Пожалуйста, введите доступный Вам адрес электронной почты. По окончании процесса покупки Вам будет выслано письмо со ссылкой на книгу.

Выберите способ оплаты
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы уверены, что хотите купить их повторно?
Некоторые из выбранных Вами книг были заказаны ранее. Вы можете просмотреть ваш предыдущий заказ после авторизации на сайте или оформить новый заказ.
В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете просмотреть отредактированный заказ или продолжить покупку.

Список удаленных книг:

В Вашу корзину были добавлены книги, не предназначенные для продажи или уже купленные Вами. Эти книги были удалены из заказа. Вы можете авторизоваться на сайте и просмотреть список доступных книг или продолжить покупку

Список удаленных книг:

Купить Редактировать корзину Логин
Поиск
Расширенный поиск Простой поиск
«+» - книги обязательно содержат данное слово (например, +Пушкин - все книги о Пушкине).
«-» - исключает книги, содержащие данное слово (например, -Лермонтов - в книгах нет упоминания Лермонтова).
«&&» - книги обязательно содержат оба слова (например, Пушкин && Лермонтов - в каждой книге упоминается и Пушкин, и Лермонтов).
«OR» - любое из слов (или оба) должны присутствовать в книге (например, Пушкин OR Лермонтов - в книгах упоминается либо Пушкин, либо Лермонтов, либо оба).
«*» - поиск по части слова (например, Пушк* - показаны все книги, в которых есть слова, начинающиеся на «пушк»).
«""» - определяет точный порядок слов в результатах поиска (например, "Александр Пушкин" - показаны все книги с таким словосочетанием).
«~6» - число слов между словами запроса в результатах поиска не превышает указанного (например, "Пушкин Лермонтов"~6 - в книгах не более 6 слов между словами Пушкин и Лермонтов)
 
 
Страница

Страница недоступна для просмотра

OK Cancel
Д. КУЛЬТУРА Н. МОДЕЛИРОВАНИЕ ГЕОРАФИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ ЗАМЯТИН КУЛЬТУРА И ПРОСТРАНСТВО РОССИЙСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРНОГО И ПРИРОДНОГО НАСЛЕДИЯ им. Д. С. ЛИХАЧЕВА РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Д. Н. ЗАМЯТИН МОДЕЛИРОВАНИЕ ГЕОРАФИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ 71 26 ( ) 05-03-16148 : . . , , ; . . , ; . . , . . : - 26 . — .: , 2006. — 488 c. ISBN 5-9551-0144-6 . . . - , - - . - , ; - . 71 . « » (1919) Электронная версия данного издания является собственностью издательства, и ее распространение без согласия издательства запрещается. ISBN 5-9551-0144-6 © . . , 2006 © , 2006 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 7 ГЛАВА 1. Методологические и теоретические проблемы изучения взаимодействия культуры и пространства. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 21 1.1. Традиции изучения образов географического пространства в философии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 22 1.2. Традиции изучения образов географического пространства в гуманитарных науках . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 30 1.3. Традиционные направления изучения понятия образа в гуманитарной географии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 39 1.4. Исследования образов географического пространства в естественных науках . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 48 1.5. Географические образы в культуре . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 56 Выводы к главе 1 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 65 ГЛАВА 2. Моделирование географических образов в культуре . . . . . 85 2.1. Основы методологии моделирования географических образов. 86 2.2. Базовая модель идеального географического образа . . . . . . . . . 99 2.3. Методология изучения процессов формирования и развития географических образов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 109 2.4. Картографирование географических образов . . . . . . . . . . . . . . 118 Выводы к главе 2 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 140 ГЛАВА 3. Основные классификации географических образов . . . . . 153 3.1. Генетическая классификация географических образов . . . . . . 153 3.2. Содержательная классификация географических образов . . . . 178 3.3. Масштабная классификация географических образов . . . . . . . 220 3.4. Позиционная классификация географических образов . . . . . . 255 Выводы к главе 3 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 270 6 Оглавление ГЛАВА 4. Основные стратегии разработки и создания специализированных географических образов. . . . . . . . . . . . . . . . 296 4.1. Типы образно-географических стратегий . . . . . . . . . . . . . . . . . . 296 4.2. Стратегии разработки и создания географических образов в культурной географии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 299 4.3. Стратегии репрезентации и интерпретации географических образов в исторической географии (на примере образов границ) 307 4.4. Стратегии разработки и создания политико-географических и геополитических образов современного мира . . . . . . . . . . . . . . . 328 4.5. Стратегии разработки и создания географических образов в современном российском федерализме . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 348 4.6. Стратегии разработки и создания географических образов в региональной экономической политике современной России . . 357 Выводы к главе 4 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 365 ЗАКЛЮЧЕНИЕ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 384 ЛИТЕРАТУРА . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 391 ПРИЛОЖЕНИЯ . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 469 Приложение 1 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 469 Образные источники Восточной Европы. Приложение 2 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 473 Использование принципов образной географии в электронном картографировании. Концепция оформления электронной версии Национального атласа России Приложение 3 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 480 Применение методологии и теории образной географии в моделировании образа города. Приложение 4 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 484 Программа прикладных исследований «Идентификация, разработка и продвижение региональных и локальных образов» ВВЕДЕНИЕ Пространство и время — наиболее естественные и органичные координаты культуры. Любая культура имеет собственные, уникальные пространственные измерения. Эти измерения выражаются не только в конкретных географических условиях, в которых развивается культура, но и в определенных образах пространства (географических образах), порождаемых изучаемой культурой. Определенные географические образы являются существенным компонентом рассматриваемой культуры, а также культуры вообще (взятой в ее абстрактном, высшем смысле). В то же время данные образы оказывают значительное влияние на формирование и развитие самой культуры, определяя ряд ее уникальных признаков и феноменов. Проблемы соотношения культуры и пространства, их взаимодействия оказываются чрезвычайно актуальными как в сфере научного поиска различных гуманитарных дисциплин (культурология, политология, история, филология, психология и др.), так и в сфере непосредственной практической деятельности человека — будь то охрана культурного и природного наследия, внешняя и внутренняя политика государств, международные отношения, социально-экономическое развитие различных регионов и стран. Значительная часть современных гуманитарно-научных исследований ориентирована на изучение различного рода пространственных концептов и образов, причем такие исследования оказывают серьезное влияние на развитие общей методологии гуманитарных дисциплин в целом (например, изучение образов пространства в языкознании и литературоведении). Наряду с этим, большинство подобного рода работ практически не соприкасается с аналогичными попытками и исследованиями в естественных науках — прежде всего в культурной, политической и социальной географии. Наличие такого, до сих пор не перейденного «Рубикона» снижает общий методологический и прикладной потенциал изучения проблем взаимодействия культуры и пространства. Кроме того, в сложившемся к настоящему времени гуманитарнонаучном дискурсе существует серьезный «перекос» в сторону изучения проблем восприятия времени, исторических и культурных эпох — что с точки зрения истории развития гуманитарных наук понятно, однако недостаточно с позиций их перспективного развития. До сих пор исследования пространства и образов пространства в культуре относится за- 8 Введение ведомо к некоторой архаике, к аспектам исследования в основном первобытных, архаичных и/или древних культур. Процессы быстро развивающейся глобализации, казалось бы, снимают проблемы культурологического изучения географического пространства, сводя их, по существу, к различным аспектам мультикультурализма и одновременного сосуществования домодерных, модерных и постмодерных культур и цивилизаций. Введенное недавно в научный дискурс понятие глокализации, означающее синтез наиболее важных процессов глобализации и регионализации, не меняет кардинально сложившейся неблагоприятной ситуации в культурологических штудиях пространства. Между тем, современные культурные, политические и социально- экономические практики во все большей степени становятся ориентированными на использование различных образов пространства, начиная от образов небольших сельских местностей, городов, культурных ландшафтов и заканчивая образами административно-политических образований государства, региональных политических союзов и даже цивилизаций. Культурные политики, политические действия и экономические решения в современном мире не представимы без целенаправленных, хорошо «упакованных» прикладных пространственных образов, которые являются их неотъемлемой и значительной частью. Мы предпочитаем говорить далее уже о географических образах и различных аспектах их моделирования в культуре — с тем, чтобы, с одной стороны, отграничить наше исследование от изучения образов пространства в других гуманитарных и естественных науках, а, с другой — подчеркнуть целостность, некоторый «холизм» нашего методологического подхода к самой проблеме. По сути, проблематика моделирования географических образов относится, на наш взгляд, к феноменологии культуры, анализирующей теоретические и методические поиски в других науках, но при этом обеспечивающей единый, «сквозной» взгляд на поставленную проблему и, соответственно, обуславливающей спектр предлагаемых автором теоретических и методических приемов. В данном исследовании мы в известной мере абстрагируемся от изучения психологических аспектов восприятия географических образов, а также от изучения массовых географических образов (на уровнях социальных и профессиональных групп различного масштаба с использованием разного рода анкет и методов интервью) в социологическом плане. Нами реализуется феноменолого-культурологический подход к проблеме становления и развития географических образов и проблеме их моделирования в широком социокультурном контексте. Культура, для того, чтобы осмыслить собственное пространство, а также пространства других культур, должна выработать механизмы образной интериоризации пространства. В ходе такого когнитивного процесса происходит своего рода «внеположение» пространства как бы за пределы самой культуры, глазами наблюдателя или исследовате- Введение 9 ля, работающего и живущего в данной культуре. Получается, что само пространство как бы выталкивается из культуры, начавшей его осмыслять, однако в то же время в самой культуре формируются специфические географические образы, фиксирующие подобное «выталкивание» пространства. Именно с таким механизмом взаимодействия культуры и пространства связана сложность безусловного отнесения моделирования географических образов к той или иной научной области. Понятие или образ механизма есть одна из базовых метафор научного исследования и любой практической деятельности. Исходя из этого, механизм описания взаимодействия культуры и пространства может рассматриваться как феноменологический конструкт. Следовательно, отбор образов начинается с процедур образного описания, а доказательства их валидности в культуре нарабатываются в ходе развития самого образного описания. Иначе говоря, значимость отобранных образов и их культурная валидность проявляются как значимость и образность (в научном, публицистическом или художественном планах) самого феноменологического поиска. В целом актуальность исследования имеет теоретический и практиизучение особенностей и законоческий аспекты. Теоретический аспект: мерностей моделирования географических образов в культуре позволяет осмыслить и структурировать на более глубоком концептуальном уровне процессы пространственного взаимодействия различных культур, субкультур, этносов и цивилизаций. данное исПрикладной аспект: следование может быть полезным как для изучения практических последствий быстро развивающихся в современном мире процессов регионализации и глобализации в целях их социокультурной диагностики, так и для практических разработок и проектов по моделированию геокультурных образов территорий различных физико-географических размеров и политико-экономических рангов. Целью нашего исследования было, в первую очередь, определить абрис, основные контуры моделирования географических образов в культуре. Такой подход, естественно, не мог предполагать углубленного изучения механизмов онтологизации географических образов. Тем не менее, подобное направление образно-географических исследований может быть очень важным как с точки зрения концептуального развития направления, так и с практической точки зрения, учитывая высокую методологическую эффективность применения понятия ментальности в современной культурологии. Соотнесение географических образов и метаобразов различных уровней вполне возможно при понимании их как культурных феноменов. Кроме того, подобные соотнесения возможны и на уровне различных репрезентаций и интерпретаций географических образов, а так- же при формулировке разных образно-географических стратегий. Так, 10 Введение любая составленная образно-географическая карта уже позволяет соотнести вошедшие в картографическое поле образы, определить их значимость и сделать первоначальные выводы об их связях. Воспроизводимость результатов исследований географических образов в культуре опирается на уже выявленные правила составления образно-географических карт и обобщенные стратегии интерпретации географических образов. Трансляция технологии моделирования географических образов может осуществляться двумя наиболее очевидными способами: передачей личного опыта в коллективных образно-географических исследованиях и подготовкой методических разработок и рекомендаций. В содержательном плане наша работа находится на стыке культурной географии, культурологии и социокультурной антропологии. Вместе с тем она может позиционироваться как гуманитарно-географическая. Поэтому следует определить концептуальные отношения со сложившимися представлениями о гуманитарной географии (иногда ее называют также общественной географией, географией человека в широком смысле). нашем понимании, гуманитарная география активно использует понятия, теории, знания, накопленные и сформулированные гуманитарной половиной уже существующей географической науки. В первом приближении эту половину и можно назвать собственно гуманитарной географией. Однако при более углубленном рассмотрении приходится признать, что в основе гуманитарной географии должны лежать несколько иные принципы, нежели просто деление наук по непосредственному предмету их изучения (география городов, образования, населения, туризма и т. д.). На наш взгляд, один из возможных подходов к предмету изучения гуманитарной географии — это характер, специфика, степень интериоризации пространства в различных социокультурных сферах деятельности. При этом, конечно, невозможно базировать всю гуманитарную географию на географических образах. Наряду с географическими образами, в понятийную базу гуманитарной географии входят основополагающие понятия культурного ландшафта, региональной (пространственной, локальной) идентичности, пространственного мифа. Название «геоимагология» для развиваемого нами направления вполне приемлемо. Нами предлагается также название «образная (или имажинальная) география». Наконец, в гуманитарно-научной литературе встречаются также термины «философическая география», «география воображения», что близко по смыслу к вышеназванным геоимагологии и образной географии. Поскольку это только формирующаяся в концептуальном и институциональном планах сфера гуманитарно-научных исследований, то такая ситуация в науковедческом контексте понятна. Состояние вопроса и степень разработанности проблемы. Рассмотрение проблемы взаимодействия культуры и пространства предполагает междисциплинарный характер исследования, охватывающего ши- ГЛАВА 1 МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КУЛЬТУРЫ И ПРОСТРАНСТВА Рассмотрение проблемы взаимодействия культуры и пространства предполагает междисциплинарный характер исследования, охватывающего широкое поле гуманитарного знания. Понятие образа прямо или косвенно изучается и используется в географии примерно с середины XIX в. Наряду с этим, географические представления и образы географических пространств достаточно давно (также не позднее, чем со второй половины XIX в.) исследуются в философии и гуманитарных науках. К настоящему времени в этой междисциплинарной области исследований сложились следующие направления: феноменологический и онтологический анализ образов географического пространства, геоисторический и историко-географический анализ образов пространства, мифологические, филологические и семиотические исследования географических представлений, изучение образов географического пространства в градоведении, социологии и психологии, анализ географических образов в культурной географии, географии искусства и искусствознании, исследования образов пространства в теоретической географии, исследования образов в геополитике и политической географии, изучение образов стран и регионов в географическом страноведении и межкультурной коммуникации. В зависимости от используемой методологии, эти направления исследований можно объединить в четыре большие группы: философские, гуманитарно-научные, гуманитарно-географические и естественнонаучные. В философии исследуются онтологические и феноменологические основания образов географического пространства. В гуманитарно-научных работах ищутся закономерности формирования и развития географических представлений различного происхождения. В гуманитарной географии в целом изучаются особенности и закономерности формирования и развития географических образов и образно-географического пространства. В естественнонаучных трудах исследуются основы восприятия и воображения пространства. В ряде работ содержатся одновременно элементы разных методологий. 22 Глава 1. Методологические и теоретические проблемы... 1.1. Традиции изучения образов географического пространства в философии 1.1.1. Проблематика пространства в философии и география Глубокие традиции исследований образов географического пространства заложены в философии. Для классических философских исследований пространственных категорий и их образов были характерны именно методологические подходы. Это относится как к древнегреческой и античной философии, например, трудам Аристотеля 1 , так и к немецкой классической философии (работы Канта и Гегеля). Однако следует отметить, что для этих работ изучение образов географического пространства не было предметом особого, специального интереса и находилось в ряду других, не менее важных исследовательских направлений. концу XIX в. методологическая ситуация в философии в значительной степени изменилась. Параллельно с развитием хорологической концепции в географии началось активное развитие феноменологических и онтологических исследований в философии, для которых характерен серьезный интерес к проблемам осмысления географического пространства. Изучение проблематики бытия и времени в трудах немецких философов Гуссерля и Хайдеггера было прямо связано с попытками создания фундаментальных образов географического пространства 2 . К середине XX в., уже в рамках французской феноменологии, образы географического пространства стали непосредственной основой достаточно мощного философствования и определенных методологических позиций 3 . Эта тенденция была продолжена и развита на новом концептуальном уровне исследованиями французских структуралистов и постструктуралистов в 1950-х—1990-х гг., в которых изучаются не толь- ко образы географического пространства как таковые, но и предлагаются новые образы самой географии, базирующиеся на создании и исполь4 целенаправленных географических образов . Очень важно, что при этом первоначально исключительно философские исследования стали распространять свой интерес на смежные области гуманитарных наук, что привело к появлению интересных междисциплинарных работ, затрагивающих содержательные и методологические аспекты формирования образов географического пространства. Здесь следует, конечно, отметить исследования мифологий и различных религиозных традиций, космогонических представлений на стыке философии, культуроло5 этнологии, религиоведения и литературоведения . В явном конОсмысление географического пространства в философии. трапункте со своим глубоким и продуктивным интересом к истории и историософии находилось достаточно прохладное в течение многих десятилетий отношение философии к методологическим проблемам географии. Речь, здесь, конечно, не о хорошо разработанной проблематике пространства в философии, но о непосредственном обращении инте- 1.1. Образы географического пространства в философии 23 реса философии к проблематике пограничной, междисциплинарной, а до последнего времени и маргинальной. Обширной области философии истории соответствуют (а, скорее, никак не соответствуют) «точечные» пока исследования, которые обводят условным пунктиром область возможной философии (или философий) географии. Существование геофинапрямую связано здесь с конкретными инвективами заинтерелософии исследователей и исследований. На дальних подходах к философскому осмыслению географического пространства находятся исследования мифологических архетипов освоения земного пространства, в частности, известные работы Мирчи Эли6 . Внимание этого исследователя было направлено на выявление структурных механизмов преобразования небесных мифологических и религиДрев- архетипов в конкретные модели освоения земного пространства. ние городские культуры, например, Вавилон, организовывали свою территорию в соответствии со своими религиозными представлениями 7 . «...всякая территория, занятая с целью проживания на ней или использования ее в качестве «жизненного пространства», предварительно превращается из «хаоса» в «космос», посредством ритуала ей придается не8 «форма», благодаря которой она становится реальной» . Формы организации мирского пространства опирались на соответствующие формы организации пространства сакрального, при этом существовали определенные пути трансформации мирского пространства в про9 трансцендентное («центр») . Здесь мы наблюдаем как бы подсобную роль географического пространства в собственно мифолого-религиоведческих штудиях. Географическое пространство выступает в данном случае как «подопытный кролик», который меняет свои конфигурации в зависимости от сакральной и мифологической «окраски» автора этого пространственно-географического эксперимента (определенной системы религиозных или мифических представлений). Географическое пространство как определенный архетип — это минимально необходимая визионерская позиция, которая благоприятствует дальнейшему вырисовыванию, оконтуриванию, «высвобождению» его как предмета возможного философского интереса. Известное исследование Гастона Башляра «Поэтика пространства» 10 затронуло окраину интересующего нас методологического поля. Мощный анализ явления в психоаналитическом и феноменологитопофилии контексте позволил «освоить» очень специфическое и до сих пор неясное для методологии географии пространство дома, пространства «прирученных» и облюбованных мест. Они, как правило, выпадали из собственно географического анализа и рассматривались по-преимуществу как исходная точка или субстрат для дальнейших теоретических и методологических построений. Но заранее заданное Башляром ограничение, ориентированность именно на «поэтику» как определенный жанр и способ философского видения сузило значимость его работы. «Веер» 30 Глава 1. Методологические и теоретические проблемы... следования — географическое пространство — становится как бы расплывчатым, нечетким, и стимулирует применение адекватных этой методологической ситуации средств 44 . Классическая для современной социально-экономической географии нуждапроблема центра и периферии ется уже в неклассическом для этой научной области исследовательском аппарате. «Недостаточно высокая определенность, расплывчатость содержания многих интересов в территориальных системах дают основания считать, что при отыскании компромиссов значение и возможности строгих методов сравнительно ограничены и на первый план выступает неформальный и полуформальный исследовательский аппарат, основу которого можно видеть прежде всего в методах экспертных оценок и 45 теории размытых множеств» . Рассмотрение проблемы центра и периферии во все новых содержательно-методологических срезах и контекстах, как в данном случае (территориальная справедливость) почти автоматически может привести к быстрому умножению и расширению всего спектра возможных географических методик и приемов исследования. Подобные изменения проходят пока более на интуитивном уровне, чем на уровне осмысленной и целенаправленной рефлексии. Объект исследования постоянно изменяется, находится в динамике и ставит все новые и новые задачи. Этот процесс требует, по-видимому, отчетливого осознания структурных основ взаимодействия самого объекта географических исследований и исследователя, который находится, по сути, Географическое пространство окружает географа-исслевнутри объекта. дователя и меняет свою конфигурацию в зависимости от тех или иных его действий. Задается, таким образом, ситуация, которая ориентирована на выработку Эта позиция динамичной исследовательской позиции. должна постоянно как бы опережать оперативно свой «ускользающий» объект и строить его превентивные конфигурации. 1.2. Традиции изучения образов географического пространства в гуманитарных науках В сфере гуманитарных наук образы географического пространства разрабатывались и продолжают разрабатываться прежде всего в фило46 и языкознании , психологии , культурологии, антропологии и 48 49 50 51 этнологии , когнитивных науках , искусствознании , архитектуре , 52 53 54 55 востоковедении , истории , политологии и экономике . Первоначальный методологический импульс для проведения подобных исследований в этих областях знаний был создан трудами структуралистов, однако впоследствии подобные работы стали более разнообразными и более глубокими, эффективно использующими собственный методологический потенциал. 1.2. Образы географического пространства в гуманитарных науках 31 1.2.1. Изучение образов географического пространства в истории В рамках исторических исследований важное значение имеют работы французской Школы Анналов. Один из лидеров этой Школы, французский ученый Ф. Бродель положил начало геоисторическим исследованиям, в которых большое внимание уделяется образам географического пространства. Еще в трудах основателей Школы Анналов Люсьена Февра и Марка Блока большое место уделено проблеме географического детерминизма. Эти ученые предпочитали говорить скорее о географическом поссибилизме, когда географическая среда представляет человеческим сообществам некий спектр возможностей для действия и развития, а сами общественные представления о возможностях этой среды также могут сильно варьировать 56 . По сути, различные сообщества формируют специфические образы географической среды, которая и реагирует на человеческую деятельность в очевидном согласии с этими образами. Жестко фиксированный географический детерминизм предполагал малоподвижные, статичные географические образы, тогда как географический поссибилизм, с одной стороны, «отодвинул» несколько природу в сторону, а с другой, — дал этой природе шанс стать более разнообразной и интересной для человека. В классическом труде Броделя «Средизем57 море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II» (1949) данная точка зрения получила максимально полное выражение. Географические образы ученого незаметны, однако доходчивы: 58 «Прежде всего горы», «Могущество равнин: Андалусия» , «Сахара, второе лицо Средиземноморья» 59 . Весьма важно образно-географическое деление Средиземноморья на Западное и Восточное, в котором Сицилии отведена роль некоего Рубикона 60 . Главное достижение Броделя — это осознание непременной важности историко-географического контекста, в котором находится и развивается тот или иной регион, страна, континент. Средиземноморье Броделя — упругий, пульсирующий, дышащий образ, захватывающий и отдающий обратно Атлантику, Центральную Азию, Восточную Европу, Русь 61 . Средиземное море постоянно мигрирует как историко-географический образ, восприятию чего способствует и картографическая игра с наложением средиземноморских 62 контуров на другие географические регионы . Историко-географический образ обладает, как правило, одной очень важной особенностью: он четко структурирует близлежащие, «родственные» образы, пытаясь приспособить к собственным границам их очертания. У Броделя мы наблюдаем интересную игру — Средиземноморье формирует свои отношения с Европой, будучи, частично, самой Европой 63 . Хотя, несомненно, Средиземное море протягивало свои культурные и экономические «щупальца» вглубь континента на протяжении тысячелетий, но влияние его образов на становление базовых, опорных образов Европы увеличивалось очень медленно и постепенно — Среди- 1.3. Образы географического пространства в гуманитарной географии 39 альное методологическое поле для обобщения и дальнейшего эффективного научного использования достижений и результатов гуманитарных наук в исследованиях образов географического пространства. Это возможно в силу центральности идеи и принципа пространственности для гуманитарной географии. Органичность такой идеи для гуманитарной географии позволяет эффективно концентрировать междисциплинарные образно-пространственные исследования и переходить к дальнейшему синтезу на уровнях методологии, теории и практики изучения географических образов. 1.3. Традиционные направления изучения понятия образа в гуманитарной географии 1.3.1. Методологические традиции исследования понятия образа в географии Методологические предпосылки для изучения образа в географии начали складываться в середине — второй половине XIX в. Их возникновение связано со становлением хорологической концепции в географии — прежде всего в трудах выдающегося немецкого географа Карла Риттера. В рамках хорологической концепции исследование пространственных закономерностей развития природы и общества стало главной задачей географии. Такая постановка задачи опиралась на введение в методологический и теоретический арсенал географической науки новых категорий и понятий, с помощью которых можно было эффективно исследовать географическое пространство — таких, например, как рельеф и ландшафт. Основная методологическая инновация заключалась в том, что география в результате хорологического переворота как бы дистанцировалась от собственного предмета и объекта исследования; Земля стала прежде всего земным пространством, а новые понятия и категории, по своей сути, также стали пространственными, т. е. непосредственно учитывающими особенности предмета исследования, к которому они применялись. Эти понятия обеспечивали дистанцирование, процедуры отдаления от предмета исследования, что позволяло непосредственно изучать именно пространственные закономерности 98 . Развитию географии в Культура географических и путевых описаний. рамках хорологической концепции способствовала также хорошо сложившаяся и развившаяся к середине XIX в. в Европе, Америке и в Рос- сии культура географических и путевых описаний. Ее развитие связано как с традициями академических естественнонаучных описаний различных стран и регионов мира, так и с традициями художественных описаний, зарисовок, путевых очерков и дневников. Характерно, что эти две ведущие традиции в XVIII—XIX вв. в значительной степени переплетались, и мы часто находим блестящие по своей художественной силе фрагменты у академических ученых (Паллас, Миддендорф, Прже- 40 Глава 1. Методологические и теоретические проблемы... вальский, Грум-Гржимайло) 99 , а интересные научные наблюдения — у 100 писателей и очеркистов (Боткин, Аксаков, Гончаров, Чехов и др.) . Географическое страноведение. Во второй половине XIX в. начинается мощное содержательное и концептуальное развитие географического 101 страноведения, которое стало ядром географической науки в целом . В географическом страноведении использование географических образов оказалось более эффективным, а само понятие географического образа — более определенным и более структурированным. Описание и характеристика пейзажа в работах французской школы географии че102 — это прямое выделение и структурирование географических образов местностей, регионов и стран. В контексте страноведческих работ данного периода понятие пейзажа или ландшафта является инвариантом географического образа, а сам географический образ становится непосредственным методологическим и теоретическим «инструментом» исследования в географической науке. Смысл пейзажного, равно образно-географического исследования заключается в выявлении и использовании наиболее ярких, запоминающихся черт, знаков, символов определенной местности, района, страны. В первой трети XX в. в отечественной и зарубежной географии сформировались новые научные области, в которых образный подход к изучению географического пространства воспринимался как один из основных. В этот период возникают антропогеография, культурная география и культурное ландшафтоведение; начинает интенсивно развиваться география искусства. Характерно, что все эти новые научные области имели тесные концептуальные связи с традиционным географическим страноведением и зачастую развивались первоначально внутри отдельных 103 страноведческих характеристик . В России наиболее ярким представителем антропогеографии был В. П. Семенов-Тян-Шанский. В середине и второй половине XX в. в географической науке происходит очень важный переход в осмыслении методологической значимости понятия географического образа. В тех или иных вариантах, оно стало также использоваться различными отраслями и направлениями физической и социально-экономической географии. Быстрое содержательное расслоение и дисциплинарная дифференциация географической науки позволили провести параллельные процедуры методологической адаптации этого понятия сразу в нескольких областях географии. 1.3.2. Методологическая адаптация понятия географического образа в сфере гуманитарной географии В сфере гуманитарной географии это, безусловно, были география 104 населения, особенно география городов , социальная география в ши105 смысле , поведенческая география , география культуры и 107 108 культурная география , политическая география и геополитика , 48 Глава 1. Методологические и теоретические проблемы... успешное решение этих задач опирается на специфические, профессиональные представления географа (своеобразная профессиональная «кухня») — например, о районах как скрытых территориальных структурах, о пространстве «истинных расстояний» и о процессах позиционной редукции. За внешне хаотичными процессами пространственной самоорганизации стоят продуманные географические образы — будь то иерархические линейные ритмы дорог, степени пространственного «прикрепления» объектов к центрам или радиально-концентрическая планировка как самоусиливающаяся система (там же). Выявляемые в реальном пространстве географические образы, в свою очередь, трансформируясь, становятся важным и действенным фактором пространственной динамики. Исследования образов географического пространства в естественных науках Математика (особенно геометрия и топология), физика, физическая география, психология — естественные науки, дающие явные основания для изучения географического пространства и его образов. Однако здесь будут рассмотрены в основном междисциплинарные, пограничные теории и концепции, чье позиционирование позволяет четко выявить наиболее интересные с образно-географической точки зрения современные естественнонаучные положения. Характерно, что «возмутителями спокойствия» и «локомотивами» в данном случае выступают синергетика и теория фракталов, а также нетрадиционное почвоведение. Психология, традиционно изучавшая пространственные представления, достигла наибольших результатов как раз на границах с другими когнитивными науками, а также на стыке с синергетикой. Для более глубокого понимания закономерностей формирования образов географического пространства большую ценность представляют исследования сенсорных систем в рамках естественнонаучного знания. 153 Изучение структур пространственного зрения , закономерностей вос154 пространства в психофизиологии и физиологии движения позволяет, с помощью аналогий, понять специфику процессов, способствующих формированию образов географического пространства. Главное в этом — обнаружение механизмов перехода от статичных к динамичным образам и механизмов сосуществования различных образов в панорамном зрении. Теория фракталов и образы географического пространства. Основатель теории фракталов, известный американский математик Б. Мандельброт, развивал и развивает положения этой междисциплинарной теории на многих примерах, взятых, в том числе из традиционной физической географии и картографии. Земная природа является для него одним из 155 наиболее эффективных научных полигонов . 1.4. Образы географического пространства в естественных науках 49 Поскольку теория фракталов имеет непосредственное отношение к разделу классической математики — топологии, то в ходе развития прикладной базы теории фракталов происходит вполне естественный переход от условного и абстрактного математического пространства к вполне реальному географическому пространству. Однако сам этот переход показывает, что представление о пространстве, тем более фрактальном пространстве, изначально образно. Когда Мандельброт начинает разбирать примеры, связанные с измерением различных географических границ, то выясняется, что фрактальный подход ведет в итоге к созданию многомерных образов самих географических границ. Выясняется, что сухопутные границы различных стран между собой могут иметь различную протяженность — в зависимости от того, с какой стороны границы проводились измерения 156 . Хотя первоначально фрактал рассматривался как самоподобная и бесконечно самоорганизующаяся структура, впоследствии сам автор теории фракталов пришел к новому альтернативному определению фрактала как «множества, емкостная размерность кото157 . рого больше его топологической размерности» Интерпретируя это высказывание с образно-географической точки зрения, можно сказать, что всякое географическое пространство задает заранее гораздо большее потенциальное количество возможных на его базе географических образов, нежели любое физически возможное измерение площади данного пространства. Иначе говоря, культура, фактически порождающая само понятие географического пространства, обеспечивает пространственную (а реально — образную) бесконечность представления пространства. По сути, речь здесь идет об образе-архетипе географического пространства, причем, по-видимому, и само понятие образа может наиболее эффективно трактоваться как пространственное. Возможность подобной образно-географической интерпретации теории фракталов в приложении к явлениям живой и неживой природы основана на так называемом условном космографическом принципе, в котором утверждается, что перемещение начала координат какого-либо процесса ведет к его возобновлению на независимых началах, «все промежуточные остановки обладают абсолютно равными правами на звание Центра Мироздания» 158 . Именно соблюдение условного космографического принципа позволяет ввести при изучении фрактальной геометрии природы понятие броуновского (т. е. вероятностного) рельефа, и успешно моделировать настоящий земной рельеф, картографические очертания древних и современных островов и континентов, а так- же создавать модели идеальных ландшафтов 159 . Суть дела в том, что увеличение размерности в таком фрактальном моделировании приводит не только к увеличению сложности рисунка, но и к появлению необратимых изменений в общей, фиксируемой научными измерениями и наблюдениями конфигурации моделируемого физико-географического объекта. Следовательно, можно вполне весомо говорить о том, что клас- 56 Глава 1. Методологические и теоретические проблемы... В конце концов, любой город, местность, культурный ландшафт может рассматриваться в рамках синергетико-психологической перспекти189 как хранилище потенциальных образов/карт , актуализируемых по мере потребности теми или иными людьми, коллективами и социальными группами. При этом, однако, само «хранилище» не остается статичным, поскольку социальное общение и взаимодействие ведет к его постоянному пополнению, обновлению; могут меняться и условные формы такого хранилища, и способы репрезентации извлекаемых образов (развитие телекоммуникационной техники и визуальных способов передачи информации). Метафора хранилища может обретать здесь «плоть и кровь». 1.5. Географические образы в культуре 1.5.1. Генезис образно-географического видения мира Генезис образно-географического видения мира связан со становлением синкретического сплава поэзии и мифа. Поэтико-мифологическое видение мира на ранних стадиях развития человеческих сообществ сочетает в себе два взгляда на земное пространство. Первый взгляд — измерительно-топографический, или геометрический. Практически любая космогония содержит ряд топографических или геометрических указаний, параметризующих ее в рамках крохотных по современным меркам ойкумен. Второй взгляд — хорологический, когда космогонические представления завязаны на «небесную» точку зрения, а координаты привычного мира отсчитываются по вертикальной умозрительной шкале. Ранние мифологические конструкции и построения содержат оба взгляда, причем они могут сильно противоречить друг другу. Так, в «Теогонии» Гесиода «…тартар описывается в системе отсчета, противоположно направленной относительно вектора системы, в которой описываются прочие мировые стихии» 190 . В эпической традиции архаических обществ хорологический взгляд может подавлять измерительно-топографический, что ведет к сочетанию семантически несочетаемых лексем 191 . На метапространственном уровне в космогонических представлениях происходит отождествление микро- и макрообразов земного пространства. Эти образы нельзя назвать географическими с точки зрения географии эпохи Модерна, поскольку земное пространство в дан192 случае и есть весь мир, космос . Однако подобная ситуация близка Постмодерну, ибо учитывает возможность разных географий — «кос193 «мифической» и т. д . В древнегреческом полисе космос обретает географические черты. Географическое пространство полиса однородно. Политическое пространство полиса имманентно его географическому пространству. Полис — это однородный, строго центрированный мир, в котором политические кругообороты (переход власти от одной группы граждан к другой) четко соотнесены с отдельными частями территории полиса. Кос- 1.5. Географические образы в культуре 57 мос античного полиса максимально упорядочен, образ полиса макси194 географичен . «Режим полиса предстает перед нами соотнесенным с новой концепцией пространства; институты полиса представляют собой проекцию и воплощение того, что можно назвать «полити195 пространством» . Однако политическое пространство полиса геометрично, оно уравнивающее и симметричное, без какой-либо иерархии. Геометрия еще тождественна географии, и геометрия политического пространства проецируется на пространство физическое (представления милетцев Анаксимандра и Гекатея). Политико-геометрические образы становятся здесь физико-геометрическими. Географическое пространство максимально центрировано, реальные контуры суши и моря 196 не играют большой роли; Азия симметрична и равновелика Европе . Мир есть геометрический образ, а его развитие есть концентрическое расширение. В древнегреческом полисе политическое пространство сосуществует с пространством сакральным. Они отделены друг от друга, Агора проти197 Акрополю . Общность этих пространств в наличии Центра, из которого происходит их структурирование. Архаичная модель мира предполагает, что земной мир лишь слепок, сколок мира божественного, потустороннего 198 , отсюда его геометрическая (географическая) размытость, неясность. В отличие от этой модели, античная модель мира деонтологизирует земное пространство, расщепляя его на равномерно 199 множащиеся образы . Сущность деонтологизации земного пространства состоит в феноменологизации пространственных отношений, осознании уникальности (географичности) физических расстояний и проницаемости, преодолимости пространства как физического (метафизического) феномена. Земное пространство как бы осознает себя. Политико-географические образы, продуцируемые древнегреческим полисом, используют сакральные представления о пространстве. Античная мифология «ложится» на политическую географию античного полиса, создавая удивительный эффект композитных, гибридных географических образов 200 . Сакральное пространство предельно политизируется, при этом представления о том, что «наш мир» всегда в центре», а реальное пространство раскрывается через священное 201 , сохраняются и используются. практически сохранило (правда, в усеченном виде) античные представления о пространстве, уступая античности в течение 202 нескольких веков в содержательности его трактовок . По мере развития географических знаний в эпоху средневековья геомифологические (библейские по происхождению) образы все более отодвигались на края представляемого физико-географического пространства, но это не меняло теоцентристского взгляда на мир. Библейские генеалогии тех или иных народов приспосабливали реальное пространство под условные 203 мифологические траектории их развития , причем они могли успешно Выводы к главе 1 65 шне- и внутриполитических российских интересов не сопровождались четко артикулированными политическими и геополитическими образами, базировавшимися на геокультурном и геоэкономическом проник220 в Среднюю Азию . Чем более втягивалась Россия в Среднюю Азию, соперничая с Великобританией, тем более одномерным и реактивным становился ее геополитический образ — по преимуществу, «европейской державы»; механизмы межцивилизационной адаптации так, по существу, и не были обеспечены. Итак, анализ понятия геокультуры в связи с процессами межцивилизационной и межкультурной адаптации показывает следующее: 1) изучение процессов межцивилизационной и межкультурной адаптации не представимо без глубокого исследования сущности понятия геокультуры и закономерностей развития геокультурных пространств; 2) гармоничная межцивилизационная адаптация связана с формированием и функционированием соответствующих геокультурных (культурно-географических) образов, обеспечивающих интенсивный и сбалансированный межкультурный обмен; 3) в процессах межцивилизационной адаптации большую роль играет целенаправленное продуцирование стратегий репрезентации и интерпретации геокультурных образов; 4) механизм использования ключевых геокультурных образов основан на процессах ментального сжатия и растяжения различных цивилизационных и культурных пространств. Резюмируя вышесказанное, отметим, что цивилизации как таковые всегда создают мощные образно-географические пространства (поля), захватывающие, с одной стороны, территории, явно чужеродные в культурном и политическом отношении, а, с другой — постоянно перерабатывающие собственные структуры и способы организации. Иначе говоря, всякая более или менее жизнеспособная и устойчивая цивилизация формирует образные картины мира, в которых те или иные территории выступают как соответствующие масштабные знаки и символы общих цивилизационных ценностей и образцов. В конечном счете, любая цивилизация может рассматриваться как глобальный географический (геокультурный) образ, структурирующий ценности и образцы данного сообщества наиболее эффективным способом. Выводы к главе 1 Анализ литературы по теме позволил выявить основные направления исследований, в которых преобладают или имеют место элементы образно-географической методологии. У большинства ученых-предшественников зачастую доминировало внимание к частным образным свойствам и характеристикам географического пространства (местностей, ландшафтов, регионов, стран, территорий) в ущерб, или за счет его более фундаментальных, базовых образных характеристик. У них не было отчетливого понимания важности и 66 Глава 1. Методологические и теоретические проблемы... принципиальности изучения географических образов как таковых — репрезентирующих глубинные, основополагающие черты конкретных географических пространств и, в то же время, эффективно выражающих те или иные общественные (культурные, политические, социально-экономические) явления и события. Достаточно рано было осознано научное и философское значение подобных репрезентаций и/или форм выражения, хотя сами по себе эти репрезентации и формы почти не подвергались детальному методологическому и теоретическому анализу. Между тем, в этих мыслительных (ментальных) процессах заключены два ключевых и довольно противоречивых принципа моделирования географических пространств в культуре: 1) принцип мысленной экономии в географических представлениях и 2) «подпитпринцип эмоциональной или эмоциональной надежности таких представлений. Они практики», равнозначны, и второй имеет не менее важное значение, чем первый, в т. ч. в прикладном моделировании специализированных географических образов, (например, формирование внешнеполитического образа России), хотя это недостаточно осознается как теоретиками, так и практиками. Тот факт, что в моделировании географического пространства (пространств) люди руководствуются (и должны руководствоваться) не толь- ко соображениями мысленной экономии и, тем более, не сиюминутной понятности и простоты, но думают также и о долговременной перспективе, многочисленных эмоциональных (психологических, социальных, культурных) последствиях и эффектах, достаточно известен и отражен во многих работах по феноменологии, теоретической и культурной географии, когнитивной психологии. Обычно при этом ссылаются на прямые и косвенные связи между рациональной и эмоциональной составляющей географических представлений. Однако, авторам данных работ, как правило, невдомек, что это имеет четкое образно-географическое выражение — именно в стремлении самих географических представлений к формированию автономно функционирующих образно-географических систем. Работ по изучению образов географического пространства в различных науках в целом гораздо меньше, чем по изучению, в том или ином виде, географических представлений в общем, а специальных работ, посвященных совсем немоделированию географических образов в культуре, много (они приходятся, в основном, на вторую половину 1990-х гг. и начало 2000-х гг.). В этих исследованиях не были выявлены методологические и теоретические основы моделирования географических образов. Это был, преимущественно, прикладной анализ современных массовых и/или групповых географических образов, иногда в динамике. Зависимость характера функционирования географических образов от их структурных и системных свойств, практически, не изучалась. Для объяснения про- ГЛАВА 2 МОДЕЛИРОВАНИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ В КУЛЬТУРЕ Эта глава посвящена изучению важнейших особенностей и закономерностей моделирования ГО в культуре. Подобное моделирование имеет свою методологию, призванную обеспечить надлежащее качество как образно-географических реконструкций, так и построения специализированных ГО в различных сферах культуры. Данная методология необходима также для разработки соответствующих научных «инструментов» для анализа и синтеза ГО. Ядром первоначального моделирования ГО в культуре является базовая модель идеального ГО. Именно в этой модели конструируются исходные параметры любого изучаемого или создаваемого образа. Базовая модель идеального ГО представляет собой лишь первый, но необходимый этап образно-географического моделирования. Не менее существенна предлагаемая нами во 2-й главе принципиальная схема формирования и развития географических образов. Она помогает, с одной стороны, расчленить, развести различные по генезису процессы формирования и развития ГО, а, с другой стороны, выявить основные социокультурные и когнитивные механизмы подобных процессов. В рамках такой схемы особенно важно выделение временнóго лага ГО, позволяющее осознать своего рода методологические «ножницы» в моделировании конкретных ГО. Наконец, разработанный нами метод образно-географического картографирования (ОГК) должен помочь эффективной репрезентации и интерпретации различных моделей ГО. Предлагаемый метод частично заимствует ряд традиционных картографических правил и условностей, но, в отличие от традиционного картографирования, позволяет наглядно представить формирование и развитие образно-географических пространств в культуре. Метод ОГК является действенным средством как анализа уже сформировавшихся в культуре ГО, так и построения целенаправленных или специализированных ГО в разных сегментах и сферах культуры. 86 Глава 2. Моделирование географических образов в культуре 2.1. Основы методологии моделирования географических образов 2.1.1. Методологическая эффективность моделирования географических образов в культуре Под здесь понимаются критериями методологической эффективности способности какой-либо исследовательской (субъект-объектной) системы к: 1) постоянному расширению поля собственного исследовательского интереса, 2) углублению содержательности основных выдвигаемых положений с помощью надежных механизмов рационализации и осмысления вновь получаемой и перерабатываемой информации, а также 3) к созданию форм, соответствующих изменяющимся границам и содержательности данной системы. Рассмотрим теперь более подробно эти критерии в связи с географическими образными исследованиями. Постоянное расширение поля собственного исследовательского интереса в рамках географических образных исследований возможно и необходимо как детальная разработка ментально-географических пространств, соответствующих важнейшим, традиционным географическим категориям и понятиям. В данном случае надо осмыслить и проанализировать, например, такие понятия, как город, ландшафт, регион, страна и т. д. Это означает переосмысление и расширение смыслового пространства географии, поскольку ключевые географические категории и понятия мыслятся как географические образы в рамках культуры и получают свои образные «коды». Подобные методологические операции проводятся с применением концептуального и категориального аппарата геоморфологии, с помощью которого осуществляется дистанцирование от объекта исследования. Расширение исследовательского поля напрямую связано с процедурами методологического дистанцирования, формирующими «образный рельеф» объекта исследования и как бы фиксирующими сам объект на образную «кинопленку». Углубление содержательности образно-географических исследований базируется на тщательном изучении феноменов пространственности и опространствления 1 , при этом категория опространствления может мыслиться и как онтологическая 2 . Посредством географических образов и непосредственно самими географическими образами пространственность формируется как фундаментальная феноменологическая категория в рамках культуры. Именно на методологическом метауровне происходит вычленение и структурирование автономных пространств географических образов, коррелирующих и активно взаимодействующих с традиционными географическими пространствами (физико-географическими, социально-экономико-географическими, политико-географическими, культурно-географическими и т. д.). Так, при изучении географических образов Петербурга выделяются автономные пространства «северной столицы», «северной Венеции», «столицы русской провинции», «окна в Европу», каждое из которых может сосредотачи- 2.1. Основы методологии моделирования географических образов 87 вать и перерабатывать разнообразную историко-, культурно-, экономико-, политико-географическую информацию с соответствующей эмоциональной «нагрузкой» (рис. 1). �������������������������������� ���������� ���������������������� �� ������ ������� �� ������� �� �������� � ������� � ������ �������� �������� ���������� Рис. 1. Структурирование автономных пространств ГО (на примере ГО Петербурга) Создание форм, соответствующих изменяющимся границам и содержасвязано с поисками нотельности образно-географических исследований, вых средств репрезентации и интерпретации географических обра3 . Смысл подобных поисков заключается в высокой вариативности самих форм, позволяющих одновременно сосуществовать в одном и том же пространстве различно репрезентированным и интепретированным географическим образам. Основные направления поисков — использование новейших картографических методов и проекций для отображе4 динамики пространства географических образов , разработка новых средств визуализации и вербализации географических образов на 5 базе Интернет , переосмысление понятия виртуального пространства (кибер-пространства) 6 , представление географических образов как нечетких множеств с изменяющимися смысловыми конфигурациями. 2.2. Базовая модель идеального географического образа 99 По ряду параметров географические образы близки к понятию Под фреймом в теории искусственного интеллекта понимаетфрейма. структура данных для представления стереотипной ситуации. Сам фрейм можно представить в виде сети из узлов и связей между ними, а семантически близкие фреймы объединяются в системы фреймов. В состав фрейма входят на низких уровнях особые терминалы или ячейки для заполнения характерных примеров и данных. Одни и те же терми49 могут входить в состав различных фреймов . Одни и те же традиционные географические знания могут участвовать в формировании различных географических образов. Географическое знание, таким образом, развивается в глубину, а уже созданные географические образы структурируют и как бы упрочняют его. «Различные системы фреймов представляют собой различные варианты использования одной и 50 той же информации, локализованной в общих терминалах» . Традиционные географические данные и знания способны в зависимости от конкретной ситуации порождать разные системы специализированных географических образов. Эти системы могут сосуществовать в условном пространстве географического знания в соответствии с законами неклассической логики, которая предусматривает согласование противоречащих суждений. Формирование и развитие географических образов может упорядочить структуры пространственного мышления. Будучи цельными и «неделимыми» ячейками пространственного знания, географические образы в то же время динамичны. Пространственное мышление в этом случае становится пространственным не только по целенаправленности, но и по средствам и способам своего функционирования. Постоянное перемещение точки зрения наблюдателя при создании или реконструкции географических образов обеспечивает высокую степень соответствия результатов деятельности «вооруженного» пространственного мышления объективно изменяющимся характеристикам внешнего мира, ибо в этом случае пространство самого мышления стремится совпасть с задаваемыми ему извне параметрами. Поэтому представление пространственных знаний в различных областях культуры с помощью специфических географических образов может быть одним из наиболее перспективных направлений образно-географических или геокультурологических исследований. Базовая модель идеального географического образа 2.2.1. Типы географического пространства В рамках определенной культуры могут существовать различные типы географических пространств. Здесь следует выделить две основные содержательные типологии, весьма важные в контексте создания 51 базовой модели идеального географического образа . 100 Глава 2. Моделирование географических образов в культуре Первая типология географических пространств — по характеру динамики самих пространств. В рамках этой типологии выделяются два типа. Первый тип — это пространства максимально динамичные, экстенсивные, расширяющиеся. Для них характерны открытость, агрессивность, экспансивность, постоянно меняющиеся границы. Такие пространства — череда быстро меняющихся образов. Наиболее яркий пример здесь — это американский фронтир 52 . Эти пространства как бы случайны, в них можно двигаться по любым направлениям — они изотропны и готовы к любому событию. Экстенсивные пространства во многом характерны для молодых, динамических культур и цивилизаций, или для культур, вторгающихся на новые, ранее не освоенные ими территории. Другие примеры в данном случае — испанско-португальская конкиста в Латин53 Америке, освоение Сибири российским государством . Ко второму типу относятся нединамичные, статичные, равновесные пространства. Это пространства хорошо освоенные, обладающие стабильными образами, содержательно колеблющимися вокруг точки образного равновесия. Интенсивность их освоения определяет их анизотропность — в таких пространствах можно двигаться только по определенным направлениям, а любое событие поддается быстрому опространствлению. Пространственность здесь становится естественной. Небольшие западноевропейские страны — Бельгия, Нидерланды, Люксембург — хорошие примеры таких пространств. В отличие от первой, вторая типология географических пространств основана на различении внешних и внутренних факторов развития пространств. Иначе — это типология по механизму развития Этот механизм определяется позицией наблюдателя, хапространств. пространство — внешней или внутренней . Здесь так- же выделяются два главных типа. Первый тип — это пространство внешнее, формирующееся под воздейНаблюдатель, создающий своим взглядом и ствием внешних факторов. восприятием такое пространство, находится снаружи. Наиболее часто внешнее пространство формируется в ходе путешествия, когда наблюдатель постоянно изменяет свою позицию, которая, тем не менее, остается все время внешней. По этому механизму чаще выстраиваются более 55 масштабные и глобальные образы — стран или континентов. Наиболее интересные примеры здесь — путевые записки французского дипломата и писателя XIX в. маркиза де Кюстина о России и путевые записки современного французского философа Ж. Бодрийяра об Америке 56 . В рамках второго типа наблюдатель занимает внутреннюю позицию, он как бы вживается в пространство изнутри. Все события привязываются к определенному месту, их, как правило, не так и много. Так формируются источниками более ловнутренние пространства, кальных, местных образов. Такая позиция часто характерна, скажем 2.3. Методология изучения процессов формирования... 109 Европы — не столь автохтонных или оппонирующих географическим образам Западной Европы, сколь генетически устойчивых в историко- культурном контексте и порождающих все новые производные образногеографические «цепочки». 2.3. Методология изучения процессов формирования и развития географических образов 2.3.1. Механизмы формирования и развития географических образов Говоря о взаимосвязях географических образов и человеческой деятельности, необходимо обратиться к генезису, происхождению этих образов. Он, как, впрочем, и любые типы человеческой деятельности, обнаруживается, конечно, в культуре того или иного сообщества. Пространство, по сути дела, как и его образы, создаются культурой и/или цивилизацией, которая их осознает, живет ими и в них (см. 1.5.). Поэтому рассмотрим более внимательно механизмы происхождения географических образов. На традиционное физико-географическое пространство накладываются многочисленные «слои», различные по происхождению, структурам, способам функционирования и специализации образов географического пространства. Эти образы совмещаются, сосуществуют в традиционном пространстве (рис. 10). Основная исследовательская проблема при этом — нащупывание механизмов и каналов взаимодействия различных образов географического пространства с последующими попытками идентификации основных типов их трансформаций, их ха69 и масштабов. Так, на уровнях страны , региона , небольшой местности 71 могут происходить совершенно различные образные взаимодействия и трансформации, ведущие к доминированию и созданию принципиально разных образов географического пространства. ������������ � ������� � �������������� � ������ ������� ���������������� ������� �������� ����� �������� ������������ ������������ ������������ Рис. 10. Общий механизм формирования образов географического пространства Трансформация образов географического пространства. Проблема трансформации образов географического пространства заключается, прежде всего, в нахождении адекватных ей способов репрезентации и интерпретации этих образов. Необходимо, в первую очередь, образное отдаление от определенного пространства, позволяющее увидеть «рельеф» 110 Глава 2. Моделирование географических образов в культуре самого образа. Совокупность таких способов трансформации назовем образной геоморфологией. Концептуальной базой образной геоморфологии является тради72 геоморфология, как классическая, так и современная . Среди основных научных направлений современной геоморфологии наиболее эффективными в образном смысле могут стать модели динамичес73 геоморфологии . Использование таких моделей позволит как бы географизировать сами образы пространства; это, по сути, совокупность очень интенсивных способов трансформации образов. Основной смысл подобных трансформаций — добиться естественной экономии, рационализации мысли о географическом пространстве. Географическое пространство, осмысляемое в культуре и культурой, как бы должно представить себя географически. Мысль сама становится геопространственной, максимально географизируется; происходят процессы параллельных совмещений образов географического пространства в пределах самой мысли о них. Результат таких трансформаций — создание эффективных географических образов. Механизм создания и трансформации географических образов. Механизм создания и трансформации географических образов в общих чертах можно описать следующим образом. Человеческое мышление оперирует определенным множеством географических понятий разной степени сложности и различных уровней генерализации. Для достижения конкретной цели создается специфическая модель условной географической реальности. Она представляет собой анаморфированное географическое пространство, замещающее собой исходное и как бы громоздкое представление о маркированном географическом объекте. Создание хотя бы одного устойчивого географического образа ведет за собой, как правило, создание других географических образов, близких или смежных по использованию конкретных географических понятий. Это своеобразная «цепная реакция», которая может привести к формированию целых карт географических образов, представляющих собой самостоятельные и автономно функционирующие географические картины мира. Совместная человеческая деятельность может приводить к одновременному существованию и взаимодействию различных географических картин мира — как в рамках одной культуры, так и в пространстве межкультурного общения. Возможно также существование различных географических картин мира в сознании или подсознании одного человека, в соответствии с различными сферами его профессиональной и бытовой деятельности. Какие процессы преобладают при создании географических образов? В большинстве случаев географические образы — результат двух основных процессов: процесса целенаправленного конструирования и процесса реПроцесс реконструкции похож конструкции, выявления, идентификации. на процедуры прориси на христианских иконах с целью обнаружения 118 Глава 2. Моделирование географических образов в культуре и грандиозные игры света перетекали одно в другое 93 — то далее, в художественных, философских, архитектурных опытах — время фактически «сцепляется» с пространством, что означает: культура создает свое время посредством пространства, и всякая устойчивая культура есть не что иное как геокультура. Географические образы как бы нависают над временем, определенной культурной или исторической эпохой, и в то же время обволакивают само время, что означает: в известном смысле, время — это геокультурный образ, ставший замечательным итогом наблюдения земного пространства. 2.4. Картографирование географических образов 2.4.1. Методологические основания картографирования географических образов в контексте развития процессов Постмодерна Постмодерн предлагает совершенно иное отношение к земному пространству, нежели то, что зародилось в недрах Возрождения. Он отвергает ньютонианское и картезианское представления о пространстве, использовавшие научные и культурные достижения Возрождения. 94 Открытия Пуанкаре и Эйнштейна начала XX в. , по сути, не изменили принципиальное отношение к пространству: ньютоновская механика была вписана в более широкую космологическую картину мира. Эпоха Модерна эффективно эксплуатировала географические образы, «заряженные» на бесконечное расширение и освоение мира, и понятие Запада стало естественным следствием такого развития 95 . Проект Постмодерна предлагает и экстенсивное, и интенсивное понимание географических образов мирового развития: «Был космос, мир распределенных местоположений, мест, данных богами и богам. Была res extensa, естественная картография бесконечных пространств и их распорядителя, инженера-конкистадора, наместника исчезнувших богов. Ныне же наступает как вселюдность — ширящееся заселение мест mundus corpus, тел(а)» 96 . Пространство управляет само собой, видя себя со стороны местами и странами, локализуя и топологизируя себя политическими, социальными и экономическими событиями, воспринимаемыми в исторических перспективе и ретроспективе. Пространство самоуправляется; время «располагается» в пространстве как возможность его самоуправления. Постмодерна — это «мир без Субъекта своего предназначения», мир тел, обретающих и обретших свои места. Происходит интенсивное опространствление мира, мир есть плотность 97 . Идеоломеста Постмодерна — это геоидеология мира, мир «…есть собственное место реальных протяжений, опространствления наших тел, их раздель98 существований, их разделенных сопротивлений» . Мировое развитие есть само по себе глобальный географический образ. Что это означает? 2.4. Картографирование географических образов 119 В истоках понимания мирового развития как глобального географического образа — изменения в области картографии, в восприятии путешествий и политики, заложенные эпохой Модерна. Изменения в области картографии: Великие географические открытия, появление современных картографических проекций, создание первых глобусов, метафизика шарообразной формы Николая Кузанского 99 означали возможность метагеографии, в рамках которой мир становится предельно географическим образом. Изменения в восприятии путешествий: путешествия стали основой идеи единства мира; благодаря им мир, пожалуй, впервые стал восприниматься как тотально связная география. Став, по сути, идеологией пу100 , путешествия теперь содержательно насыщали мировое развитие как глобальный географический образ. Тотальное, непрерывное путешествие в пределе и есть мировое развитие; частные, локальные путешествия — это приближения к глобальному географическому образу. Изменения в восприятии политики: политика теперь обеспечивала 101 форму мирового развития как глобального географического образа . Глобальность означала политичность, и эта геополитическая «формула» вела к определенной политической экономии образа (образов) мира. По принципу дополнительности, политика уравновешивала изменения в восприятии путешествий, упрощая, выравнивая, преобразуя непрерывный ряд подробных операций содержательного насыщения мирового развития. Эти изменения стали причиной радикальных преобразований и в содержании репрезентаций мирового развития. Первое преобразование: мировое развитие, понимаемое как глобальный географический образ, поставило проблему географической идентичности самого мира. Географические образы теперь параметризировали мировое развитие, создавая новые пространства, в которых получали признание определенные «брэнды» мирового развития. Такова, например, концепция «устойчивого развития» (sustainable development). мир стал восприниматься как череда геограВторое преобразование: фий; получился своего рода «Декарт в квадрате». Мир в целом стал не чем иным, как мировым развитием; рельеф мирового развития определял глобальность самого мира. Изменились и формы интерпретаций мирового развития, понимаемого как глобальный географический образ. Первая форма интерпретации: кинематографическая форма («видео»), обеспечивающая симультанность самого восприятия мирового разви102 . Мир предельно хорологичен, события как бы наплывают друг на друга, заслоняя друг друга и одновременно «просвечивая» друг сквозь друга. Мир представляет собой как бы стеклянный дом. использование традиционного нарраВторая форма интерпретации: тива, развивающего мотив экспансии, расширения. Происходит макси- 140 Глава 2. Моделирование географических образов в культуре ной имперской экспансии, и в то же время они рассматриваются как воображаемые места самой метрополии (метрополий). Сами метрополии в данном случае становятся универсальными, семиотически безупречными географическими образами, фактически знаками, фиксирующими тотальные географии идеальных империй. Выводы к главе 2 Моделирование ГО в культуре имеет четкие методологические основания. Эти методологические основания делятся на долговременные (постоянные) и кратковременные (ситуативные). Постоянные методологические основания более важны, так как являются онтологическими, характеризуют целостность и объективность моделей ГО, тогда как ситуативные — только свойства отдельных элементов ГО. В методологическом плане формирование и развитие систем ГО определяется развитием культуры. По мере ее развития, в процессе человеческой деятельности географическое пространство все в большей степени осознается как система (системы) образов. Первоначально, как правило, формируются простые, примитивные ГО, «привязанные» к прикладным аспектам деятельности человека, к наиболее насущным потребностям общества. В дальнейшем, по мере возникновения и развития духовной культуры, искусства создаются и развиваются ГО, в значительной степени, дистанцированные по отношению к непосредственным, явно видимым нуждам общества. Наряду с этим, ранее возникшие виды и типы человеческой деятельности, усложняясь, способствуют зарождению и развитию более сложных и более автономных ГО (например, образы стран и регионов в политической и экономической деятельности). хорошо освоенных в процессе человеческой деятельности территориях могут создаваться свои геокультуры, т. е. устойчивые системы географических образов, постоянно воспроизводящиеся, совершенствующиеся и транслируемые вовне. Развитие, взаимодействие и соперничество различных геокультур во многом определяет процессы развития и взаимодействия отдельных культур и цивилизаций. Межкультурная и межцивилизационная адаптация включает в себя создание гибридных, переходных ГО в зонах этнокультурных и цивилизационных контактов. В моделировании ГО используются важные методологические понятия, такие, как образно-географическая деятельность, образно-географические репрезентация и образно-географическая интерпретация. С их помощью устанавливаются значимость, характер, происхождение, структура, способность к развитию или расширению наблюдаемого ГО. Кроме того, в ходе образно-географических интерпретаций выявляются возможности воздействия ГО на конкретные процессы человеческой деятельности. Выводы к главе 2 141 Эффективное изучение ГО должно опираться на базовую модель идеального ГО. Эта модель, подобно модели идеального газа в физике, или теории центральных мест в теоретической географии, показывает в обобщенном виде фундаментальные структуры функционирования ГО. Разработанная нами модель является открытой системой, поскольку сами ГО, несомненно, являются открытыми и динамичными системами. Адаптация базовой модели идеального ГО к параметрам внешней среды осуществляется в рамках блоков инноваций и синтеза. Исследования динамики развития различных ГО проводятся с помощью принципиальной схемы формирования и развития ГО. В данной схеме предусматриваются: 1) процессы препарирования исходных образов и символов, характеризующих определенный географический объект; 2) процессы социокультурного соотнесения ГО к порождающему его объекту; 3) процессы морфологической трансформации ГО, которые рассматриваются в двух аспектах: а) морфологическая трансформация ГО по отношению к соответствующему ему географическому объекту, которую можно также назвать «искажением» или «искривлением» исходных свойств объекта; б) морфологическая трансформация ГО самого по себе; 4) процессы временного запаздывания в изменениях ГО по сравнению с соответствующим ему географическим объектом (временнóй лаг ГО, или образно-географический лаг). Выявленные в принципиальной схеме процессы формирования и развития ГО могут сосуществовать во времени, или пересекаться во времени, порождая и стимулируя последовательное развитие друг друга. Важной составляющей методологии моделирования ГО является образно-географическое картографирование (ОГК). Для изучения структур и систем ГО ОГК предполагает создание условных графических моделей, в которых частично сохраняется географическая ориентация традиционных карт и используются в качестве способов изображения и/или репрезентации способы изображения из математической (топологической) теории графов и т. н. диаграммы Венна (используемые, прежде всего, в логике). Образно-географическая карта есть графический инвариант обобщенной модели определенного ГО, при этом соответствующие этому ГО качества и параметры географического объекта с максимально возможной степенью плотности «свертываются» в конкретные элементы такой карты (графически изображенные соотнесенные, связанные между собой архетипы, знаки и символы). Первый вывод главы: чем больше факторов влияет на формирование и развитие определенного ГО, тем сложнее его структура; чем меньше факторов, тем проще структура ГО. Второй вывод: чем проще система ГО, тем больше вероятность ее быстрого распада в результате внешних воздействий и внутреннего развития, что свидетельствует о не достаточно интенсивном освоении соответствующей территории (пространства). Количество и качест- ГЛАВА 3 ОСНОВНЫЕ КЛАССИФИКАЦИИ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ Эта глава посвящена изучению важнейших особенностей и закономерностей моделирования ГО в культуре, выявляющихся в процессах их классифицирования. Поэтому сначала, как правило, рассматривается содержание конкретной классификации, а затем анализируются соответствующие этой классификации особенности, закономерности и механизмы моделирования ГО в различных социокультурных контекстах. Методологическое обеспечение и развитие моделирования ГО в культуре предполагает построение классификаций, которые должны в основном охватывать возможное и необходимое разнообразие изучаемых ГО. Базовая модель идеального географического образа дает возможность выделить спектр перспективных для рассмотрения классификаций ГО. Понятно, что сами классификации могут также развиваться, детализироваться; в отдельных случаях старые классификации могут заменяться новыми — более совершенными. Здесь мы попытаемся представить базовый набор подобных классификаций, который в дальнейшем, естественно, будет дополняться. Задачи исследования не предполагают выявления различных типологий ГО; это дело будущего. Однако, даже простое «скрещивание» предлагаемых нами классификаций ГО позволяет представить все возможное типологическое разнообразие ГО. 3.1. Генетическая классификация географических образов Первая из возможных и необходимых классификаций географических образов — генетическая. Существуют два ее варианта. 3.1.1. Формальный вариант генетической классификации географических образов Он учитывает происхождение ГО из репрезентирующих (представляющих) их источников. Здесь выделяются следующие классы: 1) ГО, создаваемые или реконструируемые в СМИ (газеты, журналы, радио, телевидение, Интернет и т. д.). Для таких ГО характерны сравнительно не сложная структура, часто высокая целенаправленность, использование распространенных стереотипов, высокая изменчивость, 154 Глава 3. Основные классификации географических образов часто недолговременная популярность 1 . Так, в течение 1990-х гг. в российских СМИ доминировал по преимуществу негативный страновый образ России, имевший простую структуру и основанный на нескольких стереотипах. Ядром такого образа было представление об огромной, скорее азиатской, или восточной, чем европейской, слабо освоенной и холодной стране. Его оболочками были представления о низком уровне развития экономики и высокой криминализации общества, имперском комплексе политиков и значительной части населения; на периферии образа сохранялось представление о богатом историко-культур2 и природном наследии России (см. рис. 22). С начала 2000-х гг. в российских СМИ начинает превалировать нейтральный и позитивный страновый образ России; в данном случае, негативный образ доминировал примерно 10—15 лет. � � � � � � �� �� � � � � �� ����� ��� � ��� � � � �� � �� � �� �� �� � � �� �� �� � �� �� ��������� � �� � �� � ��������� � �� � � � ��������� � � � � � �� � � � �� � ������ � �� � � � �� � �� �� � � �� �� � �� �� �� �� � �� �� � �� � � �� � �� � �� �� � � �� � �� �� �� � � � � � � � � Рис. 22. Обобщенный образ России, доминировавший в российских СМИ 1990-х гг. 2) ГО, создаваемые или реконструируемые в повествовательных текстах, обладающих разветвленными образно-символическими структурами. Источниками являются тексты художественной и философской литературы, мемуары, эпистолярии, а также графика, живопись, видео- и кинематограф, музыкальные произведения. Чаще всего ГО из подобных источников приходится выявлять, реконструировать, однако их воздействие может быть сравнительно долговременным. Структура этих образов достаточно сложна и состоит из значительной сети взаимосвязанных знаков и символов. Кроме того, здесь часто создаются ГО вымышленных 178 Глава 3. Основные классификации географических образов ризующее территорию с архетипической или стереотипной точки зрения. Ясно, что он может эволюционировать, а в сложные исторические периоды и эпохи резко изменяться. Идея подобного образа не отменяет многочисленных возможных репрезентаций и интерпретаций сопутствующих ему дополнительных образов, образно-географических структур и систем в целом. Однако сам образно-географический анализ должен быть ориентирован, в первую очередь, на выделение и описание 64 именно ключевых ГО территорий . В первом приближении можно построить следующую простую генетическую типологию географических образов, основанную на двух бинарных 1) и оппозициях: образ по происхождению — географический/негеографический 2) («далекий»)/внутренний («близкий»). Сочетания этих двух привнешний образуют теоретически четыре возможных генетических типа геов виде «квадрата», разделенного в свою очередь на графических образов — четыре равных квадрата — из которых три типа являются реально существующими. Примеры 1-го типа (географическое происхождение, привлечение внешних аналогий): Финляндия — «Япония Европы»; Япония — «Англия Азии»; Петербург — «Северная Пальмира» или «Северная Венеция». значение имеет привлечение образов извне географии для характеристики географических объектов. Наиболее часто и естественно употребляются «телесные» образы, когда страна, регион, государство или другие географические объекты уподобляются человеческому телу или какой-то его части. «Физиолого-анатомический» метафорический подход стал неотъемлемой частью геополитики; значительная часть 65 топонимов формируется при помощи такого подхода . Классический пример преображения такого подхода к созданию географических образов в поэтическом творчестве — стихотворение Максимилиана Волошина «Европа». «Телесные» географические образы можно отнести ко 2-му типу, когда географический по происхождению ядерный образ (например, Европа Волошина) получает внутреннюю естественную («близкую» ему) оболочку или упаковку. Наконец, в 3-й тип входят географические образы, которые по своему (например, образ скипроисхождению не являются чисто географическими фов в одноименном стихотворении Александра Блока), а их упаковки могут состоять из различных близких им ассоциативно историко-культурологирасширяющих само поле формирования географических ческих образов, образов. 3.2. Содержательная классификация географических образов Вторая классификация ГО — содержательная. Она основана на понятии специализации, или идентификации образа. ГО идентифицируются по их принадлежности к какой-либо сфере человеческой деятельности, 3.2. Содержательная классификация географических образов 179 имеющей пространственные выражения. Выделяются следующие классы ГО: 3.2.1. Культурно-географические образы Культурно-географические образы (КГО), отражающие специфику развития культурно-географических пространств — например, КГО Санкт- Петербурга. В структуре КГО преобладают знаки и символы, имеющие преимущественно культурную или цивилизационную содержательную нагрузку. КГО можно рассматривать как класс первого иерархического уровня, наиболее важного с методологической точки зрения; остальные классы составляют второй, более низкий иерархический уровень. Ряд закономерностей развития культурно-географических образов автоматически может быть перенесен на остальные классы географических образов. При этом наиболее удобно использовать, как минимум, два рода «мягкое» (soft), определений культурно-географических образов — широкое, или и узкое, или «жесткое» (hard). Процессы репрезентации и интерпретации должны трактоваться в контексте исследования КГО максимально конкретно и быть соотнесены между собой, хотя это соотношение не должно быть жестким, или чем-то постоянным. Важно отметить, что репрезентация в определенном смысле «первична», а интерпретация «вторична», хотя они могут сосуществовать во времени и в пространстве, т. е. быть синхронными, одновременными, и «синхоросными», однопространственными, симультанными. есть максимальная визуализация и «Мягкое» определение КГО: вербализация культуры, и в то же время это целенаправленная, максимально визуализированная и вербализированная географизированность пространства. Пространство выступает здесь как средство репрезентации и интерпретации самой культуры 66 . «Жесткое» определение КГО: КГО — это устойчивые и упорядоченные (структурированные) пространственные представления о каких- либо культурных объектах или объектах культуры. В рамках культуры, или ее представлений, репрезентация КГО может «включаться» автоматически, однако интерпретация КГО при этом не обязательна. Большинство недостатков современного краеведения («наивная» трактовка фактов, дикие подчас интерпретации результатов исторических и археологических результатов, стремление «привязать» к определенной местности как точке масштабные КГО) связано с попытками недостаточно подготовленной интерпретации при не полностью и часто не корректно 67 проведенной репрезентации КГО . Хотя значимость исследования ГО в культуре уже доказана нами, по-прежнему остаются пока неясными общие закономерности формирования и развития структур и систем прикладных ГО в культурной географии. Как КГО и ГКО могут воздействовать на ход и развитие реаль- 220 Глава 3. Основные классификации географических образов Речь идет в первую очередь о т. н. 169 . Строительдоминантных линиях ство и фактически структурировало Дальний Восток, Транссиба КВЖД 170 а дальнейшие таможенные и тарифные меры правительства фактически выделили этот район как самостоятельное геоэкономическое пространство. «Геополитическое происхождение» Дальнего Востока способствовало быстрому формированию достаточно простого геоэкономического образа и устойчивого дальневосточного территориального паттерна РПиГУ уже к 1910-м гг. Таким образом, можно сказать, что российское правительство к началу XX в. имело четко выраженную региональную дальневосточную политиПодобного рода сибирской региональной политики к этому времени ку. практически еще не было, хотя уничтожение Челябинского тарифного перелома означало возможность ее быстрого формирования. ГЭО Сибири, активно складывавшийся во второй половине XIX — начале XX вв., повлиял, очевидно, на региональную политику уже Советского правительства 1920—1930-х гг. Подводя итоги первичному исследованию особенностей формирования геоэкономических образов в рамках региональной политики и управления, можно сделать следующие обобщающие выводы: 1) общегосударственная региональная политика по отношению к какому-либо региону должна заключаться, на наш взгляд, в выявлении, в первую очередь, устойчивого геоэкономического образа региона и его структуры; 2) определение самой региональной политики, по-видимому, нуждается в серьезном совершенствовании — иначе говоря, она должна быть по- настоящему «регионализирована», но не «политизирована»; 3) развитие эффективной региональной политики в рамках Российского государства возможно в случае разработки достаточно детальной и четко иерархизированной системы («карты») геоэкономических образов различных территорий и районов России; 4) создание подобной «карты» геоэкономических образов страны должно опираться на мощный историко-географический исследовательский фундамент — здесь очень важным аспектом представляется развитие такой научной области, как историческая геоэкономика. 3.3. Масштабная классификация географических образов Третья классификация ГО — по масштабу. В данной классификации допускается, что между масштабностью географических объектов и масштабностью отражающих и выражающих эти объекты ГО есть прямое Выделяются следующие классы ГО: соответствие. 3.3.1. Географические образы микроуровня — это ГО местностей, городов, отдельных ландшафГО микроуровня тов, небольших районов. Рассмотрим здесь наиболее важные ГО микроуровня — ГО города и ГО культурных ландшафтов. 3.3. Масштабная классификация географических образов 221 Город — предмет и объект изучения множества социально-гуманитарных научных областей и дисциплин. Он крайне интересен и как сложный социальный организм, и как поле политических битв и манифестаций, и как средоточие культурных и цивилизационных дости171 , и как пространство особого языка и особой речи . По существу, урбанистика является междисциплинарной областью знания, «впитывающей» методологии и методики смежных наук — социологии, психологии, семиотики, архитектуры, антропологии, культурологии, политологии, истории, экономики и т. д. (этот список постоянно разрастается). Значительный вклад в исследования города вносят и географические науки — в первую очередь, социальная, культурная и экономическая география. География городов, или геоурбанистика (среди специалистов до сих пор существуют различные мнения о соотношении этих 173 двух названий) — отдельная, интенсивно развивающаяся область географического знания. Образная география, опираясь на достижения, 174 прежде всего, культурной географии, географии городов , аксиологи175 географии , смыкается в ряде исследовательских аспектов с ар176 работами , трудами по семиотике города , со178 психологии (когнитивное картографирование города) , когнитивной семантике, геокультурологии, культурной антропологии, ис179 , литературоведению . Образно-географический подход к проблеме города и городского пространства порождает специфический предмет исследования — географические образы города, которые являются, несомненно, структурно сложными и неоднородными ментальными комплексами 181 . Географические образы города — это система упорядоченных взаимосвязанных представлений о пространстве и пространственных структурах какого-либо города, а также система знаков и символов, наиболее ярко и Люинформативно представляющих и характеризующих определенный город. бой город предлагает, как правило, множество разнородных по генезису, содержанию и структуре, географических образов, формируемых как социальными и профессиональными группами, так и отдельными личностями в процессе их целенаправленной деятельности. Эти образы могут быть репрезентированы как простейшими когнитивными картами, так и сложными образно-географическими схемами (картами), опирающимися на реконструкцию или интерпретацию визуальных наблюдений, архитектурных обмеров и измерений, различных текстовых источников (в том числе и традиционных географических карт). Рассмотрим, в качестве примера, метагеографию города 182 . Метагеография города: особенности и закономерности. Пример метагеографии города важен для понимания закономерностей порождения автономно функционирующих образных культурно-географических пространств, структуры которых, несомненно, влияют на развитие реальных общественных процессов. Такие пространства могут формиро- 3.4. Позиционная классификация географических образов 255 го за 20 с небольшим лет — пример быстрой первоначальной денудации среднеазиатского геополитического пространства. С 1880-х гг. начинает- — внешние геося период геополитического размыва, причем обоюдоострого политические и геокультурные усилия российского правительства уравновешиваются скрытым, глухим геоцивилизационным сопротивлением; аккумулятивный геополитический рельеф, столь долго господствовавший в среднеазиатском геополитическом пространстве, становится постепенно чужеродным; глубинные геоцивилизационные структуры стремятся прийти в соответствие с формами геополитического рельефа. В результате изучения формирования и развития систем прикладных ГО в геополитических исследованиях макроуровня (ГПО мирового развития, геополитическая ситуация) можно сформулировать следующие закономерности: 1) системы ГПО на макроуровне развиваются в тесной связи с глобальными геокультурными и геоэкономическими образами; в результате создаются гибридные образно-географические системы глобального характера, в которых изучение в «чистом виде» специализированных ГО практически не возможно; 2) формирование и развитие систем ГПО макроуровня ведет к размыванию структурных отношений «центр — периферия»; подобные системы формируются как сети с постоянно меняющейся иерархией отдельных узлов (образов) сети; 3) для систем ГПО макроуровня характерно циклическое развитие, при этом за счет стадийной разницы между циклическим развитием различных систем, в диахроническом плане, формируется образный геополитический рельеф мира. Итак, используя масштабную классификацию ГО, можно эффективно изучать ГО различного происхождения, разной структурной сложности и содержания. В этой классификации учитывается известная автономия формирования и развития ГО по отношению к соответствующим им географическим объектам, что детерминируется, как правило, соответствующими социокультурными контекстами. В то же время, в рамках данной классификации возможно построение непротиворечивых и логичных иерархий ГО в каждом конкретном случае. Операция масштабирования (определения масштаба) исследуемого ГО позволяет, как правило, идентифицировать основные особенности структуры и динамики развития образа в рамках определенной культуры. 3.4. Позиционная классификация географических образов Ее основание — это позиция, с которой производится реконструкция или создание ГО. 3.4.1. Содержание классификации В общем плане выделяется три позиции, которым соответствует три класса образов: 256 Глава 3. Основные классификации географических образов 1) когда ГО создается внутри самого, соответвнутренняя позиция, ствующего образу, географического объекта — например, ГО России, создаваемый российскими политиками, учеными, журналистами, писателями и т. д. Такие ГО — назовем их интра-образы — могут выглядеть иногда односторонне, субъективно, при этом достаточно ярко в содержательном плане. 2) Внешняя позиция, когда ГО создаются или реконструируются извне соответствующего ему географического объекта — например, тот же ГО России, создаваемый из-за рубежа, зарубежными политиками или учеными. Такие ГО — назовем их — также достаточэкстра-образы субъективны, хотя в них могут присутствовать совсем другие знаки и символы, нежели в интра-образах. 3) когда ГО создаются или реконструируютТрансграничная позиция, ся с использованием разных позиций — с целью создания более объективного, или более разностороннего, более сложного образа. Создание таких трансграничных образов возможно чаще всего либо в путешествиях, когда наблюдатель или создатель заранее поставлен в перманентную ситуацию перемещения в географическом пространстве, либо в условиях фундаментального научного исследования, призванного максимально глубоко проследить структуры формирования ГО и с внутренних, и с внешних позиций. Такое исследование, конечно, также предлагает и целенаправленное перемещение автора или авторов изнутри и снаружи самого географического объекта. В чистом виде внутренние и внешние ГО вычленить достаточно сложно; в любом из таких ГО, как правило, всегда есть на периферии чужеродные ему элементы. 3.4.2. Методологические основания исследования трансграничных ГО Проблема граниТрансграничные ГО и образ границы в геополитике. цы — одна из центральных при анализе и моделировании практически любой геополитической ситуации; она не ограничивается задачами определения, демаркации политических границ, изучения в широком смысле их истории. Это самостоятельная геополитическая проблема, требующая соответственно и нового, адекватного ей методологического и методического инструментария. В романе современного сербского писателя Милорада Павича «Хазарский словарь» есть следующий пассаж, имеющий непосредственное отношение к поставленной проблеме: «Все перемешалось. Никого нельзя было дважды встретить в одном и том же месте. Один свидетель видел толпу людей, которые несли огромные камни и спрашивали: где их положить? Это были пограничные знаки хазарского государства, которыми отмечалась их граница. Дело в том, что принцесса Атех приказала поднять их с места и носить до тех пор, пока не будет принято ре260 о вере хазар» . Образ геополитической и, шире, географичес- 270 Глава 3. Основные классификации географических образов пообразности и геотопики, прорисовки все новых и новых карт географических образов. Путешествия — идеальный случай, когда реальность сразу может репрезентироваться и интерпретироваться как образ. Путешественник движется в своего рода «диком пространстве», wild space; «обнаженное» восприятие путешественника вынуждено сразу проводить аккультурацию преодолеваемого географического пространства. Итак, использование позиционной классификации ГО позволяет эффективно исследовать динамику развития ГО, особенности их перехода из одного состояния в другое. При этом изучение трансграничных ГО ведет к обнаружению глубинных закономерностей развития ГО в целом. Выводы к главе 3 Предложенные нами основные классификации ГО можно рассматривать как удобные и эффективные с научной точки зрения способы культурологического сжатия и одновременно структурирования образно-географических знаний. В ходе такого сжатия и структурирования происходит естественный с культурологической позиции отбор наиболее важных и значимых ГО в рамках культуры. Идентификация исследуемого ГО в соответствующей классификационной «ячейке» облегчает выработку стратегий его развития и возможных трансформаций. Поэтому мы еще раз кратко напомним суть выявленных нами образно-географических классификаций. Генетическая классификация ГО имеет два варианта. Первый вари- — формальный; он учитывает происхождение ГО из репрезентируант (представляющих) их источников. Здесь выделяются следующие классы: ГО, создаваемые и/или реконструируемые в СМИ (газеты, журналы, радио, телевидение, Интернет и т. д.); ГО, создаваемые и/или реконструируемые в нарративных (повествовательных) текстах, обладающих разветвленными образно-символическими структурами; ГО, создаваемые и/или реконструируемые в научных и учебных (образовательных, научно-популярных) текстах; ГО, создаваемые и/или реконструируемые в результате анализа массовых источников систематизированной информации — социологических опросов, сборников статистических данных; ГО, создаваемые и/или реконструируемые в результате полевых (экспедиционных) исследований одним или несколькими исследователями. Второй вариант генетической классификации ГО — содержательный. Он учитывает содержательное происхождение либо образа в целом, либо его отдельных элементов. В целом генетическая классификация на содержательных основаниях (содержательно-генетическая) включает следующие классы ГО: образы, в которых как в центре, так и на периферии доминируют географические знаки, символы и архетипы; образы, в которых в качестве центра (ядра) выступает парагеографичес- Выводы к главе 3 271 кий символ (историософский, историко-культурный, политический и т. д.), притягивающий к себе географические, парагеографические и негеографические знаки и символы; образы, в которых в качестве центра (ядра) выступает географический знак или символ, притягивающий к себе все возможные — географические, парагеографические и негеографические знаки и символы. Содержательная классификация основана на понятии специализаГО идентифицируются по их принадлежции, или идентификации образа. ности к какой-либо сфере человеческой деятельности, имеющей пространственные выражения. Выделяются следующие классы ГО: культурно-географические образы (КГО); историко-географические образы (ИГО), политико-географические образы (ПГО), социально- и экономико-географические образы (СЭГО). описанной выше соКак инвариант держательной классификации ГО рассматривается классификация, включающая следующие классы: геокультурные образы, геоисторические образы, геополитические образы и геосоциальные и геоэкономические образы. В ядре (центре) образа здесь находятся по преимуществу культурные, исторические и т. д. особенности и закономерности развития объекта. Элементы, отражающие в большей степени географические (пространственные) аспекты развития, находятся, в основном, на периферии образа. В масштабной классификации допускается, что между масштабностью географических объектов и масштабностью отражающих и выражаюВыделяются следующие щих эти объекты ГО есть прямое соответствие. классы: — это ГО местностей, городов, отдельных ландГО микроуровня шафтов, небольших районов; к ГО мезоуровня относятся ГО регионов и стран (государств); к относятся ГО континентальных и ГО макроуровня межконтинентальных регионов (например, цивилизационных или политико-географических), а также ГО мира, или мирового развития в целом. Масштабная классификация ГО допускает также известную иерархичность ГО по масштабу, когда к ГО низшего уровня иерархии относятся ГО микроуровня, к ГО среднего уровня иерархии относятся ГО мезоуровня, и т. д. Возможна детализация этой классификации с соответствующей детализацией ступеней иерархии ГО. Основание позиционной классификации — это позиция, с которой Выделяется три позиции, производится реконструкция или создание ГО. которым соответствует три класса образов: внутренняя позиция, когда ГО создается внутри самого, соответствующего образу, географического объекта — например, ГО России, создаваемый российскими политиками, учеными, журналистами, писателями и т. д. (интра-образы); внешняя позиция, когда ГО создаются или реконструируются извне соответствующего ему географического объекта — например, тот же ГО России, создаваемый из-за рубежа, зарубежными политиками и/или учеными (экстра-образы); трансграничная позиция, когда ГО создаются или ре- ГЛАВА 4 ОСНОВНЫЕ СТРАТЕГИИ РАЗРАБОТКИ И СОЗДАНИЯ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ Для понимания образно-географической специфики отдельных видов человеческой деятельности, кроме выделения основных классификаций географических образов, необходимо изучение особенностей и закономерностей функционирования специализированных географических образов. Различные сферы человеческой деятельности (теоретической и прикладной, материальной и духовной) требуют разработки своих, особых географических образов, приобретающих специфические содержание и форму. Разработка этих ГО необходима для совершенствования базовых и/или дополнительных процессов сфер такой деятельности. Создание специализированных ГО требует, в свою очередь, разработки основных стратегий их конструирования, учитывающих различные социо- культурные контексты. Выделение и анализ подобных стратегий имеет не только сугубо научную, но и практическую значимость. Зная обобщающие и специфические (в рамках конкретных сфер деятельности) типы таких стратегий, можно определять возможные изменения в структуре и динамике специализированных ГО, их последствия для пространственной организации культуры, учиться регулировать и, в некоторой степени, управлять этими процессами. В этой главе рассматриваются основные стратегии разработки и создания специализированных ГО как в сферах теоретической (научной), так и прикладной деятельности. В рамках содержательной классификации изучаются все основные классы ГО (КГО, ИГО, ПГО, ЭГО). В рамках масштабной классификации исследуются ГО также всех трех уровней (микро-, мезо- и макро-). Особое внимание уделено изучению специализированных ГО в рамках политических и экономических процессов современной России (4.5. — 4.6.). 4.1. Типы образно-географических стратегий Целенаправленная человеческая деятельность включает в себя элементы сознательного создания и развития конкретных ГО. При этом формирующиеся в стратегическом плане образные системы можно назвать субъект-объектными, так как субъект (создатель, творец, разработчик) этих образов находится как бы внутри своего объекта — определенной территории (пространства). Чем более прикладной является сфера человечес- 4.1. Типы образно-географических стратегий 297 кой деятельности, тем в большей степени реальное пространство становится объектом четко сформулированных и достаточно простых стратегий создания и развития ГО. Понятие стратегии не определяется нами жестко. В «мягком» определении понятие стратегии, несомненно, несет четкий операциональный смысл и понимается как сознательное действие, деятельность по конструированию смысла, целенаправленное ос1 культурно-географического пространства . Роль и значение подобных стратегий состоит в выборе и известном культивировании наиболее «выигрышных» в контексте сферы деятельности элементов географического пространства, которые замещаются сериями усиливающих друг друга, взаимодействующих ГО. Так, образно-географическая стратегия А. Платонова в романе «Чевенгур» (сфера литературного творчества) заключалась в выборе элементов ландшафтов юга Воронежской губернии (российское Черноземье), характеризующих засушливость, безводность, степной и полупустынный характер территории. Последовательное проведение этой стратегии привело к созданию ГО полупустынных и пустынных пространств, образно и типологически сходных в природном и культурном отношениях с пространствами Центральной Азии. В рамках определенных стратегий создания и развития ГО в различных сферах человеческой деятельности формируется, как правило, несколько домиПри- форм репрезентации и интерпретации соответствующих ГО. кладной характер деятельности способствует формированию альтернативных форм представления ГО, на случай возможной неэффективности какой-либо из этих форм. Вместе с тем, каждая сфера деятельности использует чаще всего определенный набор форм репрезентации и интерпретации ГО, лишь частично совпадающий с аналогичными наборами в других сферах деятельности. Например, в сфере среднего и высшего образования наиболее важными формами репрезентации и интерпретации ГО разных стран выступают, как правило, художественные описания, живописные произведения, фотографии, статистические данные, факты и артефакты массовой культуры. Соотношение этих форм может меняться от страны к стране — так, в стратегии создания ГО Италии важная роль, безусловно, принадлежит живописным произведениям, фотографиям различных памятников архитектуры и скульптуры; в аналогичной стратегии США ведущее значение принадлежит статистическим данным, артефактам массовой культуры, фотографиям американ2 мегалополисов и американской «глубинки» . Несмотря на серьезные различия в особенностях формирования образно-географических стратегий в разных сферах человеческой деятельности, можно, тем не менее, выделить обобщающие типы таких стратегий, в той или иной форме характерных практически для любой из исследованных сфер деятельности. Первая из обобщающих типов таких стратегий — это разработка перспективного ГО какого-либо объекта, в ко- 4.2. Стратегии разработки и создания географических образов... 299 ложенных ранее классификаций ГО. При этом наш выборочный анализ охватывает, в той или иной степени, практически, все классификации. 4.2. Стратегии разработки и создания географических образов в культурной географии 4.2.1. Методологические основания создания культурно-географических образов Изучение географических образов в культуре (культурно-географических образов) — это отдельное направление в культурной географии. Самое главное здесь — обобщение и генерализация культурных знаний и информации о территориях, местностях и ландшафтах. Данное направление имеет очень тесные и сильные связи с исследованиями культурных ландшафтов, поскольку репрезентация и интерпретация культурных ландшафтов в значительной степени опирается на выявление, структурирование и создание культурно-географических образов. Вне всякого сомнения, продуцирование и конструирование культурно-географических образов в прикладных целях должны рассматриваться как одна из важных задач фактически для всех основных направлений культурной географии (см. 3.2.1.). В то же время изучение географических образов в культуре как таковой может и должно стать одной из прочных опор методологического и теоретического развития культурной географии в целом, мощным «двигателем» ее содержательного расширения. Это связано с самим методологическим подходом, используемым в изучении географических образов. В процессе исследования географических образов применяются методы и способы экономного ментального опространствления и геопространственно5 . го «упаковывания» культурных событий в образно-географические фреймы Тем самым, обеспечивается со-бытие пространства культуры и пространства (пространств) человека и общества в целом, различных ментальных миров. Бытие отдельного человека становится Со-Бытием благодаря целенаправленным репрезентациям и интерпретациям наиболее существенных и значимых культурно-географических образов. Вопросы формирования, функционирования и использования географических образов в культурной географии и, шире, в гуманитарных науках в методологическом отношении тесно связаны с более общим вопросом формирования информационного общества XXI в., а также с созданием в рамках этого общества гуманитарно-географических информационных технологий. Поэтому мы остановимся более подробно на данном вопросе. 4.2.2. Гуманитарно-географические информационные технологии и информационное общество XXI века Прежде всего необходимо определить, что понимается в данном случае под информационным обществом XXI века. Речь идет об основах 300 Глава 4. Основные стратегии разработки и создания... развития и функционирования, формировании и динамике виртуальных информационных пространств. Эти пространства анаморфированы по сравнению с реальными политическими, культурными, экономическими, географическими пространствами, однако учитывают их конфигурации и законы развития. Событийная и операциональная емкость виртуальных информационных пространств огромна, поэтому именно они будут оказывать решающее воздействие на основные события, структуры действий и контуры мироустройства XXI в. Теперь рассмотрим понятие гуманитарно-географических информационных технологий (далее — ГГИТ). Под ГГИТ понимаются операциональные действия, дающие возможность создавать, конструировать новые образы географического пространства (или гуманитарно-географические Пространство геограобразы), максимально информационно насыщенные. фических образов в значительной степени отличается от реального земного, «физического» пространства и его конфигураций. Это новое пространство позволяет эффективно управлять и манипулировать стратегиями развития общества. ГГИТ позволяют максимально использовать в целевом отношении СМИ, концентрировать и «упаковывать» соответствующую информацию. В методологическом отношении это означает вы«энергетичес- экономию и рационализацию мысли, перевод ее на более ки» емкий образный уровень. Данный перевод осуществляется с помощью естественных для человеческих сообществ категорий, понятий и образов земного пространства, которые трансформированы, переработаны и упакованы в определенные гуманитарные информационные оболочки. Какова связь между ГГИТ и информационным обществом XXI века? Связь здесь самая прямая, поскольку несомненна близость между информационными виртуальными пространствами и гуманитарно-географическими образными пространствами. Эти пространства взаимодействуют между собой, само взаимодействие характеризуется когнитивной эффективностью гуманитарно-географических образов и ГГИТ. Именно оно обеспечивает в рамках естественных и рациональных операциональных действий четкое функционирование информационного общества. В известном смысле информационное общество XXI века можно рассматривать как хорошо организованную систему гуманитарно-географических образов, формируемых на основе естественной среды обитания человека и его восВ целом ментально-географическая сфера человека дает главприятия. мотивации и целевые установки, определяющие развитие информационного общества. 4.2.3. Стратегии репрезентации и интерпретации КГО В рамках образно-географических стратегий культура, как уже отмечалось ранее, понимается как геокультура (глава 1, 1.5.), а культурно-географические образы рассматриваются одновременно как часть, элемент и фактор культуры (культурного развития). Отсюда следует заведомая пра- 4.3. Стратегии репрезентации и интерпретации... 307 ких образов рассматриваемого культурного ландшафта в другие, иногда содержательно и/или концептуально далекие, образно-географические системы. Цель такой стратегии — выявление неожиданных содержательных связей между системно различными образами. Например, схема сети станций Московского метрополитена, как образный элемент культурного ландшафта Москвы, может быть включена в образно-географическую систему, или схему мира. Образы различных стран, регионов и континентов могут быть соотнесены со станциями метро; каждая станция может соответствовать какому-либо образу страны и/или региона. В данном случае может соблюдаться лишь общая ориентация по сторонам 18 света, общая геотопология земного пространства . Подобная интерпретация может выводить на вопросы и проблемы целенаправленного изменения архитектурного и средового оформления отдельных станций метро, или, в целом, городской среды отдельных районов Москвы. На методологическом уровне можно сделать следующий вывод: ГОКЛ могут рассматриваться как база, фундамент для конструирования, или создания идеальных образцов и конструктивных элементов моделирования географических образов в целом. Культурные ландшафты по-своему «расправляются» с природой, сотворяя из нее ряд осмысленных в культуре и культурой ментальных концептов, которые, в свою очередь, служат удобными «кирпичиками» при разработке различных образно-географических схем, или систем. Иначе говоря, культура, равно цивилизация, работает как своего рода географическая «мельница», перемалывающая реальные признаки определенных территорий в сравнительно простой и понятный образный конструктор. Итак, стратегии разработки и создания ГО в культурной географии направлены на выявление и понимание структур ментального и/ или когнитивного обживания, освоения пространства. Эти стратегии осуществляются посредством процедур варьирования (сжатия, расширения, изменения конфигураций) как отдельными КГО (включая изменения их содержательных основ), так и системами (сетями) КГО (изменения состава, связей, смыслового содержания этих связей). Специфика данных стратегий состоит в наращивании возможностей эффективных в когнитивном плане переходов от одного образа к другому. При этом происходит трансформация обоих образов (феномен трансграничных образов). Поэтому далее мы рассмотрим стратегии разработки и создания ГО, являющихся частично, или же по преимуществу трансграничными. Стратегии репрезентации и интерпретации географических образов в исторической географии (на примере образов границ) 4.3.1. Граница как историко-географический образ (ИГО) Понятие и явление границы плодотворно исследуется многими естественными и гуманитарными науками: физикой, химией, математи- 308 Глава 4. Основные стратегии разработки и создания... кой, биологией, историей, психологией, культурологией, этнологией, географией. В общем смысле граница рассматривается как область (линия, точка, район, зона) перехода между средами и/или пространствами с качественно и количественно различными свойствами и параметрами. Наряду с 19 20 самой границей (цивилизационной и культурной , исторической , политической 21 , экономической 22 , географической 23 — это деление в известной мере условно) изучаются также образы границы (границ), появляющиеся и доминирующие на тех или иных территориях в определенные эпохи, в рамках локальных цивилизаций. Подобные образы формируются на базе репрезентируемых так или иначе целевых представлений (социальных групп, политиков, администраторов, ученых и т. д.) о функциях, месте, роли границ в жизни обществ. Образы границ могут рассматриваться как части, компоненты соответствующих менталитетов 24 и/или ментальных пространств . Объект исследования здесь — историко-географические образы (ИГО) границ. Как всякий сложный объект, ИГО синтезируют, соединяют качества, присущие их составным элементам, — взятым по отдельности историческим или географическим границам. Это сложный «сплав», максимально учитывающий и использующий динамические особенности пространственного и временного развития. Актуальность изучения ИГО несомненна, поскольку решение многих современных междуна(разрешение межэтнических и межродных и внутригосударственных задач конфессиональных конфликтов, проведение политических границ, выявление социальных и страново-региональных иерархий, строительство крупных экономических объектов и т. д.) непосредственно зависит от процедур идентификации целевых представлений об определенных территориях в широком временном диапазоне. ИГО границ представляют в структурном отношении особое пространство-время, в котором как временные, так и пространственные параметры прочно слиты в соответствующих знаках, символах, образах. С точки зрения общей классификации географических пространств можно говорить о целом классе пограничных пространств, или пространств-границ. Клас25 примеры этого ряда — американский фронтир , Украина как страна-граница (Большая граница) 26 , страны — цивилизационные ли27 , страны — геополитические «буферы» и т. д. В данных случаях многие исторические события в рамках отмеченных территорий воспринимаются через «призму» геоистории, или исторической геогра28 . Дальнейшее, более «плотное» исследование связано уже с репрезентацией и интерпретацией соответствующих ИГО. ИГО границ (пространств-границ) надо рассматривать как один из наиболее интересных и мощных типов ИГО вообще, ибо здесь наблюдается эффект мультипликации — как образной (скачок в усилении образа за счет «спайки» временных и пространственных маркеров), так и (пространреальной рассматриваемое как граница, автоматически приобретает ряд спе- 328 Глава 4. Основные стратегии разработки и создания... на иерархически упорядоченную карту разбиения поля зрения на области независимого пространственного и цветового представления» 87 . Таким образом, можно, по-видимому, говорить, применительно к исследуемой проблеме, о формировании своеобразных, уникальных геополитических и колонизационных паттернов, следов, образующих области независимых пространственных представлений, сегментирующих общую картину, и позволяющих нарабатывать механизмы смены аль88 процедур интерпретации . И, наконец, принципиально важно декларировать научную автономию этих процедур, вне прямой зависимости от политической и культурной атмосферы эпохи, что хорошо коррелируется по аналогии с «откатом зоны важности» «в процессах зрительной обработки с фундаментальной «поправки на цвет источника» в область сервисных процедур сегментации» 89 . Итак, выделение и краткая характеристика стратегий репрезентации и интерпретации ИГО границ позволяют говорить о возможности создания стратегий управления подобными образами в интересах общества, его отдельных групп или определенного государства. Политика государства, каких-либо властных групп или структур может и должна включать в себя элементы управления и манипулирования теми или иными ИГО границ, важными для решения конкретных внешнеи внутриполитических задач. Структурирование, репрезентация и интерпретация таких ИГО границ должны быть целенаправленными действиями специализированных государственных и/или общественных организаций. Эти действия необходимо рассматривать как жизненно важные для расширения и укрепления политического и идеологического фундамента любых общества, цивилизации и государства. 4.4. Стратегии разработки и создания политико-географических и геополитических образов современного мира 4.4.1. Современный мир как система ПГО С политико-географической точки зрения быстро нарастающие разнообразие, степень фрагментарности, но в то же время и уровень глобализации современного мира несомненны 90 . Эти быстрые и часто плохо прогнозируемые изменения во многих случаях являются образными, когда меняются, в первую очередь, политико-географические образы какой-либо страны или региона 91 . «застывают» Данные изменения не на страновом уровне, а за счет эффекта мультипликации распространяются 92 на локальном и глобальном уровнях . Определенный политико-географический образ, как линза, собирает, вбирает в себя главные особенности и закономерности политического развития на той или иной географически маркированной территории. Поэтому ясная и четкая репрезентация политико-географических явлений в современном мире — это, прежде всего, политико-географическая образная репрезентация. 4.4. Стратегии разработки и создания... 329 Наиболее эффективные политические структуры и/или организации, как правило, заняты деятельностью по производству политических образов (имиджей) — политических деятелей, органов власти, компаний и т. д. Это могут быть как политические имиджи самих себя, «излучаемые» во внешнюю среду, так и выполненные «под заказ» образы других политических акторов. Как только в структуры подобных образов вводятся географические (геопространственные) маркеры, они начинают преобразовываться, менять конфигурацию. На первый план выходят два-три ярких элемента, утверждающие образ как политико-географический. Происходит авторепрезентация политического пространства как географического. Та или иная общественная информация, заложенная первоначально в политический образ, становится в результате — в ПГО — более эффективной, более надежной, более мотивированной. Мир сам по себе представим как универсальный, или трансверсальный политико-географический образ. Однако в практической деятельности удобнее иметь дело с системой, или сетью ПГО, описывающих/ характеризующих мир. Современный мир рассматривается здесь как сетевое пространство, саморазвивающаяся и саморепрезентирующаяся се93 система (сеть-система) . Это сетевое пространство «работает» вне/ без иерархий 94 , хотя и обладает постоянно множащимися координатными сетками, «прикладываемыми» по мере необходимости к тем или иным событиям. Один из наиболее простых образов современного мира в данном случае — видимое плывущим под водой аквалангистом множество рыбацких сетей, расставленных автономно, но время от времени переплетающихся и как бы запутывающихся друг в друге. Современный мир может быть представлен как «плывущее» пространство политикоПространственность мира обретает естественную, географических образов. реальную репрезентацию в постоянно множащихся специализированных сетях ПГО. Преимущество подобного представления в том, что оно не отвергает других возможных представлений (версий) современного мира, а при их появлении может их достаточно легко инкорпорировать, получая при этом новые дополнительные образно-географические конфигурации. теперь более подробно системную стратегию разработки и создания ПГО современного мира. 4.4.2. Системная стратегия разработки и создания ПГО современного мира Исходя из ранее сказанного, система ПГО современного мира является фрактальной, фрагментарной и даже «фрагмемной». Элемент такой системы представляет собой своего рода образно-географическую «заготовку», россыпь геопространственных метафор и метонимий. Во время экстраординарных политических событий, или событий, становящихся таковыми, эти «заготовки», полуфабрикаты попадают как бы на ско- 348 Глава 4. Основные стратегии разработки и создания... те или иные пространства, территории и регионы. Совокупность наиболее важных действий, тактик и стратегий в современном образном геополитическом пространстве есть метагеополитика. Геополитика в онтологическом плане есть не что иное, как перетекание, перемещение субстанции политического образа в содержание самого пространства, в чисто пространственные образы. 4.5. Стратегии разработки и создания географических образов в современном российском федерализме 4.5.1. Методологические основания стратегий разработки и создания географических образов в современном российском федерализме ГО российского федерализма. Исследования, посвященные современному российскому федерализму с позиций политологии 127 , экономики 128 , 129 130 истории , правоведения , достаточно многочисленны. Немалое внимание анализу этой научной проблемы уделяется также геополитикой, политической географией и регионалистикой в самом широком смыс131 этого слова . До сих пор, однако, российский федерализм не был предметом обстоятельных образно-географических интерпретаций (далее — ОГИ). Подобное исследование должно предваряться определением сущности самих образно-географических интерпретаций в их расширенном понимании. Возможность и необходимость образно-географической интерпретации российского федерализма. Возможность ОГИ российского федерализма «подвешенности» заключается в определенной географической концептуаль(прежде положений классического федерализма всего американский вари132 ). В рамках классического федерализма основные политические «конструкции» изначально оторваны от какой-либо реальной территории. Идеология федерализма развивается в условном пространстве, параметВ известном смысле это упрощары которого весьма близки к утопическим. ет подготовку к ОГИ любого географического пространства с позиций основных положений федерализма. Федерализм работает в некоем универсальном и пластичном пространстве, могущем достаточно свободно принимать требуемые образно-географические формы. Необходимость ОГИ российского федерализма — в преодолении концептуальной «зацикленности» на отношениях Центр — регионы в рамках но133 также 4.10.) . В данной ситуации вой российской государственности надо говорить о существующем пока федерализме в кавычках, а сами отношения между Центром и регионами более напоминают прихотливые изгибы унитаристских подходов. Постсоветская российская государственность, в противоположность федералистским построениям, сильнейшим образом «впечатана» в то пространство, где она развивается — при практически полном отсутствии степеней свободы во взаимодействии политических форм и политико-географического пространства. Между тем сложная и специфическая география России требует особой адап- 4.5. Стратегии разработки и создания... 349 тации федералистской доктрины в рамках российской государственности; при этом образно-географические «ресурсы» российского пространства (в тех или Образиных его репрезентациях) для подобных процедур даже избыточны. но-географическое освоение федерализма должно сделать его естественным для России, и в этом смысле российский федерализм станет в исторической ретроспективе классическим инвариантом федерализма вообще — получив, вполне возможно, новое название. Попытка широкого внедФедерализм и структурирование ГО регионов. рения федералистских представлений и установок в российские политические практики в 1990-х гг. показала, на наш взгляд, некоторое несоответствие между изначальными представлениями федерализма о территории (регионе) и теми географическими образами регионов, которые были уже наработаны веками российской культуры и государственности. Своего рода «чешуйчатое» приращение территории Российско(термин С.В. Лурье) привел как бы к «мелкотипажности», го государства «мелкотравчатости» современных российских регионов-субъектов Российской Федерации. Популярные во второй половине 1990-х гг. проекты укрупнения субъектов Федерации (с 89 до 10—12) на базе, например, межрегиональных экономических ассоциаций типа «Сибирского соглашения» были вполне в духе времени, хотя зиждились, скорее, на чис134 регионально-управленческих основаниях . Речь идет не о физических размерах тех или иных регионов России, но, скорее, о «крупности», масштабности их географических образов, соразмерности задачам, ставящимся в классическом федерализме. Отсюда, возможно, своеобразное обезличение отдельных регионов, представление их единой безликой массой, противостоящей в экономическом и политическом отношении Центру, нарабатывание зловещей метафоры «регионы» 135 , за которой теряется само образно-географическое пространство России (см. также 4.6.). Поэтому, как нам представляется, успехи федералистского «дела» в России не в последнюю очередь могут быть связаны именно с целенаправленным конструированием или структурированием нескольких достаточно крупных целостных географических образов ее регионов, которые необязательно, по крайней мере, на первых порах, должны менять свои границы как субъекты федерации. В этой связи федерализм можно определить как геоидеологию крупных или масштабных пространств, стрегеографи- к своей самоорганизации или самоструктурированию; ческие образы регионов в данном случае есть лишь инструмент федералистского «пространствоустроения». 4.5.2. Характер и направления образно-географических интерпретаций российского федерализма Характер ОГИ российского федерализма связан с «историей власЗдесь в первую очередь важны отношения власть — земля, ти» в России. 136 власть — управление, а также территориальные властные иерархии . 4.6. Стратегии разработки и создания... 357 начают, что «изобретаются», сами регионы, вообще говоря, даже не т. е. не возникают однажды по тем или иным причинам в различных образ«воображаются», полях, а, фактически, исходя из уже существующего знаково-символического материала, содержащего разные 157 матрицы, или фреймы возможных региональных «констелляций» . По сути дела, Орловская губерния, Карело-Финская ССР, или же Северо- Западный федеральный округ и т. д. представляют собой не что иное, как образные проекции пространств России, интерпретируемые в определенных географических координатах. Отсюда и такие типичные политические характеристики отдельных регионов, как, например, система управления, состав и особенности политической элиты, ее влияние на общероссийские политические процессы, политические коммуникации регионов между собой и со столицей, социальная стратификация населения, характер институционализации и ресурсная база экономики, степень этнокультурной мозаичности и т. п., выступают в форме знаково-символических локусов российских пространств в целом. Как достаточно экономичные и в то же время избыточные в когнитивном плане инварианты ПГО пространств России, региональные образы призваны углублять, улучшать, модернизировать процессы символической капитализа(содержания). этих пространств, не определяя, однако, самой их сути Итак, необходимость ОГИ российского федерализма — в преодолении концептуальной «зацикленности» на отношениях Центр — регионы в рамках новой российской государственности. Специфическая география России требует особой адаптации федералистской доктрины в рамках российской государственности; при этом образно-географические «ресурсы» российского пространства (в тех или иных его репрезентациях) для подобных процедур даже избыточны. Российский федерализм надо «растянуть» в образно-географическом смысле, его ткань должна быть «соткана» из пространств России 158 . Географические образы вы159 здесь как рычаги, или орудия властной «пенепленизации» пространств России. Сами регионы не «изобретаются», т. е. не возникают однажды по тем или иным причинам в различных образно-географических полях, а, фактически, «воображаются», исходя из уже существующего знаково-символического материала, содержащего разные матрицы, или фреймы возможных региональных «констелляций». 4.6. Стратегии разработки и создания географических образов в региональной экономической политике современной России 4.6.1. Образная экономико-географическая оппозиция Центр — регионы Сложившаяся в течение 1990-х гг. в российском экономическом пространстве устойчивая оппозиция Центр — регионы является частным 160 случаем более общей оппозиции центр — периферия . Отличие в том, что в российском экономическом пространстве качественные характеристики центра и периферии были вполне очевидно гипостазированы, 358 Глава 4. Основные стратегии разработки и создания... т. е. семантика этих пространственных отношений приобрела неустойчивый «термодинамический» характер (в духе Ивана Пригожина). Вполне «зеркальная», оппозиция Центр — регионы стала также аксиологической: Центр как пространственное сосредоточение либерально-прогрессистских тенденций, регионы как устойчиво-консервативные малоподвижные топосы. Уникальность российской ситуации — в явной образно-географической асимметричности данного противопоставления; образ Центра превращен в «Джомолунгму», а образы регионов «спекэкономико-географическую в аморфный «солончаковый» слой экономической плоской пустыни. Взаимодействие экономико-географических образов Центра и регионов в российской ситуации второй половины 1990-х гг. происходило путем чрезмерного идеологического насыщения образа Центра. И прежде, в советскую эпоху, Москва была сакральным экономико-географическим центром, где размещался Госплан — географический топос экономической власти в СССР. В постсоветскую эпоху экономико-географический образ Центра, образ Москвы приобрел еще более мощную властную окраску, при этом само образно-географическое пространство экономической власти сильно сжалось, сосредоточившись в немногих реальных локусах московской топографии. Иначе говоря, не боясь тавтологии, образ Свидетельство этому — мноЦентра стал более центростремительным. жество негативных «упаковок», оболочек образа Центра, сформированных как бы взглядом со стороны регионов. Экономико-географические образы регионов стали в постсоветскую эпоху, по сути, производными от образа Центра. Прямая зависимость от финансовых потоков из Центра, разрушение прежних структур управления, потеря старых отраслей специализации привели к «рассыпанию» старых, зачастую «лубочных» региональных образов. Если ранее экономико-географический образ области, края, республики был основан на трансформации автохтонных элементов реального пространства (полезные ископаемые, природно-климатические условия, традиционное экономико-географическое положение), то к концу 1990-х гг. эти образы стали восприниматься как маленькие, «игрушечные» образы самого Центра, с теми же знаками и символами экономической и финансовой власти. Экономико-географическое образное пространство России оказалось организовано по принципу русских матрешек, «Russian dolls», когда один и тот же образ бесконечно воспроизводится, стираясь постепенно в результате монотонной трансляции. Подобная образно-географическая ситуация имеет положительные стороны. Одна из них — возможность эффективного управления экономико-географическими образами как реальными факторами регионального экоСтруктурирование экономико-географического обномического развития. раза — конкретная технологическая задача, в рамках решения которой происходит выбор базового образа, его адекватная поставленной задаче репрезентация, и далее, в случае необходимости, разработка ряда ин- Выводы к главе 4 365 Выводы к главе 4 Целенаправленная человеческая деятельность включает в себя элементы сознательного создания и развития конкретных ГО. При этом формирующиеся в стратегическом плане образные системы можно назвать субъект-объектными, так как субъект (создатель, творец, разработчик) этих образов находится как бы внутри своего объекта — определенной территории (пространства). Роль и значение подобных стратегий состоит в выборе и известном культивировании наиболее «выигрышных» в контексте сферы деятельности элементов географического пространства, которые замещаются сериями усиливающих друг друга, взаимодействующих ГО. В рамках определенных стратегий создания и развития ГО в различных сферах человеческой деятельности формируется, как правило, несколько доминирующих форм репрезентации и интерпретации соответствующих ГО. Выделяются обобщающие типы таких стратегий, в той или иной форме характерных практически для любой из исследованных сфер деятельности. Первый из обобщающих типов таких стратегий — это разработка перспективного ГО какого-либо объекта, в котором предполагается наличие элементов, отсутствующих или незначительно присутствующих в характеристике объекта в настоящее время. Подобная стратегия получила название стратегии образно-географического «аванса». Второй обобщающий тип образно-географических стратегий включает в себя стратегии, ориентированные на использование при создании ГО объекта его исторического, политического, культурного, экономического прошлого. Такой тип стратегий в целом можно назвать (от пассеистическим слова «пассеизм» — культивирование прошлого, любование прошлым), или Третий тип обобщающих стратегий объединяет ретроспективным. стратегии, направленные на максимальное использование образно-географического контекста. Предполагается, как правило, что создание ГО какого-либо объекта должно учитывать отношения объекта со средой, а также трансформировать содержание и характер этих отношений в соответствующие архетипы, знаки и символы. Эти стратегии называются контекстными. В зависимости от сферы деятельности, на основе уже выделенных обобщающих типов стратегий, возможно выделение частных, специфических образно-географических стратегий в различных сферах и видах деятельности. Стратегии разработки и создания ГО в культурной географии направлены на выявление и понимание структур ментального и/или когнитивного обживания, освоения пространства. Эти стратегии осуществляются посредством процедур варьирования (сжатия, расширения, изменения конфигураций) как отдельными КГО (включая изменения их содержательных основ), так и системами (сетями) КГО (изменения состава, связей, смыслового содержания этих связей). Специфика данных стратегий состоит в наращивании возможностей эффективных в когнитив- 366 Глава 4. Основные стратегии разработки и создания... ном плане переходов от одного образа к другому. При этом происходит трансформация обоих образов (феномен трансграничных образов). При интерпретации (ИГО) выисторико-географических образов границ деляются две базовые стратегии — экстенсивная (или расширяющая) и интенсивная (или уплотняющая). Экстенсивная стратегия интерпретации направлена на расширение первоначально рассматриваемого ИГО определенной границы. Это расширение может быть и буквальным — увеличивается размер исследуемой территории, на которой происходит формирование ИГО. Интенсивная стратегия интерпретации является, в первую очередь, собирающей и реконструирующей. Многочисленные мелкие факты собираются вокруг определенных историко-географических точек, как бы фиксирующих первоначальный ИГО границы. Политика государства, каких-либо властных групп или структур может и должна включать в себя элементы управления и манипулирования теми или иными ИГО границ, важными для решения конкретных внешне- и внутриполитических задач. Стратегии разработки и создания направлеПГО современного мира ны на выявление сетей-систем наиболее актуальных политических образов, которые могут быть интерпретированы как ПГО. Актуализация одной из возможных сетей происходит с помощью процедур «всплытий» — формируемой цепочки вспомогательных образов (протообразов), базирующихся на экстраординарных политических и/или общественных событиях. Суть процесса — в постоянном наращивании параллельных образных контекстов, создающих в определенный момент времени целостную систему-образ современного мира. В геополитике выделяются три типа основных образно-географических стратегий. Первый тип — это представление какой-либо деятельности (политической, политизированной, близкой к политике, представимой как политика) как геополитической. Лучший пример здесь — представление внешней политики какого-либо государства как геополитики. Второй тип образно-географической стратегий в геополитике — это максимальное использование возможностей того или иного естественного и/или искусственного языка для интерпретации традиционных (классических) геополитических понятий и образов. Здесь уже можно говорить о геополитике языка, которая как бы диктует те или иные геополитические трактовки и решения. Третий тип — это конструирование метагеополитического пространства (метапространства), состоящего из наиболее общих (обобщенных) образов-архетипов, имеющих то или иное отношение (прямое или косвенное) к геополитике. Создание такого метапространства позволяет предвидеть большинство вновь возникающих геополитических ситуаций и управлять их развитием с помощью быстро модифицируемых образов-архетипов. В рамках возможна реализасовременного российского федерализма ция трех основных образно-географических стратегий. Проектная стра- ЗАКЛЮЧЕНИЕ Главный итог работы можно сформулировать следующим образом: географические образы есть феномен культуры, характеризующий стадиальное (общий аспект) и уникальное (частный аспект) состояния общества. Данный феномен является важным критерием цивилизационного анализа любого общества. Качественные характеристики географических образов в культуре, способы репрезентации и интерпретации географических образов, структуры художественного и политического мышления в категориях географических образов — являются существенными для культурологического анализа общества. В методологическом плане формирование и развитие систем ГО определяется развитием культуры (культур). По мере развития культуры, в процессе человеческой деятельности географическое пространство все в большей степени осознается как система (системы) образов. Первоначально, как правило, формируются простые, примитивные ГО, «привязанные» к прикладным аспектам деятельности человека, к наиболее насущным потребностям общества. В дальнейшем, по мере возникновения и развития духовной культуры, искусства создаются и развиваются ГО, в значительной степени, дистанцированные по отношению к непосредственным, явно видимым нуждам общества. Наряду с этим, ранее возникшие виды и типы человеческой деятельности, усложняясь, способствуют зарождению и развитию более сложных и более автономных ГО — например, образы стран и регионов в культурной, политической и экономической деятельности. На хорошо освоенных в процессе человеческой деятельности территориях (пространствах) могут создаваться свои геокультуры, т. е. устойчивые системы географических образов, постоянно воспроизводящиеся, совершенствующиеся и транслируемые вовне. Развитие, взаимодействие и соперничество различных геокультур во многом определяет процессы развития и Межкультурная и межвзаимодействия отдельных культур и цивилизаций. цивилизационная адаптация включает в себя создание гибридных, переходных ГО в зонах этнокультурных и цивилизационных контактов. Подробный анализ понятия геокультуры и ключевых культурно-географических образов в связи с процессами межцивилизационной и межкультурной адаптации показал следующее: 1) изучение процессов межцивилизационной и межкультурной адаптации не представимо без глубокого исследования сущности по- Заключение 385 нятия геокультуры и закономерностей развития геокультурных пространств; гармоничная межцивилизационная адаптация связана с формированием и функционированием соответствующих геокультурных или культурно-географических образов, обеспечивающих интенсивный и сбалансированный межкультурный обмен; 3) в процессах межцивилизационной адаптации большую роль играет целенаправленное продуцирование стратегий репрезентации и интерпретации культурно-географических образов; 4) эффективная межцивилизационная адаптация прямо связана с целенаправленными репрезентациями и интерпретациями таких ключевых культурно-географических образов, как путешествие, граница и страна; 5) использование целенаправленных ключевых культурно-географических образов в процессах межцивилизационной и межкультурной адаптации способствует ментально-географическому или ментальнопространственному сближению различных цивилизаций и формированию образно-геокультурных метапространств; 6) механизм подобного использования ключевых культурно-географических образов основан на процессах ментального сжатия и растяжения различных цивилизационных и культурных пространств. Резюмируя вышесказанное, отметим, что цивилизации как таковые всегда создают мощные образно-географические пространства (поля), захватывающие, с одной стороны, территории, явно чужеродные в культурном и политическом отношении, а, с другой — постоянно перерабатывающие собственные структуры и способы организации. Иначе говоря, всякая более или менее жизнеспособная и устойчивая цивилизация формирует образные картины мира, в которых те или иные территории выступают как соответствующие масштабные знаки и символы общих цивилизационных ценностей и образцов. В конечном счете, любая цивилизация может рассматриваться как глобальный географический (геокультурный) образ, структурирующий ценности и образцы данного сообщества (сообществ) наиболее эффективным способом. Эффективное изучение ГО должно опираться на базовую модель идеального ГО. Эта модель, подобно модели идеального газа в физике, показывает в обобщенном виде фундаментальные структуры функционирования ГО. Разработанная нами модель является открытой системой, поскольку сами ГО, несомненно, являются открытыми и динамичными системами. Адаптация базовой модели идеального ГО к параметрам внешней среды осуществляется в рамках блоков инноваций и синтеза. составляющей методологии исследования структур и систем ГО является образно-географическое картографирование (ОГК). Для изучения структур и систем ГО ОГК предполагает создание услов- ЛИТЕРАТУРА Абашев В. В. Пермь как центр мира. Из очерков локальной мифологии // Новое литературное обозрение. 2000. № 6(46). С. 275—288. Пермь как текст. Пермь в русской культуре и литературе Абашев В. В. ХХ века. Пермь: Изд-во Пермского университета, 2000. 404 с. Сложный дрейф балтийской провинции // Политические Абрамов В. Н. исследования. 1998. № 2. С. 101. Описания природы нашей страны. Развитие физико-геоАбрамов Л. С. графических характеристик. М.: Мысль, 1972. 277 с. Авени Э. Империи времени. Календари, часы и культуры. К.: София, 1998. 384 с. Агбунов М. В. Путешествие в загадочную Скифию. М.: Наука, 1989. 191 с. Агеев А. Д. Американский «фронтир» и сибирский «рубеж» как факторы цивилизационного разлома // Американские исследования в Сибири. Вып. 2. Американский и сибирский фронтир: Материалы междунар. науч. конф. «Американский и сибирский фронтир (фактор границы в американской и сибирской истории)». 4—6 октября 1996 г. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1997. С. 30—37. Воспитание Генри Адамса. М.: Прогресс, 1988. 752 с. Адамс Г. Айзенстадт С. Н. (см. также: Эйзенштадт Ш.) Культура, религия и развитие в Североамериканской и Латиноамериканской цивилизациях // Международный журнал социальных наук. 1993. № 1. Май. Америка: 1492—1992. С. 177—196. Александрова М. Д. О качественной характеристике пространственных порогов зрительного восприятия // Учен. зап. ЛГУ. 1953. № 147. С. 28—35. Александрова Н. В. Географическое пространство в картине мира буддиста-паломника // Человек и природа в духовной культуре Востока. М.: ИВ РАН, Крафт+, 2004. С. 48—79. Освоение русскими людьми Дальнего Востока и Русской Алексеев А. И. Америки. М.: Наука, 1982. 288 с. Русские города XVI—XVII веков. М.: Стройиздат, 1989. Алферова Г. В. 216 с. Амелина М. Н. Концепт «северности» и его компоненты (на франко-канадском материале) // Вестник МГУ. Серия 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2003. № 2. С. 142—159. Американская цивилизация как исторический феномен. Восприятие США в американской, западноевропейской и русской общественной мысли. М.: Наука, 2001. 495 с. 392 Литература Ананьев Б. Г. Психология чувственного познания. М.: АПН РСФСР, 1960. 486 с. Воображаемые сообщества. М.: Канон-Пресс-Ц, Кучково Андерсон Б. поле, 2001. 288 с. Московиада. М.: Новое литературное обозрение, 2001. Андрухович Ю. 256 с. Тарка-санграха (Свод умозрений). Тарка-дипика (РазъясАннамбхата. к Своду умозрений). Пер. с санскрита, введ., коммент. и ист.-филос. иссл. Е. П. Островской. М.: Наука. Гл. ред. вост. лит., 1989. 238 с. Антропология культуры. Вып. 1. М.: ОГИ, 2002. 328 с. Теоретические основы географии. М.: Мысль, 1972. 430 с. Анучин В. А. Душа Петербурга. Петербург Достоевского. Быль и Анциферов Н. П. миф Петербурга. Репринт. М.: Книга, 1991. 228 с.; 88 с. и Книга о городе. Город как выразитель сменяющихся Анциферовы Н. Т. культур. Л.: Брокгауз и Ефрон, 1926. 224 с. Апология Украины / Сб. статей; Ред.-сост. И. Булкина. М.: Модест Колеров и «Три квадрата», 2002. 224 с. Ставя иерархию на место // Этнографическое обозрение. Аппадураи А. 2000. № 3. С. 8—14. Араухо И. Архитектурная композиция. М.: Высшая школа, 1982. 208 с. Арбиб М. Метафорический мозг. М.: Мир, 1976. 296 с. Арешидзе Л. Г., Крупянко М. И. Старые и новые факты о «Курильской проблеме» в российско-японских отношениях // Восток. 2002. № 5. С. 84—89. Аристотель. Топика // Он же. Сочинения в 4 т. Т. 2. М.: Мысль, 1978. С. 347—533. Аристотель. Категории // Он же. Сочинения в 4 т. Т. 2. М.: Мысль, 1978. С. 51—91. Аристотель. Метафизика // Он же. Сочинения в 4 т. Т. 1. М.: Мысль, 1976. С. 63—369. Аристотель. Метеорологика // Он же. Сочинения в 4 т. Т. 3. М.: Мысль, 1981. С. 441—559. Аристотель. О возникновении и уничтожении // Он же. Сочинения в 4 т. Т. 3. М.: Мысль, 1981. С. 379—441. Аристотель. О душе // Он же. Сочинения в 4 т. Т. 1. М.: Мысль, 1976. С. 369—451. Аристотель. О небе // Он же. Сочинения в 4 т. Т. 3. М.: Мысль, 1981. С. 263—379. Аристотель. Физика // Он же. Сочинения в 4 т. Т. 3. М.: Мысль, 1981. С. 59—263. Арманд А. Д. Ландшафт как конструкция // Известия ВГО. Т. 120. 1988. Вып. 2. С. 120—125. Арманд А. Д. Теория поля и проблемы выделения геосистем // Вопросы географии. Сб. 98. М.: Мысль, 1975. С. 92—107. Происхождение и типы природных границ // Изв. ВГО. Арманд Д. Л. 1955. № 3. С. 266—278. ПРИЛОЖЕНИЯ Приложение 1 1 Образные источники Восточной Европы География в позднюю античную эпоху представляла собой своеобразный когнитивный конгломерат, состоявший из фрагментов древнейшей мифографии, научных изысканий греческих географов, популярных описаний древнеримских ученых и философов, библейской географии. Для современного ученого ситуация осложняется также совершенно иной ролью географической карты в древнем мире: карта не была еще самостоятельным научным продуктом, но, скорее, популярной иллюстрацией к различным географическим образам мира. Тем не менее, изучение сохранившихся текстов и карт, имеющих отношение к региону Восточной Европы, показывает постепенное картографическое становление образов этой территории, многие из которых перекочевали на средневековые карты, а впоследствии оказали влияние, в той или иной форме, и на современные географические представления. Римская «хорография» (т. е. описание различных местностей и стран) представляла собой причудливое сочетание, смесь страноведческих и этнографических сведений (Подосинов, с. 32); какого-либо концептуального взгляда на мир она, конечно, не формировала. Однако, описание карты мира Марка Випсания Агриппы, политического деятеля и географа эпохи Октавиана Августа, включает в себя географическое обоснование: карта как таковая формируется очертаниями морей, рек и гор (с. 43). Авторов географических текстов этой эпохи не смущало смешение географической номенклатуры ранней античности и времен Великого переселения народов — как, например, в «Космографии» Анонима из Равенны (с. 33). Кроме того, они вынуждены картографически идентифицировать и библейскую номенклатуру: скажем, в «Космографии» Юлия Гонория (IV—V вв.) это география четырех библейских рек, вытекающих из рая (с. 145—146). Части света в библейской традиции воспринимались прежде всего как наследие трех сыновей Ноя — такая точка зрения вполне естественна уже для Анонима из Равенны (с. 219). Карта, или ее описание в этой когнитивной ситуации выступала как идеологический суррогат школьной риторики, политических и культурных стереотипов и философской и теологической метафизики. 470 Приложения Римская картографическая традиция в отношении Восточной Европы обнаруживает поразительную историческую устойчивость. Практически один картографический образец (по всей видимости, это была карта мира Агриппы конца I в. до н. э.) (с. 40) транслировался, через посредников, с большими или меньшими искажениями и исправлениями, в течение нескольких веков, вплоть до XII — начала XIII вв. Собственно картографических изображений, восходящих к эпохе Древнего Рима, сохранилось очень мало (это фактически карта из Дура Европос и Певтингерова карта) — при этом сами они имеют квазигеографическую форму (с. 84), далекую даже от научных теорий греческих географов. Форма итинерариев и периплов наиболее естественна для таких карт, отсюда и невероятные даже по тем временам искажения географических контуров и смещения географических объектов по отношению друг к другу. Путь здесь — это условная прямая линия, поэтому ландшафт и путевые пункты (города) на Певтингеровой карте совершенно не согласованы между собой (с. 361). Таким же образом стоянки кораблей на Черном море соединены на карте из Дура Европос прямой линией, не имеющей никакого отношения к действительным очертаниям черноморской береговой линии (с. 82). Практические нужды и потребности в реальной земной топологии (связи пунктов и расстояния между ними) подавляли необходимость более или менее правдоподобного воспроизведения контуров природных географических объектов. Структуры картографических описаний мира зависели, в первую очередь, от классических образцов, но также и от местоположения самого автора описания. Наиболее принятым и наиболее часто встречавшимся порядком описания был порядок описания стран с запада, от Гибралтара (с. 63). Но, например, Аноним из Равенны нарушает этот порядок, ставя Равенну в центр описания и характеризуя страны от дальних к ближним по отношению к этому городу (с. 164). В «Космографии» Псевдо-Этика (V или VI в.) также нарушен классический принцип описания, и Италия рассматривается как центр в описании Европы (с. 154). Нетрудно, конечно, сделать вывод о влиянии политико-географической ситуации на порядок и структуру картографического описания — значение Италии для Римской империи очевидно; таково же, в общем, значение Равенны как столицы вестготского государства в Северной Италии (именно в эту эпоху работал Равеннский Аноним). Однако можно усмотреть здесь и появление новой картографической традиции, в рамках которой возможно согласование, координирование различных способов описания и представления мира. Появлению этой традиции способствовало, безусловно, совершенно различное количество и качество географической информации об описываемых странах и частях света. С одной стороны, можно было выбирать страны, маркировавшие самые дальние страны ойкумены (Индия, Шотландия, Мавритания и Скифия) — как это сделал Равеннат (с. 205). Этой же маркировке пределов 2. Использование принципов образной географии... 473 модели мира — мира, география и картография которого предполагают совмещение разновременных и иногда пространственно очень далеких друг от друга образов. Приложение 2 Использование принципов образной географии в электронном картографировании. Концепция оформления электронной версии 2 Национального атласа России Потребительский вариант Конкретные задачи, решаемые с помощью предлагаемого оформления: наиболее важных, узловых элементов содержания атласа; акцентирование на них внимания; формирование географических образов узловых элементов (ГОУЭ) содержания атласа; содержательное наполнение ГОУЭ, способствующее облегчению восприятия и усвоения первичной информации; создание эффективной информационно-коммуникационной системы карта — географический образ, расширяющей круг возможных потребителей атласа; увеличение объема и качества информации, содержащейся в атласе; повышение разнообразия источников информации в атласе и эффективности образного восприятия карт атласа. Предлагаемый состав элементов оформления: 1) Краткая текстовая и/или табличная информация, привязанная к наиболее важным географическим объектам, изображенным на карте (город, река, горная система, море, полуостров, остров и т. д.), и дающая общие исторические, природные, демографические, политические и экономические сведения об объектах; 2) обобщенная картосхема географического положения для наиболее важных объектов, например: Москва среди больших городов Европы и мира (Раздел «Федеральное устройство России», карта 64—65); Российская империя среди крупнейших государств мира начала XX века (Раздел «Формирование, исследование и картографирование территории России», карта 21); бассейн реки Волги на карте России (Раздел «Географические регионы и моря России», карта 144); полуостров Ямал на карте России (Раздел «Географические регионы и моря России», карта 212— 213); 474 Приложения 3) живописные, графические и фотографические изображения типичных пейзажей, ландшафтов, местностей, видов городов, памятников культурного и природного наследия отдельных субъектов Российской Федерации (Раздел «Федеральное устройство России») и крупных культурных и природных регионов России (Раздел «Географические регионы и моря России»): например, гравюра — вид Санкт-Петербурга начала XVIII века (Раздел «Федеральное устройство России», карта 66), фотография типичного таежного ландшафта среднего Нижнего Приангарья (Раздел «Географические регионы и моря России», карта 240—241), художественная фотография церкви Покрова на Нерли (Раздел «Федеральное устройство России», карта 72—73); 4) иллюстративные материалы, передающие комплексный образ территории, т. е. сжатую информацию о наиболее существенных особенностях географического объекта в природной, хозяйственной или культурно-исторической сферах, ключевые черты его территориальной структуры: 4.1. краткие художественные, дневниковые, эпистолярные, фольклорные тексты и фрагменты, например, фрагмент поэмы М. Ю. Лермонтова, посвященный Тамбову (Раздел «Федеральное устройство Рос- сии», карта 82—83); фрагмент очерка А. П. Чехова «Остров Сахалин» (Раздел «Формирование, исследование и картографирование территории России», карта 21; Раздел «Географические регионы и моря России», карта 284—285); 4.2. фрагменты музыкальных произведений, например, «Песни о Ермаке» на стихи К. Рылеева, привязанная к реке Иртыш (Раздел «Географические регионы и моря России», карта 220—221). 4.3. репродукции живописных и графических работ, например, картина Л. Поповой «Бирск» (Раздел «Федеральное устройство России», карта 100—101); 4.4. оригинальные небольшие тексты, созданные специально для оформления электронной версии атласа для наиболее важных географических объектов и дающие их краткую образно-географическую характеристику (объемом не более 500—1000 знаков); 5) снабженные кратким комментарием (1—2 предложения) иллюстративные материалы, передающие информацию об отдельных атрибутах географического объекта: его хозяйственной специализации, культурно-историческом значении, о выдающихся уроженцах: 5.1. живописные, графические и фотографические изображения известных людей, чья биография и деятельность связана с географическими объектами, изображенными на карте: например, изображение адмирала Нахимова, привязанное к Севастополю (Раздел «Формирование, исследование и картографирование территории России», карта 21; изо- 480 Приложения Приложение 3 Применение методологии и теории образной географии в моделировании образа города (Материалы экспедиции Института культурного и природного наследия 3 в г. Елец (Липецкая область), июль 2004 г. ) Модель гуманитарно-географического образа Ельца. Научная гипотеза Основной блок Архетипы описания (образы-архетипы): цветущий (процветающий) город (процветание), Подстепье (город на границе леса и степи), пограничность, экологичность, живописность, судьбоносность, плодородность, черноземность, серединность, «пересеченная местность», переходность. блок Метафоры и метонимии: город на краю леса, сердце черноземной полосы, лесное сердце степи, лесное сердце Дикого Поля, мельничная столица России (Черноземья), Нобелевский город, город Бунина, столица русского мещанства, Сталинград Московской Руси, кружевная столица Черноземья, хвойное сердце Верхнедонья, главный «овраг» Черноземья, чернозем русской провинциальной культуры, душа Черноземья, Черноземная Швейцария, Верхнедонская Швейцария, житница русской литературы, хлебная столица Верхнедонья. Инновационный блок Богатый город, мещанский город, провинциальный город, типичный русский город, город слобод, город первой любви, город выбора, экзистенциальный город, речной город, овражный город. Блок синтеза А) Подстепье Картинка Ельца Собор высится над быстрой рекой — Быстрой Сосной, притоком Дона. Крутые берега реки разделяют живописные слободы. Старинный центр обещает немало встреч с уездной архитектурой уютного среднерусского города. Он расположен в Подстепье, а из степи на него неоднократно накатывались кочевые орды. Земля Ельца богата — богата природой и культурой вместе. Чернозем и крутые овраги, многочисленные помещичьи усадьбы, из которых ведут свое происхождение Иван Бунин и Михаил Пришвин. Знаменитая усадьба Пальна неподалеку от города стала родовым гнездом знаменитой дворянской семьи Стаховичей. 3. Применение методологии и теории образной географии... 481 Мифы Елецкой земли обещают немало интересного: жестокий разбойник Кудеяр подстерегал путников на подступах к городу, кулачные бои собирали сильнейших бойцов из городских слобод и Пальны, а Нина Заречная из чеховской «Чайки» долго гастролировала в городском театре. Елец спас Москву от нашествия Тамерлана — грозный завоеватель, взяв город, повернул обратно в степи. В городском саду есть скамейка, на которой замыслил гимназист Михаил Пришвин свой побег в Азию, и есть там душистые цветы «табак» — символ первой любви героя романа Бунина «Жизнь Арсеньева». Елец — незаменимое звено Серебряного кольца русских городов вокруг Москвы. Елецкий университет — уникальное культурное гнездо всего российского Черноземья. Городские музеи собирают и показывают образ Ельца, жизнь елецких уроженцев в истории страны, не представимой без этого города на границе леса и степи. Гуманитарно-географический образ Ельца Научная гипотеза Гуманитарно-географический образ Ельца (далее — ГГО Ельца) центрирован образом Подстепья. Он промежуточен по отношению к ГГО южных (казачьих) территорий и к ГГО центрально-российских территорий (оппозиция лес — степь). — роман Ивана Бунина «Жизнь АрсеньКлючевые тексты ГГО Ельца ева» и роман Михаила Пришвина «Кащеева цепь». Это источники основных знаков и символов Ельца и его окрестностей. Наиболее важные визуальные символы Ельца — Вознесенский собор, городской сад, слободы Черная и Аргамачи, театр. Внешние образы и символы, собирающие ГГО Ельца: Серебряное кольцо, Тамерлан, Засечная черта, овраги, Азия, чернозем. Мотивы презентации образа: Нина Заречная, мещанин Ростовцев, кулачные бои, елецкое кружево и мода, скамейка Пришвина и цветы «табак» Бунина в городском саду, нашествие Тамерлана и восстановление города, татарский князь в слободе Аргамачи, домик марксиста Ефима Несговорова в Черной слободе, Вознесенский собор и Храм Христа Спасителя в Москве; желтая опасность, враг с Востока и овраги. Эффективность образа: музейные экспозиции, установка небольших памятников и памятных знаков, массовые народные гуляния и действа (кулачные бои), общегородской хэппенинг (нашествие Тамерлана), маршрут городской экскурсии, использование брендов «Бунин», «Пришвин», «Арсеньев», «Тамерлан», «Аргамачи», «Нина Заречная», «Несговоров», «Серебряное кольцо». 484 Приложения Приложение 4 4 Программа прикладных исследований «Идентификация, разработка и продвижение региональных и локальных образов» Идентификация региональных и локальных образов включает в себя: Предполевой сбор материалов по образам исследуемой территории; Выявление основных потенциальных образных узлов; Построение протообразной карты территории; Создание текстовой «картинки» территории; Полевые образные исследования территории; Выявление образно-географических контекстов территории; Создание базовой модели образа территории. Разработка региональных и локальных образов состоит из следующих элементов: Составление регионального/локального лексикона (15—20 слов, наиболее ярко характеризующих территорию — имена людей, топонимы, исторические и культурные события, памятные места и пр.); Выявление знаковых мест территории; Создание образно-средовой карты территории; Построение когнитивной схемы образа территории; Создание мифологической схемы территории; Определение «образной формулы» территории; Составление образно-географической карты территории. На основании проведенных идентификации и разработки регионального/локального образа составляется «образный паспорт» территории, включающий в себя наиболее важные элементы данных этапов работы и компактно представляющий территорию с образной точки зрения. Результаты первых двух этапов работы предоставляются в форме текстового отчета с графическими схемами и рисунками. Продвижение региональных и локальных образов: Разработка стратегий интерпретации образа территории; Построение модели презентации образа территории; Разработка «путей» на образно-географической карте территории для создания прикладного имиджа города (включая рекомендации по созданию слоганов, рекламного креатива и пр.); Рекомендации по брендированию территории в специализированных сегментах (культурная деятельность и образование, социальная деятельность, экономика и привлечение инвестиций, политическая деятельность) в целях рекламы и развития связей с общественностью. 4. Программа прикладных исследований... 485 Примечания 1 Рецензия на книгу: А. В. Подосинов. Восточная Европа в римской картографической традиции: Тексты, перевод, комментарий. М.: Индрик, 2002. 488 с. (Древнейшие источники по истории Восточной Европы). 2 Соавтор — Н. Ю. Замятина. 3 Приношу глубокую благодарность научному сотруднику Института наследия И. И. Митину за плодотворное общение во время экспедиции. 4 При составлении этой программы мной учтен опыт совместных полевых исследований с Н. Ю. Замятиной и И. И. Митиным. Обобщен опыт по моделированию образов Юрьевца (Ивановская область), Рыбинска (Ярославская область), Ельца (Липецкая область), Касимова (Рязанская область), Боровска (Калужская область).