Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ к 100-летию со дня рождения РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ: ФЕНОМЕН Я. А. КРОНРОДА к 100-летию со дня рождения Нестор-История Москва•Санкт-Петербург 2012 УДК 338(470+571) ББК 65.9(2Рос) Э40 С ос т а в и т е л ь д.э.н. Т. Е. Кузнецова Экономическая теория: феномен Я. А. Кронрода : к 100-летию со Э40 дня рождения / сост. Т. Е. Кузнецова. — СПб. : Нестор-История, 2012. — 278 с., ил. ISBN 978-5-905987-13-7 Книга написана учениками Якова Абрамовича Кронрода (1912–1984), выдающегося мыслителя-обществоведа, крупнейшего экономиста советского времени, основателя научной школы советской политической экономии, цели и методология которой были отличными от официально признанных. Я. А. Кронрод в своем творчестве пытался преодолеть идеологический пресс и научно разработать оригинальную политэкономическую систему, соответствующую потребностям страны. Это предопределило особо бдительное отношение к нему партийных органов и ретроградов всех мастей, выливавшееся в решения ЦК КПСС, разнузданную критику в печати, публичные осуждения, неутверждение в должности, запреты на публикации. После смерти Я. А. Кронрода были опубликованы 4 монографии Кронрода, три из которых были запрещены к печати при его жизни, четвертая, итоговая (неоконченная) писалась «в стол». В предлагаемом издании этой работе посвящен специальный очерк. Книга предназначена преподавателям, научным работникам и аспирантам, а также всем интересующимся социально-экономическими проблемами развития общества. УДК 338(470+571) ББК 65.9(2Рос) ISBN 978-5-905987-13-7 © Т. Е. Кузнецова, 2012 © Институт экономики РАН, 2012 © Издательство «Нестор-История», оформление, 2012 ОГЛАВЛЕНИЕ От составителя (Кузнецова Т. Е.) .................................................... 4 Введение (Никифоров Л. В.) ............................................................ 6 Часть 1. Жизнь в науке (Можайскова И. В., Кузнецова Т. Е.) Формирование личности. Юные годы .......................................... 16 Живой голос фронтовых писем .................................................... 27 Творческие потенции и путы режима .......................................... 83 Лидер новой научной школы ........................................................ 93 Последний период жизни: научное завещание ........................... 116 Часть 2. Политическая экономия и социализм Кронрод: политическая экономия и рецепция социализма (Воейков М. И.) ..................................... 139 Кронрод и антитоталитарная социалистическая мысль (Ракитский Б. В.) .......................................................................... 197 Кронрод, которого мы мало знали (Лисичкин Г. С.) ................... 225 Часть 3. Среда и личность ученого Институт экономики АН СССР: контрасты среды (Заславская Т. И.) ............................................. 231 Учитель (Евстигнеева Л. П.) ......................................................... 242 Преодолевая время (Хавина С. А.) ................................................ 250 Часть 4. Библиография печатных трудов Я. А. Кронрода (Воейков М.И.) .............................................................................. 258 ОТ СОСТАВИТЕЛЯ Издание приурочено к 100-летию со дня рождения Якова Абрамовича Кронрода, крупнейшего ученого-обществоведа советского периода, основателя школы политической экономии Института экономики РАН (АН СССР). Жизнь Якова Абрамовича Кронрода (1912–1984) вместила: практическую работу, направленную на изучение и анализ различных сторон довоенного советского хозяйства (научные публикации, подготовку материалов для хозяйственных органов, с 1940 г. в качестве научного сотрудника Института экономики АН СССР); участие в Великой Отечественной войне с первых дней и до Победы (от рядового пулеметчика Народного ополчения до редактора дивизионной газеты, майора Красной армии); возвращение в Институт; проявление гражданской позиции во времена космополитизма; участие в дискуссии, инициированной И. В. Сталиным, по учебнику политической экономии с критическим анализом ряда позиций этого учебника; создание своей научной школы политэкономии социализма и борьбу за ее развитие; попытки преодолеть идеологический пресс и доказать необходимость реформирования хозяйственной системы; разгром научной школы Кронрода и возглавляемого им коллектива в 1971–1972 гг.; взлет творческой мысли и научное завещание потомкам в последние годы жизни. В Институте экономики РАН (АН СССР), где Я. А. Кронрод проработал более 40 лет, создан Кронродовский центр, каждые 5 лет проводятся Кронродовские чтения, публикуются различные материалы, в том числе и из богатого, но до конца не разобранного архива ученого. При жизни Якова Абрамовича многие его работы были отвергнуты партийным официозом по идеологическим мотивам и оказались опубликованными только после смерти автора, в том числе и работа Якова Абрамовича, писавшаяся им как неподцензурная в начале 1970-х гг., — «Очерки социально-экономического развития ХХ века». К 80-летию со дня рождения Я. А. Кронрода в издательстве «Наука» вышла монография «Судьба ученого и трагедия науки», подготовленная группой авторов под руководством И. В. Можайсковой. Значительная часть биографии Я. А. Кронрода, представленная в предлагаемом читателю издании, является переработанным и дополненным текстом, выбранным из этой монографии. К 70-летию Института экономики РАН были опубликованы «Экономические исследования института» и «О 70-летии Института экономики и уроках его истории», где значительное место уделялось 4 От составителя творчеству Я. А. Кронрода. К 75-летию Института был приурочен первый выпуск сборника «Институт экономики в лицах», в котором помещен очерк жизни и творчества Якова Абрамовича. В докладе, посвященном 80-летию Института экономики РАН, его директор Р. С. Гринберг назвал работы Я. А. Кронрода среди достижений Института, заслуживающих особого признания. Предлагаемая читателю книга является продолжением работы Кронродовского центра и, как представляется ее авторам, поможет лучше понять Я. А. Кронрода как крупного ученого и незаурядную человеческую личность. Книга показывает, что многие положения Я. А. Кронрода не толь- ко не потеряли своего значения, но и стали более актуальными в наши дни. Прежде всего имеются в виду его выводы о наступивших изменениях в общественном развитии, о закономерностях общественного воспроизводства и экономического оборота, о необходимости их соблюдения в любой экономической системе, недопустимости гипертрофии роли и функций политической власти в выборе стратегических вариантов социально-экономического развития, о социальной опасности возникновения олигархических начал в экономике и во власти, необходимости интеграции рыночных и нерыночных механизмов решения экономических и социальных проблем, о необходимости использования совокупности экономических интересов как движущих сил развития и о многом другом. Авторов книги объединяет понимание того, что в любые времена могут быть подлинные ученые и честная наука. Просто для этого ученый должен быть предан поиску научной истины и быть незаурядной человеческой личностью. Т. Е. Кузнецова ВВЕДЕНИЕ Л. В. Никифоров В 50–80-х гг. ХХ в. одним из наиболее ярких представителей советской политической экономии и экономической науки был Яков Абрамович Кронрод, широко образованный человек, интересный собеседник, блестящий оратор, полемист, автор крупных монографий, брошюр, научных докладов и многочисленных статей по наиболее острым теоретическим и народно-хозяйственным проблемам. Работы Я. А. Кронрода выделялись нетрадиционностью авторских постановок и позиций. Не удивительно, что каждое его выступление вызывало большой интерес и многочисленные разноречивые отклики. Примечательно то, что эти отклики в своем большинстве носили острокритический и даже разносный характер независимо от того, исходили ли они от представителей некоторых научных «школ» и групп или партийно-государственных идеологических органов. Это означало, что научные взгляды Я. А. Кронрода не устраивали ни большинство собратий по цеху, ни блюстителей чистоты официальной идеологии. В научной теоретической борьбе Я. А. Кронрод занимал особое место. Раскрытие процесса формирования этого места, его методологических и теоретических основ, определивших целевые установки, внутреннюю логику исследований, потребности уточнения, а иногда и изменений (вместе с развитием изучаемой им общественной системы) получаемых выводов и оценок и закономерность итоговых результатов научных исканий Я. А. Кронрода — необходимое условие оценки его вклада в науку, роли его взглядов для научного понимания происходившего в Советском Союзе в прошлом, происходящего в России сегодня и того, что может произойти со страной в будущем. Конечно, Я. А. Кронрод не был в науке «кустарем-одиночкой». Он работал вместе с известными советскими учеными-экономистами. Среди них А. И. Ноткин, В. Г. Венжер, К. В. Островитянов, И. А. Анчишкин, Е. Л. Маневич, В. М. Батырев, Я. Б. Кваша, С. А. Хейнман, М. Я. Сонин и др. Каждый из них по многим научным вопросам имел собственные взгляды и концепции. Эти взгляды сопоставлялись и обсуждались на открытых, часто острых, но научно корректных дискуссиях. Названных ученых объединяло стремление добраться до сути исследуемых проблем, найти их решение. Для этого им необходимо было научное сотрудничество. Возникла собственная научная школа 6 Введение Я. А. Кронрода, к которой можно отнести научных сотрудников, разделявших цели и методологию его исследований. Какого-либо организационного оформления кронродовская школа не имела, но ее ядром было возглавляемое Кронродом научное подразделение — сектор политической экономии Института экономики АН СССР. «Школа» позволяла расширить спектр проводимых исследований и получаемых результатов, поскольку главным принципом работы была самостоятельность научной мысли. Научная деятельность Я. А. Кронрода началась в 1930-х гг., когда в Советском Союзе происходило, но еще не окончилось быстрое формирование новой постреволюционной общественной системы, изначально определенной в качестве социалистической. Новое общественное устройство в прямом смысле создавалось по велениям и решениям партии и государства, точнее преобладавших в них политических и идеологических сил. Эти силы отождествили собственные представления о социализме и путях его развития с закономерным, единственно верным и возможным вариантом его становления. Возникла потребность подтверждения научной обоснованности проводимого курса, соответствия создаваемой общественной системы, формировавшихся в ней социально-экономических отношений, движущих сил и тенденций развития основополагающим представлениям о социализме как строе социального равенства, народовластия, содержащем необходимые предпосылки роста производительных сил, производительности труда и народного благосостояния. Первоначально масштаб и последствия решения этой задачи, видимо, не были во всей полноте осознаны Я. А. Кронродом. Но чем дальше шел научный поиск, тем яснее становилось, что это и есть главная дорога, по которой ему предстояло пройти. Конечно, подобные вопросы интересовали не только Я. А. Кронрода. Но его выделяет системность и последовательное углубление исследований. В результате, исследуя советскую систему, когда она еще понималась им как социалистическая, была достаточно сильна, раскрывая ее сильные и слабые стороны (а были и те и другие), он в конечном счете научно доказал несоциалистическую сущность, объективную историческую несостоятельность этой системы, ее незакономерность и неизбежность краха. Это был итоговый научный вывод. Для того чтобы его сделать, Я. А. Кронроду было необходимо пересмотреть, переоценить многие положения, связанные с трактовкой советской системы как социалистической по сути, но сильно деформированной гиперболизацией политико-государственных факторов. Я. А. Кронрод не остановился 7 Введение перед такой необходимостью, подтвердив подлинность своих целей работать во имя установления научной истины. Глубина научных поисков Я. А. Кронрода базировалась на ряде методологических принципов. Исходным из них было понимание объективного характера производственных отношений и законов их развития. Он четко разделял объективные и субъективные начала общественного бытия и общественного устройства. Всякая осознанная деятельность, в том числе и государства, есть начало субъективное. Оно может соответствовать объективным отношениям и потребностям, а может и серьезно деформировать их. Безусловно, государство как общественный институт, как система политического устройства общества есть явление объективное, но деятельность этого института основывается на субъективных представлениях властных структур конкретных носителей власти о развитии общества. Во многом она исходит из их собственных интересов, включая прежде всего борьбу за власть, ее удержание и т. д. Поэтому было бы принципиально ошибочно включать государство и проводимую им экономическую, социальную и иную политику в структуру объективных производственных отношений независимо от содержания этой политики и в целом деятельности государства. Разделение осознанной деятельности государства, проводимой им политики и объективных производственных отношений открывало возможность работать над выявлением воздействия субъективных государственных факторов на основы создаваемой общественной системы, возникающие в ней отношения и зависимости. Большое значение имел характер воздействия государства на развитие отношений собственности. Предполагалось, что обобществление основных средств производства и объектов общественного богатства в масштабах всего общества было тождественным становлению общенародной собственности как исходного и основного отношения социализма. Институтом, способным осуществить этот процесс, могло стать государство, имеющее для этого законодательные и управленческие органы. Собственность должна была стать общенародной по существу и государственной по форме. Этим подчеркивались значимость и в то же время ограничения роли государства в становлении социализма. Общенародный характер собственности должен был стать гарантом движения общества к социальному равенству. Такой позиции первоначально придерживался и Я. А. Кронрод. Однако анализ реальной ситуации в стране свидетельствовал об ином. Фактическое использование общественных средств было 8 Введение далеко от достижения равенства, и не только в силу состояния производительных сил и в целом обустройства бытия, но и в результате создаваемых государственной властью общественных условий, возможности и пределов доступности объектов якобы общенародной собственности. Такие возможности и невозможности реально определялись положением (местом) социальных групп и конкретных людей в иерархии государственной власти или степенью удаленности от нее. Это свидетельствовало о подмене становления социалистической общенародной собственности формированием собственности как атрибута государственной партийной власти. Возник феномен собственников-временщиков, собственников на время принадлежности к номенклатуре. Между тем бытовавшая трактовка непротиворечивости отношений собственности как общенародной явно упрощала социальную ситуацию, игнорировала роль самого государства, точнее иерархии его властных структур в реализации этих отношений. Я. А. Кронрод пытался разрешить возникшую проблему, выделив в отношениях собственности две стороны: отношения присвоенияраспоряжения и присвоения-использования. Если первая сторона отражала равенство общественного положения людей (ни отдельные граждане, ни их группы не могли стать собственниками основных средств производства или крупных объектов общественного богатства), то вторая сторона характеризовалась фактическим неравенством в силу состояния производительных сил и места людей в системе общественных связей. Это разрушало миф о непротиворечивости отношений собственности и, следовательно, самой основы создававшейся общественной системы. В принципе, такая характеристика отношений собственности не была последовательной. Присвоение-распоряжение, фактически ставши функцией структур государственной власти, свидетельствовало о неравенстве этой важнейшей стороны собственности, об отдаленности от нее широких слоев народа. Нужен был следующий шаг в раскрытии реального содержания отношений собственности и всей советской системы. В тот период (1960-е гг.) Я. А. Кронрод такого шага не сделал, возможно, по тактическим соображениям, опасаясь запрета на научную деятельность. Он сделал его в начале 1970-х гг. Но раскрытие неравенства в отношениях собственности стало базой объяснения природы, наличия и воспроизводства противоречивости социальной структуры, реального неравенства людей по различным аспектам условий жизнедеятельности и жизнеобеспечения, социальной 9 Часть 1 ЖИЗНЬ В НАУКЕ И. В. Можайскова, Т. Е. Кузнецова ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ. ЮНЫЕ ГОДЫ Запись в метрической книге тульского общественного раввина за 1912 г. свидетельствует о том, что у мещанина Кронрода АбрамаЛьва Самуиловича и его жены Харч Ривы Лейбовны родился 7 июля (20 июля по новому стилю) второй сын, которого назвали Яковом. Отец Я. А. по роду своей деятельности был связан с торговлей и до 1906 г. вместе с дедом был совладельцем торгового заведения. В 1906 г. вышел из дела и поступил в московскую торговую фирму «Суныгин и Второв», где служил приказчиком по скобяным товарам, а потом коммивояжером (до 1918 г.). Социальное происхождение преследовало Я. А. всю жизнь. В 1928 г. его не принимают в комсомол, хотя он был активным пионером. Мотивация — «из семьи крупного торговца». Это осложняло поступление на работу в середине 30-х и даже в 60-х гг. закрывало дорогу к поездкам за границу. Детство и отрочество Я. А. совпало со временем Гражданской войны и первых послереволюционных лет. Неустроенность жизни, переезды семьи (Алексин, Тула, Киев, Москва) определили в значительной мере то обстоятельство, что до 12 лет мальчик не получает никакого систематического образования и не учится постоянно в учебном заведении. В 1923 г. семья Абрама Кронрода поселилась в Москве. В 1924 г. Яков Кронрод поступает в 4-ю группу единой трудовой школы № 33 «Юный пролетарий» 1-й и 2-й ступени Сокольнического района и оканчивает ее в 1925 г. В том же году он становится учеником школы № 22 Краснопресненского района Московского губернского отдела народного образования, расположенной в Леонтьевском переулке, д. 25, которую оканчивает в 1928 г. Это был переломный отрезок времени, который определил судьбу Я. А. в профессиональном и идеологическом отношении. Именно в это время у него возник особый интерес к обществоведению, проявившийся впоследствии в четком понимании своего жизненного пути. Детство и отрочество поколения, к которому принадлежал Я. А., совпали со временем становления нового общественного строя. Это 16 Жизнь в науке поколение со всем пылом, энергией и неосмотрительностью молодости ринулось во все эксперименты эпохи с одержимостью и безрассудством избранников истории. Образование тех лет было связано с поглощением всей политической информации. Жаркому обсуждению подвергались любое заявление политических лидеров, любые действия по тем или иным «текущим моментам дня», характер развития «мировой революции» и т. д. Совершенно особую роль в школьном обучении играло вовлечение детей в общественную работу. Считалось, что участие ребят в общественной работе является необходимым условием образования и развития личности школьников, их инициативы, самодеятельности. Новые педагогические методы складывались прежде всего по принципу отвержения всего, чему были привержены учебные заведения Российской империи (гимназии, церковно-приходские школы, закрытые сословные заведения). Характерно, что в документах о получении образования в те годы содержится перечень дисциплин, которые должен был знать ученик, но нет оценок знаний им этих дисциплин. Характеристика школьной жизни тех лет будет неполной, если упустить из виду деятельность пионерской организации с только начавшимися складываться в ней традициями, символикой (клятвами, галстуками, кострами, походами), неутраченной свежестью идей, когда за каждым из символов стояло дело революции, которое дети должны были строить своими руками и в верности которому они клялись. В зрелые годы Я. А. Кронрод не так восторженно относился к этому периоду жизни, тем не менее считал, что в те годы пионерская организация приносила много самобытного в жизнь ребят. Иногда он возвращался к своему пионерскому прошлому по другой причине. Он как активный член пионерской организации был в составе делегации пионеров в Колонном зале Дома Союзов на праздновании десятилетия Октябрьской революции, где присутствовали многие вожди революции, большинство из которых впоследствии были объявлены врагами народа. До начала торжественного собрания мальчик, облокотясь на стул, стоял у стены, несколько загораживая проход, и повернув голову к президиуму. Вдруг кто-то резко отодвинул его, быстро пройдя вперед. Это был И. В. Сталин. Школа сыграла огромную роль в формировании многих лидерских качеств Я. А. Кронрода. Активная общественная работа выявила в нем задатки неформального лидера, умение заинтересовать, увлечь, повести за собой, организовать других. Это обусловливалось яркостью и самобытностью его ума, способного к решению многих 17 Жизнь в науке постановок научно-мировоззренческих кумиров (К. Маркса, В. И. Ленина). Это было начало творческого пути в нарождающейся науке о социализме, принятия социализма как способа будущего (к коммунистической перспективе развития Я. А. всегда относился скепитически). Возникшая попытка представить себе видимые горизонты развития человечества в коллективистско-социалистических формах и чрезвычайно ясное понимание хозяйственных связей в народном хозяйстве будут играть в дальнейшем двоякую роль в его творческой судьбе, где-то обрекая ученого на творческое одиночество, но одновременно позволяя создать основы теории обобществленного хозяйства, в которой воплотился как опыт развития нашей страны, так и опыт глобального мирохозяйственного и социального развития. ЖИВОЙ ГОЛОС ФРОНТОВЫХ ПИСЕМ Представлены выдержки из ста семидесяти писем с фронта Я. А., который всю войну, с первых дней и до конца — до полной капитуляции фашистской Германии, провел на фронте. Письма подобраны в хронологической последовательности, все они характеризуют его размышления и отношение к тем или иным сторонам военной (и не толь- ко) жизни страны. Из этих суждений и размышлений четко вырисовывается психологический портрет Я. А., непроизвольно написанный им самим в экстремальных условиях и потому приобретающий особые черты достоверности. Рядовой, политрук, редактор дивизионной газеты. Боец-доброволец народного ополчения, вставший на защиту Москвы в 1941 г., и гвардии майор одной из доблестных дивизий, штурмовавших Берлин в 1945 г., — таков путь Я. А. как защитника Отечества. Я. А. вместе с другими сотрудниками Института экономики пошел на фронт добровольцем. Вот что он писал сорок лет спустя о формировании народного ополчения: «Киевский район создал свою дивизию народного ополчения 7 . Рабочие с гиганта холодильной промышленности, с Дорогомиловского завода им. Фрунзе, с кинофабрик, служащие предприятий и учреждений, высококвалифицированная интеллигенция — 7 4 июля 1941 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения» «…После тщательного рассмотрения заявлений было отобрано 160 тыс. человек, из которых сформировали 12 ополченческих дивизий» (История Великой Отечественной войны Советского Союза (дальше — ИВОВСС). 1961. Т. 2. С. 230). 27 Часть 1 научные сотрудники институтов Академии наук, Института Маркса- Энгельса-Ленина, Литературного музея, вузов — вступали в дивизию. И у нас, на Волхонке, из коллектива ученых общественных институтов Академии наук — экономики, мирового хозяйства, философии, истории — добровольцы-ополченцы влились в дивизию народного ополчения Киевского района, 21-ю дивизию, и образовали ее ядро. Недаром в боевом гимне дивизии была такая строка: “Шагает профессор с Волхонки, и слесарь с винтовкой идет!”. 6 июля 1941 г. — день выступления ее на фронт». В ряды дивизии из ученых нашего Института вступили тт. И. А. Анчишкин (тогда заведовавший сектором экономики промышленности), он стал одним из основных организаторов дивизии — первым ее комиссаром; Д. Т. Шепилов (заведовавший аграрным сектором Института) — он также один из организаторов дивизии, стал начальником ее политотдела; Б. М. Маркус (тогда директор Института) — стал политработником полка; старшие научные сотрудники Института: С. И. Бессонов, ставший нач. штаба полка; Я. А. Кронрод, ставший сначала пулеметчиком и политработником, а затем редактором газеты дивизии; М. И. Куркин, ставший комиссаром артдивизиона; E. Л. Маневич, ставший руководителем комсомола дивизии; член-корр. АН УССР Я. Г. Фейгин, ставший комиссаром артдивизиона; Д. С. Телятников, ставший командиром артдивизиона; аспиранты М. Т. Пономарев, ставший комиссаром одного из полков дивизии; А. Арутюнян, ставший политработником. Много докторов и кандидатов наук вступило в ряды дивизии и из других институтов и гуманитарных учреждений Москвы… Большое ядро ученых в составе дивизии привело к тому, что на фронте ее окрестили профессорской. И это было «славным крестным именем». Пусть говорят сами письма: 1941 год 9 июля. Подмосковье 6 июля 1941 г. я надел солдатскую шинель. 24 июля. Можайский район …я боец 1-й роты 1-го взвода 1-го батальона народного ополчения. 21 августа. Подмосковье Москва произвела довольно тяжелое впечатление. Дело не в разрушениях — их гораздо меньше, чем можно было думать, и не в выбитых 28 Жизнь в науке открытость и душевность, интерес к людям и остроту ума, широту интересов и преданность своему делу, общественную заинтересованность и патриотизм, любовь к большой и малой Родине — все эти черты, свойственные Я. А., вместили эти письма! ТВОРЧЕСКИЕ ПОТЕНЦИИ И ПУТЫ РЕЖИМА Возвращение к науке После демобилизации Я. А. вернулся в Москву. Говоря об этом периоде жизни Я. А., необходимо отметить, что выбору политической экономии как дела всей дальнейшей жизни предшествовала его увлеченность закономерностями общественно-экономического развития в целом и всей совокупностью изучающих их наук (философии в целом), включая и политические (государственно-правовые науки), и морально-эстетические аспекты. Общество как целостность и исторические закономерности его развития во всей сложности образующих его отношений, интересовало Я. А. в первую очередь. Увлечение политической экономией родилось как желание проникнуть в сердцевину исторического процесса, как тот «генетический код», который формировал и все иные отношения общества. Надо сказать, что в течение всей своей последующей жизни при анализе системы производственных отношений, сложившихся в стране, он всегда имел в виду целостность социального организма и те «обратные связи», которые определяли воздействие надстроечных институтов на базисные отношения. Кроме того, увлечение политической экономией как системой базировалось на интенсивном изучения им конкретной экономики, которой он углубленно занимался в довоенные годы. «Творческая продукция» Я. А. того времени посвящена разработке трех проблем, занимавших его долгие годы в связи с первыми подходами к политэкономии социализма. Первая проблема — вопрос о природе товарных отношений в условиях нового строя и деньгах 32 как их основном атрибуте. В связи с этим он продолжает разработку проблемы, которую начал еще на фронте. Книгу «Деньги в социалистическом обществе» (очерки теории) — он завершил в 1950 г. Эта работа объемом более 800 страниц состоит из 5 глав 24 параграфов. 32 В начале 20-х гг. широко было распространено мнение о том, что политэкономия — это наука, которая «описывает» закономерности товарных отношений, и если их нет, то нет и политэкономии. 83 Часть 1 Работа в каком-то отношении выходит за рамки обозначенной в заглавии темы, так как в ней рассматриваются не только собственно денежные отношения, но большое место уделяется специфике товарных отношений, закону стоимости, т. е. тем сторонам нового строя, которые долго отрицались многими советскими экономистами, но без которых, по мнению Я. А., нельзя было понять природу общественного хозяйства . 33 Дело в том, что природа денег в литературе тех лет выводилась из отношений распределения. Орудием для такого распределения и являлись советские деньги . Вопрос о товаре, товарном обращении, 34 стоимостных отношениях в работах того периода просто не ставился. Деньги рассматривались как абстрактный счетный механизм. Везде в литературе отрицалась необходимость денег в рамках производства средств производства. Я. А. между тем настойчиво проводил мысль, что деньги не являются простым учетным инструментом. Они имеют объективное содержание и обусловлены действием закона стоимости. Одновременно с теоретическими аспектами исследования денег анализировались актуальные практические аспекты, в частности денежная реформа в СССР и на Западе 35 . Им исследовалась денежная реформа 1947 г., которая сочетала мероприятия по денежному обращению и переходу от распределения товаров по карточкам к развернутой советской торговле с понижением системы государственных цен и заменой неполноценного рубля полноценным, с независимостью содержания и методов ее проведения от состояния инвалютных курсов. (Отличие реформы 1947 г. от реформы 1924 г. состояло в том, что вместо товарной интервенции государства на неорганизованном рынке, т. е. мер косвенного экономического регулирования рынка, в 1947 г. было осуществлено прямое плановое регулирование объема, цен и методов советской торговли .) 36 33 Необходимо отметить, что этот вариант работы о деньгах отличался в основных принципиальных постановках от защищенной уже через пять лет докторской диссертации на ту же тему, изданной впоследствии как монография. Прежде всего отличие состояло в понимании механизма связи советского рубля (внутренних денег) с золотом и вообще роли золота в стабилизации послевоенных валютных систем (этой позиции он остался верен до конца своих дней). 34 См.: Денежное обращение и кредит в социалистическом обществе. — М., 1947. С. 11. 35 Это нашло отражение в монографии «Укрепление денежного обращения в СССР, инфляция в странах капитализма» (М.: Госполитиздат, 1950). 36 Все эти проблемы широко обсуждались на заседании Бюро Отделения экономики АН СССР 3 апреля 1951 г., где был доклад Я. А. на эту тему. 84 Жизнь в науке ством (а не наоборот, как это должно бы вытекать из «золотой версии» советского рубля). Я. А. принял активное участие в обсуждении и других вопросов этой дискуссии 42 . В научные споры вмешалась самая могущественная сила того времени — И. В. Сталин. Он и завершил дискуссию, выступив 1 февраля 1952 г. с «Замечаниями по экономическим вопросам, связанным с ноябрьской дискуссией 1951 г.», которые были отражены в вышедшем в свет изданном Институтом экономики учебнике «Политическая экономия», фокусировавшем все особенности развития экономической науки в то время. Этот учебник, хотя и систематизировал определенным образом систему экономических отношений в стране, но на долгие годы закрыл путь к исследованию реальных отношений советского строя, к становлению подлинной политэкономической науки. Я. А. продолжал считать, что марксизм как метод исследования естественно-исторического процесса себя еще не только не исчерпал, но даже не был в полной мере использован для выявления коллективистских процессов, происходящих во всем мире. Эта приверженность марксизму во времена оттепели привела Я. А. к творческой изоляции, так как для «правоверных марксистов-ленинцев» он оказался слишком левым, а для либерально настроенного крыла экономической науки слишком консервативно-марксистским. ЛИДЕР НОВОЙ НАУЧНОЙ ШКОЛЫ Период с 1953 по 1973 г. охватывает двадцатилетие, которое с точки зрения общественного климата для страны было временем надежд. После смерти Сталина казалось, что система может обрести новые черты прогрессивного развития. Однако окрыленность надежд в начале периода сменилась их постепенным угасанием. Перемены к лучшему не состоялись. Я. А. ощутил это на себе в полной мере. Смыслом этого периода явилась для него попытка ответить на вопрос о сущности той социально-экономической системы, которая сложилась в стране. Для этого была необходима долгая, упорная, кропотливая работа. Рассматриваемое двадцатилетие с определенной долей условности можно разделить на два периода: первый охватывает политическую 42 Выступление на первом заседании секции по разделу «Социалистический способ производства» 18 декабря 1951 г., а также другие материалы этой дискуссии см. в кн.: Судьба ученого и трагедия науки. — М.: Наука, 1992. С. 95–98. 93 Часть 1 оттепель, примерно десять лет (ее начало — смерть Сталина, конец — отставка Хрущева,1964 г.). Второй период знаменует постепенную реанимацию, но в то же время трансформацию в сторону все больше видимой всем мимикрии советской идеологии и вхождение страны в брежневские застойные времена. Изменения в политическом климате по-разному отражались на научной жизни в стране, но тем не менее в идейно-политическом отношении это было время, отличающееся от обстановки сталинского периода. Для Я. А. в этот период характерны три основных направления его научно-гражданской позиции, которые четко прослеживаются во всех многообразных формах его деятельности и позволяют говорить о нем как о лидере особой научной школы политэкономии социализма. Во-первых, это борьба за создание научной политэкономии на базе пройденного страной пути. Во-вторых, это активный поиск путей реформирования хозяйственной системы страны на основе выдвигаемых им теоретических постановок. В-третьих, это попытка создания и оформления в научно-организационном отношении научной школы политэкономии социализма. Борьба за создание новой научной школы политэкономии социализма Научная политэкономия социализма, которую Я. А. пытается в дальнейшем сделать теоретической основой для совершенствования хозяйственной практики, — главная цель его исследовательской деятельности на протяжении всего рассматриваемого периода. Характеризуя процесс становления политической экономии социализма как науки в послевоенные годы, Я. А. писал : 43 «Развитие политической экономии социализма за послевоенные годы можно разделить на два существенно важных этапа. Первый — послевоенное десятилетие (1945–1955 гг.) — этап, охватывающий проблематику своего предмета применительно уже не к производственным отношениям переходного периода (что было главным в ее развитии до войны), а к отношениям сложившейся социалистической системы хозяйства. Следующий, более чем десятилетний период (1956–1969 гг.) — этап, характеризующийся принципиальными и быстрыми сдвигами в ее развитии (вглубь и вширь). Все эти новые условия объективно открыли возможность и обусловили потребность 43 Сокращенный вариант справки, составленной Я. А. для ЦК КПСС в 1969 г. 94 Часть 1 мысли, а иногда противопоставляются существенным концепциям ”господствующей экономической науки”… Кронрода отличают прежде всего его смелые представления по ряду основных проблем социально- экономической структуры СССР, а также острота критического слова». Надо сказать, что югославские журналисты точно схватили поверхностный характер самокритики Я. А., который не только, по сути дела, остался на своих прежних позициях, но, дальше усугубляя и развивая их, пришел в конце концов к отрицанию строя, сложившегося в нашей стране, как социалистической системы. Однако это произошло позже, после возвращения его к новой творческой жизни в буквальном смысле этого слова. Тяжелый инфаркт явился логическим завершением его борьбы за новое направление политэкономии социализма и началом нового этапа его научной деятельности. ПОСЛЕДНИЙ ПЕРИОД ЖИЗНИ: НАУЧНОЕ ЗАВЕЩАНИЕ На пороге небытия и в преддверии духовного прозрения Начало нового этапа творчества совпало с одним из наиболее тяжелых периодов жизни Я. А. — инфарктом. Болезнь, как ни парадоксально, явилась толчком к развитию творческого потенциала ученого, заставив пересмотреть и критически осмыслить многое из того, что казалось незыблемым в прошлом. Здесь нельзя не сказать о внешней обстановке, которая способствовала инфаркту, создавая атмосферу постоянного нервного напряжения и, безусловно, оказывая разрушительное воздействие на его здоровье, хотя нервозность и стрессы не были для него типичны. Об удивительной самодисциплине и натренированности нервной системы Я. А. свидетельствовала его способность поддерживать привычный ритм жизни даже во время острых и многодневных дискуссий 1960–1970-х гг. Однако даже такая натренированная нервная система не выдержала атмосферы постоянного противоборства, а в последние два года (1971–1972), которые предшествовали инфаркту, — буквально травли. Была ли у Я. А. усталость от всей этой растянувшейся во времени нагнетаемой обстановки проработок с непредсказуемыми последствиями, которые могли кончиться чем угодно, включая не только увольнение с работы (т. е. потерю материальных средств 116 Жизнь в науке к существованию), но и исключение из партии (что означало перекрытие всех каналов к каким-либо публикациям, т. е. возможности активной творческой деятельности)? Конечно же, была. Об этом свидетельствуют письма Я. А. того периода: …И ловлю я себя на том, что меня не очень тянет к информации. Защитная реакция что ли от душевной усталости? С неделю тому назад видел институтский народ — приезжали ко мне по поводу 59-летия. (Увы!) Новостей в Институте вроде бы особых нет… Комиссия работает. Пока ничего не ясно (30.07.1971 г., Подрезково). Самочувствие хорошее. Отключенность от мира основательная — газет нет, телефонов тоже, транспорта никакого. Так первобытным способом и живем. Вот только ВЭФ — со мной. Словом, отвлечение от дел московских полное. Должен сказать, что они мне, выражаясь термином покойного Твардовского, остое..! И думать не хочется, что с осени снова все вновь. Борьба явно развернулась, а куда вынесет —??? Ну, да черт с ними. Читаю Блока, Герцена, Мацкина. Все талантливо, интересно, правдиво (28.08.1971 г., пансионат у Иссык-Куля). Отдыхаю с превеликим удовольствием. Только сейчас я начинаю понимать, как я устал и насколько мне необходимо «расслабить» все душевные мышцы. Московские дела решительно выброшены из головы. Слушаю тишину, смотрю закаты и восходы. Езжу по острову (любезный наш хозяин предоставляет машину, когда надо, читаю очень умеренно. Самочувствие очень хорошее (05.07.1972 г. Эстонская ССР. Хийумааский р-н, с. с. Пюхалепа, дер. Хаусма). В сложившихся условиях помимо собственной судьбы его волновал и не давал покоя вопрос о том, что будет с людьми, взгляды которых формировались под его научным влиянием, которые с ним работали и тем самым оказались под обстрелом общественных сил, на него наступающих . Это был большой научный коллектив, оказавшийся 70 в «подвешенном» состоянии, многим сотрудникам грозили большие неприятности, что вызывало у Я. А. чувство тревоги. Опасения не были лишены оснований. В 1972 г. коллектив был расформирован, 70 В 1970 г. в секторе Я. А. работали около 30 человек: И. А. Анчишкин, В. Г. Венжер, А. И. Архипов, Л. И. Агапова, Л. В. Никифоров, A. M. Еремин, А. А. Барсов, B. C. Дунаева, В. В. Ситнин, Б. В. Ракитский, И. Я. Обломская, Э. Ф. Миженская, Р. И. Хабиби, Л. Т. Васютин, В. А. Бердник, В. И. Нахимова, М. А. Козлова, Т. Я. Полтавская, Л. И. Савинская, Т. И. Буринская, H. A. Хитрово, O. H. Трусова, Л. Ф. Наумин, М. И. Воейков, Э. А. Островский, аспиранты Л. В. Бондаренко, H. H. Тихомиров, С. Карасева, С. Н. Петишкина, Т. Е. Кузнецова, Ё. В. Калинина. 117 Часть 2 ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И СОЦИАЛИЗМ М. И. Воейков КРОНРОД: ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ И РЕЦЕПЦИЯ СОЦИАЛИЗМА В России никогда не любили интеллигенцию и интеллектуалов и вообще «умников». Иногда уважали, чаше терпели, но любить — никогда! Ни раньше, ни потом, ни теперь. Во многом, наверное, это зависело от самой интеллигенции. Она первая высказывала сомнения в достоверности официальной идеологии, первой выражала недовольство политическим режимом или общественным строем, и чаше всего ей первой доставалось от старых и новых властей. Особая роль и особая судьба были у интеллигенции и в советский период. Без научной интеллигенции невозможно осмыслить исторический путь России, понять ее настоящее, подумать о будущем. Все это хорошо видно на творческой судьбе Я. А. Кронрода, одного из блестящих представителей русской (советской) политико-экономической мысли середины XX в. Однако, прежде чем перейти к изложению проблемы Кронрода, сделаем небольшое введение, где обрисуем современное понимание политической экономии советского периода. Тоже ведь вопрос непростой. В традициях отечественного обществознания Обозревая развитие политэкономических исследований в нашей стране за весь советский период, мы непременно натыкаемся на то, что советские экономисты обязаны были кроме собственно научных функций служить пропагандистами официальной идеологии «марксизма-ленинизма». Значительную часть времени они свои исследования проводили в условиях сталинского тоталитарного режима. Все это, несомненно, накладывало печать на все экономические исследования, проводившееся в нашей стране. И прежде всего это сказывалось на теоретических, политэкономических исследованиях. Однако пропагандистская функция не охватывала и не могла охватить весь объем теоретических исследований. Поэтому представляется малоубедительным сплошное отрицание какого-либо позитивного 139 Часть 2 элемента в советской политической экономии. Внимательное рассмотрение развития и эволюции политэкономических исследований убеждает, что эта деятельность имела и положительный результат в научном смысле. Задача, таким образом, сводится к выявлению и объяснению этого научного результата. Хотелось бы понять место и значение политэкономических исследований советского периода в истории отечественной экономической мысли и роль наиболее выдающихся ученых в этих исследованиях. Без оценки и определения места политэкономических исследований советского периода, отдельных ученых и отдельных научных организаций невозможно понять интеллектуальную историю страны, объяснить ее провалы и достижения. Почти вся творческая жизнь Я. А. Кронрода была связана с Институтом экономики АН СССР, где он сложился как ученый, вырос в лидера оригинальной научной школы и где он в конце жизни был отстранен от активной научно-организационной деятельности. От творческой работы ученого отстранить невозможно. Поэтому, рассматривая научно-теоретическую деятельность Кронрода, придется постоянно обращаться и к роли Института экономики (в дальнейшем ИЭ) в развитии отечественной экономической теории и политической экономии социализма в том числе. Политэкономические исследования в ИЭ всегда имели определенную связь с народно-хозяйственной реальностью (когда большую, когда меньшую), но у них была и собственная логика развития, собственная ценность. Это подтверждается фактами, что когда логика научных исследований уводила ученых ИЭ в сторону от официальных идеологических схем, то эта официальная реальность в лице ЦК КПСС своевременно указывала этим ученым на их уклонения. И то, что такие указания (постановления ЦК КПСС в адрес ИЭ) были не одноразово, говорит о том, что в исследованиях ИЭ все-таки доминировала самостоятельная логика научного анализа, которая в целом не вполне или не всегда соответствовала тогдашним идеологическим схемам. Другое дело хозяйственная реальность, которая питала и подталкивала научные исследования в определенную сторону развития. Институт экономики, образованный в начале 1930-х гг., пожалуй, до 1960-х гг. представлял собой наиболее важное или главное научное учреждение, где исследовались политэкономические проблемы. Конечно, были и другие места, в основном кафедры вузов, но ИЭ был в этих вопросах как бы головным. Это было связано с рядом причин. Основная, видимо, заключалась в том, что ИЭ стал преемником Института экономики Коммунистической академии, 140 Политическая экономия и социализм ния экономической теории, прожили эту свою жизнь впустую. С этим никак нельзя согласиться. Может быть, книги таких ученых были не во всем удачны или правильны, но это тоже влияло на развитие экономической теории, стимулировало научный поиск. Нынешнее просветление умов есть результат научных накоплений не только 60-х гг., но и более ранних периодов. Я не думаю, что интеллектуальный поиск в области экономической теории социализма сегодня оборвется. Пройдет политическая конъюнктура, пройдут страсти — поди и выявится необходимость читать и перечитывать труды Я. А. Кронрода, как и многих других интересных и творческих отечественных мыслителей. И подтвердится мысль Я. А., высказанная в самой его последней книге: «В опыте истории XX столетия человечество выстрадало социализм» . 156 Б. В. Ракитский КРОНРОД И АНТИТОТАЛИТАРНАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ (об очерке Я. А. Кронрода 1974 г.) …теперь речь идет о коренной смене авторских воззрений. (Я. А. Кронрод о своей личной задаче «сведения счетов с теоретической совестью», 1974) Сугубо прагматическое вступление Пронзительно точно сказано: «В момент истины человек одинок» (Г. Г. Маркес). Для теоретика-обществоведа риск одиночества в момент (а лучше бы сказать в процессе) истины ─ особенность профессии. Научная судьба Я. А. Кронрода ─ типичная в этом отношении судьба. Истину и непременное при ней одиночество он в своем творчестве предпочел компромиссам, научному делячеству и «положенным» за них регалиям, декорациям почета и славословиям якобы учеников и последователей. Одиночество, о котором идет речь, ─ это огромный разрыв между постигающим истину и теми, кому она действительно практически 156 Кронрод Я. А. Очерки социально-экономического развития XX века. — М.: Наука, 1992. С. 222. 197 Часть 2 нужна. Для ученого-обществоведа это реально действующие субъекты общественной практики ─ социальные группы и общности (классы, общественные движения, народ, влиятельные политические партии, власти). Доктор Я. А. Кронрод был социалистом по своим убеждениям. Его «надлежащий» социальный заказчик ─ социалистические и социал-демократические движения и партии. На его Родине при его жизни таких движений не было. И до сих пор нет. Что же касается социалистической и социал-демократической идеологии и работающей в ее русле научной мысли, то они в современной России есть. И опирается современная российская социалистическая идеология и соответствующая ей теоретическая наука в том числе на идеи и труды доктора Я. А. Кронрода и его научной школы. Идейно-культурные течения не теряют своих павших борцов. Идеи доктора Я. А. Кронрода не могут выпасть из арсенала социалистической мысли. Истинные научные достижения нетленны. Мы отмечаем столетие со дня рождения Я. А. Кронрода ─ одного из крупнейших российских обществоведов и социальных мыслителей ХХ в. Давайте выберем правильный тон. По-моему, не к месту аргументировать высокие оценки научных достижений Я. А. Кронрода. Эти оценки сложились и пребудут. К месту ─ внимательно вникнуть в его идеи и выводы, в его постановки проблем, найти в них, так сказать, укрепу для нашей современной научной деятельности и для борьбы. И по-деловому оценить, в чем мы благодаря Я. А. Кронроду пошли дальше его разработок и достижений. Ибо как ученики мы обязаны идти заметно дальше Учителя, иначе усохнет живая ветвь древа познания, называемая научной школой Я. А. Кронрода. Предмет (тема) очерка Предлагаю тему, раскрытие которой позволяет осмыслить идейные и научные достижения и актуальность наследия Я. А. Кронрода для современного отечественного и мирового обществознания. Тема эта — природа и характер общества в СССР. Непосредственный текст Я. А. Кронрода по этой теме ─ очерк «Соцолигархизм как псевдосоциализм ХХ в.» (очерк Х в книге Я. А. Кронрода «Очерки социально-экономического развития ХХ века». ─ М.: Наука, 1992. С. 192–233. Отв. ред., автор введения к книге и послесловия к очерку Х д. э. н. И. В. Можайскова). И. В. Можайскова утверждает, что очерк Х написан в 1974 г. (с. 6) и что он публикуется так, как был написан автором (сноска 14 на с. 13). Эти утверждения крайне важны. И. В. Можайскова не прислушалась 198 Политическая экономия и социализм Г. С. Лисичкин КРОНРОД, КОТОРОГО МЫ МАЛО ЗНАЛИ Яков Абрамович Кронрод — крупный и заслуженно уважаемый ученый, автор многих научных статей и монографий. Их хорошо знают не только экономисты-специалисты, но и те, кто интересуется, как складывалась судьба строительства социализма в одной стране. Не мне, бывшему аспиранту Института экономики АН СССР, судить и давать оценки тем или иным его трудам. Это сделают подробнее и глубже коллеги его ранга. Мне же хотелось рассказать о том, как он влиял на нас и воспитывал нас, тогда очень молодых, своей творческой позицией, а не скучной дидактикой. Но для этого потребуется некоторое «лирическое», вернее историческое, отступление. Ведь судьба и ценность того или иного ученого не может быть понята без учета того, как вообще развивалась та наука, которой он занимался в данное историческое время. Кронрод занимался не отраслевой экономикой, что спокойнее и практичнее, а политической экономией, что для своего времени было так же опасно, как работать в зоне максимальной радиации. Напомню, почему это было так. Речь шла о том, по какому пути должна пойти страна в строительстве социализма. И в этом вопросе обнаруживались такие принципиальные расхождения, что дело доходило до «рукопашной», когда и головы легко было лишиться. Что и случалось нередко. Яков Абрамович не был отшельником, ученым-одиночкой. Он смело защищал то, во что верил сам и во что верили его единомышленники. Поэтому нам вдвойне, втройне интересна его научная судьба. Но вернемся к тому, с чего начинались все расхождения между учеными и практиками. Как известно, в феврале 1917 г. Ленин, вернувшийся из тихой и благополучной Швейцарии, с ходу, прямо на вокзале, призвал немедленно строить в России социализм — общество свободы, благосостояния и справедливости. Прошло всего несколько месяцев — и, взяв власть в свои руки, большевики, засучив рукава, взялись за практическое осуществление заветной мечты. Но тут же встал вопрос: а как этот самый социализм строить? Забрать все у богатых и поделить добычу среди бедных? Такой лозунг большевиков был заманчивым и привлекательным для абсолютного большинства нищего населения России. И народ с энтузиазмом принялся делить и рушить все, что попадало под руку. А что делать дальше, как создавать пропитание на завтрашний, 225 Часть 2 послезавтрашний день, когда все запасы буржуазии будут израсходованы? Логично подумать, что, имея в руках власть, большевики начнут осуществлять идеи Маркса о новом обществе. Но не тут-то было! Главное препятствие при создании новой экономики большевики усмотрели в частной собственности, действующей по закону стоимости, регулирующему движение товаров. С этим никак и никогда не могли согласиться пламенные революционеры, поскольку объективными законами они признавали лишь те, что писали сами в расчете раздуть мировой пожар революции. В этих условиях не политэкономия, а сабля Буденного определяла закономерности жизни. Некоторые ученые такие действия считали не только вынужденными, временными, но и пытались доказать, что только так можно жить при социализме. Это убеждение сохранялось долгие годы и после Гражданской войны. Кронрод, касаясь этого этапа нашей истории, придерживался противоположного мнения. Но не ему, не таким, как он, было решать тогда такие глобальные проблемы. 1919 г. Бухарин и Преображенский написали брошюру под симптоматическим названием «Азбука коммунизма». Там все было прописано — что и как надо строить. Организация нового общества виделась им удивительно простой и доступной для понимания всех, кто овладел хотя бы таблицей умножения. Население страны организуется в большую трудовую армию, где командиры каждого уровня будут отдавать приказ, что и как производить, а начальство за выполненную норму будет определять человеку тот или иной паек для проживания в соответствии с той оценкой, которую это начальство само и определит. Все излишки отчисляются государству на дело мировой революции. Известная схема «военного» или «прусского» коммунизма. Никакие товарные отношения, деньги, банки в таком социализме не нужны, поскольку трудовые отношения просты и прозрачны. В 1920 г. Бухарин уже в одиночку пишет книгу «Экономика переходного периода», где повторяет прежний взгляд на социализм как антипод товарному производству. Тут он идет дальше и вступает в полемику с самим своим кумиром — Марксом. «Перед нами, — пишет он, — возникает вопрос, годятся ли или не годятся те методологические принципы и те “мыслительные категории”, которые употреблялись Марксом по отношению к капиталистическому обществу, годятся ли они теперь, в эпоху ломки капитализма и закладывания нового общественного фундамента». 226 Часть 3 СРЕДА И ЛИЧНОСТЬ УЧЕНОГО Т. И. Заславская ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ АН СССР: КОНТРАСТЫ СРЕДЫ Институт экономики АН СССР, в который я поступила по окончании МГУ, по праву считался «цитаделью» экономической науки, во всяком случае — лучшим ее представителем. Он располагался в центре Москвы (ул. Волхонка, д. 14), рядом с Музеем изобразительных искусств им. Пушкина. В сравнительно небольшом четырехэтажном здании размещались три академических института. Первый этаж занимали редакции ряда академических журналов, на втором располагался Институт истории, на третьем — Институт экономики, а на четвертом — Институт философии. Каждый из этих институтов представлял в Академии весь диапазон соответствующей науки, но при этом все они были небольшими (не более 100 научных сотрудников). Директором Института экономики был член-корреспондент АН СССР К. В. Островитянов, читавший нам политэкономию социализма. Моя покровительница А. В. Санина работала на возглав176 им кафедре в МГУ, что немало содействовало моему приему в Институт. Различные подразделения Института — отделы и сектора — охватывали проблемы как советской, так и мировой экономики. Кроме того, существовал специальный сектор критики западных немарксистских экономических теорий. Проблемы советской экономики изучались в секторах политической экономии социализма, размещения производительных сил, экономики промышленности, аграрной экономики, экономики труда и экономической статистики. Кроме того, в Институте существовали «первый отдел», отвечавший за сохранность секретных данных, неплохая научная библиотека, статистическое бюро, выполнявшее по заказу научных сотрудников относительно крупные и сложные расчеты, и машбюро. 176 Санина Александра Васильевна, жена сотрудника Института экономики В. Г. Венжера. В. Г. Венжер и А. В. Санина в 1952 г. в связи с открывшейся дискуссией по учебнику политической экономии написали письмо И. В. Сталину, который ответил им в «Экономических проблемах социализма в СССР». В результате А. В. Санина вынуждена была выйти на пенсию. 231 Часть 3 До войны в этом здании помещался Институт аграрных проблем АН СССР, возглавляемый членом ЦК ВКП(б) проф. М. М. Кубаниным. Но в мае 1941 г. он был расстрелян как враг народа, а институт — разогнан. Немногие оставшиеся от него сотрудники составили сектор аграрных проблем въехавшего в это здание Института экономики. В военные и первые послевоенные годы штат Института не пополнялся, поэтому в момент моего прихода туда он был представлен преимущественно пожилыми людьми (50–60 лет). Четыре-пять молодых сотрудников появились в Институте после долгого перерыва только в 1948 г., а настоящие «молодежные десанты» по 15–20 выпускников пополнили штаты и аспирантуру Института в 1950 и 1951 гг. В середине мая 1956 г. я успешно защитила диссертацию. Поскольку ученый совет по защитам высоко оценил мою диссертацию, в план НИР была включена ее подготовка к публикации, в мае 1958 г. книга «Принцип материальной заинтересованности и оплата труда в колхозах» (М.: Госпланиздат) была опубликована 25-тысячным тиражом, который разошелся в течение двух месяцев. За два месяца до этого в журнале «Вопросы экономики» (1958. № 3) была опубликована моя первая статья «Обзор научной литературы по вопросам оплаты труда в колхозах». Как младший научный сотрудник со степенью я обладала определенной свободой в выборе темы дальнейших исследований. Заявленная и закрепленная за мною тема «Формирование и распределение валового дохода колхозов» отвечала моим интересам. Во-первых, работа над кандидатской диссертацией и книгой существенно продвинула и расширила мое понимание этой проблемы, и здесь у меня был довольно большой задел. Во-вторых, скрупулезный анализ экономических отношений колхозов с государством позволял выявить механизмы и приблизительно оценить степень эксплуатации колхозного крестьянства «социалистическим» государством и правящим классом общества. К работе над методической программой исследования я приступила с энтузиазмом. Но не успела работа над программой нового исследования сколько- нибудь заметно продвинуться, как произошло неожиданное событие. Е. С. Карнаухова, временно исполнявшая обязанности зав. аграрным сектором, вызвала нас с другим молодым кандидатом наук Маргаритой Ивановной Сидоровой, чтобы похвалить за отличную работу. Она сказала, что мы давно работаем в силу старших научных сотрудников, поздравила нас с присвоением соответствующих званий, переводом на должности старших и повышением окладов (с 2 до 3 тыс. руб.). 232 Часть 3 я работала у Кронрода… И все-таки тогда я, несмотря на все трудности, чувствовала себя на своем месте и была более или менее довольна работой. Призывы новосибирских друзей не производили на меня особого впечатления. Но неожиданная катастрофа с работой, возникшая угроза возвращения в болото, где не было подлинно творческой научной жизни, резко активизировала ситуацию. Вопрос о переезде в Новосибирск внезапно переместился из сферы мечтаний в сферу самой реальной жизни. 9 февраля 1963 г. мой переход на работу в ИЭ и ОПП СОАН был окончательно оформлен. Л. П. Евстигнеева УЧИТЕЛЬ Мое ученичество у Якова Абрамовича Кронрода началось с первого курса экономического факультета МГУ, когда он по приглашению Н. А. Цаголова читал нам вводную лекцию. Меня поразило вдохновение, с каким лектор рассказывал об основных направлениях, сложившихся в поисковом ландшафте экономики. Оказывается, предстоит огромная работа, до конца еще ничего не выяснено! Почему СССР отстает от Америки? Почему централизованное планирование не может дать систему решений, в которую вошли бы все основные проблемы? Какую роль выполняют потребности, интересы и стимулы? Чем в социалистической экономике был заменен капитал? Почему государство способно ставить стратегические задачи и способно обеспечивать их выполнение, не имея бизнес-класса? Наконец, почему перспектива коммунизма так далеко отодвинута от наших дней?.. Мне стало ясно, что я буду работать в Институте экономики в секторе Якова Абрамовича. И еще мне стало очевидно, что я выбрала правильную специальность, и то, что в ней нет более важного вопроса, чем вопрос «почему», ответ на который следует сначала искать в философии, а потом уже в экономике. Осталось только закончить университет. Сектор политической экономии, которым заведовал Я. А. Кронрод, был самым лучшим в институте. Пусть это кто-нибудь оспорит. С одной стороны, там был собран костяк лидеров, начиная от самого Кронрода и таких известных ученых, как В. Венжер, В. Батырев, А. Ноткин, М. Я. Сонин, Г. Сорокин, С. Хавина, И. Анчишкин, К. Островитянов. Последний создал учебник политической экономии 242 Среда и личность ученого конца 1950-х гг., по которому мы, молодежь, сдавали кандидатский минимум и отчаянно спорили на аспирантских семинарах Арташеса Аркадьевича Аракеляна, который вскоре стал директором Ереванского института экономики. Кстати, он пригласил меня писать диссертацию под его руководством. При прочих равных условиях это было бы совсем неплохо. Он интересно вел семинар, мы старались его не пропускать. Однако я не могла изменить своей мечте, в чем и призналась Арташесу Аркадьевичу. Его реакция была мгновенной, больше похожей на наказание, чем на протеже. Он взял меня за руку и быстрым шагом повел к Кронроду. Так начала исполняться моя мечта. В секторе Якова Абрамовича работало много молодежи. Атмосфера была насыщена духовностью и азартом и в то же время была очень доброй, уважительной. Так что из сектора мало уходили, даже в аспирантуру. Мы дорожили общением как коллективным, так и особенно — лично с Яковом Абрамовичем. Наш обычный ежедневный маршрут: сектор — ФБОН (Фундаментальная библиотека общественных наук) — снова сектор и снова ФБОН. А летом иногда Кронрод приглашал нас на дачу для неспешного серьезного разговора. Я очень любила такие «посиделки». Готовилась к ним, как к семинару, так как круг разговора был обширный и иногда совершенно неожиданный. В университете я увлекалась философией, пожалуй, даже больше, чем экономикой. Мне повезло. Мой учитель знал и любил философию. И ему нескучно было не только обсуждать собственно философские проблемы, но и осмысливать методологию политэкономии с привлечением философии. Когда Кронрод привлек меня к работе над монографией «Законы политической экономии социализма» (Мысль, 1966), для меня началось прямо-таки философское пиршество. Участие в работе Якова Абрамовича можно назвать вторым университетом. Яков Абрамович превращал в университет всякое участие в его работе, даже если оно касалось чисто технических заданий. Например, моя работа началась с двух заданий, которые сделали багаж моих знаний намного объемистее, чем он был после университета. Я имею в виду прежде всего библиографическую обработку полного собрания сочинений В. И. Ленина: научные понятия, основные конструкции, над которыми работал автор, неожиданные находки. Другое задание предполагало такой же библиографический анализ периодики, включая доклады, научные записки, за период 1920–1930 гг. Это дало возможность приобщиться к работам Н. Кондратьева, изучить первые два баланса (в реальных ценах), подготовленные в кондратьевском институте, и многое другое. 243 Часть 3 Реформационная воспроизводственная модель, основанная на базовом значении исключительно национального дохода и господстве бюджетной экономики, ограничивает возможности исследований с учетом современных условий экономического роста. А здесь приоритетные позиции принадлежат категории финансового капитала и стратегическим финансовым рынкам. Если использовать выражение математиков «от противного», то, видимо, важно исследовать социализм как экономику без капитала, или экономику с базисом общественной кооперации живого труда, чтобы осознать, чего нам не хватает в нашем нынешнем движении к рыночной глобальной экономике. С. А. Хавина ПРЕОДОЛЕВАЯ ВРЕМЯ Конец 50-х – начало 80-х гг. прошлого века — очень плодотворный период в деятельности Якова Абрамовича Кронрода в Институте экономики РАН. Он закончил и опубликовал ряд исследований по важнейшим проблемам политической экономии. Именно в эти годы возникла и сформировалась его научная школа, в которую вошли Л. Никифоров, Б. Ракитский, Л. Евстигнеева, И. Обломская, И. Можайскова, А. Барсов, В. Москович, Т. Кузнецова, М. Воейков и другие молодые ученые. Эта школа стала ядром сектора общих проблем политической экономии, в котором работали также такие видные экономисты старшего поколения, как В. Г. Венжер, В. М. Батырев. Сектор был творческий и продуцирующей структурой. Каждые три года члены сектора, в том числе младшие научные сотрудники, подававшие надежду, после всестороннего обсуждения публиковали свои исследования в виде научных монографий. Безотказно работал механизм «социального лифта»: опубликовавший первую научную монографию младший научный сотрудник переводился на должность старшего. В секторе царил дух демократизма, коллективного творчества, взаимопонимания и взаимоуважения при требовательном руководстве Якова Абрамовича Кронрода, одним из многих талантов которого был организаторский, менеджерский талант, свойственные ему самоорганизация и дисциплина. Научная школа Я. А. Кронрода и возглавляемый им сектор по существу играли роль неформального лидера сложившегося в экономи250 Среда и личность ученого ческой теории того времени направления, которое отличалось признанием необходимости развития товарных, рыночных отношений как неотъемлемого и важного элемента существовавшей экономической системы. Это направление экономической науки в большей мере, чем другие, испытывало на себе влияние определенных факторов: менявшихся общих условий развития советской экономики, общества, идеологии, относительно самостоятельного развития самой логики исследований, эволюции взглядов ученых-исследователей. Именно это направление развивалось в тесной связи с потребностями народного хозяйства. Эволюция представленных им взглядов в немалой степени диктовалась этими потребностями. Шел процесс приближения представителей этого направления к пониманию сути и природы реальных процессов, принципиального отличия сложившегося строя от того, что декларировалось. При всех внешних (официальная идеология) и внутренних (вера в социалистические идеалы) ограничениях происходило уточнение и углубление теоретических позиций, трансформировались устоявшиеся представления. Это направление так называемых «товарников» в лице Я. Кронрода, А. Ноткина, В. Батырева, В. Венжера, И. Буздалова, М. Атлас, А. Бирмана, С. Ситаряна, Л. Абалкина и др. исходило из существования общей экономической логики, действующей при всех формах общественного устройства и на всех стадиях экономического развития. С этих позиций товарное производство предстало как неотъемлемый атрибут всякой развитой экономической системы, а товар — как всеобщая имманентная форма продукта труда, в том числе средств производства на государственных предприятиях. Антитезы «социализм или рынок», «план или рынок» заменялись дихотомиями «социализм и рынок», «план и рынок». Именно эти проблемы были в центре бурных экономических дискуссий, случившихся в конце 50-х – середине 60-х гг. прошлого века. Особую, ведущую роль в этих дискуссиях играл Я. А. Кронрод с его потрясающим ораторским даром, умением выстраивать логику выступления, отточенностью и остротой формулировок и глубиной анализа. Исследования экономистов-»товарников», их выводы во многом подготовили дальнейшее развитие прогрессивной российской мысли в этой области, приведшей к отказу от противопоставления плана, государства (различных форм государственного регулирования) рынку. Якову Абрамовичу Кронроду — одному из самых ярких представителей этого направления — принадлежит ряд научных прорывов, продвинувших развитие политической экономии, возможное в тех 251 Часть 4 БИБЛИОГРАФИЯ ПЕЧАТНЫХ ТРУДОВ Я. А. КРОНРОДА 197 Научное и литературное наследие Я. А. Кронрода чрезвычайно велико. Им написано большое число серьезных теоретических работ, но еще больше сказалось его влияние на других исследователей. Подавляющее большинство отечественных исследований по теоретическим и методологическим проблемам политической экономии в 1960–1970-х гг. прошлого века так или иначе включали в свой научный оборот идеи и положения Я. А. Кронрода. Почти невозможно представить развитие отечественной экономической теории в послевоенный период ХХ в. без работ Я. А. Кронрода. Однако до сих пор достаточно разработанной библиографии Я. А. Кронрода не было. Оказывается, составить такую библиографию совсем не просто. При составлении библиографии был выбран так называемый академический принцип. Это означает, что все работы располагаются по хронологии их опубликования, т. е. по годам. Внутри года используется следующий порядок: отдельные издания, статьи в сборниках и журналах, статьи в газетах, публикации на иностранных языках и переводы, рецензии, редактирование. Внутри каждого раздела работы расположены в алфавитном порядке. Недостаток такого подхода состоит в том, что переиздания и переводы фиксируются самостоятельной позицией. Это, естественно, увеличивает общее число работ, что не всегда оправдано. С другой стороны, таким путем достигается наилучшая полнота в библиографическом описании. Однако и в данном случае не удалось соблюсти абсолютную полноту. Основная часть работ была просмотрена de visu. Некоторые позиции оказались недоступны для просмотра, в том числе некоторые позиции в имеющихся в архиве Института экономики РАН списках представлены в столь несовершенном библиографическом описании, что не представлялось возможности их корректной идентификации. Эти позиции опущены. Также нет никакой уверенности, что в списках архива Института отражены буквально все работы Я. А. Кронрода. Работы без подписи, в частности статьи из «Краткого экономического словаря» (М., 1958), установлены на основе материалов, хранящихся в личном архиве Я. А. Кронрода. 197 Библиография составлена д. э. н. М. И. Воейковым. 258 Библиография печатных трудов Я. А. Кронрода Первый вариант настоящего библиографического указателя был подготовлен в 1999 г. к Первым Кронродовским чтениям в Институте экономики РАН и содержал 309 позиций. К настоящему времени удалось обнаружить еще 26 работ, что дает общее число в 335 единиц. Это наиболее полный указатель опубликованных работ Я. А. Кронрода. М. И. Воейков 1933 1. Технико-экономические сдвиги в советской промышленности. — Экономическая жизнь. 1933, 21 января. 1934 2. Народное хозяйство Московской области в первом полугодии 1934 г. — Пропагандист. 1934. № 21. С. 25–30. 1935 3. Второй пятилетний план промышленности Московской области. — Пропагандист. 1935. № 16. С. 18–23. 4. Развитие народного хозяйства Московской области. Конъюнктурный обзор. В офиц. бюллетене Мособлплана. 1935. 5. Советская торговля в Московской области. Изд. Моссовета. 1935. 6. Победы социалистической промышленности. — Красный воин. 1935, 27 октября. 7. Первый квартал (Конъюнктурный обзор). — Рабочая Москва. 1935, 2 апреля. 1936 8. СССР — страна социализма. Статистический сборник. — М.: Изд. управл. ЦУНХУ Госплана СССР, 1936. 210 с. [Совместно с А. Аронсоном и др.]. 9. Гигантская сила. — Экономическая жизнь. 1936, 26 декабря. 10. Народное хозяйство СССР в октябре 1936 г. (Конъюнктурный обзор). — Экономическая жизнь. 1936, 20 декабря. 11. На рубеже 20-летия (Экономика СССР в ХIХ году пролетарской революции). — Звезда. 1936, 7 ноября. 12. О народном хозяйстве СССР. — Звезда. 1936, 21 декабря. 13. Первый месяц завершающего квартала (Конъюнктурный обзор). — Экономическая жизнь. 1936, 20 ноября. 14. Полугодие тысяча девятьсот тридцать шестого. Конъюнктурный обзор народного хозяйства СССР. — Экономическая жизнь. 1936, 28 июля. 15. Стахановский подъем народного хозяйства СССР. — Звезда. 1936, 24 ноября. 259