Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
А К А Д Е М И Я Н А У К С С С Р И Н С Т И Т У Т Я З Ы К О З Н А Н И Я ВОПРОСЫ ЯЗЫКОЗНАНИЯ НОЯБРЬ —ДЕКАБРЬ И З Д А Т Е Л Ы . Т П О А К А Д Е М И И Н А У К С С С Р МОСКВА • 19Г,:> В О П Р О С Ы Я З Ы К О З Н А Н И Я В. Г. ОРЛОВА КЛАССИФИКАЦИЯ ЮЖНОВЕЛИКОРУССКИХ ГОВОРОВ В СВЕТЕ СОВРЕМЕННЫХ ДИАЛЕКТНЫХ ДАННЫХ За все время работы над диалектологическими атласами русского языка, которая наиболее интенсивно шла в послевоенный период, в частности после лингвистической дискуссии 1950 г., в Институте языкознания составлены «Атлас русских народных говоров центральных областей к востоку от Москвы» (сдан в печать) и «Атлас русских народных говоров северо-западных областей СССР» (сдан в печать), а также значительно продвинуто составление карт «Атласа русских народных говоров центральных областей к запад}' от Москвы» и «Атласа русских народных говоров юго-западных областей РСФСР» (см. ниже карту № 1). На картах двух последних атласов (общее количество этих карт в настоящее время уже довольно значительно) представлена территория основной части южновеликорусского наречия, а именно, по терминологии 1 «Опыта диалектологической карты русского языка в Европе» ,— территория южной или орловской и северо-западной или тульской групп этого наречия. Кроме того, на территории, картографированной в этих же атласах, расположены группы говоров, так или иначе генетически связанных, по мнению авторов «Опыта», с южновеликорусским наречием. Это так называемые переходные говоры от белорусских к южновеликорусским и среднерусские говоры, переходные от северновеликорусских к южновеликорусским. Представление о том, какое продолжение имеют за пределами южновеликорусского наречия некоторые из изоглосс, характерных для той или иной части этого наречия, можно получить, нрождо всего используя карты тех же двух атласов, поскольку на них же отряжоны говоры, ранео считавшиеся собственно белорусскими, а также говоры, переходные от сеперновеликорусских к белорусским.Крометого,для целостного изучения характера тех или иных изоглосс, частично проходящих П О территории южновеликорусского наречия,могут быть привлечены ( пользой для понимания общих закономерностей распространения того пли иного явления также карты упомянутого выше «Атласа русских народных говоров сспоро-западных областей». всех Карты трех атласов и предстаилоиниопа них изоглоссы ряда фонетических и морфологических явлений (лексические и синтаксические карты анализу в указанных направлениях еще но подвергались) дают материал для предварительной постановки некоторых вопросов, связанных с груп1 См. Н. Н. Д у р н о в о , Н. Н. С о к о л о в и Д. Н . У ш а к о в , Опыт диалектологической карты русского язык.) п Европе, М., 1915. ш отмечены территори] фтографированные в трех атласах русских горыг — ьауютсн в даяной статье: I. «Атлас русских народных зоров. а рты i 1аяных областей СьСР»; I «Атлас русских народных говоров центральных облает ааду от Моснвы»; Ш . «Атлас р у с их народных говоров юго-западных областей РСФСЛ'». 2. групп говоров (по «Опыту диалектологической карты»), i шихся на тех же территориях См севера на юг: 1) вапаяная или новгородская грм па cut ликорусского нареяия; 2) средь, корусские говоры с южногеликоруссицм наслоенц. м; 3) великорусские говоры с белорусе: наслоением 4) белорусские говоры; 5) говоры, inpexo белорусских н южновеликоруссм 6) тульская или северо-западная группа южнов. ликор ских р нареч уппа южновеликорусского наречия. : 7) ю орлов КЛАССИФИКАЦИЯ ЮЖНОВЕЛИКОРУССКИХ ГОВОРОВ О пировкой говоров в пределах южновеликорусского наречия. Более полное рассмотрение подобных вопросов станет возможным тогда, когда будут составлены все карты названных атласов. Само собой разумеется, что выявление совпадающих в известной мере друг с другом изоглосс тех или иных явлений с целью уточнения наших представлений о классификации современных говоров, представляет собой лишь одну — и притом самую первоначальную — ступень в деле общей интерпретации изоглосс. Подобная интерпретация должна быть направлена, после установления определенных пучков приближающихся друг к другу изоглосс, на рассмотрение ряда вопросов, связанных с историей самих этих явлений (время и место их первоначального возникновения, характер последующего распространения), а также с историей говоров, для которых характерно то или иное наиболее устойчивое сосущеетво вание определенных языковых черт. Разрешение последней группы вопросов теснейшим образом связывается с собственно историческими данными, так как именно по этой линии история языка связана с историей народа. Общность, наблюдаемая в распространении языковых явлений, в первую очередь определяется истори ческой судьбой групп населения, пользовавшихся определенными мест ными разновидностями языка. Данная статья посвящается (правда, в сугубо предварительном плане) рассмотрению в основном той первоначальной возможной группировки некоторых изоглосс, которая может дать нам основания для некоторых суждений по вопросам, касающимся классификации южновеликорусских говоров. Некоторые беглые замечания и отдельные соображения о времени и месте возникновения отдельных явлений и о направлениях, в ко торых могло идти распространение этих явлений, будут сделаны в этой статье лишь от случая к случаю и отнюдь не носят окончательного ха рактера. Уже общий обзор ряда наиболее типичных и повторяющихся изоглосс. особенно когда мы получаем возможность благодаря наличию карт не скольких атласов рассматривать эти изоглоссы на большом протяжении свидетельствует о том, насколько сложной будет их дальнейшая интер претация. Несмотря на то. что основные диалектные различия русской языка сложились безусловно в донациональный период его существования и развития, мы находим весьма сложное и далеко не непосредственное соответствие территории распространения отдельных языковых явлений этническим я политическим объединениям древней Руси (границам распро 1 странения племен, земель и княжеств) . Это объясняется тем, что и в период возникновения тех или иных явлений их распространение протекало в зависимости не от границ определенных политических объединений, нередко являвшихся весьма зыбкими и изменчивыми, а от расположения границ языкового общения. Последние складывались на основе гораздо более сложною комплекса причин. Еще более сложными были процессы последующего распространения или, наоборот, стирания тех или иных явлений, в результате которых офорПроцессы (опременные границы их распространения. этого рода находи, iiii'i» в зависимости как от исторических условий внеязыково!ч 1 На основания анализа карт «Атласа русских народных говоров центральныобластей к востоку от Москвы» уже отмечалась вся сложность отношений пред изоглосс») и границами исторически сущестиинавших на территории восточных славян «земоль» и княжеств. (Ср. Р. И. А в а н е с о в, Вопросы лингвистической географии русских говоров центральных областей, ИЛИ ОЛЯ, 1952. вып. 2.) 6 В. Г. ОРЛОВА характера, по-разному складывавшихся на различных территориях Русского государства в национальный период, так и от собственно языковых предпосылок: от устойчивости или неустойчивости той или иной черты, ее продуктивности или непродуктивности. В связи с этим наличие «пучков изоглосс», о котором мы говорим, имея в виду случаи, когда границы нескольких явлений близко подходят друг к другу, далеко не всегда является свидетельством одновременного развития определенных явлений. Лишь изучение того, как шло распространение или, наоборот, сокращение территории, занимаемой каким-либо явлением на протяжении его истории, может дать полную уверенность в том, что в данный «пучок изоглосс» действительно включены явления одного хронологического плана. Вот почему более широкой и исчерпывающей интерпретации изоглосс наших атласов будет посвящено в дальнейшем немало специальных монографий как более частного, так и более общего характера. Это работа, которая требует, чтобы последовательно были сняты определенные пласты в истории существования и распространения явлений, а также выяснена в полной мере внутренняя природа самих этих явлений. Общая характеристика южновеликорусского наречия в «Опыте диалектологической карты» включала в себя, как известно, указания на аканьо и яканье, произношение ударяемого гь как е, фрикативное произношение -,. отсутствие смешения ч' и ц, твердое произношение долгих шипящих ш и ж, употребление творительного падежа множественного числа существительных с окончанием -ми, родительного и винительного падежей един ственного числа местоимений на-е, мягкого т' в 3-м лице глаголов. При дальнейшей классификации говоров этого наречия во внимание принимался характер яканья (диссимилятивного или недиссимилятивного) и характер произношения звука в, причем диссимилятивное яканье предполагалось лишь для орловской группы; для тульской группы было указано яканье умеренное, а для восточной — сильное. В эту характеристику, в целом отвечавшую своему назначению, Н. Н. Дурново внес в свое время некоторые, но весьма существенные 1 поправки . В настоящее время в нее могут быть внесены еще более определенные коррективы, необходимость которых определяется, в част ности, и тем, что в приведенную характеристику включались разновременные по своему генезису черты, что уже позволяло предполагать их неодинаковое распространение. Так, например, безоговорочное указание на совпадение гь и е в совро менных южновеликорусских говорах не подтверждается современными диалектными данными. Это изменение, имевшее место в ряде восточно славянских говоров еще до образования восточнославянских народностей, на территории южновеликорусского наречия развивалось, видимо, в но столь уж давнее время. Об этом свидетельствует тот факт, что говоры, знающие произношение особых звуков (ё и ие) в соответствии с древним гь, неоднократно отмечены нашими экспедициями на данной территории. Важно также подчеркнуть преимущественное распространение этих говоров в юго-восточной части Курской области, где наиболее последовательно сохраняются также архаические типы диссимилятивного як.шья и аканья, в частности обоянский тип с характерным для него различением двух ё и двух о под ударением-. 'См. Н. Дурново, Введение в историю русского языка, ч. I. Brno. 1927, стр. 122—140. 2 Соответствующие данные по этому вопросу см.: Т. Г. С т р о г а н т а , Одна из особенностей южнорусского вокализма, ВЯ, 1955, № 4. КЛАССИФИКАЦИЯ ЮЖНОВЕЛИКОРУССКИХ ГОВОРОВ 7 На большей части территории южновеликорусского наречия в настоящее время распространены такие типы диссимилятивного яканья (суджанский, щигровский, жиздринский), которые принято считать развившимися в результате трансформации более архаических типов яканья. Как известно, для этих более поздних типов диссимилятивного яканья характерны отношения, связанные с утратой различения двух е п двух о; в связи с этим становится понятным, почему говоры с особым произношением звуков, соответствующих древнему п, или звуков, соответствующих о под восходящим ударением, убывают в западном направлении. Нет основания считать твердое произношение долгих шипящих характерным южновеликорусским признаком; на этой территории значительное распространение имеет также и произношение долгих мягких шипящих. Данные о распространении такого важнейшего признака южновеликорусского наречия, как аканье в широком смысле слова (аканье и яканье), не могли еще быть использованы составителями «Опыта» в полной мере, таи как в то время не было достаточно детальных сведений об отдельных разновидностях аканья и яканья. На основании границы диссимилятивного аканья, установленной И. Г. Голановым, выделялась лишь западная часть южновеликорусского наречия 1 . Современные материалы показывают, что диссимилятивное аканье является характерным объединяющим признаком значительной части южновеликорусских говоров, в характеристику которых оно ранее не включалось. Составители «Опыта» считали диссимилятивное аканье признаком или собственно белорусских говоров или говоров, так или иначе связанных с белорусским языком, например так называемых «переходных от белорусского к южновеликорусским». Отметим прежде всего, что диссимилятивное аканье распространено, судя по современным данным, на территории южновеликорусских говоров орловской группы, в число характерных признаков которых оно ранее не включалось. Кроме того, подчеркнем, что изоглосса диссимилятивного аканья не является, по данным составленных атласов, замкнутой на востоке; это позволяет предположить во всяком случае некоторое распространение данной характерной особенности предударного вокализма после твердых согласных и далее на восток, на территорию рязанской группы. Таким образом, зная распространение диссимилятивного аканья, мы получаем возможность противопоставить всю основную территорию южновеликорусского наречия его тульской группе, где диссимилятивное аканье отсутствует. К границе диссимилятивного аканья очень близка и граница диссимилятивного яканья. При нанесении этой границы учитывались любые встретившиеся на данной территории типы яканья, а именно: обоянский, щигровский, суджанский, жиздрипский, диссимилятивно-умеренный, умеренно-диссимилятивный, ассимилятивно-диссимилятивпый. По распространению диссимилятивного яканья говоры тульской группы также выключаются из состава южновеликорусского наречия; граница этого явления (по данным составленных в настоящее время атласов) опять-таки не замыкается на востоке. Следовательно, и в этом случае есть основания для того чтобы предположить, что диссимилятивное яканье распространено далое па восток; это известно, впрочем, и по опубликованным материалам, относящимся к территории рязанской группы южновеликорусского наречия, п также по картам «Атласа центральных областей к вос1 См. И. Г о л а н o n , О диссимилятивном аканье, «Труди Моск. диалектолог, комиссии», вып. 3, Впршляя, 1914; е г о ж е . Несколько новых данных к вопросу о географическом распространении диссимилятивного аканья, сб. ОРЯС, т. CI, № 3, 1928. 8 В. Г. ОРЛОВА току от Москвы», фиксирующим значительное распространение говоров 1 с диссимилятивным яканьем на территории Рязанской области . Таким образом, современные данные не подтверждают имеющегося в «Опыте» указания на сильное яканье как на характерный общий признак говоров рязанской группы. Диссимилятивное аканье, как и диссимилятивное яканье, становятся признаками, объединяющими большую часть южновеликорусских говоров и противопоставляющими их говорам тульской группы. Как известно, своеобразие тульских говоров по сравнению с другими южновеликорусскими, а именно —распространение в них умеренного яканья в сочетании с некоторыми другими языковыми чертами, отмеченными уже и в «Опыте», привлекало внимание наших диалектологов и вело к постановке вопроса об особых процессах, имевших 2 место в формировании этих говоров . Возможность противопоставления говоров тульской группы другим южновеликорусским .говорам, вместе взятым, еще и по признаку распространения только в пределах тульской группы недиссимилятивного аканья, дает новый материал для разрешения общей проблемы генезиса этих говоров. Кроме того, северный отрезок изоглоссы диссимилятивного аканья и яканья дает возможность отграничить южновеликорусские говоры от говоров средневеликорусских, в формировании которых участвовал и южновеликорусский элемент. Указание на аканье и яканье без уточнения того, являются ли эти системы вокализма диссимилятивными или недиссимилятивными, как известно, не служило для подобного разграничения, а объединяло южновеликорусские говоры с соседними с севера средневеликорусскими. Обращает на себя внимание наличие на территории ряда южновеликорусских говоров и еще некоторых явлений, по распространению которых также можно объединить большинство южновеликорусских говоров и противопоставить их в той или иной степени говорам тульской группы, где эти явления отсутствуют. Это такие явления, как губно-губное произношение в в конце слова и слога, сохранение е без перехода в о в глагольной флексии, сохранение е без перехода в о в отдельных случаях и в основах слов, окончание -о-\о, -ого, -оо в родительном падеже единственного числа прилагательных мужского рода. Карта № 3 показывает, что такие особенности, как распространение окончаний -о-{О, -оо или глаголов с е, не изменившимся в о, отсутствую! не только на территории тульской группы, но и на прилегаюсвязи с щих к ней с запада, а особенно с юга территориях. В этим следует вспомнить, что произношение гласного о в глаголь» ных формах (н'ес'6м,н'ес'6ш, н'ес'от'е) и форм прилагательных с окончанием -ово, характерное для говоров тульской группы, одновременно характерно и для нормализованного типа языка. Распространенно этих языковых явлений в среде южновеликорусских говоров, не относящихся к тульской группе, но находящихся в непосредственном соседстве с говорами этой группы, видимо, свидетельствует о том, что влияние норма1 См. карты, приводимые в статьях Р. И. А в а н е с о в а «Вопроси лингвистической географии русских говоров центральных областей» (стр. 169, карта № 2) и «Лингвистическая география и история русского языка» (ВЯ, 1952, № (>, стр. 32, карта № 4). 2 Так, Н. Н. Дурпово в упомянутом выше «Введении» характеризует тульскую группу как «менее архаичную и менее цельную» по сравнению с другими группами южновеликорусского наречия (см. стр. 136). Р. И. Аванесов еще более определенно подчеркивает, что«говоры тульской группы не являются „чистыми" южновелнкорусскпми», что «перед нами, в сущности, среднепеликорусские говори с южиоиеликорусской .основой" и средневеликорусским .наслоением'» («Вопросы образования русского языка в его говорах». «Вестник Моск. ун-та.. 1947, № 9, стр. 141). 1 На публикуемых в ляняой статье картах-схемах ллны обобшенные грпнигты распростране иогла это необжолимо по : iy ИЯЛПЖРНИН, сиепиальН" огонаривается разреженное распptx*T|i;i (Uittet нениг явлений на олной ч; и п-рритории и более < гупннное на л ругой, в остальных случаях дается таким образом, лишь cai ; общее представление о распространении явления. 10 В. Г. ОРЛОВА лизованного типа языка нередко оказывается наиболее интенсивным на тех территориях, где оно поддержано также междиалектным взаимодействием. неперехода е^>о в основах слов (св'екла, св'екор, кот'енок и т. п.), не показанные специально на карте № 3, встречаются в современных южновеликорусских говорах спорадически, но все же, и это необходимо подчеркнуть, в достаточно различной, не повторяющейся из говора в говор лексике, что дает возможность предположить более долгое сохранение е без перехода в о в собственно южновеликорусских говорах. Важно также подчеркнуть, что распространение реликтов этого явления в общем не выходит за пределы границ, представленных на карте № 3, и, таким образом, не является характерным для говоров тульской группы южновеликорусского наречия. Что же касается губно-губного произношения в (лаука, прауда, дроу), то изоглосса этого явления захватывает и южную часть говоров тульской группы, на территории которых употребление губно-губного в оказывается, таким образом, известным. Однако необходимо подчеркнуть, что здесь такое произношение гораздо чаще перемежается с употреблением в губно-зубного, чем в других частях южновеликорусской территории. Подобное положение с распространением губно-губного е, может быть, позволяет предположить, что в прошлом тульская группа южновеликорусского наречия и не отличалась по данной языковой черте от остальных его групп. Губно-губное произношение в, сохранение е без перехода в о в глагольной флексии, а также в отдельных случаях в основах слов и употребление окончаний прилагательных типа -ого, -о-^о, -оо(т. е. не со звуком б) служит, таким образом, примерно для такого же выделения из состава южновеликорусского наречия говоров тульской группы, как и диссимилятивное аканье и яканье. Однако существенной особенностью территориального распространения этих четырех черт в отличие от диссимилятивного аканья и яканья является то, что они распространены и севернее пределов южновеликорусского наречия (см. карту №3).Так, в разреженном виде они известны на территории западной ИЛИ новгородской группы северновеликорусского наречия; на территории северновеликорусских говоров нашего северо-востока эти черты, как можно судить по имеющимся опубликованным и архивным источникам, распространены достаточно широко. Для дальнейшей интерпретации приведенных данных при рассмотрении вопросов исторической диалектологии важно, видимо, будет учитывать, что эти явления, представляющие собой сохранение определенных черт языкового строя в более архаическом состоянии, объединяют основной массив южновеликорусского наречия именно с той частью севернонеликорусских говоров, которая генетически восходит к говорам древней новгородской земли. Вместе с тем, подходя к вопросу со стороны использования определенных языковых черт в целях классификации русских народных говоров, мы можем объединить диссимилятивное аканье, яканье, с одной стороны, и губно-губное произношение в, ноиереход е > о двух названных выше типов п употребление окончаний прилагательных типа -ого, -о-^о, -оо. с другой, как черты, на основании которых можно южновеликорусские говоры различных групп и типов противопоставить одной, а именно тульской группе, включаемой все же до сих пор в состав южновеликорусского наречия. Анализ и обобщение тех фонетических и морфологических карт, которые будут составляться по нашим южным атласам в дальнейшем, В О П Р О С Ы Я З Ы К О З Н А Н И Я Б. А. СЕРЕБРЕННИКОВ ВОЛГО-ОКСКАЯ ТОПОНИМИКА НА ТЕРРИТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЧАСТИ СССР Тема, затрагиваемая в данной статье, не является новой. Специфическая неславянская топонимика северной и средней полосы Европейской части СССР неоднократно привлекала к себе внимание исследователей. Так, например, Д. Европеус в статье «К вопросу о народах, обитавших в средней и северной России до прибытия славян» утверждал, что «до-русские названия местностей, встречающиеся в северной и средней России от Ледовитого океана до реки Оки и до городов Витебска и Полоцка, большею частию югорского или угорского происхождения, т. е. принадлежат языку прадедов нынешних венгров, или мадьяров, вогуличей 1 и остяков» . Д. Европеус даже пытался расшифровать некоторые названия рек при помощи остяцкого и вогульского языков. Так, например, название реки Печенга он сопоставлял с остяцким печегенг, что значит «сосновая вода», название реки Вычегда он сводил к Вытшагет, что, по его мнению, 2 должно означать «водяной рукав, приток, изобилующий водою» . И. Н. Смирнов в своем исследовании о вотяках обращает вшшание на то, что названия рек на -ма в вотском крае имеют те же «корни», что названия на -ва в крае зыряно-пермяцком (например: Виль-ма и Виль-ва, Нерт-ма и Нерт-ва, Урд-о-ма и Урд-ва), и приходит к выводу о тождестве этих окончаний. «Ввиду того, что ва в зыряно-пермяцком наречии означает „воду" и „реку", мы заключаем, что то же значение имеет и ма. Этот выпод... дает нам право сказать, что народ, разбросавший по губерппям Костромской, Вологодской, Вятской и Пермской массу речных названий с окончи ином на ма, гоиорил языком, представлявшим одно из разветвлений обширной груППЫ динлоктои, от которых п настоящее промя уцелели зырянский, пормящшй н 10ТОКЖЙ»*. Вопросам дослашикком топонимики па территории сродной it (-опорной части СССР была П О С В Я Щ М М шкшп IMITI.II МКИД Л. И. Соболв1СКОГО. В отличие от своих преданы ишпшшии, Л II Соболевский отиооял создателей этой топонимики не к фишю угорским, и к имдоо11|10111Ч1ским народам. «Я ограничиваюсь,- шкал он и пиний пи п.о, сопоггиплением данных в области названий рои и ОМр Пииолжьн, ПрШМШМ и русского Севера с данными названий на i и I RtNTpt POOOM. Исходный пункт моей р а б о т и р • д и 0 л 0 ж о и и о, что эти две группы названий р о д с т и о н н ы мкжду собой и принадлежат 1 См. ЖМНП, 1868, ч. СХХХГХ, июль, . ' • • ' « • М s См. там же, стр. 62—63. 3 И. Н. С м и р н о в , Вотяки. Историю, миографический очерк, Казань, 1890, стр. 33—34. Б. А. СЕРЕБРЕННИКОВ одному языку индоевропейской семьи, который я пока, впредь до подыс1 более подходящего термина, именую с к и ф с к и м » . А. И. Соболевский также делает попытки объяснить некоторые окончания рек. Так, окончание -ма (Вязьма, Клязьма, Шошма и т. д.) он связывает с прилагательным индоевропейских языков на -ima, например с греческими cppomjioi;, -pwpifios, i'cp9-i|i.o; 2 . Касаясь названий рек, обнаруживающих в окончании повторяемый элемент например кша, Мокша, Ширмокша, Покша и т. д., он замечает, что «этимология -къс~, -къш- ясна: ср. др.-бактр. KOLSU- «малый, слабый», лит. nunaszeti (греч. 3 какое)» . Среди исследователей дославянской топонимики на территории северной и средней полосы Европейской части СССР были и такие, которые предпочитали здравый скепсис бесплодным попыткам установления этнической принадлежности создателей этой топонимики. И. Н. Смирнов писал по этому поводу следующее: «Страна, в которой окончательно осели черемисы, не была пустыней, когда они в ней явились. Главные воды территории от Волги до Вятки были известны человеку задолго до начала черемисской колонизации. Все они имеют названия, не соответствующие по своему составу черемисским. Мы видим реки: Ветлуга..., Кокшага..., Каньга, Нулга, Кичига, Шинга, Ронга, Шурма, Юргема..., Олма, Кичма, Торма,Вошма,Чухма, Шошма..., Урма..., Нурма, Удюрма, Пижм^..., Пима, Муйма, Рой, Буй, Люй, Пижой.., Турья..., . Руя, Курья, Сурья, Унжа, Сарда, Немда, Инда, Кирда, Купта, Ухта, Мута, Орша, Турша, Пильба, Курба, Лонба. Названия эти н е м о г у т с ч и т а т ь с я и в о т я ц к и м и . . . Из того обстоятельства, что вот- ? ские названия носят мелкие речки, можно заключить, что вотяки, подобно черемисам, застали край... уже со следами человека... За вычетом всех зырянских по типу названий мы получаем массу других, которые пока не поддаются еще объяснению из живых финских наречий и принадлежат, судя по сходству или даже тождеству, народу, занимавшему громадное пространство от меридиана Москвы до меридиана Перми» (разрядка моя. — ' в. су. Не касаясь анализа других работ русских и зарубежных ученых, сиязанных с исследованием этого вопроса, мы считаем, что все попытки определить этническую принадлежность создателей дославянской тополи- . мики средней и северной полосы Европейской части СССР но увенчались до сих пор какими-либо серьезными успехами. Более обещающим, но нашему мнению, будет другой путь исследования —путь установления связи между результатами исследований в области топонимики с иопейшими достижениями археологии. Топонимика в этом случае вместо с данными археологии превращается в один из источников изучения истории заселения русского Севера. Древнейшая история заселения севера Европейской части СССР долгое время оставалась совершенно не изученной. Однако в настоящее премя благодаря успехам археологии в Сопетском Союзе советским археологам удалось в сотрудничестве с антропологами установить некоторое (ракты, проливающие свет на древнюю историю нашего Севера. Советские архео1 А. И. С о б о л е в с к и й , Названия рек и озер русского Севера, ИОРЯС, 1927, т. XXXII, стр. 2. а Там же, стр. 10—11. 8 Там же, стр. 15—16. 4 И. Н. С м и р н о в , Черемисы. Историко-этнографический очерк, Казань, 1889, стр. 19-20. В О П Р О С Ы Я З Ы К О З Н А Н И Я А. Ф. СУЛТАНОВ ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ЯЗЫКА В ЕГИПТЕ 1 В статье «Национальный язык и реформа письменное!и и странах 1 арабского Востока) мы отмечали, что в настоящее время и »ш\ < i ранах наметились различные тенденции в процессе формирования национального языка. Это, во-первых, тенденция полного сохранения старого IIIKI.MCIIKO2 языка «аль-фосха» в качестве национального яашс! для всех арабских стран; во-вторых, тенденция проведения некоторых реформ в области морфологии и орфоэпии письменного языка «аль-фшчм» с той же целью сохранения его в качестве единого национального шика для всех стран арабского Востока и Занада (Магриба); в-третьих, м-ндсчщия формирования национального языка арабских стран на ба;т пмродпоразговорных языков «аль-аммийа» этих стран. Употребляя письменно-литературный язык «аль-фосха • > и школе, в официальной переписке, в прессе и литературе в широком с мы. ;ю пгого слова, народы стран арабского Востока—Сирии и Ливана, Прием и (!аудии, Йемена и Египта — в повседневной жизни, в общении м<м.д\ собой пользуются народно-разговорными языками (местными территорн.i.п.ними диалектами арабского языка). Как писал профессор Каирского университета Абдульимми ЛльВафи, трудность заключается в двуязычии стран арабского |! >ка. В литературе, науке, прессе, официальной переписке и офпцил.мm.i\ речах, отмечал он, пользуются арабским языком в том его состоянии ипким он приблизительно был в Хиджазе и Неджде в дни возникновении и < 1мма, т. е. литературно-классическим арабским языком, а в повседнеппии жизни пользуются, народно-разговорным языком в том виде, в котором он ннплюдается в -современных диалектах как результат естественно-нсюричс icoro развития языка. Причем, если классический язык в прошлом был и м.псом бедуинов Хиджаза и передавался в простом общении по традиции и наследству из поколения в поколение еще с детского возраста, то в папонщее время этот язык —его синтаксис, морфология и фонетика п л чаются в школе длительные годы почти как иностранный язык. Короче HI пптяне двуязычны: к одному языку они прибегают и обыденной жизни, к ip\ i ому — 3 в официальной . 15 1945 г. в Каирском журиале «Аль-Хиляль> ммочилось, 1 См. сб. «Академику Владимиру Александровичу Гордлевскому к его семидесятипятилетию», М., 1953. 2 «Аль-фосХа» по-арабски означает «чистый», «красноречивый», « ж шли», литературно-классический язык. 3 См. журн. «Маджаллят аль-Иджтимаийа», Каир, 1945, стр. 18—23. ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ЯЗЫКА В ЕГИПТЕ 33 что хотя словарный состав этого письменно-литературного языка и претерпел большие изменения, обогатился, ряд слов переосмыслен и создан ряд новых научных понятий и выражений, но грамматика этого языка не пересматривалась с VIII столетия, со времени первого грамматиста Сибавейхи. За последние два-три года дискуссия на тему о взаимодействии и соотношении между письменно-литературным арабским языком «аль-фосха» и народно-разговорным языком «аль-аммийа» (простонародным) и о проблеме национальной нормы языка в Египте еще более обострилась. В ряде статей и очерков, посвященных процессу формирования национального языка, различные круги египетской интеллигенции высказывались за и против победы народно-разговорного языка. Одни утверждают, что письменный язык «аль-фосха» сохранится «как язык корана и многовековых культурных традиций, как фактор единства арабских народов», и народно- разговорные языки не повлияют на него. Другие, наоборот, утверждают неизбежность примата народно-разговорного языка в процессе формирования национального языка в Египте; третьи стоят на точке зрения «слияния обоих языков». Они говорят, что «когда поднимется жизненный уровень трудящихся классов, когда грамотность станет достоянием народных масс, — письменный язык „аль-фосха" и народно-разговорный „аль-аммпйа" сольются и образуется единый общедоступный язык». В 1952 г. вышла книга профессора Александрийского университета 1 Хасана Аун «Язык и синтаксис» , а также весьма интересный труд 2 Ахмеда Рушди Салеха —«Народная литература» , посвященный египетскому фольклору и вопросу формирования национального языка. В своей работе Хасан Аун открыто и резко полемизирует с теми арабVII—VIII лингвистами средневековья (заложившими в столетиях основы арабской грамматики), которые неправильно говорили о «статичности, незыблемости» арабскою языка и ого грамматического строя и заявляли, что арабский письменно-литературный язык «аль-фосха» якобы не может подвергаться влиянию народно-разговорной речи. На основании изучения истории арабского языка и материалов бедуинских диалектов VII в. и. э. Ха<ан Аун отвергает доводы первых грамматистов и утверждает, что в основу арабского классического языка «аль-фосха» был положен мекканский кореишитскии диалект, ставший в силу экономических, социальных и исторических факторов к моменту возникновения ислама языком хиджазских арабов. На этом языке были написаны джахилийские поэмы, коран и хадисы, а позже, в эпоху аббасидского халифата, и светская литература. На основании изучения ряда исторических фактов и лингвистических данных Хасан Аун пишет далее, что «грамматические отклонения» в коране от правил языка «аль-фосха» и дозволенные шариатом семь разночтений корана как раз говорят о том, чп> наряду с господствовавшим в VII в. корейшитским диалектом, грамматические нормы которого были зафиксированы первыми арабскими грамматистами Абу-льАсуад ад-Ду'али и Сибапейхи, арабы продол-кали гонерить и па других племенных диалектах. Причем ряд диалектом арабского языка, как, например, темимский, имел распространение почти не меньше корейшитского диалекта. Ученые того времени, пишет автор, зафиксировавшие грамматические нормы корейшитского диалекта «аль-фосха», имели узкий языку кругозор, подходили к формирующемуся не исторически, а догматически, вовсе не интересуясь другими бедуинскими диалектами, а просто отвергая их «как отклонения от правильного языка аль-фосха, т. е. ' Х а с а н Аун, Язык и синтаксис. Исторический анализ и сравнение, Александрия, 1952 [на араб. яз.]. 2 А х м е д Р у ш д и С а л о х , Народная литература, Каир, 1954 [на араб. яз.]. 3 Вопросы языкознания, № 6 В О П Р О С Ы Я З Ы К О З Н А Н И Я ДИСКУССИИ И ОБСУЖДЕНИЯ А. В. ИСАЧЕНКО О ВОЗНИКНОВЕНИИ И РАЗВИТИИ «КАТЕГОРИИГСОСТОЯНИЯ» В СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКАХ По вопросу о «категории состояния» как самостоятельной лексикограмматической категории, объединяющей в русском языке определенный класс слов, в пауке имеются, как известно, серьезные расхождения. Такие ученые, как акад. В. В. Виноградов, Е. М. Галкина-Федорук, Н. С. Поспелов и др., в основном, принимают и развивают высказанную в довольно осторожной форме мысль акад. Л. В. Щербы о возможности выделения в современном русском языке особой части речи, обычно именуемой «категорией состояния» 1 . С другой стороны, в журнале «Вопросы языкознания» была опубликована статья А. Б. Шапиро, в которой автор решительно высказывается против выделения в русском языке «категории состояния» или «предикативов» в особую часть речи 2 . Он считает, что слова, обычно относимые к «категории состояния», характеризуются в русском языке исключительно своей сказуемостной функцией, что при отсутствии ярких морфологических показателен «...недостаточно для опре3 части речи, к которой относится слово» . А. Б. Шапиро полагает, что тезис о формировании и активном развитии «категории состояния» в русском языке необходимо аргументировать специальным историческим исследованием, и добавляет: «Такого исследования не существует...» 4 . Действительно, об истории становления и развития «категории состояния» в русском языке мы знаем очень мало. Обыкновенно указывают, что эта категория представляет собой сравнительно новое морфологическое яв5 . Между тем сравнительную «молодость» рассматриваемой части речи в русском языке следует, конечно, понимать относительно: о позднем вознпкнопении «категории состояния» п русском языке можно говорить лишь сравнительно с формиропаниом таких давно сложившихся частей речи, как имя или глагол. Вздь в специальных исследованиях не раз высказывалась мысль о том, что «категория состояния» отмечается уже 1 Имеется в виду известная формулировки: « М о ж е т б ы т ь , мы имеем статье дело здесь с особой категорией состояния...»— в «О частях речи в русском я лыке» [см. сб. «Русская речь», Новая серия, II, Л., 1928, стр. 17 (разрядка моя.— А II )|. 2 См. А. Б. Ill n п и р о, Есть ли в русском языке категория состояния как часть речи?, ВЯ, 1955, № 2.\ 3 Там же, стр. 49. 4 Там же, стр. 51. 8 См. В. В. В и н о г р а д о в , Русский язык, М.— Л., 1947, стр. 421; ср. также Е. М. Ф е д о р v к, Отграничение от наречия других частей речи, «Р. из. в шк.», 1939, № 1, стр. 43. О «КАТЕГОРИИ СОСТОЯНИЯ» В СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКАХ 49 в древнерусском языке 1 . Настоящая статья, конечно, не может заменить специального исторического исследования по данному вопросу; она является лишь попыткой теоретически обосновать существование «категории состояния» в русском языке, опираясь на обследование фактов древнерусского языка в сопоставлении с фактами некоторых родственных языков. о возникновении «категории состояния» или «предикативов» ак особой части речи тесно связан с историей семантико-грамматического развития глагола быть. Именно этот путь и был указан акад. В. В. Виноградовым, полагавшим, что «историю категории состояния необходимо 2 ставить в связь с судьбой глагола быть»' . Судьба глагола быть, в свою очередь, теснейшим образом связана с развитием в индоевропейских языках разных типов выражения сказуемости. В своей классической работе, посвященной именному предложению в индоевропейских языках, А. Мейе убедительно показал, что в индоевропейском языке-основе формы корня *es- представляли собою полнозначное, самостоятельное слово, еще не успевшее стать вспомогательным, 3 служебным элементом предложения , т. е. еще не превратившееся в связку. Восстановить исконное копкретное значение глагольной основы *esочень трудно, так как в исторически засвидетельствованных языках конкретное значение данного глагола было уже повсюду утрачено. Общее значение «пребывания в определенном состоянии» пли «пребывания в том 4 или ином месте», о котором говорит В. В. Виноградов , является, несомненно, результатом длительного развития, одним из этапов на пути к полной грамматикализации данного глагола. В большинстве индоевропейских языков глагольная основа *es- вошла в супплетивную связь с глагольной основой *Ыгп- (ср. др.-инд. asti «есть» — dbhut «был»; лат. est — fuit; ст.- слав, есмъ—бгъахъ—быхъ—бХдХ и т.п.). Коренъ*Ш- сохранил свое исконное реальное значение только в греческом, армянском и албанском языках (ср. греч. c p v l c o «я стану», арм. businam «я расту», алб. Ытё «растение»), В тех языках, в которых корень *es~ вошел в супплетивную связь с корнем *Ыгп-, реальное его значение «расти, произрастать» стерлось. Промежуточным звеном при переходе значения «расти» > «быть» можно считать зна5 «становиться» . Уже в древней гпих дошедших до нас письменных памятниках глагол *es-lbhu- может выступать в качестве служебного слова, лишенного какого бы то ни было реального значения. При помощи этого глагола просто утверждается (или отрицается), что то иль иное свойство, тот или иной признак, та или иная «форма существования» присуща данному предмету мысли. Достаточно сослаться на древнейшие латинские надписи, относимые? ко времени около 500 г. н.э., в которых встречается связка в форме esed (надпись на форуме) или sied (надпись «Дуэноса») в с функцией показатели наклонения . 1 В. И. Б о р к о в с к и й , ^ Синтаксис древнерусских грамот, Львов, 1949, стр. 70—71. 2 В. В. В и н о г р а д о в , указ. соч., стр. 402. 3 См. А. М е i 1 1 е t. La phrase nominilc en indo-europeen. «Memoires de la Society dc linguistiquo de Paris», t.XIV, fast. 1. 1908, стр. 23. 4 См. В. В. В и н о г р а д о в , указ. соч., стр. 402 (примечание). 5 Параллель к семантическому переходу «расти» > «становиться» находим, например, в английском языке, где глпгол to grow обозначав! «расти» (tke grass grows «трава растет») и «становиться» {he grow* old «он становится старым, стареет»). • См. И. М. Т р о н с к и и, Очерки из. истории латинского языка, М.— Л., 1953, стр. 148, 151—152. 4 Вопросы язынознания, № ь В О П Р О С Ы Я З Ы К О З Н А Н И Я СООБЩЕНИЯ И ЗАМЕТКИ ЛИТЕРАТУРНЫЕ ЯЗЫКИ ДАГЕСТАНА Зачатки письменности, существовавшие до Великой Октябрьской социалистической революции у некоторых из дагестанских народов, не могли создать сколько-нибудь заметной литературной традиции. Литературные языки народов Дагестана как младописьменные языки советской эпохи стали формироваться на основе тех диалектов, которые определились в процессе развития как ведущие. Нормализация этих литературных языков представляет собой выявление особенностей общенародного употребления. У русских существует выражение, касающееся погрешностей против языковой нормы: «на литературном языке так не говорят»; у дагестанцев в таком случае употребительно другое выражение: «в народе так не говорят». Иначе говоря, у русских языковые нормы опираются на сложившиеся традиции литературного языка, а у дагестанцев, при отсутствии сложившихся литературных традиций, они непосредственно вытекают из фактов общенародного употребления. Литературный язык младописьменных народов в советскую эпоху характеризуется тем, что он возникает как орудие общения, всецело связанное с задачами социалистического преобразования и культурного подъема широких народных масс. В Дагестане в качестве «официального языка письменности» в течение долгого времени употреблялся арабский язык, остававшийся чуждым народам Дагестана. На нем велась официально-канцелярская переписка, на нем был написан шариат— свод мусульманских религиозно-бытовых, уголовных и гражданских законов, основанных на догмах корана, он же был языком религии. Эти функции арабского языка порождали, как необходимое следствие, его употребление и в литературе. Литература Дагестана возникла и развивалась как идеологическая база укрепления основ ислама и шариата, а впоследствии и мюридизма. Иногда говорят о том, что арабисты в Дагестане развивали но только религиозную литературу, но и светскую. Но это но совсем так. Средневековая, схоластическая в своей сущности, дагестанская арабского права. Это требовало хорошего знания арабского языка и, следовательно, необходимости изучения каких-то элементов филологической науки. Встречались и трактаты по математике, необходимые для решения вопросов, касавшихся наследстпопВ О Г О права, трактаты по астрономии, которая помогала вычислять точное время молитв и постов 1 . Встречались здесь также поэтические и прозаические произведения арабских апгоров. Впоследствии стали появляться и оригинальные произведения на арабском языко, большей частью мемуарного характера, освещавшие исторические события в Дагестмм, Проникновение арабского языка в Дагестан в XVI—XIX вв. совпадает с периодом развитии захватнической политики Ирана и Турции, с одной стороны, и России, с другой. Е л и передовые люди Дагестана, не скрывая своей симпатии к России, искали в ней поддержки против вожделений таких деспотических, отсталых государств, как Иран и Турции, то реакционное духовенство, распространи)! арабскую религиозно-мистическую, аскетическую литературу, боролось против влниний передовой русской культуры. Совершенно понятно, что, в связи с вовлечением Дагестана в сферу капиталистического ра.шития после присоединения к России, яр.чГм-кий «официалмили язык письменности» должен был оказаться оттесненным русским языком. Однако арабский язык. 1 См. И. Ю . К'р а ч к о п с к и й, 'Арабская литература па Северном Кавказе' ИАН ОЛЯ, 1948, вып. 1, стр. 18. 94 СООБЩЕНИЯ И ЗАМЕТКИ насаждпвшийся в течение столетий, стал настолько употребительным в официальной письменности, что русские власти временно вынуждени б^ли признать за ним роль официально-канцелярского языка. П. К. Услар, занимавшийся не только научные исследованием языков, но и вопросами распространения грамотности среди горцев, правильно оценивал тлетворное влияние арабского языка на горцев. «Арабский язык,— писал он,— объединяет собою все враждебные нам элементы в Дагестане... Длинный ряд детских и юношеских годов проводят они в мусульманской школе, — гнездилище мрачного изуверства,— где по методе, придуманной с целию затормозить развитие умственных способностей, учатся на непонятном для них языке читать коран...» 1 П. К. Услар почти для всех кавказских языков, которые он исследовал, в том числе и для дагестанских, составил специальные алфавиты на основе русской графики. Инициатива П. К. Услара вначале получила некоторую поддержку. Открывались пробные школы для обучения на родных языках, в некоторых местах обучали представителей местного мелкого чиновничества, чтобы перевести делопроизводство с арабского на местные языки. Составлялись и выпускались азбуки, книги для чтения, сборники фольклорных произведений и т. д. Если бы письменность, созданная П. К. Усларом, в свое время распространила, ь, это, несомненно, оказало бы прогрессирующее влияние на дагестанские языки, хотя бы даже тем, что на них стали бы печатать и светскую литературу познавательного характера. Но усларовские алфавиты вследствие противодействия мусульманского реакционного духовенства не привились и поэтому в развитии литературных языков Дагестана не сыграли почти никакой роли. Только Великая Октябрьская социалистическая революция создала возможности для расцвета национальных культур и литературных языков народов Дагестана. Письменность кумыков, лакцев, аварцев, даргинцев, лезгин, которая до революции находилась в зачаточном состоянии, начала интенсивно развиваться, что в свою очередь способствовало развитию их литературных языков. Носители этих языков еще в досоветскую эпоху представляли собой народности. Многие же близко родственные между собой племенные группы, такие,как цезы (дидойцы), андийцы, бежитинцы, ботпихцы, годоберинцы, гинухцы, гунзибцы, тиндмнцы, багулалы, чамалины, ахвахцы. хваршины, каратинцы (относящиеся к пвлро-пндо-цезскои подгруппе), а также табасаранцы, агулы, цахуры, рутульцы (входящие в состав лезгинской подгруппы), не успели пройти этого пути развития. Младописьменные языки Дагестана сохранили и п настоящее время весьма заметные следы былого племенного деления. Одни из них делятся на множество мелких и очень резко, другие крупных наречий п говоров, которые отличаются друг от друга же успели до некоторой степени нивелироваться и уменьшить число диалектов. И дореволюционном Дагестане в высокогорной части продолжали еще сохраняться племенные предгорном и диалекты и названные выше «самостоятельные» языки, в то время как в плоскостном Дагестане стали появляться территориальные диалекты, на основе нивелировки племенных диалектов. Эти территориальные диалекты продолжали разливаться, концентрируя и поглощая окружавшие их мелкие говоры и вместе с тем углубляя свои специфические особенности. Современные литературные языки Дагестана различны по уровню развития, а в какой-то, хотя и нсоольшой степени — и по времени возникновения письменно! ти. Каждый из них имеет свои специфические особенности. Приведем данные по отдельным дагестанским языкам. Значительная диалектная раздробленность авлрекого языка вызвала к жизни своеобразную устную общеаварскую норму, известную под названием «болмац», т. е. язык. аа общественный Болмац, возникший основе северных диалектов аварского языка, издавна используется аварцами для общения с представителями иных диплсктов этого языка. Задолго до революции на болмаце стали издаваться многочисленные прокоторые определенным изведения религиозного характера, образом воздейстпонлли на последующее развитие аварского литературного языка. На этом языке после Октябрьской революции ипцпились и первые пртмнедения молодой аварской художегтнопнов Существование языка многом литературы. у аварцев междиалектного общения во облегчило процесс формирования и развитии аварского литературного языка. С аварским языком, как говорилось выше, тесно связана родственная с ним группа андо-цсзских языков. 1 5 разные этапы историческою развития связь эта вы| оьалпгь по-разному. В настоящ г время все взрослые андо-цезы являются фактически туизычHiJMJi. II iряду с родным пяыкои, на котором они говорят дома, в семье, каждый парослый цез, тиндинец, андиец повседневно пользуется аварским языком на собрании, при 1 П. У [с л а р], 'О распространении грамотности между горцами, «Сборник сведео кавказских горцах», вып. I I I , >1д.] IV, Тифлис, 1870, стр. 4. СООБЩЕНИЯ И ЗАМЕТКИ 39 Необычайно широкое и глубокое развитие потенциальных возможностей дагестанских языков вызвано прежде всего влиянием русской художественной ;литературы. Наиболее передовые из дагестанских поэтов, не довольствуясь устаревшими, почти застывшими в своем развитии фольклорными образными средствами, шаблонными метафорами, усиешно применяют новые средства литературного языка, опираясь на лучшие образцы русской художественной литературы. В результате этого обогащается и стилистическая система литературных языков Дагестана. Именно поэтому перевод произведений русской литературы на языки Дагестана оказывается одним из самых могучих и действенных средств их развития. Таким образом, развитие литературных языков Дагестана идет, во-первых, путем выявления и использования потенциальных ресурсов дагестанских языков и, во-вторых, путем освоения и творческой переработки всего ценного и передового, что проникает в дагестанские литературные языки из великого русского языка. Ш. И. Михаилов О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ ПРАКТИЧЕСКОЙ ТРАНСКРИПЦИИ На страницахжурнала«Вопросы языкознания»были опубликованы статьи Л.С.Карума и Г. В. Шнитке относительно передачи русских имен собственных средствами 1 латинского алфавита . Сопоставляя обе эти статьи, хочется прежде всего отметить несомненно правильную точку зрения Г. В. Шнитке относительно того, что при введении какой-то системы передачи надо иметь в виду цель, назначение этой системы: рассчитываем ли мы на массового читателя, которому надо дать транскрипцию, более или менее соответствующую действительному произношению слова, но без знаков, отсутствующих в его национальном алфавите, или же мы имеем в виду библиографа, работника паспортного стола, служащего в банке, для которых важно единство графики, чтобы правильно расставлять каталожные карточки, оформлять документы или денежные бумаги. Академическая система Л. В. Щербы применима только во втором кои, французской и т* д. орфографии, и это вовсе не приспособленчество (как считает Л. С. Карум), а наоборот, большое преимущество, позволяйщее людям зарубежных стран по возможности правильно произносить русские имена собственные, а не коверкать их так, как это делается с именами других латинопишущих языков. Так, Нью- Йорк, Ньютон и Байрон (New York, Newton, Byron) произносятся во Франции Нёйорк, Нетон, Бирон. По ложной аналогии с английскими Браун и Кейптаун (Brown, Cape Тои-п), которые во Франции произносятся Брун и Каптун, французы произносят у и в славянских окончаниях -веский: Домбруски, Понятуски (Dombrouski, Poniatowskif. 4 Французский фонетический словарь дает произношение польской фамилии Лещингкий (Lrszczihski) — Ле.-венски. Аналогичным изменениям подвергаются псе иностранK'III.IM заимствующего лямки, о чем свидетели тиует перенесение в них удаоения на м". и.ишй слог но французском языке, на первый— в германски Болите того, диакритические вначки, которым Л. В. Щерба придг нередко отбрасываются во французских, английских и т. д. изданиях, и х по возможно, in . охраняют в Германии, да и то не всегда. При таких условиях лучше было бы ввес-iii буквенную диакритику, но Л. В. Щерба восстает против нее, требуя изображении каждого звука одной*буквой. Отметин, однако, что Л. В. Щерба, а вслед за ним и Л. С. Карум не правы, говоря, что все i иинонишущие языки оставляют без изменения графику имен собственных других л пиноииигущих языков. Так, например, в латышском языке издавна существует TJII шцим изменять написание иностранных имен в соответствии с их произношением: Srkxpir», Srrmanis и т. п. 1 См.: Л О К a |i у н, О транслитерации латинскими буквами русских фамилий кия н к и географичс I ишн'ии, ВЯ, 1953, Л; (I; Г. В, III и и т е, О транслитерации собственных имен. Mil, HIM, № 5. 2 См. Л. I! 1 Ц е |» Г » и, Транслитерация латип. кими буквами русских фамилий нанммй, вып. и географических ИАН ОЛЯ, 1940, .!. 3 См. Р h \1 а г I. I м о п, Comment on prononce le francais, Paris, 1913, стр. 343. 4 А. В а г b < • a u ol i К < i i| ь c, Dictionuaire pbonetiquede la langue francaise, Stockholm, 1930. 100 СООБЩЕНИЯ И ЗАМЕТКИ В ряде зарубежных стран имеются инструкции по передаче славянских имен соб1 средствами латинского алфавита . Правила этих инструкций в основной совпадают с передачей русских имен собственных Издательством литературы на иностранных языках. Значит, и за границей стремятся правильно произносить наши имена, и мы не должны пропагандировать транслитерационную схему, непонятную для целого ряда народов. В наше время, когда растет и развивается непосредственное устное общение между народами, транслитерация должна уступить место транскрипследующем издании имеются коррективы транскрипции зарубежных географических названий в сторону приближения к произношению: так, Гуллъ (Hull) стал Халл, а Кадикс (Cadiz) — Кадис. То же самое наблюдается и в фамилиях: Кичлев (Kichlew) стал Кичлу. Оригинальный! способ разрешения этой проблемы нашли редакторы журнала 2 «Le maitre phonelique». Вот как они передают фамилию Д. Н. Ушакова: [ds en u J a'kof] . f J ititciH порсД(1чл удоонд тем, что онп единя для всех языков и сохрпняст произношение Но журнал этот целиком печатается транскрипционными значками, понятными лишь людям со специальной подготовкой. Применение же такой транскрипции в массовом масштабе невозможно по тем же соображениям, что и применение академической системы Л. В. Щсрбы. Интернациональность латинского алфавита очень условна. Он не применяется во многих странах. Да и может ли существовать вообще единый алфавите единообразным чтением букв? Вряд ли, ибо и древняя латынь читается в разных странах по-разному, подчиняясь орфоэпическим нормам живых языков. Так, Юлий Цезарь (fulius Caesar) по-английски Джулиус Сиза. Французы часто назализируют латинские гласные перед п. Это лишний раз подтверждает тот факт, что многие знаки латинского алфавита имеют разночтения в национальных языках и плохо понятны в «международном масштабе». останавливаясь на ряде непоследовательностей в системе Л. В. Щербы, обратим внимание на проблему, связанную с вышеизложенным, но не затронутую ни в одной из трех статей,— на проблему транскрипции, передачи иностранных имен собственных члфавитными средствами русского языка. Этот вопрос в настоящее время является не ченее актуальным, чем тот, о котором шла речь выше; разработан он пока ку здесь внедрение в практику на всей территории нашей страны может быть достигнуто законодательным путем. В русских печатных изданиях транскрипции подлежат все элементы иностранной лексики, которые нельзя перевести на русский язык. Под транскрипцией мы понимаем в данном случае передачу иностранных слов и имен собственных средствами ру< - ского алфавита без каких-либо добавлений к нему и с тем значением букв, которое свойственно ему в обычном употреблении. Такая транскрипция, употребляют \п JKGT быть достаточно точной. В этом со отличие от транскрипции, принятых в учс1>~ никах и словарях. Но это ничуть не умаляет ее значения, поскольку цель ее совершенно иная: на научной основе дать иностранные слова в форме, удобной для русскою ского языка. Такую транскрипцию можно назвать практической. У нас в стране с практической транскрипцией соприкасаются все учреждения, имеющие отношение к иностранной литературе: Главное управление по делам геодезии и картографии (ГУГК) «Большая Советская Энциклопедия», ТАСС, редакции галет и журналов и т. п. Все эти учреждения как-то решают для себя транскрипционным вопрос, но, к сожалению до сих пор в даваемых ими транскрипциях нет единства. Не говоря уже о стихийности транскрипций Издательства иностранной литературы, где на страницах одной монографии можно встретить разные транскрипции одних и тех же авторов, отметим, что «Правда» и «Известия» по-разному транскрибируют некоторые имена собственные. Такое положение объясняется, во-первых, отсутствием координации в работе поименованных учреждений и.во-вторых, самим характером трип крипции, ее условностью, возможностью по-разному передавать на русском языке одни и Условный характер транскрипции и неразработанность ее теоретических иоложе1 См.: «Cirilbetus cimek atir.isa konyvtari es dokumentacios celokra», [Budapest], 1951; «Rcgeln fur die alphabetische Katalogisierung in wissensi ha ft lichen Biblmllieken», Leipzig, 1952, содержащие правила транскрибирования, и т. п. 2 «Le maitre phonetique», 3-е scrie, London, 1954, № 102, стр. 28. 3 Значительный опыт транскрибирования, накопленный редакциями «Большого советского атласа мира» и «Морского атласа», слабо используется другими организациями, да и то лишь постольку, поскольку это касается топонимики; на ономастику он почти не распространяется. В О П Р О С Ы Я З Ы К О З Н А Н И Я КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ ПРОБЛЕМА ЧАСТЕЙ РЕЧИ В КИТАЙСКОМ ЯЗЫКЕ В РАБОГАХ ЛИНГВИСТОВ КИТАЯ Изучение китайского языка в специально лингвистическом плане в самом Китае началось в конце XIX в. В 1898 г. вышла в свет известная работа китайского лингви1 Ма Цзянь-чжуна «Ма ши вэньтун» . До появления этой работы в Китае по сути дела грамматических учений не существовало, однако были весьма развиты фонетика, лексикология, стилистика и собстченно филологическая наука, занимавшаяся изучением, комментированием и толкованием текстов и источников. Китайские ученые в процессе филологической работы сделали много наблюдений над употреблением слов и выражений, выработали ряд грамматических понятий и терминов. Так, например, китайские филологи задолго до появления работы Ма Цзяньчжуна провели разграничение слов знаменательных («полных») и служебных («пустых»), ином) и «хоцзы» («живые», подвижные слова — слова со значением действия) и т. д. Термины «полные» (знаменательные) и «пустые» (служебные) слова, как известно, стали употребляться позднее в общелингвистических и специальных работах за пределами Китая. Такое разграничение слов фактически представляло собой своеобразную классификацию слов по частям речи. В работе Ма Цзянь-чжуна, посвященной древнекитайскому языку, дается классификация слов по частям речи, которая положена им в основу построения и изложения грамматики. Ма Цзянь-чжун выделял 9 частей речи. Он полагал, что для определения принадлежности слова к части речи надо знать сю значение. Считая, однако, что значения слов меняются в зависимости от контекста, т. с. от функции и места слепа 1 ) предложении (в одной функции слово обозначает предмет, в другой — действие или свойство, связанное с этим предметом). Ма Цзянь-чжун пришел к выводу, что у слов Д'монными частями речи и могут переходить из одной категории в другую. Тем самым Мл Цзянь-чжун, классифицируя слова, фактически опирался прежде всего на функцию и место слова в предложении, благодаря которым определяется значение сл'ова. Следует помнить, что Ма Цаянь-чжун занимался древнекитайским языком, во многих Система Ма Цзянь-чжуна оказала большое влияние на последующих китайских грамматистов. После опубликовании этой работы появились грамматики, авторы которых целиком следовали за Ма Цзянь-чжуном. Позднее стали выходить грамматики, ворасходившиеся по своим установкам с работой Ма Цзянь-чжуна, в частности по просу п частях речи. Китайских лингвистов не удовлетворяла формула Ма Цзяньчжуна: «У слов нет постоянных значений и поэтому нет постоянной отнесенности к определенно! части речи»*. Например, китайский лингвист Чэнь Чэн-цзе в 20-х годах в ы п м ш л против этой формулы и предложил классифицировать слова по их функциям в предложении. Исходя из значений и функций слов, он и другие китайские лингвисты ввс.пт понятия «бэпьюн» (основная функция), «бэньенн» (основная принадлежность слова, т. о. принадлежность его к части речи) и «хоки» (временное использование слова в р.ми другой части речи) 3 . 1 См. ВН, 1955, № 3, стр. 49, сноска 2, где дается краткая оцепка указанной работы. 2 Цит. по работе Хэ Жуна «Чжунго вэньфа пунь» («Китайская грамматика»), Шанхай, 1949, стр. 40 (впервые книга издана в 1942 г.). В работе Хэ Жуна освещается развитие китайской грамматической мысли с 1898 г. но 30-е годы. » См. X э Ж у н, указ. соч. 106 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ В 1924 г. первым изданием вышла книга проф. Ли Цзинь-си «Новая грамматика современного литературного языка». Ли Цзинь-си классифицировал слова по значениям и, главное, по синтаксическим функциям в предложении. Он считал, что «сло1 различаются по частям речи в предложении, вне предложения нет частей речи» . Этот вывод перекликается с приведенной выше формулой Ма Цзянь-чжуна. В нашей литературе отмечалось, что китайские лингвисты в сущности не сомневались в наличии частей речи в своем языке V А. А. Драгунов, характеризуя подход китайских лингвистов к проблеме частей речи, писал: «Однако для китайских ученых части речи — это все же не столько грамматические, сколько с м ы с л о в ы е категории, поэтому при отнесении слова к той ли иной части речи основным критерием для них всегда является содержание, значение слова,— а критерии грамматические, 3 если они вообще приводятся, остаются на втором плане...» . Надо, однако, сказать, что китайские лингвисты отнюдь не забывали о грамматических свойствах слов. Наряду со смысловым критерием они всегда применяли критерий синтаксический. В ряде случаев они пользуются только грамматическими критериями. Даже когда они провозглашали значение единственным критерием, на деле ими учитывались и грамматические особенности слов. В этом отношении характерно замечание китайских лингвистов Вэнь Ляня и Ху Фу о подходе к частям речи известного китайского языковеда проф. Ван Ли в его работах 40-х годов: «Ван Ли решительно стоит на позициях семантической классификации слов. Он говорит: .В китайском языке разграничение слов по частям речи основывается почти исключительно на значении" (Ван ли, Чжунго юйфа ганъяо, стр. 43). Однако, разграничивая числительные и прилагательные, он пишет: „Мы не можем считать числительные видом прилагательных, поскольку прилагательные могут самостоятельно выступать в качестве сказуемого, а числительные не могут..." (Ван Ли, Чжунго юйфа лилунь, т. 1, стр. 26— Более того, Ван Ли использовал различия между частями речи в качестве исходного момента для классификации предложений по типам сказуемого (глагольное, качественное, именное) 5 . Так же, как Ван Ли, поступали и проф. Люй Шу-сян и многие другие авторы работ по китайской грамматике. Наряду с классификацией слов по значениям и функциям в предложении в период до дискуссии о частях речи, развернувшейся в последнее время на страницах китайских лингвистических журналов, появились классификации на основе учета различбыли систематически использованы для разграничения частей речи в работе проф. Лу Чжи-вэя «Односложные слова в пекинском диалекте». (Хотя эта работа была издана только в 1951 г., однако «Введение», или, как оно теперь называется, «Пояснение», было напечатано еще в 1937 г.)» 6 Исходя из того, что при сочетании слов между ними возникают определенные связи, отличающиеся друг от друга (глагол с последующим существительным вступает ' Л и Ц з и н ь - с и,*' Синьчжу гоюй вэньфа, Шанхай, 1933, стр. 29. Позднее проф Ли Цзинь-си отказался от второй части своей формулировки [см. «Чжунго юйвэнь», 1953, сентябрь(№ 15), стр. 10]. В журнале «Чжунго юйвэнь» за май 1955 г. (№35) проф. Ли Цзинь-си опубликовал статью «Общая система частей речи, а также но высказывается в пользу наличия частей речи в китайском языке. Проф.Ли Цзинь-си . дает систему частей речи, основанную главным образом на учете синтаксических свойств слов (функции в предложении и различные синтаксические связи с другими слонами). Внутри грамматических разрядов он дает смысловую классификацию слов. Разбирая вопрос о морфологии и, в частности, о суффиксации, он подчеркивает отличие китайской суффиксации от суффиксации флективных языков, отмечает, что прибтление к китайским словам суффиксов возможно, но не обязательно. Однако суффиксация в китайском языке развивается и имеет отношение к морфологии частей речи, т. е. может быть использована в известных пределах для разграничения частей речи как формальный признак. 2 См. А. А. Д р а г у н о в , Исследования по грамматике современною китайского языка. I, M.— Л., 1952, стр. 21. 3 Там же. ' В э н ь Л я н ь и Х у Ф у , Части речи в китайском языке [русск. перевод], ВЯ, 1955, № 3, стр. 70. 5 См., например, В а н Л я о - и. Основы китайской грамматики (Чжунго юйфа ганъяо), перевод с китайского, М., 1954. Сам Ван Ли пользуется терминами скйшуцан.й «предложение-сообщение», м.юсе-цзюй «предложение-описание» и панъдуаньцзюй «предложение i уждение». 6 См. его дискуссионную статью «Некоторые принципиальные проблемы частей речи в китайском языке» в журн. «Чжунго юйвэнь» [1954, сентябрь (№ 27), стр.10]. КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ в которой подводятся итоги дискуссии о частях речи, проводившейся на страницах журнала с октября 1953 г. и освещенной нами выше. В редакционной гтатье следующим образом излагается суть споров: те, кто отрицает наличие частей речи, считают, что части речи могут быть выделены лишь на основе формы в узком смысле (словоизменение); в китайском языке словоизменения нет (отдельные аффиксы и формы редупликации имеют слосообразовательный, а не словоизменительный характер) и, следовательно, в китайском языке невозможно выделить части речи. Противники этого взгляда считают, что при вы юлении чистей речи надо опираться на ряд критериев, нельзя опираться лишь на форму в узком смысле (словоизменение) и. следовательно, в китайском языке возможно' выделить •части речи. В статье отмечается, что хотя дискуссия и не решила еще проблемы частей речи в китайском языке, она, тем не менее, дала определенные результаты Jjcc значение слов, и. во-вторых, что в китайском языке имеется морфология («> интай»). хотя эта морфология отличается от морфологии индоевропейских языков. Сторонники наличия частей речи в китайском языке считают, что этот вопрос весьма (.южен и нельзя пользоваться одним критерием для вы юления частей речи; проблема частей речи может быть решена лишь при условии использования ряда критери' в. У сторонников наличия частей речи имеются расхождения по вопросу о критериях: очни предлагают два, другие-три, третьи—четыре критерия, причем сущность критериев раскрывается по-разному; нет ясности, какой из критериев считать главны > i и как пользоваться ими — одновременно использовать ряд кршериев, либо же каж или раз использовать один какой-либо критерий как главный. Помимо вопроса о сами* частях речи, редакция считает необходимым выяснить следующие три вопроса, которые еще не получили теоретическою разрешения: 1) может ли существовать грамматика без частей речи? 2) необходимо ли при изложении грамматики различать явления общие и специфические? Могут ли специфические явления опровергнуть общие? 3) можно ли при обсуждении закономерностей современного китайского языка опираться на явления древнекиташыно («чэнъюй»)? Редакция отмечает широкий интерес китайской научной общественности к дискусТаково краткое изложение трактовки китайскими лингвистами проблемы частей Что касается взглядов советских китаеведов-лингвистов на проблему частей речи в китайском языке, то они в общих чертах были освещены в уже упоминавшейся статье Н. И. Конрада -О китайском языке... Все советские китаеведы-лингвисты считают, что китайские слова могут быть распределены по большим группам, различающимся как своим обобщенным значением, так и грамматическими свойствами, т. е.. что в китайском языке существуют чисти войств речи. При этом одни из них делают больший упор на изучение синтаксических . слов, другие на морфологические особенности слов, по-разному использует' я семантический критерий и т. д. Однако общее, что объединяет взгляды всех советских китаеведов-лиш мистов, •состоит в том, что они 'как представители старшего поколения, так и молодые мпучтые работники) в своих монографиях, учебниках, статьях и диссертациях 1 веду! н<елетайском языке. В. М. Солнцев «Gramatica limbii romine». Red. res». D. Macrea. — [Bucure^ti], 1ЯИ, (Acad. Republicii I opulare Romine.) Vol. I Yocabularul, fonetica si morfologia. i',7 i rp. Vol. TI —Sintaxa. 3J0 стр. Выход в свет Грамматики румынского языка» явился большим еобытт и • культурной жизни Румынской Народной Республики. Потребно, ть в такою рода труде издавна ощущала ь в стране, но удовлетворение ее оказалось не под силу |»j минскому буржуазному языко.пинию. 1 За последние несколько лет в Москве и Ленинграде было написан не лало диссертаций, посвященных изучению строя китайского язык.1 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ Новая «Грамматика», по замыслу ее составителей, должна служить авторитетным научным руководством, цель которого — помочь широким народным массам в овладесыграет она и в повышении теоретического уровня преподавания родного языка в высших и средних учебных заведениях страны. В рамках настоящей рецензии невозможно, конечно, охарактеризовать все осоделах и главах, представляющих, на наш взгляд, особый интерес с точки зрения Первый том" «Грамматики» состоит из «Введения», «Словаря.., «Фонетики» и «Морфологии». В конце тома — библиография (список источников, из которых берутся примеры), предметный указатель, указатель слов, тщательно разработанное огла! - ление. Во «'Введении» (написано проф. Д. Макрп) изложены общие проблемы марксист ского языкознания и сформулированы принципы составления описательной грамматики. Автор видит, в частности, основную пель «1 рамматики» в том, чтобы в каждом случае (особенно в случаях колебания норм) «... указать соответствующую правильную форму или же наиболее рекомендуемое литературное употребление, отвечающее внутренним законам развития языка» (стр. 23). Большое внимание во «.Введении» (и в специальных главах) уделено историческому объяснению явлений языка. Но во «Введении» следовало, хотя бы кратко, сформулировать основные принципы учения о грамматической категории и способах ее выражения в языке. Тем более, что отсутствие достаточной последовательности в трактовке этих важнейших понятий приводит составителей, как это будет показано ниже, к нечеткости разъяснений ряда вопросов грамматики румынского я.-.ыка. За «Введением» следует раздел, посвященный словарю (§§ 1—30). Необходимость его мотивируется следующим образом- < • Поскольку слова языка составляют строительный материал для грамматических форм и правил,'раздел о принципах словаря по праву занимает место в начале всякой научной грамматики» (стр. 23). Составители елсскими языковедами — авторами теоретических грамматик по западноевропейским И все же включение этого раздела в «Грамматику румынского языка» не оправдл но, на наш взгляд, ни принципиальными, ни практическими соображениями. В разделе рассмотрены следующие вопросы румынской лексикологии: анализ слова как лексической единицы (§ 1), характеристика понятий основного словарного фонда и словарного состава (§§ 5—6), замечания о семантике и звуковой форме слова (§§ 3—4). описание основных путей развития словаря (словообразование и заимствования, §§ 8—17). Нетрудно, однако, увидеть, что изложение таких чисто лексикологических вопросов, как учение о семантике слова, об основном словарном фонде и словарном составе и т. п., ничего не может дать грамматике, поскольку последняя, как известно, строит свои правила и законы независимо от конкретного содержания слов. Что касается словообразования, которое тесно связано и с лексикой, и с грамматикой, то в указанной главе основные его процессы (суффиксация, префиксация, словосложение) рассматриваются лишь как пути обогащения словаря, т. е. также в чисто лексическом 15 }§3 и 4 форма слова определяется как «совокупность звуков слова», т. е. отож дествляется со звуковой формой, хотя в «Морфологии» (§ 70) она рассматривается как В разделе «Словарь» разъясняются и принципиальные для данной работы во просы — взаимоотношение между словообразованием (деривацией) и морфологлеи. между лексикой и морфологией, между словообразованием и синтаксисом, формооб разовжпе (предмет морфологии в узком ее понимании) и словообразование относятся авторами к различным областям языка. Первое представляется как объект изучения грамматики, второе— лексикологии. «Вместе с тем,— говорится в главе,— факты, кас; цкеся деривации, часто переплетаются с фактами морфологии настолько, что их невозможно разделить» (§ 18). ( иным пунктом, сближающим морфологию и (лоноибразованне, новая «Грамматика» считает то обстоятельство, что процессы в той и другой области протекают по конкретные правил.iM, имеющим в виду «не слови, л иообще слова без какой-либо конобразуют Подобно тому как окончания -т. -</ 1-е и 2-е лицо множественглиголов I ного чи< .1 \ спряжения (cintu т, rtnta-Ц «поем», «поете», lucrn-m, lucra-ti «работаем». «рпСочпото» и т. п.), так и суффикс tor может образовать почти от любого глагола сущп'твительшое со значением дс-iii тнукчцио лица {ascullator «слушатель». супатель», разъяснение cumparntor vinalor «охотник и т. п.). Такое не может вы звать принципиальных возражений. Можно было бы пожелать лишь более детальною ОПИСанИЯ КОшсреТНЫХ ф о р м ЭТОЙ СВЯЗИ. Взаимоотношения между словообразованием и синтаксисом (о связи лексике , КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ ся, что некоторые «имена неодушевленные» принимают такие же окончания, как и •(одушевленные», либо унаследовав их от времен, когда люди «приписывали им душу» (le atribuiau suflet). либо были созданы по аналогии с «одушевленными». Совершенно ore -идно, что старательно описывая «естественный род» и не отступая от этого понятия даже при рассмотрении «несоответствий», составители оказались в плену устаревших представлений о грамматической категории рода и не раскрыли ее основного содержания как средства выражения предметного значения имен существительных. итоги, можно сказать, что рецензируемый труд, содержащий обетоятелг,ное и в большинстве случаев квалифицированное описание грамматического строя румынского языка, является очень ценным вкладом в румынское языкознание и несомненно в полной мере характеризует новый этап его развития. Вместе с тем, его недостатки свидетельствуют о настоятельной необходимости для языковедов Румынской Народной Республики усилить внимание к разработке общелингвистических проблем в свете марксистско-ленинского учения о языке. В. А. Лисицкий W. Merlingen. Das «Yoigriechische > und die spracliwissenschaitlich-vorbistorir Giundlagen. — Wien, Gerold und C , 1955. 56 стр. Лингвистические и археологические открытия последнего времени сделали возможным решение наиболее сложных вопросов древней истории Эгейского мира. Ставшие доступными для исследования памятники крито-мпкенской письменности по-новому освещают происхождение гомеровского эпоса, ранние этапы развития древнегреческих диалектов и расселение их носителей. Каждое исследование, посвященное этим проблемам, привлекает к себе особое внимание. Книга В. Мерлингена является продолжением целого ряда исследований В. Георзаимствований из «догреческого.) индоевропейского языка 1 . В. Мерлинген справедливо отмечает большое теоретическое значение работ В. Георгиева, обнаружившего следи ранее неизвестного индоевропейского языка («догреческого») посредством сравнительно-исторического анализа слов, заимствованных из этого языка другим (древнегреческим). В. Мерлинген считает, что такой принципиально новый способ обнаружения следов исчезнувшего языка путем изучения заимствований из этого языка в другой язык делает открытие В. Георгиева по меньшей мере столь же значительным, как закон Вер2 или закон палатальных (стр. З) . Концепция «догреческого» языка в работах В. Георгиева постепенно изменялась по мере накопления новых фактов. Отказавшись от своей первоначальной гипотезы об иллирийском характере этого языка, В. Георгиев на протяжении ряда лет продолжал отстаивать положение о том, что «догреческий» язык был языком крито-микенской 3 письменности . В настоящее время он признает, что эта гипотеза опровергается рас шифровкой крито-микенских памятников линеарного письма В, язык которых оказался древнегреческим*. Но в то же время результаты расшифровки крито-микенских текстов не противоречат теории о существовании «догреческого» языка, известного не из письменных памятников, а лишь благодаря словам, проникшим из этого языка в греческий. Исслодо ванне таких слов доказывает реальность существования «догреческого» языка, по воо его носителях остается дискуссионным. Поэтому В. Мерлинген поступает правильно, разграничивая две стороны проблемы «догреческого» языка: в первой части ого исследования (стр. 1—31) изучаются характерные черты «догреческого» языка, во вто рой же части (i тр. 32—53) рассматриваются те данные лингвистики и истории, которые, по мнению автора, могут быть использованы для определения носителей итого языка. Первая часть книги В. Мерлингена посвящена главным образом вопросам фоиети ки и этимологии. На большом материале Мерлинген доказывает принадлежность 1 См. краткое изложение итогов этих исследований в статье В. Г е о р г и е в а «Вопросы родства средиземноморских языков» (ВЯ, 1954, J V s 4, стр. 58—59). 2 Здесь и далее в тексте в скобках даются ссылки на страницы книги В. Мер3 См. рец. Б . В. Горнунга на кн. 15. Георгиева «Проблемы минойскою языка(ВЯ, 1954, № 2). 4 Ср. Вл. Г е о р г и е в , Введение в чтение и толкование крито-мш.ен, ких над писей. ИЛИ ОЛЯ, 1955. вып. 3, стр. 271 «догреческого» к числу языков satam (стр. 16—26). Примеры, подтверждающие, это положение, могут быть умножены: к словам, приводимым Мерлингеном, можно прибавить глоссу Гесихия азраси' otfxa^ou «повозки», где засвидетельствовано догреческое название «повозки» aapaa (из *horsa), родственное латинскому currus (из *Rrjus) и 1 ирландскому сагг (из *h-rsos) . В. Мерлинген показал, что в греческих словах'догреческого происхождения индоевропейские палатальные чаще всего отражаются в виде a (причем одинаковое отражение глухих и звонких может быть связано с передвижением согласных в догреческом). Но некоторые вопросы, связанные с развитием индоевропейских палатальных в догреческом. еще нуждаются в уточнении. Объясняя геминацией появление аа на месте индоевропейского палатального (стр. 26). Мерлинген не распространяет это объяснение на хреоасб; «кувшин» (стр. 18). между тем удвоение ост в этом догреческом слове можно сравнить с геминацией в родственном древнеанглийском 2 crocca, crohha . Мерлинген отрицает предполагаемое в некоторых случаях Георгиевым греческом происхождении таких слов, как Sz-лл «орошать» (стр. 56), и т-.pavvoc «царь. тиран» 3 (стр. 23, прим. 17-а). Но догреческие слова дошли до нас только через посредство другого языка с иным звуковым строем. Поэтому нельзя считать исключенным то. что в этих словах могли произноситься спиранты или аффрикаты, передаваемые либо греческим спирантом а, либо греческим смычным (например, т). В этой связи следует напомнить, что еще Э. Сепир, высказывая предположение о принадлежности догреческого и филистимского языков к анатолийско-эгейской группе индоевропейских языков и сравнивая с догреческим -cpavvo? встречающийся в древнееврейских текстах титул филистимскнх царей sarn-. предполагал для этого филистимского слова произношение i *tsarn (с начальной аффрикатой ts). Значительный интерес представляет данный Мерлингеном анализ истории фонемы s в греческом языке (стр. 27—30). Мерлинген указывает, что в древнейший период развития греческого языка s и h были позиционными вариантами одной фонемы (при этом Мерлинген ссылается на аналогичные факты эвенского языка, используя работы советских фонологов, в частности Л. Р. Зиндера). Согласно Мерлингену, возможность употребления s в любой позиции появилась в результате позднейшего влияния догреческого языка на греческий. Сохранение интервокального-s- в окончании дательного падежа множественного числа основ на -ей- при обычном отсутствии интервокального -S- в языке древнейших греческих текстов, написанных линеарным письмом В, Мерлинген объясняет догреческим происхождением основ на -ей- (стр. 30). По отношению к падежным окончаниям такое объяснение нельзя считать единственно возможным, так как здесь вероятно и действие аналогии: ср. однотипные формы дательного падежа множественного числа на -e-u-si (-euai, основы на -С;-) и на -te-^i (-TTJpai, основы на -тур-) 5 в греческих текстах линеарного письма Н . Но гипотезу Мерлипгена о сохранении интервокального -s- в основах на -ей- можно было бы использовать для объяснения встречающегося в пилосских табличках линеарного письма В существительного kiri-se-we, интерпретируемого Вентрисом и Чадвиком как *xp'.aT}Fe<; «те, кто умащают» г (ср. xP-bJ «умащать»). 1 Ср. об этимологии этого слова: О. L a g e r c r a n t z , Zwei griechische Fremdworter, «Indogerm. Forschungen», Bd. 25, Teil I, 1909, стр. 367—370; W. P о г z i g. Die Gliederung des imloiririiianisi lien Sprachgebiets, Heidelberg. 1954, стр. 102. Ж. Вандриеса (J. V e n d r y e s , A propos du mot pcuaao?. «Choix d'etudes linguistiijucs celtiques», ct Paris, 1952). Но ср. также объяснение А. Ван Вимдекенса (A. J. V о п furvergl. W i n d e k с и s, Zur pelasgischen Wortforschung. «Zeilschrift Sprachforst hung nif dem Gebiete der indogerm. Sprachen», Bd. 72. Heft 3 4. 1955, стр. 209—211). 3 См. объяснение этих слов как догреческих в статье В. Георгиева «Вопросы род- « См. Е. S a p i г. Hebrew 'argiz, a Philistine word. «Journal of the American Oriental Society», vol.56,.Ys 2, 1936, стр. 279, примеч. 23. В указанной статье Сепир предположил индоевропейское происхождение слова sarn-, но не дал ему этимологического объяснения; индоевропейская лнми.имнн этого слова была inu.iure дана В. Гео]и иенмм (см. V. (, с о г g i e v, Sur l'origine el la langue des pelasgues. des philistins. drs danaenset des urhione. «Jahrbuch fur klcinasiatische Forschung». Bd. I, Heft 2. Heidelberg, 1950, стр. 138—139). 5 M. V e n t r i s and J C h a d w i c k . Evidence for Greek dia l e t in the Mycenaean an hives, «The Journal of Hellenic studies,, vol. LXXIII. 1ПГ..Ч, стр. 95 и 97. •Там же, стр. 97: В. Г е о р г и е в . Нынешнее состояние толкования критомикенских надписей, София, 1954, стр. 80. Ср. об интервокальном s в этом слове Р. С h а и I r a i n e, Le dechiffrcment de 1'e. rilure lin aire В ,i Cuossos et a Pylos, «Revue de philologie, de littc-raliire et d'histoire anciennes». 1. XXIX, fasc. 1, Paris. 1955, стр. 2« КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ 129 ских архаичных названиях рек с суффиксом 1 Это соответствие между топони*-nt- . микой Центральной и Южной Европы позволяет очертить древнюю область распространения индоевропейских диалектов. Решение вопросов, относящихся к истории носителей «догреческого» языка, в настоящее время затруднено ввиду скудности фактических данных. Этим, повидимому, объясняется крайпе' гипотетический характер второй части книги В. Мерлингена, отличающий ее от строго обоснованного изложения первой части. Но если исторические выводы автора остаются недоказанными, то как сводка важнейших лингвистических данных о догреческом языке книга В. Мсрлингена является весьма полезной. Оригинальные труды В. Мерлингена по фонетике и этимологии «догреческого» языка, как и недавно опубликованные работы Ван Виндскенса, свидетельствуют о быстром развитии этой новой области индоевропейского языкознания. Вяч. Вс. Иванов Л. Н. Харитонов. Типы глагольной основы в якутском я з ы к е . — М . — Л . . 1954. 312 стр. (Якутский филиал АН СССР.) ВЫШСДШЭЯ НСДйВНО В CBGT КНЦГЭ JT. Н . ^СэрИТОНОВс! ((ТИПЫ ГЛЭГОЛЬНОИ ОСНОВЫ в якутском языке» рассматривает строение и состав глагольных основ в якутском языке. Нет нужды говорить здесь о значении и актуальности данной темы. Это должно стать достаточно ясным, если учесть, что подобными исследованиями никто еще не заВ результате огромной изыскательной работы (главным образом по словарю Э. К. Пекарского) автор впервые наиболее полно описал состав и строение основных типов глагольных основ в якутском языке, а также определил удельный вес этих основ в словарном составе якутского глагола. При этом автор обратил внимание главным образом НА те явления, освещение которых вскрывает специфику якутского языка и определяет сто отношение к другим языкам тюркской группы. Например, система звукоподражательных и образных глагольпых основ, которые благодаря своей многочисленности составляют наиболее своеобразную черту словарного состава якутского глагола, описана автором с наибольшей полнотой и тщательностью; так же полно освещен вопрос об образованиях на -лаа за счет заимствований и т. д. Автор не ограничился изучением материала только по якутскому глаголу. В исследовании привлекается значительный сравнительный материал из других тюркских языков, что позволяет автору глубже проникнуть в структуру целого ряда корней, а главное — установить тюркское происхождение большинства глагольных корней, принадлежащих основному словарному фонду, и тем самым подтвердить несостоятельность мнения отдельных тюркологов (акад. В. В. Радлов и др.), согласно которому в основе якутского языка усматривался нетюркский субстрат. В работе Л. Н. Харитонова получает новое освещение ряд вопросов, исследованных ранее. Так, вслед за В. В. Радловым и французским тюркологом Ж. Дени Л. Н.Харитонов приходит к выводу, что двусложные и многосложные корни в тюркских язылифицированы как таковые только в плане синхронии, в плане же диахронии— это изолированные от системы семантически, но примыкающие к ней этимологически производные основы, нередко довольно легко поддающиеся этимологическому анализу. проблема Правда, эта и здесь полного освещения не получила, но она, благодаря данной работе Л. 11. Харитонова, приобрела весьма значительную базу для дальнейшего ее изучения. Значительно продвинуты в работе вопросы, связанные с происхождением и развитием форм залогов в тюркских языках. Наблюдения автора на :>тот счет, в частности относительно формы понудительного залога (на -р), взаимного залога (на -ыс) и т.н., могут послужить предпосылкой для постановки и соответствующего разрешения указанной проблемы. Вопреки утверждениям сторонников так называемого «нового учения» о языке, автор совершенно справедливо трактует глагол и имя в якутгком языке как дифференцнронапные категории. Несмотря на отсутствие четких границ в части .туковой структуры, глагол и имя в якутском, как и во всех тюркских яликах, представляют собой водлно самостоятельные категории, различающиеся не только лексико-семантически (назначена* глагольной и им.чшой основы) и .и к < ико-грммматически, но и характеризующиеся соответствующими специфичесьпми грамматическими категориями. Поэтому возможность взаимном трансформации боа соответствующего 1 См. об :)тих назвапиях рек Н. К г а Ь о, Spraclm rwandtschaft im alten Europa, Heidelborg, 1951, стр. 17—19. 9 Вопросы язык, знания, № 6 130 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ метафоризаЦЕ* оформления и здесь исключена, если не считать единичных случаев и субстантивизации соответствующих глагольных форм. Автор по-новому определяет семантику ряда словообразовательных аффиксов. Так, говоря о семантике аффиксов -лаа, он совершенно справедливо заключает, что аффикс -лаа сам по себе никакого лексического значения не имеет и не привноси агглютинируемой с ним основе, что его роль сводится к обозначению категории глагольности. Однако автор не придерживается этого положения в последующем изложении: вслед за некоторыми тюркологами он приписывает данному аффиксу то или иное лексическое содержание; например: значение «производить тот предмет, который обозначен именной основой»; «производить действие тем предметом, который обозначается именем» и т. п. На самом деле в семантике основы с данным аффиксом значение последнего не переходит лексико-грамматических границ, хотя лексико-семантическое содержание данной производной основы и определяется лишь в меру взаимодействия именной основы с данным аффиксом (именная основа, взятая в отдельности, покрывает собой лишь какой-либо отдельный, часто даже несущественный признак реализуемого понятия о действии и только в сочетании с аффиксом -лаа приобретает способность обозначать последнее). Очень ценны наблюдения автора относительно фонологической роли долгот гласных. Они могут пролить свет на остающийся до сих пор нерешенным вопрос о внутренней флексии в древнетюркском, если, конечно, долготы в данном случае не представляют собой результата взаимодействия якутского с окружающими иноязычными говорами. Очень желательно, чтобы Л. Н. Харитонов в дальнейшем продолжил и углубил изучение данного вопроса в сравнительном плане, с одной стороны, с тунгусскими говорами, с другой,— с теми тюркскими языками, в которых представлены долготы, в частности с туркменским и чувашским, где, как и в якутском, вопреки утверждениям О. Н. Бётлингка, В. В. Радлова и др., долгота в известных случаях может быть исконной. Весьма ценны также наблюдения автора относительно фонетической структуры глагольных основ и многое другое. Наряду с перечисленными достоинствами, в книге Л. Н. Харитонова имеется ряд недостатков, наиболее значительными из которых нужно считать следующие. В рецензируемой книге совершенно не рассмотрены сложные глагольные лексемы. Автор сознательно обходит этот наиболее распространенный во всех тюркских обязывает охватить все структурные типы глагольных основ. Дело в том, что Л. Н.Харитонов вообще не признает сложных глагольных лексем ни отыменного, ни внутриглагольного происхождения. Исходя из того, что сочетание именной основы со вспомогательным глаголом базируется на грамматических признаках свободного словосочетания, он усматривает в сложных глагольных лексемах типа «именная основа плюс вспомогательный глагол» грамматические отношения самостоятельных членов предлоложения и совершенно отрицает принадлежность их к системе глагольных основ, а сложные глагольные лексемы внутриглагольного происхождения (сочетание основного глагола в форме деепричастия с соответствующим спрягаемым служебным глаголом) относит, невидимому, к системе словоизменения, в силу чего и этот тип глагольных основ обойден в рецензируемой книге. Между тем всякий, кто не скован предвзятой точкой зрения, ныне уже не сомневается в ошибочности подобного толкования указанных образований. Компоненты сложной глагольной лексемы как отыменного, так и внутриглаго.и.ного происхождения лишены грамматических отношений самостоятельных членов предложения; здесь грамматическое объединение компонентов, хотя оно и произведено на основе грамматических признаков, выражающих в иных случаях грамматические отношения самостоятельных членов предложения, обусловливают возникновение новой, относительно самостоятельной лексической единицы, т. е. указанные грамматические признаки в данном случае имеют словообразовательное назначение: обозначаемое данными образованиями понятие вытекает вовсе не из структуры компонентом п отдельности и не из суммы значения последних, а из структуры самого словосочп.ншн, частично или полностью растворяющей значение отдельных компонентов (это особенно относится ко второму компоненту — служебному глаголу). В силу этого данные образования обладают лексической и композиционной цельностью. Они нечленнмм, существуют только как неделимое целое, равное слову, и выступают во всех позициях, ii каких только может выступать глагольное < лоно. Соответственно смысловым отношонмм и в зависимости от степени спайки компонентов как с точки зрения грамм пической, екпх типов сложных глагольных лексем, которые должны были бы найти cooi иетствующее место и освещение в рецензируемой книге Л. Н. Харитонова. Отрицание сложной глагольной лексемы привело Л. Н. Харитонова ь тому, что он в сложных глагольных лексемах типа «звукоподражательный звуковой комплекс плюс служебный глагол гын или диэь в первом компоненте лексемы, не или ( О М самостоятельного употребления и сколько-нибудь устойчивого звукового состава и вообще В О П Р О С Ы Я З Ы К О З Н А Н И Я НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ ДОКЛАДЫ СОВЕТСКИХ ЛИНГВИСТОВ НА МЕЖДУНАРОДНОМ СОВЕЩАНИИ СЛАВЯНОВЕДОВ В БЕЛГРАДЕ В сентябре 1955 г. в Белграде состоялось международное совещанш Среди участников совещания были распространены доклады членов советской делегации, изданные отдельными брошюрами Издательством Академии наук СССР под общим названием «Доклады советской делегации на международном совещании славяноведов в Белграде» (М., 1955). Ниже дается краткое изложение содержания брошюр 1 этой серии, посвященных вопросам языкознания . В докладе «Изучение русского литературного языка за последнее десятилетие в СССР» акад. В. В. Виноградов подводит итоги н намечает дальнейшие перспективы работы в области изучения современного русского литературного языка и его истории. В. В. Виноградов отмечает, что советское языкознание своими успехами в историческом и описательном изучении языков народов СССР в значительной степени обязано исследованиям русского языка. Наука о русском языке является у нас до сих пор той r.JiBH> й ЛНН1В1К тической лабораторией, в которой разрабатываются общие вопросы фонетики, грамматики, семасиологии и лексикологии. Изучение проблем связи языка и мышления, соотношения логических и грамматических категорий также обычно проводится на материале русского языка. За последнее десятилетие основным предметом изучения советских языковедов был грамматический строй современного русского литергтурного языка. обобщений сделано в области морфологии. Однако и здесь Больше всего наблюдений г -*- тических вопросов, требующих исследования. Из них слеесть еще много общих теор< юшения и взаимодействия грамматики и лексики (папридует назвать проблему с остм 1тегории лица, категории вещественности имен мер, в связи с изучение - залоа); залога); вопрос о ываемых предикативных наре а речи в русском язьп о целесообразности и возможности включения в морфологию разрядов служебны а также междометий; вопрос о модальных словах и частицах; о функциях падежных форм существительных как проблеме морфологии; о различиях и границах между аналитическими формами слова, свободным словосочетанием и фразеологическим оборотом. систему русской морфологии обычно включается описание закономс рп<м тей словообразования. Интенсивное изучение словообразования разных частей речи в последние годы способствовало разработке некоторых общих проблем словообразования (отношение словообразования к i рамматике и лексике, вопрос о типах словообразования, об изменениях соотношений между производными и непроизводными основами, об основном словарном фонде и ею словообразующей роли). И все же пока остается нерешенным вопрос о месте словообразования в ряду лингвистических дисциплин. В области с и н т а к с и с а современного руского языка появилось много ребот, в которых исследуются различные типы словосочетаний. К спорным проблемен теории словосочетания относится вопрос о способа» классификации тех форм сочетания слов, которые выражают подлежащее и сказуемое предложения. Одни гриммати1 В. В. В и н о г р а д о в , Изучение русского литературного языка BI последнее десятилетие в СССР; В. Й. Г. о р к о в с к п и. Разработка с ..петскими учеными вопросов исторической грамматики и диалектологии восточп- .мшшских языков (в послевоенные н>ды); Ю. С. М а с л о в, Изучение южных и западных славянских языков в СССР за последние десять лет. НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ ских единиц речи, служащих для обозначения предметов, явлений, качеств и т. п.). связывая их анализ с анализом структуры и типов предложения, другие объединяют предикативные и непредикативные словосочетания. Решение этого вопроса в значительной степени зависит от понимааия конструктивных признаков словосочетания и предложения и прежде всего от понимания существа синтаксической категории предикативности и тесно связанных с ней категорий модальности, времени и лица. Особенно много работ и исследований появилось в области с л о ж н о г о п р е д - л о ж е н и я . Новым и ценным в них являются обостренное внимание к структурным свойствам разных типов сложных предложений и их частей (соотношение видо-временных форм глагола, лексические соответствия и повторы, порядок словорасположения). наблюдения над разными степенями зависимости частей сложного предложения, углубившие понимание категорий сочинения и подчинения. Необходимо отметить два важных обобщения, сделанных при изучении разных типов сложного предложения: вы деление особого вида сложных предложений с устойчивыми синтаксико-фразеологиче скими связями и взаимоотношениями составных частей (например, «не прошло ...,как...», «...не проходит, чтобы...») и указание на конструктивную роль лексических элементов, которые типизируются и вместе с интонацией выступают в качестве своеобразного синтаксического средства объединения предложений, особенно бессоюзных сложных предложений. Менее продвинулось за истекшее десятилетие изучение з в у к о в о г о строя современного русского языка. И зучение с о в р е м е н н о й л е к с и к о л о г и и и ф р а з е о л о г и и шло преимущественно по линии накопления конкретною материала по отдельным семантическим группам слов; изучались новообразования советской эпохи, велась и ведется работа по упорядочению русской научной и технической терминологии, разрабатывается вопрос о влиянии русского языка на словарь и семантику других языков народов СССР, а также на славянские и некоторые западноевропейские языки. В последнее время появилось много работ, посвященных изучению я з ы к а с о в е т с к о й х у д о ж е с т в е н н о й л и т е р а т у р ы . Однако в этой области остается широкое поле нерешенных задач и неисследованных проблем. Бросается в глаза недостаток глубоких исследований, богатых обобщениями. Кроме того, в работах этого типа обычно смешивается лингвистический подход с литературоведческим. не разграничиваются задачи изучения языка литературного произведения как материала для исследования современной литературной речи и задачи изучения способов художественного использования разных речевых элементов в композиции целого, однообразны и трафаретны самые принципы описания языка художественного произведения. Глубокое и разностороннее изучение системы современного русского литературного языка бросает яркий свет и на многие процессы развития р у с с к о г о литературного языка XVIII—XX вв. Анализ грамматической системы русского литературного языка показывает, что на протяжении XIX в. изменения в системе форм существительных коснулись лишь соотношений отдельных ва риантов надежных окончаний, отчасти колебаний в роде и в употреблении форм В именах прилагательных, кроме суживания круга употребления кратких форм необходимо указать на все большее вовлечении притяжательных прилагательныл с суффиксом -мм в систему местоименного склонения. Б структуре глагола главные изменения были связаны с упорядочением видовых соотношении форм, с функцио нальным осложнением залоговых образований на ся, с устранением дублетных форм у глаголов состояния на -путь. Но центр динамики грамматического развития русского литературного языки находится в сфере синтаксиса (воздействие глагольных словосочетаний на сочетания равных предлосубстантивные и адъективные; осложнение функций типов простых жений — номинативных, безличных, а также вопросительных, эмоционально-восклицательных; усовершенствование структуры сложных предложений, связанное с отбором союзов, расширением их функций, развитием йсп ою.шого сложного предложения, с широким использованием лск'сико-фразеологичес ких средств связи основных частей). Однако конкретные исследования грамматической) строя русского литературного языка XVIII—XIX вв. почти не проводились, изучались преимущественно его словарный состав, пополнение лексической системы, а также движение и взчимодейстиио функционально-речевых стилей. После лингвистической дискуссии 1950 г. не по определилась задача изучения качественных своеобразий в условен» формирования и развития русс кого литературного языка, делались попытки периодизации его истории, преимущественно на основе развития его лексико-фразеологического состава (работы Ю. С. Сорокина, С. И. Ожегова, Р. И. Лванесова, А. И. Ефимова). Так как изменения литературной лексики, отражая развитие общественной жиз- ни, происходят более быстрыми" темпами, чем изменения грамматического строя, то, НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ 137 В области и с т о р и ч е с к о й и с р а в н и т е л ь н о й ф о н е т и к и славянских языков в докладе отмечены прежде всего работы Л. А. Булаховского по славянской акцентологии, кратко характеризуются работы по изучению чередований в общеславянском «языке-основе», по изучению развития категории твердости и мягкости согласных в славянских языках и др. Исследователи г р а м м а т и ч е с к о г о с т р о я славянских языков разрабатывают вопросы синтаксиса падежей, истории форм имен прилагательных, исторического развития местоимений, вопросы развития категорий глагольного вида и времени, изучают генезис и историю сложноподчиненного предложения. Ряд исследований советских славистов был посвящен и с т о р и ч е с к о й л е к с и - к о л о г и и и с е м а с и о л о г и и славянских языков, а также проблемам с л о в о - о б р а з о в а н и я и Э Т И М О Л О Г И И (работы Л.А. Булаховского о славянских наименованиях птиц и об отношении глагольных и именных образований в чешском языке и др.). Изучались вопросы исторической диалектологии и истории литературных языков отдельных славянских народов, а также проблемы взаимодействия славянских языков в области лексики, синтаксиса, стиля. Значительное внимание уделялось исследованию современных литературных языков братских славянских "народов. базе ведущейся и уже завершенной работы в настоящее время оказалось возможным приступить к работе по составлению сводной сравнительной грамматики славянских языков. В связи с этим начали активно разрабатываться вопросы относительной хронологии языковых процессов общеславянского периода, проблемы сравнительного исторического синтаксиса, проблемы выявления общеславянского лексического фонда в связи с вопросами истории древних славян, вопрос о связях славянских языков с другими индоевропейскими (а также и соседними неиндоевропейскими) Доклад Ю. С. Маслова содержит также краткие сведения о преподавании славянских языков в высших учебпых заведениях СССР и о соответствующей учебной литературе. КООРДИНАЦИОННЫЕ СОВЕЩАНИИ В МОСКВЕ 17—20 ИЮНЯ 1955 г. В июне текущего года в Институте языкознания АН СССР (Москва) прошли два расширенных координационных совещания, созванные Координационной комиссией при Президиуме АН СССР: 1) по лексикографическим проблемам и 2) по вопросам составления описательных грамматик языков народов СССР. В работе совещаний, помимо научных сотрудников Института языкознания АН СССР, приняли участие представители академий наук большинства союзных республик и филиалов АН СССР, высших учебных заведении Москвы, Ленинграда И других городов, а также сотрудники московски* государственных издательств (словарного. Учпедгиза и др.) 1. Совещание по проблемам лексикографии Нп совещании было проведено обсуждение представленного Институтом языкозни ния АН СССР макета четырехтомного толкового словаря русского языка, а также заслушаны доклады: проф. А. А. Б е л е ц к о г о (Киев. Гос. ун-т) "Лексикологии, ее содержание, задачи и методы исследования», канд. филол. наук В. Н. К л к. е в о и (I и Моск. гос. пед. ин-т иностр. языков) «Опыт составления учебного словаря синонимом русского языка», канд. филол. наук С. Ф. Л е в ч е н к о (Киев, Ин-т языковедения АН УССР) .Принципы составления словаря синонимов украию кого языка», канд. филол. наук Н. Г. К о р л э т я н у (Кишинев, Молдавский филиал АН ССС1») ..Категория определенности и неопределенности в словарях восточнороманских языков»; на заключительном заседании были апс.чуиишы информационные сообщения: .-г. Ш1.учи. сотр. Института языкознания ЛИ СССР О. С. А х м а н о н о й «Материалы первой общегосударственной конференции чехословацких лексикографов, проис\одш и Г>—7 июня 1952 г.» и канд. филол. наук И. А. О с с о в е д к о г о (Москва. Пи i языкознания АН СССР) «Некоторые вопросы польской лексикографии»,. ширилось обсуждением макета слон >|>я русского языка. Предварительно главный ред. истор словаря член-корр. АН СССР С. Г. Б а р х у д а р о в выступил с сообщением о мше нового толкового словаря < • • поименного русского литературного языка в четырех юмах. Словарь рассчитан на мас< ового читателя и имеет целью отра10 Вопросы языкознания, № С 138 НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ зить сдвиги, происшедшие в словарном составе русского литературного языка со времени выхода в свет «Толковогословаря русского языка» под ред. проф. Д. Н. Ушакова. Предложенный на обсуждение макет должен был показать самый характер нового словаря. С. Г. Бархударов просил участников совещания обратить особое внимание на ряд дискуссионных вопросов, а именно: на вопросы словника, построения словарной статьи, постановки стилистических помет «спец.» и «книжн.» и некоторые другие. В обсуждении макета приняли участие: О. С. Ахманова, ст. научн. сотр. Института языкознания АН СССР А. М. Бабкин и А. П. Евгеньева, проф. "А. А. Белецкий, "ст. сотр Казанского филиала АН СССР Р.С. Газизов, изов, проф. Е.М. Галкина-Федорук (МГУ), канд. фплол. наук Т. В. Зайцева (Ин-т языковедения АН УССР), ст. научн. с Института языкознания АН СССР И. К. Зборовский, Б. Ф. Карицкий (Гос. изд-во иностр. инацион. словарей), мл. научн. сотр. Института языкознания АН СССР Л.С.Ковтун, ст. научн. сотр. Института "языка и литературы АН Тадж. ССР Я. И. Колонтаров, канд. филол. наук Г. Г. Мусабаев (Ин-т языка и литературы АН Казах. ССР), ст. научн. сотр. Института языкознания АН СССР С. И. Ожегов, ст. научн. сотр. Института литературы и "языка АН Азерб. ССР А. А. Оруджев, действ, член АН Груз. ССР А. С. Чикобава (Ин-т языкознания АН Груз. ССР). При обсуждении представители академий наук союзных республик и филиалов АН СССР (Р. С. Газизов, Т. В. Зайцева, Я. И. Колонтаров, Г. Г. Мусабаев, А. А. Оруджев, А. С. Чикобава) отметили чрезвычайную своевременность создания нового толкового словаря русского языка. Новый четырехтомный словарь не только окажет большую помощь другим народам Советского Союза в деле изучения и освоения русского языка, но также поможет многочисленным лексикографам различных республик в составлении двуязычных словарей и намного облегчит их труд. Все выступавшие в основном одобрили принятый Институтом языкознания тип и структуру словаря, но рекомендовали составителям и главной редакции учесть следующие замечания: 1) словарь должен быть либо последовательно нормативным в случаях с двойным ударением и правописанием (А. А. Оруджев), либо строго последовательно отражать колебания в ударении и правописании. (Большинство мнений сводилось к тому, что в словах с двойным ударением должны быть даны два г лова; на первом из них дается ударение предпочтительное, на втором — допустимое.); 2) в словаре должен быть расширен показ словоупотребления (С. И. Ожегов, Я. И. Колонтаров. Л. С. Ковтун, Т. В. Зайцева); Н) должны быть изменены определения относительных прилагательных: «абрикосный— относящийся к абрикосу» (А. С. Чикобава, Г. Г. Мусабаев, Р. С. Газизов); 4) должны быть даны самостоятельной статьей наречия, образующиеся от прилагательных (О. С. Ахманова, Т.В. Зайцева, Я. И. Колонтаров): 5) сведения о заимствовании слов из других языков должны даваться непосредственно рядом с заглавным словом, а не в конце статьи (Я. И. Колонтаров, А. С. Чикобава) и др. Наряду с этими наиболее общими вопросами при обсуждении были затронуты и частные вопросы, касающиеся построения отдельных словарных статей, толкования различных значений слова, иллюстративного материала и др. В докладе А. А. Б е л е ц к о г о был поставлен целый ряд теоретических вопросов лексикологии, до сих пор еще не имеющих удовлетворительного решенияЛексикология, по мнению А. А. Белецкого, анализирующая и синтезирующая словарный состав в его статике и динамике, должна существовать как особая отрасль языкознания, наряду с грамматикой и фонетикой. Ее содержание, по мнению автора, еще до сих пор спорное, должно быть определено прежде всего. В состав лексикологии должны дования. Докладчик сформулировал и подчеркнул значение задач лексикологии, определенных ее содержанием. няются все методы, какие используются в языкознании вообще, включая и с pan i млел ьно-историчсский метод. Отметив неудовлетворитсликм-ть лексикологической прминологии, А. А. Белецкий предложил свою, новую буквенную систему терминов д.ш установления лексических] величин, систему «трех пределов* (например, буквой Л обозначать фонетическую форму, буквой м — морфему, буквой л—слово, буйной с — словосочетание и т. д.). В докладе были затронуты вопросы полисемии ii омонимии, вопросы деления лексикологии, построении курса лексиколтни и ну зе и т. д. Все выступавшие в прениях приветствовали факт постановки теоретнч.. кою доклада и признали ею интересным по широте представленных в нем проблем О. С. А х м а н о в а поддержала докладчика в отношении важн". iu п.щросов терминологии. Она сказала, что действительно эти вопросы должны ст.-иими н и ре«тройная и шаться, так как продуманнли терминология свидетельству* i . . i ройности и продуманности научных понятий». Одплко выдвинутая А. А. Белецким буквенная система терминологии не представляется о . С. Ахмановой приемлемой п.; \iv.' что бук. 142 НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ нации придаточных предложений в азербайджанском языке и дал краткую характеристику типов этих предложений. М. Ш. Ширалиев подчеркнул, что при разрешении проблемы сложноподчиненного предложения в современном азербайджанском языке следует исходить не из приского языка. Прения по докладам развернулись главным образом вокруг проблемы сложноподчиненного предложения. Выяснилось, что в настоящее время имеются две точки зрения на сложноподчиненные предложения в тюркских языках. В своих выступлениях с М. Ш. Ширалиевым солидаризировались доктор филол. наук Н. А. Баскаков и ст. научн. сотр. Института языкознания А. А. Реформатский. К точке зрения М. Ш. Ширалисва присоединился и член-корр. АН СССР Б. А. Серебренников, подчеркнувший, что особенности национальных языков должны очень тщательно исследоваться. Он высказал мнение, что деепричастные обороты в азербайджанском языке стали называться придаточными предложениями только потому, что по-русски они переводятся придаточными предложениями. В защиту же точки зрения на причастные и деепричастные обороты с самостоятельным подлежащим как на придаточные предложения в азербайджанском языке выступили канд. филол. наук Н. 3 . Гаджиева и доктор филол. наук Е. И. Убрятова. В обсуждении проблемы сложноподчиненного предложения, а также и других вопросов синтаксиса и морфологии языков народов СССР приняли участие также доктор филол. наук Н. С. Поспелов, ст. научн. сотр. Института языкознания АН Груз. ССР доктор филол. наук В. Т. Топуриа. научн. сотр. Инстптута языка и литературы им. Низами АН Азербайджанской ССР канд. филол. наук 3. И. Алиева, ст. научн. сотр. Северо-осетинского научно-исследовательского института Н. X. Кулаев, научн. сотр. Карело-финского филиала АН СССР Г. М. Керт, научн. сотр. Инстптута языка и литературы АН Казахской ССР А. К. Калыбаева-Хасенова, доктора филол. наук Ю. Д. Дешериев и В. П. Сухотин, кандидаты филол. наук Е. Т. Черкасова, М. И. Исаев и Ф. Г. Исхаков. Совещание отметило целесообразность и плодотворность проведения координационных заседаний с обсуждением проблем составления описательных грамматик и наметило сроки с .'годующего расширенного заседания. Н. С. Авилова НОВЫЕ ЗАДАЧИ РУМЫНСКОГО ЯЗЫКОЗНАНИЯ В новых условиях, созданных после освобождения нашей Родины, румынская наука о языке приобрела такие возможности развития, о которых в прошлом нельзя было и мечтать. Широкая общественность интересуется теперь вопросами языкознания, как и вообще всеми научными вопросами. Если в прошлом наши издания с небольшим тиражом (400—500 экз.) не расходились на протяжении многих лет. то ныне языковед чем кис книги с THpi'i/Kovi в Н'Ч'к^'Лько тысяч экземпляров окязывэются ра< купленными в течение нескольких дней. В развертывающейся теперь огромной работе с большим воодушевлением принимают участие десятки молодых языковедов, тогда как прежде румынских лингвистов было всего несколько чеНа филологических факультетах высших учебных заведений читаются лекции по введению в языкознание и по общему языкознанию. :)ти лекции делают доступными для всех студентов проблемы нашей лингвистической науки. Значительное развитие получило истории языков и ошь .nv.ii.ной грамматики. Румынские постоянно пользуются указаниями Р\ мыт кои р.точен партии, имеют перед (мнюи имеют теперь возможность пользоватмм блестящим руководством — трудами И. В. Сталина по я.шкознанию. В прошлом веке в Г\мынии работал ряд видных лингвистов, заложивших IN-нот исследований в области румынского языка. Среди них следует упомянуть Б II \ п ш - был приехавшего из дэу (который учился в Харькове и коллегой А. А. Потебни), Германии X. Тиктина и выдающегося слави. та Иона Богдана, получившего пп и отовку в Петербурге. В конце XIX и в первой по, вне Х Х в . румынские языков, щ \чились НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ младограмматиков, а в период между двумя мировыми войнами некоторые из них После освобождения Румынии начало распространяться «новое учение» о языке Н.Я.Марра и многие известные румынские лингвисты в большей или меньшей степени испытали влияние марристской теории. К счастью, господство марризма продолжалось у нас не больше двух лет, и за это время доктрина Н. Я. Марра не успела приобрести После появления в июне 1950 г. труда И. В.Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» румынские языковеды пошли по новому пути, стремясь изучать румынский язык с позиций марксизма. Вначале эта работа проявлялась по преимуществу в форме Наряду с этим* подвергались коренной переработке начатые раньше труды по конработ. до распространения марризма грамматика не занимала почетного места в нашей науке. В программах начальных школ грамматике родного языка отводилось очень и предпочитали заниматься вопросами литературы. В программах средних и высших учебных заведений грамматика совершенно не фигурировала. Обучение грамматике в настоящее время значительно расширилось, оно введено в средних и высших школах, на филологических и других факультетах. Число урокоторыми мы располагали до последнего времени, были еще несовершенными и устарелыми по своей концепции. В 1954 г. появилась «Грамматика румынского языка» («Gramatica limbii rom?ne») в двух томах, подготовленная Институтом языкознания Академии наук Румынской Народной Республики в Бухаресте. Этот труд трактует по-новому большую часть вопросов грамматики. Исходным пунктом этого труда является учение И. В. Сталина о языке. Что касается расположения и истолкования языкового материала, то в качестве образца был использован первый том «Грамматики русского языка» АН СССР и появившиеся за последнее время пособия по синтаксису русского языка. В грамматике румынского языка мы находим некоторые новые разделы, например, опущение из речи слов, отрицание, перестановка слов. Совершенно по-новому трактуется в этой грамматике предложение. Впервые в грамматику включаются разделы исторического характера. По примеру последних советских ного. Следовательно, можно без преувеличения сказать, что эта грамматика является первой румынской грамматикой, отводящей синтаксису надлежащее место. Надо отг что многие рэзделы, ол д\чи д,1н f 1 < 11' Г( пи' j 1 1 in' I in • нпным и, не in t гдл достаточно содержательны и достаточно глубоко разработаны. Теперь, после выхода книги, члены коллектива, которые редактировал lure, приступили к широкой исследовательской работе в целях улучшения нового издании грамматики. Переработкапервоготома уже закончена, в настоящее время начата работа над вторым томом. При этом изучаются теоретические и практические вопросы, которые остались незатронутыми или не были исчерпывающе разработаны и грамматике. На этот раз мы имеем в своем распоряжении и второй том грамматики АН СССР, содержащий изложение синтаксиса русского языка, что оказывает ценнейшую помощь при разработке проблем румынской грамматики. Для оказания помощи средним и начальным школам на основе академической матики. Этот учебник готов к печати. До могледних лет почти никто не занимался вопросами румынского литерпту| о языка, и сию "это понятие было не вполне определенным. Вообще у нас смешивалось 1 художественной литературы, ние языковедов сосредоточивалось г: образо! областных на ратай, жаргонов,говоров и т. д. В 1951 г. на наших факультетах f>u ден курс 1 овремегаого румынского литературного языка, что привлекло вним.ише руские пг.»|||.1ммы помогли нам правильно понять смысл итого курса. I! результате трехлетнел роботы » этой области в конце 1954 г. появился первый в этом роде в Румынии обширный учебник современного румынского языка («Limba romTn* contemрогапе.), iipiin.i i.н'жпщий акад. Иоргу Иордпну. Оставляя в стороне академическую грамматику, и которой ми говорили выше и которая также посвящена описанию современного литгрмтурного языка, следует ocTaiiciitiiTi.cn на «Словаре сонременного литературного румынского мамка» («Dh (ionarul limbii romine literaro contcmporane»), подготовлены!IM ьухирес к ким Инс пнутом язмкоананвя в сотрудничестве с клужским Институтам Н.1ЫКОЗНПНМ. Разработк.) словаря румынского языка была о. повной задачей старой Румынской Академии еще |»смени «т основипин (1867 г.). Работа поручалась поочередно мно- НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ 145 Публикация работ теоретического характера, созданных под непосредственным влиянием труда «Марксизм и вопросы языкознания», началась у нас с некоторым опозданием. Автор этих строк опубликовал работы: «К изучению взаимосвязей между формой и содержанием слов» («Contribu^ii la studiul raportului dintre forma s>i con•Jinutul cuvintelor», «Studii «.i cercetarilingvistice»,t. IV, 1953) «Исследования в области основного словарного фонда румынского языка» («Гпсегсаге asupra fondului principal lexical al limbii romine, [Bucure^ti], 1954). Заслуживает быть отмеченной статья Лучии Вальд «О некоторых сторонах современной буржуазной лингвистики» («Despre unele aspecte ale lingvisticii burgheze contemporane», «Studii §i cercetari lingvitice», 1954, fasc. 3—4). Используя советскую информацию и новые материаЛЫ, »1ВТОр ВЫСТ^ ПЭОТ ПрОТИВ рЗЗЛИЧНЫХ ТбОрИИ ИД6с1ЛИСТИЧбС К'>! I ,11! Н I ВЧСТИКП . Два языковедческих журнала, упомянутые выше, не выполняют еще в достаточной мере своей роли в деле развития языкознания в нашей стране. Они уделяют пока слишком мало места вопросам общего языкознания, довольствуясь статьями, в которых затрагиваются вопросы частного характера. Даже борьба мнений еще не укоренилась на страницах этих журналов. Журнал «Limba romina» оказал помощь преподавательскому составу тем, что до появления «Грамматики» опубликовал некоторые разделы этого труда, стремясь улучшить преподавание ряда сложных вопросов грамматики. Не менее полезны публикуемые этим журналом статьи, в которых обсуждаются вопросы методики. Эти статьи помогают преподавательскому составу улучшать свою работу. Новая румынская наука о языке может уже теперь гордиться своими достижениями, правда еще довольно скромными, но открывающими перед ней светлые перспективы на будущее. Все материальные условия для развития нашей науки обеспечены. Мы располагаем теперь многочисленными молодыми работниками, которые совершенствуются в области языкознания и уже проявляют свои способности ксозданию полноценных научных трудов. Проникнутая новыми идеями, руководствуясь марксистским мировоззрением, румынская наука о языке вступила на путь, который приведет ее Я крупным успехам. Ал. Граур О ПОПЫТКАХ МАШИННОГО ПЕРЕВОДА * 7 января 1954 г. в конторе фирмы ИБМ в Нью-Йорке была проведена публичная демонстрация перевода с русского языка на английский при помощи электронной вычислительной машины ИБМ-701. Демонстрация показала, что машина может выполнять правильный перевод, затрачивая на каждое предложение 6-8 секунд. Всего во время публичного испытания было переведено около 60 предложений из области политики, химии, математики, юстиции, военного дела и т. п. Однако было бы далеко не верным считать, что проблема перевода с одного языка па другой при помощи машины полностью решена. Пока может считаться доказанной ЛИШЬ п р и н ц и п и а л ь н а я в о з м о ж н о с т ь такого перевода. Во время мерного испытания машина переводила только простые распространенные предложе нип,составленные всего из 250 заранее отобранных слов,причем имеющих в данных примерах не более двух русских эквивалентов. В настоящее время еще невозможно, как ммразился один из руководителей работ Леон Достерт (Джорджтаунский университет), «вставить с одного конца машины русскую книгу и получить с другого конца Как же работает переводная машина? Принцип действия этой машины можно сравнит!, г работой «переводчика», который должен переводить с одного языка на другой, не б\ u 'in знакомым ни с одним из этих языков. Рнщ.мом простейший случай. Нашему «переводчику) требуется перевепи на анГЛИШ1.ИЙ нзык русское выражение генерал-майор. Прежде всего, очевидно, ему необходимо цгл, словарь, в котором он мог бы найти английские эквиваленты каждой из частей о выражения. Но этого оказывается недостаточно, поскольку переводчик», перево.и ледовательно генерал через general и майор через та/о г, получит general major, пи м i; по-английски должно быть major general. Очевидно, что «переводчику» lvK кроме с.кжлрн, необходимо сообщить правило о том, в каких случаях порядок слов должен бы и. изменен на обратный. Но для этого в словаре каждое русское слово, помимо авт. mm-кого эквивалента, должно быть снабжено соответствующим условным значком,-].-" юм»,указывающим, к какому правилу следует обратиться. Словарь для * О т р е ( а к ц и и . В одном из ближайши: статья об oni.ii it создания переводной машины в ( НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ перевода указанного выражения будет иметь тогда следующий вид: Ан виолев"? 1 Код neral генерал 12 майор 111 1 Выбор обозначений для кодов совершенно произволен и не меняет существа дела Формулируется правило: «Если код данного слова есть 12, то необходимо узнать код последующего слова. Если он *, то порядок слов должен быть изменен на обратный. В противном случае порядок слов сохраняется без изменений» Формальное применео правила и словаря с кодами дает возможность получить правильный иеревод га/о г gen •al. мем следующий случай, когда одно из русских слов имее . англ! нта и «переводчику» необходимо выбрать нужный эквивалент. Эта операция ет быть проделана при помощи словаря с кодами и правила. Требуется пеочетания существительных с предлогами: отношение к... и любовь к... i дв словарь: Английский эквиваадт Русское Код I II отношение 111 relation 48 99 to for к и формулируется правило: «Если код данного слова 99, то необходимо узнать код предыдущего слова. Если этот код 111, то берется первый эквивалент слова с кодом 99, в противном случае берется второй эквивалент. В обоих случаях порядок слов остается без изменений». Формальное применение этого правила и приведенного словаря с кодами позволяет получить переводы: relation to... и love for... Совершенно естественно, что при переводе сложных словосочетаний или предложений потребуется значительно большее количество правил и сложная система кодов. Легко увидеть, что перевод при помощи иравил и словаря с кодами, аналогичных приведенным выше, является весьма трудоемкой и длительной работой, сводящейся вместе с тем к ряду п ростых операций, заключающихся в отыскании слов в словаре и последующем применении соответствующих правил. Эта чисто механическая работа В отличие от конторских счетных машин,например арифмометров, электронная вычислительная машина способна совершенно автоматически проводить цепь определенных заранее заданных ей операций. Примененная для перевода электронная вычислительная машиаа ИБМ-701 имеет сложное устройство. Достаточно сказать, что она состоит из 11 блоков обшим весом около 10 тонн. Ома сноюГжа производить более 16 тыс.сложений или вычитанийв секунду и более 2 тыс .ум ножоний или делений в секунду. Эта машина применяется главным образом дли выполнения трудоемких вычислений в области ядерной физики, расчетов траекторий рпкет и т. п. Электронная вычислительная машина имеет так называемое запоминающее устрой ство, грубой аналогией которого может служить магнитофон. Данные, хранящиеся в запоминающем устройстве такой машины. mиспиваются в нем примерно так же. кик номера телефонов на автоматической телефонной станции.В запоминающем устройстве, с кроме данных (в настоящем случае — словаря кодами, содержится также "программа работ», т. е. указание на последовак и.ность операций, которые должна выполтак машина. Программа работ вводится в ииоминаюшее устройство в виде называемых команд. В данном случае программа работ была составлена на основании 1 в правил (см. ниже) и содержала около 2 i Ю команд. Отметим, что для перевода даже