Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ИСТОРИЧЕСКОГО РЕГИОНОВЕДЕНИЯ ЦЕНТР ПЕТЕРБУРГСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ПЕТЕРБУРГСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Сборник научных статей Выпуск третий Отв. ред. Ю. В. Кривошеев Санкт-Петербург 2011 ББК 63.3(2) П 29 Ред а к ц и о н н а я кол л е г и я: #7; канд. ист. наук И. И. Верняев, д-р ист. наук, проф. А. Ю. Дворниченко, д-р ист. наук, проф. Ю. В. Кривошеев (отв. ред.), И. В. Меркулов, канд. ист. наук канд. ист. наук А. А. Мещенина (отв. секр.), Р.  А. Соколов канд. ист. наук (отв. секр.) Ре ц е н з е н т ы: #7; д-р ист. наук, проф. Л. В. Выскочков (С.-Петерб. гос. ун-т), канд. ист. наук Л. В. Завьялова (Российская национальная библиотека) Печатается по решению Ученого  и Редакционно-издательского советов исторического факультета   Санкт-Петербургского государственного университета Петербургские исследования: Сборник научных статей. Вып. 3 / П 29 Отв. ред. Ю. В. Кривошеев. — СПб., 2011. — 352 с. В третий выпуск сборника «Петербургские исследования» (первый издан в 2006 г., второй — в 2010 г.) вошли статьи, подготовленные к юбилею доцента кафедры исторического регионоведения Е. И. Лелиной и связанные главным образом с тематикой и направлениями ее профессионального интереса, а также исследования, авторы которых принимали участие в выполнении научно-исследовательских работ в рамках научной школы «Проблемы исторического регионоведения: история, этнология, археология» (руководитель — профессор Ю. В. Кривошеев). Проект был реализован при поддержке Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Издание адресовано специалистам в области изучения и преподавания отечественной истории, студентам и аспирантам, краеведам и всем интересующимся историей России, Санкт-Петербурга и региона. На первой странице обложки — крестный ход у храма святого апостола Петра в Лахте (2011 г.) На четвертой странице обложки — Санкт-Петербург. Расстанная улица (2011 г.) ББК 63.3(2) ©  Коллектив авторов, 2011 © #7; Исторический факультет ISSN 2222-0658 С.-Петерб. гос ун-та, 2011 К юбилею Елены Ивановны Лелиной К ЮБИЛЕЮ ЕЛЕНЫ ИВАНОВНЫ ЛЕЛИНОЙ Елена Ивановна Лелина родилась 26 февраля 1952 г. в городе Риге в семье военнослужащего. В 1969 г. она закончила среднюю политехническую школу № 359 в Ленинграде. С 1969 по 1974 г. Е. И. Лелина обучалась в Ленинградском инженерно-строительном институте (ныне — Государственный архитектурно- строительный университет). С 1974 по 1977 г. по полученной специальности Елена Ивановна работала в архитектурных мастерских института ЛЕННИИПРОЕКТ (Ленинград) и ДАЛЬМОРНИИПРОЕКТ (Петропавловск-Камчатский). год внес резкие перемены в жизнь и деятельность Елены Ивановны. Тогда, закончив курсы при Государственном экскурсионном бюро Ленинградского отделения культуры, она поступила на работу в Государственный музей истории Ленинграда (с 1991 г. — Государственный музей истории Санкт-Петербурга), где проработала до 1995 г. в должности экскурсовода и научного сотрудника. В числе многих других дел и обязанностей в 1990–1993 гг. она обеспечивала труднейшее, но и почетнейшее для истинного ленинградца мероприятие — научное руковод ство демонтажом и последующей реставрацией фигуры ангела со шпиля Петропавловского собора. На этой основе ею была организована интереснейшая выставка «Встреча с Ангелом» (1991 г.). С 1995 о 2000 г. Е. И. Лелина — старший научный сотрудник в Государственном музее политической истории России. Кипучая творческая натура Елены Ивановны проявилась и здесь. Она — автор ряда профессионально сделанных, надолго запоминающихся музейных выставок, победитель конкурса музейных сотрудников в городе Ноябрьске (1996 г.). В 1997 г. за разработку и организацию выставки «Космос. Игра. Мечта. Реальность», посвященной 40-летию запуска первого искусственного спутника Земли, Елена Ивановна была награждена грамотой Министерства культуры Российской Федерации. С 1991 г. по настоящее 5 время она является членом Творческого союза музейных работников Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Елена Ивановна Лелина С 2000 по 2003 г. Елена Ивановна Лелина работала научным сотрудником Санкт-Петербургского университета педагогического мастерства (с 2003 г. — Санкт-Петербургская академия постдипломного педагогического образования), где организовала экспозицию Педагогического музея на основе сохранившихся с конца XIX в. коллекций наглядных учебных пособий. Наряду с научной, в эти же 1990–2000-е годы Е. И. Лелина ведет преподавательскую работу. С 1990 по 2000 г. она работала преподавателем в Ленинградском институте культуры им. Н. К. Крупской (ныне — Государственный университет культуры и искусства) на кафедре музееведения. Здесь она преподавала дисциплину «Архитектурное проектирование экспозиции в историческом музее», руководила курсовыми и дипломными проектами студентов. 6 С 2002 г. Е. И. Лелина начала работать в СПбГУ на только что созданной на историческом факультете кафедре исторического регионоведения, сначала ассистентом, затем — старшим преподавателем. Елена Ивановна читает дисциплины «Экскурсионный практикум», «Основы экскурсионного дела», «Разработка экскурсионно-туристических марш рутов», «Основы деловых отношений в экскурсионно-туристическом бизнесе» и ряд других, осуществляет руководство музейной и экскурсионной практикой студентов кафедры. Необходимо отметить, что, пожалуй, именно здесь, как нигде прежде, раскрылся преподавательский и — шире — общечеловеческий талант Елены Ивановны, проявились ее исключительная работоспособность и умение работать с людьми — студентами и коллегами. В 2008 г. она блестяще защитила диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук «Педагогические музеи в Рос- сии первой половины XIX������������������������������������������� ����������������������������������������������  – начала ХХ в.: История становления и развития» по специальности 07.00.02 — Отечественная история и вскоре была представлена на должность доцента. (Общий педагогический стаж Елены Ивановны — более 20 лет.) Доцент Е. И. Лелина — автор сорока четырех научных публикаций. Среди них — мастерски исполненная и ставшая уже библиографиче ской редкостью литературно-публицистическая антология «Павел I. Без ретуши» (2010 г.), блестящая монография «“На благое просвещение народа”. Педагогические музеи в России второй половины XIX – начала ХХ века: История становления и развития» (2011 г.) и десяти публикаций научно-популярного характера, среди которых детский путеводитель «Петропавловская крепость» (1996 г.). К этому списку надо добавить и важное для учебного процесса, пользующееся популярностью среди истфаковских студентов учебно-методическое пособие «Основы экскурсионного дела» (2005 г.). Скупость биографических строк не позволяет представить Елену Ивановну такой, какой она является в жизни. Любовь к делу, но и безмерная ответственность за дело, любовь к «ее» Ленинграду-Петербургу, к самому дорогому на земле — семье — вот отличительные черты восприятия Еленой Ивановной нашего сложного и противоречивого мира, но по этим черточкам ее воспринимаем и мы — ее коллеги и друзья. Так же как она дарит свою любовь и талант нам, отвечаем и мы ей — глубокой взаимностью и привязанностью. Новых достижений и любви Вам, наша дорогая Елена Ивановна. Е. И. Лелина О СЕМЬЕ И О СЕБЕ. ИЗ АВТОБИОГРАФИИ Дед Лелин Иван Акакиевич — уроженец Брянской губернии. Из крестьян. В Петербург до революции ездил на зимние заработки, так как был квалифицированным печником и особенно успешно выполнял работы по очистке дымоходов в многоэтажных петербургских домах (был небольшого роста и для мужчины достаточно хрупким). В столице его поддерживал троюродный брат, носивший тоже фамилию Лелин, который каким-то образом сколотил неплохое для выходца из крестьян состояние, перебрался в Петербург, где проживал на Пушкинской улице и даже обучал своих дочерей в гимназии и нанимал им учителя музыки. Занимался извозом, то есть был предпринимателем по сегодняшним меркам. Позднее я нашла его в дореволюционном справочнике «Весь Петербург». Окончательно дед Иван Акакиевич перебрался в Ленинград в конце 1920-х годов, захватив с собой моего отца, своего старшего сына Ивана, и оставив в деревне жену Пелагею Николаевну с двумя дочерьми. Я так поняла, что он уехал из опасения раскулачивания, так как, возможно, на родине владел мельницей. В Ленинграде дед второй раз женился, от второго брака у него была дочь. Мой отец всегда с благодарностью вспоминал работниц домкома, которые определили его в школу уже в десятилетнем возрасте, так как семья не заботилась о его обучении. После окончания семилетки отец по рекомендации учителя математики поступил в электротехнический техникум при заводе «Электросила» и пользовался общежитием этого техникума. Мой дед, Лелин Иван Акакиевич, был участником Великой Отече ственной войны. В 1941–1944 гг. воевал на Ленинградском фронте. Являлся защитником Невского пятачка, где был ранен и переправлен на другой берег военно-санитарной службой. Впоследствии он проживал в Сест р орецке, потом в районе Черной речки. Скончался в 1965 г. Отец, Лелин Иван Иванович, родился в 1921 г. в Брянской области. В 1941 г. закончил 3-й курс техникума. В начале Великой Отечественной © Е. И. Лелина, 2011 8 войны был призван в армию красноармейцем. Определен в школу подготовки командиров младшего командного состава. Здесь готовили техников по обслуживанию боевых самолетов-бомбардировщиков. Школу закончил с отличием, получил звание младшего лейтенанта и был вместе со школой отправлен в Сибирь, где ускоренно стали готовить сержантские кадры для фронтовых аэродромов. После войны отец в звании лейтенанта оказался на Чукотке, на одном из военных аэродромов. Занимался вооружением самолетов-бомбардировщиков. Оттуда уже в возрасте 28 лет поступил в Академию им. Можайского, которая тогда называлась Военно-воздушной академией. Это был 1949 год. За несколько лет до этого Академия открыла свой филиал в Риге. В Ригу обычно отправляли на обучение поступивших в академию офицеров. Они назывались не курсантами, как юноши, пришедшие учиться сразу после школьной скамьи, а слушателями академии и имели офицерское денежное довольствие. В Риге тогда была достаточно сложная обстановка, связанная с неприятием многими латышами включения их страны в состав СССР. Так мой отец оказался в Риге, где прошли пять лет обучения. Закончил он академию в 1954 г. Я родилась в Риге в 1952 г. *** Мой дед по матери, Свиржевский Илларион Емельянович, — уроженец Гродненской губернии. Из крестьян. В Петроград попал в 1916 г. Был ранен на фронте Первой мировой войны и находился на лечении в одном из петроградских лазаретов. Здесь познакомился с сестрой мило с ердия Александрой Семеновной Бодровой. В 1917 г. они обвенчались в Крестовоздвиженской церкви, что на Лиговском проспекте, между Разъезжей улицей и Обводным каналом. Моя мать, Свиржевская Ольга Илларионовна 1923 г. рождения, — последний, четвертый ребенок в этой семье. В трехмесячном возрасте она осталась без попечения матери, которая умерла от тифа. Встреча моих родителей произошла в электротехническом техникуме, студентами которого они оба являлись. В 1941 г. мой дед по матери отказался эвакуироваться с производ ством, где работал. С тремя дочерьми 23-х, 19-и и 17-и лет он остался в Ленинграде. Блокаду семья переживала в доме № 3 по Расстанной улице. Старшая дочь Елена погибла в августе 1941 г. во время бомбежки военного госпиталя на Тамбовской улице (бывший Народный дом графини Паниной), где работала. Моя мать была вывезена по «Дороге жизни» летом 1942 г. вместе с техникумом — оставшимися в живых преподавателями и студентами. 9 В Ленинград вернулась в 1945 г. Дед Илларион Емельянович умер в 1944 г. Родители поженились в 1949 г. После окончания академии отец в звании старшего лейтенанта получил направление на службу в Одесский военный округ. Он занимался авиационным оружием, оснащенным атомными боеголовками. Поэтому наши гарнизоны всегда были глубоко засекречены. По долгу службы он был на испытании нашей атомной бомбы в Тоцке (кажется, это 1955 г.), где мог наблюдать группу ученых во главе с И. В. Курчатовым. 1954 по 1959 г. мы прожили на Украине, в гарнизоне близ местечка Рауховка. Гарнизон не очень маленький, жилая часть состояла из длинных двух- и трехэтажных домов. Младшие офицеры жили в коммунальных квартирах. Канализация и водопровод были. Готовили на керогазах. Обогревали жилища печами, которые топили углем. В ванных комнатах были титаны. Здесь сошлись близко с ленинградской семьей Юрковых, как оказалось, на всю жизнь. В 1957 г. родилась моя сестра Валентина. Родилась в Ленинграде, так как у матери были осложнения со здоровьем, и на это время мы с ней перебрались в Ленинград к ее сестре и моей тетушке Таисии Илларионовне, которая продолжала проживать на Расстанной улице. Летом 1959 г. отца отправили на повышение, на майорскую должность в совсем глухой гарнизон в Одесском военном округе, расположенный около железнодорожного узла Подгородная Первомайского района. Жилая часть гарнизона была небольшой: 6 или 7 двухэтажных домов на два подъезда каждый и несколько финских домиков на 4 семьи. Все удоб ства были на улице. Даже каменные дома не были оснащены канализационной системой и водопроводом. Печи тоже топили углем. Еду готовили на керогазах или примусах. Здесь я пошла 1 сентября 1957 г. в первый класс. Мою первую учительницу звали Галина Ермолаевна. Название школы — Подгороднянская   восьмилетняя школа. Была украинской. И только по просьбе наших родителей в ней в 1959 г. открыли русский класс, куда я и пошла. Нашим родителям удалось набрать в этот класс 16 русскоязычных детей из гарнизона и близлежащей железнодорожной станции Подгородная, представляющей собой поселение из част ных домов. Все старшие дети нашего гарнизона ездили в школу на гарнизонном автобусе типа «Фердинанд» из кинофильма «Место встречи изменить нельзя». В 1962 г. отец участвовал в Карибском конфликте: из Подгородной была в одночасье вывезена вся их воинская часть со всем вооружением. Отплывали они к месту назначения из Мурманска. Отцу удал итет. Р. А. Соколов ПОБРАТИМСТВО РУССКИХ КНЯЗЕЙ И МОНГОЛОВ: ДАННЫЕ ИСТОЧНИКОВ И ЭТНОЛОГИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ * Наверное, не будет слишком большим преувеличением утверждение о том, что феномен Гумилева-ученого представляет собой совершенно уникальное явление в современном общественном сознании. Действительно, имя его знакомо очень широкому кругу людей, а взгляды исследователя и по сей день активно обсуждаются. Этому вовсе не мешает то, что область научных штудий Льва Николаевича была все же достаточно специфической и на первый взгляд весьма далекой от повседневных интеллектуальных запросов неподготовленного читателя. Тем более наследие историка оказалось востребованным в среде специалистов. При этом слово «востребованное», разумеется, вовсе не означает полного и безоговорочного признания истинности тех или иных предложенных ученым выводов, дискуссии вокруг которых не утихают. Хотелось бы обратить внимание и еще на один любопытный факт. Простое прикосновение Л. Н. Гумилева к некоторым проблемам истории, мысль или идея, высказанные как бы «на ходу», иногда приводили к тому, что внимание историков оказывалось надолго прикованным именно к этой версии. Речь в данном случае идет не только о таких глобальных вопросах, как, скажем, теория этногенеза, масштабность которой очень легко объясняет не снижающийся интерес к ней, Л. Н. Гумилев   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  Р. А. Соколов, 2011 14 мог открыть оживленную полемику и в отношении гораздо более локальных моментов. Прекрасным подтверждением этому может служить гипотеза Л. Н. Гумилева о побратимстве князя Александра Ярославича Невского и пра внука Чингиз-хана Сартака. Данное предположение ученого немедленно стало предметом активного обсуждения в научной среде. Дополнительный стимул для этого — сама личность Александра Невского, фигура, безусловно, знаковая в истории России, наш национальный герой. В двух словах напомним суть дела. Начало 50-х годов XIII в. На Руси еще совсем недавно была установлена ордынская зависимость. На Северо-Востоке одновременно находятся два великих князя, право которых на их столы было утверждено в далеком Каракоруме: старший сын Яро слава Александр, уже успевший обессмертить свое имя победами над шведами и немцами, правил в Новгороде; а младший — Андрей — во Владимире. Второй из них вынашивал проекты борьбы с монголами, для этого он примкнул к антитатарской коалиции, главой которой был Даниил Галицкий. Однако в 1252 г. на амбициозных антиордынских планах русских князей был поставлен крест: нападение отряда под началом темника Неврюя заставило отказаться от бесперспективных попыток ликвидировать зависимость. Андрей вынужден был бежать в Швецию, а Александр Невский сосредоточил в своих руках великокняжескую власть. Сделать это ему позволил очередной визит в Орду . 1 Говоря об этих событиях, Л. Н. Гумилев указывал, что Андрей Яро славич готовил союз с Европой против монголов, не понимая катастрофических последствий этого шага, «золотой венец Даниила ослепил его». В противоположность этому, Александр «великолепно разбирался в этнополитической обстановке, и он спас Россию». Далее ученый сделал то самое предположение, о котором, собственно, и пойдет речь в настоящем сообщении. «В 1251 г. Александр приехал в орду Батыя, подружился, а потом побратался с его сыном Сартаком...» . 2 Многие специалисты скептически отнеслись к приведенной выше версии. Особенно критично рассмотрел ее В. Л. Егоров. В двух статьях, посвященных взаимоотношениям Ярославича с ордынскими правителями, исследователь внимательно проанализировал гипотезу и пришел к выводу о ее полной несостоятельности. По его мнению, она неверна уже хотя бы потому, что Александр как православный человек не мог участвовать в обряде братания, во время которого смешивалась кровь братающихся в чаше с кумысом, а затем содержимое совместно выпивалось. В связи с этим побратимство русского князя и Чингизида исследователь посчитал возможным назвать «чистым домыслом» , 22. В. В. Шапошник ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ О «МЯТЕЖЕ» АНДРЕЯ СТАРИЦКОГО Не очень долгое правление Елены Глинской отмечено многими важными событиями. Это и строительство ряда крепостей, и монетная реформа, и война с Литвой. Кроме того, в период ее правления подверглись репрессиям многие видные представители знати — достаточно вспомнить события, связанные с арестом Юрия Дмитровского или князя Михаила Львовича Глинского и других летом 1534 г. В этом ряду наиболее опасным по своим возможным последствиям был так называемый «мятеж» удельного князя Андрея Ивановича Старицкого, произошедший в 1537 г. События оставили большой след в источниках самого разного происхождения. Цель настоящей статьи — дать их обзор. Воскресенская летопись, составленная в первой половине 1540-х годов сторонником князей Шуйских , содержит подробный рассказ о со1 1537 г. По ее сообщению, «по диаволю действу и лихих людей възмущением учиниша велику замятню»: великому князю и великой княгине сообщали о том, что князь Андрей на них «гнев дръжитъ» из-за того, что не увеличили его удел, и думает бежать. Одновременно Старицкому говорили, что Елена Глинская хочет его поймать. Дальше летописец возвращается к событиям января 1534 г., когда после смерти Василия III Андрей просил увеличить его владения «чрез отца своего благословение и чрез духовную грамоту» . Не совсем понятно, в каком 2 значении употреблено слово «чрез» — возможны два толкования: «с помощью», «посредством», как, судя по всему, понимает дело А. А. Зимин, который считал, что Василий III завещал Старицкому Волоцкий удел . 3 Однако вполне возможно, что это слово употреблено в смысле «нарушая», «преступая». Иными словами, речь идет о том, имели ли претензии Андрея Старицкого на увеличение своего удела какие-то юридические ©  В. В. Шапошник, 2011 20 основания. В любом случае претензии князя не были удовлетворены: его пожаловали шубами, кубками, конями, «как преже того по преставлении великих князей братье давали» . Таким образом, правительствен4 группировка, которая распоряжалась в Москве в январе 1534 г., не считала претензии Андрея законными. Исходя из этого можно предположить, что никаких юридических оснований у требований Старицкого не было, и слово «чрез» употреблено в значении «нарушая». В противном случае едва бы подобное разъяснение попало в московскую летопись. Что касается происков дьявола, то это далеко не первый случай, когда именно его происки вели к печальным последствиям. Так, в Летописце начала царства именно «враг диавол» вложил великокняжеским боярам мысль об аресте Юрия Дмитровского . В самой Воскресенской 5 летописи арест князя Юрия обошелся без участия потусторонних сил благодаря тому, что в истории были замешаны сами Шуйские, и вся вина за судьбу Дмитровского свалена на Елену Глинскую. Однако схожесть ситуаций позволяет вполне обоснованно предположить, что «лихие люди», упоминающиеся в Воскресенской летописи, — это также великокняжеские бояре, приближенные великой княгини Елены, так как они имели возможность непосредственно влиять на нее, убеждая в недовольстве Старицкого и его готовности бежать. Взаимные подозрения и недовольство удельного владыки и московского правительства, подпитываемые слухами, усиливались. Летопись сообщает, что великий князь и его мать отправили в Старицу к Андрею своих приближенных князя И. В. Шуйского и дьяка Меньшого Путятина, которые должны были убедить Старицкого в том, что у Ивана IV и Елены Глинской «лиха в мысле нет никоторого». Воскресенская летопись не датирует эту поездку великокняжеских представителей. После этого по приказу Андрей прибыл в Москву и «бил челом... Даниилом митрополитом» о том, что до него дошли слухи о желании великого князя и Елены положить на него опалу. В ответ Елена заметила, что до нее доходят слухи, что сам Старицкий на великокняжескую семью «гнев держит». Она призвала удельного князя держать слово — «в своей правде стоял крепко» и не слушать «лихих людей». Сама правительница заявила, что никаких замыслов против Андрея у нее нет. Затем Глинская попросила объявить людей, которые «меж нами сорят, чтобы вперед меж нами лиха никоторого не было». Старицкий никого не назвал, ограничившись объяснением, что до него дошли слухи. Затем Иван IV и его мать дали князю Андрею «крепкое свое слово» в том, что у них нет на сердце «лиха» и отпустили его на удел с «великим потешением». Вероятно, удельный князь получил очередные подар 1. 56 И. В. Меркулов «...ПРАКТИКУ ПОЛУЧИТЬ ДОВОЛЬНУЮ, А ПАЧЕ К ВОЕННЫМ ДЕЙСТВИЯМ ПРИСМОТРЕТЬСЯ»: СТАЖИРОВКИ И ОБУЧЕНИЕ РОССИЙСКИХ МОРЯКОВ ЗА ГРАНИЦЕЙ ВО ВТОРОЙ XVIII –  XIX ПОЛОВИНЕ НАЧАЛЕ ВЕКА Господа офицеры, побывав на английских кораблях, конечно, удостоверятся... сколь полезными учинятся высочайшей ее императорского величества службе, когда прямые морские знания приобретут от такой нации, которая уже столько лет об искусстве своем великие опыты тем оказала. Из инструкции графа А. Р. Воронцова офицерам Несмотря на видимые успехи организации в России системы военно-морского образования на протяжении первой половины XVIII столетия, российское общество весьма скептически оценивало результаты ее функционирования, по-прежнему испытывая пиетет перед искусством моряков крупнейших европейских морских держав. В этом смысле весьма показательным является замечание российского полномочного министра в Лондоне графа С. Р. Воронцова, которое он позволил себе в разговоре с будущим морским министром императора Александра I, а в то время молодым офицером российского флота П. В. Чичаговым. «А знаете ли Вы, сударь, что последний мичман английского флота, — безапелляционно заявил он, — знает поболее нашего русского адмирала». И все возражения Чичагова не могли переубедить его . Может быть, чрезмерная экзальта1 высшего морского командования Российской Империи и не имела ©  И. В. Меркулов, 2011 38 достаточных оснований, однако она представляется вполне естественной. После смерти Петра I и отхода от дел большинства его сотрудников на авансцену в морском ведомстве стали выдвигаться люди, не занимавшие высоких постов при императоре, но за это время отлично подготовившиеся к принятию дел у дряхлевших реформаторов начала «славных дней Петра». Многие из них на заре своей службы постигали морскую науку в голландском, французском, английском, венецианском и других флотах, поскольку современная им отечественная система специальных учебных заведений, готовивших морских офицеров, была еще не в состоянии удовлетворить потребности стремительно увеличивавшегося российского флота. По этой причине предпочтения флотского руководства в середине XVIII в. были обусловлены не только объективными посылками, но и субъективными ощущениями. Однако, разумеется, не следует впадать и в другую крайность, как порой делают некоторые исследователи, заявляя, что в результате созидательной деятельности Петра российский флот стал лучшим в мире . Несомненно, русским морякам было чему 2 учиться у своих иностранных коллег, что они, конечно, понимали и сами. Уже в последние годы Петра многие начинания первых лет его цар ствования, в частности широко практиковавшиеся стажировки российских моряков в иностранных флотах, постепенно приходили в забвение. После смерти императора в условиях калейдоскопической смены монархов на престоле и еще более стремительной и драматической смены временщиков у его подножия этот процесс приобрел стихийный характер, и русский флот находился далеко не в том состоянии, в котором застала его смерть создателя. Несмотря на то что время от времени российские монархи угрожающе бряцали оружием, напоминая о своих претензиях на участие в европейских делах, флоту уделялось явно недостаточно внимания, и в таких условиях о продолжении практики стажировок речи почти не шло, за исключением робкого предложения Г.-И.-Ф. Остермана, высказанного еще в начале царствования императрицы Анны Иоанновны, о командировании некоторого числа офицеров в Англию, однако тогда эта инициатива так и осталась не более чем благим намерением, не получившим своего воплощения . 3 В этом отношении к лучшему ситуация стала изменяться в царствование Елизаветы Петровны, когда страна вошла в полосу относительной стабильности. Именно тогда главнокомандующий флотом адмирал князь М. М. Голицын в своем всеподданнейшем докладе на имя императрицы в ноябре 1755 г. предложил вспомнить петровский опыт и направить в английский флот до трех десятков офицеров и гардемаринов. Доклад Голицына представляет большой интерес, поскольку он содержал не только мнение о необходимости возобновлении стажиров 611. Г. Ю. Никитенко АДРЕСА АМЕРИКАНСКОГО ПОСЛА ДЖОНА КУИНСИ АДАМСА В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ В 2004 г. в Санкт-Петербурге в торжественной обстановке состоялось открытие мемориальной доски Джону Куинси Адамсу (1767–1848), первому официальному посланнику США в России, а позднее — шестому президенту США. Подготовка к открытию доски велась Генеральным консульством США в Санкт-Петербурге, Комитетом по культуре Санкт-Петербурга, Санкт-Петербургским филиалом «Альфа-Банка». Для выявления адресов Д.-К. Адамса еще в 1994 г. Комитет по культуре направил запрос в Государственный музей истории Санкт-Петербурга. Подготовку исторической справки поручили автору настоящей статьи. Среди присланных в музей документов был рукописный текст перевода мемуаров Д.-К. Адамса, касающихся Санкт-Петербурга. Перевод подготовил в 1975 г. аналитик американского правительства, директор отдела исследований Стивен В. Стартус . Указанные в записке историчес1 адреса следовало перевести на современные, с новыми названиями улиц и нумерацией, а также предложить место для установки доски. Впервые пятнадцатилетний Д.-К. Адамс приехал в Санкт-Петербург в 1781 г. в качестве секретаря неофициального посла США в России Френсиса Дана. В отличие от своего шефа, Д.-К. Адамс немного владел французским языком и помогал на переговорах с французским посланником в Петербурге маркизом де Верак . В то время Адамс жил 2 в гостинице «де Париж», находившейся на Малой Морской улице, в центре города . Гостиница под названием «Париж» известна еще с XVIII в., 3 но она несколько раз меняла свое расположение на Морской улице, и установить точный адрес гостиницы на 1781 г. не удалось. В первый свой приезд в Петербург Д.-К. Адамс прожил в российской столице ©  Г. Ю. Никитенко, 2011 68 всего 14 месяцев и 30 октября 1782 г. в связи с необходимостью продолжить образование уехал домой. Спустя 28 лет Д.-К. Адамс вновь приехал в Санкт-Петербург уже в статусе первого в истории взаимоотношений США и России полномочного посла. Известно, что в Кронштадт он приплыл 23 октября 1809 г. Приехав в Петербург, Джон Куинси и его жена Луиза Катерина, 4 поселились в отеле «де Лондрес» (Лондон) на Невском проспекте , где 5 они занимали пятикомнатный номер, и прожили здесь месяц. Гостиница «Лондон» в начале XIX в. находилась на Невском проспекте, в доме под № 1, стоявшем на углу Невского и Адмиралтейского проспектов. Дом неоднократно перестраивался, но увидеть, как он выглядел в первой четверти XIX в., можно на известной панораме Невского проспекта 1830-х годов, литографированной художниками И. А. Ивановым и П. С. Ивановым по акварелям В. С. Садовникова . 6 11 ноября 1809 г. Адамсы и члены дипломатического корпуса переехали в гостиницу «Вилле де Бордо» около реки Мойки . Выбор пал 7 на эту гостиницу из соображений экономии — снимать отдельное здание в одном из самых дорогих городов Европы было роскошью даже для посольства США. Исторический адрес отеля на 1809 г. удалось установить по газете «Санкт-Петербургские ведомости». В ноябрьском номере за 1809 г. помещено сообщение о переезде «...ресторации “Ла Вилль де Бордо”, что был в Малой Морской, на Мойку» . Дом находился «...между 8 Синим мостом и Военной Коллегией, в прежде бывшем Мейеровом, а ныне Кокушкином доме № 173, где отдают в наймы разные квартиры с мебелями» . Ныне это дом № 82 по набережной реки Мойки на углу 9 с Фонарным переулком. Этот четырехэтажный дом существует и поныне, но с несколько измененным фасадом. Адрес Мойка, 82 известен петербурговедам и как первый петербургский адрес А. С. Пушкина в 1811 г. 10 В июне 1810 г. Адамсам удалось переехать из отеля и снять дом, расположенный на углу набережной реки Мойки и Нового переулка (ныне переулок Антоненко). В представленной записке С. Стартуса не было уточнено, на каком именно углу находился этот дом. Правда, указывалось, что Адамсы вынуждены были срочно выехать из этого дома в связи с тем, что дом «в июле 1811 года был продан императору», а хозяин не предупредил жильцов заранее . 11 Исследуемые нами материалы позволили идентифицировать этот исторический адрес с домом № 66/2 по набережной реки Мойки на углу переулка Антоненко. Действительно в 1810-х годах он перешел в соб ственность Министерства внутренних дел . Из объявления в «Санкт12 ведомостях» известно, что дом значился по 2-й Адмиралтейской части, под № 71 , и его владельцем был купец Плинке. 46 75 А. А. Тереханова НАГРАЖДЕНИЯ ГЕОРГИЕВСКИМИ СЕРЕБРЯНЫМИ СИГНАЛЬНЫМИ РОЖКАМИ НА РОССИЙСКОМ ФЛОТЕ Традиция награждений в России предметами воинской атрибутики в виде музыкальных инструментов берет свое начало при Петре I. Именно тогда начинают жаловаться полкам литавры, первоначально из числа трофейных, отобранных у шведов . Позже в продолжение данной тра1 стали жаловаться серебряные трубы для сухопутных частей, а на флоте — рожки. Со 2 декабря 1843 г. в Гвардейском и флотских экипажах вместо горнов были установлены английские сигнальные рожки. С 4 января 1871 г. по указу императора отменялось право награждать за военные подвиги простыми знаменами и серебряными трубами, и с этого времени за военные подвиги выдавались только Георгиевские знамена и штандарты, а также Георгиевские серебряные трубы, а на флоте рожки. По новым правилам рожки жаловались государем только за отличия во время боевых действий. При пожаловании по высочайшему приказу от 30 августа 1856 г. выдавались особые грамоты . 2 В войну 1877–1878 гг. одной из задач экипажей было содействие армии в переправе через широкий и многоводный Дунай. Противник соз дал на реке мощную оборону. Кроме ряда крепостей и укреплений, турки имели здесь и флотилию, которая базировалась на крепостях Мачин, Браилов, Никополь и др. Форсирование реки в таких условиях было очень трудным. На моряков возлагалась задача оградить территории, на которых намечалась переправа, содействовать самой переправе и подготовить плавучие средства. 7 ноября 1876 г. в Кишинев из Николаева были отправлены: одна рота от 1-го Черноморского Его императорского высочества генерала-адмирала экипажа, две роты Гвардейского ©  А. А. Тереханова, 2011 76 экипажа в количестве 327 нижних чинов при 12 офицерах и одном враче, одна сводная саперно-гальваническая рота, состоящая из 100 человек нижних чинов и 5 офицеров. После объявления войны был выслан отряд, состоявший из одной роты Гвардейского экипажа, трех рот команды фрегата «Севастополь» и флотской стрелковой роты. Общее количество человек — 852 нижних чина при 2 штаб-офицерах, 25 оберофицерах и 2 врачах . Переправу планировалось произвести через Ду3 у Зимницы-Систово в ночь с 14 на 15 июня. Все касающееся переправы содержалось в тайне, почти все приказы отдавались устно. Форсирование Дуная намечалось произвести главными силами у Систова, а у Галаца и Браилова вспомогательными. Чтобы отвлечь внимание турок начиная с 14 июня велся обстрел крепостей Рущук, Никополь и Виддин . Флотская стрелковая рота, Черноморские и Балтийские 4 флотские отряды входили в состав второй саперной бригады. Начальником бригады был назначен генерал-майор Рейтлингер. Данная переправа, по мнению Л. Г. Бескровного, являлась классическим образцом форсирования крупных водных преград . 5 За эту операцию моряки впервые получили Георгиевские серебряные сигнальные рожки: Флотская стрелковая рота Учебного пехотного батальона — с надписью: «За переправу через Дунай у Зимницы в июне 1877 г.»; первая, вторая и третья роты 4-го флотского экипажа, составлявшие команду фрегата «Севастополь», — с надписью: «За провод моста в Дунай под огнем Никопольских укреплений в июне 1877 г.» ; 6 первые роты 1-го имени Его императорского высочества генерал-адмирала Константина Николаевича экипажа и 2-го Его королевского высочества герцога Эдинбургского экипажа — с надписями: «За дей с твия на Дунае в Турецкую войну 1877 и 1878 гг.» . Рожки были единого об7 отличались лишь надписями, поясняющими, за какое событие была выдана данная награда. В 1878 г. в проекте изменений о награждении рожками говорится, что «такой вид награды должен почитаться наряду с Георгиевскими серебряными трубами и серебряными литаврами, пожалованными в прежнее время некоторым полкам кавалерии» . В прилагающейся инструкции 8 по изготовлению рожка указывалось, что он делается по образцу рожков для горнистов, утвержденному 7 июля 1862 г. «Рожок состоит из двух трубок до половины загнутых и концами спаянных, так чтобы просвет образующегося между ними завитка имел по длине 6 5/8 вершка . И в ширину (от спая до раструба) 2 2/8 верш.; длина трубок в ра9 виде: тонкой прилегающей к мундштуку 12 верш. и толстой с раструбом 12 8/8 верш., диаметр их у мундштука 5/16 верш., в спае 8/8 верш., в наружном конце раструба 1 6/8 верш. Соприкасающи 4. 21 А. А. Мещенина К ВОПРОСУ ОБ ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОСВЕЩЕНИИ РУССКОГО НАРОДА XIX –  XX В КОНЦЕ НАЧАЛЕ ВЕКА Вторая половина XIX – начало XX в. — время стремительного подъема и расширения сети общественных объединений, чьи интересы лежали в самых различных областях. «На протяжении всего царствования Николая ������������������������������������������������������������� наблюдался процесс сужения пространства власти и укрепления общественных позиций, в том числе и за счет усиления и роста общественных организаций», — отмечает М. Ю. Лачаева. По справедливому мнению исследовательницы, оживление их деятельности, «увеличение не просто их количества, но и разнообразия сфер применения общественных усилий... были подготовлены всем предыдущим развитием» подобных объединений и «опирались на уже приобретенный опыт» . 1 Не остались в стороне от этого процесса и так называемые ученые общества, увеличение числа которых по своим темпам в несколько раз превосходило рост сети государственных научных центров. Научно-исторические общества стали основной формой организации исследовательской работы как профессиональных историков, так и просвещенных любителей в конце XIX – начале ХХ века. В результате роста архивных знаний и изучения обширного комплекса письменных памятников были заложены основы развития вспомогательных исторических дисциплин. Публикация и изучение повествовательных и документальных текстов имели также решающее значение для разработки фактологической стороны истории Русского государства. «Развиваясь под влиянием русской исторической науки, археография одновременно питала историческую науку не только фактами, но в известной мере и идеями», — писал П. Г. Софинов . 2 ©  А. А. Мещенина, 2011 83 Сказанное может быть в полной мере отнесено к деятельности Сергея Дмитриевича Шереметева и ряда научно-исторических учреждений, в работе которых он принимал непосредственное участие. Так, изучение истории и анализ публикаций Общества ревнителей русского исторического просвещения в память императора Александра III (далее — ОРРИП), учрежденного в 1895 г. под председательством С. Д. Шереметева, приводят к выводу о том, что оно внесло весьма значительный вклад в русскую историческую литературу и способствовало распространению идей просвещения и созидания, столь близких Александру III и самому председателю, среди самых широких слоев населения . Деятельность Об3 по мнению С. Д. Шереметева, должна была быть строго научной, то есть основанной на глубоких исторических исследованиях. В связи с этим к работе привлекались ученые, чьи имена были хорошо известны образованной части общества. Между тем, нельзя не отметить, что такие историки, как К. Н. Бестужев-Рюмин, С. Ф. Платонов, с которыми С. Д. Шереметев вел переписку о Смутном времени, или Н. П. Лихачев, И. С. Беляев, А. П. и Н. П. Барсуковы, с которыми он также вел обширную переписку по самым различным вопросам и просто дружил, безусловно, придерживались консервативных общественно-политических и исторических взглядов и были «чужды всяких “исканий”» . Вместе с тем 4 характерно, что члены ОРРИП с самого начала своей деятельности решили не ограничиваться только собиранием и публикацией исторических исследований и материалов, относящихся к царствованию Александра III. В соответствии с современным пониманием археографии они предполагали посредством издания документов прошлого для нужд исторической науки одновременно способствовать «популяризации интереса к историческим материалам и ознакомлению с ними общественных кругов, более широких, чем круг ученых-исследователей» . 5 На рубеже XIX–ХХ вв. наибольшее распространение по всей стране получили такие «виды просветительных учреждений как народные чтения, народные библиотеки-читальни и вечерне-воскресные школы» . 6 Работа по открытию бесплатных народных библиотек, которые должны были стать главными популяризаторами идей ОРРИП и его изданий, находилась в ведении его Исполнительного отделения . «Желая пойти 7 навстречу все возрастающей потребности в чтении и удовлетворить эту потребность доставлением населению здорового, просветительного чтения», Совет Общества счел своей важнейшей задачей учреждение «возможно большего количества бесплатных народных библиотек Общества, где обращались бы исключительно книги, одобренные Советом Общества, и главное заведование коими было бы вверено действительным членам Общества, под их ответственностью за соблюде 204). Н. В. Штыков РУСЬ И МОНГОЛЫ В ТРУДАХ ДЕЯТЕЛЕЙ ТВЕРСКОЙ УЧЕНОЙ АРХИВНОЙ КОМИССИИ Проблема изучения ордынского ига провинциальными отечественными историками XVIII–XX вв. принадлежит к наименее исследованным проблемам нашей исторической науки. За период научного изучения влияния монгольского нашествия на Русь и установления даннической зависимости русских земель от Орды у историков сформировались различные подходы к данной теме . К числу дискуссионных проблем от1 вопросы характера монгольской политики на Руси, региональные особенности управления русскими территориями «улуса Джучи». Наряду с общими и специальными работами, написанными маститыми учеными, существовал и довольно значительный пласт трудов местных историков, посвященных локальным, местным проблемам. Как правило, в данных работах уточнялись отдельные положения. В середине – второй половине XIX века в России возник интерес к региональной, «областной» истории. Из-под пера исследователей все чаще выходили работы по местной истории, закладывался фундамент для дальнейших трудов, посвященных отдельным регионам . 2 Большая роль в изучении вопросов региональной истории принад лежала губернским ученым архивным комиссиям — провинциальным научным учреждениям, созданным по инициативе известного ученого, директора Московского архива министерства юстиции Н. В. Калачева для поиска, хранения и изучения источников. Получая поддержку со стороны Академии наук, университетов, многочисленных научных обществ, комиссии занимались археологией, археографией, архивным и музейным делом, экскурсионной деятельностью . 3 Тверская ученая архивная комиссия (далее — ТУ АК) была старейшей из губернских комиссий России, наряду с Тамбовской, Орловской и Рязанской. Основанная 22 июня 1884 г., Тверская ученая архивная комиссия ©  Н. В. Штыков, 2011 92 внесла значительный вклад в сохранение и введение в научный оборот многих документов по отечественной истории. Исследователи из ТУАК изучали прошлое не только Тверского края, но и общероссийские темы. Несмотря на пристальное внимание ученых ТУАК к публикации и изучению источников по истории XVII–XVIII вв., одной из главных тем их исследований была история средневековой Твери, независимого Тверского княжения. В огромном научном наследии деятелей Тверской ученой архивной комиссии «монгольская» тема не затерялась. Тверь — в 30-е годы XIII в. маленький укрепленный городок на западной границе Владимиро-Суздальской Руси — серьезно пострадала во время монгольского нашествия. Почти вся история средневековой Твери — время побед и неудач, величия и тяжелых разорений — приходится на эпоху, получившую в нашей историографии название татаро-монгольского ига. В число членов комиссии входили тверские исследователи, часто не имевшие исторического образования и навыков работы с источниками. В Твери, как и в других регионах, членами комиссии были люди разного рода занятий — чиновники, помещики, лица духовного звания, купцы, мещане, преподаватели местных учебных заведений. Наряду с ними в комиссии трудились признанные исследователи, в основном специалисты по средневековью — С. Ф. Платонов, А. И. Соболевский, Д. И. Иловайский, Д. И. Корсаков, А. В. Орешников, Н. А. Попов, М. Н. Сперанский, А. А. Спицын, С. А. Шумаков. Все же основную работу по исследованию местной, тверской тематики вели руководители ТУАК и актив, состоящий главным образом из дипломированных специалистов-гуманитариев, таких как А. К. Жизневский, И. А. Иванов, Н. Н. Овсянников, В. И. Колосов, И. А. Виноградов, М. В. Рубцов. История средневековой Твери была основной темой исследовательских интересов Николая Николаевича Овсянникова (1834–1912) — выпускника историко-филологического факультета Казанского университета, директора Тверской классической гимназии. Еще студентом Н. ������ Н����� . Овсянников стал заниматься историей XVI����������������������������� �������������������������������� в., написав работу «Характеристика князя Курбского» . С переводом в 1887 г. на службу в Тверь 4 историк обратился к изучению ранней истории верхневолжского региона. В сфере интересов Н. Н. Овсянникова находились вопросы новгородского и московского культурного влияния на Тверскую землю в XIII–XV вв., обстоятельства присоединения Твери к Русскому государству . 5 В 1889 г. Н. ��������������������������������������������������� Н�������������������������������������������������� . Овсянников подготовил доклад о событиях монгольского нашествия . Выступление ученого было посвящено семисотле6 со дня рождения великого князя Владимирского Юрия (Георг 8. 14 А. Ф. Кривоноженко К ВОПРОСУ О ПОПЫТКАХ ПОЛУЧЕНИЯ ПЕТРОГРАДСКИМ УНИВЕРСИТЕТОМ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ТЕРРИТОРИЙ НА ВАСИЛЬЕВСКОМ ОСТРОВЕ 1917 –  1920 В НАЧАЛЕ -Х ГОДОВ Проблема учебных помещений для Санкт-Петербургского университета остро ощущалась на протяжении всего времени его существования. Несмотря на политику властей, которая зачастую была направлена на сдерживание темпов развития вуза, потребности университета в новых помещениях неуклонно росли. Здание Двенадцати коллегий, будучи центром университетской жизни, не могло обеспечивать нормального развития университета уже во второй половине XIX�������� ����������� в. Размещение вуза в здании Двенадцати коллегий на стрелке Васильевского острова накладывало серьезные ограничения на планы дополнительного строительства необходимых помещений в непосредственной близости от университета. К середине XIX в. все свободные территории на Стрелке уже оказались застроены. Нужды университета заставляли его руководство бороться за любую возможность получить земельные участки под строительство. В данной статье рассматриваются действия руководства университета, направленные на разрешение проблемы нехватки площадей для вуза, в первые годы после Октябрьской революции. Эта задача требует обращения к истории вопроса и акцентирования внимания на наи б олее значительных попытках его разрешения в дореволюционный период. Возрождение Санкт-Петербургского университета в 1819 г. поставило на повестку дня поиск пригодных для нового вуза помещений, ©  А. Ф. Кривоноженко, 2011 97 которые могли бы обеспечить высокий уровень организации учебной и научной работы. Стрелка Васильевского острова, помимо важных торговых функций, была еще и одним из центров столичной науки. Здание Двенадцати коллегий находилось в непосредственной близости от Академии наук, в составе которой в 1724 г. был образован Петербургский университет. Кроме того, традиция размещения в нем учебных заведений была заложена еще в 1804 г. (как известно, в 1802 г. грандиозное сооружение Д. Трезини потеряло свое первоначальное назначение в связи с упразднением коллегий) после размещения там учебных площадей Главного педагогического института . Учитывая эти факторы, С. С. Уваров, 1 который в то время был попечителем Петербургского учебного округа, безуспешно пытался добиться разрешения организовать деятельность вновь созданного университета в здании Двенадцати коллегий. В итоге вуз размещался в нескольких зданиях Петербурга, среди которых были и помещения на 6-й линии В. О. Точная дата передачи здания Двенадцати 2 коллегий Петербургскому университету неизвестна. Ориентировочно ее следует относить к концу 1828 г., когда архитектору А. Ф. Щедрину было поручено составить проект внутренней перестройки здания для приспособления его под нужды университета . Окончательно вуз пере3 в отремонтированное здание лишь 25 марта 1838 г. 4 Выход университета за пределы здания Двенадцати коллегий со временем стал необходимым. Руководство вуза стремилось к локализации его помещений в одном месте, что облегчало бы административное и хозяйственное управление вновь построенными помещениями. Новые постройки решено было размещать во дворе университета, который, к слову, тогда занимал совсем незначительную территорию. В 1868 г. была начата разбивка ботанического сада во дворе университета. Территории для него были в разное время приобретены у Кадетского корпуса и купца Конопасова . В 1867 г. в ведение университета пе5 трехэтажное здание «Корпуса для игры в мяч» (Же де пом), которое ранее принадлежало Первому кадетскому корпусу . В 1893–1894 гг. было 6 построено новое здание химической лаборатории, а в 1898–1899 гг. — новое здание Физического института . Острой была потребность в сту7 общежитии. В 1880–1882 гг. на небольшом участке земли, переданном Первым кадетским корпусом, было возведено четырехэтажное студенческое общежитие на 150 мест, которое получило официальное название «Коллегия императора Александра II для студентов Санкт-Петербургского университета, учрежденная С. С. Поляковым». В 1920–1930-е годы оно было известно как «научка» из-за большого количества проживавших здесь аспирантов и молодых преподавателей С. 8. Е. А. Зонтова ПУТЕВОДИТЕЛИ ПО ГОСУДАРСТВЕННОМУ ЗАПОВЕДНИКУ «ПУШКИНСКИЙ УГОЛОК» 1922–1941 ГОДОВ Первыми источниками по истории Пушкинского заповедника в Михайловском были описания путешественников, путевые заметки ��������� XIX������  – начала XX в. Путевые заметки — это художественный жанр, восходящий к описанию путешественником облика увиденных им мест. На формирование этого жанра влияли путевые записки самих путешественников, различные легенды, истории, услышанные во время поездок, а также мнение автора и его впечатления. В 1922 г. «Пушкинский уголок» стал Государственным музеем-заповедником .Это знаменательное событие оказало заметное влияние как 1 на дальнейшую судьбу усадьбы в Михайловском, так и на формирование литературы о ней. С 1922 г. стала осуществляться тщательная охрана заповедной усадьбы и парков. Небольшой коллектив молодого музея, возглавляемый В. М. Никифоровским, приступил к научно-экспозиционной и экскурсионно-массовой работе. Начала функционировать первая экскурсионная станция. Уже в первые два десятилетия существования заповедника государство затратило на его охрану, изучение и реставрацию большие суммы. «Пушкинский уголок» превратился в богатый коллекциями музей, крупное научное и культурное учреждение. В литературе возрос интерес к «Пушкинскому уголку». Появлялись первые путеводители , публикации в сборниках, журналах и газетах. 2 Сюда приезжали с творческими командировками известные писатели, художники, ученые, многие из которых стали авторами первых путе водителей по заповедным местам. В их числе писатель П. Г. Соболев, исследователи-пушкинисты Ф. А. Васильев-Ушкуйник, П. М. Устимович ©  Е. А. Зонтова, 2011 105 и А. К. Гладкий, а также сотрудники музея-заповедника «Пушкинский уголок» О. Ломан и А. Гордин. Путеводители 1922–1941 гг., периода возникновения Пушкинского заповедника, представлявшие собой справочные издания, отличались от путевых заметок конца XIX – начала XX в. рядом характерных черт, связанных с особенностями жанра. Путеводитель, как и любая справочная книга, имел свои определенные признаки, структуру, цели и задачи. Ниже будут рассмотрены основные из них. Структура путеводителя по Пушкинскому заповеднику (1922–1941 гг.). I.  Описание дороги до Заповедника и передвижения в его пределах Одним из первых вопросов, возникающих при организации экскурсии в Пушкинский заповедник, становится проблема «как добраться и где поселиться». «Пушкинский уголок» Псковской губернии: усадьбы Михайловское, Тригорское, Петровское и Святогорский монастырь, по словам сотрудника музея-заповедника А. Гордина, «выпали из поля зрения, прежде всего, из-за их отдаленности от центра» . Первая четверть XX в. подарила 3 России новые железнодорожные пути, сделавшие экскурсии в пушкинские места более доступными, но все еще трудными. Большинство путеводителей этого времени предлагало экскурсантам способы решения этой проблемы в виде «Рекомендуемых маршрутов экскурсий и туристских походов в пушкинские места». В путеводителе А. К. Гладкого 1931 г. дано несколько подобных маршрутов: 1.  Маршрут Ленинград — Луга — Псков. 2.  Подробный маршрут экскурсий по Пскову. 3.  Маршрут Псков — Остров — Новгородка — Пушкинские горы. 4.  Маршрут Луга — Боровичи — Порхов — Волышево — Ашево — Пу ш к инские горы. 5.  Маршрут Псков — станция Тригорская — Пушкинские горы, Михайловское и Тригорское . 4 Описывая первый маршрут, А. К. Гладкий предлагал отправиться не по железной дороге, а по большому «массированному тракту» (бывшему Варшавскому шоссе), добраться до Луги, сделав там остановку, посетить завод «Красный тигель» (Красноармейская, 25), лесопильный завод «Свобода» (Гдовская, 1), кирпичный завод (Лесная, 2), Музей краеведения (проспект Володарского, 106), а также школу сельхозуча, где можно ознакомиться с работой совхоза и школы. Маршрут представлялся очень сложным из-за отсутствия экскурсионного транспорт 0. 19 И. А. Сотниченко ВЕЛИЧЕСТВЕННАЯ ПОРТА — БЛИСТАТЕЛЬНЫЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГ Люблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, береговой ее гранит. А. С. Пушкин «Медный Всадник» İstanbul’u dinliyorum, gözlerim kapalı Önce hafiften bir rüzgar esiyor; Yavaş, yavaş sallanıyor Yapraklar, ağaçlarda; Uzaklarda, çok uzaklarda Sucuların hiç durmayan çıngırakları İstanbul’u dinliyorum, gözlerim kapalı Orhan Veli (Я слушаю Стамбул, закрыв глаза. Сначала дует легкий ветер, Едва колышется листва деревьев, Издалека, издалека До слуха моего доносится крик водоносов. Я слушаю Стамбул, закрыв глаза). Орхан Вели * В 1711 г. на поле брани у реки Прут впервые столкнулись интересы древнего Стамбула и будущей столицы Российской империи — Санкт-Петербурга. В десяти из тринадцати русско-турецких войн Высокой Порте **   Перевод автора. *   Высокой Портой (тур. Bâb-ı Âli) именовалась Османская империя, с этим ** названием ассоциировался и Стамбул по названию ворот в султанском дворце Топкапы в Стамбуле, через которые проходили все послы на прием к султану. ©  И. А. Сотниченко, 2011 114 противостояла столица молодой империи, блистательный Санкт-Петербург. Неудивительно, что интерес друг к другу возрастал по мере увеличения мирных и военных контактов между столицами. Российские писатели, поэты, общественные деятели и государственные служащие не раз обращали свои взоры в сторону древнего Константинополя, который по праву называли «столицей» Востока. Российские литераторы и дипломаты XVIII–XIX веков в своих произведениях и воспоминаниях о Стамбуле создали образ романтичного, яркого восточного города, пахнущего специями и рыбой, города базаров, заполненных бойкими торговцами, богатыми покупателями, бродягами и иностранными туристами, города узких улочек, города томных гаремных затворниц, красота которых скрывалась под черной чадрой, города воин ственных янычар и хитроумных визирей. Писатель Антиох Кантемир, родившийся в Стамбуле, оставил о нем воспоминания, в которых хвалит государственное устройство османов и порядки города на Босфоре. Русский дипломат и баснописец середины XVIII в. Иван Хемницер, неоднократно посещавший Стамбул по дипломатической службе, писал о нем: «Канал Царьградский ! Что за вид! Его за первое место счи - * тают здесь, в Стамбуле, где каждое место первым почесться может» . 1 Русско-турецкие войны начала XIX в. и победы российского оружия в них позволили российской общественности обратиться к одной из самых волнительных тем — завоеванию «второго Рима», возвращению Царьграда в лоно православной церкви. Практически у самых стен Константинополя, по улицам которого в течение многих веков бродили завоеватели и изгнанники, поэты и рабочие, султаны и чистильщики обуви, не раз останавливалась русская армия, угрожая вековому городу. Участник Арзурумского похода 1829 г. великий русский поэт А. С. Пушкин напомнил о событиях многовековой давности, когда войско древнерусского князя Олега стояло у ворот Царьграда, подобно российской армии, которая была вынуждена остановиться вблизи Стамбула в Андрианополе, откуда были видны золотые купола мечетей и дворцов Стамбула: Когда ко граду Константина С тобой, воинственный варяг, Есть версия, что название происходит от того, что это место расположено на самом высоком холме Стамбула. Высокой Портой также назвали резиденцию султана, место расположения османского правительства, средоточие монархии. В последнем смысле термин был перенят европейцами, которые называли Стамбул и Османскую империю «Блистательная Порта».   Так И. Хемницер называет Босфор. 2010. Е. Н. Мастеница КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО ГОРОДА КАК ПРЕДМЕТ ИССЛЕДОВАНИЯ И ОБЪЕКТ ПОЗНАНИЯ: МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ПОДХОД В современном мире происходят глобальные изменения в социальной и культурной среде. Местом концентрации социокультурных трансформаций и выразителем этого процесса становится город как особая организация пространства, как особый социум, объединяющий различные сообщества и субкультуры, а также как центр политической, админи стративной, экономической жизни. Город всегда был и остается одним из сильнейших и полнейших воплощений культуры. Полифункциональность города обуславливает проблематику и методологию его познания. Еще в начале ХХ в. И. М. Гревс писал: «Надо уметь подойти к сложному предмету познания, в частности понять город, не только описать его, как красивую плоть, но и почуять, как глубокую, живую душу, уразуметь город как мы узнаем из наблюдения и сопереживания душу великого или дорогого нам человека» . Понять «душу города», «войти» 1 в его культурное пространство и взаимодействовать с ним возможно лишь путем его глубокого и разностороннего изучения. Города занимают важное место в истории вообще и в истории культуры в частности. Лейтмотивом исследования Н. П. Анциферова «Книга о городе» является мысль о том, что все дороги в город ведут, города — места встреч, города — узлы, которыми связаны экономические и социальные процессы, города — центры тяготения разнообразных сил, которыми живет человеческое общество . Со времени своего возникно2 города становятся не только центрами человеческой деятельности, развития ремесел, материальной и духовной культуры, но и объектами исследования многих наук. Как справедливо отмечает Э. В. Сайко, «становление истории и исторической проблематики города прошло сложный ©  Е. Н. Мастеница, 2011 128 путь. Последняя многозначно раскрывалась в сочинениях самого разного стиля и профиля. Это был скорее общегуманитарный подход...» . 3 В его русле и разрабатывались долгое время сложные и дискуссионные вопросы, связанные с познанием города. В истолковании понятия «город» (греч. polis���������������������������������������������������������� ��������������������������������������������������������������� ; лат. civitas�������������������������������������������� ��������������������������������������������������� , urbs�������������������������������������� ������������������������������������������ ) существуют различные подходы: социологический, культурологический, семиотический, системный, синергетический и др. Остановимся кратко на некоторых из них. Культурологический подход (Л. Мамфорд, К. Линч, А. С. Кармин, М. Вебер и др.) восходит к пониманию города как сообщества свободных, равноправных людей, владеющих землей, с подвластной им областью, а также как самого городского центра, объединяющего горожан. Постепенно набирая силу, город становился не только духовно-культурным и политическим центром, но и социально-экономическим организмом. Исторически город явился средоточием и концентрацией ценностей, богатств, власти, знания, которые до его появления были рассеяны в пространстве, занятом тысячами малых поселений. В процессе выделения из сельской культуры город постепенно ее «окультуривал» и превращал в свою «провинцию». Как бы ни были разнообразны и непохожи друг на друга города, все они имеют нечто общее. Основная особенность жизни в городах, по мнению культурологов, состоит в концентрации деятельности и общения на небольшой территории, в интенсивном освоении людьми пространства и времени. Другая особенность городской жизни — разрыв связей человека с природой. Городская среда — искусственна: почти все составляющие ее компоненты созданы, обработаны и размещены в пространстве человеком . 4 Социологический подход (М. Вебер, В. Глазычев, В. Вагин, Л. Ионин, Б. Ерасов и др.) трактует город как сообщество индивидов. Однако раз возникнув, город как бы становится над ними: начинает действовать на людей в качестве внешней силы, формируя их в соответствии со своими целями и интересами. И это не мистификация. Городская среда оказывается не столько местом, сколько динамической системой человеческих (личностных и групповых) связей и взаимодействий. Городская среда играет существенную роль в отношениях между людьми, она опосредует эти взаимоотношения, а также влияет на развитие личности. Город — это своеобразный социологический институт, связывающий различные общности людей . Вторая ипостась города выражается, по мысли 5 социологов, в том, что городская среда — это рукотворная среда, созданная в большей степени усилиями архитекторов. В ней духовно выражен и материально воплощен и ее обитатель, и ее создатель . 6 Семиотический подход (Н. П. Анциферов, В. Н. Топоров, Д. Л. Спивак, Р. Барт, Ю. М. Лотман и др.) базируется на постулате: город — э . 89. В. И. Хрисанфов ТВОРЧЕСКАЯ (ХУДОЖЕСТВЕННАЯ) ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ РОССИИ 90 ХХ В -Е ГОДЫ ВЕКА В современных условиях, когда Россия переживает переломный этап в своем развитии, когда идет поиск путей ее переустройства на прин ципиально новой основе, отечественная интеллигенция вновь оказывается в центре внимания всего общества. Снова возникает вопрос, с кем и где должна быть интеллигенция на переломном этапе истории, каковы ее роль и место в жизни общества, каково отношение интеллигенции к современной власти, к народу. Снова на повестке дня вечная проблема — интеллигенция и власть, интеллигенция и народ. Острота проблемы объясняется еще и тем, что сегодня обсуждается не столько вопрос о путях развития России, сколько вопрос о духовной жизни общества и даже еще уже — о нравственности самой интеллигенции. из первых итогов подобного обсуждения стали материалы всероссийской конференции «История интеллигенции России в конце ХХ века» и дискуссионная статья А. Сабо «В самом ли деле наступил конец интеллигенции?». Попытаемся дать ответы на поставленные вопросы на примере художественной интеллигенции, значительно влияющей на мировоззрение и настроения общества. В 1991 г. в стране произошел переворот, приведший к власти Б. Ельцина, которого с радостью и надеждами поддержала вся либеральная интеллигенция и прежде всего те ее представители, что всегда были на глазах всего народа. Почувствовав внутреннюю раскрепощенность (назовем ее свободой), но забыв о самоконтроле, что характеризует истинную интеллигенцию, ©  В. И. Хрисанфов, 2011 148 все «любимцы» публики, народные кумиры вдруг ринулись в политику. Что же с ними затем произошло? Ворвавшись в большую политику, они в одночасье превратились в «интеллократов по-русски» (термин, предложенный А. Сабо , удачно характеризует сущность этой части чественной интеллигенции). Вспоминая какие-то личные обиды на конкретного чиновника советских времен и даже на своих коллег, они яростно набросились на саму систему, которая кормила их и лелеяла, раздавая и наделяя их различными званиями и привилегиями. Их постоянные рассказы о том, как им было трудно, как их там (в советской стране) зажимали, не могли не вызвать «аллергию» у многих здравомыслящих людей. Так, Светлана Алексеевич, вспоминая об этом, пишет, что ее не только возмущали подобные высказывания, но ей даже стыдно было за такого «маститого писателя», жаловавшегося Западу на свои обиды. Однако именно эта часть интеллигенции, смотревшая с восхищением на западные ценности, оказалась к тому же у кормила СМИ, в том числе электронных, и стала отрицательно влиять на менталитет народа, пропагандируя несвойственные русскому народу обычаи и традиции. В результате мощной пропагандистской волны и появившейся на страницах газет и журналов так называемой «чернухи» наше государство вдруг оказалось каким-то чудовищным монстром, «империей зла». Наши вооруженные силы представлялись оккупантами, а люди, освобождавшие от фашизма не только свое Отечество, но и всю Европу, также в одночасье стали называться «красно-коричневыми», фашистами. это происходило в начале 90-х годов. Дело доходило до того, что даже слово «патриот» в устах либеральной (или, как они себя называли, демократической) интеллигенции превратилось чуть ли не в бранное слово. Негласно его даже запрещали произносить. «В своей стране я словно иностранец», — вынужден был заявить известный актер Юрий Назаров. Пренебрежительное отношение к России, ее истории, народу стало едва ли не правилом хорошего тона, что, в частности, нашло свое выражение в употреблении словосочетания «эта страна». Известный режиссер Юрий Любимов, проявляя открытую неприязнь к советской власти, ничего светлого не увидел в истории России последних 70 лет. «В этой стране, — заявил он, — людей ценить не умеют», забыв при этом, что сам был лауреатом Сталинской премии, стал заслуженным артистом РСФСР и, наконец, назначен главным режиссером Московского театра драмы и комедии на Таганке. Правда, с 1984 по 1989 г. он был лишен гражданства СССР, так как не вернулся из зарубежн теля. Ю. В. Кривошеев НАШЕСТВИЕ. РАССКАЗ ПРИМАРА Моим гагаузским друзьям посвящаю Двадцать лет назад жители Кириет-Лунги проявили необычайный героизм и отвагу, защищая границы автономии от вступления в нее волонтеров. Из прессы, 2010 г. Мы сидели в служебном кабинете примара села Кириет-Лунга . Совре * менное, ничем архитектурно не примечательное здание администрации располагалось на одном, хотя и главном, из въездов в село, исстари широко раскинувшемся в живописной зеленой котловине, но уже цепко взбирающееся на возвышенности ее относительно пологих вертикалей. Примаром был роскошный гагауз, чуть младше меня по возрасту, с удовольствием рассказывающий как в нулевом (подготовительном) классе он сидел за одной партой с моей сестрой и как однажды весной, когда все дороги особенно разбухают от липкой и скользкой степной буджакской грязи, он, упав по пути в школу, пришел в класс и сел рядом с ней, и как она скривила губы и сморщила носик, сказав при этом — «фу, какой грязный», — и отодвинулась.   Модная ныне Википедия дает такую ссылку: «Кириет-Лунга — село в Мол- * давии, в составе автономного территориального образования Гагаузия. Есть версия, что топоним Кириет-Лунга представляет собой сложение названий двух географических объектов “Кириет” от татаро-кыпчакского “кирият” — таможенный пункт, пункт сбора дани на торговой дороге и “Лунга” — речка, протекающая по этой долине». ©  Ю. В. Кривошеев, 2011 155 Но разговор основной шел-то о другом. Примар, сидя под гербом и флагом Республики Гагаузии, неторопливо достал из своего барасейфа бутылку, как оказалось с коньяком. Но какой это был коньяк! Темная перламутровая жидкость не выливалась как обычно водой, а, будучи густой, тянулась из горлышка прямо-таки чуть ли не шоколадным шлейфом. А вкус! Тонкий, ароматный, но коньячный, настоящий! Ни ранее, ни потом мне не приходилось больше испробовать такой напиток. А примар, тем временем, неторопливо рассказывал о сложности ситуации в Молдавии, политических делах самой Гагаузии, которая хоть и стала автономным регионом, но продолжала испытывать большие трудности. Слово за слово, и постепенно примар, немного побуждаемый нами, стал предаваться воспоминаниям пятнадцатилетней давности. В ту осень — 1990 г. — самоопределившаяся Гагаузская республика в ответ на прорумынский курс молдавского правительства объявила о проведении выборов в Верховный Совет Гагаузии. На непокорную республику направились автоколонны с активистами Народного фронта Молдавии и «волонтерами» из Румынии, сопровождаемые милицией. Они должны были сорвать выборы и подавить национальное гагауз ское движение. «Поход на Гагаузию» возглавил сам премьер-министр Молдавии Мирча Друк. На территории Гагаузии колонны разделились, и одна из них направилась на ее восточную окраину, где и располагалась Кириет-Лунга. События развивались как по заранее написанному киношному сценарию. Еще только предвидя возможность появления кишиневских войск, население Кириет-Лунги — женщины, подростки, часть мужчин — пешком и на подводах, захватив свой обычный земледельческий инвентарь, двинулось за село в том направлении, откуда ожидалось нашествие. В нескольких километрах от села, прямо на кукурузных полях рыли настоящие окопы, по всем законам классической войны; были перекопаны дороги и иные пути, в прочих местах ставились заставы, выдвигались разведгруппы. Заставы и разведгруппы создавались из наиболее крепких и умелых в военном деле мужчин, они же составляли и основное воинское формирование, как положено разделенное на подразделения. Мужчины были вооружены; откуда, как у них в руках оказались автоматы и пистолеты, даже небольшие артустановки — мы этого не знаем, но то, что они были готовы отразить любые атаки молдаво-румынских «захватчиков» отнюдь не лопатами и сапами, было фактом. Через некоторое время передовые группы сообщили, что в их направлении движется большая автоколонна. Вскоре на степной равнинности ее стало уже видно всем, зловеще ползущую по одной из дорог, переваливающуюся в паутине ее ухабов и иногда исчезающую из ви унги. Н. В. Турыгина ПУТЕШЕСТВИЕ КАФЕДРЫ ИСТОРИЧЕСКОГО РЕГИОНОВЕДЕНИЯ ПО ГОРОДАМ РУССКОГО СЕВЕРА Специфика кафедры исторического регионоведения заключается в изучении регионов России во всем многообразии их географических, политико-административных, этнокультурных и других особенностей. Экс курсионные поездки, связанные с осмотром исторических или природных достопримечательностей, играют при этом немаловажную роль. В сентябре 2010 г. состоялось очередное путешествие сотрудников кафедры по городам Русского Севера — Сольвычегодску и Великому Устюгу. Город Сольвычегодск, или, как его называли ранее, Соль-Вычегодская, Усолье Вычегодское, — старинный город, расположенный в Котласском районе Архангельской области на берегу реки Вычегды, притоке Северной Двины. Сольвычегодск был основан во второй половине XV в. (первое упоминание о Сольвычегодске содержится в Усть-Вымском Яренском летописце под 1492 г.) новгородцами и суздальцами . Удобное рас1 города на пересечении торговых путей и быстро развивающееся солеварение способствовали бурному расцвету города. Во второй половине XVI – XVII в. Сольвычегодск был не только крупным торгово- промышленным центром, но и главной резиденцией знаменитой династии Строгановых — известных меценатов, содействовавших развитию искусств и ремесел в городе . 2 В XVII–XIX вв. Сольвычегодск — один из признанных художественных центров, где развивалось искусство лицевого шитья (покровы, пелены, плащаницы), чеканки, филиграни и где процветали «Строгановская» школа иконописи, самобытная школа живописной эмали (так называемая «усольская эмаль»), книжное дело. С именем Строгановых связано строительство в Сольвычегодске первых каменных храмов, ©  Н. В. Турыгина, 2011 161 из которых в настоящее время сохранилось только три. Со знакомства с древнейшим из них — Благовещенским собором XVI в. — и началась наша экскурсия по городу, куда мы прибыли, переправившись через реку Вычегду. В Благовещенском соборе с 1919 г. расположился историко-художе ственный музей, в собрании которого находятся первоклассные произведения искусства сольвычегодской земли: великолепные иконы в серебряных окладах, шитые золотом пелены, покровы, воздухи, драгоценная утварь, рукописные и печатные книги. Следует отметить, что неизгладимое впечатление от этих сокровищ усиливают грамотное экспонирование и высокий профессионализм экскурсоводов. Желающие могут воспользоваться возможностью насладиться прекрасной панорамой реки и города с колокольни храма, откуда открывается вид на другое не менее значительное сооружение Строгановых — собор Введенского монастыря, блестящий памятник русского барокко конца XVII в. За символическую плату сотрудники музея позволяют ударить в колокол, что, без сомнения, весьма привлекает посетителей. Однако музейные сокровища — это не единственный путь к увеличению потока туристов, прибывающих в Сольвычегодск. С 1923 г. город известен как бальнеологический курорт, по праву считающийся одной из лучших здравниц Севера. Что интересно, санаторий расположен вблизи Соляного озера, где сохранились остатки тех самых соляных варниц, которые обеспечивали городу процветание в XVI–XVII вв. В XIX в. Сольвычегодск становится местом политической ссылки. Здесь на поселении находились многие известные народовольцы, руководители и участники почти всех крупных революционных выступлений в России конца XIX – начала XX в. В 1908–1911 гг. с перерывами здесь отбывал ссылку Иосиф Сталин; мемориальный дом-музей Сталина, расположенный в доме М. П. Кузаковой, является интереснейшим туристическим объектом. Современный Сольвычегодск — родина литературного персонажа Козьмы Пруткова. Алексей Константинович Толстой и братья Алексей, Владимир и Александр Жемчужниковы, создавшие образ Козьмы Пруткова, определили, что он родился 11 апреля 1801 г. в деревне Тентелевой рядом с Сольвычегодском. В его честь ежегодно в июле месяце проводится фестиваль юмора, а также возобновлена традиция Прокопь евской ярмарки . Проведение таких мероприятий направлено не только 3 на увеличение числа туристов и гостей города, но и на оживление городского быта, пробуждение интереса к истории края. Надо полагать, что жизнеспособность фестиваля — лучшее доказательство того, что с этими задачами местное население справляетс огия» Т. М. Кармов ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ ВОИНСКОЙ ЭЛИТЫ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО КАВКАЗА В ПЕРВЫХ ВЕКАХ НАШЕЙ ЭРЫ ПО АРХЕОЛОГИЧЕСКИМ ДАННЫМ * Погребальные комплексы воинской аристократии Западного Предкавказья стоят особняком среди археологических памятников сармат ской ойкумены первых веков нашей эры. Изучение этих комплексов наталкивает на ряд серьезных проблем, обусловленных определенными объективными факторами. Например, львиную долю комплексов воинской знати составляют памятники и материалы, накопленные в музеях и хранилищах с дореволюционного времени. Другим не менее важным и актуальным вопросом является проблема выделения из общего массива археологических памятников собственно могил воинской аристократии. Для начала кратко рассмотрим общую динамику накопления архео логических данных о знатных воинских погребениях в указанном регионе. Сарматские памятники Прикубанья территориально можно разделить на две группы. Памятники одной расположены к северу от реки Кубань в ее нижнем течении. Курганные погребения этой группы сосредоточены главным образом в регионе, ограниченном с севера и северо-востока рекой Челбас. Памятники другой группы сосредоточены по обоим берегам реки Кубань в ее среднем течении от Краснодара до Армавира на юге и Невинномысска на востоке . 1   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  Т. М. Кармов, 2011 167 Изучение данных комплексов началось практически с момента вхождения этих территорий, населенных в основном черкесскими племенами, в состав Российской империи. Султан Крым-Гирей, адыг на русской службе, отмечал, что черкесы на черноморском побережье разрывали могилы и находили костяки людей, лошадей, большие мечи, кувшины и бокалы. В местной периодике второй половины XIX в. время от времени появлялись заметки о находках древностей в Кубанской области. Написанные краеведамидилетантами, изобилующие фантастическими предположениями и выводами, эти заметки, тем не менее, содержат ценную информацию о конкретных памятниках . 2 В связи с подготовкой V ������������������������������������������� ��������������������������������������������� Археологического съезда, проводимого в Тифлисе, Археологической комиссией были организованы широкомасштабные исследования по всему Кавказскому региону, которые, кроме всего, повысили интерес к древней культуре Кавказа. Именно тогда на Северном Кавказе были открыты яркие археологические памятники, связанные с кобанской культурой, которые фактически впервые познакомили с северокавказскими древностями не только российских, но и зарубежных археологов. Если исключить отрывочные сведения о погребениях военной знати, вероятно, первые исследования этих погребальных сооружений связаны с широкомасштабными раскопками, которые проводились Н.�������  ������ И. Веселовским в последние десятилетия XIX и в начале XX в. Позже эти 3 погребения были разделены на две группы, отличающиеся не только составом инвентаря и обрядом погребения. Первая из них, ранняя, была названа «зубовско-воздвиженской» по наиболее характерным и ярким находкам в курганах у станицы Воздвиженской и у Зубовского хутора, а курганные погребения второй были обозначены Н.������������������������������������������������������  ����������������������������������������������������� И. Веселовским как «Золотое кладбище», поскольку значительную часть находок составляли золотые декоративные предметы. Исследование памятников «зубовско-воздвиженского» типа в Среднем Прикубанье было начато в 1896–1899 гг. открытием богатых по гребений у станиц Ярославской, Воздвиженской и на участке Харина в ауле Хатажукаевском. В 1899 г. у Зубовского хутора к югу от станицы Тбилисской на левом берегу р. Кубань местным жителем Забродиным были раскопаны еще два аналогичных по погребальному обряду и вещевому комплексу кургана. Впоследствии место находки было дополнительно исследовано Н. И. Веселовским . 4 К этой же группе из раскопок Н. И. Веселовского следует отнести два погребения из курганов у г. Армавира (курган 1, погр. № 5; курган «Большой»), раскопанных в 1902–1903 гг., и одно погребение из кургана 9–30. Б. Р. Рахимзянов «ТАТАРСКИЕ» ГОРОДА МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА В ГЕОПОЛИТИКЕ ПОЗДНЕЗОЛОТООРДЫНСКОГО ПРОСТРАНСТВА ( XV –  XVI .): КОНЕЦ ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА В НЕКОТОРЫЕ ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ * Распад Золотой Орды, происходивший в течение первой половины XV�������������������������������������������������������������������� в., проявился не только в ее дезинтеграции и формировании новых независимых государств из наиболее «культурных» ее частей . Одним из важнейших результатов этого распада стало образование специальных «уделов» внутри территории Московской Руси. С 1440-х годов, когда на Руси появились первые мусульманские татарские эмигранты, начинается стабильный приток татар военного сословия, который продолжался примерно до начала XVII в. Этот процесс привел к оседанию на территории Руси большого количества представителей династии Чингисхана и многих тысяч их военных слуг, домочадцев и другого окружения, характерного для тюркского истеблишмента. Как правило, татарские ханы и другие представители военной элиты обосновывались в центральных землях великого князя. Это выразилось в институте татарских династов и их владений на русских территориях (в тюркской традиции — «юртов» ) (Го2 (Касимов), Романов, Кашира, Звенигород, Юрьев- Польский, Серпухов, Хотунь, Сурожик, «Андреев Городок каменный», Бежецкий Верх, Городен, Клин, Руза, Мыцкий стан Суздальского уезда).   Исследование проводится при финансовой поддержке Gerda Henkel Stiftung * (грант AZ 09/SR/10). Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  Б. Р. Рахимзянов, 2011 182 Данный процесс имел свои нюансы. Если до 1490-х годов представители династии Чингисхана прибывали в Московию в поисках убежища, в надежде облегчить свою финансовую участь и жизнь своих людей, то к последнему десятилетию века мусульманские династы Степи стали воспринимать русское княжество как источник более определенных, более материальных благ. Теперь речь шла, причем как в прось бах со стороны Степи, так и в приглашениях со стороны Москвы, о территориальных пожалованиях, которые ожидали Джучидов по приезду в Московию. Это не означает, что такие территориальные пожалования до указанного периода не встречаются в истории взаимоотношений Москвы и Степи . Юрт в Мещере (Касимовское ханство) получил Касим еще 3 в 1445 г. , как «связанный» с татарами постоянно фигурирует Звениго4 , местом дислокации для султана Муртазы в 1473 г. был выбран 5 «Новый Городок» (на Оке). Однако, по-видимому, до 1490-х годов на6 татар русскими городами не были системными — это были либо вынужденные меры со стороны Москвы (как в случае с Касимовом) , либо города, куда «назначались» татары, издавна были каким7 образом интегрированы в сложную систему ордынской периферии . 8 Важно то, что к 1490-м годам как Москва, так и татарские государства уже осознанно стали воспринимать русские города как «точки взаимосвязи» Руси и Степи, как то, что одни намеренно предлагают как элемент «заманивания» к себе и как в некотором роде «способ оплаты» предоставляемых услуг, а другие — как трансформировавшуюся разновидность «дани», которую им до сих пор должны. Скажем так: к 1490-м годам некоторые русские города стали предметом осознанного торга между Москвой и татарским миром, некоей «валютой» средневекового мира Степи. В дипломатических источниках территории, выделяемые эмигрантам из Степи, обычно обозначались двумя терминами: «юрт» (тюрк. «йорт») и «место» (тюрк. «орун»). Обычно эти термины применялись для обозначения территорий, которыми владели в Степи члены элиты монгольского мира, прежде всего, Джучиды. Традиционно обозначаемые данным термином территории предоставляли влиятельные члены правящей династии, или, в исключительных случаях, беки (князья), управлявшие той частью Степи, на которой данные юрты были расположены. Также термин «юрт» употреблялся в значении государства, державы, как, например, «Казанский юрт». К первым десятилетиям ��������������������������������������� XVI������������������������������������ в. Московское государство стало широко известно среди элиты позднезолотоордынского мира как источник таких «удельных» юртов, а великий князь московский как лицо, уполномоченное выделять их. К середине XVI в. царь и великий князь впол 5 190 П. В. Чеченков ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ НИЖЕГОРОДСКОЙ СЛУЖИЛОЙ КОРПОРАЦИИ ПОСЛЕ СМУТЫ: РАЗМЕР И СООТВЕТСТВИЕ ОКЛАДУ * Феномен уездной корпорации служилых людей Московского государства ��������������������������������������������������������� XVI������������������������������������������������������ –����������������������������������������������������� XVII������������������������������������������������� вв. вызывает в последнее время пристальный интерес исследователей. Нижегородское дворянство данного периода долгое время не подвергалось специальному исследованию, несмотря на ту вы д ающуюся роль, которую сыграли нижегородцы в событиях начала ������������������������������������������������������������� XVII��������������������������������������������������������� в. Лишь в последнее время был сделан ряд ценных наблюдений. А. В. Антонов опубликовал сказки ряда нижегородских дворян о службе в 1606–1610 гг. и дал подробный комментарий о роли нижегородского служилого «города» в противостоянии сторонникам Лжедмитрия I. А. П. Павлов посвятил специальную статью связям корпорации Нижнего Новгорода с государевым двором. Т. А. Лаптева в новейшей монографии о провинциальном дворянстве России ����������������� XVII������������� в. использовала нижегородские материалы. Несколько работ было опубликовано и автором данных строк . 1 Основным источником изучения служилого «города» являются десятни. В настоящей статье речь пойдет о данных нижегородской десятни 1622 г., информационный потенциал которой исчерпан еще не полностью. Всего по Нижнему Новгороду дошло четыре таких документа: десятни денежной раздачи 1606/07, 1615/16, 1618 гг. и разборная десятня 1622 г. Состояние документов ветхое. Десятня 1615/16 г. дошла 2   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  П. В. Чеченков, 2011 191 не в полном виде. Сохранились лишь последние 11 листов из имевшихся 52-х. Десятня разборная 30 января 1622 г. разбора князя Афанасия Василь евича Лобанова-Ростовского и дьяка Воина Трескина сохранилась лучше, чем все предыдущие, тем не менее, уже в XIX в. она считалась ветхой. Помимо нижегородцев, в нее включены «балахонские помещики, вязмичи и дорогобужане» (последние в Смуту были испомещены в Балахнинском уезде). Документ представляет собой подлинник на 174 листах (скоропись XVII в., скрепа дьяка Воина Трескина). Разбор 1621/22 г. стал первым общим смотром служилых людей после 1605 г. Решение о его проведении принималось на земском соборе 1621 г. Он должен был навести порядок с учетом личного состава, служебной годности и земельного обеспечения после окончания Смуты в преддверье намечавшейся войны с Речью Посполитой. Для проведения разбора назначался 21 уездный центр, куда собирались представители как этих, больших городов, так и тяготевших к ним малым. В качестве одного из них выступал Нижний Новгород, где помимо нижегородцев разбирались дворяне и дети боярские Арзамаса, Вязьмы, Дорогобужа, Алатыря, Курмыша, а также служилые татары и поместные казаки. Информативность разборной десятни значительно выше, чем предыдущих десятен денежной раздачи. Ее формуляр, помимо величины поместного оклада, чина, источника жалования (из четвери, с городом), его размера и фактической выплаты (не дано, дано в половину оклада и т. п.), включает оценку годности (добр, худ), размер владения, качество земли (среднее, обычное, худое) с пояснением (разорено «в межцарствие», «от войны» и т. п.), количество крестьян и бобылей, военное снаряжение. Нижегородские десятни последующих смотров не сохранились. Поэтому десятня 1622 г. является важнейшим источником по составу и структуре служилой корпорации Нижнего Новгорода, а также материальному положению ее членов. Естественно, что этот источник должен был привлечь внимание мест ных любителей старины. В дореволюционное время важнейшим центром краеведческих исследований в Нижнем Новгороде являлась Нижегородская губернская ученая архивная комиссия (НГУАК, 1887–1918 гг.). Ее члены немало сил отдали публикации и изучению источников. В первую очередь, издавались нижегородские архивные материалы. Сложнее было с многочисленными документами по нижегородской истории, находящимися в архивохранилищах Москвы. Интерес к ним у деятелей комиссии был, но своими усилиями освоить этот материал они не могли. В таких случаях использовались знания и опыт иногородних специалистов. Так получилось и с десятням 3. 17 А. В. Сиренов И. А. ВЛАДЫКИН — НОВОЕ ИМЯ СУЗДАЛЬСКОГО КРАЕВЕДЕНИЯ XVIII * ВЕКА Изучение древностей старинного русского города Суздаля началось еще в XVIII����������������������������������������������������� ���������������������������������������������������������� в. Широкую известность получило «Собрание о богоспасаемом граде Суждале», написанное в 60-е годы XVIII в. суздальским священником ключарем Рождественского собора Ананией Федоровым, который в своем труде соединил данные письменных источников с уст ной фольклорной традицией . Сочинение А. Федорова неоднократно 1 редактировалось и переписывалось после смерти автора . 2 Одна из таких переделок — авторская. Как следует из ее текста, она составлена неким Иваном Владыкиным. Нам известно три списка рассматриваемого произведения: РНБ, Эрмитажное собр. 267 , собр. А. А. Ти3 2900 и собр. М. П. Погодина 1803. Все они датируются концом XVIII века. В Эрмитажном и Погодинском списках присутствует один почерк, отличающийся витиеватостью, а также индивидуальным характером некоторых начертаний. В Эрмитажном списке этим почерком написан заключительный абзац, где идет речь о кожевенных заводах, отравляющих воду и воздух в Суздале. Остальной текст написан вполне традиционным писарским почерком. В Погодинском списке витиеватым почерком написан весь текст. Характерно, что все три списка открываются авторским посвящением владимирскому генерал-губернатору Петру Ивановичу Салтыкову: «Его сиятельству графу Петру Ивановичу Салтыкову, высокопревосходительному господину, генерал-аншефу,   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  А. В. Сиренов, 2011 201 Владимирского и Костромского наместничеств генерал-губернатору и разных орденов кавалеру сие описание о древнейшем в России городе Суждале как участник милости отца Вашего его сиятельства графа Ивана Петровича Салтыкова в знак следуемыя Вам благодарности, а как порученных Вашему управлению губерний обитатель, во опыт достодолжного к Вашей особе почтения с истинною преданностию приносит всепокорнейший слуга Иван Владыкин» (РНБ. Погод. 1803. Л. 2). Итак, приведенное посвящение содержит информацию о биографии автора компиляции: получается, что И. Владыкин был знаком с известным полководцем И. П. Салтыковым и даже принимал от него «милости». Это указание позволяет предположить, что имеется в виду известный поэт середины – второй половины �������������������������������� XVIII��������������������������� в. Иван Афанасьевич Владыкин, который участвовал в русско-турецкой войне 1735–1739 гг. и., возможно, служил под началом И. П. Салтыкова. Знакомство И. А. Владыкина с Екатериной II, к которой он неоднократно обращался с различными просьбами и проектами, позволяет объяснить наличие его труда в Эрмитажном собрании. Сопоставление почерка И. А. Владыкина (см. его письмо И. Э. Бирону от 18 марта 1762 г. — РНБ. Ф. 588 (собр. М. П. Погодина). Оп. 1 (собр. автографов). 173) и «витиеватого» почерка Эрмитажного и Погодинского списков позволяет утверждать, что, во-первых, составителем компиляции о суздальских древностях был И. А. Владыкин, а во-вторых, мы имеем дело с его автографом. Биография И. А. Владыкина известна достаточно хорошо . Его отец 4 и дед были патриаршими дворянами и владели селом Коверлово Владимирского уезда, где и сам Иван Афанасьевич до самой кончины сохранял часть собственности — владел несколькими крепостными. Это обстоятельство, по-видимому, и определило выбор Владыкиным города Владимира в качестве места жительства по выходе в отставку, что для нашей темы имеет особенное значение. Родился Иван Афанасьевич в 1720 г., а семнадцати лет поступил на военную службу. Через пять лет он получил офицерский чин, а в 1745 г. был назначен флигельадъю антом генерала П. П. Яковлева. Он принимал участие в русско- турецкой и русско- ской войнах в 1737–1741 гг. В 1753 г. Владыкин перешел на статскую службу, в 1761 г. служил полицмейстером в Ярославле, в 1765–1778 гг. — в Петербургской конторе Ревизион-коллегии, в 1778–1781 гг. — в Петербургской конторе конфискации. 2 ноября 1781 г. он был отправлен в отставку «за старостью» с полным содержанием с должности первого члена Петербургской конторы конфискации и после этого переехал на жительство во Владимирскую губернию, где и скончался в 1794 г. семидесяти четырех лет от роду. Семья Владыкина состояла из жены Марии Яковлевны и трех дочерей. На момент отстав –296. Н. А. Ефимова КАНДАЛАКШСКИЙ МОНАСТЫРЬ: ИСТОРИЯ И БИБЛИОТЕКА * Кандалакшский, или Киндаламский-Богородице-Рождественский-Кокуев, мужской монастырь находился в Кемском уезде Архангельской губернии в 7 верстах к востоку от села Кандалакша Архангельской губернии . В источниках читаем: «Монастырь Рождества Пресвятой Богоро1 Кандалашский стоит в Кандалашской губе в наволоке, по одну сторону монастыря река Нива, по другую — Мирская губа. А за тем монастырем великая высокая гора каменная в близости маловосходная... На монастыре церковь деревянная о пяти верхах... во имя Рождества Пречистыя Богородицы, теплая с трапезой и с келарской» . Некоторые 2 исследователи связывают основание монастыря с именем Феодорита Кольского . Но прямых указаний на это нет. 3 Основание монастыря относится к первой половине XVI века. В лето писи находим следующие строки: «того же лета 34-го приехаша ко государю великому князю Василью Ивановичю на Москву Поморцы и Лоп лене с моря окияна, ис Кандолжьской губе, усть Невы рекы, из дикои Лопи, и би(ли) челом государю великому князю Василью Ивановичю, и просили антимиса и священников церковь свящати и просветити их святым крещением» . По приказу князя новгородский архиепископ 4 Макарий послал «от Святыя Софии священника и диякона, и они ехавше свящали церковь Рождества Иоана Предтеча и многих Лоплян крестиша» . Следует отметить, что в летописи говорится лишь о церкви, 5   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  Н. А. Ефимова, 2011 209 но не о монастыре, вероятно, сам он возник позднее . В монастырских 6 описях �������������������������������������������������������� XVIII��������������������������������������������������� в. церковь Иоанна Предтечи относится к селу Кандалакша и не связана с монастырем . Кроме того, в сохранившейся вклад7 книге монастыря все записи говорят только о вкладах в монастырскую церковь Рождества Пречистой Богородицы . 8 Первые косвенные сведения о монастыре относятся к 7062 (1554) г. В Жалованной несудимой грамоте, данной монастырю Михаилом Федоровичем в 1615 г., говорится о том, что игумен Селивестр с братьею «били челом» и положили «с прежних наших (то есть царских) жаловальных грамот списки, от блаженныя памяти государя царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Руси, 62 году» . Далее в этой же грамоте 9 говорится: «А что у них блаженныя памяти государя царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Руси жалованье в монастырь угодей, меж Кандалашскими крестьяны семь луков с четью лука, а даны им те угодья луки для монастырского строения и для лопского крещения» . Таким 10 образом, в 7062 г. царем Иваном Васильевичем были даны земли для монастырских нужд, следовательно, монастырь был основан между 1526 (приход первых священников в Кандалакшу) и 1554 г. В литературе и источниках встречается параллельное название Кандалакшский-Кокуев монастырь. Так, А. А. Зверинский указывает, что Кандалакшский монастырь иначе назывался Кокуев . Кроме того, во вклад11 книге находим записи, упоминающие как вклады в «Дом Пречистой Богородицы Кандалакшского монастыря» , так и вклады в «Дом Пре12 Богородицы Кокуева монастыря» . С другой стороны, архи13 Макарий, ссылаясь на Книгу большому чертежу, считает, что это два разных монастыря . Действительно, в Книге большому чер14 составленной в 1627 г., находим: «А от усть реки Порьеи у моря монастырь Кукуев; а от Кукуева монастыря до усть реки Нивы (в одной из основных редакций Книги есть приписка тем же почерком — Монастырь Кандалакша) 80 верст; а Нива река вытекла из озера из Ымандра и пала в море; а на устье Нивы реки монастырь Кандолокша...» . 15 Возможно, Кукуев монастырь в какой-то момент был присоединен к Кандалакшскому. В документах XVIII в. это название не встречается. Кандалакшский монастырь не раз подвергался иностранным вторжениям. Одно из самых известных — разорение монастыря шведами в 1590 г. В Соловецком летописце так описывается это событие: «того же году (7097) на Петрово заговейне в ночи приходили немецкие люди к морю в Кандалашскую волость и на монастырь Кандалашской. И в монастыре братию и в волости всех людей присекли, а иные в реце тонули, и монастырь и церковь и волость пожгли и животы поимали все, а людей побили 450 человек» . Произошло это при игумене Сильвестре. 7 218 Т. В. Костина ВОСПИТАННИКИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА В ДЕРПТСКОМ ПРОФЕССОРСКОМ ИНСТИТУТЕ * Профессорский институт, существовавший в Дерпте в 1828–1839 гг., представлял собой уникальное учреждение, где был осуществлен опыт массовой (22 выпускника) подготовки преподавателей для русских университетов. В институт дважды (в 1828 и 1833 г.) набирали «отличнейших студентов, могущих... сделаться со временем достойными занять кафедры» . В результате, в университеты в конце 1830-х годов вернулись 1 после обучения в институте и за границей сложившиеся ученые: медики Ф. И. Иноземцев, Н. И. Пирогов и Г. И. Сокольский, математик П. И. Котельников, античники А. О. Валицкий и Д. Л. Крюков и многие другие. К изучению деятельности института обращались еще дореволюционные исследователи Д. И. Багалей , С. В. Рождественский , В. В. Григо2 , упоминали о его деятельности С. П. Шевырев и др., рассматривая 4 5 его как мероприятие Министерства народного просвещения и, соответ ственно, обращая внимание на возникновение идеи института и решение организационных вопросов. В советские годы долгое время ограничивались краткими упоминаниями о деятельности института , которому 6 было трудно дать идеологическую оценку: в концепцию противостояния научного сообщества и чиновников Министерства народного просвещения она не вписывалась. Но в 1980-е годы к истории Профессорского института обратился эстонский историк В. Э. Тамул, защитивший   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  Т. В. Костина, 2011 219 в 1988 г. кандидатскую диссертацию на тему: «Профессорский институт и международные научные связи Тартуского университета в первой половине ������������������������������������������������������� XIX���������������������������������������������������� в.» и опубликовавший ряд работ, посвященных Профессорскому институту . Тамул, проведя серьезные архивные разыскания, 7 раскрыл роль Профессорского института в развитии высшего образования и науки в России, рассматривая институт как яркий пример посредничества Тартуского (Дерптского) университета между российскими и западноевропейскими научными центрами. После Тамула к дальнейшему изучению деятельности института на архивных документах отечественные исследователи обращались редко, а сама деятельность института продолжает упоминаться вскользь, в связи со становлением системы ученых степеней в России , изучением под8 ученых по определенной специальности или в контексте био9 отдельных воспитанников . Исключением представляется работа 10 Ф. А. Петрова, в которой подытожены известные в историографии данные об обучении питомцев Профессорского института . 11 До сих пор, однако, в деятельности института остается слабо раскрытой антропологическая проблематика. Учреждение, изученное институционально и с точки зрения истории науки, представляло собой совокупность педагогов и воспитанников. Важно понять, как они чувст вовали себя, являясь частью «эффективно действующей модели подготовки специалистов в экстренном порядке» , как человеческие черты 12 воспитанников института (способности, состояние здоровья, научные интересы и др.) отражались на результатах их подготовки. Это и является целью данной статьи, в которой для создания определенного необходимого для достижения поставленной цели фокуса исследования оно ограничено воспитанниками, предоставленными Профессорскому институту Санкт-Петербургским университетом из числа своих студентов. Такое исследование невозможно произвести на основе анализа исследовательской литературы, оно предполагает непосредственное обращение к источникам, сохранившимся в Российском государственном историческом архиве (РГИА), Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб) и Эстонском историческом архиве (EAA). Санкт-Петербургский университет посылал воспитанников в оба набора Профессорского института. Оба раза выборы, произведенные в университете, имели свою специфику, по сравнению с остальными университетами России. В 1827 г., вслед за выходом в свет 14 октября постановления «По делу о приготовлении Профессоров», в котором были изложены основные принципы организации Профессорского института , 13 по указанию попечителя Петербургского учебного округа К. П. Борозди I. 38 Д. Г. Янченко ЗАЩИТА РЕГИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРЕСОВ В III ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ (1907–1912) В ВОПРОСАХ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЮДЖЕТНОЙ И НАЛОГОВОЙ ПОЛИТИКИ * Защита региональных интересов в III���������������������������� �������������������������������  Государственной думе характеризовалась не только плодотворным сотрудничеством законодателей и правительства в области бюджета и реформ налогообложения, но и поддержкой националистической политики на окраинах империи. Стоит признать, что финансовые законопроекты, касавшиеся налогообложения и имущественных прав на национальных окраинах, тщательно анализировались в комиссиях Думы. В отличие от выборов 1912 г. в IV Думу, национальный вопрос при выборах в III����������������������������������������������������� ��������������������������������������������������������  Думу еще не стал приоритетным для правительства. Несмотря на попытки МВД сделать на нем акцент, не все губернии шли на этот шаг. Так, в 1907 г. Эстляндское губернское правление отказалось «разделить первый съезд городских избирателей города Ревеля на отделения по национальностям, чтобы в избирательном списке отмечалась национальность каждого избирателя» . Тем не менее, одной 1 из самых влиятельных политических сил в III Государственной думе, последовательно поддерживавшей политику протекционизма и финансового прессинга окраин, были русские националисты.   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  Д. Г. Янченко, 2011 229 Не имея большинства в Думе, националисты могли осуществлять свои предложения при содействии близких по идеологии фракций — октябристов или правых. Совет фракции националистов прямо заявил: «Имея значительное сходство в своих программах, русская национальная фракция и союз 17 октября идут в большинстве вопросов рука об руку» . Для националистов ключевым являлся вопрос о финансовой 2 политике на окраинах империи, о льготах, предоставляемых окраинам центральной властью. При обсуждении бюджета член Думы Л. В. Половцов (1-й) от имени фракции заявил, что национальная фракция разделяет окраины «на два сорта: считая одни окраины бедными, которые нуждаются в особой заботливости государства, каковыми представляются наши дальневосточные и наши северные окраины... другие в настоящее время настолько уже вспоены и вскормлены на государственных жертвах России, что в настоящее время не следовало бы продолжать политику дальнейшего подкорма» . 3 Дума впервые столкнулась с необходимостью формировать политику по отношению к окраинам при обсуждении законопроектов о размере государственных поземельных сборов на Кавказе, в Средней Азии, в Сибири. Националисты даже по отношению к населенной преимущественно русскими части Сибири требовали повышения таксации. Это связывалось с громадными расходами правительства на развитие инфра структуры . Но когда Финансовая комиссия предлагала повысить на4 выступали сибирские депутаты и описывали бедность местного населения, жаловались на отсутствие самоуправления. С заявлениями о необходимости земства в Сибири пришлось считаться при обсуждении вопроса о постройке Амурской железной дороги и отмене дальневосточного порто-франко. Отвечая ораторам оппозиции, В. А. Бобринский заявил о готовности фракции поддержать создание сибирского земства . Когда сибирские депутаты внесли законодатель5 предложение о введении земства в Сибири, националист Синадино объявил о решении фракции голосовать за передачу законопроекта в комиссию для разработки, что и было принято Государственной думой . 6 Отметим, что порто-франко во Владивостоке ликвидировали, а земства так и не ввели, что послужило поводом для критики правительства и Думы оппозиционными депутатами . 7 В сессию 1908/1909 г. на 17 и 21 заседаниях обсуждался доклад Финансовой комиссии по внесенному министром торговли и промыш ленности законопроекту о закрытии дальневосточного порто-франко . 8 Несмотря на требования сибирских депутатов трудовика А. И. Шило, социал-демократов Ф. Н. Чиликина и Т. О. Белоусова, кадета Н. В. Некрасова, III Дума согласилась на закрытие зон свободной торговли на Дальн 1. 39 Н. А. Соколова К ВОПРОСУ О РОЛИ ЗАКАВКАЗЬЯ В СОВЕТСКО-ТУРЕЦКИХ ОТНОШЕНИЯХ 20-е ХХ * В ГОДЫ ВЕКА После исчезновения СССР в 1991 г. с политической карты мира на международной арене появились суверенные государства Закавказья, с которыми и России, и Турции пришлось налаживать отношения. Стороны столкнулись с определенными трудностями, часть из которых не решена до сих пор (отсутствие дипломатических отношений между Арменией и Турцией, неурегулированность карабахской проблемы, нахи чеванский вопрос). Турция, одной из первых признав в декабре 1991 г. независимость Армении, одновременно выдвинула ряд условий установления дипломатических отношений. С точки зрения Анкары, Армения должна была официально отказаться от: обвинений в адрес Османской Турции в осуществлении геноцида и требований его международного признания, территориальных претензий к Турции и «агрессивной политики» против Азербайджана. Парадоксальность последнего требования заключалась в том, что Турция увязывала установление двусторонних дипломатических отношений с Арменией с урегулированием отношений Армении с третьей стороной — Азербайджаном. Истоки этих противоречий своими корнями уходят в события начала 20-х годов XX в., когда при непосредственном участии Советской России происходило установление современной границы Турции с Арменией, Грузией и Азер байджаном.   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  Н. А. Соколова, 2011 240 Таким образом, советско-турецкий договор 1921 г. о дружбе и брат стве в изменившейся геополитической обстановке оказался источником международных противоречий и одновременно документом, определяющим региональную позицию Турции. В 20-е годы ХХ в. установление дружеских отношений с Турцией было связано для Советской России с разрешением целого клубка проблем с тремя Закавказскими государствами, которые в определенной степени стали разменной монетой в этом сложном процессе. Необходимо отметить, что сами большевики оказались в очень непростой ситуации. С одной стороны, они не хотели потерять кемалистскую Турцию как своего возможного союзника, а с другой, не планировали уступать Закавказье туркам. Этот регион представлял большой интерес для Советской России со стратегической и экономической точки зрения. Значимость Армении и Грузии заключалась в том, что эти республики должны были сыграть роль защитного барьера в случае поворота турецких националистов на путь завоевательной политики . Кроме того, 1 они обеспечивали связь России с Ближним Востоком, что было необходимо для развития торговых контактов. В середине декабря 1920 г. положение на Кавказе признавалось наркомом иностранных дел Г. В. Чичериным очень сложным и заставляющим большевиков соблюдать величайшую осмотрительность, так как в противном случае всякий неосторожный шаг мог нанести серьезный вред положению России на Востоке. Советская Россия была вынуждена лавировать между Турцией и Арменией, Турцией и Грузией, Арменией и Азербайджаном, который пользовался поддержкой Турции. Г. В. Чичерин полагал, что, пытаясь удержать на стороне Советов турок с помощью благоприятной для них политики большевиков, не стоило отказываться от самой тесной дружественной политики по отношению к Советской Армении. Он считал, что советское правительство должно спасти ее физическое существование, отстоять ее независимость и не идти ни на какие разделы ее с Турцией, если бы представилась такая возможность . Однако взгляды высших советских руководителей в от2 будущей армяно-турецкой границы не совпадали. Г. В. Чичерин еще летом 1920 г. во время первой советско-турецкой конференции объявил туркам условием заключения договора передачу ими Армении таких вилайетов, как Ван, Муш и Битлисс. Комиссар иностранных дел Турции Ахмед-Мухтар послал ему 25 декабря 1920 г. ноту с протестом , в которой написал, что с остолбенением прочел это требование 3 главы НКИД в отчете Бекир-Сами. Г. В. Чичерин своим требованием пытался отстоять интересы Армении и умерить захватнические стремления турок, так как понимал важность Армянского государства д 7. 35 Е. В. Герасимова 1922 ГОД В УССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ * Летом 1921 г. на Советскую Россию обрушилась катастрофа — засуха, и как ее последствие — губительный голод охватил обширные территории Поволжья, Приуралья, Северного Кавказа, Украины и Крыма. Свыше 33 млн человек оказалось затронуты этим бедствием, несколько миллионов погибло от голода. Под председательством патриарха Тихона в стране был организован Всероссийский общественный комитет помощи голодающим (Помгол), в который вошли известные общественные деятели . 1 В августе 1921 г. патриарх Тихон обратился с воззванием «К народам мира и православному человеку». В нем он, в частности, писал: «К тебе, человек, к вам, народы вселенной, простираю я голос свой: Помогите! Помогите стране, помогавшей всегда другим! Помогите стране, кормившей многих и ныне умирающей от голода. Не до слуха вашего только, но до глубины сердца вашего пусть донесет голос мой болезненный стон миллионов людей, обреченных на голодную смерть, и возложим его на вашу совесть, на совесть всего человечества. На помощь немедля! На широкую, щедрую, нераздельную помощь! Во имя Христово исходим на делание свое: Господи, благослови» . 2 Во всех храмах начался активный сбор средств для помощи голодающим. Все собранные суммы направлялись в Помгол, который собирал и распределял помощь, в том числе и поступающую из-за рубежа.   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  Е. В. Герасимова, 2011 249 Подобное положение вещей явно не устраивало власть, не желавшую укрепления авторитета Церкви, да и других членов Помгола, не полностью лояльных по отношению к советской власти. В конце августа 1921 г. Помгол был распущен, а на вместо него возникла Центральная комиссия помощи голодающим при ВЦИК. Однако Церковь продолжала работу по сбору средств для пострадавших. Между председателем ВЦИКа М. И. Калининым и патриархом Тихоном велась переписка по поводу помощи. Участие духовенства в сборе средств было замечено и советской печатью . В середине февраля 1922 г. патриарх призвал церков3 советы жертвовать на нужды голодающих драгоценные украшения, не имеющие богослужебного употребления. В это же время большевики решили изменить тактику и попытаться разложить Церковь изнутри. Свою роль в этом сыграли дипломатические соображения: прямое и грубое давление на Церковь создавало лишние трудности в установлении нормальных отношений с Западом. Л. Д. Троцкий писал в своей записке в Политбюро: «Вся стратегия наша в данный период должна быть рассчитана на раскол среди духовенства на конкретном вопросе: изъятие ценностей из церквей» . В то же время голод, 4 по мнению В. И. Ленина, был подходящим поводом для того, чтобы провести полное изъятие церковных ценностей. В своем письме В. М. Молотову, с которым были ознакомлены члены Политбюро 19 марта 1922 г., он писал: «...данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем 99-ю шансами из 100 на полный успех разбить неприятеля наголову... Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления... громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо во всяком случае не будет в состоянии поддер жать горстку черносотенного духовенства. ...Мы должны именно теперь дать беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий» . 5 Таким образом, руководители государства решили воспользоваться благоприятной конъюнктурой, сложившейся после начала чудовищного голода, для того что бы нанести очередной удар по Церкви . Указание Ле6 преследовало две основные цели: обеспечить помощь голодающим районам страны и в то же время подорвать значение Церкви, уменьшив ее влияние на население. Для решения этой задачи были мобилизованы и средства массовой информации. Например, в 1922 г. начал выходи 3–33. А. Ф. Кривоноженко ПЕТРОГРАДСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ 1917–1922 В ГОДАХ: ОТ УНИВЕРСИТЕТА ИМПЕРАТОРСКОГО К УНИВЕРСИТЕТУ СОВЕТСКОМУ * К началу второй половины 1920-х годов Ленинградский государ ственный университет был образцовым советским вузом со всеми соответствующими этому характеристиками. К примеру, таковыми являлись постоянно растущая в его стенах численность будущего кадрового резерва СССР в лице преданного советской власти студенчества, которое жило и учебой, и активной общественной жизнью под руководством университетской ячейки ВКП(б) и комсомольской организации вуза. Лояльный советской власти профессорско-преподавательский состав, заметная часть которого имела партбилеты, вела активную образовательную и научную деятельность. Однако такие доверительные отношения между ЛГУ (далее — Университет) и советской властью установились далеко не сразу после Октябрьской революции. Вуз активно сопротивлялся процессу советизации, в результате которого он со временем попал под полный контроль новой власти. Целью данной статьи является общий анализ советизации Петроградского университета в 1917–1922 гг. Выбор верхнего хронологического рубежа объясняется тем, что уже в 1922 г. стали более чем отчетливо заметны результаты введения нового университетского устава, разработанного в 1921 г. Он обеспечил Наркомпросу прочный контроль над административным руководством вуза. Необходимо также отметить,   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  А. Ф. Кривоноженко, 2011 257 что анализируемые события в Петроградском университете невозможно рассматривать вне общего контекста борьбы Советской власти за установление контроля над высшей школой страны. К Февральской революции Петроград, оправдывая свой столичный статус, был крупнейшим центром высшего образования в стране. Помимо столичного университета в городе действовал целый ряд институтов и академий: Горный и Технологический институты, Военно-медицинская академия . Петроградский университет был крупнейшим вузом 1 столицы. В его стенах существовали многочисленные кафедры, первоклассно оборудованные лаборатории, что делало его одним из центров не только высшего образования, но и науки. Существовал ряд ограничений по приему в студенты. Так, в стенах Университета почти не учились выходцы из пролетариата и нехристиане по рождению. Кроме того, Министерство народного просвещения упорно проводило консервативную политику по ограничению приема в Университет женщин . 2 Согласно Университетскому уставу 1884 г., Петроградский университет, как и другие вузы страны, обладал определенной автономией в решении своих внутренних проблем. Органом коллегиального управления при этом являлся профессорский Совет . Тем не менее, Универ3 находился в ведении Министерства народного просвещения, которое обладало широкими полномочиями относительно управления вузом: от права назначения на университетские должности до регламентации студенческого поведения и составления расписания экзаменов . Из та4 положения Петроградского университета относительно Министер ства народного просвещения можно было бы сделать вывод о полной несостоятельности и формальности идеи университетской автономии. В то же время профессура, составляя важную часть кадетской партии, всегда жестко реагировала на любые действия Министерства народного просвещения, которые не отвечали интересам Университета. Тем самым профессорский Совет последовательно боролся за сохранение внутреннего самоуправления, то есть университетской автономии . 5 Разразившаяся в 1914 г. Первая мировая война была встречена большинством преподавателей и студентов Петроградского университета с патриотическим подъемом. Тем не менее, тяготы военных лет внесли значительные коррективы в деятельность столичного вуза. Нужды фронта заставили Совет Министров в конце сентября 1914 г. отменить отсрочки от военной службы для студентов . Следствием этого стало резкое со6 численности студентов Университета. Если в 1914 г. в стенах вуза училось 7608 универсантов, то к 1917 г. таковых было лишь 2261 . 7 Многие помещения Петроградского университета были отведены п 184. В. Б. Лобанов ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ 1919–1920 : В ГОДАХ ТЕРСКО-ДАГЕСТАНСКИЙ КРАЙ * В последние десятилетия Гражданская война в России все больше привлекает внимание как отечественных, так и зарубежных исследователей. Региональный аспект этого грандиозного события особенно интересен переплетением внутрироссийских и международных противоречий. Именно на Северном Кавказе как нигде отразились как сильные, так и слабые стороны политики белогвардейцев, в конечном счете приведшие их к поражению. Открытое противостояние здесь началась с конца 1917 г., когда в декабре было создано антибольшевистское Терско-Дагестан ское правительство. Однако его деятельность сошла на нет после убий ства его главы терского атамана М. А. Караулова, а затем и Л. Е. Медяника. В марте–апреле 1918 г. и на Тереке, и в Дагестане победила Советская власть. В июне 1918 г. аграрная политика большевиков спровоцировала восстание на Тереке, подавленное только в ноябре этого года. Ситуация изменилась в пользу антисоветских сил лишь на рубеже 1918–1919 гг., когда к границам Терека подступила Добровольческая армия генерала А. И. Деникина. Вот в такой обстановке белые в начале 1919 г. перешли в заключительное наступление в регионе. Силами конного корпуса П. Н. Врангеля был прорван ставропольский фронт, красные силы были рассечены и отступали, не имея единого руководства. На территорию Терека   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  В. Б. Лобанов, 2011 267 отступали 1-я и 2-я дивизии 11-й армии, которые преследовал 3-й армейский корпус В. П. Ляхова и 1-й конный корпус В. Л. Покровского. В белом руководстве произошли существенные изменения: в связи со вступлением в Терскую область А. И. Деникин своим приказом от 10 (23) января 1919 г. назначил генерала В. П. Ляхова «главноначальствующим и командующим войсками Терско-Дагестанского края» . Этим же чис1 датируется фактическое вступление генерала Врангеля в командование Кавказской Добровольческой армией , которая в течение января– 2 февраля 1919 г. окончательно разгромила 11-ю красную армию. Вообще этот период был очень насыщен политическими и военными событиями, определившими ситуацию в регионе примерно на год вперед. 12 (25) января 1919 г. бригада из дивизии А. Г. Шкуро взяла Нальчик , 3 кабардинскую столицу. За сравнительно короткий срок была создана Кабардинская кавалерийская дивизия. Во главе Кабарды приказом В. П. Ляхова от 17 (30) января был поставлен князь Т. Бекович-Черкасский, а его помощником по военной части З. Серебряков-Даутоков , тот самый, 4 который со своим отрядом принимал активное участие в терском восстании. По мнению А. Г. Шкуро , бывшего в курсе местных событий, 5 все заинтересованные лица считали, что именно он после установления белой власти должен был стать кабардинским главой в качестве награды за участие в антисоветской борьбе, однако из-за штабных интриг на этот пост был назначен человек, ничем не проявивший себя в ходе событий 1918 г. Наступление белых продолжалось. П. Н. Врангель решил двинуть подчиненные ему войска по обоим берегам Терека, послав 1-й конный корпус в направлении Моздок — Кизляр, а 3-й армейский корпус на Грозный и Владикавказ . Особенностью северного направления, которая в зна6 степени облегчила белое продвижение, было то, что Покровскому предстояло занять практически чисто казачий по национальному составу район , где всего лишь месяц назад было подавлено антисовет7 выступление. 15 (28) января белые взяли Моздок . Отступление 8 красных прикрывала 1-я дивизия 11-й армии , которая состояла из остат9 той самой шариатской колонны, разгромившей терцев, чем и можно объяснить ее ожесточенное сопротивление. Однако и оно не помогло красным: многие авторы сходятся в том, что бои в районе Калинов ская — Мекенская были последней операцией 11-й армии как организованной боевой силы. 5 февраля белые заняли Кизляр и вступили в соприкосновение с частями, отступившими сюда после казачьего восстания. 8 февраля разведка белых вышла на каспийское побережье в районе Брянск — Черный Рынок . Корпус В. Л. Покровского был дви10 по направлению к Грозному , город был взят 5 февраля . В Чечне 11 вым). А. С. Пученков БОРЬБА РЕГИОНАЛЬНОГО И ОБЩЕРУССКОГО НАЧАЛА В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ НА ЮГЕ РОССИИ * Юг России всегда славился своими казачьими традициями, долгое время он был тем местом, куда уходили люди из центральных регионов в поисках правды и воли. С начала XVIII в. казачье самоуправление было ограничено. На Дону атамана «назначали» из центра, но мечта о полной независимости постоянно жила в казачьих сердцах. В июне 1917 г. был вновь выбран донской атаман — генерал А. М. Каледин. Он не принял Февральской революции и договорился с будущими руководителя Белого движения о том, что Дон в случае захвата власти большевиками станет плацдармом для сил контрреволюции. После Октябрьского переворота Каледин провозгласил отделение Дона от большевистской России, сформировал антисоветское правительство. Попытки подавить местный большевизм не привели к нужному результату, пришлось обратиться к помощи добровольцев, начавших формировать свою армию на Дону в ноябре 1917 г. После разгрома большевиков в Ростове Добровольческая армия была «легализована», имя Каледина стало в один ряд с именами Алексеева и Корнилова — ярых противников советской власти. Началось планомерное наступление большевиков на область, донские и добровольческие части были малочисленны. Казаки, возвращавшиеся с фронта, не желали участвовать в начавшейся Гражданской войне. В этой ситуации А. М. Каледин 29 января (11 февраля) 1918 г. застрелился, не видя выхода   Статья подготовлена в рамках выполнения Государственного контракта * № 14.740.11.1391 ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инноваци онной России» на 2009–2013 гг. ©  А. С. Пученков, 2011 277 из сложившейся ситуации, а 9 (22) февраля 1918 г. добровольцы, не найдя на Дону должной поддержки, направились на Кубань на соединение с местными контрреволюционными силами. Ослабление и последующий крах большевиков были обусловлены антиказачьей политикой. Первым шагом Советской власти на Дону был расстрел вновь избранного атамана А. М. Назарова. Как только весной 1918 г. начался передел земли на Дону, казаки восстали практически на всей территории области. Одержать победу им помогли возвратившаяся на Дон Добровольческая армия и Отряд русских добровольцев Румынского фронта под командованием полковника М. Г. Дроздовского. В тот момент казаки нуждались в добровольцах в той же степени, в какой бесприютные добровольцы, не имея собственной территории, нуждались в казачьей помощи . 1 3 мая 1918 в Новочеркасске Круг спасения Дона избрал атаманом генерала П. Н. Краснова, обещавшего казакам устройство донских дел, отказ от участия в общерусской Гражданской войне, мир с немцами, оккупировавшими огромные территории Российской империи, включая часть Донской области, «привольную» самостоятельную жизнь со своим казачьим кругом и атаманом. Человек светский, прекрасно образованный, способный политик, та л антливый военный и литератор, наделенный качествами деятельного администратора и неутомимого работника , Краснов знал цену 2 себе и своему «государству» . В его основу атаман положил принцип 3 «Дон — для донцов», противопоставляя большевизму шовинизм, а интернационализму — национализм. Краснов, в отличие от Каледина, не пытался объединить два непримиримых лагеря — казаков и «иногородних», а сделал ставку именно на казачество, разжигая в нем опасения за свою землю и казачий национализм. Атаман пытался дать войне серь е зное идейное обоснование, утверждая, что «война с большевиками на Дону имела характер уже не политической или классовой борьбы, не гражданской войны, а войны народной, национальной. Казаки отстаивали свои казачьи права от русских» . 4 Нужно сказать, что Краснов в своей политике исходил из прак тических соображений. Он настаивал на необходимости тесного сотрудничества Дона с Добровольческой армией, с Украиной гетмана П. П. Скоропадского и утверждал, что исторической миссией Дона является спасение Москвы. Кредо атамана сводилось к тому, что Россию должна спасать сама Россия, без какой-либо помощи извне . Что каса5 иностранцев, будь то немцы или союзники, то Краснов на немцев смотрел как на врагов, пришедших мириться с протянутой для мира рукою, и считал, что у них он может просить поддержку. Когда приш я. 70 Н. А. Белякова РЕЛИГИОЗНАЯ ПОЛИТИКА В ЗАПАДНЫХ РЕСПУБЛИКАХ ПОЗДНЕГО СССР: ЦЕНТР И РЕГИОНЫ (НА ПРИМЕРЕ УКРАИНЫ) * В представленной статье будут рассмотрены особенности государ ственной политики в отношении церковных институтов и верующих в западных республиках позднего СССР, причем фокус внимания в силу ограниченности объема публикации будет сосредоточен на украинской ситуации. В целом, борьба с религией и религиозными институтами оставалась неотъемлемой частью государственной идеологии и практики позд него СССР: проводилась массовая атеистическая пропаганда, существовал идеологический контроль над искусством и гуманитарными науками, в частности, запрет на публикации на религиозные темы в средствах массовой информации; действовала система ограничений печати и продажи религиозной литературы, проводилась борьба с распространением Св. Писания, практиковались различные формы дискриминации и преследований верующих, действовала система контроля и ограничения деятельности религиозных организаций. Последняя вспышка жесткой борьбы с религией в СССР пришлась на конец 1950–1960-е годы , и все 1 запущенные для этой борьбы механизмы продолжали действовать с той или иной степенью эффективности до второй половины 1980-х годов.   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  Н. А. Белякова, 2011 291 Одновременно Советский Союз декларировал отделение церкви от государства и право граждан на свободу совести, что было закреплено в Конституции страны. Демонстрация соблюдения принципа свободы совести, отсутствия дискриминации церквей и верующих была важной составляющей деятельности представителей СССР на международной арене с целью создания позитивного имиджа СССР в западных го сударствах. Несмотря на громкие заявления, религиозный вопрос, как и национальный, к середине 1970-х годов в СССР решен не был; более того, внимание высшего государственного руководства начинают привлекать процессы, которые так или иначе были связаны с религиозной сферой. Во-первых, в советском обществе наблюдался рост интереса к религии; государственный учет показывал рост числа верующих, особенно среди молодежи и интеллигенции, прекращение падения или даже рост церковной обрядности. Кроме того, на окраинах Советского Союза наблюдалось усиление артикуляции связей между религией и национализмом. «Тревожным» моментом стал рост интереса к религии в контексте активизации национально-ориентированных сил, существовавших и в среде партийно-номенклатурной элиты . 2 Следующим принципиальным фактором был ставший актуальным к 1970-м годам на международной арене вопрос о соблюдении прав человека в СССР, а в этом контексте и прав верующих. Дело в том, что включение в Заключительный пакт Хельсинского соглашения корзины по правам человека совершенно не привлекло внимания высшего руководства страны, которое было крайне заинтересовано в самом факте подписания этих соглашений для использования их в идеологической борьбе . Власть не была готова к тому, что верующие Советского Союза 3 начнут столь активно добиваться от власти выполнения принятых на себя обязательств. Чиновники, столкнувшись с требованиями верующих, в первую очередь протестантских, должны были придерживаться следующей позиции: «Попытки оправдать допускаемые нарушения религиозными экстремистами, фанатиками советского законодательства о культах ссылками на положения Международного пакта о гражданских и политических правах, являются несостоятельными. Во-первых, по- тому, что советское законодательство не противоречит нормам права, предусмотренным пактом, а во-вторых, сами нормы Международного пакта, как это усматривается из ст. 18 и 19, могут осуществляться только в рамках законов каждого государства», — говорилось в рассылке Совета по делам религий своим уполномоченным . При этом советское 4 руководство очень болезненно относилось к распространению информации о нарушении прав верующих в CCCР, и формирование позитивно 8 313 А. А. Андреев РУССКИЕ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (КАЗАХСТАН И ТАДЖИКИСТАН) 1990–2000 Г : ПРОБЛЕМЫ ПОСТРОЕНИЯ МУЛЬТИКУЛЬТУРНОГО ОБЩЕСТВА * Проблемы, связанные с вопросами этнокультурного взаимодействия, полиэтничности и построения мультикультурного общества, на сегодняшний день более чем актуальны. В условиях роста межэтнической напряженности в современном мире крайне важно обращаться к историческому опыту противодействия ей. В определенной степени он был заложен во время распада Советского Союза, когда в новых условиях бывшие советские республики были вынуждены практически в одиночку вести свою национальную политику и заниматься вопросами межнациональных отношений. Для нас особый интерес представляет опыт двух центрально-азиатских республик — Таджикистана и Казах стана в этой сфере. В конце 1980-х годов во всех советских республиках появление политических свобод сопровождалось нарастающим социально-экономическим кризисом. Местное население получило возможность более активно участвовать в политической жизни республики, выражать свое мнение относительно заметно ухудшающейся экономической обстановки. Советский Таджикистан не стал исключением: в конце февраля 1989 г. по инициативе местного комсомола был открыт политический клуб для   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  А. А. Андреев, 2011 314 дискуссий — «Ру ба Ру» («лицом к лицу», пер. с тадж.). Изначально клуб функционировал под патронажем местной комсомольской ячейки, но довольно скоро инициативу местной номенклатуры перехватили представители «Растохеза» («Возрождение», пер. с тадж.), наибольшую популярность они снискали во время дискуссий относительно статуса таджикского языка в республике. Социальную базу нового движения составляли группы «националистически настроенных интеллектуалов» . 1 Несмотря на растущую популярность, «Растохез» все же не нашел поддержки среди представителей других национальностей . Подобные 2 группы, но уже регионального масштаба стали довольно частым явлением в республике. Особую известность получила общественная организация «Эхеи Худжонд» («Восстановление Худжанда», пер. с тадж.). Одной из первых их акций была кампания за возвращение городу Ленинабаду его исторического имени Худжанд. Сам город впервые упоминается в исто рических источниках как Александрия Эсхата . Усилиями активистов 3 в городе был проведен референдум, большинство жителей высказались за переименование. Вслед за демократическими и национальными движениями предпринимались попытки оформления политических и религиозных организаций. В это время появляются и первые ваххабистские центры в республике . 4 Рост националистических настроений в 1988–1989 гг. в целом по республике был весьма ощутимым. Происходили столкновения между киргизами и таджиками на баткенско-исфаринском пограничье . Суть проб 5 лемы заключалась в нехватке воды и пригодной земли в густонаселенном районе. Рецидивы межэтнических противостояний прошли и в Ганчинском районе между узбеками и таджиками. В основе данного конфликта лежали требования о перераспределении пастбищ между таджикскими группами и узбекскими селениями предгорий . Нарастающие антитюрк6 настроения среди сельского населения во многом совпадали с идеями борьбы с тюркским засильем, поддерживаемыми национальной интеллигенцией. В дальнейшем образ «врага» распространился и на иные этносы. В Душанбе произошли печально известные февральские события 1990 г., ставшие впоследствии, по мнению многих авторов, прологом гражданской войны. 11 февраля 1990 г. в центре столицы республики начался митинг. Поводом для недовольства послужили слухи из неизвестного источника о распределении квартир новостроек среди беженцев-армян в ущерб местному населению. Отказ представителей власти выступить с опровержением слухов был расценен как призыв к действиям. Начались погромы, в результате которых пострадало, помимо армянского, русск арта. В. А. Шорохов ЭТНОЛОКАЛЬНЫЕ ГРУППЫ ТАДЖИКИСТАНА В ПОСТСОВЕТСКИЙ ПЕРИОД: ОСОБЕННОСТИ ВЗАИМНОГО ВОСПРИЯТИЯ И САМОИДЕНТИФИКАЦИИ * Историография проблемы таджикского регионализма весьма обширна и представлена значительным количеством работ таджикистанских, российских и англоязычных авторов . Несмотря на это, роль региональных 1 сообществ в новейшей истории Таджикистана ускользает от сколько- нибудь целостной и убедительной интерпретации. Один из наиболее авторитетных отечественных специалистов по Центральной Азии С. Абашин отмечает не только однобокость существующих характеристик местных локальных групп, но и склонность большинства «экспертов» к абсолютизации их влияния на новейшую историю страны. Однако сам этот автор впадает в противоположную крайность — он практически отказывает существующим в таджикском обществе объединениям и перегородкам в устойчивости, предпочитая говорить о «различиях», легко преодолеваемых при изменении обстоятельств . 2 Таким образом, налицо необходимость поиска новой научной интерпретации таджикского регионализма. Представляется, что наиболее перспективным направлением штудий может стать выявление на новейшем фактическом материале динамики развития локальных сообществ. Анализ изменений и констант, характеризующих данный феномен, позволит аргументированно судить о степени его эфемерности   Статья подготовлена в рамках проекта «Проблемы исторического регио* история, этнология, археология», реализуемого в рамках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы» (госконтракт № 14.740.11.1391 от 19.10.2011). ©  В. А. Шорохов, 2011 326 и вероятных перспективах дальнейшей эволюции. Особенно важным такой анализ представляется в связи с очевидными трудностями, сопровождающими «возвращение» России в Центральноазиатский регион в качестве активного участника геополитической игры. К моменту распада СССР Таджикская Советская республика была, пожалуй, наиболее «проблемной» частью Союза. Более чем на 9/10 состоящая из высочайших горных систем (Памир, Тянь-Шань и несколько меньших по размерам гряд на западе страны), она получала из соседних регионов страны большую часть необходимых для жизни ресурсов. Единственной отраслью экономики, обладавшей значительным экспорт ным потенциалом, была гидроэнергетика. Однако масштабный план создания десятков новых ГЭС, принятый в первой половине 1970-х годов, не был реализован к 1991 г. Граничащая с раздираемым войной 3 Афганистаном, отсталым китайским Синцзяном и постсоветскими государствами Средней Азии, республика оказалась отрезана от России — основного потребителя продукции немногих крупных предприятий. Кроме того, несмотря на усилия союзных и республиканских властей, население Таджикистана сохранило на протяжении всего советского периода «микрорегиональное» самосознание. Это явление и сегодня во многом определяет динамику социальной, политической, экономической ситуации в стране. На наш взгляд, можно безоговорочно согласиться с исследователями, которые подчеркивают негативную роль в новейшей истории Таджикистана национальной политики первых лет советской власти . В ре4 национально-территориального размежевания 1924–1929 гг. в состав Таджикской республики вошли некоторые районы бывшего Кокандского ханства (Худжанд (Ленинабад), Пенджикент и верховья р. Зеравшан), Памир и территории зависимых от Бухары бекств (Куляба, Бальджувана, Дарваза, Каратегина и др.) . Эти образования (по сути, 5 самостоятельные политии в рамках отдельных горных долин) имели мало общего в историко-культурном и экономическом отношениях. Советская власть, пытавшаяся создать из жителей этих областей «единую социалистическую нацию», вынуждена была считаться с их гетерогенностью и использовать ее в деле социалистического строительства. Это привело к «мутации» региональных особенностей и формированию оригинальной системы специализации и дифференциации регионов страны. К концу существования СССР сложилась несколько модифицированная картина региональных сообществ . 6 Важно отметить, что перегородки, фрагментировавшие таджикское общество, были весьма многочисленны и многообразны и создавали своеобразную иерархию различий, которая весьма причудливо воздействова 011). М. Ю. Серова, Р. А. Соколов ИСТОРИЧЕСКОЕ КРАЕВЕДЕНИЕ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО РЕГИОНА В СОВРЕМЕННОМ ШКОЛЬНОМ ОБРАЗОВАНИИ * В современных условиях в нашей стране проходит процесс формирования во многом новой системы школьного образования, суть которой заключается в ориентации на формирование активной гражданской позиции учащегося и на социализацию его личности . В этом смысле 1 достаточно важной составляющей преподавания становится историческое регионоведение и краеведение — изучение прошлого своего края. Именно поэтому создаются условия для интенсивного развития крае ведческой работы непосредственно в школах, в том числе внеклассной, организуются школьные музеи, а также краеведческие и археологиче ские кружки. При этом немаловажным представляется методически выверенный подход к преподавательской деятельности в этой сфере. В частности, в методике преподавания исторического регионоведения и краеведения целесообразно выделить три обязательных компоненты: 1) выявление особенностей протекания на местном уровне общероссийских исторических процессов; 2) выявление уникальности каждого конкретного края в истории государства; 3) рассмотрение в общероссийском культурно-историческом контексте исторических событий мест ного значения . 2 Преподавание исторического краеведения все прочнее входит и в систему дополнительного образования. Здесь особенно показателен пример   Статья подготовлена при поддержке проекта «Проблемы исторического * регионоведения: история, этнология, археология» Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009–2013 годы (мероприятие 1.4). Государственный контракт № 14.740.11.1391 от 19 октября 2011. ©  М. Ю. Серова, Р. А. Соколов, 2011 339 деятельности Государственного образовательного учреждения дополнительного образования детей — Ленинградского областного центра одаренных школьников Ленинградской области «Интеллект». Данное учреждение было создано в 2002 г. в Ленинградской области Комитетом общего и профессионального образования в качестве государственного бюджетного образовательного учреждения для дополнительного образования старшеклассников. К настоящему моменту оно зарекомендовало себя в качестве одного из ведущих учебных заведений, ориентированных на дополнительное образование, не только в Ленинградской области и Санкт-Петербурге, но и в России в целом. Среди прочих в центре «Интеллект» действует с 2008 г. дополнительная образовательная программа «История — учительница жизни» (адресована ученикам 9–11 классов). Данная программа имеет историкокраеведческую направленность, она нацелена прежде всего на развитие и поддержание у школьников интереса к познанию в области истории; прививание навыков самостоятельной научно-исследовательской работы; создание условий, необходимых для профессионального определения и личностного развития; формирование гражданской позиции и общей культуры; подготовку к вступительным испытаниям в вузы. В центре «Интеллект» обучение построено по системе пяти дистанционных и шести очных образовательных сессий. Последние включают практические и лекционные занятия по истории, викторины и конкурсы. Важной компонентой обучения в центре «Интеллект» стало написание под руководством преподавателей исследовательских работ, результаты которых учащиеся впоследствии представляют на конференциях как общероссийского, так и регионального значения, в частности, «История и Современность», «Юность. Наука. Культура — Север» и др. Тематика работ учащихся, соответствующая историко-краеведческой направленности, может быть классифицирована по тематическим блокам следующим образом: а) моя школа (традиции и история); б) родо словная семьи учащегося; в) мой край (поселок, район, город): история, настоящее, возможные перспективы развития; г) события Великой Отечественной войны на территории родного края; д) виртуальная экс курсия (поселок, район, город). Учебные занятия и самостоятельная исследовательская работа могут быть удачно дополнены организацией экскурсионных выездов. И здесь весьма плодотворной оказалась организация методически обоснованных совместных поездок студентов и школьников, предполагающих в будущем поступать на исторический факультет СПбГУ. С этой целью на кафедре исторического регионоведения была разработана программа по изучению монастырей Ленинградской област 2000. СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ RCL — Religion in Communist Lands АВП РФ — Архив внешней политики Российской Федерации АГР — Акты, относящиеся до гражданской расправы древней России АПРК — Архив Президента Республики Казахстан АФЗХ — #7; А кты феодального землевладения и хозяйства. М., 1951–1983. Ч. 1–4 ВНИИДАД — #7; В сесоюзный Научно-исследовательский институт документоведения и архивного дела ВОН АрмССР — #7; В естник общественных наук Армянской Советской Социалистической Республики ГААО — Государственный архив Архангельской области ГАРФ — Государственный Архив Российской Федерации ДВП СССР — Документы внешней политики СССР ДДГ — #7; Д уховные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. / Подгот. к печати Л. В. Черепнин; Отв. ред. С. В. Бахрушин. М.; Л., 1950 ЕАА — Эстонский исторический архив ИА РАН — Институт археологии Российской Академии наук КСИИМК — #7; К раткие сообщения Института истории материальной культуры МАМЮ — Московский архив Министерства юстиции МИА — Материалы и исследования по археологии СССР НА РТ — Национальный архив Республики Татарстан НИА СПбИИ РАН — #7; Н аучно-исследовательский архив Санкт-Петербургского института истории Российской Академии наук ОАК — Отчеты Археологической комиссии ОР ИРЛИ — #7; О тдел рукописей Института русской литературы и искусства РНБ — Отдел рукописей Российской национальной библиотеки 345 НИОР БАН — #7; Н аучно-исследовательский отдел рукописей Библиотеки Академии наук ПСЗРИ — Полное собрание законов Российской империи ПСРЛ — Полное собрание русских летописей РГА ВМФ — #7; Р оссийский государственный архив Военно-Морского Флота РГАДА — Российский государственный архив древних актов РГАСПИ — #7; Р оссийский государственный архив социально-политической истории РГВА — Российский государственный военный архив РГИА — Российский государственный исторический архив Сборник РИО — Сборник Русского исторического общества СГДД — Собрание государственных грамот и договоров СПб ИИ РАН — #7; С анкт-Петербургский институт истории Российской Академии наук ЦГИА СПб — Центральный государственный исторический архив ЦДАВО — #7; Ц ентральний державний архів вищих органів влади та управління України, Киев ЦДАГОУ — #7; Ц ентральний державний архів громадських об’єднань України, Киев ЧОИДР — #7; Ч тения в императорском Обществе истории и древностей российских СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ Андреев Артём Алексеевич — кандидат исторических наук, младший научный сотрудник Федерального государственного учреждения культуры «Государственный Эрмитаж» (Отдел «Дворец Меншикова»), gal7gas@yandex.ru; Белякова Надежда Алексеевна — кандидат исторических наук, научный сотрудник Центра истории религии Института всеобщей истории Российской академии наук, beliacova@mail.ru; Герасимова Елена Владимировна — заместитель директора по учебно- воспитательной работе Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения «Лицей г. Отрадное», liceum-ort@yandex.ru; Ефимова Наталья Алексеевна — ведущий библиотекарь Научно-исследовательского отдела рукописей Библиотеки Российской академии наук, naefimova@mail.ru; Зонтова Евгения Александровна — аспирантка кафедры истории и политологии Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов (СПбГУЭФ), zontova_evgenia@mail.ru; Кармов Тимур Михайлович — кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры истории народов стран СНГ исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, rapax21@yandex.ru; Костина Татьяна Владимировна — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Санкт-Петербургского филиала архива РАН, TanyaBizyaeva@yandex.ru; Кривоноженко Александр Федорович — аспирант кафедры исторического регионоведения исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, krivfed@yandex.ru; Кривошеев Юрий Владимирович — доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой исторического регионоведения исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, kriwosheew@mail.ru; 347 Лобанов Владимир Борисович — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и права Санкт-Петербургской государственной лесотехнической академии, lobanov1977@inbox.ru; Мастеница Елена Николаевна — кандидат исторических наук, доцент кафедры музееведения и экскурсоведения факультета культурологии Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств, elenamast@yandex.ru; Меркулов Иван Владимирович — кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры исторического регионоведения исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, ivanmerkulovspb@mail.ru; Мещенина Анастасия Анатольевна — кандидат исторических наук, доцент кафедры исторического регионоведения исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, meshenina@ mail.ru; Никитенко Галина Юрьевна — научный сотрудник Государственного музея истории Санкт-Петербурга, ganikitenko@mail.ru; Пученков Александр Сергеевич — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории культуры, государства и права гуманитарного факультета Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета (ЛЭТИ) им. В. И. Ульянова (Ленина), ap80@mail.ru; Рахимзянов Булат Раимович — кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Отдела средневековой истории Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан, bulatraim@ mail.ru; Серова Марина Юрьевна — кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и политологии, начальник отдела по воспитательной работе Санкт-Петербургского государственного инженерно-экономического университета, mserova@inbox.ru; Сиренов Алексей Владимирович — доктор исторических наук, доцент кафедры источниковедения истории России исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, sirenov@ rambler.ru; Соколов Роман Александрович — кандидат исторических наук, доцент кафедры исторического регионоведения исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, romansokolow@ mail.ru; Соколова Наталья Александровна — кандидат исторических наук, доцент кафедры философии и политологии Образовательного учреждения профсоюзов высшего профессионального образования «Академия труда и социальных