Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
М.В. Сабашников ЗАПИСКИ ПИСЬМА М.В. Сабашников. 1926 г. М.В. Сабашников ЗАПИСКИ ПИСЬМА Москва Издательство им. Сабашниковых MMXI ББК 76.1 Подготовка текста А. Л. Паниной и Т. Г. Переслегиной Редактор Л. Заковоротная Сабашников Михаил Васильевич С 12 Записки. Письма. – М.: Издательство им. Сабашниковых. 2011. – 704 с., ил. ISBN 5824201242 Книгоиздатель М. В. Сабашников (1871 – 1943) оставил воспоми нания, в которых переплелись события его частной, семейной жизни и, одновременно, общественной жизни России на рубеже XIX – XX веков. М. В. Сабашников талантом и огромным личным трудом дости гал высочайшего профессионализма и успеха во всем, за что он брался, будь то золотопромышленные предприятия, сахарный бизнес или из дательское дело, строительство Университета им. А. Шанявского или организация помощи раненым и беженцам во время I мировой войны. Столь же ярко автор раскрывает в «Записках» и свой дар мемуариста. Издание подготовлено к 140-летию со дня рождения М. В. Сабаш никова и включает кроме основного текста «Записок» ранее не публи ковавшиеся материалы: письма о поездке в Сибирь 1902 г. и фронто вой дневник 1915 г. Расширен также иллюстративный раздел за счет уникальных фотографий, сделанных в том числе самим автором во время его деловой поездки в Сибирь. ISBN 5824201242 © Издательство им. Сабашниковых и наследники, 2011 «Записки» М. В. Сабашникова * Имя Михаила Васильевича Сабашникова вошло в историю рус ской культуры и прочно связано с книгоиздательством. Изящная монограмма М. и С. Сабашниковых, начертанная рукой Д. И. Ми трохина на обложках сабашниковских изданий как знак высочайшей пробы закрепила их непреходящую ценность. М. В. Сабашникова на зывают обычно в ряду известных отечественных меценатов вместе с К. Т. Солдатенковым, С. И. Мамонтовым, С. Т. Морозовым. При этом часто вспоминают купеческое происхождение, предпринимательство, благотворительность и поддержку культуры и просвещения. Между тем разносторонняя деятельность М. В. Сабашникова поставила его в круг иных людей, не менее достойных, но менее известных. Их имена замалчивались десятилетиями, а иногда и втаптывались в грязь. М. В. и С. В. Сабашниковы работали рука об руку с братьями Сперанскими, Щепкиными, Якушкиными, Долгоруковыми и многими другими дея телями, чьи имена еще предстоит открыть. Братья Сабашниковы принадлежали к поколению русской интел лигенции, вышедшему на общественную арену в начале 90-х годов про шлого столетия. Голод 1891 г. побудил к деятельности людей с чуткой совестью и отзывчивым сердцем. В ответ на призыв В. Г. Короленко, Л. Н. Толстого и А. И. Чупрова, опережая нерасторопное правитель ство, они устремились на помощь голодающим. Собирали средства, устраивали бесплатные столовые, закупали и раздавали хлеб, семена, организовывали медицинскую помощь, переселение малоземельных крестьян в Сибирь, где имелись обширные неосвоенные плодородные земли. В это время Михаилу было 20, Сергею – 18 лет. Они еще были несовершеннолетними и находились под опекой. Однако старшая се стра, Екатерина Васильевна Барановская, их опекунша, поняла бра тьев и поддержала их стремление помочь голодающим. Сабашниковы передали на это сумму в размере своего годового дохода. Сергей Васи льевич работал в пострадавших от голода губерниях в одной из самых активных групп вместе с А. Н. Антаевой. * Из предисловия А.Л. Паниной к изданию 1995 г. 5 А. Л. Панина Работа на голоде свела молодых Сабашниковых с Н. В. и Е. А. Егорновыми, А. Н. Антаевой, А. А. Корниловым, Д. И. Шаховским, А. Г . Штанге и во многом повлияла на их будущее. Однако истоки их филантропических и просветительских устремлений и начинаний ле жат глубже, в семье, самый строй жизни которой, ее особая атмосфе ра были проникнуты серьезным отношением к науке, просвещению, искусству. Это шло от отца, Василия Никитича Сабашникова, потом ственного почетного гражданина, купца и предпринимателя, и мате ри, Серафимы Савватьевны, и было унаследовано всеми детьми. Они строили школы и больницы, поддерживали своими средствами музеи, библиотеки и другие просветительные учреждения, занимались изда тельской деятельностью. Благотворительность была у них органичной составной частью основного «дела» и таким же делом, требующим от дающего личного труда и постоянных забот. Пятеро детей Сабашниковых – Екатерина (1859 – 1930-е), Антони на (Нина) (1861 – 1945), Федор (1869 – 1927), Михаил (1871 – 1943) и Сергей (1873 – 1909) осиротели очень рано (в 1876 г. умерла мать, а в 1879 г. – отец), но остались дружной семьей и на всю жизнь сохранили не только родственную, но и духовную близость. Младшие братья вме сте росли, воспитывались и учились, вместе затем вели промышлен ные и издательские дела, участвовали в общественной деятельности. Эту нераздельную близость прервала только безвременная трагиче ская смерть Сергея Васильевича. Раненный в мае 1905 г. авантюристом или безумцем Валле, он после нескольких операций и тяжелой болез ни скончался на 36-м году жизни 22 марта 1909 г. Важную роль в жизни М. В. и С. В. Сабашниковых сыграла старшая сестра Екатерина Васильевна (в замужестве Барановская), на попече нии которой они остались после смерти родителей. Ее заботами маль чикам было дано прекрасное по тому времени домашнее образование. Среди их учителей были многие талантливые русские ученые, уже тогда имевшие или вскоре получившие известное в своей области имя: А. Е. Грузинский, Д. П. Езучевский, Ф. Е. Корш, П. Ф. Маевский, С. П. Меч, Н. С. Тихонравов и другие. Руководил образованием Н. В. Сперанский, ставший самым близким и верным другом Сабашниковых. Издательская деятельность братьев Сабашниковых началась как финансирование подготовки и публикации книг их учителей. «Злаки Средней России» (1891) и «Флора Средней России» (1892) П. Ф. Маев ского и «Курс рисования» (1891) Н. А. Мартынова вышли как издания Е. В. Барановской, которая взяла на себя материальную ответствен ность за предприятие. С 1897 г. книги стали выходить с указанием фир мы «Издательство М. и С. Сабашниковых». Расширился круг авторов, сотрудников и друзей Сабашниковых, особенно после поступления в 6 «Записки» М.В. Сабашникова 1892 г. Михаила Васильевича и в 1893 г. Сергея Васильевича в Москов ский университет. Университетская среда, в которую они вступили, находилась в ту пору под влиянием профессоров-биологов М. А. Мензбира и В. Н. Львова. Здесь и сформировалось научное мировоззрение Михаила Ва сильевича, его интерес к естественным наукам и верность дарвинизму, пронесенные им через всю жизнь. Одной из самых влиятельных фигур в Московском университете, да и во всей Москве, был в 90-е годы Александр Иванович Чупров, экономист и статистик, сочетавший преподавательскую деятельность с работой в Московской губернской земской управе и в газете «Русские ведомости», которая стала как бы его второй кафедрой. По популярно сти и авторитету его сравнивали с Т. Н. Грановским. Михаил Василье вич сблизился с А. И. Чупровым благодаря его сыну Александру и Н. В. Сперанскому и во всех сложных жизненных обстоятельствах искал у него совета и поддержки. Особенно оценили братья Сабашниковы со веты и помощь А. И. Чупрова, когда по достижении совершеннолетия самостоятельно вступили во владение и управление предприятиями, унаследованными от отца и вновь приобретенными. Купив в 1896 г. у сестры и зятя Н. В. и А. В. Евреиновых находившийся на грани кра ха Любимовский сахарный завод в Курской губернии, братья Сабаш никовы через несколько лет превратили его в мощное предприятие, включились в деятельность Всероссийского общества сахарозаводчи ков, и вскоре Михаил Васильевич был избран членом его правления. После разорения нескольких известных московских кондитерских фирм, покупавших любимовский сахар, М. В. Сабашников не только устоял на ногах, но, войдя в опеку, поправил дела обанкротившихся * фирм и свои собственные. В своих владимирских и курских имениях братья Сабашниковы сразу же активно занялись строительством школ и больниц. Это свело их с местной интеллигенцией, центрами которой были уездные и гу бернские земства. Вскоре Сергей Васильевич был избран гласным По кровского уездного земского собрания, а Михаил Васильевич – глас ным Покровского и Суджанского (Курская губ.) уездных земств. За этим последовало избрание обоих братьев в Московскую городскую думу, а затем Михаил Васильевич был избран и в Московское губерн ское земское собрание. В Суджанском земстве он сблизился с председа телем земской управы князем Петром Дмитриевичем Долгоруковым, * М.В. Сабашников вошел в администрацию двух фирм: «Товари щество кондитерской фабрики А. И. Абрикосова и сыновей» и графа В. А. Бобринского. 7 А. Л. Панина одним из видных деятелей земства, затем «Союза Освобождения» и Конституционно-демократической партии, вице-председателем I Госу дарственной Думы. М. В. Сабашников был свидетелем преследования П. Д. Долгорукова со стороны властей и боролся за его восстановле ние в Суджанской земской управе и избрание в Государственную Думу. Работая непосредственно в российской провинции, земцы особен но остро ощущали нерешенность аграрного вопроса, малоземелье кре стьян, рутинность методов хозяйствования, путы общины, которая в ведении сельского хозяйства равнялась на самого слабого крестьяни на, сословные ограничения и пристрастность местных властей, защи щавших интересы своего сословия. Особенно ярко это проявилось во время борьбы с голодом. Поэтому в середине 90-х годов земское дви жение превратилось в организованную оппозиционную правитель ству силу – съезды земских деятелей, которые требовали от него реши тельных и последовательных реформ всего общественного устройства страны. Земское движение, т. е. наиболее активная и организованная сила России, сделало выбор в пользу правового, конституционного государства, всесословного, открытого, демократического общества с равными возможностями для всех его граждан на основе частной собственности и равенства всех перед законом. Однако правительство не увидело различия между земским и революционным движением, которое в эти же годы постоянной агитацией и террористическими актами так напугало власть, что она металась от уступок к ответным репрессиям. Преследования земских деятелей толкнули их к созда нию нелегальной организации. В 1902 г. в Штутгарте стал издаваться под редакцией П. Б. Стру ве журнал «Освобождение», подготовивший создание нелегального «Союза Освобождения», организованного группой общественных и земских деятелей. М. В. Сабашников был принят в него В. Е. Якуш киным и П. Д. Долгоруковым. Сергей Васильевич вступил в «Союз» несколько ранее. В октябре 1905 г. М. В. Сабашников среди 30 депу татов от «Союза Освобождения» принимал участие в учредительном съезде Конституционно-демократической партии и был избран в ее Центральный Комитет и в редколлегию газеты «Народное право». «Записки» М. В. Сабашникова проливают свет на земское движе ние, история которого замалчивалась или искажалась советской исто рической наукой. О своей политической деятельности Михаил Васи льевич упоминает очень скупо. Это объясняется, на наш взгляд, не сколькими обстоятельствами. Первое состоит в цензурных соображе ниях, удерживавших М. В. Сабашникова от излишней откровенности. Хорошо знакомый по своей книгоиздательской деятельности с совет ской политической цензурой, он не хотел рисковать публикацией кни 8 «Записки» М.В. Сабашникова ги. По своему же личному лубянскому и бутырскому опыту понимал также, чем грозят подобные сведения и самому автору, и упоминаемым лицам. Но стоит также принять во внимание и признание Михаила Васильевича в том, что он не имел склонности к политической дея тельности и что политическое поприще было ближе младшему брату. Трагическая судьба Сергея Васильевича помешала осуществиться его незаурядным способностям. Судя по избранию С. В. Сабашникова в Московскую городскую думу и положению, которое он сразу же занял в кругу известных московских общественных и политических деяте лей, можно предположить, что его путь вел в Государственную Думу. Михаил Васильевич отказался баллотироваться в Думу, хотя в ЦК ка детской партии, членом которого он был, ему настоятельно это сове товали и именно кадеты составляли большинство в I Государственной Думе. Будучи человеком практического действия, М. В. Сабашников та лантом и огромным личным трудом достигал высочайшего професси онализма и успеха во всем, за что он брался, будь то золотопромыш ленные или книгоиздательские дела, производство сахара или орга низация помощи раненым и беженцам во время войны. Наиболее плодотворным периодом его деятельности было предреволюционное десятилетие. В это время он руководил крупным акционерным пред приятием, выросшим из маломощного Любимовского завода. Успех сопутствовал и культурным начинаниям М. В. Сабашникова. Будучи душеприказчиком А. Л. Шанявского, Михаил Васильевич деятельно трудился над созданием университета имени А. Л. Шанявского. Он возглавил комиссию по строительству здания университета и вложил в него немало сил и собственных средств, а затем стал председателем правления этого первого в России вольного университета. Кстати, большевики по достоинству оценили дом на Миусской площади, сразу же прибрав его под свои высшие учебные заведения. На 1910-е годы приходится и вершина деятельности книгоизда тельства М. и С. Сабашниковых. В эти годы выходят в свет самые из вестные сабашниковские серии: «Памятники мировой литературы», «Страны, века и народы», «Русские Пропилеи» и другие издания, по ставившие имя Сабашниковых в ряд известнейших отечественных книгоиздателей. В 1912 г. М. В. Сабашников вступил в товарищество газеты «Рус ские ведомости». К сожалению, об этой стороне своей издательской деятельности он умолчал в «Записках», и нами публикуется лишь черновой набросок того, о чем он мог бы рассказать при других об стоятельствах. Почти так же мало и очень отрывочно освещена в вос поминаниях работа М. В. Сабашникова в годы первой мировой вой9 Глава 1 ПРИ РОДИТЕЛЯХ Наше происхождение Род наш, по-видимому, происходит от выходцев в Сибирь из Кадниковского уезда Вологодской губернии. Мой двоюродный брат, Василий Михайлович Сабашников, рассказывал мне, что у него была серебряная дедовская табакерка с изображением герба и карты Вологодской губернии, преподнесенная деду по какому- то случаю. Т ак или иначе, но дед наш, Никита Филиппович, всю жизнь провел, насколько знаю, в Сибири, где и женился на бабуш ке нашей Аграфене Степановне, уро ж денной... * . Дед служил доверенным Российско-Американской компа нии 1 и за продолжительную безупречную службу получил звание потом с твенного почетного гражданина. Жил он, или вернее ска зать, при постоянных его служебных разъездах обосновался он в Кяхте 2 , где завелся собственным домом. Известные мне портреты деда и бабуш к и, к сожалению, не сохранились. У деда было выразительное лицо, строгий, несколько острый профиль и нос с горбинкой. У моего племянника, его правну ка Бориса Алексеевича Рейна, было с ним какое-то отдаленное сходст в о, насколько, конечно, можно судить по портрету. Бабушка Аграфена Степановна была низкого роста, с округлым лицом и ма л енькими острыми глазами. На дагерротипе, бывшем у моих сестер, она снята сидящей, с черной шалью на плечах и черным платком на голове. Она была властного характера, пережила сво его мужа, нашего дедушку, на много лет и имела большое влияние на своих взрослых детей. Это, по-видимому, иногда бывало при чиной огорчений для Серафимы Савватьевны, матери нашей. [...] ** * В оригинале продолжение отсутствует. ** Далее в рукописи следует набросок родословной Сабашниковых, который публикуется в приложении. 19 М.В. Сабашников. Записки Василий Никитич и Серафима Савватьевна Василий Никитич, отец наш, женат был на Серафиме Савва тьевне, урожденной Скорняковой, по происхождению сибирячке. Образование она получила в Петербурге, в Институте 3 . О сво ем учебном заведении она сохранила самые печальные воспоми нания и часто говорила, что детей своих, памятуя свой Инсти тут, ни в одно закрытое учебное заведение не отдаст. Она была очень живого и общительного характера, с ярко выраженными интеллектуаль н ыми интересами. Несмотря на свою юность (она была на 19 лет моложе отца), она играла заметную роль в кяхтин ском обществе. У родителей наших в Кяхте родилось две дочери – Екатерина и Антонина (всегда ее звали Ниной), и два сына – Александр и Василий, оба скончавшиеся в юном возрасте. В Москве родились Федор, я – Михаил – и Сергей. В промежуточное между рождением Васи и Феди время у отца с матерью чуть было не произошел разрыв. Мамочка даже уехала от отца с двумя девочками и около года путешествовала с ними заграницей, тогда как отец оставался в Кяхте с Сашей и Васей. Для отца, до мозга костей семейственного, это, конечно, было же стоким испытанием. Он здесь, однако, проявил себя человеком, намного опередившим свое время. Нежно любя мать нашу, по стоянный в своих привязанностях, в высшей степени независи мый в суждениях и поступках, он не растерялся в создавшемся положении, в котором большинство мужчин так часто не видят выхода. Со своей необы ч айной выдержкой он не дал случайным обстоятельствам верха над собой. После кратковременного разъ езда родители наши вновь воссоединились и зажили дружной крепкой семьей. Переписка родителей Отец имел обыкновение хранить получавшиеся им письма и ко п ировать свои письма. У меня долго сохранялась очень ожив ленная переписка наших родителей между собой за те периоды, когда им почему-либо приходилось быть в разлуке. К сожалению, эта содержательная переписка сгорела у меня во время пожара 1917 года, и я могу здесь восстановить лишь несколько эпизодов из нее, сохранившихся в моей памяти. Т ак, в одном письме Василий Никитич подробно описывает Серафиме Савватьевне, как он повез с приисков золото прода 20 С. С. Сабашникова В. Н. Сабашников, отец М.В. Сабашникова. (урожд. Скорнякова), мать М. В. Сабашникова. 1879 г. Нач. 1870-х гг. Торговая слобода Кяхта. Конец 1880-х – начало 1890-х гг. Фотография Н.А. Чарушина. Дом на Арбате, в котором выросли Михаил и Сергей Сабашниковы. Ныне на этом месте располагается театр им. Вахтангова. Фото 1920-х гг. Могилы С. С. и В. Н. Сабашниковых на Сетунском кладбище. Нач. 1900-х гг. Г лава 2. Наследники Василия Никитича А. И. Чупров по политическим убеждениям был народником. В своих воспоминаниях (нами изданных) Б. Н. Чичерин с от тенком раздражения называет его социалистом . Это, конечно, 22 совершен н о верно, но важно уточнить вопрос. Он был социали стом, но он не был марксистом. Благодаря любезности М. А. Чу провой я имею возможность цитировать подлинные слова само го Александра Ива н овича из неизданных его дневников, где сам он для себя определяет позицию свою и своего сына. Приведу это место дословно, т. к. А. И. Чупров оказал большое влияние на меня и на всех близких мне людей. Из неопубликованного дневника А. И. Чупрова 26.1.1906. «С большим интересом целое утро проговорил с Сашей [сы ном] * . Я излагал ему свою работу, с которой он в большей части пунктов согласился. Он со своей стороны познакомил меня с пла ном задумываемой им работы о социализме. Любопытно, что в конечных выводах мы сходимся, хотя отправляемся с совершенно различных точек зрения. У меня конечной задачей интеллиген ции и основным средством к поднятию рабочего класса является культурная работа в деревне для введения в деревенскую среду улучшенной техники и кооперации, а у него критика направле ний социализма приводит к убеждению в возможности и необхо димости подходить к осущест в лению социалистических идеалов через постепенное преобразование суще с твующего строя». Д. А. Ровинский Дмитрий Александрович Ровинский был нашим соседом по даче в Жуковке. Судебный деятель эпохи реформ, он в настоящее время более известен своими замечательными исследованиями и из д аниями: «Русские народные картинки», «Русская иконогра фия», «Русские граверы», словарь русских гравированных портре тов, «Офорты Рембрандта» и многими другими, обеспечившими ему почетное место в истории не одной только русской культу ры. Говорили, что Ровинский был корреспондентом Герцена и его «Колокола». Невысокого роста, с вьющимися седыми волосами по краям черепа и лысиной посередине, он носил на голове черную «мюц» и видом походил на какого-нибудь французского архивариуса. Он * Пояснение М. В. Сабашникова. 79 М.В. Сабашников. Записки приходил к нам в Жуковку запросто, всегда пешком. Охотно рас сказывал про свои многочисленные путешествия и про разные забав н ые случаи его коллекционерской деятельности. Т ак, на пример, когда он собирал офорты Рембрандта, то он встретился с серьезным затруднением в проникновении на чердаки старых домов в Генте, Антверпене, Брюсселе и других городах, где надо было искать забытые офорты, и при случае можно было наткнуть ся и на старые доски. Постороннего человека зря пускать на чер дак ни у кого охоты не было. Объяснять же всем цель поисков было и затруд н ительно, и нежелательно. Ровинский сошелся с предпринимателем, скупавшим чердаки для очистки от голубино го помета, представ л яющего, как известно, великолепное удобре ние. По соглашению с предпринимателем Ровинский имел право выбрать на купленном чердаке то, что его интересовало, после чего уже очистка чердака переходила в руки предпринимателя. А. Ф. Геллер Александр Федорович Геллер – горный инженер, имевший дела в Донецком бассейне, но потерпевший там неудачу. Наша опека пригласила его на Ононские прииски поставить там раз работку рудного золота, о чем я говорю в другом месте. События показали, что для руководства практическим делом Александр Федорович, быть может, был мало приспособлен. Но это был об разованный, с разносторонними интересами человек. Он, веро ятно, был бы отличным преподавателем и, несомненно, обладал талантом популяризатора. Перед своим поступлением на службу Ононской К он у нас часто бывал и одно лето жил у нас в Жу 0 ковке. Он охотно и интересно говорил по разным вопросам есте ствознания. В Донецком бассейне он собрал большую коллекцию окаменелостей, которую подарил сестре Нине. Мы с ним неодно кратно ходили в Кунцево собирать аммониты, белемниты и пр. Раза два посетили с ним Всероссийскую выставку , проехав туда 23 из Жуковки на телеге. Озмидов Среди знакомых, навещавших сестер, особое положение занял приехавший в Москву из Одессы толстовец Озмидов. Высокий, 24 коренастый мужчина с широким лбом и большими русыми бакен бардами, в золотых очках, он любил, как говорится, брать быка за рога. «Каково ваше миросозерцание? – спрашивал он людей при 80 Г лава 3. Домашнее образование циальных отношений, воплощаемых в этом кочегаре».) Николай Васильевич говорил так содержательно, что сидевшие за сосед ним столиком незнакомые нам посетители потихоньку придви нули к нам свои стулья, чтобы не уронить чего-либо из беседы* * . Поездка за границу 1889 года Летом 1889 года мы – Н. В. Сперанский, Сережа и я – сделали свой первый выезд за границу. До Вены мы ехали с Максимилиа ном Исидоровичем Берлинерблау, молодым врачом, женихом се стры Ни к олая Васильевича, кончавшей тогда за границей меди цинский факуль т ет. Мы в Вене были даже на их бракосочетании, в русской церкви. Николай Васильевич и я – в качестве шаферов и свидетелей, Сережа же единственной своей персоной исполнял роль молящейся публики. М. И. Берлинерблау был сыном богатого польского еврея. По лучил образование в русской гимназии и Варшавском универси тете. Он всецело отдался господствовавшему среди русской мо лодежи того времени народническому народолюбию. Решив сде латься земс к им врачом, он отказался в пользу братьев от участия в отцовском, весьма солидном наследстве и всю затем жизнь свою действительно проработал в русской деревне, живя на скромное жалованье земс к ого врача. Сначала супруги Берлинерблау служи ли в земской больнице в Бобровском уезде. Впоследствии Мак симилиан Исидо р ович перевелся в Московскую губернию, куда губернское земство с председателем управы Д. Н. Шиповым во главе стягивало все выдающиеся силы. Многие годы Максимили ан Исидорович состоял старшим врачом соматической ** лечебни цы при психиатрической больнице в Мещерском. В этот период он стал бывать в Москве на заседаниях губернского врачебного совета, обычно останавливаясь у Якушкиных, с которыми очень сдружился. По близости Мещерс к ого к Москве и мы время от времени стали его навещать там. Располагая хорошей квартирой в мещерской лечебнице и будучи человеком общительным, Мак симилиан Исидорович всегда был рад видеть у себя гостей из Мо сквы. Это был основательно медицински образованный земский врач, преданный своему делу, пользовавший с я большой популяр ностью в населении и авторитетом в земстве. «Очень нужный уж * Текст, отмеченный звездочками (*...*), в рукописи отсутствует; вос становлен по черновику. ** Соматический – телесный (от греч.: soma – тело); больница для лечения не психических, а телесных болезней у душевнобольных. 125 М.В. Сабашников. Записки человек-то!» – сетовали как-то крестьянки во время его болезни. Но все это произошло впоследствии. Возвраща ю сь к 1889 году. В Вене мы пробыли только несколько дней и осели затем на шесть недель в Лозанне, где стали брать уроки французского язы ка у м. Сансин, делая время от времени прогулки в окрестностях. Памятно мне восхождение на Dent du Midi * . Ночевка в пу стынном шале на сухих ветках, заготовленных на зиму для топки. Особенно памятен спуск на следующий день. Лесник, встретивший с я нам при спуске, предложил нам сделать с ним тур по его участку, что задержало нас в горах, и мы застигнуты были ночью еще на порядочной высоте и на очень крутом спуске. Посидев немного и дождавшись восхода луны, мы продолжали спуск при лунном освещении, предводительствуемые лесником. В рейтузах, с пером в шляпе и длинным альпенштоком в руках, длинноногий лесник, поражавший нас днем своими гигантскими шагами, шел теперь впереди всех очень медленно, перед каждым шагом нащупывая палкой, куда ставить ногу, и время от времени восклицая: «Attention!» ** Мы шли за ним гуськом, с теми же осто рожностями, стараясь ступать так, чтобы из-под ноги не сорвался камень и не ушиб впереди идущих. Спуск поглощал все внимание, а между тем лунная ночь в горах, среди сосен была великолепна. В Лозанне мы познакомились с Н. И. Жуковским, старым рус ским эмигрантом, другом Герцена. Мы стали с ним читать по исто рии французской революции. Он охотно и много рассказывал про старую эмиграцию и про Герцена, память которого высоко чтил. Раз как-то Жук (так звали его в эмигрантских кругах) в споре по какому-то политическому вопросу указал Герцену на невозмож ность осуществления какого-то его предложения. На это Герцен ответил: «История движется по диагонали. Чтобы диагональ эта получила желательное нам направление, мы должны изо всех сил тянуть в свою сторону!» Помнится, у меня закрались сомнения в безусловную вер ность этого положения. Ведь каждая слагаемая параллелограмма сил раз л агается на силу, действующую в направлении результи рующей диагонали, и на другую – в направлении ей перпендику лярном. Последняя создает только трения, разрывая «колесницу истории» и не давая полезного действия. Не продуктивнее ли тя нуть в направ л ении, осуществляемом историей? * Dent du Midi (фр.) – пик (3260 м) в Альпах, к юго-востоку от Же невского озера. **Внимание! ( фр.). 126 М.В. Сабашников. Записки сначала в Астрахань, она быстро поднялась вверх по Волге на се вер и перекинулась в самый Петербург. Утомленное и невежественное население стало терять равнове с ие, заволновалось. В Астрахани и в Царицыне произош ли бес п орядки с призывом войск для их усмирения. В Саратов ской губер н ии разбушевавшаяся толпа убила врача... Ученик (бывший) Николая Васильевича Сперанского Еф рем Васильевич Пустошкин, в имении которого Давыдовка Николаевс к ого уезда Самарской губернии в эти годы работали сестры Котляревские (Анна Андреевна врачом и Екатерина Ан дреевна – по столовым для голодающих), так вспоминает эти тре воги: «С весны 1892 года началась холера. Каково было положение врачей в это время, показывает судьба врача Молчанова, убитого толпою по подозрению в отравлении воды городского водопро вода в г. Хвалынске, в 35 верстах от Давыдовки. Анне Андреевне Котляревской помогло в этом случае то, что за полгода, прошед шие со времени ее приезда, население попривыкло к ней, научи лось любить ее и уважать ее работу». С самим Ефремом Васильевичем Пустошкиным произошел тог д а следующий характерный эпизод. «Приходят ко мне человек двадцать давыдовских крестьян. – Мы к вам, Ефрем Васильевич, от стариков! – Что нужно? – Да вот, у вас в больнице служит сиделкой Настасья Мак симова. Мы просим уволить ее и отца ее, Федора, плотника. – По какой причине? – Да так. Они не наши. Другого села. Пусть ищут себе работы в своем месте. – Я ничего плохого ни от Федора, ни от дочери его не видел. Анна Андреевна ее хвалит. Уволить их я не могу и не уволю. Раздается голос из стоящих сзади: «Ну вот что, Ефрем Василье вич! И вы не боитесь? А то ведь разговоры всякие ходят!» В это время действительно ходила молва, что помещики нанима ю т врачей и других подходящих людей отравлять кре стьян, чтобы меньше было народу и не так чувствовалась земель ная теснота». (Из рукописи Е. В. Пустошкина.) Было с чего прийти в отчаяние, когда через тридцать лет после своего освобождения крестьянство оказалось и нищим, и невежест в енным, а теперь наконец готовым растерзать немно гих самоотвер ж енно спешивших ему на помощь интеллигентов... 164 Г лава 4. Университетские годы Обреченной гибели выявлялась вся русская культура, ничтожно тонким слоем покоящаяся на таком зыбком основании! В такой-то удручающей атмосфере прозвучала в ту пору знаме нитая теперь, проникнутая чувством роковой обреченности ше стая симфония П. И. Чайковского, оказавшаяся его лебединой песней. 16 октября 1893 года он впервые продирижировал ее в Петербурге перед изумленной публикой, а 25 октября 1893 года его не стало... Голодные годы знаменуют решительную перемену в обще ственных настроениях. Обаяние народничества блекнет, и на ступает увлечение марксизмом. Вместо постепенной легальной, культурной работы восьмидесятников в деревне общественная мысль в 90-е годы склоняется к нелегальной пропаганде среди ра бочих на фабрике. Вместо эволю ц ии во главу угла ставится рево люция. Подпольно создавалась Социал-демократическая рабочая партия. Работа в этом направлении Плеханова и Ленина обще известна. Одновременно на авансцену выступают и «легальные марксисты» (Струве, Т уган-Барановский, Булгаков) 13 , используя для своих выступлений все представлявшиеся возможности. Мне вспоминаются несколько их выступлений. Стычки марксистов с народниками 14 Жалобы сельских хозяев на разорение не прекратились и по сле минования засушливых неурожайных лет. При урожае падали цены на хлеб, и сельские хозяева продолжали стонать от убыт ков даже при обилии хлеба. С. Ю. Витте как министр финансов, осаждавший с я всякими жалобами, прошениями и проектами, по желал разобраться основательно в положении нашего сельского хозяйства, и в частности, во влиянии цен на хлеб на различные стороны народного хозяйства и на обеспеченность разных сло ев населения. Он обратился к группе статистиков с Чупровым и Посниковым во главе с предложением произвести для Министер ства финансов соот в етствующее исследование. Оно и вышло в свет в больших двух томах в 1897 году 15 . Появление этой книги вызвало целую бурю, что, впрочем, весьма понятно, ввиду тех больших интересов, которых она ка салась. Помещики и крестьяне как производители хлеба, его прода ющие, естественно, заинтересованы в высоких ценах на хлеб. Но их интересы взаимно противоположны в вопросе о стоимости аренды и рабочих рук, в свою очередь, находящихся в зависимо 165 Г лава 5. Покупка завода. Моя женитьба но ко времени приобретения нами Любимовки Лев Иванович уже не проявлял никаких признаков какой-либо эксцентрично сти. Он служил при одном из великокняжеских дворов, лично ничего из себя не представлял и обыкновенно отсут с твовал из Колпакова. Зато сестра его Варвара Ивановна и жена Надежда Владимировна, урожденная Дондукова-Корсакова, были женщи ны незаурядные. Надежда Владимировна подолгу хворала. Ее постигло в Колпакове жестокое несчастие: погиб от несчастного случая старший сын-подросток. Надежда Владимировна, бывало, годы подряд проживала в имении, безвыездно одна, занимаясь чтением и рисованием, следя из своего уединения за всеми те кущими литературными и художественными явлениями. В дела имения она, по-видимому, принципиально не входила или делала вид, что не входила, предоставляя распоряжаться по хозяйству своему вечно рассеянному и всегда отсутствующему мужу. К сожа лению, добавлю я, ибо ценное их имение заслуживало того, чтобы им серьезно занялись. Между тем администрация имения остав ляла желать луч ш его. Винно-ректификационный завод в умелых руках мог бы да в ать хорошие результаты. Наши отношения с колпаковской усадьбой долгое время ограничивались добросо седским знакомством, так как винокуренный завод предъявлял требования на картофель из имения, закрывая этим возможность развития в нем свекловодства. Впоследствии, однако, привлече нием окрестных крестьян к постав к ам картофеля колпаковскому заводу удалось освободить значитель н ую часть колпаковского корнеплодного клина для посева свеклы Любимовскому заводу, устранив, таким образом, казавшийся снача л а непримиримым ан тагонизм винокуренного и сахарного заводов. Село Богородичное Заманчиво было завести плантации на правом берегу Реу та. Т ут был непочатый край, так как за отсутствием моста через Реут у самого завода доставка бурака сопряжена была с большими объездами и потому была затруднительна. Но с приобретением Офросимовки мы озаботились сооружением новой гати и ново го моста, открыва в ших буракам правого берега близкий выход к заводу. Ключ к этой правобережной позиции лежал в селе Бо городичном, где рядом, одна подле другой, находились усадьбы владельцев двух весьма значитель н ых имений, во время оно, оче видно, составлявших одно целое. 209 М.В. Сабашников. Записки Одно из этих имений принадлежало братьям Юматовым *6 . Они не делились. Вели общее хозяйство. Старший был женат и имел уже двоих детей, к которым затем присоединился и третий. Младший брат, одинокий, жил на той же усадьбе в отдельном флигельке. Стол имели общий. Это была деятельная, трудолю бивая, дружная семья. Не тратясь на содержание какой-либо ад министрации и доходя до всего сами, братья работали с раннего утра до позднего вечера. При всем том, несмотря на обширность своего имения, в силу каковой их в городе считали бы богатыми людьми, какими они в действитель н ости и были, они, очевидно, должны были быть очень осторожны в своих расходах, т. е. жить скромно и расчетливо. Здесь я впервые вник в жизнь помещика, живущего со своей земли и кроме доходов с имения не имеюще го других ресурсов, вроде, например, службы, и не проедавшего своего имения. Последнее, как я вскоре убедился, было явлени ем самым обычным, самым заурядным. С первого взгля д а несо мненная связанность в бюджете таких дельных и богатых хозяев, как братья Юматовы, загадочно не вязалась с протекавшей бок о бок беззаботной, комфортабельной, праздной жизнью их сосе дей Изъединовых, о которых я только что перед этим говорил. В сущности, такого рода помещики, как Изъединовы, жили не с до ходов от своего хозяйства. Земли их из года в год автоматически повышались в цене, без всяких усилий и вложений со стороны владельцев. Продавая время от времени то рощу, то урочище и тра т я вырученные деньги на собственный прожиток, они просто- напросто реализовали и проедали незаработанный ими прирост ценности их имений, создавшийся в их пользу в силу социальных условий того времени. И получался забавный оборот: имения эти понемногу таяли и мельчали на глазах у всей округи, но благода ря неуклон н ому росту цен на землю остававшаяся часть имения все же продол ж ала представлять значительную ценность. В этом заключался секрет прочности землевладения. Доходы же от сель скохозяйственных операций бывали вообще невысоки. Если же имение было, как в большинстве случаев, обременено долгами, то надо было быть очень усердным и бережливым хозяином, чтобы оправдывать все платежи и сводить концы с концами. * Артюховым. Опасаясь, что текст «Записок» попадет в чужие руки, М. В. Сабашников зашифровал под «Юматовыми» настоящую фами лию соседей-дворян. Дочь Сабашникова Нина уже при советской вла сти вышла замуж за Григория Яковлевича Артюхова, и упоминание его дворянского происхождения могло навлечь на семью неприятно сти. – Примеч. ред. 210 М.В. Сабашников. Записки Из Сибири я вернулся прямо в Никольское. Т ут меня первы ми встретили на крыльце дети – Сережа и Нина, оба коротко ост риженные и в сереньких мальчишеских одеждах, как их нарисо вал на своих акварелях гостивший у нас Николай Авенирович Мартынов. Своих я нашел преисполненными впечатлениями от бывших в нашем районе в мое отсутствие больших маневров в присут ствии Николая II. Одной армией командовал великий князь Сер гей Алек с андрович, другой – военный министр генерал Куропат кин. Штаб Куропаткина находился в Борщне, а вел. кн. Сергея Александ р овича у нас в Никольском. Для него наши освободили дом и пере б рались во флигель. Перед тем как покинуть усадь бу, вел. кн. Сергей Александрович рано утром зашел с визитом к Софии Яков л евне. В течение маневров Николай Авенирович находился в неопи с уемом волнении. Снимал и зарисовывал бое вые сцены, приходил в раж по случаю казавшихся ему промахов в командовании вел. князя и ликовал, одобряя ловкость манев рирования Куропаткина. По окончании маневров государь делал смотр некоторым частям на нашей горе. Николай Авенирович, София Яковлевна и Сережа, сын мой, ездили в шарабане на этот смотр. На обратном пути один солдат спросил Сережу: «Мальчик, видел нашего государя?» Маль ч ик ничего не ответил, но густо по краснел. При объезде полей я заметил, что на крестьянских землях много полосок не было вовсе засеяно яровыми. Оказалось, зем ский началь н ик, желая сэкономить казне на вознаграждении за потраву войс к ами во время маневров, распорядился, чтобы кре стьяне не сеяли в этом году яровых. И такова была бесправная забитость крестьян, что это распоряжение, нелепое и незаконное, не вызвало с их стороны возражений и жалоб, и очень многие крестьяне ему подчи н ились. Впрочем, только очень многие, но да леко не все. Это тоже достаточно характерно для того времени... *** 19 июля по старому стилю, 1903 года в Старо-Никольском ро дилась у нас младшая наша дочь Таня. Принимал наш заводской врач Виктор Оттонович Миллер, отличный терапевт и весьма искус н ый хирург. Это был очень милый человек, с которым мы близко сошлись. Роды прошли очень гладко. Как всегда, София Яковлевна стала кормить младенца грудью сама, и тут произошло одно из тех жизненных осложнений, которые являются экзаме ном для матери, испытанием семьи, протекают для лиц посторон 270 Г лава 6. За делом и между делом них иногда совер ш енно незамеченными, а у участников оставля ют надолго незабыва е мые впечатления. Старшая наша девочка Нина во время кормления Тани в Старо-Никольском заболела дифтеритом. София Яковлевна решилась не прекращать кормле ния грудью Т ани, но и не упускать из-под своего наблюдения уход за больной Ниной. Девочки были, разумеется, отделены друг от друга. Все поведение Софии Яковлев н ы тщательно, во всех мель чайших подробностях, было обдумано с Виктором Оттоновичем. Выработанный режим был затем в течение всей болезни Ниноч ки ригористично, без малейших отступлений и послаблений, вы держан Софией Яковлевной. Нужна была на с тойчивость и пре данность Софии Яковлевны своим материнским обязанностям, чтобы выдержать этот искус. Все протекло наилуч ш им образом, и нужно было видеть радостные лица Софии Яко в левны и Виктора Оттоновича, когда они по окончании Нининого дифтерита при ступили к дезинфекции помещения и уничтожению вещей, подо зрительных в отношении переноса заразы. По от н ошению к не одушевленным предметам никакого сентиментализма проявлено не было! В июле у нас в семье стало три семейных праздника: 5-го – Сережины именины, 11-го – наша свадьба и 19-го – Т анино рож дение. Мы справляли их обыкновенно в своем тесном семейном кругу цветами, венками, гирляндами, букетами... На Сережин и Та н ин день обыкновенно к обеду приезжали борщенцы. *** В 1902 году образовался «Союз Освобождения» 18 – нелегаль ное политическое сообщество, ставившее себе целью добивать ся введения в России представительного строя. П. Б. Струве эмигриро в ал за границу и стал издавать в Штутгарте журнал «Освобожде н ие», контрабандно ввозившийся в Россию и неле гально распрост р анявшийся Союзом. Сережа вступил в члены Союза. Я был принят в Союз вскоре затем Вячеславом Евгеньевичем Якушкиным и Петром Дмитриевичем Долгоруковым. Я не имел влечения к политической деятельности. Но все скла д ывалось так, что оставаться в стороне от общественного движения было морально невозможно. Казалось, страна готова была стряхнуть с себя вековое бремя самодержавия, исполнив шего свое историчес к ое назначение и ставшего помехой даль нейшему ее развитию. Предстояло осуществить давние чаяния всех прогрессивно настро е нных русских людей на введение у нас 271 Г лава 7. Первая революция. Гибель Сережи телось застать их еще там до переезда их на зиму в Мюнхен. Взя ли билеты, а София Яковлевна стала волно в аться, что произойдет какая-либо помеха к отъезду. Уж очень ей хотелось ехать, и уж неоднократно случалось, что в последнюю минуту что-нибудь да мешало отъезду. И на этот раз чуть было не вышла помеха. Оль га Иосифовна Лукина должна была в последних числах сентября родить. Питая большое доверие к опытности и знаниям Софии Яковлевны, к ее ловкости и находчивости, а отчасти и из суевер ного какого-то убеждения, что присутствие Софии Яков л евны на родах гарантирует благополучный их исход, Ольга Иоси ф овна просила Софию Яковлевну быть у нее на родах, в чем София Яковлевна не могла ей отказать. И вот роды в предположенный срок не приходят. Кончается сентябрь, идет октябрь, и только 11-го на ночь Ольга Иосифовна разрешается от бремени Юрой. Опоздай она еще на сутки, пропала бы наша поездка. Но утром 12-го все у Лукиных «черных», как они прозывались, благополуч но кон ч илось, и, простившись с роженицей, София Яковлевна бы стро снарядилась в путь. Рим встретил нас ненастно. Серое небо. Облачно. Моросит дождь. В окно вагона громадный купол Св. Петра можно было в тумане принять за его петербургское подражание – Исаакия. На вокзале нас встретил Александр Александрович Чупров вопро сом, имеем ли мы зонты, и так как мы, конечно, отправляясь в Рим, зонтов не взяли, то Александр Александрович тут же с вок зала проводил нас в магазин, где мы и купили необходимое. Чу провы стояли в гостинице «Виндзор», где свободных номеров не было. Мы остановились поблизости в более дорогом отеле «Eden». Это оказа л ось отличной гостиницей на возвышенном месте, в не скольких минутах ходьбы без особого подъема от Monte Pinchio. Наскоро разложившись в своем «Eden’e», мы пошли в «Винд зор» к Чупровым, где и провели вместе с супругами Розенберг остаток дня до поздней ночи, совсем как у себя на родине, между разговором слыша, как дождь барабанит по оконным стеклам. С Александром Ивановичем мы давно не видались. Он показался мне сильно постаревшим, но не утратившим своей живости. Он засыпал меня расспросами про Сережу, Николая Васильевича, про сестер моих, про Москву, «Русские ведомости», Любимовку. В кон ц е концов разговор сошел на пути эволюции земледелия, средства к подъему сельского хозяйства, на судьбы мелкого зем леделия. Этими вопросами Александр Иванович усиленно за нимался послед н ие годы, придавая разрешению их громадное значение для будущ н ости России. Я подробно должен был рас 335 М.В. Сабашников. Записки сказать Александру Ивановичу, который очень ценил конкрет ные данные, взятые из действительности, и, как редко кто, умел расспрашивать и слушать, все перипетии и перемены в нашем собственном свеклосахарном хозяйстве и про развитие у нас кре стьянского плантаторства. Имея перед собой двух единственных в своем роде знатоков мелкого земледелия и общинного земле пользования, какими являлись Чупровы отец и сын, я особенно оттенил те затруднения, какие мы встречали в проведении све кловодства на общинных землях. Общины как какие-то непри ступные крепости стоят вокруг завода. И хотя в этих крепостях мы уже завербовали себе многочисленных сторонников, в лице отдельных общинников, подрядившихся сеять бурак или решив шихся с риском потравы сеять в общинном клину вику с овсом, все же общинные земли смогут, как правило, дать место свекле только при введении ее в севооборот. Необходимо переходить и на общинных землях от трехполья к многополью. Я указал, что в округе нашего завода имеются все предпосылки к такому пере ходу, означавшему быстрый и значительный подъем культуры крестьянских полей. Стоит нескольким общинам решиться пре одолеть вековую инерцию и сделать первый шаг за несомнен н ым успехом пионеров тронется вся масса окрестных крестьянских обществ. Но вот этого первого шага не дождешься и не добьешь ся! Если бы земства располагали большими возможностями воз действия на крестьянские общества... Но тут мы все единодушно находили, что никакое принуждение или давление со стороны властей и даже со стороны земства недопустимо! Большое не доверие питали мы к нашим властям. Пропагандируемый нами, выработанный при участии Франкфурта и Зубрилина шестиполь ный севооборот (с одним паром, двумя озимыми, одной свеклой и с овсом и викой) очень заинтересовал Александра Ивановича по простоте перехода к нему от традиционного трехполья. Ему казалось, что мы на правильном пути к разрешению вопроса о применении свекловодст в а на общинных землях. Узнав, что София Яковлевна любит скульптуру, Александр Иванович предложил на следующий день вместе пойти в Вати кан. Ему хотелось представить ей своих любимцев. Т ак и сделали. С особенной какой-то теплотой остановился там Александр Ива нович перед статуей, несомненно портретной, Демосфена. «Когда у нас на родине идут раздоры, особенно чтишь такую горячую преданность родине», – сказал Александр Иванович перед этой статуей. 336 М.В. Сабашников. Записки редкость, тогда как они в большом количестве лежали на складе фирмы в Рядах на Красной площади, куда с Моховой рукой по дать. Это обнаружи л ось, когда один из директоров фирмы Вла димиров, с которым мы периодически встречались по участию его в золотопромышленных делах на Зее, увидя у меня на столе Фукидида, полюбопытствовал, почему я эту книгу читаю. Впо следствии, перед выпуском нашего Фукидида, пришлось скупить остаток кузнецовского издания! Одно время мне помогал по справочной части молодой фило лог В. О. Нилендер. Зиму 1911/ 12 года он приходил ко мне еже дневно в 8 часов 15 минут утра, и мы за утренним чаем занимались до 9 ч. 30 мин., когда мне нужно было идти в контору. Владимир Оттонович наводил библиографические справки, покупал нуж ные кни г и, подсчитывал объем текстов писателей, намечавшихся к перево д у, исполнял разные поручения. Постепенно мы с ним собрали порядочную коллекцию русских переводов классиков. В большинстве своем эти прежние переводы оказывались непри е млемыми к переизданию либо по своей устарелости, либо недостат к ам русского языка. Но все же ознакомиться с ними мы считали необходимым. В общей сложности прежними перевод чиками была выполнена большая работа, и игнорировать ее не следовало. У Владимира Оттоновича была собственная работа – «Собра ние греческих лириков в переводах русских писателей», которую он хотел устроить у нас. Труд этот правильнее было бы озагла вить: «Собрание русских переводов древнегреческих лириков». Сохранилась переписка по этому вопросу с Зелинским, Коршем, Церетели. В гранках сохранилась и написанная по этому случаю статья Корша. К работе для «Памятников мировой литературы» надо было привлечь петербургских филологов, в первую очередь такую миро в ую знаменитость, как Ф. Ф. Зелинский, затем А. И. Малеи на, С. А. Жебелева и других. Для этого я ездил в Петербург. Наши предположения встречены были там с величайшим сочувствием, но и с некоторым недоумением. Питерцы боялись неудачи, даже про в ала. Рекомендовали величайшую осторожность. Советовали выпу с кать небольшими, дешевыми книжками. Ссылались на про вал выпущенного издательством «Просвещение» тома Еврипида. Клас с ицизм никогда не пользовался у нас сочувствием публики, теперь особенно обострилась борьба с ним. «Кто же станет по купать классических писателей! Мы опоздали на несколько лет», – рассуждали питерцы. Я возражал: «Правда, мы идем как будто 366 Г лава 8. Без Сережи против течения. Но это только так кажется. В России, кроме спе циалистов-филологов, никто классиков в оригинале не читал и не читает. Переводов нет в продаже. Классиков просто не знают. То, что перестанут муштровать гимназистов грамматическими упражнени я ми по древним языкам, послужит только на пользу нашему делу. Не будет к классикам предвзятого отвращения». Все это приходи л ось говорить с большой осторожностью, чтобы не задеть чьего-либо самолюбия. Ведь филологи так или иначе свя заны были с классичес к ой системой. Никаких общих совещаний не было. Я говорил с каждым отдельно. Чтобы привлечь петербургских филологов к работе для на ших «Памятников», я ездил в Петербург. У меня были записаны три адреса: Зелинского, Малеина, Жебелева. По совету М. О. Гершензона я в первую очередь обратился к Ф. Ф. Зелинскому. И хорошо сделал. Ф. Ф. Зелинский отнесся к нашим начинани ям в высшей степени сочувственно. Мы с ним оживленно про говорили весь вечер. Как мне рассказал Фаддей Францевич, три друга, филологи-поэты: он сам, Вячеслав Иванов и Иннокентий Анненский дали когда-то друг другу слово перевести трех грече ских трагиков: Эсхила – В. Иванов, Софокла Ф. Ф. Зелинский и Еврипида – Иннокен т ий Анненский, и некоторая работа в этом направлении уже сдела н а. Нам теперь оставалось договориться с переводчиками и вклю ч ить эти переводы в наше собрание «Па мятников». Софокл устра и вался, таким образом, очень просто – за него брался Фаддей Францевич. Кроме того, Фаддей Францевич просил оставить за ним Аристофана, которого он надеется дать в сотрудничестве с одним своим учеником. Вячеслава Ивановича я знал как кунктатора * , нерешительного и мнительного человека, и опасался предоставить ему такую большую работу, как перевод всего Эсхила: «Возьмется, свяжет нас и не сделает!» – говорил я. Я бы предпочел отвести ему что-нибудь менее громоздкое. Но Фад дей Францевич уговорил меня остановиться на Вячеславе Ива новиче для Эсхила, как на единствен н ом в своем роде кандидате, обещая со своей стороны всячески побуждать Вячеслава Ивано вича не затягивать работу. Большие затруднения предвиделись в приобретении готовых уже переводов Еврипида. Сам переводчик Иннокентий Аннен ский незадолго до того умер. Предстояло сговориться с его на следником сыном, человеком, по-видимому, тяжелым, с которым у самого Фаддея Францевича произошла какая-то размолвка. Меж * Кунктатор – медлительный, нерешительный человек. 367 Г лава 9. Заграничная поездка 1914 г. ожиданностью для всего мира. Я не думаю, что нынешняя (т. е. 1933 г.) угроза войны примет реальную форму, по крайней мере в ближайшие годы, однако весной 1914 года я рассуждал так же...» Я думаю, извинительно, что ни я, ни Николай Васильевич, за ведовавший международным отделом «Русских ведомостей», нахо дившийся, впрочем, в отпуску, не предугадывали в те тревож н ые дни действительного начала великой войны, когда даже несом ненно во много раз более нас осведомленный Ллойд Джордж признается откровенно в том же. Итак, скрепя сердце решаем переехать в Италию. Но перед отъездом надо хоть один раз сделать восхождение на вершины. Идем я, М. Ф. Трейман, Наташа Львова и Сережа. Дорога, как везде в Тироле, хорошо размечена краской на камнях и деревьях. Подъем не слишком крутой. Выйдя утром, мы к закату уже на вершине у шале, устроенного для туристов. Разреженный воздух. Его непривычная прозрачность. Характерное для гор безмолвие, прерываемое шумом журчащей где-то воды и изредка падаю щих камней. После заката стало очень холодно. Мы поспешили в ша л е поужинать и спать. Единственное блюдо – яичница съе дена быстро. Постели удобные, мягкие, с бельем и перинами, что особен н о ценно, так как очень холодно. Нам с Сережей досталась та самая комната, в которой незадолго до сараевской трагедии ночевал, по-видимому, брат убитого эрцгерцога. Поутру, распла тившись и готовясь в обратный путь, мы вздумали подурачиться и в книге посетителей расписались тоже как великие особы «в сопровождении» – «mit Stock und Hut» * . Бодрые, возбужденные и веселые, с громадными букетами родо д ендронов спустились мы в свой пансион. Софию Яковлевну, Наде ж ду Николаевну и девочек мы нашли на лужайке перед пан сионом. В руках у Софии Яковлевны была пришедшая без нас по чта –русские и немецкие газеты и письма. София Яковлевна была в силь н ой тревоге от полученных известий. Посланная накануне на озеро Г ардо Сперанским телеграмма возвращена за прекраще нием част н ого обмена депеш с Италией. Поезда до итальянской границы не доходят. Одним словом, надо ехать в Россию, решаем мы тут же. Я передаю свой букет и палку и отправляюсь в Боцен заказывать билеты. София Яковлевна идет укладываться. «Не пе ресидели ли мы тут в горах все сроки, чтобы выбраться из надви гающейся кутерь м ы?» спрашиваю я себя, но стараюсь не выдавать своего волне н ия. К ужину я вернулся, едва успев заказать билеты * Игра слов. Буквально: «с палкой и шляпой» (охраной) (нем.). 393 М.В. Сабашников. Записки на Мюнхен, Берлин, Калиш, Москву. Но деньги приняли только до Берлина, где нужно было довнести стоимость остального пути. Внезапный перерыв нашего заграничного отдыха всех, разумеет с я, расстраивал. Чтобы поднять настроение и не дать места унынию, я стараюсь за ужином шутить. Мария Федоровна меня в этом поддерживает. Ужин проходит в балагурстве и смехе, причем Т аня гогочет, нисколько не смущаясь сидящей за соседним столом четы капельмейстера. Уже поздно вечером, расплачиваясь с хозяйкой, я узнал от нее, что капельмейстер получил запечатан ный пакет и спешно уезжает на родину Его жена весь день плака . ла. Нам стало неловко за наше шумное поведение за ужином. Со фья Яков л евна отнесла ей в знак внимания и сочувствия большой букет из принесенных нами с гор рододендронов. С плачем провожали нас на следующий день хозяева пансио на. Он сразу опустел, и уже не было надежды получить каких-либо клиентов на конец сезона. Проклиная войны и правительства, их устраивающие, хозяйка расточала похвалы миролюбию и щедро сти приезжающих иностранцев. В ожидании железнодорожного вагона девочки сняли своими аппаратами два гостеприимных домика, а Т аня сняла еще своего любимого Мишку на большом камне в окружении многочисленного семейства маленьких куко лок. Эти крошечные куколки, которыми играли наши девочки, за служивают особого упоминания. Это были любимцы, с которыми девочки не расставались, нося их в карманах своих. Нужны были тонкие и ловкие девочкины пальцы, чтобы играть с такой ме люзгой. A девочки еще различали каждую малютку в лицо, давая каждому имя. Собрались они не разом, а покупались девочками в Москве в раз н ых магазинах постепенно, после тщательного осмо тра и любова н ия. В Столешниковом переулке был, между прочим, магазин, где можно было купить за гривенник такие сокровища. Раз как-то там оказалось феноменально маленькое созданьице. Его, как говорили, можно было брать только пинцетом, пальцами не ухватишь. «А этот крошка-милашка что стоит?» – воскликнула в восторге Нина, об р ащаясь к продавщице и, очевидно, ожидая баснословной, высокой оценки. «А этого карапуза возьмите да ром», – ответила продав щ ица, подавая его Нине. В Боцене тоже растерянность и уныние. Вывешены громад ные плакаты «Ruhig Blut» * , внушавшие иностранным клиентам, что в Тироле опасаться нечего и что даже в случае войны во всей Европе не будет более безопасного и спокойного места. Публика, * Сохраняйте спокойствие (нем.). 394 Г лава 9. Заграничная поездка 1914 г. – ответил молодчик, запихивая себе в рот совершенно зеленую грушу. При таком добродушном согласии нетрудно было разго вориться. Я узнал, что пикет придвинут к границе вторые сутки, что ночью ему было поручено взорвать мост, но что обстрелянные германцами охот н ики не могли к нему проникнуть, но что уже этой ночью «беспременно да взорвут мост». «Ну как тут воевать при такой степени «сознательности», – подумал я. – Ведь кругом нас, наверное, кишмя кишат шпионы да перебежчики». И как бы в подтверждение моего предположения перед нами разыгралась следующая сцена. На шоссе со стороны Калиша взвилась пыль столбом. К нам мчались два автомобиля. Передний попытался с налета перее хать границу, но был остановлен нашими. Из него выскочил высо кий толстый немец и бросился к границе. Его не пропустили. Из подоспевшего в это мгновение второго автомобиля выскочили офи ц ер с револьвером в руке и солдат с винтовкой. Автомобиль спасавшегося за границу немца был реквизирован. Хозяин что-то возражал, но его никто не слушал. Оба автомобиля в распоряже нии офицера быстро повернули обратно и унеслись в Калиш. Тол стый немец, высаженный из своего автомобиля посреди пыльной дороги, ворчал, стараясь вызвать к себе сочувствие окружающих. Но это было безнадежно. Мы все в это утро уже дважды были экс проприированы его соотечественниками. Наш Сережа так даже восхищался ловкостью, с которой офицер провел реквизицию. В мо и х же глазах реквизиция автомобиля более оправдывалась об с тоятельствами, нежели лишение нас нашего багажа, а Т ани ее любимого Мишки. Калиш В конце концов частью пешком, частью на встречных извоз чиках мы добрались до Калиша. Железнодорожная станция была всеми покинута. Ни служащих, ни состава. Это не обещало ниче го хорошего. В гостинице все номера заняты. Нас едва-едва, за плату, усадили в столовой, переполненной публикой преимуще ственно с нашего и предшествовавшего поезда. Здесь я услышал, что желез н ая дорога эвакуирована еще со вчерашнего дня, что на последние поезда, уходившие в Варшаву, места брались с бою, что приехавший из-за границы гласный Московской думы князь Кропоткин, мой знакомый, уехал в Варшаву на лошадях. Я сказал подать чай и бутерброды с ветчиной. Лакей потребовал деньги вперед. Притом требовал уплаты золотом, согласившись, в конце 401 М.В. Сабашников. Записки концов, принять частью германские (!) деньги. Я решил идти к губернатору, чтобы выяснить себе положение и найти способ вы браться. «А не было ли среди пассажиров вашего поезда нашего губер натора?» – спросил меня вице-губернатор, принявший меня за от сутствием губернатора, который, как оказалось, был за границей и должен был вернуться нашим поездом. По описанию наружно сти губернатора, сделанному вице-губернатором, я заключил, что калишский начальник губернии был в числе пассажиров нашего поезда, не пропущенных германцами через границу. Что касает ся нашего продвижения, то вице-губернатор конфиденциально сообщил мне, что ночью из Лодзи подадут поезд для эвакуации чинов н иков гражданского управления. Местных жителей он не в состоя н ии принять на этот поезд, нам же, москвичам, проезжаю щим через Калиш транзитом из-за границы и не имеющим в нем оседлости, он даст на этот поезд пропуск. Он просил этого, одна ко, не оглашать, так как иначе он будет завален неосновательны ми и невыполнимы м и просьбами. Однако он не дал мне пропуска на руки, обещав прислать мне его в гостиницу и советуя порань ше перебраться на вокзал до стечения публики. Заподозрив (ка юсь в этом) его в неискренности и в желании просто поскорей сбыть меня с рук, я указал ему на казавшееся мне противоречие в его распоряжениях: нам перебраться немедленно на вокзал, а пропуск будет направлен в гостиницу. «Пропуск будет на имя ко менданта поезда, а он вас пропустит по имеющимся у вас доку ментам», – был малоуспокаивавший ответ. Пришлось вернуться в гостиницу без пропуска, прося дать его на 9 человек, включая Ежову. Мои черные подозрения сменились, однако, живейшей благодарностью к этому неизвестному мне человеку, вошедшему в наше положение и оказавшему нам неоценимую услугу при вы езде из Калиша. В самом деле, не успел я вернуться в гостиницу, собрать своих, взять извозчиков и усадить всех, чтобы ехать на вокзал, как к крыльцу гостиницы, где стояли наши извозчики, го товые тронуться в путь, подкатил солдат на самокате. Он передал мне пакет от вице-губернатора с пропуском на 9 человек! На вокзале по-прежнему не видно было железнодорожных служащих, а на путях никакого подвижного состава. Однако из города пешком и на извозчиках стал стекаться на станцию народ, постепенно наводняя собой все вокзальные помещения. Усадив своих в зале ожидания, я взял с собой Сережу и пошел искать по станции какое-нибудь начальство. Наконец, у телег р афного ап парата мы застали офицера, начальника станции и те л еграфиста. 402 Г лава 11. «Погибли все, кто видел вчерашний день» бы находить удовольствие в страшных рассказах! Теперь наши внуки не терпят ни жалостливых, ни страшных рассказов. Ког да я рас с казал Наташе Сабашниковой историю возвращения до мой Одис с ея, она плакала, стараясь скрыть от меня свои слезы, но просила больше не рассказывать ей таких историй. Эпизод же с циклопами был у всех моих внуков под определенным запретом: прослушавши его раз, не желали, чтобы им повторяли рассказ. Катя привезла с собой внучку Нину, девочку 6 лет, очень спо собную и смышленую, и крепко привязалась к ней. Как и сестра Нина, приехавшая в Москву несколько раньше, Катя с внучкой поселилась у нас в доме на Девичьем поле. Что сталось с Лидией Алексеевной и ее Университетом В Чернигове Лидия Алексеевна, как и сестра Катя, задержа лась надолго. Сообщения с Москвой были так затруднены, что наши дамы не решались пускаться в путь, несмотря на крайнюю нужду и на одиночество свое в совершенно чужом городе. Перево димые деньги не всегда доходили. П. А. Садырин с трудом, списав шись с местными кооператорами, устроил отпуск Лидии Алексеев не и Эмилии Робертовне двух обедов из какого-то кооперативно го учреждения, за что Лидия Алексеевна с умилением благодарит в своих записках и его, и других причастных к делу лиц. Мы с Н. В. Сперанским убедили Лидию Алексеевну в сво ем черниговском одиночестве употребить невольный досуг на составле н ие воспоминаний. После некоторых сомнений и коле баний Лидия Алексеевна решила попробовать и стала припоми нать и рассказы в ать свое прошлое Эмилии Робертовне, которая записывала с ее слов. Получились необработанные записки, кото рые Лидия Алексе е вна впоследствии передала мне. Несмотря на их краткость, от р ывочность и литературную необработанность, они интересны не только как материал для биографии этой за мечательной женщины. В 1921 году Лидия Алексеевна в сопровождении не поки давшей ее Э. Р. Лауперт перебралась в Москву, где поселилась в бывшем ее доме на углу Дурновского переулка по Новинскому бульвару. Здесь жил ее старший племянник П. П. Родственный. Революции Лидия Алексеевна не понимала. Она была ею нрав ственно ушиблена, и жизнь ее в Москве пошла тускло и уныло. Притом Лидия Алексеевна страдала болезнью глаз, прогрессиру ющей глухотой и прочими старческими немощами. Друзья (пре 437 М.В. Сабашников. Записки имущественно П. А. Садырин) выхлопотали ей пенсию, и она ма териально была обставлена удовлетворительно, конечно, по мас штабу того времени. К своему несчастью, ей пришлось пережить свой Университет и ви д еть, как в стенах его водворился чуждый ей Свердловский ком м унистический университет . 8 В [1921] г. она простудилась и, недолго проболев, кончила свой жизненный путь. На панихиде у гроба меня спросили, предпо лагаю ли я, как душеприказчик Альфонса Леоновича, принимать какие-либо меры в связи с кончиной Лидии Алексеевны, так как все отказанные им ей в пожизненное пользование средства имели отой т и после ее кончины Университету. Но предпринимать было нечего. Похоронена была Лидия Алексеевна в общей могиле с Альфон с ом Леоновичем в Алексеевском монастыре 9 . Кладбище это, как известно, теперь упразднено, и могильный памятник основателям Городского народного университета уничтожен... Но прежде чем расстаться здесь с Лидией Алексеевной, мне хочется вернуться к тому отдаленному времени, когда ей впер вые пришла мысль об основании университета. В записках своих Лидия Алексеевна рассказывает очень отрывочно и неотчетливо, что юной еще девушкой, после одного жизненного разочарова ния она, уча с твуя в половинной доле в разработке приисков с приехавшим из Петербурга молодым образованным человеком В. И. Базилевским и его университетским товарищем, за край ние его взгляды прозванным Иоанном Безземельным, решила отдать свою долю в приисках на устройство женского универси тета, что ею и было с согласия ее матушки надлежащим образом оформлено и возложено на В. И. Базилевского. Прииски, однако, плохо пошли, и начи н ание это не имело последствий. И даже в зрелом возрасте Лидия Алексеевна первоначально му этому своему почину придавала, по-видимому, большее значе ние, чем можно было бы думать по ее мимолетному упоминанию о нем в записках. В архиве Лидии Алексеевны я нашел небольшой конвертик, на котором написано: «Нужное письмо Виктора Ива новича Базилевского к его доверенному Владимиру Игнатьевичу Рабцевичу * по поводу устройства Лидией Алексеевной Женских * Стоит здесь отметить, что Вл. Игн. Рабцевич, бывший ссыльный поляк, учитель когда-то в детстве Лидии Алексеевны, человек, очевид но, культурный, пользовался уважением в сибирских кругах и охотно покровительствовал своей бывшей ученице. Он свел Лидию Алексеев ну для совместной разработки приисков сначала с В. И. Базилевским, а впоследствии с В. Н. Сабашниковым. – Примеч. М. В. Сабашникова. 438 Г лава 12. Книгоиздательство наше со времени революции – Мы охотно увеличили бы тираж, если бы нам оказали содей ствие в получении бумаги. – Что вы! Что вы! Ведь речь идет о запрещении издания. Т ам такое умилительное описание пасхальной заутрени! Не любим мы этого! Из песни слова не выкинешь. В Абрамцеве строили церковь, писали иконы. Религиозная живопись Васнецова тесно связана с аб р амцевскими исканиями. Хорошо ли, плохо ли, но так было. – В самом деле, кромсать такой документ не приходится. При дется разрешить вам одну тысячу! В этот момент из-за моей спины раздался предостерегающий голос сидевшего в стороне и не участвовавшего в разговоре П. И. Лебедева-Полянского. – Николай Леонидович! Коготок увязнет, всей птичке про пасть! Все же одну тысячу разрешили. Смешной разговор у меня как-то вышел в Г лавлите по поводу одного из выпусков книги Ферреро «Величие и падение Рима». Представленный нами текст задерживался почему-то в Г лавлите без конца. Когда ждать дольше стало невтерпеж, я обратился к началь н ику Г лавлита. П. И. Лебедев-Полянский оказался в от пуску, и ме н я принял тов. Кантор. Он попросил меня обождать полчаса, чтобы ему выслушать доклад политредактора, читавше го наш текст. Через полчаса тов. Кантор пригласил меня в свой кабинет и очень решите л ьно заявил: «Мы вам такой книги не пропустим!» В подтверждение как бы он ткнул мне нашу верстку, всю испещренную красными отметками цензора. Я сказал, что во обще можно было сказать в защиту автора и его книги. Не забыл упомянуть, что его шеф – П. И. Лебедев-Полянский не так давно говорил со мной о переизда н ии нами всего Ферреро для школ. В заключение я просил указать мне для руководства конкретно хотя бы несколько инкриминиру е мых мест в книге. Взглянув на лежавшую перед ним верстку, тов. Кантор с пафо сом ткнул карандашом в отчеркнутые красными чернилами стро ки и прочел: «Развратная молодежь столицы». – Нет! Мы вам нашей молодежи на посмеяние не отдадим! – При чем же тут ваша, а стало быть, и наша молодежь? – спро сил я. Мы недоумевающе смотрели друг на друга. – Ведь тут автор говорит о римской аристократической моло дежи времен императора Августа, – добавил я. – Вы в этом вполне уверены? 483 М.В. Сабашников. Записки – Как в том, что мы с вами сейчас здесь беседуем. – Напутали наши! Посидите немного, я разберусь и оформлю вам разрешение. Через час я получил разрешение без единой поправки. Был и случай полной аварии. Мы выпускали в «Записях Про шлого» воспоминания Масальской о Шахматове. I часть благо получно выпустили, а II и III части были в рукописи разрешены и уже в набранном и сверстанном виде находились в корректуре, когда наш сотрудник, посещавший типографию, сообщил мне, что среди наборщиков он слышал неодобрительные разговоры о кни ге Масальской. Вскоре затем меня вызвали в Г лавлит, где мне было объявлено, что Г лавлит берет назад свое разрешение и запреща ет обе части. Как выяснилось, наборщиков соблазнило описание моле б на о дожде в голодный 1891 год, и они написали Г лавлиту письмо с осуждением книги. После такого случая никакие доводы нe могли спасти книгу. Удручающее впечатление произвела на меня авария работы моего когда-то учителя М. К. Любавского «История границ Рос сийской империи» . Заглавия, впрочем, не припомню, но таково 7 было содержание. Матвей Кузьмич давно работал над этой темой со свойственным ему трудолюбием и основательностью. В этой области он был всеми признанным авторитетом. Он был привле чен советской властью к работе в образованной после Польской войны 8 комиссии по установлению границ наших с Польшей и перечню национальных исторических памятников, подлежащих взаимному возврату. Руководившие комиссией члены большеви ки, по-видимому, дорожили иметь в своем составе такого знающе го и точного консультанта. Принимая во внимание, что границы европейских государств могли еще при всяком случае быть пред метом «дискуссии», как тогда стали выра ж аться, казалось, труд Матвея Кузьмича (после, может быть, просмо т ра его с дипломати ческой стороны) являлся весьма своевременным. Разрешение «к набору» было мною получено без затруднений, но когда я пред ставил «к печати» первые сверстанные листы, политредактор пе чатать не разрешил. В книге, видите ли, приписывается слишком большая роль церкви, монашеству, расколу в деле распространения наших границ и заселения наших дебрей. Никакие перего в оры ни к чему не привели! Можно себе представить, какой это был удар для Матвея Кузьмича и как это поощряло к новым работам. Случалось и так, что исследование, в рукописи разрешенное Г лавлитом и принятое типографией к печатанию, было мне через несколько месяцев возвращено директором типографии в непо 484 Поездка в Сибирь 1902 г. нее полтора года тому назад был в этом отношении покладистый, милый! Как он охотно принимал «к сведению и исполнению» установившийся порядок и как любил даже соблюдение порядка! Впрочем, происходящие перемены вполне понятны, надо только не зевать, наблюдать и принимать те меры, какие окажутся не обходимыми. Мы уже с тобой неоднократно говорили, и потому я вполне уверен, что мы с тобой согласны в одном самом существен ном пункте, письмо же твое только подтверждает лишний раз, что я не ошибаюсь, т.к. ты поступила именно так, как я и ожидал. Важно именно не допускать до капризов, т.е. принимать пред упредительные меры, чтобы не создавать условий для капризов. Большинство родителей, как я замечал, этого не признают и ду мают, что капризы имеют какую-то свою независимую от ничего другого причину. И в этом они сильно, по-моему, грешат, либо, окружая детей излишней сутолокой, сменой впечатлений – удо вольствий и игр, совершенно несообразно со способностями и силой детей воспринимать внешние впечатления, либо не прини мая мер заблаговременно устранить причину, или важнее, повод к капризам. Причины, кроме, конечно, внутренней – врожденной причины капризов, в большинстве случаев заключаются в нерви рованности детей, которым доставляется больше впечатлений, нежели они могут переварить; поводы же к капризам бывают самые разнообразные, но среди них есть некоторые поводы, так сказать, постоянные. Так, при внимательности воспитателя эти постоянные поводы к капризам – в большинстве случаев какие- нибудь соблазны, могут быть своевременно устраняемы. Зачем, однако? – может спросить какой-нибудь сторонник авторитар ности, который главную задачу воспитания видит в приучении к повиновению. Для такого господина конечно непонятно, как это избегать капризов: ведь тогда никогда не представится случая заставить ребенка поступить против своего желания? Мы же с тобой не сторонники авторитетов, для нас важно, чтобы ребе нок приобретал с детства хорошие привычки, которые вошли бы совершенно незаметно, постепенно в его, так сказать, характер, чтобы ему свободно, легко и приятно было быть хорошим ребен ком и чтобы он был хорошим не потому, что этого от него требу ют, а потому, что ему самому нравится быть хорошим. А в таком случае капризов, как и всяких других дурных привычек, следует особенно избегать, само собой разумеется, не давая при этом ре бенку заметить, что его капризов «боятся». Ну да ты все это от лично понимаешь <…>. 525 М.В. Сабашников. Письма Ты пишешь, в какой восторг Сережа пришел, увидев поля в окно вагона. И правда, трудно себе теперь и представить всю силу наслаждений, какие способен испытать человек со свежей, еще не испорченной впечатлительностью при виде поля, луга или леса по сле целой зимы в городе. Для меня, например, до сих пор слово «деревня» связано как-то с видом поля, на котором сохой пашет подмосковный убогий мужичок, а в выси поднебесной заливается жаворонок. Эту картину я видел как-то при одном из наших при ездов детьми из Москвы на дачу в Жуковку, и она так врезалась мне в память, что, казалось бы, я мог описать тебе и мужика, и шоссе, по которому мы ехали, и свет солнца, и всё прямо с фотографической точностью. Теперь мы уже всё это видели и пережили не раз, всё это нам слишком знакомо и, хотя по-прежнему мило и приятно, однако эти картины на нас не действуют уже с былой силой. Нужно что-нибудь новое, свежее, невиданное. Вот мне сейчас привелось такое новое, невиданное посмотреть. Как бы мне хотелось пока зать тебе здешние луга, тебе, любительнице всяких цветов. Т акой пестроты, такого разнообразия я и представить себе не мог. От ж. д. до приисков приходится ехать двое суток долинами рек Ингода, Тыра, Иля и Онон. Горы, ограничивающие эти долины на севере, покрыты сосновыми, березовыми, лиственничными лесами, но по мере приближения к югу горы становятся всё более обнаженными, лес на них сменяется травой, очень часто редкой и пожженной уже солнцем. Порою луга самих долин покрыты сплошь коврами самых разнообразных цветов. Буквально едешь то по ковру незабудок, то по огромной куртине желтых лилий, то наконец все цветы пере мешиваются между собой и среди яркой зелени травы пестреют во множестве оранжевые царские кудри, красные, как мак, лилии, си ние стройные ирисы, белые левкои, дикие астры, да разве их всех узнаешь и разве их перечтешь, все эти цветы! Г лядишь с тарантаса сутки, глядишь другие, и если бы надо было ехать дальше, то и тре тьи сутки смотрел бы всё с тем же удивлением и восторгом. Но не одни луга поражают и привлекают к себе проезжаю щих. Горы так красивы, реки бурны и многоводны, воздух сух, прозрачен и светел до странности; а затем население – живопис ные группы бурят, кочующих со своими стадами по этим долинам, обстоятельные, деловитые, с большим чувством достоинства, об ходительные и приветливые казаки, расселенные когда-то в этих долинах – всё-всё вместе взятое дает какое-то совершенно нео быкновенное впечатление. Нет, Забайкалье стоит и очень стоит посмотреть. Бассейны Онона и Ингоды настолько своеобразны, что их ни с чем сравнивать не приходится. 526 На фронте (май – октябрь 1915 г.) ностей – работа со знакомой и симпатичной дивизией, переход на главный театр и пр. и пр. Но как оставить 53-ю, только что пострадавшую, которой предстоят большие испытания, особен но с уходом 27-й. Ведь большинство раненых за эту ночь еще не достигло нашего лазарета, и многие еще лежат в окопах и будут вынесены будущей ночью. Затем многочисленность отрядов на том фронте, наша связь и наше назначение на этот. Наконец, це лесообразно ли связывать большой отряд, как наш, с одной лишь дивизией. Я высказываю тут же свои соображения и говорю, что дам окончательный ответ вечером. Уверяю начальника штаба, что удастся найти отряд из находящихся уже на месте назначения 27 дивизии, который согласится заменить нас, и предлагаю телегра фировать в Москву об этом. Но за невозможностью снестись с Со юзом путем шифра пришлось от последнего отказаться. Началь ник штаба просит о сказанном мне никому больше не передавать, и я возвращаюсь домой решить вопрос сам с собой. Я не считаю себя вправе советоваться и, добравшись до постели, засыпаю часа на 4 мертвецким сном до ужина. Не спавши почти кряду двух но чей, я боялся принять ответственное решение, а когда выспался, оно стало для меня несомненно – надо оставаться на месте. Тем временем К. побывал в Мацкове, и, когда я собирался ехать вновь в Новины, он попросил меня на пару слов. «Вам, как начальнику отряда, я могу сообщить секрет: 27-я дивизия уходит. Готовьтесь к событиям». Мне стало смешно, но не знаю почему, я не сказал ему, что уже осведомлен об этом секрете. Когда я уже сел верхом, кто-то из ст. санитаров меня спрашивает: «Вы в Новины? Правда ли, что 27 уходит?» Кто разболтал? Не К. ли? Это вечная судьба секретов, а каково мое глупое положение хранителя секре та Полишинеля! Но я, очевидно, неисправим. Отделываюсь незнанием и сам молчу. Но каково же мое положение, когда на следующий день утром Аверберг привозит из летучки сообщение: «27-я дивизия уходит, зовет отряд с собой, но уполномоченный не пускает». Ока зывается, дивизионный врач еще вечером 19-го приходил к на шим чай пить и всё рассказал. Нелепое положение, перед Бим баевым и Егоровым особенно! Но, очевидно, мне уже суждено на секретах постоянно впросак попадать! Но всё же эта болтовня меня возмущает. Выселяют мирных жителей, устраивают секреты, маскируют передвижения, ставят ложные батареи, предпринимают демонстрации – всё это ведь трудов-то каких стоит, неужели молчать труднее? 585 М.В. Сабашников. Письма 22 VI 1915 27-я дивизия ушла. Я прощался со всеми в штабе её. Большин ство довольно новым назначением. Один только прапорщик от кровенно говорил, что ему чем ближе к Вильно, тем лучше, и чем дальше, тем хуже. Вероятно, зазнобушка у молодца в Вильно. «Ну и чего ты сетуешь?» – говорили ему товарищи. «Вот теперь мы были близко от Вильно, а ты побывал там хотя бы один только раз?» «Нет», – отвечал расстроенный прапорщик к большому сме ху товарищей. А я его всё же понимаю. Если бы знать, что к тебе можно в 6 – 8 часов добраться, мне было бы легче, пусть даже и не приходилось этой возможностью воспользоваться. Начальник дивизии был сосредоточен и очень в то же время обходителен. Участливое наше отношение к его дивизии, лишен ное всяких официальностей, переносило его, по-видимому, в тот мир, где он привык жить до войны и от которого отрезан с начала её. Говорили о мобилизации промышленности на нужды войны. Он сам когда-то стоял во главе военного завода, изготовляющего снаряды. На мои сомнения, что удастся что-либо больше сделать в достаточное скорое время, он заметил: «Конечно, надо было взяться за ум с самого начала войны, но всё же и теперь еще дело не упущено». Он очень надеется на то, что мы германцев перед Люблиным задержим. Он прошлой осенью участвовал в боях в этой местности и находит, что преимущества будут здесь на нашей стороне. После ухода 27 дивизии – фронт против Людвинова от Жель ства на северо-восток заняла бригада 3 Сибирского корпуса – полки 26 и 27. Наша 53 дивизия переменила свое расположение и заняла часть окопов 27-й. Теперь она стоит от озера Рауданис до Жельства. Дальше на Юго-запад стал 2-й корпус, сначала 43-я, потом (еще западнее) 26-я дивизия. Ближайший соседний к нам полк 43-й дивизии имеет штаб свой в столь знакомой нам Руд ке. Штаб 53 дивизии занял место штаба ушедшей 27-й. В корпусе нашем осталась всего одна дивизия с прикомандированной бри гадой сибиряков. Штаб корпуса остался в Симно. Мы сохрани ли свое расположение в Шестакове – Погрантышках – Новине. Пришлось только реорганизовать одну летучку, именно «Б». До сих пор обе играли роль дивизионных лазаретов, «А» – при 53-й дивизии, «Б» – при 27-й. Теперь обе оказались в районе 53-й ди визии, и какой-нибудь одной из них нужно было остаться в роли дивизионного лазарета. Я, конечно, без колебаний остановился на «А». Летучку «Б» преобразили в транспортный отряд. Поле 586 Приложения №1 Набросок родословной Сабашниковых, приведенный М. В. Сабашниковым в 1 главе «Записок» (1931 г.) Родные У Никиты Филипповича и Аграфены Степановны было де вять человек детей – четыре сына и пять дочерей. Вот их пере числение: 1. Михаил Никитич Василий Михайлович, женат на Маргарите Алексеевне (р. Андреевой) Алексей Васильевич Маргарита Васильевна (по мужу Волошина) Елизавета Михайловна, замужем за Николаем Алексеевичем Ивановым Елизавета Николаевна, замужем за Борисом Николаевичем Гофманом Анна Николаевна Иван Михайлович (доктор, психиатр), женат на Анне Николаевне Марианна Ивановна, замужем за Валентином Евгеньевичем Дубовским Валентина Ивановна Константин Михайлович Владимир Михайлович Владимир Владимирович (агроном в Сибири) 2. Василий Никитич жен. на Серафиме Савватьевне (Скорняковой) Екатерина Васильевна зам. за Александром Ивановичем Барановским Василий Александрович Серафима Александровна Александр Александрович Юрий Александрович 617 Приложения Николай Александрович Нина Васильевна зам. за Алексеем Владимировичем Евреиновым Владимир Алексеевич Борис Алексеевич Нина Алексеевна Дмитрий Алексеевич Александр Васильевич † Василий Васильевич † Федор Васильевич † Михаил Васильевич жен. на Софии Яковлевне (Лукиной) Сергей Михайлович Нина Михайловна Татьяна Михайловна Сергей Васильевич 3. Филипп Никитич 4. Иннокентий Никитич жен. на Марии Матвеевне Александр Иннокентьевич Сергей Иннокентьевич Иннокентий Иннокентьевич 5. Агния Никитична зам. за Старцевым 6. Мария Никитична зам. за Зензиновым Андреем Андреевичем 7. Марфа Никитична зам. за Кандинским Николаем Хрисанфовичем 8. Прасковья Никитична зам. за Фалькевичем Яковом Яковлевичем (поляк, аптекарь в Иркутске) 9. Екатерина Никитична зам. за Синицыным Дмитрием Васильевичем Иннокентий Дмитриевич жен. на Серафиме Яковлевне (Немчиновой) (в Кяхте) Александра Дмитриевна зам. за Михаилом Петровичем Шевелевым (Владивосток. Олене водство на острове) Августа Дмитриевна зам. за Корнаковым (заимка в Монголии) 618 Примечания 9 Последняя любовь поэта (Тютчева) ... – Подразумеваются близкие отно шения Ф. И. Тютчева с Еленой Александровной Денисьевой (1826 – 1864), длившиеся 14 лет, вплоть до ее смерти. Роман этот нашел отражение в любовной лирике поэта («денисьевский цикл») и в книге Г. И. Чулкова «Последняя любовь Тютчева» (М., 1928), опубликованной М. В. Сабашни ковым в своем издательстве Грозный Исполнительный комитет разгромлен. – I марта 1881 г. им 10 ператор Александр II был убит группой террористов, принадлежавших к террористической революционной организации «Народная воля». Аре стованные убийцы (А. И. Желя б ов, С. Л. Перовская, А. Д. Михайлов и др.) входили в Исполнительный комитет, возглавлявший «Народную волю». Они были осуждены и казнены. 11 ...получившем название манифеста о сохранении самодержавия... – Речь идет о манифесте 29 апреля 1881 г., написанном К. П. Победоносцевым. ...польскому восстанию. – Речь идет о восстании 1863 – 1864 гг. в Цар 12 стве Польском, Литве, части Белоруссии и Правобережной Украине. Часть демократичес к и настроенного общества в России, А. И. Герцен за границей сочувствовали восставшим. Петровский дворец – построен в 1775 – 1782 гг. архитектором М. Ф. 13 Казако в ым. Ныне Дом приемов правительства Москвы. 14 ...первыми основателями монастыря преподобными Антонием и Феодосием Печерскими, жизнь и деяния которых описаны в Киевском патерике и Летописи. – Антоний (983 – 1073) – первый игумен Киево-Печерского мона стыря, Феодосий Печерский (? – 1074) – игумен этого монастыря, канони зированы русской православной цер к овью. Житие Феодосия, написанное Нестором в 80-х годах XI в., вошло в Киево-Печерский патерик – сборник житий монахов Киево-Печерского монастыря, составленный в XIII – XV вв. Патерик – книга об отцах церкви (от греч. Paterikon, от Pater – отец). 15 ...под начальством Дубасова участвовал в атаке на Дунае турецкого монитора... – Федор Васильевич Дубасов (1845 – 1912) – русский адмирал, в начале русско-турецкой войны 1877 г. командовал отрядом мелких судов и ставил минные заграждения на реках Дунае и Сереже. Л. Л. Рохлин в своей книге «Жизнь и творчество выдающегося русского психиатра В. X. Кандинского (1849 – 1889)» (М., 1975), комментируя это место воспомина ний, заметил, что М. В. Сабашникова подвела память и он перенес собы тия русско-турецкой войны 1829 г. на 1877 г. Однако на самом деле здесь нет ошибки: в 1829 г. турецкий монитор был потоплен Василием Алексан дровичем Дубасовым, а в 1877 г. такой же подвиг совершил Дубасов-сын. 14 мая 1877 г. он вместе с лейтенантом Шестаковым взорвал и потопил ту рецкий броненосный монитор «Сейфи». Неточность М. В. Сабаш н икова в другом: В. X. Кандинский служил младшим судовым врачом на пароходе «Великий князь Константин» не под начальством Ф. В. Дубасова, а под командова н ием С. О. Макарова и участвовал в сражении на батумском рейде в ночь с 30 апреля на I мая 1877 г. 16 Труд его о псевдогаллюцинациях был переведен на немецкий язык. – Моно графия В. X. Кандинского «О псевдогаллюцинациях» на русском языке была опубликована после его смерти (СПб., 1890) и переиздана в 1952 г. Первоначально, в 1885 г. вышло немецкое издание: Kritische und klinische 652 Примечания Betrachtungen im Gebiete der Sinnestauschungen. Erste und zweite Studie (Berlin 1885). «Русские ведомости» – одна из крупнейших русских газет, выходила 17 в Москве с 1863 г. по март 1918 г. А. И. Чупрова ввел в газету проф. А. С. Посников, известный экономист, редактор «Русских ведомостей» в 1886 – 1896 гг. В 1908 г. А. И. Чупров вошел в Товарищество по изданию этой газеты и был одним из 11 его учредителей. М. В. Сабашников вошел в То варищество в 1912 г. См. также примеч. 10 к гл. 8. 18 Кавелин Константин Дмитриевич (1818 – 1885) – историк, проф. Мо сковского и Петербургского университетов, общественный деятель, автор одного из проектов крестьянской реформы 1861 г. 19 Пахман Семен Викентьевич (1825 – 1910) – русский юрист-цивилист, проф. Казанского, Петербургского и Харьковского университетов. Воз можно, речь идет о рецензии К. Д. Кавелина на книгу С. В. Пахмана «Обычное гражданское право в России. Юридические очерки». Кн. 2. М., 1879. 20 Гейер (Geijer) Эрик Г устав (1783 – 1847) – шведский историк, поэт, ком позитор, глава шведских романтиков, автор «Истории шведского народа» (1832 – 1836). В октябрьской книжке «Вестника Европы» прочтите мою заметку о 21 представительстве... – «Вестник Европы» – ежемесячный литературно-по литический журнал, изда в ался в С.-Петербурге в 1866 – 1918 гг. В октябрь ской книжке «Вестника Европы» за 1880 г. никакой заметки К. Д. Кавели на нет. В сентябрьской и октябрьской книжках за 1881 г. опубликована его заметка «Крестьянский вопрос». 22 Б. Н. Чичерин... называет его социалистом... – Б. Н. Чичерин в своих вос п оминаниях пишет: «Чупров в личных отношениях был также очень приятен; социал-демократ в душе, он не высказывал своих убеждений и держал себя крайне осторож н о; в статистике он был сведущ и основате лен, умел хорошо говорить, хотя в других отношениях образование его было весьма скудное» (Б. Н. Чичерин. Воспоминания. В 2-х тт. М., «Изда тельство им. Сабашниковых», 2010). 23 Первая Всероссийская выставка открылась в Москве в 1882 г. 24 ...толстовец... – Толстовство – общественное движение, возникшее в России в 1880-х гг. под влиянием религиозно-философского учения Л. Н. Толстого. Толсто в цы предлагали путь религиозно-морального совер шенствования, личного производительного труда, сближения с народом. С этой целью они основывали общины, артели, колонии (в Тверской, Сим бирской, Харь к овской губерниях, в Кавказском крае). В 1897 г. толстов ство было объявлено вредной сектой, а Л. Н. Толстой в 1901 г. был отлучен от церкви. 25 ...архиереем и предводителем. – Архиерей – или епископ, – в православ ной церкви лицо, принадлежащее к высшему чину священнослужителей; управляет епар х ией (церковно-административным округом). Предводи тель дворянства (губернский и уездный) – выборная высшая должность в сословных органах местного самоуправ л ения. Избирался на три года тай ным голосованием в дворянском собрании дворяна м и-землевладельцами губернии и уезда (старше 25 лет). 653