Костелы и церкви становились главными доминантами центра владельческих городов – перестроенного З.Г. Чернышевым Чечерска, заново отстроенного Н.П. Румянцевым Гомеля. На Украине, в центре владельческого города Белая Церковь, на средства Клотильды Курженецкой напротив костела была построена православная церковь Рождества Богородицы (1811) и т.д. Согласно составленным под руководством З.Г. Чернышева регулярным проектам казенных городов, центральное место занимала огромная по размерам прямоугольная и свободная от застройки площадь. По ее периметру располагались здания администрации и других государственных учреждений. В угловых кварталах центрального плаца, напротив друг 34 глава I ГОРОДСКИЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ СОБОРЫ. ИОСИФОВСКИЙ СОБОР В МОГИЛЕВЕ На территории белорусско-литовских земель в XVII– XVIII веках православные соборы, а зачастую и приходские храмы были вытеснены из центров городов на периферию. Сразу же после присоединения этих земель к России у новой власти такое положение дел постоянно вызывало затруднения. Так, граф Миних, назначенный комендантом Витебска, заручившись одобрением архиепископа Псковского Иннокентия, в 1779 году потребовал построить в городе новую церковь для дислоцированного здесь гарнизона, ссылаясь на отсутствие в городе православных храмов 65 . На протяжении 1780–1840-х годов в крае проводилась программа строительства православных городских соборов, которые вносили недостающее звено в заданную конфирмованными планами структуру застройки города. Сооружение на главных площадях губернских и уездных городов православных церквей поначалу всего лишь уравновешивало доминировавшее значение ранее сложившихся здесь католических костелов. Таким образом, идеальная модель толерантного государства постепенно внедрялась в архитектурнопространственную среду казенных городов. Точкой отсчета в деле строительства центрально расположенных православных городских храмов стал Иосифовский собор в Могилеве. Он был заложен в память о встрече Екатерины II и австрийского императора Иосифа II, построен по инициативе русского монарха, на государственные средства Российской империи и отвечал намерениям строительства городских православных соборов в губерниях западных областей государства. Храм задумывался как уникальное мемориальное сооружение. Сама императрица заявляла, что «памятнику, свидетельствовавшему о сем свидании, надлежало быть необыкновенным» 66 . Память о свидании императоров двух держав на вечные времена должна была сохранить гравированная медная доска на фасаде собора. Текст на ней утверждался вместе с проектом церкви: «Во славу Бога единого и Всемогущего, на память знаменитого свидания Екатерины Вторыя, Императрицы и самодержицы Всероссийской, и Иосифа Втораго, императора Римского основан храм сей святого Иосифа в губернском городе Могилеве, в присутствии их императорских 38 глава I Могилев. Иосифовский собор. Иконостас. Фото начала XX в. величеств, мая 30 дня, в лето от создания мира 7288, от Рождества Христова 1780» 67 . Историческая значимость события получила отражение в иконостасе храма. Рядом с иконами Спасителя и Богородицы местного ряда установили престольные иконы св. Иосифа Обручника и св. великомученицы Екатерины, небесных покровителей императорских особ и основателей могилевского собора. Иконы для собора исполнил В.Л. Боровиковский, известный художник, родом из Малороссии, входивший в круг ближайших петербургских друзей Г.Р. Державина и Н.А. Львова. Неординарное назначение церкви предопределило поиски абсолютно новой художественной программы. Среди представленных императрице проектов профессиональных зодчих рассматривалось также предложение генерал-губернатора З.Г. Чернышева, выступившего в качестве архитектора-любителя. Однако все они не удовлетворили Екатерину II. Благодаря протекции А.А. Безбородко никому не известный на поприще инвентора художественных идей дворянин Н.А. Львов, не будучи профессиональным архитектором, получил возможность представить императрице свою концеп39 православные соборы... полагалось, что примеру новой регулярной площади Могилева будут следовать и все другие города западных областей, присоединенных к России после разделов Речи Посполитой. Однако со времени закладки Иосифовского собора прошли десятилетия, прежде чем началось действительно широкое строительство городских соборных церквей на территории края. МОГИЛЕВСКИЙ КАФЕДРАЛЬНЫЙ КОСТЕЛ СВ. СТАНИСЛАВА Рядом с Иосифовским собором решено было устроить кафедральный храм католического архиепископа. Последовал именной указ Екатерины II (1784), по которому для этой цели отвели здания кармелитского костела и кляштора XVII века. Они находились в центре Могилева, в соседнем квартале от собора Св. Иосифа Обручника на улице Шкловской. Костел стоял с отступом от красных линий улиц, в глубине квартала. Посчитали, что прежний, действовавший до того времени костел Св. Станислава в Могилеве по вместимости и эстетическим качествам не отвечал требованиям кафедрального собора католического архиепископа в России. Поэтому его назначали приходским и переименовали в Успенский, а Успенский костел монастыря кармелитов приспособили для кафедры и переосвятили во имя св. Станислава, что чудесным образом совпадало с именем небесного покровителя Станислава Богуш-Сестренцевича. Священнослужители и монахи костела и монастыря кармелитов переселялись в другие монастыри ордена. Освободившиеся здания кляштора кармелитов передавались для размещения католической семинарии, основанной при кафедре католического архиепископа. К кафедральному костелу в Могилеве приписывались 8 настоятелей различных приходов региона и четыре каноника в статусе кафедральных капитулов: Кричевский, Санкт-Петербургский, Московский и Херсонский 72 . Храм перестраивался под непосредственным контролем Сестренцевича. Основные усилия были направлены на придание большей представительности главному фасаду костела, обращенному к улице. Фактически заново был возведен 43 могилевский кафедральный костел... Могилев. Станиславовский костел. По Т. Чернявской 44 глава I нартекс, представлявший собой массивную архитектурную декорацию в виде семиосевой ордерной композиции с центральным портиком и надстроенным мощным аттиковым этажом. Фронтон кафедрального костела поддерживали четыре колонны ионического ордера. Аттиковый этаж прорезан рядом квадратных оконных проемов с лучковыми фронтонами. Над угловыми ризалитами фасада, в завершение композиции поместили две симметричные барочные купольные башни, имитирующие световые фонари. В обновленной архитектуре католического кафедрального храма в Могилеве легко угадывалась реплика, намек на сходство с папской резиденцией и главной святыней католического мира, собором Св. Петра в Риме. Подражание римской базилике Св. Петра встречается в архитектуре других местных храмов – костеле загородной резиденции Сестренцевича села Малятичи (1784, уменьшенная в 32 раза копия римской базилики), а спустя десятилетия в костеле св. Станислава села Долгиново (1853). Костел же в Малятичах приспособили для церкви (1835). ПРАВОСЛАВНЫЕ И КАТОЛИЧЕСКИЕ ХРАМЫ В УСАДЕБНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ КОНЦА XVIII – НАЧАЛА XIX ВЕКА Церковное строительство 1780–1820-х годов в большинстве случаев осуществлялось по частной инициативе местных дворян, владельцев имений. Существовало типологическое, стилистическое и художественное единство классицистической архитектуры православных и инославных храмов. В основу сложения художественной формы и стиля церквей полагались общие для западноевропейской архитектуры греко-римские образцы. Важную роль играли теоретические труды и увражи мастеров неоклассицизма Франции, Великобритании, Германии, Польши, работы петербургских архитекторов. В усадебном строительстве распространение получили несколько вариантов композиции церквей: храмы, в плане составляющие форму латинского креста, украшенные одним и более классическими портиками (купольные и бескупольные); круглые купольные ротондальные храмы; простые здания бесстилевой архитектуры, в которых портик обозна45 и католические храмы... Гомель. Петропавловская церковь. 1819 г. Фото 1950-х гг. Гомель. Петропавловская церковь. Обмеры 1950-х гг. 46 глава I ская церковь на кладбище в Глубоком (конец XVIII в.), церковь Рождества Богородицы в селе Субаты (1797). В храмах бесстилевой архитектуры порой единственным отличием костела от православной церкви были в первом случае – прямо сведенная стена алтаря, во втором, – полукруглая алтарная апсида. Строительство деревянных храмов продолжительное время осуществлялось в традициях местного зодчества XVIII века, в котором преобладали классицистические базиликальные костелы и центрические постройки православных церквей. Например, Георгиевская церковь в селе Островки (1834), римско-католическая каплица (Индурская) в поселке Уснарж Гродненского уезда (известна по обмерам Т. Шимкевича) 80 . КЛАССИЦИЗМ В ГОСУДАРСТВЕННОМ ЦЕРКОВНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ КРАЯ Православное храмостроение Западного края курировалось из Санкт-Петербурга. Проектирование всех городских церквей классицизма было сконцентрировано в столице и осуществлялось в правительственных структурах, подразделениях Министерства внутренних дел (МВД). Проектами городских православных соборов оно занималось совместно с церковными синодальными и епархиальными властям. Полномочия Строительного комитета МВД в Петербурге (учрежден в 1812, начал работу в 1814) распространялись на всю страну, за исключением столицы. На службе в комитете трудились профессионалы, известные архитекторы того времени. Условно говоря, это чиновные специалисты: В.И. Гесте, Л.И. Руска, И.И. Шарлемань, В.И. Беретти, Д.И.Висконти, П.С. Павлов, Н.Е. Ефимов, А.Х. Менелас, В.А. Глинка, А.Е. Штауберт, Д. Лукини, Д.Ф. Адамини, А.И. Мельников и др. Имена названных архитекторов, утверждавших и составлявших проекты, значатся на чертежах церквей для белорусских губерний. Классицизм в России усвоил представления о православном соборном храме как центрическом сооружении, продолжая тем самым заданную в правление Елизаветы I тему равностороннего, «кубовидного» центрально купольного здания с одной или пятью главами. Кульминацией городского соборного храма классицизма стало сооружение Исаакиевского собора в Петербурге (архитектор О. Мон53 в государственном... ферран, проект издан в 1820 году, строительство осуществлялось в 1818–1858 годах с учетом предыдущего сооружения А. Ринальди 1786) 81 . Поначалу составление проектов православных городских соборов края предоставлялось губернским архитекторам. Согласно регулярному плану города по фронту застройки административной площади, был построен Николаевский собор в Мстиславле. Проект классицистического храма с глухим куполом над четвериком и трехъярусной колокольней над притвором разработал могилевский губернский архитектор Раевский (1826–1827) 82 . Для городов Белорусских губерний проектировались центрические соборные храмы. Несколько вариантов проектов квадратных и крестообразных в плане сооружений предназначались для города Городка Витебской губернии. Губернский архитектор составил проект скромной, бесстолпной купольной церкви без апсиды, с планом в форме греческого креста (1808) 83 . Взамен ему МВД утвердило другой проект, подготовленный архитектором Висконти-2-м в недрах Строительного комитета. Это представительный, огромный и квадратный в плане, симметричный относительно ортогональных осей пятикупольный храм с тремя портиками на главном и боковых фасадах (1833), напоминавший Исаакиевский собор О. Монферрана 84 . Как видно, предложения местных архитекторов не удовлетворяли представлениям верховной власти о масштабах и облике соборных храмов империи. Предложения с мест редко получали поддержку в Петербурге. Один из таких случаев связан с витебским губернским архитектором Ф. Беттини. Он разработал оригинальный проект православного собора для города Себежа (1832) 85 . Подобно средневековым церквам, сооружение должно было иметь главный алтарь и два боковых симметричных придела с полукруглыми апсидами, притом каждый из трех кораблей педантично разделялся перегородками на три помещения: алтарь, наос, притвор. Подобно костелам, храм был вытянут относительно оси запад–восток, и в нем отсутствовала центральная глава. Западный же фасад украшали две симметричные невысокие башни в виде византийских куполов с плоскими куполами на граненых барабанах. Строительный комитет отклонил предложение Беттини как не отвечающее общепринятой типологии. Взамен него 54 глава I ма воспроизводилась осевая композиция храма «кораблем», Курилов Витебского и Старый Козлов отличавшаяся от центрических построек наличием трапезСебежского уездов, ной между четвериком и притвором. Среди них Ильинская проект церкви. церковь в селе Славное (начало XIX века, ныне Славенск; в Архитектор итоге храм был построен по проекту 1868) 95 , проект ПреобВисконти 2-й. раженской церкви в селе Дятловичи (1823, построена при 1837 г. РГИА 96 Спасо-Преображенском монастыре, перестроена в 1871) , церковь села Блонь (1824), деревянный храм города Вилейка (1828) 97 , церковь села Броже Минской губернии (1836, архитекторы Шереметев 2-й и Висконти 2-й) 98 . Как видим, в период классицизма центром проектных работ по строительству православных церквей края был Петербург. Применялся принцип повторения образцовых проектов для всех видов поселений, какой бы официальный статус они ни имели – города, местечка или села. ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ ИНОСЛАВНЫХ ХРАМОВ Государственный заказ на составление проектов инославных храмов поручался петербургским и местным мастерам. В свою очередь, частные заказы на проектирование костелов целиком предоставлялись иностранным архитекторам или местным, выходцам их польско-литовских земель. 61 государственное проектирование... Поступавшие с мест проектные предложения костелов Борисов. Костел. 1824 г. проходили экспертизу в Государственном департаменте проФото начала XX в. ектов и смет, где после внесения необходимых изменений получали одобрение либо отклонялись с указанием причин Бобруйск. Проект костела. неудовлетворительного содержания проекта. Фасад. Например, костел в Волковыске проектировал работавАрхитектор в Варшаве и происходивший из белорусских земель арА. Штауберт. хитектор А. Городецкий. Он предложил проект храма в духе 1823 г. РГВИА романтизма с элементами неоготики, необарокко и классицизма (1837) по образцу костела Броницких в Тикотине, Белостокского воеводства. Петербургская комиссия проектов и смет такое предложение отклонила и взамен предложила два варианта – классицистическую зальную базилику с двумя 99 башнями и без башен на главном фасаде . Участие в проектировании католических храмов местных архитекторов, работавших в столичных центрах Варшаве и Вильно, неизменно накладывало особый отпечаток на облик костелов. Они отличались узнаваемыми пропорциями базилики, наличием пресбитерия и сакристий как непременной функциональной и символической составляющих святыни. Характерной чертой оставался пристроенный к главному фасаду башенный объем, отсылающий к храмам западной традиции. Такие черты присущи однобашенной базилике костела, построенного в городе Борисове (1824) и выдержанного в стиле строгого классицизма. Военное ведомство располагало собственным штатом инженеров и архитекторов под началом А.Е. Штауберта. Наряду с военно-инженерными, гражданскими объектами, оно 62 глава I Валлерт, а утвердила Комиссия проектов и смет в ПетерБрест. (1840) 108 . Проект синагоги. Архитекторы Для Немецкой кирхи в Минске был создан проект двухВаллерт, Михаелис. этажного прямоугольного здания в формах строгого класси1846 г. РГИА цизма с колокольней над притвором и полукруглой апсидой Гродно. (1841) 109 . Предложение во многом повторяло чертежи архиПроект К.Г. Паульсена для лютеранской финской церкви евангелической церкви. Св. Марии в Петербурге (начало XIX). Архитекторы Валлерт, Михаелис. 1810 г. РГИА УКАЗ НИКОЛАЯ I И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В РАБОТАХ Е. ТЫЧИНСКОГО, П. ПЕСТЕЛЯ, О. ТУРЧИНОВИЧА, А. КИРКОРА Интерес к национальному в художественной культуре, столь естественный для мироощущения эпохи романтизма 1820–1830-х годов в отношении Северо-Западного края приобретал особую остроту. Тема самоидентификации наседявших белорусско-литовские земли народностей привлекала все большее внимание польской и молодой белорусской национальной элиты. Та же проблема, только с позиции общегосударственных интересов империи поднималась в научных кругах Петербурга, Москвы, Киева. Каждой из сторон она решалась по-своему. Различные подходы в оценке факторов, определяющих национальные черты, такие, как язык, этно64 I культурные особенности, традиционные формы духовной культуры, история, государственность, в итоге способствовали сложению и бытованию ряда противоположных и противоречивших друг другу концепций 110 . Виленский университет в начале XIX века был единственным высшим учебным заведением среди белорусских и литовских земель и выполнял роль организационно-политического центра консолидации деятельности местной интеллигенции. Оставляя в стороне политическую деятельность университетских кружков в 1817–1822 годах, следует указать на их работы в области краеведения, подготовку инструкций для сбора материалов по географии и этнографии края, входившую в устав этих организаций, активную культурно-просветительскую деятельность. Значение студенческих кружков можно оценивать по звучности имен и ценности литературного наследия их участников – А. Мицкевич, Т. Чечот, Т. Зан. У А. Мицкевича, в силу мистического склада ума и яркого поэтического дарования, не было, да и не могло быть обстоятельных высказываний по вопросам этнической, национальной, религиозной принадлежности соплеменников. Он не оставил рациональных, рассудочно-холодных размышлений о судьбах родины. Родиной своей он называл Литву и Польшу, подразумевая Царство Польское и Великое Княжество Литовское, львиную долю которого составляли белорусские земли. После завершения учебы в Виленском университете за участие в кружке филоматов (1822) А. Мицкевич оказался в «почетной ссылке» в Москве и Петербурге, где приобрел товарищей поэтов, которые называли его братом и литвином. После смерти А. Мицкевича П.А. Вяземский писал: «Мицкевич, хотя и блудный брат, хотя и возвратившийся под кров родной, так что не удалось нам угостить его упитанным и примирительным тельцом, все же останется братом нашим: он литвин… Есть высшие нравственные и умственные слои, куда не должны достигать политические предубеждения и мелочные, хотя и неистовые, страсти семейных междоусобий: тут не существуют условные перегородки приходских национальностей» 111 . Постепенно тема этнографии становится предметом занятий научных, профессорских кругов Виленского университета. Особенно пристальное внимание уделялось истории 65 у к а з н и к о л а я II. . . в записке, адресованной императрице Марии Александровне. В отличие от предшественников, Батюшков настаивал на разъяснении коренного русского происхождения дворянства Литвы, Украины и Белоруссии. КОНЦЕПЦИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ БЕЛОРУСОВ П.Н. БАТЮШКОВА П.Н. Батюшков представил императрице Марии Александровне собственную оригинальную концепцию локализации западнорусских территорий и населяющих их народностей 123 . Ядром решения этой проблемы, по его мнению, являлось самоопределение дворян-землевладельцев, которым надлежало сделать свободный выбор между католик-поляк и православный-русский: «1, Уважая чувства национальности следует без лицеприятия и насилия разъяснить, к какой нации принадлежат владельцы недвижимых имений и вообще дворяне в Западных губерниях и в этих видах составить посредством местной администрации подробные списки за подписью каждого из дворян; 2, Тем из них, которые не признают себя русскими дворянами, исключить из родословных книг Депутатских Собраний, предоставив им право ходатайствовать о признании себя с потомством дворянами польскаго происхождения; 3, По получении от местной администрации списков о дворянах польскаго и русскаго происхождения объявить первым, что они могут продолжать пользоваться принадлежащими им имениями и жить в России, но не иначе как на правах иностранцев законом определенных, – вторых же (тех которые признают себя русскими) оставить владельцами имений на общем основании. По своей справедливости предлагаемыя меры удовлетворят национальным стремлениям истинных патриотов польских, оне успокоят их умы и совесть, и, вместе с тем, оне освободят Правительство от необходимаго надзора за движением 124 польским в стране непольской» . В контексте национального самоопределения населения края, по сугубо историческим критериям, основанным на общих древнерусских корнях потомков Полоцкого, Турово-Пинского, Минского и других княжеств стародавней Киевской Руси, между понятиями «православный русский» и «белорус» ставили знак тождества. Белорусами называли коренное православное население 70 глава I края, принадлежность к которому, как и самоопределение по национальной принадлежности определялись свободным выбором граждан. Батюшков предлагал раздвинуть границы территориальной локализации белорусских земель. Он указывал на то, что белорусы живут также в Смоленской, Минской и Гродненской губерниях, а также в большей части Виленской губернии, «за исключением северо-западного ее угла» 125 . Очевидно, с начала 1860-х годов постепенно входило в обиход представление о белорусских территориях примерно в тех границах, в каких они существуют до настоящего времени. Далее впервые будет выявлена важная, если не ключевая роль П.Н. Батюшкова в осуществлении церковно-строительных реформ в крае периода 1861–1867 годов. Здесь же имеет смысл привести основные факты его биографии. Помпей Николаевич Батюшков (1811–1892) родился в небогатой дворянской семье. По отцу приходился младшим братом поэту К.Н. Батюшкову. Образование получил в Москве под наблюдением П.М. Дружинина, а потом в Петербурге в пансионе Муральта и в артиллерийском училище. В 1850 году, после кратковременной военной службы, был назначен вице-губернатором в Ковно. С 1852 по 1869 год занимал должности вице-директора Департамента духовных дел иностранных исповеданий, помощника попечителя, а затем и попечителя Виленского учебного округа. В 1870–1880-е годы был членом совета министра народного просвещения, занимая одновременно посты почетного опекуна, заведующего вдовьим домом, домом призрения бедных девиц и др., а также состоял членом многих ученых, благотворительных и религиозных обществ и братств 126 . Государственная служба П.Н. Батюшкова для многих менее известна, нежели его деятельность на ниве просвещения и издания серии трудов по Северо-Западному краю. Он много работал в области изучения истории, археологии и этнографии. В силу служебного положения, он располагал обширными статистическими, фактографическими данными по Западным губерниям, кроме того, привлекал корреспондентов с мест. Сохранились адресованные Батюшкову письма об осмотре памятников церковной архитектуры и искусства в Западном крае частных лиц: Мейера, Эртеля, Зверева 127 . Батюшков стал инициатором и руководителем подготовки и издания «Атласа народонаселения западно-русского края по 71 концепция национальной идентичности... исповеданиям» (1862). Он руководил изданием 8 выпусков книг «Памятники русской старины в Западных губерниях» (1865–1886); «Холмская Русь. История судьбы русского Забужья» (1887); «Волынь» (1888), затем «Белоруссия и Литва» (1890). Издал сочинения своего брата, поэта Константина Николаевича Батюшкова (1887), в юности дружившего с М.Н. Муравьевым. Социальные программы всегда занимали важное место в деятельности П.Н. Батюшкова. Кроме того, по своим должностным обязанностям он напрямую был связан с церковными преобразованиями и даже курировал церковное строительство. Батюшков заведовал делами по перестройке православных церквей. Его имя упоминается в связи с повторной реконструкцией упраздненного иезуитского костела 128 в Полоцке для православного собора города . НАЧАЛО ЦЕРКОВНО-СТРОИТЕЛЬНЫХ РЕФОРМ В ЗАПАДНОМ КРАЕ КАК МЕРЫ СОЦИАЛЬНОЙ РЕАБИЛИТАЦИИ ПРАВОСЛАВНОГО НАСЕЛЕНИЯ Идея церковно-строительной реформы начала 1830-х годов заключалась в поддержке православного населения края, которое по преимуществу составляло крестьянство, существенно меньшей была доля православных среди населения городов и крупных торговых местечек (подтверждением тому данные словаря П.П.Семенова) 129 . Православное население края по преимуществу составляли сельские жители. Особенности расселения по вероисповеданиям были учтены государством, которое в отдельное направление деятельности империи выделило сельское церковное строительство в Западном крае. Толчком для этого стало польское восстание 1830–1831 годов, вылившееся в военное противостояние между польскими повстанцами «белой» и «красной» партий, и русскими войсками, расквартированными в Царстве Польском и Западных губерниях. Инициатором сельского православного церковного строительства выступил М.Н.Муравьев, в разное время служивший в должности губернатора Витебской (1827), Могилевской (1829), Гродненской губерний (1831–1835). Он представил правительству записку о положении в Северо-Западном крае (1831). В ней говорилось о необходимости уменьшения 72 глава I влияния римско-католического духовенства, связывавшего 130 «существование католицизма с независимостью Польши» и оказывающего преобладающее влияние на воспитание молодежи. содержание записки составляло «расследование о законности существования римско-католических монастырей и костелов. Первых в крае оказалось 304, причем в Белоруссии, с ея сплошным Греко-русским и Греко-униатским населением, один римско-католический монастырь приходился на одну-две тысячи римо-католиков, а в местностях со сплошным населением латинского вероисповедания один монастырь приходился на 20–40 тысяч римо-католиков» 131 . Статистический анализ, хотя и основанный на приблизительных данных, придавал аргументации убедительный характер. той же записке 1831 года М. Муравьев указывал на опасность католической пропаганды в крае. Католичество было названо им «самым враждебным элементом Северо- Западного края», которое нельзя привлечь благодеяниями. «Связывая существование католицизма с независимостью Польши, оно дотоле будет возбуждать обывателей к мятежу, пока решительными мерами (не касаясь, впрочем, до обрядов религии) не уменьшится влияние его лишением богатства и не отымется право вселять в юные сердца воспитывающихся отчуждения от всего русского» 132 . М. Муравьев считал деятельность католического клира и монашества не только направленной против государства, но и преисполненной неприязнью к русским. По существу, это было обвинение в антигосударственной пропаганде и распространении русофобии. Проводились прямые параллели между делами церкви и повстанческими выступлениями, террористической деятельностью. Тогда же правительство приступило к подготовке распоряжений о строительстве в крае сельских православных церквей. Здесь и далее будем обращаться к работам В. Игнатовского, которые в последнее десятилетие стали одними из самых популярных научных источников по истории Беларуси XIX века. В данном случае достаточным будет обратиться к одной из трех его книг 133 . Отдавая должное значению трудов В. Игнатовского, надо учитывать, что они были написаны в 1920-е годы под влиянием времени. В текстах ощущается эйфория свободы, пьянящий воздух революций и событий краха 73 начало церковно-строительных реформ... выглядит странным. Он ошибочно считал, что на протяжении 1830–1850-х годов церковно-строительные преобразования в крае фактически отсутствовали и началом реальной реформы следует считать только 1860-е годы 137 . НЕУДАЧИ ПРИМЕНЕНИЯ В КРАЕ ОПЫТА ВЕЛИКОРУССКИХ ОБЛАСТЕЙ СТРОИТЬ ХРАМЫ НА СРЕДСТВА ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЬЦЕВ. ПРЕОДОЛЕНИЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ ПОМЕЩИКОВ Между тем осуществление церковно-строительных преобразований, начиная с 1830-х годов, разворачивалось безостановочно, хотя и очень медленно. С самого начала оно столкнулось со множеством препятствий. Церковное строительство опиралось на сведения о наличии храмов и предложения местных гражданских и церковных властей. Так, 16 ноября 1833 года от епископа Могилевского в Синод поступила «ведомость о церквах, состоящих в селениях казенных, старостинских, арендных и др., кои требуют починок, перестроек, с назначением, в каком казенном селении по обширности приходов и по местному удобству, нужно основать новые приходы и церкви». Указывалось на необходимость взамен ветхих деревянных храмов устроить 8 новых каменных церквей в Могилевской и Витебской губерниях (в пяти новых и трех существующих приходах). Требовалось также завершить строительство 22 начатых церквей 138 . Проведение реформ сразу же начало давать сбои, в особенности в помещичьих селах. По докладу генерал-губернатора И.Г. Бибикова обер-прокурору Синода, «помещики в Северо-Западном крае большей частью принадлежат римско- католическому вероисповеданию... хотя с 1831, особенно с 1842 года правительство выстроило на свой счет и продолжает до сих пор строить много новых православных церквей в казенных селах Западных губерний, находим (что этот) пример почти не подействовал на тамошних помещиков, большей частью крестьяне принадлежат к православному вероисповеданию» 139 . Власти натолкнулись на индифферентность и негласное сопротивление помещиков. Причиной медленного хода реформ называлось также отсутствие средств, расстроенное частное земельное хозяйство, неурожаи, бедность крестьян: 76 глава I «При великолепии и богатстве римско-католических костелов, предложенные генерал-губернаторами меры не могли быть применены, особенно для Витебской и Могилевской губерний, где совершенно расстроено положение помещичьих имений от постоянных неурожаев... по предложению ген-губернатора кн. Голицына за четырехлетний срок можно было возвести церкви за свой счет помещикам. По мнению комитета... необходимо привести в положительную известность потребность в храмах и место построения вновь, где взять 140 средства для исправления и строительства вновь» . В начале реформ управление церковно-строительной деятельностью в селах Западного края осуществлял Синод. Однако строительство церквей в этом экономически и политически «трудном» регионе оказалось ему не под силу. Оно и было передано правительству: «С окончанием же воссоединения униатов с православной церковью, т.е. с 1839 года, заботу о поддержании церквей пришлось принять на себя Правительству, т.к. белорусские крестьяне, по бедности своей, ничего не могли уделить на поддержание православных храмов. Отсюда начинаются разные мероприятия, клонящиеся к тому, чтобы не допустить церкви до окончательного упадка Священный Синод и Министерство государственных имуществ устраивают строительные комитеты и отпускают суммы на постройку новых и ремонт старых приходских церквей» 141 . Изъятие дела церковного строительства из Духовного ведомства и передача в Министерство государственных имуществ обосновывались следующими доводами: «При передаче в 1845 году, по Высочайшего повелению, дел о постройке Православных церквей в казенных имениях Западных губерний из Духовного ведомства в непосредственное заведывание и распоряжение Министурству государственных имуществ, Государь Император усмотрев из представленных Его Величеству сведений, о состоянии тех церквей, что настоящее положение их не соответствует благолепию, подобающему храмам Божиим, Высочайше повелеть соизволил: устройство сих церквей возложить, под наблюдением» 142 . 77 неудачи применения... ОБУЧЕНИЕ АРХИТЕКТУРЕ МЕСТНОГО ЮНОШЕСТВА В АКАДЕМИИ ХУДОЖЕСТВ ЗА СЧЕТ УПРАВЛЕНИЯ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ И ПУБЛИЧНЫХ ЗДАНИЙ Еще одним препятствием на пути церковно-строительных реформ становилась нехватка на местах квалифицированных архитекторов и инженеров. Для подготовки инженеров-строителей в Петербурге открылось первое русское высшее техническое учебное заведение – Институт инженеров путей сообщения (1810), которое со временем возглавил А.А. Бетанкур. Часть его воспитанников являлась выходцами из западных губерний: С.В.Кербедз (из дворян Виленской губернии, по вероисповеданию римо-католик) 143 , Н.Ф. Ястржембский (из Речицкого уезда), И.Ф. Кениг (из Полоцка). Эти и другие выпускники института специализировались на строительстве дорог, мостов, каналов и прочих сложнейших инженерных сооружений, а к церковному строительству они, как правило, не привлекались. Нужда в профессиональных кадрах поставила перед правительством задачу расширения сферы архитектурного образования для пополнения состава специалистов местных администраций. Планировалось создать отдельную Архитекторскую школу в Санкт-Петербурге, однако сначала остановились на сохранении единой образовательной системы в Императорской академии художеств, пополнив штат учащихся на архитектурном отделении пенсионерами от Министерства путей сообщения и публичных зданий 144 . Главное управление министерства приняло решение за свой счет финансировать обучение в Императорской академии художеств 50 пенсионеров с условием их последующего поступления на службу по ведомству этого министерства 145 . Соответствующее предписание и печатное объявление об условиях набора пенсионеров в Академию художеств было отослано Хозяйственным департаментом министерства витебскому гражданскому губернатору (1834). Он же рассылает программу предводителям всех уездов – Суражского, Велижского, Полоцкого, Дризенского, Динабургского, Режицкого, Люцинского, Себежского, Городецкого, Невельского, Лепельского. В объявлении давалась программа вступительных экзаменов с кратким изложением необходимого объема знаний для поступления по 8 предметам: закону Божию, русскому 78 глава I языку, французскому языку, истории, географии, арифмети146 планиметрии, рисованию . Возраст пенсионера определялся не моложе 14 лет, требовалось представить документы о крещении и о состоянии здоровья, юношам с хроническими болезнями в приеме отказывалось. Срок обучения был рассчитан на 6 лет. Предпочтение отдавалось подросткам дворянского сословия: «В число пенсионеров принимаются не иначе, как вообще по желанию родителей, родственников, или опекунов, и избираются преимущественно из детей дворян и чиновников: прием же из других свободных состояний допускается в таком только случае, когда не будет желающих из выше именованных званий» 147 . Подробно прописывались обязательства пенсионеров по окончании курса академии. Успешные «в художествах и науках» и удостоенные звания художника 14-го класса получали место архитекторского помощника либо при Комиссии Главного управления проектов и смет, либо такую же должность в губернской Строительной комиссии. Перед ними открывалась перспектива роста в профессии и карьере: «За усердие по службе Архитекторские Помощники, на основании общих правил, удостаиваются повышения в следующие классные чины, по представлению Главноуправляющего Путей сообщения и публичных зданий и помещаются на вакансии Архитекторов и в другие должности по Архитекторской части» 148 . Выпускники с посредственными успехами в архитектуре определялись на менее престижные должности: «...поступают в число канцелярских служителей, рисовальщиков или кондукторов и производятся в первый классный чин не иначе, как на общем основании» 149 . Выпускники обязаны были прослужить определенный срок в ведомствах Министерства публичных зданий: «...поступившие из дворян или Обер-офицерских детей и получившие при выпуске из Академии классное звание Художника – шесть лет; не получившие же сего звания – восемь лет, считая срок с определения их в должность; после же сего срока они могут, по своему усмотрению продолжать службу, переменить род оной, или оставить оную вовсе» 150 . Вскоре пенсионеры, обучавшиеся в Академии художеств, были переведены на положение вольноприходящих, «чтобы желающие обучаться художествам, посещали только художественные классы, как вольноприходящие» 151 . Именным 79 обучение архитектуре... указом пенсионерам запрещалось жить в академии и для них выделялось отдельное помещение, а также определялся свой штат руководителей. Реорганизация завершилась созданием на этой базе Петербургского Строительного училища. «На счет сумм» Главного управления Путей сообщения в Строительном училище обучался Иван Григорьевич Иванов (1843 – 1852), с чином губернского секретаря направленный в Строительную и дорожную комиссию Минской губернии, где наблюдал за постройками собора в Борисове, деревянной церкви в селе Песочном, за перестройкой каменной церкви в Новогрудке и католического монастыря в православный в Минске, а также костела в Юревичах Речицкого уезда. Архитекторы Пантелеймон Викентьевич Иодко и Рафаил Осипович Познанский воспитывались в Строительном училище один на средства Гродненской, другой на средства Минской губерний. После завершения учебы, начиная с 1850-х годов, они работали соответственно в Самарской и Калужской губерниях. Вениамин Вениаминович Покровский, отучившись за счет Могилевской губернии в Строительном училище, служил архитекторским помощником и инженером в Витебской губернии (с 1865), полоцким епархиальным архитектором (с 152 1876) . Техником по постройке церквей и составлению проектов церквей в 1880-е годы трудился В.Н. Пальшау, окончивший Сумское реальное училище, а затем Строительное училище в Петербурге 153 . ТРУДНОСТИ С АРХИТЕКТУРНЫМИ КАДРАМИ ДЛЯ ИСПОЛНЕНИЯ ЦЕРКОВНО-СТРОИТЕЛЬНЫХ РЕФОРМ На местах были созданы губернские Палаты государственных имуществ, осуществлявшие организацию и контроль за проведением работ. По докладам гражданского губернатора они определяли перечень объектов для нового строительства и ремонта церквей. Обязанность составления проектов возлагалась на губернского архитектора, который готовил планы и фасады, сметы на постройку, затем проекты утверждались Строительным комитетом. По важности на первое место выходил раздел смет, поскольку при ремонте или новом строительстве «хозяйственным способом» смета 80 глава I оказывалась главным и единственным документом для бюджетного и частного финансирования постройки. Нагрузка губернского архитектора в 1840-е годы только по проектам церквей составляла ежегодно до 50 сметных расчетов. Губернские архитекторы, судя по архивным документам, стремились уклониться от участия в церковно-строительных реформах. Параллельно с ними трудились епархиальные архитекторы, правда, из-за недостатка кадров должности губернского и епархиального архитектора зачастую совмещались. Индивидуальные проекты церквей местным специалистам, как правило, не заказывали, что сыграло немаловажную роль в их пассивном отношении к государственному церковному строительству. Для исполнения реформ требовались не творцы и архитекторы-художники, но исполнители и архитекторы-инженеры, способные грамотно строить по готовым, чужим «эскизным» или образцовым проектам. Дефицит кадров был очень велик. Так, на просьбу прислать архитектора и список церквей витебской Палаты госимуществ, по которым надлежало вести строительные работы, администрация Витебской губернии заявляла, что «Губернский Архитектор в настоящее время занят исполнением многочисленных, возложенных на него поручений, не мог быть командирован в разные уезды для составления смет на исправление церквей… Имея в виду, что чиновнику сему даны поручения о составлении до 50 смет на исправления церквей, да к тому ж предписанием Министерства возложена на него обязанность преимущественно заняться по устройству сель154 запасных магазинов» . Оказалось, что нужных специалистов в Витебске не осталось: военный инженер, капитан Слезкинский откомандирован, помощник губернского архитектора Дмитриев назначен в распоряжение графа Клейнмихеля и переведен в Енисейск. В свою очередь, Полоцкая духовная консистория опротестовала решение, по которому сметы на 18 церквей поручалось составить епархиальному архитектору, ссылаясь на его занятость и невозможность выезжать на места и контролировать строительство церквей, расположенных в разных уездах 155 . Даже возведение по монаршему указу памятных мемориальных объектов было сопряжено с дефицитом кадров. Примером тому история установки в Полоцке памятника 1812 года. Место возведения монумента на площади перед зданием Кадетского корпуса было определено в 1830 году полковни81 с архитектурными кадрами... РУССКО-ВИЗАНТИЙСКИЙ СТИЛЬ. РАБОТЫ К. ТОНА ДО АЛЬБОМА ЦЕРКВЕЙ Эпоха постклассицизма и историзма XIX века стремилась выявлять и утверждать национальные корни и самобытный характер культуры. В архитектуре особенно ответственной и трудной задачей стало возвращение к национальному характеру церквей. Художественные интенции национального романтизма в архитектуре храмов Великобритании, Германии первой четверти XIX века выражались, прежде всего, посредством неоготики. Россия исторические параллели национального стиля церквей узрела в раннемосковском зодчестве, созвучном представлениям о храме художественного сознания общества 1830–1840-х годов. В 1830-е годы переход от классицизма и архитектуры античности к эклектике давал о себе знать синхронно в разных странах Европы. В Германии появился трактат Генриха Хюбша, где говорилось: «Античная архитектура даже при самом свободном обращении с ней недостаточная для наших сегодняшних зданий и в настоящее время несет с собой вообще отречение от образцов прошлого» 162 . К.-Ф. Шинкель видел заслугу нового стиля в «последовательном применении множества открытий», сделанных на протяжении истории. Озвученный художниками эпохи манифест многостилия, провозглашавший свободу в отношении творческого обращения к историческим стилям прошлого, связывают с архитектонической программой «буржуазной революции». В то время как в Германии вопросы нового стиля поднимались в архитектурной среде. В России первым, кто высказался о невозможности в архитектуре классицизма выразить идею современного церковного сооружения, был Николай I. Знаменитые тексты Н.В. Гоголя об архитектуре появились 163 позднее, в 1830-е годы . Началом конца государственного строительства церквей в стиле классицизма и ампира называют конкурс на новое здание церкви в Коломне на Петербургском шоссе (1827). Царь признал результаты двух туров конкурса, в котором участвовали А.И. Мельников и А.А. Михайлов 2-й, неудовлетворительными. По воле монарха начинался поворот к утверждению национального стиля, способного выразить в архитектуре специфику церковного здания, отличную от светских построек «итальянской» архитектуры. Именем 84 глава I Николая I предписывалось строить храмы «по наилучшим и преимущественно древним образцам церковной архитектуры с должным приближением к потребностям и обычаям Православной Церкви» (1828) 164 . После неудачи с конкурсом проект для церкви в Коломне составлялся в приватном порядке. Священник церкви, в прошлом воспитанник Академии художеств, обратился за помощью к президенту академии А.Н. Оленину, и тот рекомендовал ему К.А. Тона (1830) 165 .Сделанный им набросок поставил точку в выборе архитектора для храма. Сочиненные К. Тоном по заказу А. Оленина проекты – исполненная в «древнем вкусе» Екатерининская церковь в Петербурге и церковь в Коломне, – предлагали оригинальную форму квадратной в плане церкви с пятью луковичными главами на узких шеях и горкой кокошников в основании глав, ассоциировавшуюся с московским зодчеством XIV–XVI веков. К.А. Тон как никто другой ответил на поставленные его эпохой проблемы. Следовало примирить противоречия между мощным обновленческим потенциалом строительно-инженерной технологии (техники) и демиургической ролью архитектора-художника, между искусством античной классики, Ренессанса и антикизированной архитектурой христианского Востока, Византии, наследницей которой воспринимала себя Россия. Он пошел навстречу «вызовам времени» и в собственном творчестве добился гармоничного сочетания профессии инженера и архитектора. Он с успехом решал, казалось бы, неразрешимую проблему соединения академической классицистической архитектуры и «древнерусского вкуса», понимаемого как воплощение греко-византийских традиций в архитектуре главных соборов Москвы. На основании изучения русской архитектуры в поездках по России, предпринятых на рубеже 1820–1830-х годов, К.А. Тон анализирует древние образцы с позиции академической классической архитектуры, определяя широкое поле инновационных возможностей с точки зрения современной техники и искусства. В своих проектах церквей «в древнем вкусе» он отменяет «конструктивные и функциональные архаизмы» древних образцов. А именно: доводит до минимума толщину стен; избирает горизонтально растянутое (в плане) сечение четырех опорных пилонов, что экономило площади, повышало устойчивость, зрительно облегчало восприятие внутреннего пространства. Архитектор остается верен клас85 стиль... XVII века исторических примеров в наследии, избираемых для современного проектирования церквей. ВАРИАНТНОСТЬ ПРОЕКТОВ ЦЕРКВЕЙ В СТИЛИСТИКЕ КЛАССИЦИЗМА И НЕОРОМАНТИЗМА На протяжении 1830–1840-х годов русская церковная архитектура решительно преодолевала нормативность строгого классицизма и переходила к историзму и эклектике, с их поисками образного языка национального романтизма. Такой переход не был простым. Существенным фактором появления новых творческих идей явилось то, что уже в 1830-е годы все меньшее влияние на архитектуру России оказывали работы Французской академии, а интерес к французской архитектуре стал вытесняться авторитетом архитекторов Германии 169 . Проекты городских соборов Белорусских губерний 1830– 1840-х годов, при общей нормативности подхода, раскрывают царившую в то время атмосферу поиска. Строительный комитет МВД в Петербурге выпускает новый проект церкви в Себеже. В основу его положен план проекта соборной церкви в Красноярске, сочиненного К.А. Тоном, в котором угадывается прототип Исаакиевского собора О. Монферрана. Правда, для Себежа пятишатровое завершение тоновского образца заменили на пятикупольное (1841, архитектор Л. Руска) 170 . Себеж. Проект церкви. Архитектор Л. Руска. 1841 г. РГИА 89 вариантность проектов... Лепель. Проект церкви. Фасад и разрез. Архитектор Висконти 2-й. 1836 г. РГИА Лепель. Ситуационный план Легко заметить колебания от неуклонного следования церкви. духу классицизма к отступлениям от строгого классицизма и Архитектор привнесению в него стилизованных мотивов средневековой В. Коршиков. архитектуры. Для соборного храма в Лепеле Витебской губер1860-е гг. РГИА нии в Петербурге год за годом составляют четыре варианта проектов. Один из них отличается новизной конструктивного и художественного решения и выполнен в национально-романтическом ключе (1836, архитектор Висконти 2-й) 171 . 90 глава I обеспечивали соответствие внешнего пространственного восприятия храма православной традиции, заключавшейся в скульптурности, многофасадности объема и формы церковного сооружения. АРХИТЕКТУРА ЦЕРКВЕЙ КАК ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ XIX ВЕКА Объединение русского общества вокруг понятий народного и национального становилось характерной и яркой приметой времени. Сплетение монархических идей с концепцией народности для России 1830-х годов непротиворечиво – это факт истории, который не имеет смысла отождествлять с позицией С.С. Уварова, сформулировавшего пресловутую триаду «православие, самодержавие, народность». Взгляды современников К. Тона, официальной и демократической части общества на допетровское наследие и на народное искусство переплетены столь тесно, что попытка их логически развести или приводит к голой схеме, или требует тончайшего анализа различий официальной и демократической общественной трактовки философских, этических и эстетических понятий национального, народного, русского. Фактический исторический материал отрицает привычные представления о неких межах между официальными установками и индивидуальными взглядами, между европеизмом и «народностью», между русско-византийским стилем и другими архитектурными направлениями. Живое общение составляло основу умонастроения общества, формирующего свое отношение к историческому наследию, нравственному самосознанию и «самоизмерению» народа, государства, нации. Наука начинала выходить на первый план в культуре и общественной жизни России. Повторим не раз уже приводившуюся цитату из «Отечественных записок» (1842): «Наука, живая современная наука сделалась теперь пестуном искусства, и без нее – немощно вдохновение, бессилен талант!» 175 В атмосфере приоритета научных знаний существенным метаморфозам подвергся также и метод архитектурного проектирования. Культивировались новые представления о целях проектирования, рассудочно-аналитический подход в отношении мотивации принимаемых решений. Интуиция 93 архитектура церквей... все более подчиняется логике общественных дисциплин, математическому расчету, долгосрочному экономическому планированию. то, что Зедльмайр назвал революцией интересов, наступлением «инженеров против архитекторов». Утверждалась паритетная роль «целевого строительства» над «трансцендентными притязаниями «искусства» 176 . Прежний тип отношений между заказчиком и архитектором как диалог сторон, который ведется заказчиком и архитектором на личностном уровне, утрачивает свою монополию и сохраняется только в области индивидуального строительства. В государственном строительстве становится очевидным, что за волей монарха стоит работа аппарата его правительства, советников, доверенных лиц, чиновниковисполнителей. В лице власти появляется обобществленный заказчик, воля которого надиндивидуальна и надличностна. Связь между архитектором и заказчиком опосредуется специфическим органом, в задачи которого входит изучение проблемы и разработка научно обоснованного заказа. Генератором идей общегосударственного масштаба, ориентированных на создание массового продукта в сфере искусства и архитектуры, выступали монарх и правительство. Вдохновенно и тщательно разрабатывались идеи и концепции внедрения социально ориентированного искусства, произведений художественного творчества в жизнь, в народные массы. Эти идеи постепенно становились предметом концептуальной деятельности правительственных чиновников, представителей власти и выражали их коллективные творческие интенции в области архитектуры и сопутствующих ей изобразительных искусств. Проведению масштабных архитектурно-строительных нововведений предшествовала всестороння проработка планируемых реформ трудившимися на государственной службе специалистами в области экономики, права, социологии, статистики, картографии и других наук. Для социально ориентированных программ были задействованы системы официальных институтов и служб, обеспечивавших организованный сбор и обработку информации, вносивших свои предложения по вопросам преобразований. Государственный архитектурный заказ становился неотъемлемой частью социально-экономических реформ Российской империи XIX века. Так, предваряя крестьянскую 94 глава I называют то К.А. Тона, то А.И. Резанова, работавших совместно над храмом Христа Спасителя в Москве. СТРОИТЕЛЬСТВО ЦЕРКВЕЙ В БЕЛОРУССКИХ ГУБЕРНИЯХ 1840–1850-Х ГОДОВ ПО ОБРАЗЦАМ К. ТОНА Архитектура – искусство зависимое и подчиняется заказу, но в большей степени диктату стиля эпохи. На протяжении 1830–1840-х годов церковно-строительное дело в крае продвинулось незначительно. По одной из ведомостей Минской губернии (1851) под названием «русским селениям с показанием находящихся в них церквей» следовало, что во многих селах существует и действует костел, как правило, капитальной постройки. При этом говорилось о ветхом состоянии расположенной здесь же православной церкви или вообще об отсутствии церкви в селе с православным крестьянским населением. Православные церкви, иначе храмы греко-российского исповедания, называются «русскими». Дефиниция «русский» в 98 глава I отношении церковной архитектуры, как уже ранее говорилось, имела не одно, а множество значений. На территории Белорусских областей с образцовыми чертежами К.А. Тона напрямую можно связать только три храма. Упрощенный вариант проекта храма Христа Спасителя в Москве использован для постройки церкви в селе Самотевичи (1842). Сохранились чертежи новых церквей в селе Подлазники (1842), на Кобринском форштате в Брест-Литовске. Притом для Бреста предложения вносились дважды. Вначале хотели построить храм, близкий московскому Христа Спасителя (1847) 181 . Но в итоге, руководствуясь атласом 1844 года, церковь построили в духе 2-го тоновского стиля (Симеоновский собор, 1865). В национальном русском стиле выполнен проект для каменной Вознесенской церкви в Горках епархиальным архитектором В. Шестаковым. Строительство церкви осуществлялось по заказу местного помещика Петра Саковича в 1845– 1850-е годы 182 . В. Шестаков являлся автором проекта пере183 ратуши в Чаусах для православной церкви (1842) . Совместно с Щедриным и Блонди он разрабатывал чертежи Брест. Проект церкви на Кобринском форштадте. 1847 г. РГИА 99 строительство церквей... и деревянных конструкций). Однако требование следовать технически новым образцовым чертежам в строительстве церквей сталкивалось с трудностями исполнения на местах. В губерниях и уездах попросту отсутствовали квалифицированные кадры строителей, способные грамотно выполнять новые инженерно-строительные технологии. Неумелое исполнение образцовых проектов в строительстве, как правило, приводило к снижению эстетических качеств архитектуры церквей в провинциальных городах и сельских поселениях. Результатом следования образцовым проектам в Белорусском крае стало не повышение профессиональных качеств архитектуры, а цитирование образцовых церквей в упрощенном и, как правило, искаженном виде. РУССКО-ГОТИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ В АРХИТЕКТУРЕ. ПОВТОРЕНИЕ ОДНИХ И ТЕХ ЖЕ ОБРАЗЦОВ В ПЕТЕРБУРГСКОМ РЕГИОНЕ И ЗАПАДНЫХ ГУБЕРНИЯХ Атласами К.А. Тона фактически были заданы два стилистических направления архитектуры храмов в духе русского национального романтизма. Уже в 1-м издании говорилось о двух разновидностях стиля: «неорусский» и для Новгорода «неоготический» 194 . Более точным названием последнего, по аналогии с «русско-византийским» стилем, могло быть «русско-готический» стиль. В нем классические правила архитектуры соединялись со взятыми из древнерусского зодчества выразительными средствами – луковичными навершиями объемов; богатым узорчатым декором. Утверждалась характерная для XVII– XVIII веков композиция трехчастного храма «кораблем», в которой по оси располагались четверик с одноглавым или пятиглавым завершением (в интерьере соответствующий наосу – главному храмовому пространству, месту средокрестия), трапезная (или без нее), колокольня над притвором. Типовые проекты 1846 года, получившие одобрение монарха, вплоть до начала ХХ века сохраняли значение нормативных образцов. Они вошли в «Атлас планов и фасадов церквей, иконостасов к ним и часовень… при церковных постройках в селениях» 195 . Первоначально проекты предназначались для Лифляндской губернии, но получили распространение на всем северо-западе империи. 103 русско-готическое направление... К. Тон. Образцовый проект церкви на 350 человек. 1846 г. Расцвет «русско-готического» направления в строительстве церквей Новгородской и Петербургской губерний приходится на конец 1840-х–1860-е годы. Он связан с деятельностью губернского архитектора А.М. Горностаева, епархиальных архитекторов К.И. Брандта и Гр.И. Карпова. Лучшими постройками этого периода стали храмы в селах Новолисино (1850– 104 глава I провинции сохранялись достаточно долго, пример тому – церковь в селе Тихиничи (начало 1860-х). Образцы К.А. Тона повторяются в двух вариантах зального храма кораблем с алтарем в форме ротонды и колокольней над притвором. Это построенная к тому времени церковь в селе Высокозаводске Оршанского уезда (№ 58, на 700 человек) из Альбома 1863 года. Прототипом ее являлся чертеж № 29 храмов Атласа 1846 года (двухпридельной церкви на 1200 прихожан). На этом проекте трапезная становилась огромным зальным помещением с двумя рядами опор, поддерживающими своды. После восшествия на престол Александра II в 1857 году приступили к созданию новой серии проектов церквей (вместимостью от 250 до 750 человек) на основе «тоновских» образцов. Авторами серии были прошедшие школу Академии художеств петербургские архитекторы В.И. Морган, А.И. Шевцов, К.Е. Лазарев, Р.И. Кузьмин, С. Яковлев, Э.И. Жибер, Н.В. Демут-Малиновский. В числе новых образцов впервые появляются проекты церквей-базилик, например деревянной трехнефной церкви на 600 человек, без четверика и главы над центром сооружения 198 . Образцовые проекты конца 1850-х годов активно внедрялись в храмостроении Западного края. Некоторые из построенных по этим чертежам сооружений позднее попали в Собрание проектов Белорусских губерний 1863 года. ДЕМОНСТРАЦИЯ ЦЕРКОВНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В БЕЛОРУССКИХ ГУБЕРНИЯХ. АЛЬБОМ 1863 ГОДА Альбом 1863 года хорошо известен по изданию литографированных оттисков с проектов. В этом издании ранее видели исключительно практическое пособие по строительству церквей. Притом упускались из вида обстоятельства, предшествовавшие появлению этого труда. Между тем «Собрание архитектурных проектов на постройку церквей в Белорусских губерниях», вместе с «Атласом Северо-Западного края по вероисповеданиям», напрямую связаны с работой правительственных структур над новой концепцией национальной идентификации белорусских земель в составе Западного края. Концепция эта была подробно изложена П.Н. Батюшковым в письме императрице 106 глава I Марии Александровне, а также официальных докладах правительству. Альбом и Атлас служили иллюстративным, наглядным разъяснением новой политики России в отношении белорусских и других земель Западного края на этапе отмены крепостного права, а затем и в связи с обстоятельствами восстания 1863 года. Важно подчеркнуть, что в Альбом вошли чертежи построенных к 1860 году церквей. Притом показан ареал охваченных строительством территорий, включавший всего только три губернии – Витебскую, Могилевскую и Минскую. Оригиналом для тиражирования собрания образцов послужил адресованный императору Александру II парадный экземпляр альбома «проектов на постройку церквей в Белорусских губерниях», переплетенный в кожу, с вензелем 199 правящего монарха на обложке . Составляли и готовили Альбом академики А.И. Резанов и виленский губернский архитектор Н.М. Чагин. Среди образцовых упоминались не вошедшие в Альбом варианты железных церквей, наподобие Армянской церкви в Стамбуле. Железная церковь была построена в Динабурге (1871) 200 . А.И. Резанов не участвовал в сочинении церквей Альбома, поскольку в Вильно к М.Н. Муравьеву был прикомандирован только в 1862 году. Архитектор высочайшего двора не составлял типовые проекты, но рассматривал и систематизировал готовые и присланные с мест чертежи как методический материал, полезный для архитекторов на местах. Фактически подготовка Альбома являлась демонстрацией успехов российского правительства по постройке православных храмов в белорусских областях. Парадный экземпляр Альбома, преподнесенный Александру II, состоит из 60 иллюминированных чертежей и включает два раздела – каменные и деревянные храмы, расположенные по степени вместимости молящихся, от меньшего к большему объему сооружения. По мере увеличения габаритов следовали все более упрощенные архитектурные решения, что позволяло избежать конструктивных и технических сложностей при строительстве. Архитектура фасадов становилась главным полем художественной импровизации. Полистилевые решения церквей опирались на общепринятый в архитектуре того времени лексикон знаковых форм. Варианты разных очертаний глав в завершении храмов (барочные, шатровые, луковичные). 107 демонстрация церковного строительства... менем профессиональный уровень церковного здания, но препятствовало проявлению собственного творческого начала архитекторов-исполнителей. Западный край становился одним из полигонов повсеместного распространения стереотипов церковной архитектуры национального романтизма. Похожие процессы, исключая область частновладельческого церковного строительства, происходили на всем пространстве Российской империи. Однако из достаточно широкого спектра образцовых церквей в западных губерниях, вслед за Петербургской губернией, предпочтение отдавалось одной только теме «русско-готического», намеченной К.А. Тоном и в последующем обстоятельно разработанной другими ведущими архитекторами Северной столицы государства. НЕОГОТИКА В АРХИТЕКТУРЕ КАПЛИЦ (ЧАСОВЕН) 1830–1910-х ГОДОВ Романтические настроения в искусстве эпохи задавали импульс для нового направления в архитектуре сакральных зданий – строительства каплиц (часовен) в парках дворянских усадеб. Как правило, это небольшие по размерам церковные здания, служившие усыпальницами фамилии владельцев. Храмы-часовни владельческих имений создавались в духе свободной интерпретации готической архитектуры, ее романтического переживания художником. Начиная с 1820х годов и до начала XX века в России и Польше устройство усыпальницы возле храма или в парке имения становилось характерной чертой усадебной архитектуры. «Готическими» капеллами-храмами обзаводятся загородные резиденции царской семьи под Петербургом. Готическая церковь по проекту А.П. Брюллова строится в парке Парголово (1824). В парке Петергофской Александрии появилась знаменитая многобашенная готическая Капелла, иначе придворная церковь Александра Невского. По заказу царской семьи ее проект составил известный немецкий архитектор и лидер европейской архитектуры того времени К.-Ф. Шинкель (1829), строительство осуществляли А.А. Менелас, а затем И.И. Шарлемань (1831). Многие детали, в том числе скульптурный декор, художественное литье создавались по моделям ведущих художников того времени. 115 неоготика в архитектуре каплиц... По плану и эскизам того же К.-Ф. Шинкеля возводится Крежовице в Польше. готическая церковь в имении Крежовице в Польше, строиПроект церкви. Архитектор тельством которой руководил Константы Майероновский К. Майероновский (окончена в 1835) 207 . (по мотивам работ Романтизм в новом церковном строительстве каплиц К.-Ф. Шинкеля). (часовен) чаще всего склонялся к художественно утонченной 1823 г. Государственный архив интерпретации романской и готической архитектуры, в иных Кракова случаях к археологизирующей неоготике. Наиболее значительными художественными достижениями в этой области признавались работы австрийских, германских архитекторов. Церковные здания органично включались в природу, парковую структуру имения, его пейзажный ландшафт. Отличительной чертой строительства каплиц во владельческих имениях белорусских земель становилось уподобление их костелам. Уединенный, камерный характер расположения храма в парке усадьбы, отгороженном от суеты повседневной жизни близлежащих сел и их приходов, выдавали частное предназначение сооружения как объекта личных, экзистенциональных художественных и религиозных переживаний владельца и членов его семьи. Такие родовые неоготические каплицы-костелы становились важным элементом парковых ансамблей. Они появились в имениях Райца, принадлежавшем Францу Раецкому (часовня-усыпальница 1817, 116 глава I преобразована в православную церковь 1863), Гижы Волковыские (1850, варшавский архитектор Генрик Маркони). В виде краснокирпичного трехнефного костела со сложным порталом и встроенной башней появилась каплица в имении Жупраны (1854–1875). Каплицы-костелы были построены в имениях Ахремовцы Платеров (иначе Бальмонты, 1858) и Сарья помещика Лапицкого (1852–1857, по другим источникам 1859, польский архитектор Густав Шахт, построивший также костел пиаров в Дукстах). В предместье Минска на Троицкой горе по проекту петербургского архитектора академика Савицкого возводится каменный костел Св. Троицы (1861, другое название Св. Роха) 209 . Обогащение ансамбля имения строительством небольших родовых каплиц (часовен-усыпальниц) становится частью европейской усадебной культуры XIX века и в равной мере свойственно Европе и России. По воле владельца проекты заказывались варшавским, виленским или петербургским архитекторам. Как правило, это камерные центрические, квадратные или прямоугольные в плане сооружения, исполненные в ретроспективных стилях: неоготики в усадьбе Закозель Ожешков (1839, до 1853); русского стиля в Гомеле, пожалованном Паскевичу-Эриванскому (1870–1889, архитектор Я. Червинский); неороманского стиля в Мире кн. Святополк- Мирских (1901, архитектор Р.Р. Марфельд) 208 . Часовни-усыпальницы традиционно строились также возле храмов. Например, каплица бесстилевой архитектуры в селе Ховхлава второй половины XIX века. Они возводились на кладбищах. Одно из таких сооружений на кладбище села Дрисвяты поставил помещик С. Стравинский (1906, реконструкция, виленский архитектор А. Клейна). ПОВТОРЕНИЕ ЗАПАДНО-РОМАНСКОГО И РУССКОГОТИЧЕСКОГО ДЕКОРА В АРХИТЕКТУРЕ ЭКЛЕКТИКИ Закономерно, что в исследованиях, посвященных сложению «русско-византийского», «русско-готического» стилей в архитектуре периода эклектики в России основное внимание уделяется памятникам древнерусского зодчества. Однако важна и другая сторона вопроса. В лексический набор языка мастеров эклектики входили также устойчивые архитектурно-изобразительные формулы, опиравшиеся как на археологические древности Восточнохристианского мира, 118 глава I так и на древности Западнохристианского, католического мира, и в целом на романскую архитектуру. Общепризнанными и авторитетными образцами романской архитектуры являлись постройки древнейших католических орденов, прежде всего бенедиктинцев и цистерцианцев, оставивших весомый след в архитектуре многих стран Европы. Выверенный до мелочей за столетия строительной деятельности католических орденов определенный набор художественных приемов постепенно, в течение веков приобретал значение универсальных и интернациональных выразительных средств в архитектуре. Назовем только несколько таких форм из арсенала европейской архитектуры церковных зданий, ставших неотъемлемым знаком принадлежности разным стилевым направлениям эклектики. Они с одинаковой настойчивостью, постоянством и успехом применялись как в новых православных, так и новых инославных (католических и протестантских) храмах России XIX века. Форма симметричного трехчастного фасада со щипцовыми завершениями прясел стен восходит к архитектуре монастырей древнейших католических орденов. На лексиконе итальянской архитектуры она именуется «куспиде мажоре» и « куспиде миноре» в соответствии с разделением фасада на центральную, более широкую часть, и две боковые, более узкие стены в соответствии с пролетами центрального и боковых нефов зальной базилики. Такая схема задавалась К.А. Тоном в проекте, внесенном в Атлас планов и фасадов церквей под № 6. Прием трехчастного, симметричного деления фасада каменной церкви с треугольными завершениями прясел стены из образцового проекта был перенесен на деревянную церковь села Немки Рогаческого уезда, Могилевской губернии (Альбом 1863 года). Вполне возможно, что такая форма воспринималась национальной, с оглядкой на новгородскую Софию. Однако после приведения щипцеобразного завершения стен к строгой и технически безупречной геометрии и симметрии, форма превращается в знак интернационального исторического стиля. Распространение получило оформление фасада храма при помощи вписанного в арку сдвоенного арочного окна с расположенным над ним в тимпане круглым проемом или розеткой. Иконография этой формы восходит как к древневизантийской, так и к романской архитектуре и примерам 119 повторение западно-романского... ОРГАНИЗАЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ СТРОИТЕЛЬСТВОМ. ИНСТРУКЦИИ. МЕТОД СТРОИТЕЛЬСТВА ХОЗЯЙСТВЕННЫМ СПОСОБОМ. СНИЖЕНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО УРОВНЯ АРХИТЕКТУРЫ ХРАМОВ РЕГИОНА Строительство и исправление церквей в Западных губерниях в 1845 году было передано в непосредственное заведывание и распоряжение Министерства государственных имуществ (МГИ). Часть практических полномочий оно делегировало на места. Выстраивалась четкая иерархическая система распределения обязанностей. Под руководством генерал-губернаторов учреждались местные палаты МГИ. В них от министерства назначались один архитектор и один инженер. Для практического исполнения построек (авторского надзора) в эту группу дополнительно вводился гражданский инженер, который занимался только церковными объектами. Для работ по одному храму отводился срок не более трех лет, и осуществляться они должны были по предварительно составленному детальному 210 плану с разбивкой работ по годам . Инструкцию по организации проектирования и строительства было поручено составить чиновнику министерства Половцеву 211 . Инструкция Половцева была распечатана и как руководство к действию разослана по губерниям. Целью документа были четкие методические требования к отчетам. В действие вводилась программа строительства и реконструкции православных церквей с расчетом завершить работы по всем объектам в течение шести лет. Инструкции напоминали военный стратегический план: изготовление карты губернии с обозначением места строительства, четкое распределение обязанностей между архитектором, гражданским инженером и палатой госимуществ, а также отвечающим за церковный приход и мобилизующим верующих местным священником. Операция планировалась на три года. Инструкция разделялась на две части: хозяйственную и техническую 212 . В каждом губернском правлении имелись распечатанные образцы заполнения Ведомости о церквах, требующих постройки и исправления с 1847 по 1853 год 213 . Взятая для примера заполнения таблиц церковь в Велятичах известна по чертежам, опубликованным в Альбоме 1863 года, она построена в 1847–1848 годы. 123 организация управления... Решение петербургских властей о благотворительном участии местных крестьян в постройке церквей оказалось утопией. Нищета белорусского крестьянства заставляла государство в одиночестве биться за исполнение церковностроительных реформ. Существовали законы, запрещавшие принуждать крестьян к пожертвованиям на строительство православных храмов. Вклады частных лиц могли осуществляться только на добровольной основе. В адресованном витебскому гражданскому губернатору местной палатой МГИ письме говорилось: «Палата Государственных имуществ содействует Духовенству и окружному начальнику в приглашении прихожан и прочих благотворительных лиц к добровольному пожертвованию для возобновления старых и построения новых церквей в местах, где сие представляется необходимым. При недостаточности сих пожертвований, Палата ходатайствует пред Начальником об оказании на сей предмет вспомоществованию или об учреждении особого с крестьян по добровольному их согласию сбора. При исполнении сей статьи оказывается следующее неудобство; государственные крестьяне по бедности своей ни в каком случае не могут пожертвовать нужнаго количества денег на исправление церквей, а большею частию соглашаются провести сбор по числу душ; но как по смыслу сей статьи, Палата сама не может окончательно разрешить таковой сбор, а должна прежде испросить на это согласия Начальника губернии, потому представит… хотя бы на самую незначительную сумму, то от сего производить то, что церкви остаются 214 без исправления на долгое время» . Такие же требования распространялись и на сборы с крестьян в пользу строительства и содержания костелов, что нередко вызывало протесты помещиков. Одно из таких дел разбиралось генерал-губернатором в Витебске. Выяснилось, что крестьяне гр. Хрептовича, прихожане трех православных церквей в Бешенковичах, по давнему правилу платили десятинные сборы ксендзу местного костела. То же самое произошло в Друе, в бернардинский монастырь которой поступали сборы от крестьян пяти православных приходов. Правительство и в этом случае подтверждало, что допустимы только добровольные пожертвования на храмы в крае 215 . 124 глава I КУРЬЕЗЫ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТИ ПОМЕЩИКА В СТРОИТЕЛЬСТВЕ НОВОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ. ОТСТУПЛЕНИЯ ОТ ПРИНЦИПА БЛАГОЛЕПИЯ ХРАМА Примером частной инициативы построения сельского православного храма может служить дело Игнатия Викентьевича Володкевича, направившего прошение витебскому гражданскому губернатору Петру Петровичу Львову (1839). Володкевич просит предписать губернскому архитектору, чтобы он составил план и фасад для новой церкви в Чашниках, на постройку которой он жертвует 6000 рублей. Вместе с тем уточнялось, что он хотел бы поручить составление проекта, как и выбор места под постройку, епархиальному архитектору, «ибо губернский архитектор Беттини имеет обширные занятия как по поручениям Строительной Комиссии, так и по разным поручениям Начальства» 216 . На первый взгляд помещик желал возвести каменную православную церковь и на жертвуемую сумму заказывал проект. Однако, на самом деле план был куда более дальновидным и носил коммерческий характер. Благодаря строительству церкви предприимчивый И.В. Володкевич рассчитывал устроить новую торговую площадь, взамен прежней, принадлежавшей еврейской общине местечка, и организовать торговлю под собственным руководством. Он планировал получать от торгового использования площади доходы, часть которых обещал жертвовать на содержание храма: «...для украшения желал соорудить новую церковь на новом рынке, единственно для того, что таковое место весьма возвышенно и сухое, тоже за переносом онаго четырех крестьянских дворов на другое место, открывается базар, превышающий по обширности старый базар, да притом это место, положенное при улице обширной, прямой, по новому плану устроенной, окопанной трубами мостами покрытыми, приличный составил бы вид самой церкви и сверх того на этом базаре обязуется построить лавки» 217 . Предложение Володкевича было принято. Для обозрения места и составления плана и сметы на устройство Чашницкой церкви епископ Василий отправил епархиального архитектора Пёрро. Методику церковного строительства хозяйственным способом более подробно разъясняет конкретный пример ремонта крестьянами церкви в селе Юровичи Полоцкого уезда (1858). 125 курьезы благотворительности... На запрос витебской палатой МГИ был получен общественный приговор государственных крестьян Юровичского и Сосницкого сельских обществ, которым крестьяне принимали на себя исправление Юровичской Рождество Богородичной церкви. Они просили только разрешения об отпуске им из казенных дач лесных материалов и выдачи ссуды размером 394 рубля. Палата разрешала строительство, но требовала предварительно проверить, не завышены ли аппетиты крестьян на строительные материалы: «Проверить не превышен ли расчет крестьян, и «принимая во внимание, что по акту 1852 года на починку предполагалось 800 р., а также что починку велено поставить на первую очередь, я нахожу выгодным разрешить крестьянам починку оной хозяйственным образом, с отпуском в ссуду денег» 218 . Хозяйственный способ строительства по новым, петербургским чертежам и технологиям, отличавшимся от традиционного зодчества края, отрицательно сказывался на художественных качествах построек. Архитекторы постоянно сталкивались с трудностями привлечения подрядчиков и мастеров, подготовленных к строительству новых деревянных храмов. Возможно, именно этим объясняется нелепая ситуация, сложившаяся в справочной архитектуроведческой литературе, где большинство построенных по образцовым проектам и сохранившихся деревянных церквей XIX века называют памятниками народного зодчества. Пример хозяйственного производства работ 1850-х годов по «исправлению» и новому строительству церквей очень напоминает современные способы восстановления и реставрации храмов в России и Беларуси 1990–2000-х годов. КОРРЕКТИРОВКА ОРГАНИЗАЦИИ ЦЕРКОВНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА В ПЕРИОД ОТМЕНЫ КРЕПОСТНОГО ПРАВА Детальная разработка Министерством государственных имуществ стратегии, плана реформы, методики проектирования и строительства церквей не дала результата. Завершить в шесть лет сооружение и перестройку православных церквей в крае так и не удалось. Новым этапом церковно-строительных реформ стал период 1858–1861 годов. 126 глава I С 1858 года из Министерства путей сообщения церковное строительство Западного края было передано в Министерство внутренних дел (МВД), в помощь которому придавалось содействие военных инженеров и архитекторов Генштаба. События того времени подробно изложены в предисловии к Альбому православных церквей Витебской губернии, изданном в Витебске на деньги МВД. Проводилась ревизия православных храмов, как древних, так и только что построенных. Оказалось что, несмотря на проведенные масштабные действия по строительству церквей в крае, фронт предстоящих работ не имел конца 219 . Самым незащищенным и уязвимым оказался один из основных принципов храмовой архитектуры – принцип благолепия церковного здания. И этому находились свои оправдания: «Строились и исправлялись преимущественно деревянные церкви, причиной этому служило: во-первых то, что в некоторых приходах не было вовсе церквей и богослужение не совершалось по нескольку лет, так что нужно было заботиться не о великолепии храмов, а о том, чтобы дать прихожанам молитвенный приют; во-вторых, что постройки чаще случались в местностях, изобилующих лесом, а потому являлась возможность скорее и дешевле произвести работу» 220 . Автором корректировки реформ, очевидно, был П.Н. Батюшков, а поводом для этого во многом послужила записка Колокольцева. Сохранились две записки Батюшкова об успехах и неудачах церковно-строительной реформы 1838 – 1858 годов. Первая из них – ответ на представленную в МВД записку исправляющего должность витебского гражданского губернатора, статского советника Колокольцева, по делу об устройстве православных храмов в помещичьих имениях вверенной ему губернии. Проследив в этой записке правительственные меры, принятые с 1851 года, он объяснял сохранявшуюся «малоустроенность» церквей и неуспехи реформы сопротивлением местных католиков, «противодействием со стороны помещиков-католиков, препятствующих, по чувству религиозного фанатизма, устройству церквей в их имениях» 221 . Колокольцев предлагал принудительные меры воздействия на владельцев имений, выказавших сопротивление реформе. Он считал необходимым обязать помещиков, не подчинившихся воле государственных законов, продать имения владельцам православного вероисповедания 222 . 127 корректировка организации... реформы, включив механизмы кредитно-банковских операций, предоставив под определенные проценты банковские ссуды и обязательства, а также привлечь добровольные пожалования православных коренных русских губерний, распространив составленное в их адрес воззвание 235 . Строительство многих церквей велось десятилетиями. Судя по перечням сельских церквей в архиве витебского гражданского губернатора (за 1859 – начало 1860-х), количественные показатели ремонта и строительства церквей огромны. УСПЕХ РЕФОРМ – ЗАЛОГ ПРОТИВОСТОЯНИЯ ПОЛОНИЗАЦИИ КРАЯ. ОБОСНОВАНИЕ ГРАНДИОЗНЫХ ЗАТРАТ ГОСУДАРСТВА НА ПОСТРОЙКУ ЦЕРКВЕЙ Совершенно другая интонация звучит в посвященной реформам записке Батюшкова, адресованной правительству. По сути, автор превозносит первые результаты инициированной и откорректированной им же самим реформы православного церковного строительства на Западе империи. Высокопарный слог настраивает на восприятие эпохального события. Однако, даже понизив пафос записки до обыденного, справедливо отметить, что церковно-строительная реформа являла собой одно их важных событий в жизни государства. Реформы оказались не менее значимым общегосударственным делом, нежели регулярное переустройство городов империи; строительство шоссейных дорог и почтовых станций, железных дорог и вокзалов; строительство крепостей-форпостов на границах государства и др. Главный вывод Батюшкова сводится к тому, что строительство православных церквей с успехом противостояло полонизации края, повернуло ход событий на «водворение родных начал в ополяченной стране». Успешное завершение реформы он видел в переходе местных властей и прихожан к самостоятельной деятельности, для чего следует поощрять их к работе, а не нянчиться с каждым конкретным храмом. Отсюда вытекало предложение передать руководство и осуществление реформы из центра на места. Наконец, автор записки с присущим ему эмоциональным напором разоблачает ошибки этапа реформы до 1858 года и превозносит придуманную им же корректировку дальнейшего хода реформ. 131 успех реформ... Идея и цель реформ приобретает ясные формулировки – это восстановление исторической справедливости, освобождение из-под векового гнета православного народа и спасение от разрушения памятников древнерусской старины: «Свобода действий, которой пользовалась после мятежа 1831 года Латинская партия в Западных наших губерниях и необъяснимое равнодушие со стороны великорусского общества к Православному населению того края, давали полный простор полонизации. Православные храмы, созданные там в эпоху силы и жизни русского духа, созданные православными крестьянами, страдавшими под двойным гнетом крепостного состояния и латинства, безвозбранно и безнаказанно подвергались разрушению и уничтожению. Православное изнемогшее в вековой борьбе с латинством и духовенство, иезуитами, поставленное латинством в зависимость от польских помещиков, уступало силе, ополячивалось и латинизировалось; православный народ, предоставленный самому себе, потерявший высшие свои сословия дворян, принявших католичество, открыто, тысячами людей начинает совращаться в латинство; памятники русской старины, завещанные княжениями Владимира Св. Владимира Мономаха кощунственно предавались поруганию и уничтожались» 236 . Для проведения очередного этапа реформ выделялись огромные авансовые средства размером 500 тысяч рублей. Но и масштабы предстоящих работ в перспективе виделись грандиозными, но выполнимыми в случае передачи в руки МВД не только руководства, но и финансов на церковно-строи237 реформы . Реляция об успешной деятельности МВД за последние 1857–1865 годы действительно выглядела внушительно: «Несмотря на все эти затруднения Министерство смогло преодолеть их, вверить дело лицам известным... оно заботилось... сооружением храмов там, где народ долгое время не имел церквей, забыв даже звуки призывного Православного колокола, и потом подвинуло вообще дело постройки с такой быстротой, что в первые 7 лет, до 1865 года были обновлены все церкви Могилевской губернии (311), большая половина Витебской (104) и Минской (119) губерний и приступлено уже к постройке в Юго-Западных губерниях. (Сооружая и обновляя храмы во время существования крепостного права, в виду финансовых затруднений Государство, Министерство не могло бы действовать так успешно, если бы не прибегло к частной благотворительности.) Быстры и пло132 I После 1865 года бремя исполнения реформ переложили 240 на местные администрации . Церковное строительство в Западном крае стоило государству колоссальных материальных вложений, притом оказалось, что к 1865 году из 6000 необходимых церквей была построена только 1/3, да и то это были сельские храмы. Впереди предстояло «восстанавливать» городские соборы. АТЛАС НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ КРАЯ ПО ВЕРОИСПОВЕДАНИЯМ – ВОЛЕВОЙ АРГУМЕНТ В ПОЛЬЗУ ЕДИНСТВА ТЕРРИТОРИЙ ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ И РЕЛИГИОЗНОМУ СОСТАВУ НАСЕЛЕНИЯ Одним из важнейших документов по церковно-строительным реформам стало издание Атласа народонаселения Западно-Русского края (Киевская, Могилевская, Волынская, Подольская, Витебская, Минская и Виленская губернии по испо241 1863 года . Своим появлением он во многом был обязан неутомимому поборнику реформ П.Н. Батюшкову. МВД, при поддержке военного министра, командировало в каждую губернию края по одному штаб-офицеру с поручением доставить верные и подробные сведения о народонаселении и вероисповедании западных губерний. Собранные материалы подвергли сверке с данными канцелярии Синода и департамента духовных дел иностранных исповеданий, а также статистического комитета. Эта работа была поручена подполковнику Генерального штаба Александру Федоровичу Риттиху. Он же приступил к составлению атласа, который имел и иную редакцию названия: «Атлас народонаселения девяти губерний Западного края по вероисповеданиям и на242 . Как видно, вопрос национальностей считали важной составляющей политической стратегии государства по организации жизни края и национальный вопрос приравнивался к проблемам религиозной принадлежности населения. Материалы Атласа народонаселения представлены в виде иллюминированных карт и статистических таблиц. Часть тиража была издана на русском, а часть на французском языке. Вступительная статья напечатана на русском, немецком, французском языках и подписана заведующим отделом по постройке православных церквей в западных 134 глава I губерниях П.Н. Батюшковым. Министр преподнес издание Атласа императору, а издатель представил его гос. канцлеру А.М. Горчакову. На картах Атласа территории компактного расселения по исповеданиям обозначались цветом: православных – зеленым, римо-католиков – розовым, протестантов или «Е. Лютеранского и Реформаторского» населения – синим, мусульман или «Магометанского» населения – коричневым. Карты должны были отразить состояния расселения жителей по вероисповеданиям на момент завершения этапа церковностроительных реформ 1859–1862 годов. Специальными значками на картах указывались архиепископства, благочиния в городах и селах, церковные и приписные приходы, часовни и селения. Среди других выделялись селения, в которых располагалось еврейское население по обществам, названия таких мест на карте подчеркнуты. Особенностью карты Минской губернии является дополнительное указание местоположения перестраиваемых православных церквей, а именно: «...перестраиваемых или поправляемых по смете 1 миллионов рублей с отпущенных Правительством». Прилагаемые к каждой карте губернии таблицы составлялись по принципу системы координат, в которой по вертикали отмечены вероисповедания, а по горизонтали национальная принадлежность населения. В таблицах наименования вероисповеданий представлены более широко, нежели в цветоделении на картах. Сюда дополнительно включены старообрядцы и иудеи. Перечень национальностей включает белорусов «белоруссов», украинцев «малороссиан», русских «великороссов», поляков, литовцев, немцев, евреев и татар (в Гродненской губернии в одну группу сведены белорусы и «черноруссы», поляки и «мазуры»). Согласно таблицам к православному вероисповеданию принадлежало подавляющее число белорусов, малороссы и великороссы (учитывая состав расквартированных в губерниях военных гарнизонов). Православными, в зависимости от губернии, числилось от 0 % до 14 % литовцев. В итоге, доля православного населения распределялась по губерниям следующим образом: Могилевская 80 %, Витебская 56 %, Минская 72,1 %, Гродненская 55,8 %, Виленская 21,14 %. Территории нынешней Беларуси изображались окрашенными по преимуществу зеленым цветом со значительными 135 атлас народонаселения края... ПЕРЕРАСТАНИЕ ИДЕИ ЦЕРКОВНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА 1830-х ГОДОВ В ПОЛНОМАСШТАБНЫЕ ЦЕРКОВНОСТРОИТЕЛЬНЫЕ РЕФОРМЫ Хронология и содержание трех этапов церковно-строительной реформы в крае отчетливо обозначены во вводной статье еще одного издания по церквам края – Альбома православных церквей Витебской губернии. Назначением этого парадного издания, осуществлявшегося по распоряжению начальника Витебской губернии, была наглядная демонстрация успехов церковно-строительного дела. Хотя время выхода в свет Альбома не указано, судя по хронологии представленных в нем построек, издание следует датировать примерно 1878 годом 247 . Опуская начало 1830-х годов, авторы Альбома 1878 года выделили три периода церковно-строительной деятельности в регионе. Первый этап 1838–1858 годы. Его отсчет начинался со времени воссоединения униатов. Тогда же построение церквей в Западном крае было изъято из духовного ведомства и вменялось в обязанности МВД, у которого, в свою очередь, было изъято в 1845 году и передано в Министерство государственных имуществ. Второй этап 1858–1867 годы. Начало его было отмечено восшествием на престол Александра II. Корректировка хода реформ заключалась в переносе центра тяжести решения всех практических вопросов церковного строительства на места, в распоряжение начальников губерний при содействии призванных для этого офицеров Генерального штаба. Содержанию этого этапа посвящена подробно приведенная выше записка П.Н. Батюшкова, воспринимать которую следует с поправкой на субъективное, творческое и заинтересованное отношение автора к реформам. Третий этап 1867–1877 годы. Менялись формы финансирования, управления и организации строительства церквей, обусловленные переходом России на путь капиталистических отношений после крестьянской реформы 1861 года. Императором были утверждены правила учреждения церковностроительных комитетов в губерниях. Расчет был сделан на более активное привлечение средств прихожан. Этот этап строительства православных церквей подробно будет рассмотрен во второй главе книги. 137 перерастание идеи... Использовалась следующая риторика, представляющая смысл последних нововведений: «...настала великая эпоха – возрождения народа русского, которой начало положила реформа 1861 года. Живительное действие этой реформы не могло не обнаружиться в самом непродолжительном времени на быт православных прихожан. Так, что в конце десятилетней своей деятельности церковно-строительное дело вступает в новый фазис, опираясь на возможность рассчитывать на силу прихода, могущего уже поддержать благолепно свой 248 местный православный храм» . Архитектура социальных программ никогда не была благодатной почвой для достижения высот в искусстве, стимулом для подъема к вершинам художественного творчества. Массовая архитектура социальных объектов – это область рационального и экономичного строительства, как правило, ограниченная жесткими рамками однотипной архитектуры. Социально ориентированная архитектура церквей, в данном случае направленная на реабилитацию православных, оказавшихся после вхождения в состав Речи Посполитой внизу социальной лестницы, по определению, являлась самостоятельным направлением архитектурно-строительной деятельности государства, параллельным строительству «уникальных» объектов. 138 глава I ЧЕТЫРЕ ВОЛНЫ ЗАКРЫТИЯ И «ИСПРАВЛЕНИЯ» ИНОСЛАВНЫХ МОНАСТЫРЕЙ. ПРИСПОСОБЛЕНИЕ МОНАСТЫРЕЙ ИЕЗУИТОВ Примеры реконструкции костелов для православного богослужения в истории Запада и России до XIX века неизвестны. Началом «исправления» зданий католических храмов стали события 1830 – 1890-х годов, связанные с закрытием монастырей на белорусско-литовских и украинских землях. Во Франции, Великобритании, Австрии, Испании и других западных странах в XVIII веке также были закрыты многие монастыри католических орденов, но практики подобного использования они не знали. На протяжении XIX века по территории Северо-Западного края прошли четыре волны упразднения, изменения функций и трансформации облика католических и униатсих монастырей, вызванные разными обстоятельствами: 1) упразднением иезуитов (1815–1820-е); 2) военной угрозой западным границам империи, воссоединением униатов и православных, реакцией на польское восстание (1830-е); 3) реформой управления католической церкви в России (1847–1850-е); 4) реакцией на польское восстание после отмены крепостного права (1863–1880-е). Самая обстоятельная аргументация политики Российского государства по каждому из этапов закрытия римско-католических монастырей была подготовлена и представлена в официальном издании, посвященном политике России в отношении монастырей Польши (1864). Оно предназначалось, очевидно, для узкого круга читателей, для «специального 141 четыре волны закрытия... использования» 249 . В заглавии книги присутствует некое лукавство, поскольку охваченные реформой территории были значительно шире границ Царства Польского и простирались на все губернии Западного края. Вслед за прекращением деятельности монастырей и костелов автоматически следовали архитектурно-строительные работы по приспособлению высвободившихся капитальных монастырских построек к новому назначению. Опираясь на текст этой книги и многочисленные архивные материалы, последовательно рассмотрим все четыре этапа закрытия монастырей. ордена иезуитов в России посвящено множество исследований, опубликованных как в дореволюционных, так и современных изданиях. Поэтому отметим только самое главное. В книге по монастырской реформе в Польше решение о ликвидации ордена иезуитов напрямую связывали с политикой западных держав. Особо выделялся опыт Франции, во время революции 1789 года национализировавшей все церковные имущества и уничтожившей в стране 1790 монашеских орденов и конгрегаций. Говорилось о распространении этих радикальных мер на Бельгию и другие завоеванные республикой области 250 на левом берегу Рейна . Путь от сохранения деятельности ордена иезуитов в Рос- сии до его упразднения был протяженным и сложным. Российское правительство вернулось к вопросу о пребывании в стране иезуитов после 1815 года. Одной из причин для этого явилась помощь членов ордена французским войскам во время войны с Наполеоном. Упразднение иезуитов в России начиналось с ревизии коллегий, резиденций и миссий ордена, имущество которых передавалось в казну с назначением администраторов и управляющих над секвестрованными имениями. 20 декабря 1815 года Александра I иезуиты были высланы из Петербурга и Москвы. По этому поводу отдавались конкретные распоряжения: по отстранению иезуитов от церковной службы, а чтобы церковная служба совершалась непрерывно назначить священников и монахов других орденов; назначенным священникам и старостам принять в свое ведение церковную утварь, принять и описать принадлежавшие иезуитским костелам дома, земли и другие недвижимые владения 251 . 142 г л а в а II в том числе размещению местного административного государственного управления, присутственных мест. Такие мероприятия проводились в Минске 256 , Витебске 257 , Бобруйске 258 , Гродно 259 и др. Монастырские здания передавались военному ведомству, например, в Несвиже 260 . В январе 1829 года вышел указ Николая I, по которому на месте закрытых училищ иезуитов учреждались светские учебные заведения. Здания училищ и кляшторов передавались в ведение Министерства народного просвещения. Культовые здания иезуитов, как не нужные училищам, назначалось обратить в греко-российские церкви 261 . В действительности только часть костелов упраздненного ордена перешла в ведение местных православных архиереев, другая часть была передана в пользование монастырей других католических орденов или обращена в приходские костелы. Упразднение ордена иезуитов сопровождалось перемещением исторических (среди них найденные в 1820–1824 годы древние документы о рижских и смоленских иезуитах) и куль262 ценностей в учебные и научные центры России . В частности, такие объекты имущества иезуитов, как картины и иконы, инструменты и мебель, книги библиотеки из Полоцка, распределялись в Петербургский и Московский университеты, другие учебные заведения Министерства народного просвещения 263 . Перемещение ценностей со временем получило самый широкий размах, о чем более подробно речь пойдет в четвертой главе. НАЧАЛО «ИСПРАВЛЕНИЯ» ПОМОНАСТЫРСКИХ КОСТЕЛОВ. ПРОГРАММА АРХИТЕКТУРНОГО ПРИСПОСОБЛЕНИЯ НА ПРИМЕРЕ КОСТЕЛА ИЕЗУИТОВ В ПОЛОЦКЕ Отвлекаясь от общего, обратимся к частному, но весьма важному вопросу приспособления католического храма к функциям храма православного. Полоцкий храм Св. Станислава коллегии иезуитов (1733–1735, проект итальянского архитектора, освящен в 1745) стал одним из первых костелов, превратившихся из костела в православный собор. В зданиях коллегии разместился кадетский корпус. Сохранились описания проекта перестройки костела, которые позволяют выявить основные принципы реконструкции 264 . 145 начало «исправления»... Впервые ставился вопрос об использовании католических храмов для православного богослужения. Сама идея приспособления логически проста – храм, это дом Божий, а значит, каждый христианский храм, по определению, больше, чем иное сооружение, подходит для отправления богослужебного культа. Базиликальный принцип построения храма для культового зодчества России не являлся малоизвестным и непривычным, с начала XVIII века он применялся в храмовом строительстве Петербурга, самый яркий тому пример – Петропавловский собор города (1712–1733, архитектор Д. Трезини). Двухбашенные, базиликальные храмы получили довольно широкое распространение в частновладельческом усадебном строительстве России последней четверти XVIII века. Правда, иконографическая программа росписей и принципы внутреннего убранства этих храмов подчинялись традиционным правилам Русской православной церкви. Уместно провести аналогию со спецификой развития русского литературного языка того времени, одной из особенностей которого называют «использование мифологических схем для описания христианских понятий, когда мифология выступает как язык, а христианство как предмет описания» 265 . Однако в случае приспособления костела пришлось столкнуться не только с необходимостью переложения христианских понятий на язык метафоры и аллегории, что для русского церковного искусства 1820–1830-х годов не представляло затруднений, но и с более сложной проблемой. Исходя из догматических правил православного богослужения потребовалось внести коррективы в архитектуру внутреннего пространства костела. Заказчиком проекта «исправления» поиезуитского костела в Полоцке, по крайней мере номинально, выступал царь Николай I. Высочайше утвержденный проект устройства собора датирован 1831 годом. По проекту надо было сохранить примыкавший к храму монастырский корпус для прохода кадет в собор, устроить только один престол, уничтожить сооружение кафедры в интерьере. В дальнейшем, по ходу разработки проекта, функции заказчика стали исполнять те, кто непосредственно пользовался зданием. Контроль за реализацией проекта перешел к местному архиерею, опиравшемуся на поддержку генерал- губернатора. На этом этапе существенно корректировалось содержание проекта. Предметом обсуждения становились 146 г л а в а II архитектурно-пространственных, пластических, символических и изобразительных образов и знаков, на освященное православной церковной традицией принципиально иначе построенное, не менее сложное архитектурно-художественное и церковно-образное единство. Практика массовой перестройки исторически сложившихся инославных храмов в православные, в XIX веке осуществлявшаяся на территориях белорусских, литовских и украинских земель, по существу, и стала попыткой ответить на поставленные вопросы. При этом за некую универсальную модель, соединившую западнохристианскую архитектуру и искусство с идеей православного храма, были взяты готовые столичные образцы. Роль такого образца первое время играл Исаакиевский собор. Известно, что в подражание ему в петербургских храмах боковые приделы чаще всего посвящались Архистратигу Михаилу и Александру Невскому. Это правило постепенно стало входить и в архитектурно-строительную практику Западных губерний. На опыте приспособления Полоцкого костела иезуитов во многом был отработан метод, которым пользовались в последующем для переустройства католических храмов Западного края. Первыми перестраивались наиболее значимые для империи церковные объекты не только западных губерний, но и Царства Польского. Так, в 1830-е годы варшавский архитектор Андрей Голонский перестраивал костелы Варшавы в православные церкви 268 . В поле внимания прежде всего попадали губернские и уездные города присоединенных от Речи Посполитой земель. ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ 134 МОНАСТЫРЕЙ «ИНОСТРАННЫХ» ИСПОВЕДАНИЙ И РОЛЬ ГЕНШТАБА Россия чутко реагировала на изменения международной обстановки в Европе. Польша поддержала французскую революцию 1829 года, уничтожившую монархию Бурбонов. Франция, в свою очередь, поддержала начавшееся в 1830 году восстание в Польше. Это восстание охватило не только польские территории, но и земли Великого Княжества Литовского. Снова на первое место вышли вопросы различия вероисповедания населения на западных рубежах Россий153 134 монастырей... ской империи, претензии католических монастырей на поГлуск. литическое влияние, их активную роль в геополитических монастырь. спорах между государствами и народами Европы. Россия 1833 г. РГИА вынуждена была пересмотреть существующую внутригосударственную систему организации и управления Римско- католической церкви. Принимаемые меры развивали содержание предыдущих постановлений. В 1832 году в России был создан Департамент духовных дел иностранных исповеданий МВД, ведавший всеми исповеданиями, за исключением право269 . В 1830-е годы в поле зрения оказались два направления – строительство православных городских соборов, а также сельских церквей, решение вопросов использования множества закрытых после польского восстания католических монастырей. Новое строительство приходских церквей затормозило строительство и развитие монастырей. Здесь работы разворачивались исключительно в русле реконструкции, ремонтов, 154 г л а в а II многом следовал архитектуре православных соборных храмов времени Петра Могилы. В проектных предложениях того времени разводилось по функциям назначение храмов и кляшторов. Они рассматривались отдельно. Как правило, костел преобразовывали в православный храм, а здания кляштора и других монастырских корпусов использовали для учебных или административных учреждений. КУРЬЕЗЫ СЕКРЕТНОСТИ КАМПАНИИ ПО СБОРУ СВЕДЕНИЙ ДЛЯ ЗАКРЫТИЯ МОНАСТЫРЕЙ. ПРОЧНОСТЬ И ВЕЛИКОЛЕПИЕ КОСТЕЛА ЗАМЕЩАЮТ НИЩЕТУ ДРЕВНЕЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ Сохранились документы, детально передающие атмосферу секретности миссии военных офицеров по сбору сведений о монастырях. Тональность отсылаемой ими губернаторам корреспонденции более всего похожа на сводки резидентов, работавших в чужой стране и собиравших разведданные на вражеской территории. Приведем рапорт офицера Рубцова, направленный витебскому гражданскому губернатору Николаю Ивановичу Шредеру. Офицера посылали в один за другим католические монастыри края с секретными поручениями. Будучи в Губинском монастыре, он получил секретное предписание надлежащим образом удостовериться и донести как можно скорее о том, «сколько прихожан при Чашницком доминиканском монастыре, буде они были приписаны к монастырю; сколько стекается в оный для поклонения находящейся в церкви того монастыря Чудотворной Иконе Спасителя Иисуса Христа богомольцев и в какое именно время… с изъяснением мнения моего, не должно ли будет церкви тех монастырей, предпочтительно иным, обратить в приходские?» 281 Любопытство резидента было много шире границ полученных поручений. Он узнает о находящемся в костеле чудотворном резном распятии, составившим славу костелу среди многих окружающих сел и приходов. Рубцов знакомится с документами, свидетельствующими о невероятном с, его точки зрения, обычае почитания святыни католического костела верующими разных вероисповеданий: «...в Губинском уже францисканском монастыре, по выезде моем из Чашницкого 163 курьезы секретности кампании... доминиканского монастыря, в котором будучи заметил, что по воскресным и праздничных дням довольное количество собирается разного звания людей для слушания Литургии, предстоящего в главном алтаре Чашницкой монастырской церкви, вырезанною из дерева фигурою, или образом Иисуса Христа в терновом венце, привязанного к столбу, и в то же время из собственного любопытства узнавши от настоятеля сего монастыря Приора Ксендза Куликовского и прочих Монахов, о бывших от упомянутого образа чудесах, которые вписаны в сохраняемую в монастыре книгу, просил настоятеля Куликовского, чтобы он дозволил мне прочесть ту книгу; а если можно, то для вящей славы Иисуса Христа дать мне из той книги и выпись… по распоряжению сделал следующее… народ Христианский разных исповеданий, по словам предков своих, уверен будучи в таковых чудесах, приходит и приезжает сюда из ближних и отдаленных мест на покаяние, молясь Богу» 282 . Губинский монастырь закрыли. Рубцов рапортовал об окончании упразднения и сдаче состоящих в Лепельском уезде Чашницкого и Губинского монастырей. Священники последнего, Степан Юшкович и Вацлав Илыевич, были переведены в Сенненский францисканский монастырь, о чем докладывал начальник Сенненского монастыря Антоний Жебровский. Переезд контролировал Лепельский земский суд. Военные освобождали монастыри от насельников и передавали государству. Ушацкий доминиканский монастырь предписывалось сдать штабс-капитану Мухину 283 Точно так . же в 1832 году были закрыты Полоцкие францисканский и бернардинский монастыри, и «монахи в сопровождении представителей судебной власти были отправлены в Друйский бернардинский монастырь, для чего были выделены не284 средства» . Заключения о приспособлении костела для приходской церкви принимались на местах. Однотипной была и мотивация таких решений: древние деревянные православные храмы по прочности и красоте, выгодности местоположения уступают костелам. Таким образом, преобразование костелов в православные церкви представлялось восстановлением исторической справедливости. В результате прочность и великолепие костела замещали собой нищету древней православной церкви. Материальные качества церковных объектов расценивались как основной критериий ценности храма. 164 г л а в а II Приведем пример Полоцка, когда в зданиях упраздненного бернардинского монастыря, рядом с древним Бельчицким монастырем, просили открыть новый православный приход (1832). В рапорте коллежского советника Мазурина витебскому гражданскому губернатору Н.И.Шредеру говорилось: «Между прочими поручениями на меня возложенными, входил я по местному пребыванию здесь в соображение нищеты учреждения прихода в упраздняемом Полоцком Бернардинском монастыре… Екиманская церковь по ветхости своей и по значительному числу прихожан, а именно 500 душ, не может служить на дальнейшее время без значительных к поддержанию ея пособий, а потому приход Екиманский учредить в церкве уничтожаемого Бернардинского монастыря, ибо церковь эта сколько прочна, столько и великолепна; с восстановлением такового прихода можно будет присовокупить сюда весь приход Екиманский. Приведением в исполнение сего тем более полезно, что часть города состоит на левой стороне реки Двины, где и Бернардинская церковь упраздняемого монастыря – и следовательно приход сей из ближайших к ней обитателей городских и сельских католического исповедания составит около 1000 душ обоего пола… Долгом полагаю присовокупить – 1-е, что хотя вблизи упраздняемого Бернардинского монастыря… существует Борисо-Глебский униатский монастырь с приходскою церковью, но сие не может служить ко вреду православия, ни для римской церкви» 285 . УПРАЗДНЕНИЕ И РЕОРГАНИЗАЦИЯ БАЗИЛИАНСКИХ МОНАСТЫРЕЙ И ХРАМОВ. ВИЗИТАЦИИ 1828–1837 ГОДОВ Параллельно упразднению римско-католических монастырей закрывались базилианские монастыри. Еще задолго до этого, начиная с 1797 года, проводилась ревизия (визитация) униатских базилианских монастырей. В результате были собраны данные по истории строительства и составлены подробные описи всех построек, зачастую с описанием художественного убранства фасадов и интерьеров храмов 286 . Обращалось внимание на число монашествующих (а так- же работников, крепостных крестьян), что впоследствии послужило поводом для упразднения монастырей по малочисленности насельников. Назначение униатских архиереев, 165 упразднение и реорганизация... как и католических, оставалось прерогативой государственной власти. Новое церковное начальство проводило политику сближения церквей, униатское церковное богослужение постепенно приводилось в соответствие с правилами православной церкви. В 1817 году в Западном крае насчитывалось 84 мужских и 10 женских базилианских монастырей. Притом 64 из них считались малочисленными, поскольку в каждом пребывало по 7 и менее монахов. Д.А. Толстой подчеркивал, что «латинизирующая уния заключалась собственно в одних почти базилианах, а большинство их состояло из латинских монахов» 287 . Позднее документы визитации базилианских монастырей частично были опубликованы в издании «Описание документов Архива западно-русских униатов» 288 . Проводилась инвентаризация имущества униатов – составлялись планы имений, описи недвижимого владения базилианских монастырей и др. Имущество упраздненных кляшторов и костелов изымалось в казну 289 . Иосиф Семашко, епископ (1828) и архиепископ (1833) Литовский, составил для униатского департамента протокол (1828) с предложением упразднить 57 базилианских монастырей и обратить их имущество на потребности униатской церкви, в особенности на учреждение семинарий и духовных училищ. Планировалось учредить три семинарии: для Луцкой епархии в Овручском монастыре (на 30 казенных учеников); для Виленской епархии в Березвечском монастыре, для Брестской в Жировицах (на 50 учеников). При семинариях полагалось открыть несколько духовных училищ: одно при Полоцкой и два при Луцкой, пять при Брестской и три при Виленской епархиях. Указом 1828 года число униатских епархий было сокращено наполовину: из четырех оставлено две – Белорусская с кафедрой в Полоцке и Литовская с кафедрой в Жировицах Слонимского уезда Гродненской губернии. Иосиф Семашко планировал передачу униатских дел не Синоду, а обер-прокурору Синода. Обнаружилось, что в изданиях двух существовавших униатских типографий Виленского и Почаевского базилианских монастырей не было единства. Было обращено внимание (1828) на очищение униатских богослужебных книг. Назначалось привести внутреннее устройство и убранство униатских храмов в соответствие с православным обрядом. Для этого надлежало принять такие меры, как упраз166 л а в а II излишних и вредных базилианских монастырей. В течение двух лет было упразднено 36 базилианских монастырей (всего на то время был 81 монастырь: 72 мужских и 9 женских) 294 . Митрополит Московский Филарет предложил учредить особый секретный комитет из священства лиц православного и униатского духовенства и светских высших чиновников (1834) 295 . Наконец, Иосиф Семашко перенес Литовскую архиерейскую кафедру из Жировиц в Вильно (1845), событие это сопровождалось открытием кафедрального Никольского собора (размещенного в перестроенном костеле Св. Ксаверия), открытием Литовской семинарии и духовных училищ 296 . Таким образом, базилианские монастыри были приравнены к католическим, и в отношении них принимались те же решения и меры по закрытию, конфискации недвижимости, преобразованию кляшторов для размещения учебных заведений, а храмов для православного богослужения. ПРОЕКТЫ РЕКОНСТРУКЦИИ МОНАСТЫРЕЙ 1840–1850-Х ГОДОВ. КОНЦЕПЦИЯ ВОЗВРАЩЕНИЯ РУССКОЙ СТАРИНЫ Монастырские сооружения относились к наиболее крупным и монументальным объектам застройки городов, они занимали ключевое положение в градостроительной структуре поселений. Помимо определения нового назначения и дальнейшего использования освободившихся сооружений, государство возлагало на себя также и обязанности, ранее исполнявшиеся инославными монастырями. В сферу компетенции государства переходила часть функций в области образования и хозяйственной деятельности на местах, обеспечение непрерывного течения духовной жизни. Требовалось принимать решения об использовании высвобождаемых архитектурных комплексов. Понимание русского национального еще очень слабо было артикулировано в архитектуре 1840–1850-х годов. Доминировали два направления – классицистическое, в причудливом сочетании барокко и классицизма, и неоготика. К этому времени относят самое начало обращения к византийскому стилю, связанное с проектом И.В. Штрома для Владимирского собора в Киеве (1854). 168 г л а в а II Орша. Приспособление костела иезуитов. А. Клодницкий. 1835 г. РГИА Орша. Собор после приспособления из костела. Открытка начала ХХ в. Распространение романтической реставрации, допускавшей авторские дополнения и привнесения исторических форм в архитектуру восстанавливаемых древних объектов, вполне логично отвечало задачам приспособления. Аргументом в пользу вольного обращения с подлинными ар169 реконструкции монастырей... На рубеже 1840–1850-х годов объемы нового православного строительства и приспособления сложившихся инославных храмов для православного богослужения фактически сравнялись, а в последующем доля последнего неуклонно продолжала возрастать. Притом, несмотря на различие состава проектных работ по новым и реконструируемым объектам, схема организации проектирования и строительства подчинялись единым правилам церковно-строительной реформ, рассмотренным в предыдущей главе книги. РЕОРГАНИЗАЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ РИМСКО-КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ В РОССИИ. СОЦИАЛЬНЫЕ ГАРАНТИИ КАТОЛИЧЕСКИМ СВЯЩЕННИКАМ (1847). ТАБЛИЦА 37- УПРАЗДНЕННЫХ КЛЯШТОРОВ МИ Распространенной причиной упразднения католических монастырей являлось сопротивление монахов воссоединению униатов и православных. «При распределении римско- католических обителей на штатныя и заштатныя, Забяльский Доминиканский монастырь Дрисенскаго уезда Витебской губернии, отнесен к последним по тому уважению, что он известен был по враждебному влиянию своему на возсоединенных униатов. В 1845 году бывший Виленский Военный, Гродненский, Минский и Ковенский Генерал-Губернатор, по нахождении сего монастыря близ границ Виленской губернии, равно и Полоцкий Православный Архиепископ Василий, признавая существование сего монастыря вредным, по неблагонамеренным действиям монахов онаго, – ходатайствовали об упразднении сей обители… и после упразднения, в 1847 году продолжал действовать, монахи оставались в нем… церковь Забяльская состоит приходскою с 1756 года, что прихожан при ней около 5000 душ обоего пола, что приход ея растянут на большом пространстве, пересекаемом многими реками и ручьями и что Забяльский монастырь обязан был содержать одного священника в городе Дриссе» 306 . Вслед за иезуитами были упразднены некоторые ордена, признанные особенно вредными по характеру своей дея- тельности, как-то: бонифратов (1836), миссионеров или лазаристов (1842) и пиаров (1854). Таким образом, в последнее время в империи оставалось 38 мужских и 22 женских католических 176 г л а в а II монастыря с 994 монашествующими (624 мужчины и 370 женщины). Монастыри эти с 1843 года получали содержание из казны, взамен принятых в том году в казенное заведение монастырских имений 307 . Около 50 % католиков было сосредоточено на территориях, по преимуществу населенных белорусами. Из архивных данных следует, что в пределах современной Беларуси суммарная численность прихожан, действующих монастырей и костелов оказывалась значительно больше по сравнению с остальными территориями Российской имерии. По данным 1842 года в стране насчитывалось 2 800 427 прихожан католических епархий, в том числе 592 672 в Могилевской, 275 776 в Минской, 980 200 в Витебской епархиях (включавшей территории нынешней Витебской области). В пределах Литвы и Беларуси действовали 73 католических монастыря, при общем количестве 106 по всем губерниям 308 . Изменения управления Римско-католической церкви окончательно были оформлены договором 1847 года (подписан Д.Н. Блудовым и кардиналом Ламбрускини). В России учреждалась одна католическая архиепархия, Могилевская, распространявшаяся на все части империи за исключением Западного края и Юга России. На этих территориях назначались шесть отдельных епархий – Виленская (Виленская и Гродненская губернии), Тельшевская или Самогитская (Курляндская и Ковенская губернии), Минская (одноименная губерния), Луцкая и Житомирская (Киевская и Волынская губернии), Каменецкая (Подольская губерния), новая Херсонская с центром в Саратове (Херсонская, Екатеринославская, Саратовская, Таврическая и Астраханская губернии, а также Закавказский край). Статьей ХХХI определялся порядок строительной деятельности католиков: «Починка римско-католических Церквей беспрепятственно производится иждивением общин или частных лиц, желающих принять на себя таковую. В случаях когда средства их будут недостаточны, они могут обращаться к Правительству с просьбою о вспоможествовании. К постройке новых Церквей и увеличению числа приходов приняты будут меры тогда, когда того потребует или приращение народонаселения или слишком большая обширность существующих приходов и трудность сообщения» 309 . В книге о реформе (1864) таким гарантиям отводилось особое место: «Многочисленные статьи указа и дополнитель177 управления ... доставлялось – идти на все четыре стороны, безо всякого пособия… имения же присоединялись к государственной казне и об их первоначальном назначении на духовные цели не было и помину... так было в Испании и Португалии» 312 . В данном утверждении не обошлось без лукавства, ведь, по крайней мере на белорусско-литовских землях, недвижимые владения многих закрытых монастырей, как православных, так и инославных, в действительности изымались в казну, из которой средства выплачивались только тем, которые самим же государством назначались штатными. После заключения Россией договора с Папским двором в стране за период 1850 – 1856 годов были закрыты 37 католических монастырей. Все они располагались в Западном крае империи, в том числе 22 на территории нынешней Беларуси 313 . В 1850 году упразднены были все монастыри мариавиток на территории края 314 . ИКОНОСТАСЫ ДЛЯ ЦЕРКВЕЙ ЗАПАДНОГО КРАЯ. РАБОТЫ Ф. СОЛНЦЕВА Главным и определяющим требованием реконструкции интерьера инославного храма для православного богослужения являлось устройство иконостаса. Еще в XVIII веке забота русской императрицы Елизавета Петровны о православных Белорусской епархии выражалась в помощи строительства городских соборов. Материальным свидетельством участия России на многие десятилетия стали иконостасы православных храмов Беларуси, исполненные в пышных формах «елизаветинского барокко». Наиболее известный памятник такого рода – это иконостас Спасо-Преображенского собора в Могилеве (не сохранился). Духу «елизаветинского барокко» следовали и более поздние комплексы алтарной преграды в церкви в селе Голошевка (1795), по преданию, задолго до того основанной Петром I; соборе Рождества Богородицы в Орше. Проектирование иконостасов для православных городских соборов 1830–1840-х годов, преобразованных из костелов, осуществлялось петербургскими мастерами. В стиле позднего классицизма были созданы многоярусные композиции алтарной преграды для Успенского и Николаевского соборов в Витебске. Они построены по единой композици179 для церквей... Орша. Иконостас церкви Рождества Богородицы. ИИМК онной схеме и являются вариацией темы сложного в плане трехъярусного комплекса, вписанного в пространство арки пресбитерия, опорных столбов и стен сакристий костела. Характерные для русской церковной архитектуры ампира формы алтарной преграды в виде триумфальной арки, согласно образцу петербургского Исаакиевского собора, были установлены в Воскресенской церкви («Рынковой», построенной униатами), поиезуитском Николаевском соборе в Мстиславле. К разработке иконостасов для Западных губерний был привлечен Ф.Г. Солнцев. По его автобиографическим запискам известно, что в июле 1858 года Министерство государ180 л а в а II формы и размеры икон, в зависимости от величины и типа сооружений проектов церквей. Таким образом, регламентировались состав, местоположение, размеры и форма икон строившихся греко-российских храмов 318 . ПОЛИТИКА ПО ПОЛЬСКОМУ ВОПРОСУ В НАЧАЛЕ ЦАРСТВОВАНИЯ АЛЕКСАНДРА II И РЕАКЦИЯ НА НЕЕ ПОЛЬСКОГО НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ. РУССКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО ПЕРЕД ЛИЦОМ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ Восшествие на престол Александра II ознаменовалось либеральными шагами навстречу Польше и Западному краю. Была объявлена амнистия всем участникам восстания 1831 года, сосланным в Сибирь и другие места империи. Разрешалось публиковать произведения Адама Мицкевича. В Варшаве была открыта медицинская академия, вокруг которой стала собираться патриотически настроенная молодежь. В столице Польши было также открыто земледельческое товарищество, которое объединяло всю шляхту Польши. Группа польской аристократии ставила своей целью объединение польских интересов с интересами России. Она разработала проект самоуправления Польши, который был представлен русскому правительству. На его основе правительство и проводило в Польше реформу 27 марта 1861 года. Верховной властью Польши должна была стать Рада стану королевства (Совет Царства Польского), которая складывалась из ведущих светских и духовных сановников. Подобные Советы создавались в Варшаве, других городах Польши. Рада стану королевства руководила через комиссию народного образования. Реформа не устраивала польских патриотов. Волна недовольства докатилась до Вильно, где в 1861 году начались первые массовые протесты. Военное восстание началось в Польше и через Вильно перекинулось на Беларусь. Уже в конце 1862 года в Вильно действовал революционный комитет, который организовывал восстание в Литве и Беларуси. Вдохновляющим примером в то время была Италия, боровшаяся за свое объединение и освобождение от Австрии. Имя Гарибальди служило знаменем для борьбы польских патриотов. Польское национально-освободительное движение возлагало надежды на помощь западных государств, особенно Франции. 185 п о л и т и к а п о п о л ь с к о м у в о п р о с у. . . Вновь была поставлена цель восстановления Польши в границах Речи Посполитой. Как и в 1831 году, повстанческое движение с самого начала разделилось на белых и красных. Во главе белых стояли польские магнаты и богатая, родовитая шляхта. Ряды красных складывались из мелкой, революционно настроенной буржуазии, интеллигенции и студенчества. В Беларуси красное движение составляли мелкобуржуазная революционная интеллигенция, беднейшая шляхта, студенты, ремесленники, наиболее самосознательное крестьянство под руководством Кастуся Калиновского. В Беларуси красные ставили целью политическое и культурное освобождение «мужицкай» Беларуси от России и Польши. РЕКОНСТРУКЦИЯ И ВОССТАНИЕ 1863 ГОДА. СТОЛКНОВЕНИЕ ДВУХ ВЗГЛЯДОВ, ПРОТИВНИКОВ И АПОЛОГЕТОВ ВЛАСТИ, ПО ТРЕМ КЛЮЧЕВЫМ ВОПРОСАМ Последняя акция закрытия инославных монастырей состоялась после польского восстания, вспыхнувшего во время крестьянской реформы, отменившей крепостное право во всех областях империи. Были проработаны и опубликованы развернутые обоснования необходимости упразднения монастырей Западного края. Напоминалось о ранее дарованных католикам в России правах и неисполнении ими принятых на себя обязательств 319 . В качестве прецедента закрытия монастырей подняли давний документ – проект архиепископа Польши Игнатия Рачинского, представленный королю Фридриху-Августу в 1810 году в связи с его намерением закрыть католические монасты320 в Польше . Предпринимался обстоятельный экскурс в историю монастырей Польши. Ряд высказанных тогда наблюдений чрезвычайно важен и вполне актуален и для современной науки, обсуждающей вопросы национальной принадлежности миссионеров католической церкви в период колонизации восточных областей бывшей Речи Посполитой 321 . Далее излагалась программа сокращения числа монастырей. Подчеркивалось, что единственная народная святыня Польши, имеющая действительное религиозное значение, обитель Ченстоховская, будет сохранена. Со ссылкой на Тридентский собор и буллу Папы Бенедикта XIV от 1744 года 186 г л а в а II о пребывании в монастыре не менее 8 монахов, принималось решение оставить в Царстве Польском 35 монастырей с 500 монашествующими, пропорционально католическому населению. Правительство упраздняло 71 мужской монастырь (из 155) и 4 женских монастыря (из 42). Кроме того, 39 мужских монастырей должны быть закрыты за явное, юридически доказанное участие в мятеже: «С именем монастыря мы соединяем понятие отшельничества; здесь правительство имело дело, очевидно, уже не с религиозными общинами, а с гнездами злодеяний, и имело не только законное право, но и непременную обязанность разрушить эти гнезда» 322 . В итоге, из 155 на первое время в Царстве Польском оставили 45 монастырей, а из 38 женских на штате оставили 10, другие 28 планировали закрыть по мере сокращения числа монахинь. По расчетам 1864 года по Виленской губернии числилось 19 католических монастырей (8 мужских и 11 женских), в которых находилось 315 человек (150 мужчин и 165 женщин), по подсчетам правительства их содержание обходилось российской казне в 26 060 рублей 323 . До восстания в Западном крае числилось 33 штатных католических монастыря. После подавления восстания их осталось только 11: «В 1863 году было 33 мужских и женских католических монастырей, получавших из казны ежегодно около 10 тыс. рублей» 324 . После восстания в 1864 году, в результате работы следственной комиссии, было закрыто 20 монастырей, участие которых в мятеже было доказано и 2 по недостаточному числу в них монашествующих. Таким образом, решение по упразднению принималось два года, и в итоге осталось 11 штатных католических монастырей. Опять-таки российское правительство обязывалось соблюдать социальные гарантии оставшимся без места католическим священникам и монахам: «...которые захотят удалиться за границу, получат средства на проезд и пожизненную пенсию; и только те, которые примут участие во враждебных против России замыслах, лишатся... права на эту пенсию... прочие размещаются в остающихся монастырях и получают постоянное содержание. Даже те, которые покинут монашескую жизнь, сохранят это содержание и будут получать, сверх того, пособие на наем помещения» 325 . Немалое внимание уделялось распоряжениям о собственности монастырей, которую для эффективного использования 187 реконструкция и восстание... предателям и паникерам. Из самых стойких революционеров была организована команда кинжальщиков. Первым пострадал предводитель дворянства, маршалок шляхты Виленской губернии А.Ф. Домейка, раненный в нескольких местах, он выздоровел. Начались доносы панов на красных, сотрудничество панов с М.Н. Муравьевым. Пущены были слухи, что целью красных является возвращение крепостного состояния крестьян на Беларуси. Такое утверждение было не далеко от истины, поскольку это и являлось целью белых участников восстания. По данным повстанцев, властями повешены 396 человек, высланы в Сибирь около 15 000 человек 337 . Власть. Власти ответили террором на террор, по выражению И. Корнилова: «...террор обратился на поляков, которые решительно руки опустили» 338 . По свидетельству М. Муравьева, в Вильно были казнены несколько десятков человек, в то время как от рук повстанцев и красного террора погибли сотни русских солдат 339 . Он называл повстанцев «красным террором» и «вешальниками». Последнее определение впоследствии было переадресовано самому М.Н. Муравьеву. Снова налицо две диаметрально противоположных точки зрения, в неразрешимое противоречие приходят две заслуживающих сочувствия позиции 340 . КРАЙ КАК «АГРЕГАТ РАЗНЫХ ВЕРОИСПОВЕДАНИЙ». ОБОСНОВАНИЕ УПРАЗДНЕНИЯ КАТОЛИЧЕСКИХ МОНАСТЫРЕЙ В 1860-Е ГОДЫ И ОРГАНИЗАЦИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА ЦЕРКВЕЙ Правительство России получило третий урок, заставивший внимательно присмотреться к специфике западных губерний. Основное внимание было сконцентрировано на ставших очагами восстания Вильно и Беларуси. Вопросы сохранения государственности и секвестрация монастырей, как и в начале 1830-х годов, снова оказались неразделимы. Известны высказывания И.П. Корнилова на эту острую политическую тему: «...для того, чтобы окончательно укрепить западную границу и тем навсегда успокоить Россию, для того, чтобы раз навсегда покончить с поляками, чтобы резко отделиться от католического мира и оградить весь наш Православный Восток от чуждых влияний недовольно усилий одного государственного человека 190 г л а в а II и службы наезжих чиновников, вызванных Михаилом Ни341 . Возникла коллизия двух взаимоисключающих прав: права на реализацию национально-освободительных интересов и права государства отстаивать исполнение закона на своей территории. После событий 1863 года снова вернулись к мерам сокращения числа инославных монастырей, опять-таки сверяясь с политической практикой западных стран. Во главу угла ставилось исполнение закона и равенство прав граждан, права личности перед законом. Об этом писал И.П. Корнилов: «Идея примирения двух национальностей основана на признании права. По этой логике Правительство, подвергающее государственного изменника в Москве, непреложному наказанию по Закону, – будет в Минске или Вильне ослаблять авторитет того же закона. Но как оправдать такую систему. Неужели это значит, что польская национальность в Минской губернии имеет в глазах правительства какие-то особые права, которые она не имеет в Московской? Не значит ли это поддерживать и ободрять польские претензии и предавать на жертву польской ясновельможной пугачевщины здешних угнетенных и обездоленных русских» 342 . Проявились и негативные последствия набора и присылки чиновников из великорусских областей на западные окраины государства. Многие русские сочувствовали польскому национально-освободительному движению в Западном крае 343 . Главное отличие белорусско-литовских земель заключалось в разделении по вероисповеданиям на католиков, православных, иудеев. Сложившееся здесь положение, наверное, имело отдаленные аналогии с библейской историей, в изучении которой специалисты склоняются к мысли, что ханиты, заселявшие Иерихон, язычники и иудеи, биологически представляли одну общность, и разделяла их только религия. Большинство католиков и православных белорусских земель составляли одну биологическую общность, в XIX веке подвергшуюся искусственному размежеванию на поляков и русских. Притом если бы большинство населения белорусских земель в начале 1860-х годов не отвернулось бы от восстания, то Россия ничего бы сделать не смогла. События и время заставили более пристально присмотреться к западным землям империи. М.Н. Муравьему принадлежит метафорическое определение специфики края, в 191 край как «агрегат разных... АРХИТЕКТУРНАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ МОНАСТЫРЕЙ И ХРАМОВ ПОСЛЕ 1860-Х ГОДОВ. ТАБЛИЦЫ УПРАЗДНЕНИЯ И ПРИСПОСОБЛЕНИЯ МОНАСТЫРЕЙ Основной объем архитектурной реконструкции монастырских комплексов и их храмов приходился на 1860–1880-е годы. Предметом церковно-строительной деятельности в городах и загородных монастырях становилось не столько новое строительство, сколько приспособление, терминологически обозначавшееся как «исправление». Важной составляющей проекта ремонта, перестройки становилось придание существующему храму (инославному или даже старинному православному) подобия, внешнего сходства с русским храмом, в интерпретации языка эклектики, в представлении архитектурной элиты того времени. Внешнее подобие греко-русских церквей обеспечивалось средствами художественного языка эклектики. Варианты проектов приспособления разрабатывались для бернардинского монастыря в Мстиславле. После заключения о непрочности конструкций костела было принято решение его разобрать и построить на том же месте новую православную церковь Александра Невского 366 . Проект «исправления» костела упраздненного монастыМстиславль. ря в Княжицах предполагал надстройку деревянного купола Приспособление над храмом 367 . Такой прием приспособления получил расбернардинского еще на первом этапе приспособления 1830-х костела. годов, но не утратил актуальности и в дальнейшем. 1866 г. РГИА 196 г л а в а II Под упразднение и реконструкцию в 1860-е годы попал и бернардинский монастырь в Могилеве. О перестройке храма, выполненной по проекту Э.И. Жибера, далее будет сказано подробно. Проект приспособления костела доминиканского монастыря в Столбцах методично преследовал цель выполнения всех основных требований соответствия семантики православной церкви. Это устройство трех дверей входа, изменение внешнего вида с маковками глав и внутреннего убранства храма. В результате чего вид костела был изменен до неузнаваемости 368 . архитектурная реконструкция... Столбцы. Приспособление доминиканского костела. План. 1874 г. РГИА Столбцы. Приспособление костела. Главный фасад. 1874 г. РГИА Столбцы. Приспособление костела. Продольный разрез. 1874 г. РГИА Столбцы. Приспособление костела. Боковой фасад. 1874 г. РГИА 197 ний монастырского комплекса. Последняя надежда «пристроить» эти здания в хозяйские руки возлагалась на военное ведомство. Однако помещения монастыря с упраздненными костелами и кляшторами, как и во многих других случаях были малопригодны для размещения военных и граждан369 объектов . О масштабах закрытия и приспособления культовых сооружений Вильно и Беларуси в 1860–1880-е годы позволяют судить сведенные воедино архивные данные по 41 католиче370 монастырю . ПОЯВЛЕНИЕ НОВОГО ТИПА ПРАВОСЛАВНОГО ХРАМА-БАЗИЛИКИ Период 1860–1900-х годов являлся заключительным этапом церковно-строительных реформ. В это время разрабатывается особый тип православного храма, соединивший структурные особенности католической базилики с декоративной системой убранства, свойственной «русскому стилю», формам «московского узорочья» XVII века. Базилика в русском стиле стала заметным лидером среди храмов эклектики Российской империи, в особенности при строительстве городских и сельских церквей Западного края, а также церквей военных гарнизонов. Видимо, идея носилась в воздухе. По крайней мере, интерес к ней проявился в творчестве разных мастеров. Началом обращения к форме базилики для обновления архитектуры русского православного храма стали работы петербургских зодчих, предназначенные для столицы и ее региона. Предваряя тему базиликальных церквей в русской архитектуре второй половины XIX века, необходимо сделать небольшое отступление и отметить основные различия архитектуры храмов в Восточной и Западной христианской традиции. Фундаментальные богословские расхождения Византийской и Римской церквей заключаются в разночтениях Символа Веры. Отсюда различия духовного состояния молящегося в храме: стремление «представить образ Домостроительства спасения», созерцание невидимого – в Византийской церкви; активное действенное движение к благочестию – в Римской церкви. 199 появление нового типа... В православном богослужении отделение, закрытие алтаря от остального храма алтарной преградой, завесами (получившее распространение в XI веке при поддержке в монашеской среде), а также осуществление во время литургии входов наделяют центр храма особой сакральной значимостью. Центральное, образуемое в средокрестии пространство в соборных храмах завершается куполом или, как принято в клетских храмах, условное место средокрестия извне обозначено главой с крестом. Вертикальная ось храма становится важнейшим вектором развития пространства и выявляется в архитектуре, росписях стен и сводов. Пространство католического храма развивается преимущественно по горизонтали. В большинстве бескупольных костелов-базилик центральному пространству не придается особого значения, а извне храма кресты, как правило, устанавливаются на концах оси восток–запад – над местоположением главного алтаря (в пресбитерии) и над нартексом, они венчают фасад входа в храм. В результате подчеркивается осевая, горизонтальная направляющая построения храма. Нартекс и главный портал входа получают самое эффектное оформление по сравнению с другими фасадами. Особенно отчетливо продольная ось костела выявлена во внутреннем пространстве сооружения. На концах ее, уравновешивая друг друга, выделяются два кульминационных пункта. На каждом из них устроены символические, художественные и световые акценты – всегда открытый взору молящихся главный алтарь, а с противоположной стороны, в верхней части – хоры с органом. Орган получает архитектурные формы, созвучные алтарным композициям. Вертикальная динамика костела свойственна по преимуществу алтарям, органу, главному фасаду, порталу входа. В православном храме образы восточной и западной стены контрастно противопоставлены друг другу. Скрытый за иконостасом алтарь оказывается в утренние часы, во время литургии, в фокусе потоков света, проникающего сквозь окна стен полукруглой апсиды. Святая Святых открывается молящимся только с отворением Царских врат, в самые важные моменты богослужения. В то же время освещенному множеством свечей, богато убранному иконостасу со святыми образами противостоит западная, темная стена, расписанная сценами Страшного суда. 200 г л а в а II ной идентичности православного храма почему-то считалось внешнее подобие образцам российской древности, и главным образом в рисунке глав, деталях декора. МЕТОД РЕКОНСТРУКЦИИ Э. ЖИБЕРА. ПРИМЕНЕНИЕ ЕГО НА ПРАКТИКЕ Заслуга создания архитектурной формулы церкви-базилики в духе «московского узорочья» принадлежала петербургским архитекторам, членам Академии художеств, работавшим по государственным и частным заказам. В первую очередь это Р.И. Кузьмин, Д.И. Гримм, Э.И. Жибер. Автор русской церкви в Париже, Р. Кузьмин составил проект сельской деревянной церкви (1875), в архитектуре которой совершенно стиралось, опускалось значение места средокрестия. Формами декора церковь отвечала «русскому стилю», а по объемно-пространственному решению уподоблялась костелу. Проводилась идея «однофасадного» сооружения с семантически и художественно артикулированным западным фасадом и порталом входа 372 . Р.И. Кузьмин. Проект сельской деревянной церкви. 1875 г. По Г.В. Барановскому 203 метод реконструкции э. жибера... Могилев. Бернардинский костел. Обмеры. Архитектор Миляновский. 1860-е гг. РГИА Э.И. Жибер начинал свой путь помощником Р.И. Кузьмина на строительстве церкви Св. ап. Павла в Гатчине. Оба архитектора участвовали в проектировании храмов для альбома 1857 года. Э.И. Жибер сотрудничал с Техническим строительным комитетом Министерства внутренних дел и, начиная с 1858 года, преподавал в Строительном училище, вскоре переименованном в Институт гражданских инженеров (ИГИ). Одновременно с ним в этом учебном заведении работал и Д.И. Гримм. Журнал «Зодчий» оценивал преподавание Гримма и Жибера в ИГИ как основу школы проектирования в «византийском стиле». Д. Гримм, будучи архитектором высочайшего двора, помогал осуществлению церковно-строительных реформ в Западном крае, командировался в Пинск. Позднее по заказу П.Г. фон Дервиза он составил проект православной церквибазилики в селе Старожилово Рязанской губернии (1890). Тема базилики в русском стиле встречается в творчестве Л.Н. Бенуа, А.Н. Померанцева, выпускника ИГИ Вас. А. Косякова, других петербургских зодчих. Питомцы Академии художеств, петербургские мастера становились у руля создания школы церковной архитектуры, оказавшей огромное влияние на строительство в провинции. Эстетические установки и практические навыки 204 г л а в а II АЛЬБОМ ПРАВОСЛАВНЫХ ЦЕРКВЕЙ ВИТЕБСКОЙ ГУБЕРНИИ (1878). НОВОЕ И ИСПРАВЛЕННОЕ КАК ЕДИНЫЙ ПОТОК РАБОТ. ПОВТОРНАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ И ТИРАЖИРОВАНИЕ ОДНОТИПНЫХ РЕШЕНИЙ Атмосферу напряжения сил и торжества сомнительных успехов архитектурного переустройства культовых сооружений края передает «Альбом православных церквей Витебской губернии: построенных, исправленных и переделанных на суммы, отпущенные Министерством внутренних дел» 376 . В приведенном здесь перечне строящихся объектов единым потоком представлены новые и реконструируемые церкви. Похоже, даже авторы работ не обращали внимания на эти различия. Среди опубликованных проектов на первое место поставлены наиболее крупные и значимые церковные сооружения – городские соборы. Причем все они ранее, в 1840-е годы уже были перестроены и переосвящены из костелов. В практике 1860–1870-х годов появилась новая тема повторной реконструкции. В Альбоме Витебской губернии они представлены рядом объектов: ставший кафедральным храмом города (1869–1872) Николаевский собор в Полоце (поиезуитский); Успенский собор в Витебске (побазилианский), реконструкция (начата в 1872). Казалось бы, принципы перестройки костела для православного собора не изменились. Выдвигалось все то же требование замены двухбашенного объема костела на облик греко-российской церкви, знаковыми приметами которой назывались пятиглавие храма и пристроенная над притвором колокольня. На самом деле, начиная с 1860-х годов, менялись художественные принципы и предпочтения. На этот раз исправление архитектуры костелов воспринималось задачей в большей степени художественной, нежели функциональной. Преследовалась цель изменения внешнего художественного решения церковных сооружений края, в особенности ключевых зданий, служивших доминантами в застройке города. Дважды «исправлялся» костел иезуитов в Полоцке, назначенный для городского православного собора (1866). Инициатором повторной реконструкции выступали Синод и Министерство путей сообщения. П.Н. Батюшков, посетив собор, «поручил наблюдавшему за постройкой церквей в Витебской губернии полковнику Барановичу составить проект и 210 г л а в а II Витебск. Николаевский (поиезуитский) собор. Повторная реконструкция. Альбом 1878 г. Витебск. Главный фасад собора. Первоначальная реконструкция 1840-х гг. Альбом 1878 г. Витебск. Боковой фасад собора. Повторная реконструкция. Альбом 1878 г. 211 альбом православных церквей... времени. Прежде всего, церковное присутствие озаботилось окончанием построек, начатых до его образования; потом, по мере возможности, приступило к постройке новых и исправлению старых церквей там, где это представляло крайнюю необходимость» 383 . В 1860–1870-е годы продолжалось и строительство новых православных церквей. О характере работ можно судить по данным Витебской губернии, где возвели 25 сооружений 384 . Примером привлечения к храмостроительным работам местного населения в Альбоме названо строительство церкви в местечке Освея. Это новая каменная церковь, 30000 р. С 1877 года, по инициативе Министерства «признано было возможным пригласить прихожан к более близкому участию в постройках или исправлении своих храмов, предлагая им пособие от правительства в размерах до половины общих издержек. Местный преосвященный через приходское духовенство и лично, при объездах своей епархии, заявлял об этом народу, который на это приглашение, в местностях в которых он был в силах, отнесся весьма горячо. В том же 1877 году приступлено было самими прихожанами к исправлению и постройке» 385 . УПРАЗДНЕНИЕ И АРХИТЕКТУРНОЕ ПРИСПОСОБЛЕНИЕ КОСТЕЛОВ Новое в реформах 1860-х годов заключалось в сокращении числа приходских (парафиальных) костелов. Решение о закрытии костелов на территории всего Северо-Западного края принимал М.Н. Муравьев (3 июля 1865), под управлением которого были объединены Виленская, Ковенская, Гродненская, Минская, Могилевская и Витебская губернии. Исполнение решения осуществлялось его приемником на посту начальника края генерал-адъютантом К.П. Фон-Кауфманом и административными властями на местах. В Могилевской губернии планировалось закрыть 19 приходских костелов. Сохранился перечень таких объектов 386 . Десять костелов упразднили сразу же, остальные только после определения их последующего назначения. Решение состоялось спустя год (1866). Костелы Радомльский, Раснянский, Смолянский и Вядецкий планировалось передать в ведение православного духовенства для устройства из ко216 л а в а II стелов приходских православных храмов. Кричевский костел, по ходатайству помещицы Голинской, предлагалось оставить филиальным. Остальные костелы – Вородьковский, Оболецкий, Лукомльский и Люшевский, как деревянные, ветхие, – разумным считалось оставить заштатными до совершенного обветшания, а потом снести. (В деле слово «снести» сначала написано, а потом зачеркнуто.) Затем перешли к бюрократическим процедурам, началась переписка о собрании и представлении требуемых сведений о числе прихожан предполагаемых к закрытию костелов и о расстоянии их от других костелов и проч. В итоге, все перечисленные католические храмы, за исключением Кричевского, были закрыты. На территории Минского повета после 1863 года закрыли парафиальные костелы в Головчине, Ивенце, Дубравах, Волме, Заславле, Гродке, Рубезевичах, Миколаевщизне, Столбцах. Костелы филиальные: в Аннополе, Хотове, Наборовщизне, Заневщизне, Ивенце, Сташинках, Новоселках 387 . Закрытие костелов вызвало замешательство среди католиков, назревал протест. Поэтому власти торопились с исполнением указа: «Но все эти причины закрытия костелов получают тем более значения, что предположение о закрытии их сделалось в некоторой степени главным между католическим населением, и что замедление в исполнении этого предположения может породить неосновательные толки и надежды. Поэтому честь имею просить разрешения Вашего Сиятельства привести в исполнение предположение о закрытии костелов» 388 . Верующих различных селений объединяли в крупные католические общины, взамен нескольких закрытых сельских костелов им предоставлялся один храм. Формировалась более редкая сеть католических храмов, территориально удаленных для паствы, лишившейся своих местных костелов. Причем процедура сокращения числа костелов и католических каплиц оказалась путаной и растянутой во времени. Приход закрытого костела переподчинялся то одному костелу, то, в связи с его упразднением, другому, и это могло продолжаться достаточно долго 389 . Примером реакции населения на закрытие костела может служить история Островенского костела. Первоначально он принадлежал комплексу доминиканского монастыря, после его закрытия (1830–1835) был преобразован в приходский храм. Здания кляштора использовались для размеще217 ния плебании (клира и церковнослужителей). В 1866 году под упразднение попал ставший к тому времени приходским Островенский костел. Из его плебанских строений были устроены казармы. Здание костела предписывалось передать Дорогокуповскому приходу. Разгорелась борьба между властями и местными крестьянами Островны, отстаивавшими свои права на храм 390 . Снова потянулись судебные дела об имущественных претензиях и спорах. Из контекста переписки по Островнянскому костелу мотивация крестьян в борьбе за сохранение храма остается неясной. То ли крестьянская община, как заявлялось, действительно была «побуждаема стремлением укрепления православия», то ли за этим доводом стояли хорошо скрываемые намерения спасти от разорения местную храмовую святыню, вне зависимости от того, будет ли она принадлежать католикам или православным 391 . При этом шла постоянная борьба за обладание и пользование имуществом закрытых костелов. Администратор Сенненского костела жаловался местным властям на то, что колокол Островенского костела вместо назначенной перевозки в Тверь был присвоен ксендзом Лопатинским (1868) 392 . В 1866–1869 годы в православное ведомство были переданы по Витебской губернии костелы ранее закрытых доминиканских монастырей Чашники и Ушачи; парафиальные костелы в селениях Кублицы, Неутераны, Стружаны, Рыбнишках, Казулине, Загорье, Невеле. Одновременно ксендзам компенсировались затраты за построенные ими дома при храмах и т.д. Начало этой акции было положено в 1865 году. Статистические сведения по Витебской губернии были подготовлены и специально представлены губернатором великому князю и будущему императору Александру III во время его путешествия по России (с приложением карты Витебской губернии) 393 . АРХИТЕКТУРНОЕ ПРИСПОСОБЛЕНИЕ КОСТЕЛА В САРИИ Нередко генерал-губернатор считал необходимым напрямую курировать реконструкцию костела, входя во все обстоятельства дела. Таким объектом оказался Сарианский костел. Это сооружение являлось одним из первых неоготических костелов в крае, но главным его достоинством были 218 г л а в а II изящество и оригинальность архитектуры. Перестройка костела, возведенного всего десятилетие назад, относилась к случаям неординарным. По запросу начальника края, ему направили описание истории храма (1868). В нем подробно говорилось о законности строительства и законности проведения в нем католического богослужения: «Костел этот филиальный, помещика Лопацинского, построен на кладбище, с разрешения Митрополита от 14 августа 1796 г.; по списку 1849 года. значился в числе дозволенных правительством; в 1857 возобновлен, с разрешения правительства; на отправление в нем богослужения и назначение к оному особого ксендза (видимо, исключительный случай разрешения нового костела) даны Митрополитом разрешения от 1856 и 1863 годов. Сарианский костел находится в Дриссенском уезде; стоит на проселочной дороге, на расстоянии 25 верст от Дриссы, в местности, где расположен этот костел ярмарок не имеется» 394 . Далее излагались обстоятельства, побудившие власти закрыть костел. Доводами служили следующие соображения: 1) костел окружен православным населением, которое находится в центре Сарианской волости, но удалено от приходских церквей; 2) римско-католическая пропаганда постоянно вторгается в семьи крестьян, имеющих детей от смешанных браков, и ксендзы крестят таких детей по католическому обряду; 3) детей, крещенных православным священником, приводимых матерями-католичками, исповедуют и приобщают (причащают); 4) совращают в католицизм уже принявших православие; 5) сами крестьяне при отдалении православной церкви нередко посещают костел, исполняют все римско-католические обряды в праздничные дни, установленные римскою церковью, принимают участие в церковных шествиях; 6) упадку православия способствуют не только численное превосходство расположенных в местности этого прихода католических богослужебных зданий, но и привлекательность наружной обстановки костела и частое отправление богослужения, оттеняющие и подчеркивающие бедность православной церкви. Замечателен последний пункт обвинений относительно эстетического превосходства архитектуры костела над окружающими церквами. Противопоставляются богатство и красота католической церкви бедности и неустроенности окружающих православных храмов. 219 архитектурное приспособление... зодчеству. Выполнялись требования семантического и художественного подобия перестраиваемых объектов современным русским церквам. Образцом методики таких работ могла служить романтическая реставрация. АРХИТЕКТУРНОЕ ПРИСПОСОБЛЕНИЕ КОСТЕЛОВ В ШАТИЛОВЕ, ГЛУБОКОМ, КНЯЖИЦАХ, НЕСВИЖЕ, А ТАКЖЕ ПРАВОСЛАВНЫХ ХРАМОВ ВИТЕБСКА И МОГИЛЕВА Рассмотрим другие проекты реконструкции костелов. В селе Шатилово Полоцкого уезда предстояло реконструировать каменный храм в формах барокко, построенный помещиком Рыпинским для костела (1718) и обращенный в православную церковь Св. Николая (1865). Архитектурное приспособление, как правило, ограничивалось повторявшимся набором работ. Это ремонт ограждающих конструкций, настилка деревянных полов (нередко в костелах они были каменными), устройство иконостаса, надстройка купола или Шатилово. глав с луковичными завершениями. Приспособление Важным архитектурным атрибутом православного хракостела. Фасады. ма утверждалась вертикаль колокольни. Тот же самый пеАльбом 1878 г. речень работ приводился по «исправлению» костела в ШаШатилово. «По народному преданию, на месте нынешней каПриспособление церкви существовала приходская униат церковь. костела. План и разрез. Во время принятия в праврславное ведомство она найдена Альбом 1878 г. 223 архитектурное приспособление... была совершенно запущенною, так что для приведения ея в Княжицы. Обмеры костела. исправное состояние нужно было устроить новую железную 1869 г. РГИА крышу и покрыть купол, сделать новый деревянный пол с положением балок, исправить наружную и внутреннюю штукатурку, сделать новые оконные переплеты и двери, устроить на церкви колокольню, сделать новую ограду и поставить новый иконостас с иконами. Все эти работы окончены в 1875 году и обошлись казне в 1025 рублей, исп. Покровский, рис. Алонов» 403 . Покровский Веньямин Веньяминович был направлен в Западный край после учебы в Институте гражданских архитекторов в Петербурге и служил полоцким епархиальным архитектором с 1876 года. Совсем непростой задачей оказалось приспособить архитектуру кармелитского костела в местечке Глубоком, в котором видели сходство с Виленским кафедральным собором. Единственным радикальным и легко выполнимым средством становилась надстройка храма над условным местом средокрестия деревянным глухим куполом и такими же главками на четырех наугольных башнях сооружения. Приживленные главки, чуждые сооружению западноевропейского барокко, тем не менее кодировали храм как новообращенный для православных 404 . Сохранился ряд проектов приспособления костелов для церкви: архитектора Меркулова по перестройке каменного 224 г л а в а II древними церквами края, попадавшими в орбиту тотального переустройства. Примером тому служит проект перестройки Воскресенской церкви в Витебске 407 . Проекты перестройки Успенской и Покровской церквей в Могилеве 408 . Реконструировали древние сооружения и относительно новые, построенные в начале XIX века. Сохранился проект исправления храм Иоанна Крестителя в Витебске, скромной постройки в формах классицизма (1816). Ее сочли нужным расширить, но на самом деле объем церкви после реконструкции не увеличился. Архитектуру храма декорировали в духе «русского стиля», привели к привычному типу трехчастной церкви «кораблем», с высокой колокольней над притвором (1870–1872). Действительная причина реконструкции заключалась в намерении отстаивать заданную художественную программу: «...церковно-строительное присутствие нашло нужным наружный ея вид подвести под общия постройки православных храмов и привести в должное благолепие» 409 . ПЕТЕРБУРГСКИЕ АРХИТЕКТОРЫ И ВЫПУСКНИКИ ИНСТИТУТА ГРАЖДАНСКИХ ИНЖЕНЕРОВ В ЗАПАДНОМ КРАЕ Проведение в жизнь церковно-строительных преобразований 1860–1880-х годов, когда в архитектуре «русско-готический» стиль тоновского образца уступал место формам московско-ярославской школы зодчества, потребовало мобилизации усилий нового поколения архитекторов. К этому времени система МВД располагала значительными кадровыми ресурсами, которые задействовала для работ в Западном крае. Важную роль в составлении проектов храмов для Западного края сыграли академики архитектуры И.В. Штром и Э.И. Жибер, в 1866–1869 годы работавшие непосредственно в западных губерниях. И. Штром в одном из отчетов в академию писал: «В составе при Техническом Строительном Комитете Министерства Внутренних Дел в 1866 году, по Высочайшему повелению, был командирован для постройки православных церквей в губерниях Подольской и Могилевской… Прикомандированный в 1869 году в Могилевскую губернию, построил семь новых каменных церквей, одну деревянную, и перестроил три католических костела по проектам Профессора Жибера, при том осмотрел более 300 церквей в губернии, 227 петербургские архитекторы... составив более десяти проектов для продолжения постройки 410 каменных церквей в Могилевской губернии» . Д.И. Гримм спроектировал Свято-Николаевский собор в крепости города Бреста (1856–1879). После революции, когда западная часть Беларуси стала частью Польши, этот собор перестроили для костела Св. Казимира (архитектор Лисецкий, 1919). Позднее осуществлялась повторная реконструкция и приспособление церкви к католическому богослужению (1928). Те же авторитетные петербуржцы Гримм, Жибер, Штром командировались в губернии края и на месте определяли возможности строительства церквей в его городах и селах по готовым и новым проектам. Из Петербурга на постоянную службу в Виленскую и Витебскую губернии «для содействия в постройке церквей» были направлены в одном случае Н.М. Чагин, в другом – архитектор П.В. Феттер (1866), знакомый нам по Сарианскому костелу 411 . Существенную роль в реализации церковно-строительных реформ сыграли выпускники петербургского Института гражданских инженеров (ИГИ), среди которых были выходцы из Польши и Западного края: Ч.О. Валинский, К.А. Введенский, Ф.М. Вержбицкий, В.Ю. Вольке, И.Н. Голеневич, И.И. Левицкий, В.Н. Пальшау, В.С. Миляновский, М.М. Прозоров, А.И. Ремер, М.Ф. Скиргайло, А.К. Сковронский, Г.Ф. Станкевич 412 . Они направлялись в губернские строительные комитеты, исполняли должности главных и епархиальных архитекторов, по собственным и готовым (типовым) проектам осуществляли строительство десятков православных храмов и костелов в городах и селах Польши, Западного края, разных губерниий России. Владислав Семенович Миляновский после курса Ковенской гимназии окончил петербургское Строительное училище (1845–1853), служил на разных должностях в Могилеве, исполнял обязанности епархиального архитектора (1854– 1891) и губернского гражданского инженера (с 1875). По своим и чужим проектам он построил ряд соборов, в том числе соборы в уездных городах Рогачеве, Сенно, Быхове, Черикове, Климовичах, пятиглавые каменные церкви в местечках Хотимск и Костюковичи. Всего возвел более 15 каменных и около 20 деревянных сельских церквей. В Витебской и Могилевских губерниях также работали выпускники петербургского Строительного училища Н.П. Вос228 л а в а II Вместе с тем выполнявшаяся архитекторами работа толь- ко с большой долей условности может быть названа творчеством в общепринятом смысле этого слова. Узкие рамки дозволенного, установленного официальными распоряжениями государства в роли заказчика, изменяли характер проектных работ и сводили их к компиляции форм и языка архитектуры, разработанных петербургскими мастерами и обозначавших принадлежность русскому, православному. Притом никаких различий не делалось между компоновкой обязательных архитектурных цитат – центральной главы или пятиглавия, маковиц над куполами, пристроенной вышки колокольни – в проекте новой церкви и «вживлением» тех же самых архитектурных высказываний в ткань ранее построенных костелов и церквей. Трудно говорить об авторстве множимых подобным образом артобъектов. Общепринятый в классическом искусствоведении анализ храмов 1840–1890-х годов, как к предмета художественного творчества, в данном случае вряд ли правомочен. В изданной в последнее время справочной литературе авторами церквей называют губернских и епархиальных архитекторов, имена которых остались в документах по строительству церквей региона. Однако авторство местных архитекторов как создателей оригинальных художественных произведений выглядит двусмысленно. Архитектура православных церквей края этого времени высоко профессиональна по проектному замыслу, она несет сильный семантический заряд, стилистически определена, наделена богатой декоративной текстурой, но художественно безлична. ЗАПИСКА Н.М. ЧАГИНА Церковно-строительные реформы оказали революционное воздействие на религиозные, экономические, социальные устои жизни края. В реформы был заложен огромный обновленческий запал, но они оказались всего лишь трамплином для прыжка в некую новую реальность. Для современников тех событий так и осталось загадкой – какие плоды принесли благие намерения, проведенная на территории края трансформация всего накопленного ранее церковного наследия, пересоздание окружающего предметного мира? 230 г л а в а II Реформы стоили России колоссальных усилий, административных, организационных, финансовых, культуртрегерских, но достигшая в 1860–1880-е годы пика страстей борьба за реформы вслед за этим пошла на спад. На рубеже XIX–XX веков успехи или неуспехи реформ уже никого не беспокоили. Заинтересованность власти и общества в этом деле иссякла. Ответ на воспрос, почему так получилось, дает записка Н.М. Чагина. Н.М. Чагин имел все основания выступать с позиции самого посвященного, преданного и деятельного сторонника церковно-строительных преобразований. Он 35 лет служил на посту виленского губернского архитектора, занимался практикой строительства церквей в крае, получил чин действительного статского советника, звание академика архитектуры. В начале 1890-х годов он подал в правительство записку, из которой следует, что проводившееся на протяжении 45 лет строительство православных церквей в Западном крае завершилось неудачей. Разоблачительной критике он подверг каждый из этапов реформ. Провал реформ архитектор видел в конфликте интересов и возможностей, с одной стороны – власти, государственной машины, с другой стороны – помещиков, иных представителей местного населения Западного края. По мнению Н.М. Чагина, крайне неудачной была организация реформ, эффективная для центральнорусских областей, она не учитывала специфику, реальное положение дел в Западном крае. Некомпетентность членов местных строительных комитетов и бюрократизация парализовали не только действия административной власти на местах, но и всех создававшихся на местах комитетов, палат, советов. Фактически никто из их состава не был способен профессионально заниматься производством строительных работ. В то же время именно строительная, исполнительская культура во многом предопределяла качество архитектуры храмов. На практику строительства решающее влияние имели настроения и поступки местных землевладельцев, крестьян, гражданских властей, во многих случаях оказывавших всяческое противодействие реформам. Любые успешные действия государственных и местных служб, специалистов перечеркивались чудовищным качеством работ, плохими материалами и отсутствием умелых строителей. Полы в храме из цемента или асфальта – рекомендовались как практичные в эксплуатации. Церкви строились 231 записка н.м. чагина... что дело постройки Православных церквей в западном крае стоит непрочно. Мало того, нет никаких данных, чтобы предполагать, что оно может окрепнуть в ближайшем будущем без принятия особых мер» 414 . Н.М.Чагин весьма пессимистически оценивал перспективы церковного строительства в крае. Приводится множество примеров технологических ошибок, на которых останавливается архитектор. Раскрываются причины низкого качества церковных построек 415 . Как видим, безуспешность массового строительства православных церквей, картина полной беспомощности государства в сфере эстетического качества возводимых им храмов, со времени правления Александра II и концептуальной программы П.Н. Батюшкова до царствования Николая II нисколько не изменилась. Не удались реформы, не удалась и карьера Н.М. Чагина, несколько десятилетий верой и правдой служившего реформам на посту виленского губернского архитектора. Неожиданно он был уличен в «неправильных действиях по службе» (1892) и отправлен в отставку (1897). СТРОИТЕЛЬСТВО ИНОСЛАВНЫХ ХРАМОВ НА РУБЕЖЕ XIX–XX ВЕКОВ И УКАЗ НИКОЛАЯ II «ОБ ОХРАНЕНИИ ТЕРПИМОСТИ В ДЕЛАХ ВЕРЫ» Российское правительство на пороге XX века, очевидно, окончательно позабыло о церковно-строительных реформах в Западном крае, до недавнего времени стоивших стране колоссальных усилий. В 1890–1900-е годы активно возобновлялся процесс закладки новых монументальных зданий костелов и протестантских церквей 416 . Благоприятные условия для подъема строительства инославных церквей были связаны с вступлением на престол Николая II. Оставшиеся преграды на пути костельного строительства окончательно рухнули после событий 1905 года. Именной указ Николая II «об охранении терпимости в делах веры» был разработан и передан правительству 12 декабря 1904 года. Однако Комитет министров утвердил его позднее, 17 апреля 1905 года, в виде положений под названием «об укреплении начал веротерпимости». Рассмотрим этот документ только по тем позициям, которые прямо касаются предмета церковно-строительных реформ Западного края. 234 г л а в а II Законоположения о веротерпимости утверждали право совершеннолетнего гражданина на самостоятельный выбор по вероисповеданию, согласно личным убеждениям. Запрещалось закрывать римско-католические монастыри в губерниях Царства Польского. Католическим монастырям возвращались функции образовательных учреждений. Для всех христианских исповеданий устанавливались единые правила возведения и ремонта храмов и молитвенных домов. В законоположении правительство обращалось к монарху за разрешением отмены правила 1902 года, обязывавшего проводить для учащихся римско-католических семинарий поверочные испытания по русскому языку. Такое решение фактически узаконивало незнание католическими священниками государственного языка страны, назначенной быть местом их 417 пастырского служения . Художественно-стилистическое решение храмов «иностранных» исповеданий в основном сводились к неоготике и неороманике, одинаково приемлемым для лютеранской кирхи и костела. Архитектура новых инославных храмов, как и новых православных церквей XIX века, во многом следовала выработанной в этом столетии типологии культовых построек и художественному языку эклектики и историзма. Распространение получили однобашенные краснокирпичные храмы – костелы и кирхи. В строительстве лютеранских церквей Петербурга и его окрестностей постепенно кристаллизовался определенный тип однобашенного неоготического храма «иностранных» исповеданий. В районе Царского Села были построены евангелическо-лютеранская церковь Воскресения Христова (1865, архитектор А.Ф. Видов) и другая, более изящная, подобная ей церковь Св. Михаила (1874–1877, архитектор К.К. Бульмерин). Известный петербургский мастер Г.Э. Боссе в проекте немецкой реформатской церкви на Мойке (1860-е) предложил свою версию неороманской архитектуры инославной церкви. Прорисовкой форм и деталей она во многом опиралась на соборную церковь в Бонне, опубликованную во французском издании по архитектурным стилям. Петербургский христианский храм для «иностранных» исповеданий представлял собой базилику с пристроенной к западному фасаду башней в форме четверика, несущего граненый восьмерик, увенчанный высоким шатровым башней-шпицем. Подобный проект лютеранской евангелической церкви 235 строительство инославных... РЕЗУЛЬТАТЫ ПРИСПОСОБЛЕНИЯ Церковная архитектура в крае становилась своего рода христианской проповедью, содержанием которой были в умах одних – справедливое, социально ориентированное, православное государство, в сознании других – демократическое, национально консолидированное общество, вне зависимости от имущественных, социальных, вероисповедных различий граждан. Создавалась почва для зарождения в белорусских областях национальной идеи, целью которой оказалось национальное самосознание без сверхзадачи особого предназначения, мессианской роли, идеи национального призвания. В целом складывалась пара оппозиций художественных предпочтений в архитектуре. Костельное строительство опиралось на традиции западного христианского мира, мало подверженные влиянию национального фактора. Православное церковное строительство апеллировало к традиции древнерусского зодчества, аналитически дифференцированного мастерами петербургской архитектурной школы XIX века на широкую палитру подсистем: русско-византийскую (собор Александра Невского в Рогачеве), русско-готическую (Симеоновский собор в Бресте), русско-романскую (Николаевская церковь в Бобруйске), московско-ярославское зодчество (Воскресенский собор в Борисове, архитектор П.П. Меркулов, 1874), а также прямое новаторское обращение к византийской традиции и археологическое изучение раннехристианских памятников стран Средиземноморского бассейна (Николаевский собор в Брестской крепости, архитектор Д.И. Гримм, 1865–1879). Новое церковное строительство империи посредством стилистических средств архитектуры обозначало условное разделение христианских храмов не столько по конфессиям, сколько по укрупненной шкале, в соответствии с разделением функций департаментов в правительстве России: православного и «иностранных» исповеданий. надлежало выполнять сугубо знаковую роль кодирования материально-предметного мира как визуального зеркального отражения политической доктрины сильного и толерантного государства. Постклассическая архитектура предоставляла для этого необходимые возможности, она позволяла обозначать, поучать, декларировать, отсылая к общим ценностям мировой художественной культуры. 249 р е з у л ьт а т ы п р и с п о с о б л е н и я . . . Художественный образ в архитектуре классицизма, тем более эклектики, зачастую становился равноценным и однородным в церковном и светском. Ведущим критерием оценки общественно значимого объекта полагались его местоположение и градоформирующая роль в системе поселения. Храмы приобретали статус социально значимых сооружений упорядоченной системы расселения православного и инославного населения. Немалое место в оценке проектов занимали денежно-стоимостные показатели, капиталоемкость строительства. Актуальными становились аспекты практической пользы церквей и костелов, монастырских комплексов. Недаром кляшторы упраздненных католических монастырей приспосабливали к близким их первоначальному назначению функциям училищ и школьных учреждений. Эстетическим и художественным функциям архитектуры отводилось подчиненное место по отношению к функциям социальным. Существовала установка на сходство церквей с храмами российскими. Притом образцами для Западного края служили работы мастеров Императорской Академии художеств. Широкое распространение получила привязка на местности и повторное использование авторских или образцовых проектов церквей, то есть строительство «по готовым проектам». Натренированное аналитическое мышление архитектора-эклектика оперировало набором всевозможных архитектурных цитат, из которых конструировались различные художественные формулы-изречения на тему готического и западного, византийского и русского. В архитектуре как выразительном искусстве дешифровать такие высказывания не было необходимости. Они сами по себе начинали работать как информационные коды, адресованные массовому сознанию потребителей. Приспособление представляло собой некий глобальный художественно-политический проектный замысел государства. Этот проект носил характер гуманитарной отвлеченной идеи и, по сути дела, не имел под собой никаких религиозных оснований и не опирался на потребности верующих. Государство встало на путь обновления края, тотальной модернизации церковного наследия региона, включая наследие местной православной архитектуры. Очевидно, архитектура местных католических храмов эпохи барокко была более понятна мастерам петербургской 250 г л а в а II КИЕВСКАЯ МИТРОПОЛИЯ И ВОСТОЧНОХРИСТИАНСКИЕ ЦЕРКВИ: СОХРАНЕНИЕ ЦЕРКОВНОЙ ТРАДИЦИИ В АРХИТЕКТУРЕ XVII–XVIII ВЕКОВ Особенная, легко узнаваемая архитектура украинских и белорусских храмов XVII–XVIII веков – результат условий деятельности Западнорусской церкви. Три фактора отличали ее от Русской православной церкви: автокефалия и борьба за сохранение православия в рамках законов государства Речи Посполитой, поддерживающего римско-католический костел; потребность сохранения конфессиональной идентичности в условиях движения Контрреформации и церковной унии; постоянные и тесные контакты с Восточнохристианскими церквами и Афоном. Западнорусская церковь объединяла и окормляла входившие в состав Речи Посполитой литовские, белорусские и украинские земли, в том числе, по условиям Деулинского перемирия (1618), Новгород-Северский и Чернигов. После Брестской унии греко-католики заявляли и успешно реализовывали имущественные претензии на монастыри, храмы Западнорусской церкви и их фундушевые владения. Важным фактором консолидации усилий по сохранению православного вероисповедания явилось новое монастырское строительство. Монастыри играли главную роль в сохранении православия на востоке Речи Посполитой. Православные кафедральные соборные храмы становились исключительной принадлежностью монастырей. В первой половине XVII века на территории Киевской митрополии было построено монастырей больше, чем за то же самое время в России, располагавшей возможностями православного государства и неизмеримо более значитель255 митрополия... ными материальными ресурсами. В Литве, Беларуси и Украине появились не менее 44 православных монастырей, а в России – 30 новых обителей 432 . Только на Черниговщине получили начало и возобновили деятельность свыше десяти обителей. Впервые открыты монастыри Ладанский Покровский возле Прилук (1603), Клюсивский Преображенский (начало XVII века, в 1786 закрыт), Козелецкий Георгиевский (1564), Бречицкий Андроников (начало XVII века, в 1786 закрыт), Нежинский Ветхорождественский (первая половина XVII века), Нежинский Введенский (1660), Домницкий Рождества Богородицы (конец XVII века) и др. Возобновлялась деятельность древних Черниговского Борисоглебского (после 1654 возвращен от монахов-доминиканов, в 1657 восстановлен как кафедральный, в 1786 закрыт), Густынского возле Прилук (1627 – 1628 возвращен от доминиканов, с 1786 заштатный), Крупицко-Батуринского (начало XVII века), Черниговского Елецкого (после 1654 возвращен от иезуитов). Очевидно, осуществлялось укрепление и распространение монашеской жизни в XVII веке, в том числе за счет возвращения от католиков древних православных обителей после русско-польской войны 1648–1654 годов. В последующем, после вхождения Малороссии в состав России, права самоуправления Киевской митрополии во многом сохранялись вплоть до разделов Речи Посполитой. Упразднение Малороссийской коллегии и секуляризация относительной автономии Киевской митрополии произошли по указу Екатерины II (1786). В связи с этим приведение украинских монастырей к общим регламентам законов империи состоялось на 20 лет позднее действия указа 1764 года о секвестрации монастырских земель в России. Характер заказа в монастырском строительстве православной церкви на территории Великого Княжества Литовского – это свободная воля благотворителя, светского или духовного лица, это «почин отдельных подвижников» без участия государства. После принятии унии лидирующую роль в основании монастырей, организации при них школ, типографий играло местное дворянство и городские ремесленные и церковные братства. Оговаривалось условие ставропигии, подчинения вновь основанной обители Константинопольскому патриарху при покровительстве Киево-Печерс256 л а в а III кого монастыря. После восстановления православной иерархии (1620) управление монастырями постепенно перешло к митрополиту Киевскому и экзарху Константинопольскому. Поддержкой и опорой для православных Киевской митрополии в этот драматический период истории послужили тесные контакты с представителями Восточнохристианских церквей и Афоном. Влияние Афона на монастыри Киевской митрополии можно проследить в архитектурном, историческом и символическом плане. Укажем только на первых два аспекта. АРХИТЕКТУРНАЯ ТИПОЛОГИЯ ХРАМОВ И ОБРАЩЕНИЕ К АВТОРИТЕТУ ГРЕЦИИ И АФОНА В первой половине XVII века, в условиях мощного напора Контрреформации и распространения церковной унии, перед Западнорусской церковью особенно остро встали вопросы конфессиональной идентичности, а вместе с тем и архитектурной идентичности церквей. В монастырском строительстве в большей степени сохранялась приверженность аскетической доктрине православного монашества, безусловным авторитетом которого в то время был Афон. Свойственная архитектуре Афона IX–XV веков установка на неизменность архитектурной формы, образа, строительных приемов могла восприниматься синонимом верности церковной традиции. Благодаря опоре на традицию церковное искусство Киевской митрополии в определенном смысле оказалось ближе к православному идеалу. Вместе с тем охранительные тенденции не стали препятствием для восприятия ренессанской культуры. Накопленный мастерами Западнорусской церкви опыт православного искусства Нового времени впоследствии послужил каналом для проникновения элементов искусства Ренессанса и барокко в русское церковное искусство второй половины XVII века. Позднее, при Елизавете Петровне храмостроительство Киевской митрополии во многом служило примером для русского монастырского зодчества XVIII века. Следует учесть, что в культовом строительстве Греции и Балкан принцип сохранения архитектурной традиции играл куда более существенную роль, нежели художественно-стилистическая эволюция, как то: в католическом мире, куль257 типология храмов... Салоники. Церковь Св. Софии. VIII в. товой архитектуре и искусстве Запада. Греческая церковь оставалась верна византийскому идеалу и византийскому образцу. Это стало характерной чертой не только локальных школ церковного зодчества на Балканах, но и во многом определяло специфику архитектуры монастырей и храмов Западнорусской церкви. Храмостроительство Киевской митрополии не имело опыта царского заказа и, в отличие от соседней России, было лишено установки на исключительность. Этот фактор также способствовал закреплению сдержанного отношения к прямым заимствованиям из европейской архитектуры XVII– XVIII веков и сохранению тенденции неуклонного следования типам церквей Греции, Афона и Балкан. Важно выделить два типа церковных сооружений, свойственных сложившимся на Балканах архитектурным школам, просуществовавшим на протяжении феноменально длительного времени, с XI века вплоть до наших дней. Предположи258 л а в а III ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЯЗИ АФОНА С ЗАПАДНОРУССКОЙ ЦЕРКОВЬЮ Остановимся на исторических свидетельствах прямого влияния Афона на монастыри Киевской митрополии первой половины XVII века. Тему греко-русских связей активно разрабатывают российские ученые. Притом самое пристальное внимание уделяется положительным моментам взаимодействия церквей и гораздо меньшее – противоречиям, взаимному недоверию 436 сторон . Но именно о недоверии свидетельствуют многочисленные документы. В дореволюционной литературе этому вопросу посвящались обстоятельные исследования, подводившие к заключению, что «греческие выходцы и иерархи 437 охотнее оставались жить в Малороссии, чем в Москве» . В то же время иерусалимский патриарх Паисий, при участии старцев афонского Зографского монастыря, поддерживал восстание Б. Хмельницкого и способствовал делу присоединения Киева к Москве. Это не парадокс, а моменты очень сложной и тонкой политики, направленной на поддержку православных на Украине и Беларуси. О взаимодействии Западнорусской церкви с Афоном, в то время когда еще Вильно в начале XVII века оставался центром митрополии, существует значительный ряд материалов. Сохранились свидетельства о пребывании на Святой горе в конце XVI–XVII веке (с перерывом в 1604–1606) выдающегося защитника православия в Речи Посполитой, борца с церковной унией Иоанна (Вишенского). Известно о решении Собора в Киеве (1621) посылать добродетельных юношей на Афон, «как в школу духовную». Преобладание в славянских книжных собраниях Святой горы киевских, львовских, черниговских изданий дало основания говорить о значительном числе выходцев из Украины и Беларуси среди восточнославянских монахов того времени на Афоне. Многочисленные сведения о болгарских и сербских святых из рассказов афонских иноков вошли в книгу «Палинодии» Захарии Копыстенского. Он, предположительно, был автором «Густынской летописи» (1623–1627). При посредничестве расположенного на востоке белорусских земель Кутеинского Богоявленского монастыря в России получили распространение духовные сочинения Стефана Святогорца «Сказание о святой горе Афонстей, како 268 г л а в а III бысть жребий Пресвятей Владычицы нашей Богородицы» и «О освящении обители Иверской и честней иконе Портаитской». Они вошли в книгу «Рай мысленный» (1659), изданную в типографии, перевезенной из Орши в Валдайский Иверский монастырь. Этот монастырь был основан патриархом Никоном в честь афонской чудотворной иконы Богородицы. известны другие факты из истории монастырей Киевской митрополии первой половины XVII века, свидетельствующие о связях с Афоном. Даже краткое указание на них дополняет картину. Густынский монастырь, ставший знаменитым на Украине центром борьбы за права православных, был основан святогорским иеросхимонахом Иосафом (1600). Тот же Иосаф вместе с другим афонским старцем Афанасием восстановил древний Межигорский Спасо-Преображенский монастырь. Афонские святыни хранились в Могилевском Богоявленском соборе: «часть мощей – кость с нетленным телом от руки Преподобного Афанасия Афонского, принесенная с афонской горы и Чудотворная икона Божией Матери» 438 . Освящение Вознесенского собора Борколабовского монастыря (1649) совершалось греческим архиереем, согласно источникам, «рукодействием Макария Лигардия, Божиею милостью православнаго Митрополита Греческаго Викария и Экзарха Святейшаго Орону» 439 . Имена основателей Борколабовского и двух Кутеинских монастырей, Богдана и Елены Стеткевичей навсегда остались в истории Западнорусской церкви. Редкое изображение ктиторов с храмом, исполненное в духе иконописи святых подвижников церкви, удалось отыскать в архивных документах XIX века. Историко-культурное наследие Украины и Беларуси в науке, как правило, всегда рассматривается обособленно. Такой подход привел к фрагментарности представлений о церковной истории эпохи вхождения Великого Княжества Литовского в состав Речи Посполитой. Многие вопросы церковного искусства и церковной жизни XVII–XVIII веков разрешимы только при условии исследования Киевской митрополии как единого целого. Именно Киевская митрополия, без различения языков и наречий объединявшая православное население украинских, белорусских, литовских областей, в тесном контакте с восточными церквами, являлась общим 269 исторические связи афона... и духовных властей объездил всю Малороссию, Великороссию, Литву. Побывал во множестве православных монастырей в подчиненном Польше крае и познакомился здесь с римо-католичеством. Поддерживал объединение Малороссии с Россией. В разное время был настоятелем Максаковского, Крупицко-Батуринского, Глуховского Петропавловского, Кирилловского, Елецкого черниговского монастырей. Составленные им Четьи-Минеи и другие церковные сочинения стали результатом многолетних трудов как в названных обителях и Киево-Печерском монастыре, так и следствием пребывания в Новодворском Успенском, Слуцком Преображенском, Старчицком Петропавловском монастырях белорусских земель. Назначен митрополитом Тобольским (1700), а затем Ростовским. Пастырские обязанности соединял с литературной деятельностью и распространением школьного образования. Русское церковное искусство XVIII–XIX веков развивалось под воздействием двух факторов. Первый – взаимодействие с западноевропейской художественной культурой, импульсом которого послужили преобразования Петра I. Второй – опосредованное влияние церковного искусства Восточных церквей, ближайшим и успешным проводником которого служила Киевская митрополия, которая долгое время сохраняла прямые контакты с Грецией, Иерусалимом и Афоном. Киевская кафедра, о чем упоминалось выше, пользовалась значительной независимостью и после вхождения Украины в состав России. ОБРАЩЕНИЕ К ПРИМЕРУ КИЕВСКОЙ МИТРОПОЛИИ В ЦЕРКОВНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ РОССИИ XVIII ВЕКА Известно, что указами императрицы Елизаветы заново вводилось пятиглавое завершение церквей вместо одноглавия базиликального типа церквей, до того времени преобладавших в строительстве Петербурга. Существовало три вектора влияния на архитектуру пятиглавых храмов в России середины XVIII века – западный, московский и украинский. Западный складывался в связи с возрождением традиций пятиглавых барочных соборов в Петербурге и строительством Спасо-Преображенского храма, Никольского морского собора 440 . Однако главной линией обновления церковной ар271 б р а щ е н и е к п р и м е р у. . . хитектуры стало обращение к московской традиции пятиглавых храмов. Самой Елизаветой была указана ориентация на продолжение линии московского зодчества и образец Успенского и других соборов Московского Кремля. Этот ориентир предопределил вторую часть указа монархини, посвященную правилам архитектурного завершения соборов и диагональной постановки глав, а не по кресту, то есть не по меридиональному их расположению, как это было в крещатых храмах и тетраконхах Киевской митрополии 441 . Опыт расположения глав по кресту был привит московской архитектуре еще в XVII веке. Следование крестовому типу храма в русской архитектуре известно по соборам Донского монастыря в Москве, церкви Успения на Покровке и др. Распространение крестовых пятиглавых храмов стало неотделимой частью собственно русской традиции – нарышкинской и строгановской школ архитектуры храмов русского барокко. В других случаях высочайшая заказчица прямо указывала на образец храма киевских земель. Согласно указу императрицы, собор Киевского Фроловского монастыря был построен по образцу Георгиевского собора Козелецкого монастыря. Елизаветинское барокко в архитектуре пятиглавых храмов нередко обращалось к примерам киевских церквей. Наследующие формам украинских храмов пятиглавые соборы были построены в Скановом монастыре Пензенской губернии, Оранском Нижегородской губернии и др. Типу пятиглавого храма следовал проект Б. Растрелли собора Смольного монастыря в Петербурге и Андреевской церкви в Киеве. Этой линии архитектуры храмов принадлежали возводившиеся при финансовой поддержке Елизаветы и приписывавшиеся молвой замыслу Растрелли православные соборы Могилевской епархии – Рождества Богородицы в Орше и Спаса Преображения в Могилеве. Особый тип церковных сооружений составляли каменные крестовые соборы с трехглавым завершением. В пределах Киевской митрополии – это базилианская церковь Рождества Богородицы в Гродно и Преображенская в Нежине. Влияние Киева на монастыри России нисколько не уменьшилось также и после того, как указом Екатерины II (1786) Малороссия и остальные земли Западнорусской митрополии были приведены в соответствие с общегосударственным законодательством империи. Киевский митрополит 272 г л а в а III по дарованным ему правам и субсидиям приравнивался к митрополиту Московскому, Киево-Печерская лавра к Троице-Сергиевой лавре, митрополичья кафедра назначалась в Софийском соборе (здешний кафедральный Киево-Софийский монастырь упразднялся) и он приравнивался к Архангельскому собору Московского Кремля. Черниговский Спасо-Преображенский собор «в рассуждении древности его» по содержанию приравнивался к Новгородскому Софийскому собору. В Киевской епархии оставляли 10 монастырей, а в Черниговской и Новгород-Северской епархиях по 4 монастыря. Киево-Межигорский монастырь перевели в Таврическую губернию. Непоименованные указом монастыри упразднялись. Из числа закрытых обителей монаршим вниманием отмечались только те, что перепрофилировались для размещения учебных заведений: университет в Черниговском Троице-Ильинском монастыре; главное народное училище наместничества в Черниговском Пятницком женском монастыре. Здания закрытых монастырей предназначалось приспособить для размещения госпиталей (госпиталь приказывалось устроить на месте Киевского Братского монастыря и академии) и домов призрения (на усмотрение архиерея по одному мужскому и одному жен442 из упраздненных монастырей в каждой губернии) . ТРАДИЦИЯ И СЛЕДЫ ТРАДИЦИЙ Особенности православного храмостроения Киевской митрополии XVII – XVIII веков напрямую связаны с установкой на сбережение конфессиональной идентичности, а значит, сохранение церковной традиции. Благодаря непрерывности использования во времени догматического образца, утверждалась и проявлялась внутренняя нерушимая целостность церковного образа архитектуры храма. Традиция имеет метафизический характер, укорененный в духовной ментальности. Архитектура служила своего рода проводником метафизики образа храма. Она призвана была становиться посредником явления образа, укорененного в духовной реальности. Синонимом верности церковной традиции могла служить установка на фундаментальный характер и неизменямость архитектурной формы и образа храма, восходящего к византийским прототипам. Примерами сбе273 и следы традиций... режения церковных традиций в архитектуре на протяжении XI–XV веков оставались Греция, Афон и Балканы. Церковная традиция проявлялась в архитектуре монастырей и храмов рядом признаков, которые можно свести воедино. Повторяемость ключевых свойств кафоликонов монастырей Афона: 1) алтарная преграда – высокий иконостас; 2) иератическая церковная живопись в росписях храма, исполненная по определенной программе; 3) центрическая композиция собора; 4) вертикальная динамика венчающей храм центральной главы с куполом на относительно высоком барабане и пирамидальный силуэт храма; 5) предельная лаконичность внешнего декора, стремление сохранить гладкую плоскость фасада с использованием арочного декора; 6) концентрическая композиция комплекса монастыря и др. Принцип сохранения церковной традиции в архитектуре играл первостепенную роль, а художественно-стилистическая эволюция, в свою очередь, оказывала только косвенное воздействие на традиционные формы в архитектуре и церковном искусстве христианских церквей Востока. Отстаивая главное, предоставлялась свобода частных заимствований, среди которых предпочтение отдавалось искусству Ренессанса. Церковный образ храма и сам являет собой церковную традицию, чуждую установкам на художественно-стилистические поиски, исключительность авторских открытий. Церковный образ в архитектуре консервативен и неотделим от категорий прекрасного, содержательно ценного, эмоционально возвышенного. Сказанное не означает, что сохранение церковной традиции гарантировало высокие художественные качества архитектуры. Но именно традиционность форм определяла эстетические качества, своеобразие и неповторимость православного зодчества края времени автокефалии Западнорусской церкви. Церковная архитектура Киевской митрополии, по сравнению с единовременными ей костелами края, скорее внестилистична. Она одномоментно принадлежит и своему и другому времени. Она не тождественна общехудожественной формуле жизни своей эпохи. Ее затруднительно рассматривать с точки зрения общих тенденций развития художественной культуры и искусства XVII века. Православные храмы Киевской митрополии, по времени создания принадлежащие Новому времени, в искусствоведении всегда связывались с барокко. Но можно ли раскрыть 274 г л а в а III В традиции эстетическое переживание архитектуры храма более привязано к вере. Это специфически иной тип восприятия, отличный от эстетики восприятия жилой среды, природы, труда и т.д. Прозреваемое и удерживаемое сознанием верующего в традиции образно-символическое, сакральное содержание структуры и убранства храма оказалось утраченным и забытым в результате модернизации храмовой архитектуры XIX века. Утрата традиции изменила как менталитет мастера-зодчего, так и сознание верующего. ВЛИЯНИЕ КИЕВСКОЙ МИТРОПОЛИИ НА МОНАСТЫРСКУЮ ЖИЗНЬ РОССИИ XIX ВЕКА Сохранились отрывочные, но вполне конкретные свидетельства об авторитете Киева, Киево-Печерского монастыря и монашества ареала принадлежавших ему земель, в разное время оказывавших решающее воздействие на обновление духовной жизни наиболее почитаемых и влиятельных монастырей России XIX века. Самый весомый аргумент в пользу такого утверждения – это значение учения Паисия Величковского, его учеников и последователей, оказавших благотворное воздействие на монашескую жизнь и явление старчества в России XIX века. Паисия называли родоначальником русской аскетической литературы синодального периода. Его заслуги в возрождении истинного восточного монашества огромны. «Он «привил» греческую молитвенно-аскетическую традицию к древу современного ему мира. Он сделал это поистине подвижнически: возродил старчество, подготовил… новый славянский «свод» византийской мистической святоотеческой традиции – славянское Добротолюбие, вдохновившее новое монашеское возрождение» 446 . Паисий Величковский родился в пределах украинских земель (1722–1794), поступил в Любичский (иначе Любицкий) монастырь. Пребывал в скитах молдавских монастырей Трейстены, затем Киркул. Основал скит Св. Илии Константинопольского патриархата на Афоне. Переселился в Валахию (1763), стал настоятелем монастыря Драгомирни. После взятия селения турками, во время войны России с Турцией, управлял Секульским монастырем. Архимандрит Нямецкого монастыря (1790). Среди его духовно-литературных трудов 279 влияние киевской митрополии... переводы с греческого на русский язык творений святых отцов церкви: «Добротолюбие» Исаака Сирина, «Огласительные слова» Феодора Студита, сочинения Варсонофия, Григория Паламы, Максима Исповедника 447 . «Выпускники» аскетико-философской школы Паисия Величковского в XIX веке сделались учителями и наставниками в Оптиной пустыни и многих других монастырях Рос- сии. Биография Паисия была издана Оптиной пустынью в 1847 году (1836, первое издание в Нямецком монастыре в Молдавии). А.Н. Муравьев назвал Паисия «великим обновителем иночества на Руси и даже отчасти на Востоке и «светилом монашества наших времен». Истоки зарождения русского монашества и начала основания русских монастырей на протяжении многих веков так или иначе связаны с примером или прямым воздействием Киева. Так, иноком Киево-Печерской лавры преподобным Косьмой был основан Козьмин Успенский монастырь на реке Яхроме Владимирской губернии (1494). По воле видения ему «велено было отправиться на родину и там насадить общину монахов. Косьма внял голосу откровения и, придя во Владимирский край, поселился в необитаемом месте, там, где теперь находится обитель» 448 . При основании Троице-Сергиевой пустыни (1731), по указу Анны Иоанновны, архимандриту монастыря приказано было «в священнослужении поступать так, как определено архимандриту Киево-Печерской лавры» 449 . Связью с аскетической традицией монашества православного Востока, вступлением на путь духовного подвижничества, старчества, в XIX веке снискали почитание пустынные монастыри и связанные с ними новопостроенные обители Оптина-Введенская пустынь, Саровская пустынь, женские Серафимо-Дивеевский и Серафимо-Понетавские монастыри. История Саровского монастыря метафизически восходит к духовному авторитету Киева. Саровская пустынь своим началом обязана основавшему здесь скит иноку Арзамасского Спасского монастыря Иоанну (по др. источникам, Исаакий). Приступив к копанию пещеры, он сподобился чудесному видению во сне архиерея Иллариона, основоположника киевских пещер и впоследствии Киевского митрополита, воодушевившего Иоанна на путь монашеского аскетического подвижничества 450 . 280 г л а в а III на Оптиной пустыни, резко отличающая ее от многих наших обителей – это внутренний строй, единство духа иноческого жития, благотворное влияние старцев на массу богомольцев и издание назидательных книг для благочестивых читателей» 453 . Оптина пустынь в древности не отличалась строгим уставом. Она стала обретать славу в XVIII веке, с приходом сюда монахов из пределов Западнорусской церкви, учеников и последователей Паисия Величковского. Зримые черты традиции Киева закладывались при создании Саровской пещерной церкви с ходами и кельями пустынножителей. Пещерная церковь посвящалась во имя Всех Святых Печерских. Позднее над пещерами, на горе был построен наземный комплекс монастыря. Первым наземным храмом был Успенский собор с приделом во имя преподобных Антония и Феодосия Печерских, в XVIII веке расширенный и перестроенный. В его архитектуре отчетливо явлены черты архитектуры киевских Печерских храмов. Ясно читается сходство с прототипом, но сам прототип лишен явных черт строгого художественного стиля. Признаки стилевой архитектуры с трудом различимы во многих храмах Саровской пустыни, будь то древние или построенные в первой половине XIX века. Среди них Иоанновская церковь – пятиглавый храм на прямоугольном основании четверика, только в оформлении фронтона указывает на следы классицизма. Трудно подобрать объяснение этому явлению в рациональных категориях. В окончательно сложившемся ансамбле Саровской пустыни действовали 9 храмов. ОБЩЕЖИТЕЛЬНЫЕ МОНАСТЫРИ ВЕЛИКОРУССКИХ ОБЛАСТЕЙ, ПРЯМО НЕ СВЯЗАННЫЕ С КИЕВОМ Носителями древней православной церковной традиции в архитектуре XIX века в первую очередь выступали общежительные монастыри, пустыни, женские церковные общины. Они оказывали наиболее существенное влияние на духовную жизнь России того времени. Историками отмечено существовавшее в XIX веке важное разделение монастырей на общежительные и необщежиобители теснее связаны с внетельные. Необщежительные шним миром, монахи получали на руки жалованье и часть монастырских доходов, они продавали произведения своего 282 г л а в а III «трудоделания», имели общую трапезу, одежду и прочие необходимые вещи приобретали себе сами. Общежительный устав соблюдался главным образом в пустынях 454 . Здесь организация монастырской жизни устраивалась по разумению, открывающемуся самой жизнью общины, без организационного участия синодальных и епархиальных властей. Общежительный строй вводился в новых обителях центральных губерний. В 1896 году во всей империи насчитывалось 46 мужских общежительных монастырей (в том числе 11 на Кавказе) и 101 женских. Возрождалась традиция частных пожертвований, громадных по размерам и достаточных для основания новых и восстановления древних обителей. В таких обителях сооружались крупные архитектурные комплексы. Так, древний Коряжемский Николаевский монастырь Сольвычегодска был возрожден (1896) на пожертвования кяхтинского купца Хаминова в 45 тыс. рублей. Значительные финансовые вложения (1859) положили начало возвышению основанного в XVII веке Веркольского Артемиева монастыря Пинежского уезда Архангельской губернии. В нем введен общежительный устав (1865), а затем, учитывая высокий уровень благосостояния, придан статус первоклассного под управлением архимандрита (1890). Монастырский комплекс включал шесть храмов. Самым крупным и необыкновенным из них был двухэтажный храм Успения Богородицы, внизу освященный в честь Рождества Христова, стоивший 100 тыс. рублей, предоставленных только благотворителями. Одним из жертвователей был Александр II, передавший монастырю колокол, отлитый из металлических погребальных украшений и убранства, изготовленных для церемонии погребения цесаревича Николая Александровича. Архитектура Успенской церкви опиралась на примеры московского зодчества XVI–XVII веков, прежде всего на известный памятник дворцового села Тайнинское. Воспроизведение образцов осуществлялось в характерном для XIX века преувеличенном масштабе, высота сооружения достигала более 40 м. Внутреннее убранство исполнялось ведущими мастерами того времени, работавшими по царским заказам, в частности художником Сафоновым 455 . Новые общероссийские религиозные центры к югу от Москвы с 1860-х годов затмили древние монастыри. По многолюдному стечению богомольцев обители Приволжского 283 общежительные монастыри... ЮРИДИЧЕСКОЕ И ФИНАНСОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ МОНАСТЫРЕЙ Хронология развития монашества и распространения монастырей в России XIX века прослеживается по истори458 данным . Обычно выделяют четыре периода подъема и спада монастырского строительства. При Николае I (1825–1855) начался быстрый рост числа монастырей, возрос престиж иноческого служения, изменялся социальный состав поступивших в монашество образованных слоев населения. Синод одобрил составленные митрополитом Филаретом «Правила благоустройства монашеских братств в московских ставропигиальных монастырях» (1853) 459 . Темпы роста монастырей замедлились в 1860–1870-е годы. Основанное под покровительством императрицы Марии Александровны Общество для вспоможения беднейшим монастырям (1859–1873), капиталы которых складывались из взносов членов и добродетельных жертвователей, было закрыто под предлогом, что «дальнейшие вспоможения церквам и монастырям могут быть… производимы попечениями Св. Синода и МВД». После ликвидации общества интересы императрицы переключились на создание женских общин. Начиная с 1880-х годов число обителей, особенно женских, вновь стало увеличиваться. Александр III, по докладу синодального обер-прокурора К.П. Победоносцева, изменил порядок и определения Синода об учреждении новых монастырей и общин (9 мая 1881). Отныне для основания новой обители, без назначения окладов от казны, утверждение императора не требовалось. Осуществлялась капитализация монастырских имуществ. Вышел указ, обязывающий монастыри перевести все свои вклады в Государственный банк (5 февраля 1883). В 1890 году в России насчитывалось 724 монастыря, в том числе 4 в Финляндии, притом 23 монастыря были безземельными. В конце 1890-х годов подъем монастырей, как часть государственной политики России, сменился апатией. Увеличившиеся было до 425 092 рублей государственные расходы на монастыри и лавры (1880) снова снизились до 421 496 рублей (1900). В вероисповедной политике правительства монастыри и черное духовенство все более отодвигались на задний план. 285 юридическое и финансовое... Юридическое положение монастырей определялось Сводом законов. Монастыри имели право владения отводимыми им от казны земельными наделами, но они не могли их продать, а только сдать в аренду. Монастырям запрещалось владеть населенными земельными владениями 460 . После реформы монастырей Екатерины II последующие монархи придерживались более либеральных мер. Вносились смягчающие поправки относительно прав обителей на недвижимые владения. Павел I приказал отмежевать монастырям по 30 десятин хорошей земли (1797), тем самым земельные владения монастырей уравнивались с землевладениями приходских храмов. Николаем I были утверждены новые правила, согласно которым каждому монастырю полагалось выделить от 50 до 150 дес. леса (1838). До отмены крепостного права (1861) государство возмещало штатным монастырям отсутствие собственных крепостных. В них направлялась набранная из государственных крестьян казенная прислуга, обязанная служить 25 лет. Штатные служители со своими семьями жили в отдельных домиках на территории монастыря. После крестьянской реформы за потерю даровой прислуги государство стало выплачивать монастырям денежное вознаграждение. На содержание благочинных над монастырями в западных епархиях выделялось 5600 рублей (1864). Монастырям не возбранялось приобретать или получать в дар ненаселенные имения и другое недвижимое имущество. Правда, всякий раз на это требовалось высочайшее разрешение. Особенно много монастырей было в Московской (46 монастырей), Новгородской (32) епархиях и Грузинском экзархате (31). Большим числом монастырей отличались также епархии Владимирская, Тверская, Нижегородская и Тамбовская. В течение XIX века быстро умножалось число православных обителей в южных и восточных Пензенской, Самарской, Уфимской и др. епархиях. Первые монастыри появились в Оренбургской епархии, Туркестане и на Дальнем Востоке. В течение XIX века центры общероссийской религиозной жизни заметно сдвинулись с севера на юг. В то же время приходили в запустение некоторые северные обители. Николаевский Корельский мужской и Спасо-Прилуцкий монастыри Архангельской епархии насчитывали насельников меньше, чем полагалось по штату. Совсем опустели Арсениево-Оди286 л а в а III гитриевская и Белавинская пустыни Вологодской епархии. Многие древние обители становились местом пребывания ушедших на покой иереев, священно- и церковнослужителей. Масштабы подобного использования монастырей настолько разрослись, что негативно влияли на исполнение главного предназначения, положенного уставом обители. Так, наместник Троице-Сергиевой лавры Леонид с сожалением отмечал, что некоторые знатные (исторические) монастыри превращаются в богадельни духовного ведомства для приюта овдовевших священников и исключенных за неуспеваемость из духовных училищ юнцов 461 . Женские монастыри, как правило, были беднее и многолюднее. Распространенной практикой становилось обращение мужских монастырей в женские обители. Основной территорией применения такой неординарной меры поддержания жизни монастыря становились земли бывшей Западнорусской митрополии – области Украины, Литвы и Беларуси. Из мужского в женский был преобразован заштатный Ржищевский монастырь Киевской епархии «по причине стесненного помещения трех женских монастырей» (1852), а также монастыри Головчинский Преображенский Подольской епархии, Тадулинский Успенский Полоцкой епархии и др. Основание женских общин с благотворительным уклоном под покровительством императрицы Марии Александровны и великой княгини Александры Петровны (жены великого князя Николая Николаевича Старшего) стало новым и заметным направлением развития русских монастырей. Активной помощницей высочайших особ была игуменья Серпуховского Владычного монастыря Митрофания (баронесса П.Г. Розен). По завещанию баронессы Н.Ф. Боде Знаменский женский монастырь Калужской епархии получил 500 дес. земли (1868). ПРИВЕДЕНИЕ МОНАСТЫРЕЙ БЕЛАРУСИ К ЗАКОНАМ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ. ХАРАКТЕР ПОМОЩИ СО СТОРОНЫ РОССИИ Православные и католические монастыри края в равной степени пострадали от церковной политики империи. Многие древние православные обители Беларуси, отстаивавшие свои права при Речи Посполитой, после вхождения в состав 287 приведение монастырей беларуси... России оказались закрыты. Сохранялось только небольшое число монастырей, регламентированное законом о штатах. Закрыты были основанные и действовавшие в условиях католической реакции Грозов Иоанно-Богословский, Дятловичский Спасо-Преображенский, Купятический, Лавришевский, Старчицкий, Тройчанский, Цеперский, Старо-Шкловский Воскресенский, Слуцкие Ильинский, Спасо-Успенский и Преображенский монастыри и другие обители. Храмы упраздненных обителей становились приходскими и нередко переносились на другое место. В иных случаях опустошенные переводом насельников в здания католических костелов и кляшторов, они предавались забвению. Древние храмы без использования и ремонтов опустошались, разрушались и постепенно уходили в небытие. Таких примеров насчитывалось 17. Храм Браславского монастыря сгорел во время грозы (1832–1833) и брошен. Церковь Изяславского монастыря сначала перестроена (1830), а после перевода монастыря в здания римско-католического монастыря заброшена. Церковь Новодворского Успенского монастыря после его закрытия (1817) служила приходской, а затем на ее месте был построен новый храм (1862). Иоанно-Златоустовская церковь Спасо-Успенского Слуцкого монастыря после закрытия последнего была перенесена на Замковую гору, а холодная монастырская церковь перевезена в село Завшицы. Все здания закрытого Крестовоздвиженского Цеперского монастыря (1828) сгорели (1835) 462 . Действующими монастырями на территории Беларуси (на 1910) оставались 30 обителей Виленской, Гродненской, Витебской, Минской и Могилевской губерний. Притом обеспеченными государственными средствами и штатными были только 22. Пять других (Полоцкие Богоявленский и Бельчицкий, Невельский, Вербиловский, Слуцкий) находились за штатом, а два (Борунский, Тупичевский) были приписными. Общежительного устава придерживался единственный Березвечский женский монастырь. Вербиловский, Тадулинский, Борколабовский, Буйничский, Тупичевский, Чонский монастыри были обращены из мужских в женские обители. Четыре обители были устроены в стенах монастырей, основанных базилианами: Борунский, Березвечский, Ляданский, Оршанский Покровский. Пять других православных 288 г л а в а III Мария Львовна Боде (в монашестве Паисия) взяла под свое попечение отделку древней Благовещенской церкви в Витебске, по вопросом которой вела переписку с Д.М. Струковым 465 . Всего же в Северо-Западном крае, включая Белостокскую область, на 1910 год действовали 34 православных 466 монастыря . РАЗДЕЛЕНИЕ ОБИТЕЛЕЙ КРАЯ ПО РАЗМЕЩЕНИЮ В ЗДАНИЯХ, ПОСТРОЕННЫХ ПРАВОСЛАВНЫМИ, УНИАТАМИ, КАТОЛИКАМИ. АКЦЕНТ В РАЗВИТИИ АНСАМБЛЯ НА КОЛОКОЛЬНЕ И СОБОРЕ Из древних обителей, сохраненных в старых стенах и соборах, Синодом были оставлены и поддерживались в качестве штатных только 10 монастырей (Витебский Марков, Полоцкий Спасо-Евфросиниевский, Супрасльский Благовещенский, Жировицкий Успенский, Могилевский Богоявленский, Буйничский, Кутеинские Богоявленский и Успенский, Мазоловский, Пустынский). Три из них – это возвращенные от униатов Супрасльский, Жировицкий и Пустынский монастыри, которые значительную часть монументальных построек унаследовали от времени строительной деятельности базилианов. Число исторических монастырей Беларуси, сохранивших свои реликвии и святыни на земле основания обителей, за время вхождении в состав империи сократилось с 23 до 10. Результат церковной политики России в отношении традиционных форм духовной жизни оказался совершенно не в пользу утверждения православия в крае. Число «неповрежденных» местных обителей по количественным параметрам сопоставимо с числом католических монастырей, которых на штатном содержании после 1863 года оставалось 11. Новое строительство в древних православных обителях нельзя назвать интенсивным. Наиболее распространенным видом работ стало сооружение колоколен над святыми воротами, дополнивших сложившиеся ансамбли вертикальными доминантами. Сооружение новых колоколен проводилось в Могилевском Спасо-Преображенском монастыре (1868) 467 , Буйницком, Марковом, Пустынском (1866), Кутеинском Богоявленском, Полоцком Спасо-Евфросиниевском, Охорском Преображенском (1836) монастырях. 290 г л а в а III Могилев. Проект колокольни Спасо-Преображенского монастыря. 1868 г. РГИА Могилев. Колокольня Спасо-Преображенского монастыря. Фото начала XX в. 291 разделение обителей края... от храма ничем не отделяется. Своды внутри церкви стрельчатые… хоры устроены в западной стороне с перилами без всяких украшений, с которых есть всход под своды Церкви. Хоры от помоста возвышаются на 1, 42 саж.» 471 . Работы по внутреннему убранству в Преображенском соборе Охор сводились к установке нового трехъярусного деревянного иконостаса в ордерных формах с колоннами и резьбой на золотом фоне, резные царские врата с овальным завершением имели орнаментальные украшения «в виде цветочных растений». В иконостасе сохранялась древняя, местночтимая икона Иверской Божией Матери. Другие иконы в иконостасе были возобновлены (1840). По представлениям священнослужителей, заполнявших метрики описания храмов (1886), собор Охорского монастыря не представлял собой художественного интереса. НОВОЕ В АРХИТЕКТУРЕ МОНАСТЫРЕЙ XIX ВЕКА Основные характерные для Нового времени принципы архитектурной организации русских монастырей отчетливо сформулированы современной наукой. Особенности монастырского зодчества XIX века заключались в тесном взаимодействии с эволюцией художественной культуры 472 . Первостепенное внимание обращается на изменение состава и соотношения функций, вменявшихся в обязанность монастырям. Безусловно, речь идет не об изменении главного назначения, предписанного древним Студийским уставом и со временем принятого русским монашеством Иерусалимским уставом. Существенное значение имели частные нововведения и нюансные изменения соотношения обязанностей монастырской братии, становившиеся отражением мировоззрения эпохи, реакцией на запросы общества своего времени. Прежде всего в рассматриваемое время монастыри лишились двух существенных для средневековой истории функций. Они перестали быть политической опорой государственности России и утратили оборонительное назначение, роль военных форпостов государства. Отмечается переход монастырей к более активному воздействию на мирян, принятие старцами, монастырской братией руководства духовной жизнью верующих. Обратной стороной открытости монастырей к миру становился подъем 299 новое в архитектуре монастырей... общественного интереса к монастырям, все возрастающий поток паломников. Обслуживание богомольцев постепенно вырастало в самостоятельное направление деятельности обителей. При монастырях формировались мощные гостиничные комплексы, предусматривавшие удовлетворение спектра необходимых услуг. Другим направлением деятельности, достигшим значительного размаха, было развитие при монастырях ремесленного производства: иконописание, резьба по дереву, шитье, кружевоплетение, ткачество, изготовление свечей и др. Развитие получили и образовательные функции, организация монастырских школ и училищ. Оказание медицинской помощи становилось уделом крупных монастырей, устраивавших при обителях разветвленные больничные комплексы. Основные принципы архитектурно-художественной организации монастырского ансамбля в кратком перечислении выглядят следующим образом. Существовала устойчивая тенденция внедрения регулярных решений планировки и композиции монастырского ансамбля, построения его по правилам геометрии, близким идеальным схемам. Предпочтительным оставалось центрическое размещение собора посреди монастыря, древние иррегулярные планы с концентрической композицией организации ансамбля корректировались в сторону более четкой геометрической правильности и центрального местоположения кафоликона. Явная и скрытая симметрия полагались в основу планировки и застройки монастыря, а планировочные оси нередко превращались в прямолинейные улицы, обстроенные храмами и пронизывающие весь комплекс монастырских построек (Спасо-Яковлевский Дмитриевский Ростовский монастырь, Свято-Введенская Оптина пустынь, др.). Определенным новшеством становилось формирование внутри монастыря соборной площади в виде отдельной планировочной зоны для размещения молящихся во время многолюдных крестных ходов, праздничных богослужений. Архитектурным нововведением явилось распространение высотного объема колокольни над главными, святыми воротами монастыря. Художественные формы принимали сооружения надкладезных построек, символические палаткисени над святым источником. Повсеместным становилось устройство искусно возделанных садов в пределах монастыря, возле настоятельских покоев. 300 г л а в а III стырь) и русско-готического (Мстиславлский Пустынский монастырь). Реконструкция была направлена на обновление двух структурных элементов ансамбля, определяющих образ монастыря в ландшафте славянских земель – соборного храма, как центральной доминанты, и колокольни над святыми воротами. КЛЯШТОРОВ ДЛЯ ПРАВОСЛАВНЫХ ОБИТЕЛЕЙ. ОСОБЕННОСТИ АРХИТЕКТУРЫ МОНАСТЫРЕЙ ЗАПАДНОГО КРАЯ, ПЕТЕРБУРГСКОГО РЕГИОНА И ЦЕНТРАЛЬНОРУССКИХ ОБЛАСТЕЙ Многие исторические православные монастыри сохранили за собой только название. По решению Синода они покинули свои древние стены и получили новое «место прописки» в зданиях упраздненных инославных монастырей. Снова потребовалась архитектурная реконструкция и «исправление» зданий католических костелов и кляшторов. Следует выделить два этапа приспособления католических и униатских монастырей для православных обителей. Перестройки 1830 – 1850-х годов касались главным образом внутреннего убранства храмов. Характер таких работ можно рассмотреть на примерах Пожайского и Мядельского монастырей. Для размещения двух названных обителей были предоставлены кляшторы с круглыми, ротондальными храмами. В селении Пожайсте Ковенского уезда восьмигранный в плане храм-ротонда был построен по итальянским образцам. Камедулы (камадулы) основали здесь костел и кляштор на пожалования великого канцлера литовского Христофора Сигизмунда Паца (основан в 1664, построен в 1667). Местом для монастыря был избран высокий берег реки Жемайна, в 9 верстах от Ковно (Каунаса). Каменный монолит монастырского комплекса выстроили на горе, по желанию основателя названной «Горою мира». Главный храм имел центрическую купольную композицию. Купол, украшенный живописью и лепниной, завершался фонарем с шестью люкарнами. Он опирался на шесть подпружных арок и шестигранное основание, имел две двухъярусные башни, обрамляющие портал входа, одна из которых позднее была надстроена (16 саж. высотой). По обе стороны к 309 приспособление кляшторов... Пожайский монастырь (ранее камедулов). Успенская церковь. Обмеры. 1880-е гг. ИИМК храму были пристроены симметричные двухэтажные корпуса. Вокруг пятигранной площади по периметру монастырского двора располагалось еще шесть одноэтажных корпусов. За участие в восстании монастырь был закрыт (1832) и передан в православное ведомство, которое решило монастырь здесь оставить, преобразовав его в православную оби310 л а в а III ограды сделали асфальтовый тротуар. Другие тротуары око- ло Богадельной улицы были вымощены камнем. Около монастыря построили красивый одноэтажный флигель, служащий помещением для настоятельницы (1895). Первой настоятельницей была бывшая игуменья Пинского Варваринского монастыря Назарета (Томашевская), на место которой избрали монахиню Белевского Крестовоздвиженского монастыря Михаилу (в миру Анна Ильинична Максимова из дворян Тульской губернии), ее сменила Апполинария (из Тверской губернии, дворянского рода Баниных, в миру Анна Сергеевна, воспитывалась в одном из московских пансионов, в Троице-Одигитриевский монастырь поступила в 1852, с 1863 – монахиня). Наконец, после временного пребывания игуменьей казначеи Елизаветы (в миру Екатерины Шутеевой, вдовы секретаря Слуцкого уездного суда), в 1892 году игуменьей была назначена Корнилия (монахиня Московского Алексеевского монастыря, в миру Мария Александровна Кубенская, из дворян Вологодской губернии). По высочайше утвержденному штату в монастыре положено было содержать 10 монахинь и столько же послушниц (1872), со временем число насельниц возросло до 184 сестер (1893). Преобладали «здешние уроженки», которых насчитывалось от 35 до 40 %, другие прибыли из центральнорусских и южнорусских областей. Монастырь опекал сестер, решивших принять православие. Для этого «монастырь дает им у себя помещение и содержит на свой счет во все время приготовления к присоединению или крещению в течение двух, при замедлении с документами до семи месяцев. Присоединяемую поручают вниманию одной из монахинь, которая должна научить ее молитвам, Символу Веры и вообще ознакомить с учением и Богослужением православной Церкви» 484 . Уроки Закона Божьего преподавались в монастырской школе. ВИЗАНТИЙСКИЙ СТИЛЬ СОБОРОВ (СПАСО- ЕВФРОСИНИЕВСКИЙ, ТУПИЧЕВСКИЙ МОНАСТЫРИ). ТРАДИЦИЯ – НЕТРАДИЦИЯ «Русско-готический стиль» оставался предпочтительным в реконструкции и новом строительстве храмов края. Строительство в «византийском стиле» для белорусских монастырей было единичным, чего не скажешь о сооружении новых 321 византийских стиль соборов... соборов в городах края. В византийском стиле по индивидуСпасо- альным и повторным проектам был построен ряд крупных монастырь. храмов: Николаевский собор в Бресте по проекту Д.И. ГримСобор Железноорожная церковь в Минске, собор Александра (заложен в 1893 г.) Невского в Рогачеве, собор на Замковой горе в Слуцке, ПетАрхитектор церковь в селе Браздетчина и др. В. Коршиков. Открытка начала XX в. Однако по монастырям существует только два примера – это Спасо-Евфросиниевский и Тупичевский монастыри, в которых появились новые соборы «византийского стиля». Древнейший из сохранившихся в Беларуси Спасо-Евфросиниевский монастырь был самым известным и почитаемым не только в Полоцкой епархии, но и далеко за ее пределами. Событие перенесения святых мощей преп. Евфросинии Полоцкой из Феодосиевской пещеры Киево-Печерской лавры в Полоцкий Спасо-Преображенский монастырь (1870) совершалось по подобию перенесения мощей святителя Филиппа из Соловецкого монастыря в Успенский собор Московского Кремля. На это (за месяц до кончины) прямо указывал митрополит Филарет (1867): «С возвращением православной Российской церкви отторженных, в бедственное время, чад ея, так называвшихся униатов, возникла мысль о перенесе322 л а в а III струкций стен, сводов, арок и т.д. Декоративное оформление фасадов византийских церквей предстает минимальным по сравнению с внутренним оформлением. Внешние украшения сводятся к арочным мотивам в галереях притвора и оконных проемах стен, мозаик в украшении порталов. Неовизантийский храм транслирует такие черты византийской архитектуры, как сочетание арочных форм, полукружий на всех без исключения фасадах храма, а порой и характерную асимметрию высот башенных объемов, предназначенных для подъема на галереи как место моления женщин, т.н. геликониты. Однако более существенными представляются различия. В византийском стиле эпохи историзма производятся операции, обратные и противоположные византийскому идеалу: разобщение форм, конкретизация деталей, индивидуализация декоративных элементов, непрерывных орнаментов, отсылающих к древним известным образцам. Почти повсеместной и обязательной становится внешняя экспрессивность архитектуры храма, от подножия до вершины его венчания, внешняя скульптурность без дифференциации низ и верх, земля и небо. РАСПРОСТРАНЕННЫЙ ТИП ШКОЛЫ-ХРАМА Новым типом зданий в застройке монастырей XIX века были многоэтажные каменные корпуса с трехчастной композицией, в центре которых помещался купольный объем храма. Такой тип сооружений, заимствованный из архитектуры общественных и жилых зданий классицизма, а в более отдаленной временной перспективе восходивший к архитектуре орденов бенедиктинцев и картезианцев широко вошел в практику русского монастырского строительства корпусов служебного и учебного назначения. Они располагались, как правило, возле монастырской ограды или порой встраивались в линию стен монастыря. Здания со встроенным храмом на протяжении XIX века появлялись почти в каждом крупном монастыре – Осташковском Нило-Столобенском, Сарове, Задонске и др. По мере перехода от классицизма к эклектике, в соответствие с новыми вкусами времени, они решались в формах русского или византийского стиля построек. Примером может служить здание настоятельского корпуса Вятского 326 г л а в а III Преображенского женского монастыря со встроенной в цен- Вильно. Проект школы во имя тре трехпредельной церковью, посвященной Божией Матери Михаила Архангела иконе «Утоление скорби и печали» (закладка корпуса в 1870, в предместье завершение строительства в 1883) 487 . Снипишки. Похожее сооружение, церковь с двумя пристроенными Инженеры по сторонам братскими корпусами, было поставлено в обнов- М.М. Прозоров и Г.А. Молокин. ляемом Пустынском монастыре возле Мстиславля (Покров1894 г. РО РНБ ская каменная церковь, занимает центр братского каменного х23 корпуса, по плану 38 аршин, высота до верха 18 аршин, на 488 церкви один большой круглый купол, построена в 1866) . Политика, направленная на объединение образования и церкви, и возлагавшиеся на церковь воспитательные функции способствовали сложению на основе многофункциональных зданий церковного и служебного назначения особого типа зданий школы-храма. В Вильно неовизантийские мотивы использовались в проектах Новосветской Александро-Невской церкви (1898) и церкви-школы в Снипишках в предместье города. 327 распространенный тип школы-храма... Симметричное здание комплекса школы-храма, с однокупольным храмом в центре и двумя примыкающими к ней крыльями одинаковых корпусов мужской и женской школ в византийском стиле было построено для Снипишской Михаило-Архангельской школы (открыта в 1894). Она возводилась под руководством военного инженера В.С. Мережковского и гражданского архитектора М.М. Прозорова, живописные работы выполнил местный мастер Г.А. Молокин 489 . ЦЕНТРИЧЕСКАЯ И ЭКСЦЕНТРИЧЕСКАЯ АРХИТЕКТУРНОПРОСТРАНСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ АНСАМБЛЯ Программы предстоящей архитектурно-строительной деятельности в монастырях XIX века разрабатывалась, как правило, самими священнослужителями с привлечением архитекторов для исполнения проектов отдельных сооружений. В то же время в Академии художеств практиковались и академические задания на составление проектов монастырей. Они показывают пути эволюции художественного мышления архитекторов, творчески переосмысливавших тему монастыря как комплекса сооружений. Для проектов монастырей XVIII – первой половины XIX века характерно утверждение регулярных концентрических композиций ансамбля. Самый известный и показательный пример – планировка Смольного монастыря Б. Растрелли. В 1747 году Елизавета Петровна приказала первый проект архитектора пересмотреть и создать, кроме собора, колокольню, подобную Ивану Великому в Кремле 490 . По принципу Смольного монастыря в Петербурге были спроектированы и построены Троицкий Сканов мужской монастырь Пензенской губернии с шестью церквами: Св. Троицы, Успения Богоматери, Усекновения Главы Иоанна Крестителя, Трех святителей, Николая Мирликийского; за стенами монастыря, над пещерами храм препп. Антония и Федосия 491 Печерских . Похожее решение положено в основу строительства основанного в XVII веке Оранского Богородицкого монастыря Нижегородской губернии. Комплекс построек складывался в период восстановления обители (1700), по классицистическим правилам строгой регулярности и симметрии. Монастырский комплекс включал три каменных храма – соборный 328 г л а в а III Владимирской иконы Божией Матери, теплый и домовый в Ф. Богданович. Проект монастыря. 492 настоятельских покоях . 1884 г. Архитектурная концепция монастырского ансамбля во По Г. Барановскому второй половине XIX века меняется. На этом этапе академические проекты транслируют идею организации монастыря по принципу эксцентрической композиции ансамблей, подобно западноевропейским памятникам, в которых за основу архитектурной организации ансамбля полагалось выносить храм на первую линию построек монастырского комплекса. Мастерами императорской Академии художеств для русской практики монастырского строительства предлагалось освоить все грани европейской архитектурной культуры. Несколько проектов монастырей петербургских архитекторов с эксцентрической композицией ансамбля Г.В. Барановский 493 включил в издание энциклопедии , в частности, работу Ф. Богдановича. Адаптация западного типа ансамбля для греко-русского монастыря получила внедрение на завершающем этапе строительства Троице-Сергиевой пустыни возле Петербурга. Надвратный храм, венчающий святые врата входа встроен в крылья протяженных многоэтажных корпусов. Такой парадный фасад при подходе к монастырю создавал непрони329 и эксцентрическая... цаемую стену, скрывающую многохрамие внутреннего пространства, заключенного в стенах обители. Вышка колокольни была построена отдельно и вынесена вне монастыря, перед его новым, симметричным многоэтажным фасадом. Облик колокольни, отчетливо и правдоподобно воспроизводившей черты колокольни Ивана Великого Московского Кремля, обозначал следы ушедшей культуры Московского царства. Троице-Сергиеву пустынь уже современники назвали местом собрания художественных подобий, исторических следов культуры в архитектуре. По «оригинальному в Рос- сии» образцу архитектуры в стиле рококо, спроектированному знаменитым Б. Растрелли, в пустыни построили пятиглавый с пристроенной колокольней собор Св. Троицы (освящение 1761, завершение строительства в 1763). Кочубеевская церковь Покрова Богородицы, проект которой составил Э.Тиблен, а возводили под наблюдением Г.Э. Боссе и Р.И. Кузьмина (1843), «представляла собой копию знаменитого Флорентийского собора», и, что никак уже не соотносится с итальянским образцом ренессанса, архитектуру ее относили к «норманнскому» стилю 494 . Палермскому Монреалю, по мнению В.В. Стасова, уподоблялась базиликальная трехнефная церковь, выстроенная по проекту А.М. Горноста495 (1854–1859) . Новые течения христианской архитектуры в эпоху эклектики и историзма на первое место выдвигали мастерство, рукотворное правдоподобие искусства, исходя из критериев художественного совершенства, образцом которого служили творения итальянских и французских мастеров. На второй план уходили фундаментальные понятия конфессиональной идентичности. Казалось возможным без ущерба для функции пренебречь организацией внутреннего пространства храма и монастыря, для православной церкви, заключавшейся в традиции концентрической композиции ансамбля с доминантой соборной церкви-кафоликона. «ОСКУДЕНИЕ СИЛ» ПРАВОСЛАВНЫХ ЗАПАДНОГО КРАЯ Родилась горькая фраза по поводу состояния православного вероисповедания среди населения Западного края – «оскудение сил», принадлежавшая святителю Филарету. Сказанное касалось именно состояния монастырей края. Ио330 л а в а III сиф Семашко (1842) лично просил Филарета снабдить его надежными лицами монашествующего и белого духовенства для исполнения служения в его Литовской епархии. Филарет хотя и высказался тогда же о затруднительности исполнения этой просьбы, однако и не отказывал в ней окончательно. Он предостерегал от привлечения людей корыстных, карьерного склада, и считал, что для такого дела требуются «люди с энергиею и самоотвержением, а не такие, видя себя не значущими дома, мечтают получить значение вдали» 496 . «оскудение сил»... Сурдегский монастырь. Успенская церковь. Рисунок XIX в. 331 впрочем, что в XVI столетии на Жмуди православные люди 498 и Церкви существовали» . Монастырю предшествовала приходская церковь (1510, ктитор Богдан Щиц-Ставецкий), возле которой, над ключом, произошло явление чудотворной иконы Богородицы (1530). Монастырь основан вотчинницей Сурдег Анной ШишанкоюСтавецкою, «выпросившей» игумена из Киева (1550). Хранившаяся в обители чудотворная икона была прославлена чудесами, и монастырь стал местом паломничества. Комплекс включал две каменные церкви, Сошествия Святого Духа и Успения Богородицы в составе корпуса братских келий и паломнической гостиницы. Со второй половины XVII века монастырь приходит в запустение, и следы ранних сооружений были утеряны. Значительно позднее рижское купечество построило в Сурдегах новый каменный однобашенный храм простейшей архитектуры, в духе протестантских церквей (1812), позднее надстроенный деревянным куполом. Подобно соборам Супрасльского и Жировицкого монастырей, особое внимание уделялось оформлению святого источника, находившегося под алтарем, в подвальном пространстве Свято-Духовской церкви. В комплекс возобновленного монастыря входили трапезный храм и невдалеке от храмов часовня на источнике (1812). Важное историческое значение и особая роль Сурдегского монастыря в духовной жизни Западного края сочетались с предельной скромностью и непритязательностью архитектурного облика обители. Непреодолимая пропасть существовала между внехудожественным содержанием привинтивной реконструкции православных монастырей Западного края и художественной мощью монастырской архитектуры XIX века Петербургского и Центрально-Русских регионов России. «ОЧИЩЕНИЕ ОТ ПРАХА УНИИ» Святитель Филарет призывал привлекать священников из бывшего униатского духовенства. В обращении к епископу Полоцкому Савве говорилось: «Не малый, думаю, предлежит Вам труд в очищении православия от праха прежней унии. Циркулярныя предписания не сильно ведут к цели. Нужно найти в духовенстве людей, особенно преданных правосла334 л а в а III вию и своему служению, и их со вниманием, благоволением и терпением направлять и поддерживать. Для них особенно должны быть открыты отношения к начальству свободныя и простыя. Тогда можно пробудить действование одушевленное и можно возбудить других к подражанию» 499 . В проповедях митрополита Филарета встречается сравнение дела воссоединения униатов с исполнением государем обязанностей приведения миллионов душ к православию, указывавшее на повторение Николаем I подвига Константина Великого: «Единство веры есть важнейшее подкрепление единству народности, и оба сии единства вместе имеют важное отношение к силе государства. Около двух миллионов Русскаго народа, прежде единоверных, в три прошедшие века, чуждою хитростию и насилием отторжены были от православной церкви, и употреблены продолжительныя всевозможныя усилия прикрепить их к церкви западной. Правительство же Русское поступало с ними по правилам веротерпимости. Посему, сколько должно было желать, столько же мало можно было надеяться их воссоединения с православною церковию. Но они вдруг, собственным движением, под предводительством всех своих высших пастырей, и почти всех священнослужителей, тихо и свободно пришли в православную церковь, подобно как овцы возвращаются во двор овчий, из котораго недавно вышли. Как это сделалось? Если смотреть на средства человеческия: действие оказывается сильнее средств. Так и должно быть в деле Божием. Это дар Провидения благочестивой правде Царевой, ко благу 500 царства» . Надо признать, что твердое убеждение о предназначении России, как православного государства, и церковно-строительная политика в отношении населявших Западный край народов оказались накрепко связаны друг с другом. Тема особого призвания, предназначения России, ее мессианской роли в истории христианских народов, прозвучала во время вступления на престол Александра II. Оно пришлось на тяжелые годы Крымской войны, которая трактовалась в ряду христианской истории. Россия в этой войне провозглашалась исполняющей миссию возвращения независимости православным народам, с дарованием им права доступа к христианским святыням Святой земли, владения ключами от Вифлеема. Борьба Рос- сии против Османской империи освещалась в контексте истории христианства, великих религиозных войн и крестовых 335 «очищение от праха унии»... походов. В связи с такой трактовкой событий на первый план выходили образы христианские, мемориальные. Тезис «упрочения начал русской народности и православия, которые энергически вводил в Западном крае, на место латинства и польщизны, М.Н. Муравьев» – действительно был идеологической стратегией и предметом усилий правительства Российской империи 1830–1890-х годов 501 . НЕДОВЕРИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА К МЕСТНЫМ ПРАВОСЛАВНЫМ Российское правительство с недоверием относилось не только к изъявлению лояльности католиков, но и к церковным инициативам местных лиц православного вероисповедания. Настороженно было встречено дело восстановления в Белорусских областях православных братств. Вновь возникающие братства ставили своей целью поддержку православных края. Так, в Уставе Владимирского братства в Витебске (1887), основанного при Николаевском соборе (бывшем иезуитском костеле), важное место занимали положения о пожертвованиях и правах жертвователей. Притом жаловавшие средства лица инославных исповеданий приобретали статус «соревнователей» или «благотворителей» и получали право принимать участие в общественных собраниях братства с правом совещательного голоса 502 . Поначалу просьбы о восстановлении православных братств удовлетворялись в Петербурге с большим трудом. И.П. Корнилов говорил, что поляков путают с белорусами. Он писал: «Удивляюсь, как находятся в Петербурге люди, которые опасаются братства и думают, что эти учреждения склонны принять некий политический характер, с которым правительству придется со временем считаться. Думаю, что эти страхи подсказаны польскою партией, которая сильно работает в Петербурге. Эти господа как будто не замечают, что здешний край, состоящий из слабых крестьянских общин, защищаемых только войсками и Правительством, – имеет против себя огромное, сплоченное братство поляков с кендзами. Прилично ли ввиду такого неприятеля опасаться маленьких отдельных церковных братств, которые еще не существуют. Не значит ли это предаваться ни на чем не основанному страху и не замечать слона. Чего домогаются 336 г л а в а III братства? Поддержания Православия; но этого желает и Правительство; поддержания народности; и этом Правительство также сочувствует. Никогда еще виды правительства не совпадали так созвучно с стремлением общества. Западный край так что желательно, чтобы, хотя обессилен нравственно, братства дали ему некоторую долю устойчивости. Опасаться политических тенденций и сепаратизма на западной границе просто смешно. Какой тут сепаратизм, когда Белоруссия, находясь в столкновении с сильными народностями и соприкасаясь с польским обществом, не в состоянии держаться на своих ногах, она может держаться, только опираясь на Россию тяготься (тянуться) к ней. Она никогда не будет настолько сильна, чтобы ей пришло в голову домогаться самостоятельности» 503 . РАЗДЕЛЕНИЕ ПО ВЕРОИСПОВЕДАНИЯМ И НАЦИОНАЛЬНОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ. ЗНАЧЕНИЕ КРИТЕРИЯ НЕБЛАГОНАДЕЖНОСТИ. ОТНЕСЕНИЕ ЕГО К РУССКОЙ (НЕБЕЛОРУССКОЙ) НАЦИИ Сложилась парадоксальная ситуация, когда считалось возможным в угоду умозрительным, политическим концепциям разделять народности по вероисповеданиям и произвольно объединять их по принципам политической благонадежности. Существовавшая ранее система сложного взаимодействия и «неслиянности» различных вероисповеданий в крае, опиравшаяся на юридическую нерушимость права собственности, была уничтожена. Народ развели на два лагеря не только по вероисповеданиям, но и по национальной принадлежности, на то время весьма условной и определявшейся гражданами в результате спровоцированного государством личного выбора между тем, чтобы называться поляком или называться русским. Необходимо было на место сломанной системы духовной жизни общества привести новую систему отношений, объединившую бы народ. Таким фактором, в широком смысле, могла служить древняя, корневая, забытая традиция. Ее-то и пришлось открывать заново. Требовалось сформулировать идею единства народонаселения, опиравшуюся бы на грекорусскую православную традицию. Поиск решений происходил как на местах, так и в правительстве. 337 разделение по вероисповеданиям... Сохранилась объяснительная записка священника Алексея Михайловича Добродина об основании при Полоцкой военно-гимназической Николаевской церкви Братства им. Св. Николая и Евфросинии. Записка эта с просьбой о поддержке адресована И.П. Корнилову. В ней дается развернутое обоснование для восстановления братств, игравших основополагающую роль в сохранении православия в эпоху вхождения Беларуси в составе Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой: «Известно, что белорусский край, искони принадлежавший России по своему народонаселению, в тое время был краем православным по своей вере и город Полоцк по своим религиозным преданиям входил в число городов, из коих, как из центров, свет православной веры некогда распространился на их окрестности. Но, примыкая к Западной Европе, этот край издавна также испытывал много неблагоприятных влияний от соседей – поляков и латинской пропаганды, – влияний, особенно гибельных для веры Белорусов» 504 . Отдавая должное общим фразам об успехах церкви по возвращению православия в крае, Добродин указывает на субъективные трудности, особенности национального характера белорусов. Негативными чертами, накладывавшими отпечаток на общественные настроения, в особенности в крестьянской среде, он называл индифферентность в вопросах веры, а также взаимное разделение и отсутствие настоящей заботы о своем благосостоянии. Буквально это звучало следующим образом: «Не благолепие храмов Божиих, с присоединением в иных местах особенностей, заведенных во время Унии и не известных в Церкви Православной, – равнодушие православных Белорусов к посещению своих храмов, незнание самых основных истин веры и употребительнейших молитв, неразумный индифферентизм в делах веры, большая наклонность к посещению Латинских костелов, умение читать молитвы и символ веры по-польски; кроме того, беспечность простого народа о своем благосостоянии, взаимное разъединение, так резко бросающееся в глаза при единодушии Поляков и Евреев, распущенность в мейском (городском) населении низшаго городского сословия, составляющая такой позор для христианства в виде Евреев, особенно же не трезвость, которой так легко предается в корчмах промышленника-еврея Белорусский крестьянин, и из-за которого делается его вечным кре338 л а в а III КОНЦЕПЦИЯ ГЕНЕЗИСА БАЗИЛИКАЛЬНОГО И ЦЕНТРИЧЕСКОГО ТИПОВ ХРАМА КАК ОБОСНОВАНИЕ ЕДИНОЙ ТРАДИЦИИ В ХРИСТИАНСКОЙ АРХИТЕКТУРЕ. РАБОТЫ Н.В. ПОКРОВСКОГО «Несовершенная» архитектура местных древностей замещалась еще более несовершенным продуктом, который и не архитектура даже, а имитация архитектуры. Радикальному пересмотру, как не покажется это парадоксальным, оказалась подвержена в большей степени традиция православного христианского зодчества, нежели традиция местной костельной архитектуры. Базилика наряду с центрическим типом храма получила равные права на бытование в архитектуре России в работах мастеров Петербурга и Варшавы. Между тем тема генезиса форм христианской базилики становилась предметом интереса русской искусствоведческой науки. Существенное место она занимала в работах профессора С.-Петербургской Духовной академии, ректора Археологического института и корреспондента Императорского Русского археологического общества Николая Васильевича Покровского (1848–1917), авторитетного специалиста по древнехристианской церковной археологии, христианской иконографии, историка искусства. типологии древнехристианских храмов он посвятил несколько работ. Самая ранняя из них называлась «Происхождение древнехристианской базилики» 511 . Книга начинается с подробного разбора полемики относительно происхождения христианской базилики, начиная с 1847 года развернувшейся в научных кругах Европы. Покровский скептически отзывался о расхожем мнении генезиса храма от общественного, гражданского здания древнеримской базилики. Он отстаивал концепцию происхождения христианской базилики от домовых храмов в развернутой структуре античного жилища: «...местами богослужебных собраний христиан или, что тоже, домовыми церквами в первые времена были: во 1-х помещения в частных домах: «тогда», говорит св. Златоуст, «домы были церквами, а теперь церковь стала домом». Это триклинии и икосы, отличающиеся поместительностью и другими удобствами, необходимыми для многолюдных богослужебных собраний христиан; во 2-х базилики, находившиеся в домах богатых членов христианской общины» 512 . 341 концепция генезиса... Базиликальный тип храма ученый рассматривал на примерах древнейших известных науке памятников. Самое пристальное внимание отводилось внутреннему устройству храма. Отдельно исследован каждый элемент его структуры – хоры или геликониты; престолы над криптами; киворий; сосуды для евхаристии, дарохранительницы, сионы; число престолов, жертвенник и диаконник, ориентация алтаря по сторонам света: «христианский храм по правилу, выраженному в постановлениях апостольских, должен быть обращен алтарем к востоку»; темплон и иконостас, солея; наос или корабль; зонирование пространства для молящихся мужчин и женщин; нартекс и атриум. Итоговым выводом следовало положение о целостности архитектуры храма, необходимой для трансляции (иманации, отображения) символического образа христианского учения. Обращаясь к богословским текстам, Покровский заключает: «Симеон Солунский с полным правом мог сказать, что христианский храм изображает собою весь мир, что первая часть храма – алтарь служит образом небесных и горних обителей с престолом Божиим, средняя часть образует видимый мир, – именно верхния части ея видимое небо, нижния – то, что находится на земле и самый рай; третья часть храма знаменует самыя низшия части земли и одну только землю, по отношению к живущим неразумно и незнающим ничего высшаго. Все же части, взятыя вместе, изображают св. Троицу, объемлющую собою весь видимый и 513 . невидимый мир» В книге нет ни слова о разделении восточной и западной традиции в истории христианских церквей и соответственно храмостроительной традиции в архитектуре западной, католической и восточной православной церквей. Этот вопрос автор оставляет за скобками, и только глухим напоминанием о нем звучат краткие замечания о национальном вкусе и влиянии внешних условий, оказавших воздействие на предпочтение одними народами базиликального, а другими народами центрического типа храма. Книга Покровского воспринимается как оправдание авторитетом науки и церкви широкого распространения базилики в храмостроительной практике России. Базиликальная форма провозглашается канонической, освещенной мировой христианской традицией. Собственно, для России в этом нельзя видеть ничего необычного. 342 г л а в а III НАЧАЛО ИЗУЧЕНИЯ МАТЕРИАЛЬНЫХ ПАМЯТНИКОВ КУЛЬТУРЫ В 1830–1840-Х ГОДАХ Историография Беларуси формировалась одновременно с ее археографическим и архитектурно-археологическими изысканиями и открытиями. Важным направлением русской науки XIX века являлась палеология, изучение древнерусских рукописей и более поздних письменных источников. Многие найденные тогда ценные литературные памятники удалось отыскать на территории края. Собственно, это и послужило началом изысканий по изучению истории Беларуси. Первые историографические открытия на территории края связаны с именем граф Н.П. Румянцева, владельца Гомеля. Государственный деятель, министр иностранных дел, огромные усилия и средства он вкладывал в создание образцового города-резиденции в доставшемся по наследству от отца белорусском имении. Фактически город создавался заново, в его планировке, застройке, сети образовательных учреждений и промышленных предприятий получили отражение самые прогрессивные веяния экономики, науки и культуры Европы. Для развернутых в Гомеле археографических изысканий Н.П. Румянцев привлек И.И. Григоровича, подготовившего первое издание древних документов, найденных на территории края 517 . Название книги задавало направление изучению именно белорусских древностей. Позднее И.И. Григорович в «Записке» составил собственное суждение относительно ареала бытования белорусского языка (1847), определявшего территории расселения белорусской народности и объединявшие жителей Белой Руси, Литвы, Волыни, Подолии, Полесья и др. Фактически перечисленными оказались территории, названные Западным краем. 347 начало изучения материальных... Работы Н. Румянцева и И. Григоровича получили продолжение в других губерниях края. На этот раз инициатором археографических изысканий и публикаций документов выступил князь Н.А. Долгоруков, гражданский губернатор Вильно. В 1838 году по его распоряжению для этой цели была создана специальная комиссия при Виленском статистическом комитете, обязанная дать описание архивных материалов как правительственных учреждений, так и монастырских и церковных. Идея была реализована при следующем губернаторе А.В. Семенове. Итогом работы стал выход книги «Собрание древних грамот городов: Вильно, Ковно, Троки, православных монастырей, церквей и по разным предметам. Вильна, 1843. Ч. 1» 518 . Этот опыт был повторен в Минской губернии по распоряжению того же А.В. Семенова после назначения его минским губернатором. В 1845 году здесь была создана временная комиссия, а вскоре и издано «Собрание древних грамот и актов городов Минской губернии, православных монастырей, церквей и по разным предметам. М., 1848». Важное место в нем занимали материалы по православным монастырям и церквам 519 . Вместе с тем правительство выступило с инициативой сбора данных об объектах археологии и архитектуры, недвижимых памятников старины. Основанием для сбора материалов послужило распоряжение министра внутренних дел Д.Н. Блудова «О древних памятниках» (1837). Сохранился текст распоряжения, переданный в ноябре того же года минским гражданским губернатором губернскому Статистическому комитету под названием «О доставлении сведений о древних сооружениях». Минский губернатор обращался к представителям местного просвещенного общества принять участие в сборе данных, обещая довести до министра имя каждого корреспондента. Критериями оценки сооружения прошлого выдвигались объективные факторы – древность, историческое и мемориальное значение. Внимание обращалось на разные типы объектов, но на первое место были поставлены монастыри и церкви: «По предписанию Господина Министра Внутренних Дел предписано мне собрать подробные сведения о всех древних зданиях и сооружениях, существующих в губернии и по каким либо историческим или другим важным происшествиям замечательных. К сему относятся все древности как-то: 348 г л а в а IV или остались впоследствии латинскими. Наконец, костелы и кляшторы после Иезуитов и по упразднении оных, упразднены под казенные надобности гражданского или казенного ведомства» 522 . Альтернативу сбору данных о древностях он видел в составлении Статистического описания губернии, и докладывал начальству о намерении создать статистические комитеты в уездах. Надо заметить, что откровенно циничное и неуважительное отношение к культуре края, а также примитивно понятая политика российского правительства по отношению к Западным областям остается, очевидно, на совести Сушкова. Такие высказывания не встречаются ни в одном другом государственном документе. Резкое отрицание минским гражданским губернатором распоряжения собственного правительства о сохранении памятников эпохи Великого Княжества Литовского и Речи Посполитой оказалось случаем исключительным. В других губерниях распоряжение расценили как обязанность указать максимальное число древностей, сакральных объектов всех представленных в крае конфессий: христиан, иудеев, мусульман. ДОКЛАД О ДРЕВНИХ СООРУЖЕНИЯХ ВИЛЕНСКОЙ ГУБЕРНИИ Особенно примечательны донесения виленского гражданского губернатора (1837–1846). Прежде всего, в Петербург отсылали подробный список памятников города Вильны, включавший 281 объект. Рубрикация перечня памятников говорит о том, что большинство построек, мест и территорий города представляли собой знаки достопямятной старины. Приведем только названия разделов отчета в орфографии оригинала. Православные церкви и монастыри; Иностранных исповеданий а) Римско-католические, в) Евангелические, с) Нехристианские (перечислены пять еврейских школ и татарская мечеть); Кладбищи; Здания, строения, домы; Места прогулки, поездки; Предметы исторические по городу и всем окрестностям (древние замки, валы, ворота, места древнейших святилищ, и все освященные преданиями места города и его окрестностей, числом 59 наименований); Места языческих 351 доклад о ...виленской губернии... молельни и храмов; Несуществующие церкви православные; Римские церкви и монастыри не существующие; Св. Образы и Святые угодники Божие (почитаемые святые иконы и скульптурные изображения, мощи святых, церковная утварь и др.) 523 . Обозначенные сведения о Вильно, по существу, представляли собой подробнейший путеводитель по городу, обещавший самое увлекательное путешествие и знакомство с сконцентрированными в одном месте достопримечательностями разных эпох и культур, всевозможных верований и предметов культа, как отражение живого и сильного биения пульса жизни города. Одна только его топография в этом перечне воспринимается как поэма, сказание о необыкновенном городе-сокровище, преисполненном неисчислимыми бесценными реликвиями и памятниками старины. С такой же любовью, хотя и в перечислительном порядке, совсем лапидарно, указывались памятники других городов и сельских поселений. Опуская описания Троканского и части Виленского уездов, процитируем (в орфографии документа) донесения виленского администратора по белорусским территориям, причисленным в то время к Виленской губернии: «Лидский уезд: В Лиде замок, монастыри, церкви; Замок Довойнов в лесах имения Веронова; Вероново, Ейшишки, Жирмуны, Мосты, Жолудок, Пуна, Камионка, Шейбакполе, Мыто, Белица, Лопеница и множество других, упоминаемых в истории. Ошмянский уезд: Ошмяна город – древние монастыри, церкви, множество местных преданий и следов важных происшествий; Крево, Ольшаны, Трабы, Липнишки, Налибоки, Воложин, Боруны, Геранены, Германишки и много других мест. Вилейский уезд: Миядзиёль, Поставы, Дуниховичи, Молодечна, Родошковичи, Красное, Ивья, Буцлав, Нарочь, Занарочье, и много других мест, в которых находятся древности какого либо рода, или упоминаются в летописях, да и много преданий. Дисненский уезд: Глубокое, Березвоч, Лучай, Норжица, Забоже, Лужки, Дисна, Леонполь, Друя и прочие, где находятся разные монастыри, замки, укрепления и т.п. Завилейский уезд: Свентяны, Жодзишки, Свирь, Засвиж, Михалишки, Видзы, Колтыняны, Даугелишки, Дрисвяты, местечно и озеро Солок, Браслав и прочие» 524 . Обращает на себя внимание, что автор, которого трудно заподозрить в подобострастном отношении к власти, в конце такого подробного, но все же формального отчета останавли352 л а в а IV ления губернией организаторов первых местных археографических изысканий и публикаций князя Н.А. Долгорукова и А.В. Семенова. ДОКЛАД О ДРЕВНИХ СООРУЖЕНИЯХ ВИТЕБСКОЙ ГУБЕРНИИ Традиционно относимые к Белорусским Витебская и Могилевская губернии в отчетах по древним сооружениям представлялись почти исключительно памятниками православными. вице-губернатор Муханов докладывал прежде всего о сооружениях, связанных с русской историей: «Из собранных вследствие того по вышеозначенному предмету чрез городские и Земские полиции сведений, оказалось следующее: В городе Полоцке существует древний каменный одноэтажный дом, в коем изволил квартировать Государь Петр Великий и по сему достопамятному случаю, или по другому какому предмету, имеется в том доме надпись латинскими буквами: «Anno 1692 Menses Octobri dic 4-to», когда именно сей дом построен и с какого времени существует, по неимению на сей предмет никаких преданий и других сведений, узнать невозможно, но – ныне дом сей принадлежит титулярной советнице Александре Камионковой. Во время бывшаго в Полоцке 15 июня 1837 года пожара оной дом обгорел. 2-е. В Полоцком уезде состоят две церкви: первая – Всемилостивого Спаса, построена полоцкою княжною Монахинею, преподобной Евфросиниею около половины двенадцатого века, при этой церкви построен был сказанною монахиней монастырь, который уничтожен королем польским Стефаном Баторею, и принадлежащие к оному монастырю имения отданы им бывшим ксендзам Иезуитам около половины XVI века, как пишет о сем Стебельский в житии Св. Евфросинии; и второй Борисоглебский монастырь, построенный 1130 года князем полоцким Борисом Гинвилловичем близ города Полоцка, над рекою Больчицею для монахов Греческого Обряда, под названием Бориса и Глеба… В Витебске второй части 2 квартала на большой улице существует древняя церковь Свято-Благовещенская, бывшая греко-униатская, ныне обращенная в Греко-Российскую, – построена Великою Кня354 л а в а IV гинею Ольгою 800 лет назад, письменных удостоверений о 526 сем не имеется» . О составлении плана, фасада и сметы для ремонта Витебской Благовещенской церкви 527 . Действительно, выделены только самые старинные и православные монастыри, основанные в древнерусский период. Внушительный список древних сооружений составили замки Подвинья. Опуская описания замков, приведем только перечень городов, где сохранялись их следы: Режица, Люцин, Мариенгаузынский (Мариенгауз) на острове в имении Липского в Люцинском, Велиж, Волкенберг на земле помещика Шадурского в Режицком уезде. Тем самым фактически была обозначена самостоятельная тема исследований замкового строительства региона, впоследствии продолженная другими авторами и изданиями 528 . Краткий, но отдельный исторический очерк в записке посвящен городу Динабургу (ныне Даугавпилс), служившему важным стратегическим пунктом на территории давней Латгалии. Приведем его полностью: «Динабург, уездный город, составлял вместе с соседним Режицким и Люцинским уездами Польскую Ливонию, а под названием Княжества Инфляндского соделался уделом Польской короны после известного Оливского Трактата. Динабург построен в 1277 году Эрнестом фон Роцебург, Командором в Ливонском Ордене, на том месте, где ныне Округа Пахотных солдат, а прежде староства Динабургского фольварок, Старый замок; и всегда за временем Рыцарей Меченосцев местом главного их жительства, одного из старшин их (Ланд Войтов). В 1576 году был взят приступом и разрушен до посада Царем Иваном Васильевичем, но вскоре потом отнят Королем Польским Стефаном Баторием к Польше и оставались под сим владением до присоединения Белоруссии к Российской Империи. Церковь каменная, ныне Православная или собор Динабургский, прежде Католическая ксендзов Иезуитов, возымела свое начало в 1742 году, построена иждевением Гетмана Гонсевского, Воеводы Смоленского Ивана Борха, Воеводы Лифляндского Константина Плятера, Старосты Динабургского Владислава Корня и Генриха де Грай. Монастырь (кляштор) при оной постройки 1768 года» 529 . Далее давались краткие описания 10 остатков замков и укреплений Динабургского уезда. В числе представленных в Петербург сведений о древностях Витебской губернии были материалы и о постройках полоцких иезуитов 530 . 355 доклад о ...витебской губернии... Историческое описание Динабурга было особенно актуальным в свете возводившейся здесь по последнему слову фортификационного искусства военной крепости и регулярного уездного города. ДОКЛАД О ДРЕВНИХ СООРУЖЕНИЯХ МОГИЛЕВСКОЙ ГУБЕРНИЙ Православные древности были поставлены на первое место и в докладах могилевского губернатора. В то же время, распоряжение Блудова здесь также понимали и как сбор материалов по самому широкому кругу памятников. Для представления сведений по гражданским сооружениям были привлечены городничие и исправники. За сведениями по церквам, монастырям и кляшторам обратились к преосвященному, епископу Могилевскому и Мстиславскому Анатолию и генеральному викарию Могилевской римско-католической епархии прелату Ласскому. Описанием были удостоены три древних города – Мстиславль, Быхов и Друцк: «В городке Мстиславль видны остатки древних укреплений, облегающих почти всю северо-восточную сторону города, которые в некоторых местах до сих пор хорошо сохранились; здесь преимущественно обращает внимание насыпь, известная в предании под названием Девичьяго Городка, и место между Кладбищенскою и Троицкой горами, под названием Мстиславльского замка. Когда и по какому именно случаю сделаны эти укрепления с достоверностию нельзя определить, но все они более или менее относятся к тому времени, когда Литовское княжество, отделив Западную Русь от Восточной, стало укреплять границы своих владений со стороны Московского княжества. Впрочем, ежели слова Карамзина, повествующего о кровопролитной битве, бывшей в 1396 году под стенами Мстиславля (И.Г.Р. Т. 5. Глава1. С. 56), где он говорит, что жители города Мстиславля смотрели в городских стенах на битву, относятся к этим земляным укреплениям, то они уже существовали в XIV столетии. В городе Быхов к числу древних зданий можно отнести двухэтажный каменный дом, называемый замком мятежника Сапеги (участника восстания 1830 года. – И.С.), построенный в XVI столетии, имеющий в окружности 109 сажен, обнесен356 л а в а IV ный рвами, остатки которых в настоящее время видны. Кроме того, в этом городе видны остатки земляного укрепления, довольно высокими валами окруженного» 531 . В описании монастырей значились исключительно православные обители. Особое внимание уделялось фактам заботы о них благочестивых государей российских. «Вблизи г. Мстиславля, над рекой Вихрой есть Тупичевский монастырь, основанный в XVI столетии Мстиславским воеводою Константином Евпатьевичем Москевичем. Побудительною причиною основания онаго было явление иконы Божией Матери на принадлежавшем ему урочище Тупичевщине. Икона эта и по настоящее время находится в монастыре и называется Тупичевскою. Она прославлена многими чудотворениями. В рукописи, хранящейся в монастыре, написанной по объявлению престарелого дворянина Бучинского, бывшего ученика Иезуитов, говорится о ней, что в середине XVII столетия Иезуиты, негодуя, что православные христиане стекаются ежедневной к ней и тем укрепляются в православном учении, и понимая всю важность лишения их этого образа, решились украсть его. Для исполнения сего они, подделав ключи, вошли в Церковь и в это время, когда уже готовы были снять икону, они поражены были необыкновенным шумом, и в то же время невидимою силою вынесены были из Церкви. В числе этих посетителей был и Бучинский. В двух верстах от г. Орши существует Богоявленский монастырь, называемый Кутеинский от речки Кутейны. Монастырь этот основан в 1623 году Подкоморием Богданом Стеткевичем и его женою Еленою, урожденною Княжною Соломерецкою. Первоначально Церковь в этом монастыре устроена деревянной с тремя престолами, первый во имя Богоявления Господня, второй во имя архистратига Михаила, третий во имя Благовещения Пресвятой Богородицы, с отличными древней живописи шестиярусными, резными, позолоченными иконостасами. Церковь эта освящена в 1635 году Киевским Митрополитом Петром Могилою. В этом же монастыре есть каменная церковь во имя Рождества Христа Спасителя и святого первозванного Апостола Андрея. Близ этого монастыря есть Успенский Девичий монастырь, построенный в 1831 году тем же подкоморием Богданом Стеткевичем и материею его Анною, урожденною Огинскою. Первоначально в этом монастыре построена была деревянная церковь Успения Божией Матери, когда она сгорела, 357 доклад о ...могилевской губернии... то на месте оной выстроена царевной Софиею Алексеевною каменная во имя Сошествия Святаго Духа. В церкви этой и двух других, построенных в новейшее время, находятся следующие достопримечательные вещи: а) На местной иконе Спасителя золотая гривна с дорогими каменьями, привешанная царем Алексеем Михайловичем при посещении этого монастыря во время войны со шведами; в) Чудотворная икона Казанской Божией матери в богатом серебряном окладе; с) Две дорогие парчовые ризы и Диаконский Стихарь, пожалованные императрицею Елизаветой Петровною; д) Риза, два Диаконовские Стихаря, воздух, покровы и облачения на престол и жертвенник, парчовые, малинового бархата, богато вышитые золотом и серебром оплечья, Епитрахиль и Орада, выданные из придворной ризницы Императора Александра I, и большой колокол, дар Царевны Натальи Алексеевны» 532 . Выявленные в 1830-е годы церковные древности Беларуси и впоследствии оставались в центре внимания не только церковных и гражданских властей, но и историков, церковных писателей, широкого круга местных авторов. Приведенные сведения и фрагменты текстов вошли в книгу В.Г. Краснянского о Мстиславле, публиковались в виде брошюр очерков по монастырям 533 . КОНТРОЛЬ ЗА СОХРАННОСТЬЮ КОСТЕЛОВ Пристальный контроль осуществлялся за содержанием и использованием упраздненных католических монастырей и костелов как «религиозных памятников древности». По одному из таких случаев сохранилась переписка. Генерал-губернатор витебский, могилевский и смоленский направил в Могилев письмо, которое в итоге переадресовали в римско- католическую консисторию (1847). Министр государственных имуществ был обеспокоен поступавшими к нему сведениями о бесхозном состоянии упраздненных католических монастырей и каплиц в казенных имениях Западного края: «...во многих из таковых строений окна и двери повреждены, а по склепам, где лежат гробы, нарушается благочиние и расхищаются даже украшения оных» 534 . 358 г л а в а IV Министр поручил управляющему палатами государственных имуществ «принять меры к охранению оставленных Латинским Духовенством религиозных памятников древности, в коих более никакого богослужения не исполняется, и, составили ведомости таковым предметам, ему донести» 535 . В ответ на это управляющий заверил, что «в имениях… нет таких религиозных памятников древности, кои по исторической важности заслуживали бы особенного попечения о их сохранении, кроме шести совершенно ветхих каплиц» 536 . Управляющий счел разумным их снести. Тем не менее генерал-губернатор направил в католическую духовную консисторию просьбу дать сведения о брошенных католических каплицах: «...шесть деревянных ветхих каплиц, которые по тленности материалов, не составляя прочих религиозных памятников, удобнее могут быть вовсе снесены, если не встретится к тому препятствия со стороны Католического Духовнаго Начальства» 537 . Речь шла о костелах Могилевской губернии в имениях Горная улица и Булыжницы (Могилевского уезда), Замошье и Микулино (Копыского, позднее Бабиновецкого уезда), Неройма и Учановичи (Сенненского уезда). Поступил доклад из Могилевского деканата, составленный ксендзом Княжицкого костела Лукашевичем. Он сообщал, что в Булыжнице каплица не нужна как по ветхости, так и потому, что окрестное население православного вероисповедания. Лукашевич отстаивал сохранение каплицы в Горной улице, необходимой для католического прихода этих мест 538 . По другим костелам докладывал Оршанский деканат. Он счел необходимым возобновить службу в Микулине 539 . В итоге состоялось решение две каплицы, в которых не нуждаются католические власти и не признанные ценными и древними, с соблюдением законных процедур, разобрать. Одну оставить и возобновить в ней католические службы при условии письменно взятых на себя помещиками обязательств содержать костел 540 . Четвертую каплицу в казенном имении Замошане решено было перенести на другое место. Костел стоял посреди вспаханного поля подоминиканского Шкловского имения. Католическая консистория просила перенести здание костела на кладбище деревни Здоровцы для совершения погребаль541 служб . Разрешение было получено, и храм перевезен (1849), но судебное оформление тянулось до 1854 года. 359 контроль за сохранностью костелов ВИЛЕНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОМИССИЯ Восшествие на престол Александра II было отмечено амнистией гражданам империи, участвовавшим в польском восстании 1830–1831 годов. Одновременно в Вильно учреждался Музей древностей и Временная виленская археологическая комиссия (1855). Высочайшего одобрения удостоился проект создания музея, составленный крупнейшим помещиком Минской губернии графом Евстафием Пиевичем Тышкевичем, пожертвовавшим музею свою коллекцию древностей. Он был автором идеи создания в Вильно собственного научного центра по изучению истории и культуры края. Музей был принят под покровительство великого князя, цесаревича Николая Александровича. Целью комиссии называлось: «Собрание в одно целое древних книг, актов, рукописей, монет, медалей, оружия, надписей и снимков с оных, картин, статуй и прочих предметов, относящихся к истории Западного края России, способствуя сохранению памятников древности, доставить возможность воспользоваться ими к изучению края, не только в историческом, но и в торговом, промышленном, естественном, сельскохозяйственном и статистическом отношениях; посему, с учреждением Музеума Древностей в Вильне, признано полезным учредить при нем и Временную Археологическую Комиссию» 543 . Председателем комиссии был назначен Е.П. Тышкевич, он же и определил ее состав 544 . Коллекция графа Тышкевича послужила ядром для создания хранилища древних и редких предметов. К концу 1858 года она составляла около 3000 предметов, не считая медалей, монет, множества эстампов и гравюр 545 . Постепенно в пользование комиссии и музея стали поступать предметы из разных областей Белорусского края. Первые свидетельства о перемещении древностей связаны с упразднением иезуитов. В свое время, ценные предметы из Полоцка были перевезены в Москву и Петербург. Сохранилось дело «О разборе, описании и распределении между Петербургским и Московским университетами и другими учебными заведениями Министерства народного просвещения, военного и духовного, книг из библиотеки, картин, икон, инструмента и мебели Полоцкого поиезуит546 монастыря» . Следующее упоминание о перемещении ценных собраний связано в работой Виленской архео361 археологическая... логической комиссии. Сюда перевезли и поместили в рукописный отдел Виленской публичной библиотеки архив Сапеги (1858). С момента конфискации владений князя Леона Сапеги после восстания 1831 года и эмиграции его в Галицию этот частный архив хранился в Гродненской палате государственных имуществ. Виленская археологическая комиссия на первый план выдвигала подготовку к печати документов. Она издала «Собрание государственных и частных актов, касающих547 истории Литвы» . Комиссия работала на протяжении 1858–1862 годов. Затем ее сменила Виленская археографическая комиссия, созданная по инициативе начальника края В.И. Назимова и сменившего его М.Н. Муравьева. Принцип отбора материалов в работе Виленской археографической комиссии был сформулирован И.Я. Спрогисом (1862). Он предлагал публиковать только материалы по деятельности православных, униатских, протестантских церквей, а материалы по католической церкви не давать. Такой подход был раскритикован в Петербурге, рекомендовавшем включить больше светских материалов о городах, торговле и др. 548 . М.Н. Муравьев назначил комиссию по отбору предметов для фондов музея с целью вернуть ему научно-историческое значение 549 . Комиссия выделила из предметов те, которые, по ее мнению, не имели научно-исторического значения. Впоследствии они были отосланы в Московский Румянцевский музей. Остальные предметы были перенесены на верхний этаж и рассортированы в новом порядке. Для хранения коллекции была изготовлена изящная мебель по рисункам художника В.В. Грязнова (1872) 550 . НАЧАЛО АРХИТЕКТУРНОЙ РЕСТАВРАЦИИ В КРАЕ. РАБОТЫ А.И. РЕЗАНОВА Состояние древнейших храмов Вильно, многократно перестраивавшихся и десятилетиями остававшихся в небрежении, поражало даже опытных путешественников. Брат начальника края, Андрей Николаевич Муравьев, известный исследователь христианских древностей, побывавший на Святой земле, Синае, в Константинополе, на Афоне и других местах, составивший описания самых знаменитых христиан362 л а в а IV ских святынь, был поражен убожеством остатков виленских древностей. По этому поводу он писал: «...вы увидите квадратное здание с пробитыми широкими окнами и плоскою крышею, оно слывет Спасскими казармами… но… подойдите к нему с восточной стороны, и вы разгадаете тайну мнимых казарм, когда увидите тройную выпуклость алтаря, как во всех древних наших соборах, подобно Успенскому первопрестольной столицы. И что же? Там, где стояла горняя кафедра наших митрополитов, пробиты широкие ворота… наковальня стоит на месте главного престола… Можно ли не краснея переносить такой позор, в виду благолепных костелов Римских?.. Воскреснет ли он из своих развалин, как Феникс» 551 . Часть коллекции покойного А.Н. Муравьева, переданная после его смерти Владимиром Сергеевичем Муравьевым в Церковно-археологический музей при Киевской духовной академии, включала и листы проектов архитектора А.И. Резанова по реставрации церквей в Вильно 552 . Фронт реставрационных работ составляли три древних православных храма – Пречистенский собор, Пятницкая и Николаевская церкви. А.И. Резанову также поручено было приспособление костела Св. Ксаверия, переосвященного во имя Св. Николая и предназначенного для православного собора города. Целый ряд обстоятельств способствовал приглашению именно А. Резанова на работы по храмам Вильны. Во-первых, он был знаменит многолетним руководством строительства церковного сооружения государственного значения – храма Христа Спасителя. Свою творческую практику начал в 21 год и на протяжении 1838–1842 годов работал в должности помощника К.А. Тона, а затем в 1872–1882 годы руководил постройкой и отделкой храма Христа Спасителя в Москве. Работал вместе с В.А. Шретером, С.О. Шестаковым, А.Л. Гуном 553 . Во-вторых, М.Н. Муравьев хорошо знал Резанова по Петербургу, поскольку служил министром государственных имуществ, главноуправляющим межевым корпусом и председателем Петербургского департамента уделов, в то время как Резанов был архитектором того же департамента уделов. Начальника Северо-Западного края и архитектора связывали не только служебные отношения, но и частные заказы. Незадолго до приезда в Вильно Резанов осуществлял проектные работы в имении графа: «В начале 60-х годов А.И. 363 начало архитектурной реставрации... Нужны были умелые и энергичные специалисты, исполняющие на постоянной основе развернутые масштабные работы по «восстановлению» православных храмов в Вильно, ставшем на тот момент центром Северо-Западного края. ЭКСПЕДИЦИИ РАО В БЕЛОРУССИЮ И ЛИТВУ Особый этап истории изучения и сохранения памятников края составляют работы пользовавшегося покровительством монаршего двора Императорского российского археологичесого общества в Петербурге (РАО). На истории создания и деятельности Общества нет необходимости останавливаться подробно, она хорошо известна. Остановимся только на одной из его программ, связанной с обследованием православных древностей Западного края. Сохранившиеся письма, протоколы заседаний и отчеты РАО за 1864–1867 годы позволяют получить детальное представление о научно-исследовательских экспедициях на территории белорусско-литовских земель с целью изучения материальных памятников древности. Удалось обнаружить документы, восстанавливающие хронологию событий организации и проведения экспедиционных работ. Вопрос об исследовании главных православных памятников Северо-Западного края «с приложением нужных видов и снимков» был поднят на Общем собрании РАО (17 мая 1864 г.). Его постановка связывалась с исполнением ранее заявленной и еще более широкой программы деятельности: «...о пользе, которую могло бы привести для науки вообще подробное обследование на местах старинных памятников, находимых в России» 568 . Первоначально составленный перечень памятников касался нынешних западнобелорусских и литовских территорий, а также Минска: «В Западном крае находится множество местных православных святынь, замечательных по своей древности и по своему историческому значению. Виленские церкви: Николаевская, Пятницкая и Пресвятые Богородицы, Гродненская Коложинская церковь, Бытенский монастырь, Супрасль, Сурдекский монастырь, уцелевший среди Жмудского населения – остались до сих пор живыми памятниками русской православной старины. В Вильне в Святотроицком монастыре хранится драгоценная икона 373 экспедиции рао в белоруссию... Божией Матери, писанная, как гласит предание, Евангелистом Лукою – икона, которую государь Иван Васильевич благословил дочь свою Елену; в Минске в соборе стоит икона Божией Матери, бывшая при Владимире Святом в Киеве в Десятинной церкви» 569 . Забегая вперед, надо отметить, что многие из этих предположений, в особенности о древних иконах, по мере обследования памятников, не подтвердились. Вместе с тем эти ошибочные предположения оказались чрезвычайно живучими и прочно закрепились в преданиях о белорусской старине. Важность экспедиционных работ обосновывали не толь- ко необходимостью сохранения памятников, но и с точки зрения общественной пользы – укрепления национального самосознания народа, по коренной своей вере православного: «Обо всех этих памятниках мы знаем более или менее понаслышке. Ни хороших рисунков с икон, ни правильных описаний не было составлено никогда. Памятники остаются в забытьи, многие из церквей и монастырей падают и разрушаются от времени, другие уже погибли под гнетом латинства; только в последнее время стали принимать действенные меры для их защиты. Зная такое положение ценных, родных памятников старины Западной России, можем ли мы, члены РАО, обязанные работать преимущественно для сохранения древностей русских, оставаться равнодушными. Не лежит ли на нас прямая обязанность описать прежде всего памятники Западного края России. Думаем еще, что подобный труд был бы не только полезен для науки, но возбудил бы живое сочувствие во всей России, в особенности же в самих жителях Западного края. Там всюду чувствуется сильная потребность знать свою русскую православную старину. Между тем не существует ни видов, ни картин, ни описаний, как будто памятников нет и не бывало никогда» 570 . Беспокойство РАО об отсутствии видов, картин, описаний было преувеличенным. Как известно, началом составления описаний древних сооружений были доклады местных администраторов в ответ на распоряжение Д.Н. Блудова (1847). Изобразительную летопись края начинал готовить неизвестный петербургскому обществу художник из Ворнян Гродненской губернии Наполеон Орда. В те же 1860-е годы он создавал серию архитектурных пейзажей по местам Западного края, насчитывающую 997 рисунков. 374 г л а в а IV Для проведения работ предварительно решено было изыскать от 10 000 до 15 000 рублей серебром, распределявшиеся поровну на проведение экспедиции и издание трудов ее членов. Для РАО это была баснословная сумма, поскольку на содержание Общества из казенного казначейства ежегодно выделялось только 3000 рублей, «да и пособие это не постоянное, а даровано только на шесть лет». Решено было обратиться в М.Н. Муравьеву. Тот выделил на летние экспедиционные работы (1864) 3000 рублей, пообещав позднее назначить сумму для издания трудов экспедиции. Дополнительно удалось договориться о выделении из 10 % сбора налогов с Минской губернии еще 2000 рублей 573 . ОТЧЕТЫ И.И. ГОРНОСТАЕВА Первым выехал в край и достаточно оперативно завершил свои изыскания И.И. Горностаев. Сохранились три его письма в РАО с отчетами о работе. Приведем их полностью. 1 «Гродна 26 августа 1864 г. Ваше Превосходительство, Исполняя поручение, данное мне Археологическим Обществом, я, по приезде в Вильно, поспешил представиться Господину Начальнику Северо-Западного Края М.Н.Муравьеву, который принял меня у себя в кабинете очень ласково, расспросил подробно о намерениях общества и одобрил маршрут, назначенный И.И. Срезневским для исследования Края тремя путями. Он советовал мне остаться некоторое время в Вильне, для обозрения тех памятников, которые находятся в этом городе, и показал мне между прочим копию с плащаницы, вытканной или вернее вышитой в Москве, в царствование Ивана Васильевича III. Копия сделана очень удовлетворительно Академиком Чагиным (здешним архитектором при перестройке православных церквей, возобновляемых стараниями Его Высокопревосходительства). Не удовлетворившись этим, он поручил Виленскому Гражданскому Губернатору действительному статскому советнику Панютину распорядиться, чтобы все замечательное было мне показано и я, в сопровождении П.В. Кукольника объездил монастыри и церкви Вильна. Наиболее древним зданием можно назвать церковь св. Параскевы Пятницы, 377 отчеты и.и. горностаева... основанную на развалинах языческого храма, посвященного Рагутасу – Литовскому Бахусу*. (*Она основана Марией Ярославовной, первой женой Ольгерда, княжной Витебской, около 1345 года.) В этой церкви вовсе не бажница с восточной стороны, в противность всем правилам, принятым для плана церквей того времени. Кроме того, здание гораздо уже с Западной стороны, нежели с Восточной. По всей вероятности, эта исключительная форма постройки вызвана формою самого капища. По словам академика Чагина, почти на двухсаженной глубине, ниже уровня земли (настоящего) найден им древний помост капища и на нем несколько костей и каменных рогов. Выше помоста, стены представляли ряд столбов, соединенных арками, впрочем заложенными. Господин Чагин обещал мне отыскать рисунок этих стен. Сам же я не мог приступить к раскопке вновь и обнажению срезанных стен, не вредя работам по постройке церкви. Проект новой церкви, составленный профессором А.И. Резановым, мне чрезвычайно нравится, в общих чертах. Он приближается отчасти к типу церквей XII и XIV столетий, в Новгороде и Пскове. В 1542 году сгорела эта церковь, но стены ея конечно уцелели в том же самом виде. Вторая замечательная церковь, которой фасад будет тоже очень хорош, есть старинный митрополитанский собор. Он перестроен в начале века XVI князем Константином Острожским. Общий прием плана походит на планы Новгородских церквей. Четыре больших массивных столба поддерживали, по всей вероятности, круглый барабан и купол. Когда снят купол мне неизвестно, но должно быть очень давно, потому что крестовые стрельчатые своды, покрывающие как центральную часть, так и боковые наосы церкви и находящиеся все на одном уровне, не могли быть выведены в XVIII столетии, а тем более в нашем. В царствование Императора Александра I собор был разгорожен на два этажа и в нем устроен был анатомический театр. В настоящее время все эти перегородки и вставные стены, а равно и балки уничтожены и внутренность собора является в прежней величавой красе. При вторичном моем свидании с Его Высокопревосходительство М.Н. Муравьевым, я выразил желание, чтобы и стрельчатые своды, как не соответствующие обычной архитектуре Русских православных церквей, были заменены коробовыми. Полагаю, что и проф. Резанов, останавливавшийся прежде перед сломкой сводов за неимением достаточных средств, теперь, когда эти 378 г л а в а IV ОТЧЕТЫ Д.М. СТРУКОВА Гораздо более продолжительной и плодотворной оказалась экспедиция Д.М.Струкова. Ему предстояло обследовать куда более обширный регион Северной, Центральной и Восточной Беларуси. Члены РАО устно напутствовали художника, давая «некоторые указания г. Струкову, как о пути по которому ему нужно будет следовать (именно: на реку Дриссу, в Полоцк, Витебск, Оршу, Мстиславль, Слуцк, Минск и окрестности), так и о самих предметах исследования, на которые 577 должно быть обращено особое внимание» . (На путевые издержки Струкову было отпущено 500 руб., т.е. на 50 руб. больше, чем Горностаеву.) Для разрешения командировать Струкова РАО обратилось к директору московской Оружейной палаты Александру Фомичу Вельтману. В результате художнику был предоставлен отпуск на два месяца с сохранением жалованья 578 . Увольнение в отпуск было согласовано также с председателем 579 Московской Дворцовой конторы князем Н.И. Трубецким . В экспедиционную группу и в помощь Струкову определили «ученого рисовальщика» Сергея Алексеевича Покровского 580 , который, впрочем, присоединился к исследователю только в середине экспедиции. Сохранился подорожный лист на имя художника московской Оружейной палаты Дмитрия Михайловича Струкова «Свидетельство… для свободного проезда, как в губернии: Виленскую, Гродненскую, Минскую, Могилевскую, Витебскую и город Ригу, так и обратно, сроком… на два месяца», без которого по охваченными в то время мятежом Литве и Беларуси передвигаться было запрещено и опасно 581 . Регулярно отсылавшиеся в РАО из разных мест края отчеты Струкова, по сравнению с записками Горностаева, куда как более значительны и информативны. Струков следует правилу все осматривать самому, каждая находка становится предметом внимания и фиксации. Казалось бы, в текстах художника повторяется все тот же прием описания сооружений и предметов церковного искусства. Тем не менее записки Струкова превращаются в живой и увлекательный рассказ о приключениях пытливого исследователя – радостях и разочарованиях, даже состоянии некоего творческого возбуждения от необычности увиденных церковных древностей близкого и, как оказалось, совершенно неизведанного края. 389 отчеты д.м. струкова... Именная грамота Александра II на имя Д.М. Струкова. 1864 г. ИИМК Снова приведем в полном объеме сохранившиеся путевые записки. На этот раз они составляют пять отчетов художника, погружающих читателя в атмосферу непростой и захватывающей экспедиции. 1 «5 октября 1864 г. Милостивый Государь Владимир Владимирович, прошу Вас довести до сведения комиссии о моих трудах во время проведения в пути, для надлежащих мне изысканий в Западном крае, о чем имею честь донести следующее: 1. По приезде в Вильно, я немедленно явился к Его Высокопревосходительству Михаилу Николаевичу. Он, приняв меня весьма любезно, просил осмотреть Вильно, до времени получения открытого предписания, которое я получил только на шестой день. Также имел честь представляться в это время Его Преосвященству Митрополиту Литовскому, согласно распоряжению Комиссии, и со своей стороны также обещал выдать открытое предписание. 2. При этом осмотре Вильны, был я в Свято-Духовском монастыре, где нашел следующее: 390 г л а в а IV НАСЛЕДИЕ ДРЕВНОСТЕЙ КРАЯ КАК СЛЕДЫ ПАМЯТНИКОВ И ПРЕДАНИЯ. РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКСПЕДИЦИИ РАО Отчет Д.М. Струкова рассматривала комиссия РАО под председательством И.И. Срезневского. В нее входили ведущие специалисты по древнерусскому искусству: директор Публичной библиотеки А.С. Бычков, А.А. Куник, Д.В. Поленов, В.А. Прохоров, а также известный историк Белорусского края М.О. Коялович. Свои письма-доклады Струков выстраивал как пояснения к рисункам и чертежам, которые он считал главным результатом поездки. Поражает широта интересов Струкова. В нем соединялись мастерство художника и увлеченность исследователя, опиравшиеся на обширные познания в области русской средневековой живописи и церковного искусства, истории, археологи, архитектуры, реставрации и филологии. Раскрываются самые привлекательные стороны его характера, непосредственность и искренность, стремление обследовать как можно больше ранее неизвестных древностей, живой интерес к людям и способность разглядеть дарования каждого из них (и какие интересные, характерные типы встречаются художнику!), умение быть благодарным за оказанную помощь. Проступает портрет сильного, жизнелюбивого, честного и открытого человека. Экспедиция была нацелена на поиски и фиксацию исключительно православных древностей. Но, столкнувшись с непривычным миром иной культуры, одновременно и похожей и непохожей на русскую православную церковную традицию, Струков раз за разом проговаривается о вещах, которые явно волнуют его пытливый ум и воображение, но выходят за рамки программы экспедиции. Он обращает внимание на сходство архитектуры и венчающих храмы крестов, предметов культа православных и католических храмов. Такие неожиданные и требующие объяснений открытия ставили в тупик. Недоумение вызывали многочисленные расхождения конфессиональной принадлежности архитектуры и символических атрибутов храмов, которые, несмотря на различия, совокупно причислялись к православным. Путаницу и дополнительные трудности по атрибуции православных храмов вносили и многочисленные к тому времени архитектурные наслоения, привнесенные в результате приспособлений католических и униатских церквей. 412 г л а в а IV Скажем, в селе Волынцы художник подметил непонятную ему особенность празднования в костеле памяти святых Бориса и Глеба. На самом деле этот храм, построенный, вероятно, униатами, к тому времени был приспособлен для православного богослужения, но сохранял структурные отличия 589 архитектуры костела . В архитектуре приспособления костелов для православного богослужения трудно было разгадать истинный, первоначальный и заданный храмоздателем и зодчим облик храма. Такие несоответствия постоянно подмечал глаз художника, натренированный работой с памятниками русской старины. Противоречия требовали объяснения, хоть какого-то обоснования. Струков постоянно замечает на костелах православные кресты, которые рисует. Действительно католики использовали православные кресты? Означает ли это, что разноконфессиональное присутствие привело к общему пользованию церковными предметами, утварью: крестами, паникадилами и другими предметами в церквах, костелах, синагогах? В путевых отчетах только вскользь говорится о собственных догадках Струкова, его наблюдениях и версиях особенностей архитектуры костелов. В костелах Струков все чаще находит следы древних православных храмов. Примечательна фраза из письма, написанного после осмотра Друи: «О самих костелах скажу, что я как везде, так и тут убежден, что реставрация из бывших православных церквей, на что иметь буду честь представить в чертежах свои догадки». Неужели привнесенные мастерами эклектики «следы» древнерусской старины, такая рядящаяся под подлинность имитация XIX веком древних церквей, настолько стирали границы между подлинным и мнимым, что опытный художник не мог разглядеть разницу между стариной и современностью? За таким самообманом могли стоять только две причины. Либо простодушный художник совершенно не подозревал о развернувшемся к тому времени тотальном приспособлении храмов, либо он свято верил в обоснованность таких псевдореставрационных работ, действительно в ряде случаев научно доказанную найденными при обследовании костелов археологическими остатками древнерусских сооружений. Однако самое поразительное – это совершенно неожиданное вербальное отражение художником в его записках такой эфемерной субстанции, как образ края, образ семантический, визуальный, эмоциональный. Он складывается 413 наследие древностей края... В связи с подготовкой «Памятников» Струкову еще раз довелось побывать в крае (1867). Теперь уже П. Батюшков ставил цели и определял характер работ. По аналогии с капитальным трудом «Древности Российского государства» (1849–1853), окончательную отделку рисунков должен был исполнить Ф.Г. Солнцев. В заключение следует отметить, что, помимо археологических экспедиций Горностаева и Струкова, РАО организовало экспедицию уроженца белорусских земель И. Носовича. Среди документов Общества упоминается, что «из сумм на снаряжение экспедиции в Северо-Западный край 100 руб. серебром были выделены надворному советнику Носсовичу для археологических исследований в городе Мстиславле» 595 . Позднее в Петербурге был опубликован его выдающийся труд – «Словарь белорусского наречия» (1870), включивший в себя более 30 000 слов, а Академия наук издала подготовленные им сборники белорусских песен и пословиц (1874). В дальнейшем в губерниях Западного края непосредстенно на местах работа по изучению церковного искусства не прерывалась. В губернских центрах (Минске, Могилеве, Витебске и др.), подобно древним городам России, были основаны и действовали церковно-археологические музеи. Собранные в то время фотоматериалы по предметам церковных древностей нередко остаются единственным свидетельством утраченного наследия. Особое место среди них занимают фотоснимки внутреннего убранства храмов – царских дверей иконостасов, скульптурных композиций алтарей католических и униатских храмов. АМБИВАЛЕНТНОСТЬ ЯЗЫКА Перекодирование изначальной конфессиональной принадлежности храмов и системе расселения изменяло лексику языка ландшафта, стирая специфику старинной архитектуры монашеских орденов католической церкви, различия католических, православных и униатских храмов. Приспособление церквей вносило черты однородности архитектурного ландшафта. Преобладающим элементом становились новые и преобразованные из инославных православные храмы, отвечавшие художественному течению эклектики и ставшие знаменателем визуального единства территорий края. 422 г л а в а IV Они представляли собой пеструю и неоднородную картину, транслировали модернистский и радикальный принцип артдеятельности в стихии эклектики. Говоря об этом, нельзя не обойти вниманием тернистый путь, который в то время преодолевало развитие национальной культуры края, и главным вектором его оказалось формирование общебелорусского литературного языка. Ключевую роль в консолидации белорусского этноса первой половины XIX века сыграло появление новой интеллигенции с подчеркнутым этническим самосознанием. Самостоятельным белорусский язык считали Р. Зянькевич, М. Вишнецкий, А. Ельский, Я. Чечот. До XIX века Белорусский край не имел своей государственности. Основополагающей приметой белорусского народа в историографии XV–XVIII веков выступал язык. Язык оставался и значился типовым показателем этноса также и в XIX – начале XX века. Формирование лексических, фонетических и грамматических форм белорусского языка шло очень медленно, по мере развития и взаимодействия сложных интеграционных и консолидационных процессов. Сложение нормативной грамматики белорусского письменного языка связывают с периодом 1860–1910-х годов 596 . В начале 1860-х годов еще не существовало единого общебелорусского литературного языка. В то время многие, знавшие край не понаслышке, отмечали существование множества белорусских наречий, которые в разных областях белорусских земель носили функции разговорного языка. Архиепископ Минский Михаил Голубович в письме Синоду писал (от 28 февраля 1864): «В состав Белоруссии входят губернии: Витебская, Могилевская, часть Виленской, Минская и Гродненская. В двух первых замечаются поднаречия, именно: на окраинах, смежных с внутренними губерниями простонародный говор приближается к русскому. В Минской губернии, в частности Речицкого уезда и Мозырском говорят полумалороссийским, а в Пинском – полесским, т.е. грубым малороссийским наречием. В Гродненской губернии в уездах Брестском, Кобринском, Пружанском и Бельском говорят по малороссийски, в Гродненском, по-над рекою Неманом по литовски: в Сокольском же и Белостокском уездах поселенцы Мазуры говорят польским жаргоном. При таком разнообразии наречий, которому дать преимущество для перевода оной проповеди? Выбор трудно сделать и потому, что 423 амбивалентность языка... ративной деятельности в крае, включая наиболее образованных, честных и ответственных, не владело царившей в крае полиязыковой стихией, предоставив возможность возделывать это культурное пространство исключительно местной интеллигенции. Ситуация, когда все белорусские тексты, написанные латиницей, автоматически относили к языку польскому 602 , провоцировала все расширявшуюся со временем брешь и непонимание во взаимоотношениях между русской и просвещенной местной интеллигенцией. Сложился не столько конфликт интересов, сколько барьер межнационального общения и в целом определения и содержания общезначимых целей – социальных, политических, национальных, научно-просветительских. Развитие светской национальной культуры осуществлялось параллельно процессу угасания духовной культуры, разрушения религиозной, церковной традиции. События реадаптации памятников архитектуры, как объектов материальной культуры, приспособления храмов и в целом события социально-церковных реформ происходили синхронно другому важнейшему событию в культуре края – формированию в XIX веке белорусского литературного языка и национальной культуры. В то же самое время произошел окончательный переход белорусского языка с латинского на кириллическое написание, возвращавшее письменную культуру народа к истокам общих с Россией древнерусских начал. СИСТЕМА ШКОЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ И.П. КОРНИЛОВА Отчетливо сформулированные намерения утвердить русские начала в крае дали основания для упреков в насилии и русификаторской политике интеграции русской и белорусской культур. И.П. Корнилов писал: «Не думал, не искал, а попал на должность весьма ответственную пред своею совестию и пред отечеством. Задача такая: содействовать торжеству русского начала в том крае, где почти нет коренного русского общества, где только народ невежественный, бедный, угнетенный и местами совращенный и искаженный вековым гнетом полонизма и католицизма. Здесь действует пока толь- ко Михаил Николаевич, который, восстановляя права Государства и народа, ведет борьбу с ксендзами и с польским обществом и ломит эти силы» 603 . 427 система школьного образования... Даже после тридцатилетних усилий правительства Рос- сии (1830–1850-е) в сфере православного храмостроения создавалось впечатление о смешении церковной обрядности и религиозном индиферрентизме. Основанное на внешних признаках и эмоциональных впечатлениях, оно было поверхностным и необъективным, а затем переросло и в предвзятое, ранее процитированное утверждение: народ невежественный, бедный, угнетенный и совершенно униженный вековым гнетом полонизма и католицизма – народ-страдалец. Положенные в основу государственной политики в крае односторонние представления о белорусах как о народе-страдальце, раздавленном гнетом нищеты, полонизма и католицизма, привело к недооценке значения духовного наследия и местной церковной традиции как фундамента самосознания и внутренней свободы, достоинства, неангажированности личности. Русские чиновники воспринимали религию как инструмент воздействия и подчинения верующих: «При заметном религиозном индиферрентизме белоруса в нем местами, где находились чтимые иконы (а находились они везде. – И.С.), перед которыми он исстари изливал в молитвах своих редкия радости и частое горе. В целях совращения помещики, пользуясь каким-нибудь удобным случаем, например, перестройкой или пожаром церкви, убеждением или силою склоняли прихожан поставить на время чтимую ими икону в каплицу, или костел, куда за нею шли православные ея поклонники, а затем незаметно привыкали к костелу» 604 . Подтверждением тому могли служить документальные данные, например, из истории храмов сел Наволока и Маломожейково. Белорусы были выделены из состава других народностей населения края: «Не одна только Ковенская губерния была оставляема без внимания русской наукою и русскими людьми; то же можно сказать и о прочих губерниях северо- западного края. В начале шестидесятых годов многие образованные русские считали Белорусов поляками и в нашей литературе издавались красноречивые голоса, упрекавшие русское правительство за угнетение в Западном крае Польской народности» 605 . Национально ориентированная элита поднимала на щит лозунг неповиновения и борьбы, в то время как четко не была заявлена белорусская идея. Если за таковую принять знаменитую фразу Я. Купалы «Людзьмі звацца!», то главное направле428 л а в а IV народа и развить в нем сознание его отдельности от поляков 611 и католицизма» . Сформулирована была цель вернуть преобладание культуры русской, что в то время означало преобладание сил белорусского крестьянства над иноплеменными и иноверными 612 влияниями . Корнилов подготовил ряд записок, посвященных актуальным вопросам дня: «О римско-католическом духовенстве и его отличие от православного» 613 , «О значении народности и вероисповедания в жизни государства» 614 , «О ре615 Петра в общественной и церковной жизни России» . Новая система школьного образования Корнилова была рассчитана на распространение письменной кириллической культуры среди низшего, мужицкого, крестьянского сословия, состоявшего из этнических белорусов. Концепция распространения письменной кириллической культуры среди белорусов опиралась, с одной стороны, на традиционную фольклорную языковую стихию, с другой стороны, на древнюю церковную и гражданскую письменность, открытую благодаря изучению истории Белоруси XII–XVI веков и языка населявшего ее народа. Мощный толчок распространения школьного образования в среде крестьянства не привел к «обрусению», ассимиляции населения. Напротив, благодаря проводившимся в крае реформам этноним «белорусы» прочно и окончательно вошел в обращение в конце XIX – начале XX века. ПЕРЕМЕЩЕНИЕ ЦЕННОСТЕЙ И НАУЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВИЛЕНСКОГО УЧЕБНОГО ОКРУГА Вильно постепенно становился центром аккумуляции рукописных раритетов по истории белорусских и литовских земель. Виленский центральный архив пополнялся все новыми и новыми историческими документами из входивших в состав ВУО областей. Первоосновой Виленского центрального архива был архив Главного литовского трибунала. Что- бы собрать архив этого учреждения в одном месте, находившаяся в Минске часть трибунальнских книг была перевезена в Вильно (1837). Правительство России постановило образовать в Западном крае три Центральных государственных архива (1852): в Вильно для губерний Виленской, Гродненской, Минской и 431 перемещение ценностей... Ковенской; в Киеве для губерний Киевской, Подольской, Волынской; в Витебске для губерний Витебской, Могилевской, Смоленской 616 . Открытие в Витебске архива (1863) послужило толчком для создания и публикации сводов уникальных документов, исследовательских работ по истории края, таких как историко-юридические материалы, книги А.П. Сапунова. В начале XX века Центральный архив Витебска был закрыт и его фонды переданы в Вильно. Конфискация в 1860–1880-х годах недвижимых владений монастырей сопровождалась перемещением движимых ценностей. Фонды монастырских библиотек и архивов изымались и вывозились по преимуществу в Вильно, в иных случаях в Киев и Петербург. В Витебской губернии действовал специальный «Комитет для распределения библиотек и учебных пособий из упраздненных римско-католических монастырей» 617 . И.П. Корнилов выступил с идеей концентрации архивных собраний монастырей и частных коллекций в учебных центрах. Главным мотивом была забота о сохранности ценных исторических документов. Действительно, таким образом было положено начало формирования фондов Виленской публичной библиотеки и ее Рукописного отдела. Корнилов изложил в письме к С.А. Уварову свои соображения по сбору, сохранению и изучению оставленных без присмотра архивов и библиотек упраздненных монастырей и конфискованных имений, а также предложение распространить опыт Вильно на другие округа Западного края. Приведем его письма с небольшими сокращениями: «В губерниях западных и Царства Польского, весьма часто находятся при упраздненных в прежнее и настоящее время католических монастырях и костелах и при конфискованных имениях, фамильные и монастырские архивы и библиотеки… Позволяю с своей стороны просить Ваше Сиятельство и господ членов совета археологического съезда обратить внимание на следующее: Эти собрания заключают в себе нередко драгоценные книги и рукописи, которые не представляют для приобретателей конфискованных имений никакой ценности, а потому их никто не охраняет, оне истребляются от небрежения, расхищаются евреями, идут на растопку печей, продаются на вес на бумажные фабрики и проч. При учреждении в Вильне, в 1864 году, при Учебном округе публичной библиотеки, огром432 л а в а IV профессурой Киевского университета (М.В. Довнар-Запольский, Василенко); Варшавского университета (Ф.И. Леонтович, Е.Ф. Карский); Московского университета (М.К. Любавский). науке второй половины XIX века главным направлением являлось изучение и публикация свода письменных исторических источников и материалов по истории края. Совершенно другое направление освещения историко- культурного наследия края составляла церковно-просветительская литература. Ее основная тема – положение православной церкви Западного края в составе Речи Посполитой. Это очерки по истории городов и монастырей, издания, разъясняющие правила православного богослужения и отклонения от них униатской церкви 623 . В результате относительно национальной принадлежности населения края была сформулирована официальная позиция, в которой главным фактором самоидентификации народности определялись древнейшая история и вероисповедание, приверженность населения православию. РЕСТАВРАЦИЯ МОНУМЕНТАЛЬНЫХ ПАМЯТНИКОВ АРХИТЕКТУРЫ. МАЛОМОЖЕЙКОВО. СЫНКОВИЧИ. НОВОГРУДОК. ЕКАТЕРИНИНСКАЯ ЦЕРКОВЬ В МИНСКЕ История и этнография оказались в центре исследований по Беларуси. Насколько последовательно и внимательно изучались искусство и архитектура, показывают документы технического характера, связанные с учетом и описанием памятников старины. В результате натурных археологических обследований древностей Западного края 1860–1910-х годов был определен круг наиболее ценных памятников зодчества. Первый ряд среди них заняли древнерусские храмы – Спасская церковь Спасо-Евфросиниевского монастыря, Благовещенская в Витебске, Коложская церковь в Гродно. Ценными памятниками значились и церкви оборонного типа в Супрасле, Сынковичах, Маломожейкове, а также перестроенная в XVI веке Борисоглебская церковь XII века в Новогрудке. Они становились главными объектами восстановительных и реставрационных работ. 436 г л а в а IV Коложскую церковь ставили в один ряд с древними православными виленскими храмами, считалось, что она выдер624 «по мотивам Виленских церквей» . К ее реставрации был причастен А.И. Резанов. Этапы изучения и реставрации Коложской церкви достаточно обстоятельно представлены в изданиях XIX века, а также в книге очерков по истории реставрации дореволюционной России 625 . Разрабатывались варианты романтической реставрации Коложской церкви, гипотетически показывающей первоначальный, древний вид памятника 626 . Но из-за отсутствия средств проекты остались на бумаге и на деле ограничились 627 консервацией сооружения . Такое же минимальное вмешательство архитектурной реставрации в структуру и формы древнего сооружения соблюдалось при восстановлении Спасской церкви Спасо-Евфросиниевского монастыря XII века. Древний храм только освободили от пристроенного ко входу иезуитами портала в виде лоджии-портика. Изменения эти были зафиксированы А.П. Сапуновым. реставрация монументальных... Витебск. Благовещенская церковь в формах униатского и русско- византийского храма (реставрация XIX века). По А.П. Сапунову 437 в Друе (1910), Старом Шаркове Дисненского уезда, Колож659 церковь, собор в Супрасле и др. Важнейшим итогом его работ были проектные чертежи реставрации памятников. Блестяще выполненные фиксационные и проектные чертежи реставрации собора Супрасльского монастыря Покрышкин включил в свою книгу, посвященную исследованию этого памятника 660 . Спустя столетие эти материалы сыграли неоценимую роль в деле воссоздания разрушенного в годы войны Благовещенского собора в Супрасле. Переданный православной епархии собор Супрасльского монастыря силами польских реставраторов, по чертежам Покрышкина, восстановлен в прежних конструкциях и формах (2003–2006). Продолжается реставрация всего ансамбля монастыря. МЕТРИКИ И ОЦЕНОЧНЫЕ ОПИСИ МОНАСТЫРЕЙ И ХРАМОВ 1800–1910-Х ГОДОВ. ТЕХНИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ОПИСАНИЯ НАСЛЕДИЯ. РАБОТЫ МОСКОВСКОЙ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ КОМИССИИ На протяжении второй половины XIX – начала XX века дважды проводились мероприятия по учету и описанию храмовых сооружений Российской империи. Для сбора данных разрабатывались особые формы опросов, заведомо структурирующие поступающую с мест информацию. Академия художеств в начале 1880-х годов разработала «Метрики для получения верных сведений о древне-православных храмов Божиих, зданий и художественных предметов». (Они уже знакомы нам в связи с описанием реставрации каменных храмов XVI–XVII веков.) Отпечатанная типографским способом форма метрики содержала круг вопросов по истории, архитектуре, внутреннему убранству и предметам церковного искусства. Приведем только перечень разделов метрики: «I. История церквей, монастырей и их местоположение; II. Наружные части церкви; III. Внутренние части церкви; IV. Иконописание. V. Колокольни и колокола. VI. Императорской Академии Художеств желательно знать кто давал ответы на предложенные вопросы. Где воспитывался отвечающий. Каких он лет и если священник, то сколько священствует. Время составления настоящей метрики». Каждый раздел вклю458 л а в а IV чал множество частных вопросов, детализирующих их содержание. Заполненные на местах метрики в итоге перешли в ведение Императорской археологической комиссии. Сбор данных осуществлялся по губерниям империи. Однако исчерпывающего представления метрик по всем церковным объектам государства не получилось, и собранные материалы оказались неполными. Так, в сохранившихся метриках храмы белорусско-литовских земель оказались представлены всего несколькими десятками объектов. Тотального охвата церквей по всей империи удалось добиться позднее, при проведении оценочных описей: «Страховые документы на церковное имущество по епархиям и уездам» 661 . Они составлялись в период 1910–1915 годов, как будто в предчувствии краха империи, тектонического слома традиций культуры, тотального разграбления и разрушения культовых сооружений послереволюционной России. Оценочные описи учитывали только недвижимые объекты, включая краткие описания церквей и колоколен. Из внутреннего убранства оценивались только отличавшиеся богатством и красотой древние иконостасы. Характер оценочных описей становится понятен, в частности, по описи Мазоловского монастыря 662 . В 1880-е годы приоритетное внимание православным древностям Западного края стало сменяться интересом к более широкому кругу памятников культовой архитектуры разных конфессий, памятников гражданского зодчества. Такой принцип выявления и отбора памятников проводился Московским Императорским археологическим обществом. В его архивах сохранились материалы по обследованию губерний Западного края. Как правило, это краткие, объемом несколько страниц, исторические справки и описания ценных памят663 архитектуры . РЕМОНТЫ И РЕСТАВРАЦИЯ ДЕРЕВЯННЫХ ЦЕРКВЕЙ. ТИПОЛОГИЯ ДЕРЕВЯННЫХ ХРАМОВЫХ СООРУЖЕНИЙ На рубеже XIX–XX веков, когда архитектурное приспособление каменных костелов и церквей пошло на спад, все более профессиональный характер принимали строительные работы на деревянных храмах. Они опирались на экспертную оценку, проводимую в научных центрах Петербурга. 459 ремонты и реставрация деревянных... Строго говоря, слово «реставрация» в названии этого раздела не совсем точно отражает методику работ, проводившихся на древних деревянных церквах и костелах края. Характер работ также неправильным будет связывать с реконструкцией, целенаправленными усилиями по изменению облика храмов и их приспособлению. Деревянные церкви и костелы, в отличие от каменных храмов, по мере естественного обветшания конструкций и покрытий на протяжении XIX века, как правило, только поновляли, ремонтировали. Обычно деревянные костелы и униатские церкви передавались для православного богослужения без изменений облика храма, достаточным считалось установить алтарь и иконостас. Интерес к деревянным церквам края появился только на рубеже XIX–XX веков. Тогда же стали поступать запросы из губерний о разрешении ремонтных работ в Московскую археологическую комиссию, Российское археологическое общество. Ареопаг ученых выделял наиболее ценные памятники. В таких случаях представленные на экспертизу проекты ремонтов церквей рассматривались по существу. Проекты проходили согласование, и строительство разрешалось с учетом вынесенных учеными замечаний и исправлений. В иных случаях комиссия признавала храм не представляющим археологического и художественного интереса и давала заключение о нецелесообразности ремонтов, санкционировала слом постройки. Ремонтные работы основывались на современных технических решениях и технологиях и приводили к заметному поновлению древних церквей, так или иначе разрушающему целостность оригинала. Храмы поправлялись в соответствии с распространенными в России навыками зодческого искусства, морфологии и грамматики языка деревянной архитектуры XIX века. Прежде чем перейти к анализу проектов ремонтов и поновлений белорусских деревянных церквей, следует коротко остановиться на специфике конфессиональных различий в архитектуре, конструктивных приемов, эстетической целостности деревянных церквей и костелов края. Деревянное церковное строительство на территории Беларуси XII–XVIII веков было значительно шире каменного. Православные храмы белорусско-литовских земель в Речи Посполитой в большинстве своем были деревянными. Для 460 г л а в а IV дальнейшего преобразования сооружения. Существовала практика прибавления к ранее построенному храму нефов по мере роста численности прихода, пристройки дополнительных каплиц к боковым нефам, при необходимости пристенки разбирались. Последующие строительные дополнения обогащали архитектурный облик костела, менявшегося с новым кругом частных пожалований благотворителей, становившегося все более привлекательным и внушительным вместе с течением жизни прихода. ДЕРЕВЯННЫЙ ЦЕНТРИЧЕСКИЙ И КРЕЩАТЫЙ ПЯТИГЛАВЫЙ ХРАМ. БОГОЯВЛЕНСКИЙ СОБОР КУТЕИНСКОГО МОНАСТЫРЯ Появление пятиглавого, пятидельного, крещатого храма связано с православным соборным монастырским и храмовым строительство Киевской митрополии первой половины XVII века. Его основные характеристики близки архитектуре каменных соборов региона. Это выявление формы креста в стереометрическом объеме здания, выделение центральной вертикальной оси, отмеченной световым куполом и крестом. Завершение торцевых стен восточной, северной и южной ветвей креста в объеме храма осуществляется посводными покрытиями. Главы с крестами устанавливаются над центральным сводом и боковыми ветвями крестового остова здания. Утверждалась многофасадность композиции, когда при обходе вокруг храма он читается как «круглая», скульптурная форма, а силуэт сооружения в любом ракурсе остается пирамидальным и неизменным. Храм ставили на подклет, со стороны притвора и боковых фасадов устраивалась галерея. Все пять сводов собора оставались открыты во внутреннее пространство храма. Соподчиненные центру боковые своды подчеркивали доминирующее значение центрального купола, в зените которого изображался образ «Пантократора» или символ «Всевидящее Око». Главной доминантой оставалась центральная вертикальная ось наоса, вне зависимости от конструкции храма. Вертикаль центральной части доминировала в силуэте здания. В такой иерархии высотных объемов храма колокольня могла занимать только второстепенное, подчиненное относительно храма место и значение. Особенностью православных 462 г л а в а IV деревянных церквей региона до начала XIX века являлась постройка отдельно стоящей невысокой, чаще всего двухъярусной звонницы. Она располагалась с западной стороны, рядом с храмом, иногда перед его входом и чаще всего слева от храма. Развитие темы центрического крещатого храма пошло по пути создания двух вариантов – однокупольных и пятикупольных церквей. 1. Однокупольный деревянный крещатый храм. Иллюстрацией архитектуры такого типа сооружений может служить Крестовоздвиженская церковь в Головчицах Кобринского уез да Гродненской губернии. Для нее характерны скатные покрытия прирубов (ветвей креста в структуре здания), окружающих центральную, купольную часть храма. Ветви кресто образного остова храма имели на концах граненые формы стены, а над их сводами ставили боковые главы с Головчицы. крестами. Внушительная монументальность и ясность, суроКрестовоздвиженская лаконичность облика церкви задавалась за счет ничем не церковь. нарушенной вертикальной динамики стен, обшитых тесом по Алтарный фасад. вертикали. Горизонтальные членения стен и декоративные 1766 г. ИИМК 463 деревянный центрический... ской церкви (над Рогволдовым камнем) в деревне Голошевка Голошевка. Оршанского уезда Могилевской губ. 670 Борисоглебская церковь над Художники и архитекторы XIX века, прежде всего обраРогволдовым камнем. тили внимание на крещатые, пятидельные деревянные храАлтарный фасад. мы как ценные объекты исторического наследия края. Они ИИМК становились предметом внимания Д. Струкова, исследоваГолошевка. А.М. Павлинова, который вводит в науку Ильинскую Главный и Троицкую церкви в Витебске, Троицкий собор Маркова фасад церкви. 671 монастыря . Односрубные храмы, как правило, относили к ИИМК малоценным художественным объектам, которых практически не коснулись меры по сохранению наследия. ПРАВОСЛАВНЫЕ И УНИАТСКИЕ ЦЕРКВИ. ТРЕХСРУБНЫЙ ХРАМ «КОРАБЛЕМ» Он имел осеТрехдельный деревянный храм «кораблем». вую композицию, строившуюся на соподчинении боковых объемов и глав вертикали центрального объема наоса. По оси запад–восток располагалась трапезная, наос и алтарь. Каждый из них завершался открытым в интерьере посводчатым покрытием. 470 г л а в а IV Одним из ярких примеров таких памятников была церковь в селе Судче Пинского уезда Минской губернии (1633, по надписи на колоколе 1676). Императорская археологическая комиссия провела ее фотофиксацию, а обмерные чертежи храма исполнил епархиальный архитектор И. Струев 672 (1913) . Впоследствии памятник был утрачен. православные и униатские церкви... Судча. План и фасады церкви. Обмеры 1912 г. ИИМК Судча. Разрез и детали церкви. Обмеры 1912 г. ИИМК → Судча. Церковь. Главный фасад. 1633 г. (по другим источникам 1676 г.). ИИМК Судча. Боковой фасад церкви. ИИМК 471 мало заметно, но сделана была из крепкого, толстого сосно676 леса» . Ремонты резко повышали «потребительские качества» церкви – укреплялись конструкции, подводился новый фундамент, гонтовое покрытие заменили на железное (1885). При этом храм превращался в реставрационное подобие типовой трехчастной церкви «кораблем» XIX века с колокольней над притвором. В четверике дополнительно прорезали две боковые двери, установили новый трехъярусный тябловый деревянный иконостас без резьбы (1886). Точно так же ремонтные работы Покровской церкви местечка Скидель Гродненской губернии (1650), полностью изменили внешний облик храма (1897). Были уничтожены все древние своды, завершения и главы, вместо которых установили двускатное покрытие. Следуя стереотипам церковного строительства, над его притвором выводили вертикаль колокольни с шатровым шпилем и луковичной главой, как обязательный атрибут православного храма 677 . УНИАТСКИЕ ЦЕРКВИ И КОСТЕЛЫ. ДВУХДЕЛЬНЫЙ ХРАМ «КОРАБЛЕМ» Базилики являлись основным типом деревянных храмов католической церкви. Среди рассмотренных комиссией проектов насчитывается, по крайней мере, четыре варианта деревянных зальных костелов. 1. Двухдельный храм «кораблем». Комиссия рассматривала Петропавловскую церковь в селе Великие Жуховичи (1700–1775, по другим источникам 1762) Новогрудского 678 уезда Минской губернии . Отличия облика храма от греко-русских церквей, особенности композиции здания были обусловлены фактом возведения его униатами. Для комиссии этот факт истории церкви не был известен. Алтарная часть (пресбитерий) завершался граненой стеной с двумя симметричными прирубами сакристий. Барочная глава с крестом, установленная над двускатным покрытием храма не на конце здания, а над его центром, служила знаком принадлежности униатам. Этот храм, искаженный пристроенным к северной стене рубленым тамбуром (1870), комиссия сочла ветхим и рекомендовала снести. Прихо479 церкви и костелы... Великие Жуховичи (Жуховицы). Церковь. Боковой фасад. 1729 г. ИИМК Великие Жуховичи. Боковой фасад. Рисунок учителя школы И. Трушева. ИИМК Великие Жуховичи. План церкви. Составил И.Трушев. ИИМК жане не позволили разобрать церковь. Памятник сохранился, современная реставрация вернула ему формы XVIII века 679 . 2. Зальная базилика «кораблем» с нартексом, пониженными объемами алтаря и симметричных сакристий. В такого рода зданиях над нартексом устанавливалась шлемовидная глава на массивной граненой шее. Чертежи такого храма, расположенного в селе Спягло (1758) Свенцянского уезда Виленской губернии представил литовский епархиальный ар480 л а в а IV выравниванием стен (1839), установкой двухъярусного икоНосиловка. ностаса (1883), заменой старого кирпичного пола на новый, церковь. деревянный (1884) 684 . Чертеж учителя М. Якутовича. ИИМК ОСОБЕННОСТИ ДЕРЕВЯННОГО ХРАМОВОГО ЗОДЧЕСТВА КРАЯ И УТРАТА РЕМЕСЛЕННОЙ ТРАДИЦИИ На протяжении XVII–XVIII веков в деревянном церковном зодчестве белорусских земель сложилась своя региональная школа деревянного церковного зодчества с отчетливо артикулированными особенностями архитектуры православных и католических храмов. У православных – посредством центрально-купольной композиции и раскрытых в интерьере сводов подчеркивалось главенство центральной вертикали храма. У католиков – протяженная, составленная из нефа и пресбитерия базилика утверждала главенство горизонтальной оси, только на концах которой посредством башенных объемов и крестов над входом и алтарем устанавливались вертикальные акценты. 488 г л а в а IV Архитектурная самоидентификация деревянного униатского храма так отчетливо не проявлялась. В большинстве случаев построенные в XVIII века униатские церкви следовали правилам построения костела. Исключение составляли трехглавые и трехдельные храмы. Тип трехдельного храма в равной степени применялся как православными, так и униатами. Общим для униатов и православных, очевидно, было распространение множества вариантов форм венчающего храм креста. Зафиксированный на рисунке Д. Струкова крест на церкви села Скородное представляет собой пришедшую из древности иконографию креста с исходящим из центра сиянии и образом Святого Духа в виде голубя, известную на Руси по Софийскому собору Новгородского кремля. Охранительные тенденции в деревянном церковном зодчестве Западно-Русской митрополии проявлялись в обращении на протяжении многих столетий, вплоть до XVIII века, к древнейшим «доунийным» и еще более ранним форм христианского искусства Древней Руси. Другое направление – это отображение символики «процветшего» креста с гирляндами и венчиками из звезд и цветов, причудливыми веточками цветов, ниспадающих возле полумесяца в основании креста. Такие примеры сохранились на рисунках Д. Струкова – это кресты на храмах в Мозыре, Скородном, Копоткевичах, Пропойске. Уходящей корнями к истокам древнерусского искусства домонгольского периода видится общая для Киевской митрополии иконография венчающего храм креста как главного символа христианства. Силами современных реставраторов характерные формы креста над сводом храма, времен истории автокефалии Западнорусской церкви, возвращаются вновь. После реставрации собора Елецкого монастыря в Чернигове (начало 2000-х) над его центральной главой установили крест, исполненный по образцам XVII века. В Киевской митрополии существовали местные школы зодчества, плотничного дела, ремесленного мастерства, связанные общей традицией. Они служили мощным основанием эстетической целостности и своеобразия наследия деревянного церковного зодчества края XVII–XVIII веков. Характерным приемом, отличавшим белорусские храмы от памятников соседних земель, была вертикальная обшивка стен. Для придания плоскости фасада большей художественной 489 особенности деревянного... ЗАКЛЮЧЕНИЕ Простое сопоставление иллюстраций книги подводит к выводу о гигантской пропасти, образовавшейся между наследием церковной архитектуры белорусско-литовских земель XII–XVIII веков и сменившим его новым церковным строительством XIX века. Трудно поверить, что это один и тот же край. Как будто мы становимся свидетелями некой мистификации. Складывается досадное ощущение случившейся в недалеком прошлом подмены лица огромных территорий. Конфликтные отношения между местной церковной традицией и общей для европейской и русской культуры XIX века эволюцией церковного искусства решались путем государственных реформ. Выделим пять итоговых составляющих церковного строительства в крае: технология реформ, технология архитектуры, работа с традицией, перенастройка архитектурного языка ландшафта, сложение национально артикулированной светской культуры. ТЕХНОЛОГИЯ РЕФОРМ Институциональная теория искусства допускает установку на отделение искусства от морали и сближение его с политикой. Церковная архитектура на территориях, присоединенных к России после разделов Речи Посполитой и получивших название Северо-Западного края империи, в определенном смысле, становилась инструментом политики. Происходило отторжение аксиологических, эстетических и даже художественных критериев оценки архитектуры. Социально-национальная, гуманитарная, просветительская функции становились ведущей и главной темой. Церковно-строительные реформы в Северо-Западном крае стоили государству огромных организационных усилий и материальных затрат. Однако здесь так и не были построены произведения архитектуры, достойные представлять Российскую империю как великую державу. При всей амбициозности власти задача строительства грандиозных, идеологически и художественно значимых объектов не ставилась 685 . 493 заключение Присоединение белорусских, литовских и части украинских земель Россия считала актом благородного и благодетельного обращения к сородичам, в силу исторических обстоятельств отторгнутых и разлученных. Россия протягивала руку помощи братьям по крови и вере, оказавшимся в Речи Посполитой вассальным подданным народом, населением низшего сословия. Россия рассчитывала на поддержку православного населения и требовала соблюдения законов со стороны представителей «иностранных» исповеданий. В итоге она получила череду конфликтов на пространствах давнего Великого Княжества Литовского и Царства Польского. Командированные в западные области русские чиновники, сталкиваясь с иными, непонятными чертами облика, жизни и обычаев западнорусских земель, с удивлением обнаруживали их непохожесть на великорусские губернии. Многие города края находились в частном владении. Плотность городов, подобно Западной Европе, превышала территориальную плотность городов великорусских земель. Города края имели славянские, зачастую древнерусские названия, в то время как их облик и вся материальная культура несли на себе черты пограничного положения между Западом и Россией. Численный перевес, привлекательность архитектуры и материальный достаток католических и униатских храмов составляли контраст с нищетой православных церквей. Реформы Российской империи по-своему отвечали задачам преемственного развития градостроительства западных губерний. Российскими законами сохранялся сложившийся со времен Речи Посполитой принцип оппозиции двух доминант в застройке поселения: костела напротив православной церкви «ex opposito cerkwie ruskiey». Такое правило утверждалось в конфирмованных российскими монархами планах городов Могилевского и Полоцкого наместничеств (1778), а затем и других городов края. Приумножение православных храмов являлось главной заботой России. Поначалу государство финансировало строительство церквей в городах и казенных имениях, в помещичьих селах оно возлагалось на собственника-владельца. Однако такая установка оказалась неосуществимой. Государственные инициативы в итоге потянули за собой вливание огромных казенных субсидий на строительство церквей в дворянских имениях. Взятый при Александре II курс на привлечение средств прихожан, несмотря на декларированные в официальных докладах достижения на этом поприще, не принес ощутимого успеха. После крестьянской реформы (1861) в регионе фактически произошел окончательный переход к полному государственному финансированию церковного строительства, исчислявшемуся миллионами рублей. Между тем реформы привели к решительному сокращению количества сакральных объектов в крае. Россия восприняла опыт Западной Европы, многие государства которой в конце XVІІІ века упразднили у себя монастыри католических орденов, и сделала то же самое. По «малочисленности монашествующих», за участие в антиправительственных восстаниях в Северо-Запад494 ремесленной традиции. В результате храмы Северо-Западного края, новые и перестроенные из костелов, в большинстве случаев казались упрощенным и растиражированным повторением построек Северной столицы и Петербургского региона. Правительство в равной степени регламентировало и контролировало строительство церквей и костелов. Только аттестованные в Петербурге архитекторы получали разрешение строить костелы в России. Государство взяло на себя единоличную ответственность за организацию и результаты строительства каждого православного храма, а также контроль за исполнением каждого храма католического. Все более реальные очертания обретала глобалистская концепция реорганизации конфессионального и историко-культурного пространства края под патронажем Петербурга. ТЕХНОЛОГИЯ АРХИТЕКТУРЫ Следует говорить о непривычном типе храмов XIX века, которые с большим трудом подходят под определение архитектурных произведений. Это архитектура «приспособления». Ее метод – миметическое подобие искусству. По методу «приспособления» языком архитектуры пользовались не как источником безграничных возможностей выражения смыслов, идей и ощущений, но как суррогатным производным, условным языком межнационального общения в формулах архитектуры прошлого. Живой язык подменялся терминологическим словарем с его готовыми конструкциями, обозначавшими понятия художественных стилей в мировом искусстве. Характерные стилевые приемы и черты архитектуры прошлого препарировались и формулировались в виде цитат. Готовые архитектурные высказывания кристаллизовались в грамотно нарисованные узлы, элементы, детали, рекомендуемые для повторения и гарантировавшие новой церкви соответствие государственному заказу. Складывалась пара оппозиций в архитектуре, обозначавших условное разделение христианских храмов не столько по конфессиям, сколько по укрупненной шкале, в соответствии с разделением функций департаментов в правительстве: православного и «иностранных» исповеданий. Неоготика и неороманский стиль обозначали принадлежность культового здания костелу и лютеранскому храму. Выполненные в строительной технике XIX века вариации «русско-византийского», «русского» (русско-готического) стилей, цитирование московско-ярославского узорочья XVII века, а также западно-романского и русско-романского типов декора, наконец, неовизантийский стиль, – маркировали собою православный храм. Реже пользовались стилистикой барокко, к ней обращались частные заказчики костелов и «перелицовывавшие» их на новый лад губернские архитекторы. 496 заключение Проблемы «конфессиональной идентичности» храмовой архитектуры в России, где православие было государственной, господствующей религией, не существовало. Русское церковное строительство синодального периода бесконфликтно и органично интегрировалось в общеевропейский процесс эволюции искусства от барокко к классицизму, а затем от национального романтизма в эклектике к историзму и далее к модерну. Все большее внимание отводилось вопросам национально-художественной идентичности церквей. Совершенно иная ситуация сложилась на территории давнего Великого Княжества Литовского, пережившего мощное влияние Контрреформации. Пульс духовной жизни здесь определялся напряженным диалогом между разными христианскими церквами, и отличительной чертой традиции служили конфессиональные различия архитектуры монастырей и храмов православной и католической церквей. Православное зодчество белорусско-литовских земель до вхождения в состав России занимало аскетически сдержанную позицию по отношению к завладевшей Западным миром стихии художественно-стилистической эволюции искусства. Местная церковная традиция, подобно зодчеству Греции и Балкан, догматически следовала принципам центрально-купольного храма, вертикального развития пространства наоса, другим особенностям архитектуры Восточнохристианской церкви. Активное внедрение в Северо-Западном крае актуального церковного искусства XIX века стирало названные конфессиональные различия в архитектуре. В новых церквах, за счет протяженных объемов трапезных, на смену центрической композиции пришло горизонтальное пространство базилики. Такие же архитектурные пространства получались при перестройке костелов для церквей. Требования по «приспособлению» храмов носили формальный характер. Главное – устройство алтаря и иконостаса. Образцовые проекты утверждали низкий иконостас, отсылающий ко времени до разделения христианских церквей. После приспособления за иконостасом, на горнем месте отчетливо проступало изысканное барочное обрамление уничтоженного алтаря бывшего костела. Пластические композиции пристенных алтарей интерпретировались как киоты, а помещенная в них живопись на евангельские сюжеты переходили церкви «по наследству» от костела. Базилики костелов надстраивали деревянными куполами, которые на крупных городских сооружениях стали стилизовать под елизаветинское барокко. В других случаях на фасады барочных храмов наносили богатый декоративный убор в виде горок кокошников, гирек, полотенец, шатровых колоколен. Башнисигнатуры костелов повсеместно замещались маковками-главками церквей. Менялись местами значения внутреннего и внешнего. Разностилием эклектики стиралась внутренняя идентификация храмов Восточнохристианской и Западнохристианской церквей. Акцент ставился на внешних различиях. 497 заключение Петербургские архитекторы, отталкиваясь от темы христианского храма до разделения церквей, создали новаторский проект церкви-базилики в одеждах русского узорочья XVII века, который стал квинтэссенцией эклектичного соединения разных эпох, культур, традиций. Церковное сооружение все более стало походить на европейского господина с российской наружностью. «Исправление» прежних и строительство новых церковных зданий оказались неразделимы. От архитектора требовались навыки замены подлинной внешней архитектуры здания на современный стандартный набор деталей оформления церквей. Две-три поправки на чертеже фасадов местного храма – и создавалась иллюзия превращения костельной архитектуры в греко-российскую. Не менее сложной могла быть и обратная процедура получения костела из церкви-базилики, в которой декоративный четверик водружен над алтарем. Технология архитектуры XIX века как будто предвосхищала увлекательную игру с предметным-беспредметным и установкой на трансформацию художественной формы, ставшую манифестом грядущего искусства авангарда. Социально ориентированное церковное строительство сознательно утверждало первенство утилитарно понятой функции, рационализма и экономии средств. Тотальное насаждение новых и приспособленных церквей не только вытесняло и замещало церковную традицию, но и пренебрегало самим искусством. Художественное творчество уступало место технологии массового производства церквей, как «продукта широкого потребления». Нарабатывался метод проектной деятельности, которому более всего подходит определение «протодизайн». РАБОТА С ТРАДИЦИЕЙ Деструкция имеющегося церковного здания и создание на его основе нового, отвечающего современности, а значит, исходя из потребительских качеств, более совершенного сооружения, по терминологии постмодернизма идеально подходит под определение «артефакта». Методика проектной работы приобретала характер артдеятельности. Радикализм обращения с ранее созданным церковным сооружением, за которым стояли вековые традиции, богословские и символические смыслы, по существу, означал непонимание, а в конечном итоге безотчетное глумление над духовными ценностями ушедшей эпохи. Дискредитировалось присущее только храму свойство метафизики церковного образа. Прагматичное повсеместное и равномерное строительство церквей уже само по себе исключало стремление к идеально-символическому в архитектуре как сфере высоких категорий. Актуальными становились аспекты практической пользы церквей. Одновременно с основным богослужебным назначением во внутреннем убранстве и содержимом ризниц церквей и костелов, монастырских биб498 лиотек стали видеть собрания культурных ценностей. Храм представлялся своего рода местом общественных собраний и местом хранения предметов искусства. Церковь, ее сокровища и убранство, стали объектом научного исследования. Со временем уже и сам храм, если только он не был причислен к выдающимся произведениям древнерусского зодчества, считали не отвечавшим условиям хранения, изучения, любования находящихся в нем раритетов старины. Для церковных ценностей более подобающей казалась обстановка музея и архива. Постепенно все более развенчанным становился образ храма-святыни. Храму прививались функции духовного и нравственного воспитания и просвещения. Функции эти, признававшиеся узким местом в работе по управлению страной, власти посчитали разумным переложить на местные церковные приходы. Чем шире и необратимее становился разрыв с традицией, тем отчетливее проявлялась десакрализация храма. Перестроенный в церковь костел всего-навсего имитировал православный храм. Даже для знакомого с историей искусства зрителя реальный мир покостельных (послекостельных) храмов превращался в путаницу значений и понятий. Костел или церковь? Русское узорочье XVI–XVII веков или его воспроизведение веком XIX? Подлинное барокко времен Контрреформации или современная имитация барокко? Ряд подобных вопросов можно было множить бесконечно. В такой путанице языков и содержательных понятий складывалась визуальная среда края. За энтропией подлинного и суррогатного, реального и мнимого, неизменного и преходящего утверждалась видимость церковного искусства, иллюзия равновесия православного и инославного элементов. Актуальное искусство в Северо-Западном крае не претендовало на неординарность, основательность, долгосрочное служение непреходящим ценностям, а только отвечало абстрактной, умозрительной модели разумного государства и общественного блага. Следует развести понятия художественного и эстетического в отношении новой и традиционной архитектуры храмов. Понятие эстетического логичнее связать со стремлением к «идеальному» посредством иносказания священных образов без разрыва с церковной традицией. Верность традиции означала приближение отнюдь не к художественным эталонам искусства древних, но воспроизведение общих принципов архитектоники центрально-купольного храма. Архитектура отвечала догматическим правилам церкви, исключавшим скачкообразное развитие или радикальное творческое обновление пространства и формы православного богослужения. Целостность в подобном церковных зданий всего православного мира и подобие целого в каждом из них служило зримым воплощением постулата веры. Восточная церковная традиция несовместима со способностью храма мимикрировать, приспосабливаться к частным и сиюминутным требованиям времени. 499 заключение Традиционная церковная архитектура, с позиций академического искусства, казалась художественно несовершенной, архаичной, непрофессиональной, но для религиозного сознания она обладала качеством зримой духовной нерушимости, знаком истины божественного образа. На месте обветшавшего вырастал новый и во многом подобный ему храм 687 . Понятие художественного в большей степени следует отнести к произведениям классицизма, эклектики, историзма. Они воистину были детищем времени: отвечали мироощущению своей эпохи и установкам государственного заказа, требованиям профессионализма, «ученого» знания архитектуры и новизны технологии строительных приемов, конструкций. Архитектура храма могла полностью отвечать таким критериям, но при этом быть посредственной и даже безобразной. В архитектуре эклектики художественный уровень произведения напрямую зависел от исполнительского качества работ. Массовое строительство церквей в экономически слабых регионах страдало низким качеством материалов и строительного производства. Практически ни одно из произведений храмовой архитектуры времени реформ, включая виленские работы академика А.И. Резанова, несмотря на их высокую оценку художественной критикой того времени, не состоялось как художественное событие, безусловная ценность которого со временем только возрастает. Полем деятельности оказалась массовая архитектура церквей 688 . Внешние отличия облика храмов XIX века центральных и западных губерний, в отношении архитектурной типологии и стилистики, формально сглаживались, а по существу, с точки зрения художественного качества разрыв между ними только увеличивался, и не в пользу Западного края. Все большая пропасть возникала между столичным и периферийным, единичным и массовым, обращенным к изысканному вкусу и предназначенным рядовому обывателю. При этом в основу тех и других церковных объектов полагались не только одни и те же образцы, но подчас и одни и те же проекты. Итак, есть все основания утверждать, что в церковно-строительных реформах XIX века налицо ростки смешения искусства и не-искусства, вытесняющие архитектуру в пограничную область между «художественной культурой» и «культурой» как обезличенным продуктом творческих усилий государства и общества. ПЕРЕНАСТРОЙКА АРХИТЕКТУРНОГО ЯЗЫКА ЛАНДШАФТА Способ формализма становился главным методом массовой архитектуры церквей. Эстетизм оказался прерогативой государственной деятельности в сфере социально-экономических и градостроительных программ. В документах эпохи, например в патетических текстах П.Н. Батюшкова, можно встретить попытку раскрыть и обосновать возвышенные целеустремления, 500 заключение логически выверенную красоту замысла церковно-строительных преобразований. Художественные аспекты отдельного церковного здания, по мнению власти, явно не стоили внимания в соотнесении с проблемами политики и пропаганды, распространения образования и осуществления воспитательных функций в народной среде. Выходит, нет никакого смысла изучать массовую церковную архитектуру по отдельным объектам, которые вовсе даже не являются художественными произведениями, ценными сами по себе. Они приобретают значимость толь- ко на уровне множества, многократно повторенного вмешательства в исторически сложившуюся сакральную топографию края. Тотальной модернизации подверглись церковные объекты и ансамбли среды, в то время рассматривавшиеся не по отдельности, а только во взаимодействии с селом, городом, уездом, губернией. Церковное и монастырское строительство XIX века приобретает действительно важное историко-культурное значение в плане преобразования окружающей среды в масштабах территории целого края. Изменение ландшафта, детерминированное не столько экономическими и внешнеполитическими факторами, сколько социально-национальной, государственно-церковной установкой правительства, служило цели самоидентификации империи как монолита державной власти, в котором учтены интересы инославных конфессий и сохранена лидирующая роль государственной религии. Предпринятые Россией в XIX веке поиски общегосударственных ценностей в искусстве и технике, общественной и духовной жизни, в определенном смысле были созвучны все более укреплявшимся в сознании большинства демократическим идеалам социального равенства, общечеловеческих ценностей. Обновление и реорганизация расстановки архитектурных доминант церквей и костелов в большей степени затронули белорусские области. Реформы изменили и переставили семантические и эстетические акценты среды. Никакие другие факторы XIX века – разрушения городов и сел в «потопе» войны 1812–1813 годов, промышленное развитие региона и связанная с ним урбанизация среды, смена собственников и форм землепользования – не оказывали такого критического воздействия на изменения окружающей среды, как церковно-строительные реформы. Доминанты храмов уже одним только своим местоположением фиксировали самые выразительные и самые эффектные пункты панорамы городских и сельских пейзажей. Резким сокращением числа сакральных объектов в крае, тотальной заменой соотношения храмовых доминант было перекодировано функциональное и образно-символическое содержание архитектурного ландшафта. Пересоздание наследия стало глубочайшим разочарованием, а вместе с тем и началом создания национально артикулированной мифологии, а затем и научно обоснованной концепции истории Беларуси. 501 заключение СЛОЖЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНО АРТИКУЛИРОВАННОЙ СВЕТСКОЙ КУЛЬТУРЫ Церковно-строительными реформами XIX века оказался переписан понятийный аппарат конфессиональной принадлежности и эстетические свойства, художественные качества сакральных объектов прошлого, до того носивших имя святынь. Примечательно, что понятия храма и святыни сохранили значение синонимов в польском языке, но их взаимозаменяемость стерлась в русском языке. Посредством новой, постклассической архитектуры церковных объектов среды переоценивался мир, в котором сакральное назначение храма было поставлено на службу решения социальных и национальных проблем. В таком трансформированном мире понятие «национальное» становилось тождественно понятию «святое». Национальная самоидентификация белорусов во многом означала разрыв с традицией духовной культуры прошлого. Тезис национального самоопределения, так или иначе, противоречил религиозному сознанию христиан. Глубоко верующий – будь он православный или католик, происходи он из белорусских, литовских, украинских земель – не мыслил себя в тисках жестко очерченного национального субстрата. Исповедание христианской веры пренебрегало ограничениями, накладываемыми не только государственной, но и, в отличие от иудаизма, этнической, национальной принадлежностью 697 . В культуре Средневековья и Нового времени национальные барьеры не имели решающего значения. Этнические белорусы творили, опираясь на способность легко усваивать языковую стихию и интеллектуальный опыт других народов. В результате многое из созданного выходцами из белорусских земель впоследствии как свое собственное, родное присваивалось и органично ассимилировалось другими народами – Кирилл Туровский, Франциск Скорина, Симеон Полоцкий, Адам Мицкевич. Реформы XIX века неразрывно связаны с научными изысканиями по древней истории и культуре Литвы и Беларуси. Попытки научной классификации объектов культурного наследия по территориальному, национальному признакам, постоянно наталкивались на нерешенность проблемы локализации населяемых белорусами земель. Подспудно создавались условия для изучения Беларуси как самостоятельного территориально-национального целого. Это направление исследований осуществлялось петербургскими и московскими учеными при участии белорусов. Крупнейшим центром изучения истории культуры земель стал Вильно, назначенный центром Учебного округа Северо-Западного края. Формирование понятия белорусской нации происходило прежде всего благодаря работам местных деятелей науки, литературы, искусства, на равных владевших белорусским, русским и польским языками. 505 заключение Эпоха XIX века вывела вопросы национальной и государственной принадлежности на первый план самосознания, подчинив им вопросы веры. Пересоздание наследия и становление белорусской нации оказались неразделимы и отражали разные грани одного и того же процесса. Образовавшуюся на месте рухнувшего фундамента традиционной церковной культуры пустоту заполнило и отчасти компенсировало бурное развитие национально артикулированной белорусской профессиональной художественной и светской культуры. Национальная белорусскоязычная литература озвучила протестные умонастроения народа. Она возрастала на основе народной бытовой и фольклорной стихии, опиралась на устное народное творчество, использовала эстетические особенности, формальные черты языка собственного литературного наследия Средневековья и Нового времени. Предоставив государству и церкви право решать вопросы веры, белорусская национальная литература всецело обращалась к светскому сознанию народа, акцентировала внимание на гуманистических ценностях, проблемах равенства, справедливости, национального достоинства 698 . Три столетия под началом Речи Посполитой, а потом и тернистый путь социокультурной адаптации в составе России разуверили народ во власти, в руках которой даже церковь почему-то превращалась в инструмент насилия и геополитических амбиций. На призывы национально-освободительных сил к возвращению утраченной свободы по варианту польско-литовского государства, на российские «благотворительные» реформы молодая нация ответила острым чувством боли и тотальным отчуждением от веры. Благочестивое отношение к храму-святыне сменялось десакрализацией сознания, отстраненным созерцанием повсеместного переустройства храмов как объектов артдеятельности, концептуального «приспособления», служившего перестановке местами и взаимозамещению понятий своего и чужого, мирского и божеского. Иначе говоря, национальные приоритеты были выработаны и завоеваны ценой приобщения к тому, что Рене Генон назвал «сфабрикованная» ментальность 699 . В материальном мире исследуемых территорий ей соответствовала вполне конкретная, устроенная путем «исправления» храмов, перекодирования ландшафта и пересоздания наследия, «сфабрикованная» предметная реальность. Взамен утраченных приобретены были новые ориентиры и ценности. Реформы подвели фундаментальную базу для самоопределения белорусской нации и белорусской культуры, в которой на данном отрезке истории не оставалось места для «тонких материй» идеальных смыслов бытия, религиозного сознания, церковной традиции и церковной культуры. Исторические события, историко-культурные катаклизмы, противоречивые явления церковной архитектуры и искусства Беларуси XIX века, расцерковление сакрального образа по большому счету отражали общие процессы 506 заключение эволюции европейской цивилизации на этапе перехода к Новейшему времени. На примере края в полной мере можно видеть крушение традиционной церковной культуры и триумфальное шествие модернизма, происходившие на фоне кризиса власти царств и империй, формирования новых, ранее не существовавших национально-территориальных образований на карте Европы. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Исследование осуществлялось при поддержке РГНФ, проект № 04-04-00137а. 2 Чантурия В.А. Архитектура Белоруссии конца XVIII – начала XX в. Минск, 1962; Дробов Л.Н. Живопись Белоруссии XIX – начала XX в. Минск, 1974; Гісторыя беларускага мастацтва. У 6 тамах. Т. 3. Канец XVIII – пачатак XX стагоддзя. Мінск, 1989. 3 Гісторыя беларускай дакастрычніцкай літаратуры. Т. 2. Літаратура XVIII – пачатку XX ст. Мінск, 1969. 4 Энцыклапедыя літаратуры і мастацтва Беларусі. У 5 тамах. Мінск, 1984–1987. 5 Збор помнікаў гісторыі і культуры. Мінск, 1984–1987. 6 Архітэктура Беларусі: Энцыклапедычны даведнік. Мiнск, 1993. 7 Помнікі старажытна-беларускай культуры: Новыя адкрыцці. Мінск, 1984; Помнікі культуры. Мінск, 1985; Помнікі мастацкай культуры Беларусі эпохі Адраджэння. Мінск, 1994; Барока ў беларускай культуры і мастацтве / Пад рэд. В.Ф. Шматава. Мiнск, 1998. 8 Старажытны беларускі жывапіс XI–XVIII стст. Мiнск, 1986; Церашчатава В.В. Кулагин А.Н. Архитектура и искусство рококо в Белоруссии. Минск, 1989; Страчаная спадчына. Мiнск, 1998. 9 Кулагін А.М. Праваслаўныя храмы на Беларусі: Энцыклапедычны наведнік. Мінск, 2001; Кулагін А.М. Каталіцкія храмы на Беларусі: Энцыклапедычны наведнік. Мінск, 2001. 10 Габрусь Т.В. Мураваныя харалы: Сакральная архітэктура беларускага барока. Мінск, 2001; Морозов В.Ф. История архитектуры Беларуси. Эпоха классицизма. Минск, 2006. 11 Фотаэнцыклапедыя «Нашы касцёлы». 970 каталіцкіх сьвятыняў Беларусі. Мiнск, 2005. 12 Особенно наглядно это видно при знакомстве с учебной литературой. Взвешенная позиция по отношению к факту вхождения Белоруссии в Россию в конце XVIII–XIX в. и в целом положительная оценка, в особенности развития экономики края, отражена в кн.: История Беларуси. Полный курс: Пособие для старшеклассников и поступающих в вузы. Минск, 2005; Чигринов П.Г. Очерки истории Беларуси: Студентам высших учебных заведений. Минск, 2004; Гісторыя Беларусі у дзвюх частках. Ч. 1. Ад старажытных часоў – па люты 1917 г. / Пад рэд. праф. Я.К. Новіка і Г.С. Марцуля. Мінск, 2006. Резко отрицательная оценка политики России по отношению к Белоруссии после разделов Речи Посполитой утверждается изданиями: Навучальны дапаможнік па гісторыі Беларусі: для ВНУ, каледжаў, ліцэяў, гімназій і школ. Мінск, 1998; Янка Запруднік. Беларусь на старажытных скрыжаваннях. Мінск, 1996. 13 Послание к евреям святого апостола Павла. 10:1. 14 Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской империи. Т. II. 1734–1745 гг. СПб., 1907. С. 204. 15 Инициатор и руководитель ряда изданий по Западному краю: Атлас народонаселения Западного края России по вероисповеданиям. СПб., 1862; Собрание проектов, утвержденных г. Министром внутренних дел, на постройку православных церквей в Белорусских губерниях: Приложение к Атласу исповеданий… СПб., 1863; Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо- Западного края. С высочайшего соизволения издано при МВД П.Н. Батюшковым. СПб., 1890. 16 Следует напомнить высказывание национального героя того времени Кастуся Калиновского, повторявшего: «Сякера (топор) повстанца не должна останавливаться даже над калыской (ко507 лыбелью) шляхетского дитяти». Цит. по кн.: Гісторыя Беларусі: ў XIX і ў пачатку Iгнатоўскі У. XX сталецьця. Лекцыі, чытаныя студэнтам Беларускага Дзяржаўнага унівэрсітэту. Менск, 1926. С. 126. Перевод И. Слюньковой. 17 Рукописный отдел Российской национальной библиотеки (РО РНБ). Ф. 377. Д. 360. 1864 г. Л. 6 об.–7. 18 Белорусский архив древних грамот / Предисл. И. Григоровича. Ч. 1. М., 1824; Книга посольская. Метрики Великого княжества Литовского. Т. 1–2. М., 1843–1845; Грамоты великих князей литовских с 1390 по 1569 год. Собраны и изданы под ред. В.А. и К. Козловского. Киев, 1868; Носович И.И. Словарь белорусского наречия. СПб., 1870; Бессонов П.А. Белорусские песни с подробными объяснениями их творчества и языка. М., 1871; Сементовский А.М. Этнографический обзор Витебской губернии. СПб., 1872; Горбачевский Н.И. Словарь древнего актового языка Северо-Западного края и Царства Польского. Вильна, 1874; Шейн П.В. Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края. Т. 1–3. СПб., 1887–1902; Карский Е.Ф. Белорусы. Т. 1–3. Варшава, 1903–1916; Археографический сборник документов, относящихся к истории Северо-Западной Руси, издаваемый при Управлении Виленского учебного округа. Т. 1–14. Вильна, 1876–1904; Исследования и статьи. Т. 1. Киев, 1909. Довнар-Запольский М.В. 19 Относительно территории Беларуси обычно упоминается узкий круг объектов: Спасская церковь в Спасо-Евфросиниевском монастыре, Коложская Борисоглебская церковь в Гродно. См.: Памятники архитектуры в дореволюционной России: Очерки истории архитектурной реставрации / Под ред. А.С. Щенкова. М., 2002. С.195. 20 Опыт исторической и критической о несогласиях церквей в Польше. М., 1776. С. 12–13. 21 Там же. С. 13–14. 22 «Папа Климент XIV, под влиянием дворов испанского и французского, издал буллу (21 июня 1773 г.) об уничтожении иезуитского ордена и повсеместном закрытии их монастырей. За десять лет до начала его уничтожения, в 1749 г., этот орден имел: в Италии 3622 члена, в Испании 5014, в Португалии 1759, во Франции 3548, в Германии 8749; к Германии причислялась тогда и польская область, а по отделении ее от Германии, в качестве особой ассистенции, в 1755 г., в Польше насчитывалось 2468 иезуитов (560 в великопольской провинции, 544 в малопольской, 680 в литовской и 1584 в мазовецкой). При уничтожении ордена у него были в Италии, Португалии, Испании, Франции, Германии и Польше 24 главных дома, 669 коллегий, 61 новициат, 340 резиденций, 171 семинария и 271 миссия... В 1766 г. венецианский сенат приказал монастырям продать свои имения, положив на это двухлетний срок, после которого непроданные имения должны были быть взяты в казну... С воцарением императора Иосифа II начался ряд систематических распоряжений против латинских монастырей. Иосиф II в 1781 г. воспретил всякие сношения монастырей в своих владениях с провинциалами и генералами орденов за границей и с римским двором. Затем последовал указ (30 дек. 1781 г.) об уничтожении в Австрии всех тех орденов и монастырей, которые признавались бесполезными для общества (т.е. члены которых не занимались воспитанием детей, хождением за больными и другими богоугодными делами)… Кроме того, император Иосиф II установил особые экзамены, которым должны были подвергаться монахи, и этим значительно уменьшил число желавших вступить в иноческое звание... таким образом, он уничтожил в своих владениях 624 католических монастыря и уменьшил число монахов и монахинь более чем на 20 000 человек... отобрал в казну монастырских имуществ на сумму около 20 миллионов гульденов. / После первого раздела Польши русское правительство должно было озаботиться устройством в своих владениях р.-к. церкви, которая дотоле не имела в империи никакого официального учреждения. Одна из первых мер Екатерины II клонилась к уничтожению административной связи монастырей с орденскими провинциалами и генералами, прибывавшими из-за границы, – связи, которая делала из монастырей каждого ордена особое государство в государстве. Указ 17 янв. 1783 г. подчинил все католические монастыри епископскому начальству, с воспрещением, «под опасением мирского суда, навлекать на себя зависимость от какой-либо духовной власти вне империи». Мера эта... была признана грамотою папского нунция Аркетти, от 12 (23) февр. 1784 г. Действие этого закона, подтвержденного указами Павла от 29 сент. 1795 г. и 20 мая 1798 г. и регламентом для р.-к. церквей и монастырей 3 ноября 1798 г., распространено и на проч. области, приобретенные по второму 508 примечания ПРИЛОЖЕНИЕ * УКАЗАТЕЛЬ МОНАСТЫРЕЙ 1. Аглона (Аглонь). Доминиканский, Динабургского уезда Витебской губернии (Латвия). По ведомости (1830) монахов 19, крестьян 323. Закрыт (1831), но продолжал действовать (упоминается под 1870). Базилианский униатский Богоявленский, близ местечка 2. Антополь (Троканы, Тороканский). Антополь Корбинского уезда Гродненской губернии (Дрогичинский р-н). Основан униатским епископом Гедеоном Дашкевичем. Церковь Богоявления Господня (1780). Обращен в православный монастырь (1839). 3. Антополь (Троканы, Тороканский). Православный Богоявленский. Первоначально униатский (см. 2). Закрыт (1874). 4. Бабиновичи. Тринитарский, Бабиновецкого (с 1840 Оршанского) уезда Могилевской губернии (Лиозненский р-н). Основан кн. Соколинским. По ведомости (1830–1835) монахов 3, без крестьян. Строения деревянные. Закрыт (1835). 5. Безводицы. Базилианский униатский, Чериковского уезда Могилевской губернии. Основан Казимиром Печковским (1758). Церковь деревянная. Закрыт (1828). 6. Белая Сорока (Белосорока). Православный, Речицкого уезда Минской губернии (Наровлянский р-н). Вместе с крепостными людьми подчинялся Киево-Печерскому монастырю (первая половина XVIII). 7. Белая Церковь (Белоцерковский, Черейский). Православный Троицкий, Сенненского уезда Могилевской губернии (Чашницкий р-н). Основан старостой слонимским, брестским, могилевским, воеводой виленским, канцлером Великого Княжества Литовского, кн. Львом Ивановичем Сапегой (1597 или 1598). Каменный храм (1599–начало XVII). Подчинен униатам (1601). Закрыт (после 1838). 8. Белая Церковь (Белоцерковский, Черейский). Базилианский униатский. Первоначально православный (см. 7). 9. Белица. Доминиканский, Сенненского уезда Могилевской губернии. Основан (1669). По ведомости (1830) монахов 2, монастырских крестьян 64. Закрыт (1831). 10. Белыничи. Кармелитский, Могилевского уезда и губернии (Белыничский р-н). Основан Львом Ивановичем Сапегой (1624). Деревянные постройки, затем каменные костел и кляштор (1756– 1761). По ведомости (1830) монахов 4, крестьян 217. Закрыт (1832) и окончательно упразднен (1876). В зданиях его помещен выбывший из Мстиславля Николаевский мужской монастырь (1877). 11. Белыничи. Мариавитский, женский. Известен по визитации (1784). 12. Бельск. Православный Свято-Николаевский, Бельского уезда Гродненской губернии (Польша). 13. Бельск. Кармелитский. Закрыт (1830-е). Костел приспособлен для церкви (1844–1847). 14. Бельчицкий (Полоцкий Бельчицкий). Православный Борисоглебский, мужской, Полоцкого уезда Витебской губернии, в предместье Полоцка. Основан (около 1130 или 1220) при загородной резиденции князей полоцких. Четыре каменных храма: соборная церковь (начало XII), Борисоглебская церковь (первая половина XII), Пятницкая церковь-усыпальница (первая по- * В скобках дана современная государственная или административная, в составе Беларуси, принадлежность поселений. Отсутствие пояснений означает, что на современных картах исторический топоним не выявлен. 574 приложение ловина XII, фрески с изображением св. Бориса и Глеба), церковь (XII–XIII). Передан униатам (1597) и пришел в упадок. Возвращен православным (1830-е). Заштатный (1842), приписан к Спасо-Евфросиниевскому монастырю (1879). 15. Бельчицкий (Полоцкий Бельчицкий). Базилианский униатский. Первоначально православный (см. 14). 16. Беницы (Беница). Бернардинский, мужской, Ошмянского уезда Виленской губернии (Молодечинский р-н). Основан казначеем литовским Михаилом Казимиром Козелом (1700). Костел каменный (1701). Закрыт по малочисленности (1859). 17. Береза (Картузская Береза). Картезианский, Пружанского уезда Гродненской губернии (Березовский р-н). Основан по замыслу канцлера, кн. Льва Ивановича Сапеги (1602). Построен на месте явления деревянного креста с чудотворным образом Распятия Иисуса Христа старостой оршанским, гродненским, слонимским, подканцлером Великого Княжества Литовского, кн. Казимиром Львом Сапегой (1648). Костел Св. Бруно (освящен в 1666) и кляштор построены по проекту итальянского мастера, предположительно Джованни Батисты Гислени. В крипте костела родовая усыпальница Сапегов. В стенах комплекса монастырское кладбище. Рядом с кляштором здания аптеки, хозяйственные монастырские корпуса, службы, монастырский регулярный сад, дворец Сапеги (1648–1689). Действовал в составе местной бенедиктинско-цистерской-картузской конгрегации (с 1819). Насчитывал 1136 монастырских крестьян. Закрыт за участие монахов в восстании (1831). Здания переданы для размещения пехотного полка, костел оставался парафиальным (приходским). Здания костела и кляштора переданы православному ведомству для разборки на строительные материалы (1866). Костел разобран (1868), на его месте поставлена каплица (1905–1907). 18. Березвечье (Березвечь, Березвичи, Онуфриевская пустынь). Базилианский униатский Рождества Богородицы, мужской, Дисненского уезда Виленской губернии (Глубокский р-н). Основан воеводой мстиславским Иосифом Львовичем Корсаком, пожаловавшим монастырю местечко Березвечь (1634). Костел (1756–1768) и кляштор (1768) каменные. Устроен новициат для вступления в орден Св. Василия Великого (1779). Учреждено училище для светского образования юношей из дворян Виленской, Минской и Витебской губерний (1782). Преобразован в православный монастырь (1839). 19. Березвечье (Березвечь, Березвичи, Онуфриевская пустынь). Православный Рождества Богородицы. Первоначально базилианский (см. 18). Назначен 2-классным (1842), закрыт (1874). Восстановлен (1901), 1-классный женский, общежительный. 20. Березино (Березина, Березинский). Базилианский униатский, Игуменского уезда Минской губернии (Березинский р-н). Закрыт (1830). 21. Березино (Березина, Березинский). Бернардинский, мужской. Костел и кляштор деревянные (1682). Пожалования хорунжего литовского Владислава Паца (1737). Закрыт (1832). Кармелитский, Гродненского уезда и гу22. Берестовицы (Великая Берестовица, Бржестовица). бернии (Берестовицкий р-н). Костел деревянный (1495). Сгорел, на его месте гр. Геронимом Ходкевичем основан каменный костел (1615, возможно, 1620). Реконструкция костела на средства каштеляна краковского Ю. Мнишка (1741), реконструкция комплекса (середина XVIII). Ю. Потоцкая основала школу и шпиталь (1794). Закрыт (1830-е). Костел оставался фарным, затем приспособлен для церкви (1866). 23. Бобер (Бобр). Доминиканский, Сененнского уезда Могилевской губернии (Крупский р-н). Основан (1720). Закрыт (1831). 24. Бешенковичи. Католический, Лепельского уезда Витебской губернии (Бешенковичский р-н). Основан подканцлером Казимиром Львом Сапегой (до 1656). Костел приспособлен для церкви по проекту архитектора Н.П. Воскресенского (после 1873). 25. Бобруйск. Иезуитский, Бобруйского уезда Минской губернии (Бобруйский р-н). Закрыт (начало XIX). Здания коллегиума и кляштора приспособлены для присутственных мест. 26. Борейки. Базилианский униатский, Мстиславского уезда Могилевской губернии (Костюковичский р-н). 27. Борисов. Православный Воскресенский, Борисовского уезда Минской губернии (Борисовский р-н). Основан на месте, где позднее разместилось кладбище с церковью Св. Андрея Юродивого. Воскресенский собор (1620–1648). Передан базилианам (1753). Возвращен православным и открыто духовное училище (1831). Древний собор уничтожен пожаром. Построен новый Воскресенский собор по проекту архитектора П. Меркулова (1867). 28. Борисов. Базилианский униатский. Первоначально православный (см. 24). Подчинен униатам при игумене Игнатии Шашковиче (1753). 575 указатель монастырей